ГЛАВА 10

Новые горизонты

Дерек

Иногда я видел вещи во сне. Как её волосы рассыпались у меня на груди. Как запах её шампуня отравлял мне чувства. Как её голубые глаза прожигали мне душу.

Казалось, даже после смерти она была намерена преследовать меня. Мучить меня.

Я снова и снова оказывался у её могилы. Не мог держаться подальше. Каждое воспоминание, каждое прикосновение, каждый вдох, который она делала рядом со мной, — всё прокручивалось в голове заново.

Смогу ли я когда-нибудь пережить это? Я так не думал. Шесть месяцев спустя я был так же уничтожен, как в тот день, когда прочитал то сообщение.

Всё кончено. Я тебя больше не люблю, Дерек. Прости. — Целую, Кэмрин.

Если бы она была несчастлива какое-то время, я бы понял. Но у нас всё было крепко. Это Кайл и Ли жили в разбитом вдрызг аду, а не я с Кэм. Мы были чертовски сильны. Стали ещё ближе после выкидыша Ли.

Найти Ли, истекающую кровью на ванной комнате, сломало голову Кэм. И мою тоже. После операции Ли она стала особенно прилипчивой. Много говорила о детях — и о том, как всё это напугало её до смерти. Я соглашался с каждым словом. Меня это тоже ужаснуло. Всё, о чём я думал, когда держал Ли в руках на том полу, — что будет, если вместо неё там когда-нибудь окажется Кэм? Каково будет, если любовь всей твоей жизни теряет твоего ребёнка? Это потрясло меня до основания. Я слишком хорошо понял Кайла. Представил себя на его месте — и больше никогда не хотел туда даже мысленно возвращаться.

Я помню утро, когда всё изменилось. Помню точно тот момент, когда потерял Кэмрин Фрей — и это был вовсе не тот апрельский день, когда получил её сообщение. Она была вся разбитая с того самого январского утра, когда вылетела из моей комнаты в слезах. До сих пор я не знаю почему. Мы проснулись как обычно, занялись потрясающим утренним сексом, и я пошёл в душ через коридор. Кэм всегда ко мне присоединялась. Но не в тот день. Я тогда не придал этому значения, но когда вернулся через десять минут, она кинула мне в голову телефон и выбежала, рыдая. С того дня всё пошло под откос. Она исчезла на три дня, а когда вернулась — будто выстроила стену. Через три месяца я потерял её. Через два — похоронил.

Это было неправильно. Я знал это тогда и знаю сейчас. Что-то с ней произошло. Я прокручивал всё снова и снова. Что я сделал? Что, чёрт возьми, мог сделать, чтобы она перестала меня любить? Я проверил каждый звонок, каждое сообщение — хотя точно знал, что скрывать мне нечего. Никаких других девушек. Я был верен ей с первого дня до последнего. Между нами не было секретов…

Чёрт, надо было сделать больше. Бороться за неё сильнее. Я мог её защитить. Она точно не оказалась бы в том доме, если бы была со мной. Я посмотрел на билеты в руке и убрал их в задний карман.

Ирландия.

Кэм всегда мечтала поехать. Я работал всё лето, по двенадцать часов в душной кухне, чтобы оплатить нашу поездку. Это должен был быть её подарок на выпускной. Я всё спланировал. Мы должны были лететь утром после церемонии. Но она ушла от меня раньше, чем я успел рассказать. Ушла к чёртову брату Кайла.

Я был слишком гордый, чтобы преследовать её. Слишком разбитый и злой, чтобы сказать хоть слово. Не сказал ей, что она для меня значила. Она так и не узнала о моих планах. Никогда не узнает о кольце, которое я собирался подарить ей после поцелуя Камня Бларни в Корке. Или о круизе по Шеннону. Теперь и кольцо, и мечты лежали там же, где и она. Мёртвые, под землёй.

В день похорон, когда Кайл погнался за Тедом и Морой, я вернулся к её могиле вместе с Хоуп и бросил кольцо в гроб, пока его не закрыли. Оно было для неё. И только для неё. Я больше никогда не принадлежал бы никому. Боже, сожаление разрывало меня. Мне казалось, что я давлюсь горечью. Большую часть дней я едва мог дышать.

На днях я нашёл её расчёску под кроватью. Вот, пожалуй, всё, что помню из того дня. Увидел её золотые волосы на зубьях — и сорвался. В итоге оказался в баре, пытаясь напиться до полного отключения. Не вышло. Проснулся таким же измученным — и с очередной девушкой в постели.

Я ненавидел себя. Это был уже не я. Я никогда не был пьянчугой, правда, и шлюхой тоже не был. Но в последнее время это хоть как-то помогало.

И, поверьте, помогало.

Может, Кайл был прав. Может, мне и правда нужно было уехать с Тринадцатой улицы. Но я знал, что он сделает, как только я уйду. Продаст дом. А я не мог позволить. Не был готов отпустить её. Да и высока была вероятность, что он просто спалит дом к чертям. Поэтому я считал своим гражданским долгом оставаться там, пока не буду готов отпустить — и пока мой лучший друг не переживёт свою новую страсть к поджогам. Он говорил об этом слишком много, а он парень импульсивный… Я не хотел, чтобы он был рядом. Но не хотел и чтобы бросил меня. Ничего не имело смысла, я сам не имел смысла. Не знал, есть ли выход из этой тьмы, но если и есть — Кайл его найдёт. Он всегда умел всё чинить. Он вытащит меня…

Звук шагов прервал мои мечты. Я обернулся — и увидел свой худший кошмар.

— Дерек, — сказал Майк, кивая, становясь рядом у могилы Кэм. Я смотрел, как он кладёт букет на землю рядом с моим. Розы. Ну идиот. Кэм любила лилии.

Вот и весь его «знал»…

— Ты давно здесь? — спросил он, выпрямляясь и запахивая пальто. Я сжал челюсть и засунул руки в карманы. Нерв у него точно был железный. — Дерек? — повторил он.

— Не разговаривай со мной, — выдавил я, из последних сил удерживая себя от того, чтобы кинуться на него. — Никогда со мной не разговаривай, понял?

— Я не хотел причинять вред, — пробормотал Майк, делая шаг назад. Умный ход. — Но ты же весь мокрый и дрожишь, парень, — добавил он.

Я опустил взгляд и понял, что он прав. Я был промокший до нитки. Когда пошёл дождь? Я не заметил. И куртку не надел. На мне была только чёрная футболка и джинсы. В октябре.

— Не помню, — пробормотал я больше себе, чем ему. Вообще, я даже не помнил, как сюда пришёл. Чёрт, что со мной было?

— Хочешь, подброшу? — спросил он и положил руку мне на плечо. Это было худшее, что он мог сделать.

— Не трогай меня, — зарычал я, разворачиваясь и хватая его за шею. Ударом колена подломив ему ноги, я прижал его лицом к земле.

— Это ты сделал, — прорычал я, вдавливая его лицо в грязь. — Ты забрал её у меня. И не смог её защитить. — Я толкнул его и отступил от могилы. — Пусть твоя совесть душит тебя.

Я шёл, пока кладбище не исчезло из виду, а сердце не вернулось к нормальному ритму. Дождь лил как из ведра, но я продолжал. Я брёл часами. Не знал где я, не знал куда иду — и мне было плевать. Это не помогало. От воспоминаний не уйдёшь. Я не мог стряхнуть её. Ни одно здание вокруг не было знакомым, так что, наверное, я заблудился. Хорошо. Я хотел потеряться.

Я ненавидел его.

Я чертовски ненавидел его.

Как Майк вообще мог подойти ко мне и заговорить, будто ничего не произошло, будто мы друзья? Это была его вина.

Он вырвал у меня сердце.

Он забрал мой мир — и потом дал ему умереть.

ЛИ

— Ты уверена, что именно этого хочешь? — спросила я Кайла, когда мы подъехали к огромным кованым воротам. Я смотрела на документы у себя на коленях, на своё имя, под которым — хоть и крайне неохотно — поставила подпись сегодня утром. Дом. Новый старт для нас троих…

— Это большое решение, Кайл, — добавила я. — Это твои деньги, и я ведь ничего не вкладываю. Я хочу, чтобы ты был уверен.

— Уверен? — фыркнул он, вбивая пароль на маленькой панели у стены. — Да я, блядь, полностью уверен.

Я видела, как он взволнован: он был ещё более беспокойным, чем обычно — колено бешено подпрыгивало, пальцы стучали, пока мы ждали, когда ворота откроются.

— У меня нет ни малейших сомнений, когда дело касается тебя, Ли.

— Хорошо, — прошептала я, чувствуя огромное облегчение. Услышать это было… очень важно. — Я просто не хочу, чтобы ты чувствовал, будто обязан вписать меня в документы, только потому что мы помолвлены.

Мне совсем не хотелось, чтобы он думал, будто я претендую на половину дома. И уж точно я не собиралась портить ему настроение, говоря, что согласилась бы жить хоть в палатке, лишь бы с ним. Я бы пошла за ним куда угодно… кроме Тринадцатой улицы.

Я не знала, какие связи он задействовал, чтобы получить ключи так быстро, и знать не хотела. Иногда чем меньше я знала о методах Кайла, тем спокойнее спала. Он был на ногах с рассвета, полдня провёл по телефону — организовывал перевозку вещей из гостиницы и мебель. Всё, что оставалось в доме на Тринадцатой улице, мы бросили. Когда Кайл спросил, хочу ли я вернуть что-то из своих вещей, я сказала «нет» и едва не вывернулась наизнанку от одного воспоминания.

Это был наш новый старт. И я не хотела тащить сюда смерть, потерю и боль. Мне нужно было отпустить прошлое, перестать копаться в нём. Кайл был прав. Даже если бы дневник Кам был там, я бы не прочла его при жизни… что давало мне право делать это сейчас? Ничего. Никакого права. Она заслуживала покоя.

Мне нужно было отпустить. Нам всем — начать с чистого листа.

Ворота открылись внутрь, и перед нами открылся узкий, окружённый лесом подъезд. Я затаила дыхание: всё вокруг было зелёным и оранжевым. Огромные ели стояли по обе стороны дороги, как часовые, а упавшие листья покрывали дорожку, пока машина поднималась вверх.

На гравии перед домом машина остановилась, и сердце у меня замерло. Дом — если это можно было назвать домом, а не маленьким дворцом — был невероятным. Тёплый деревянный фасад, огромные окна, искрящиеся в слабом октябрьском солнце. Балкон, терраса… всё. В этом доме было всё.

Кайл повернулся ко мне. Его ярко-синие глаза смотрели так интенсивно, что я заёрзала на сиденье.

— Наш дом. Это наш, — сказал он, голос низкий, почти хриплый. — И поверь мне, принцесса, ты подарила мне куда больше, чем думаешь.

Расстегнув ремень, он наклонился ко мне, обхватил ладонью мою щёку.

— Маленький спойлер, — прошептал он, его губы скользнули к моему уху и остановились в сантиметре от моих. — Я собираюсь попробовать всё, что ты мне подарила.

Он коснулся моих губ.

— В каждой комнате этого дома.

— Кайл… — прошептала я, притягивая его ближе.

— Терпение, детка, — рассмеялся он, отстраняясь и выходя из машины. — Все хорошие вещи приходят к тем, кто умеет ждать.

Он открыл мою дверь, помог выйти, затем достал Хоуп из автокресла. Девочка чуть шевельнулась и прижалась к его груди, и я… я ничего не могла с собой поделать: меня разрывало от нежности и желания. Видеть мужчину, который так заботится о своём ребёнке… это было невероятно притягательно. То, как Кайл держал Хоуп, как гладил её маленькую головку… внутри у меня всё сжалось.

Он открыл дверь дома, и я буквально подпрыгивала от восторга, как ребёнок в Диснее.

— Иди, принцесса. Осматривайся.

Свежая краска пахла так, словно дом только что закончили строить. На первом этаже было шесть комнат, все — с тёплым деревянным полом, кроме кухни и ванной. Всё выглядело как роскошная горная хижина. Огромные окна, вид на горы… Боже. Просто… боже.

Кухня была огромной: десятки шкафов, остров со стульями, обеденная зона, любые приборы, какие только можно представить. Уютная гостиная с настоящим камином. Ванная внизу, прачечная, офис, набитый техникой, которую я даже не знала по названиям.

Весь дом дышал теплом и жизнью. Дом. Наш дом.

В одной комнате была полностью оборудованная детская — мягкий розовый цвет на стенах, сотни плюшевых зверей, выстроенных на полках.

— У неё есть ещё одна спальня наверху, — сказал Кайл тихо. — Я подумал, так тебе будет легче днём… пока ты полностью не восстановишься.

У меня снова защемило в груди. Он знал меня лучше, чем я сама. Лестница была для меня настоящей проблемой. После ранения мои мышцы были как ватные. Двенадцать недель в постели сделали своё дело. Да и беременность, роды, затем операция при внематочной… Моё тело столько пережило, что сам факт, что я хожу, дышу и говорю, — настоящее чудо.

Бог действует загадочными путями…

— Я всё ещё не верю, что ты купил это место, — улыбнулась я. — Сколько здесь этажей?

— Четыре, — гордо сказал он.

— Четыре?! — у меня отвисла челюсть. Он смеялся.

— В подвале квартира для Дерека, — ухмыльнулся Кайл, осторожно подталкивая мою челюсть вверх. — Такая охуенная, Ли. Если он не переедет, я забираю её себе.

— Нужна берлога? — попыталась я подшутить, но сердце у меня кольнуло. Я надеялась, что Дерек всё-таки приедет. Мы оба знали причину, по которой он так упрямо оставался в том доме. Он хотел быть ближе к Кэм.

Я тоже хотела быть ближе… но мне хватало кладбища. Я не могла завтракать на кухне, где видела, как жизнь уходит из её тела.

Если бы Кайл мог, он бы вытащил Дерека силой и поселил в подвале. И впервые — я полностью поддерживала бы его. Тот дом был ядовитым. Дом Дерека — здесь. С нами.

— Пойдём наверх, — мягко предложил Кайл, чувствую моё настроение.

Наши жизни изменились до неузнаваемости за последние восемнадцать месяцев. Нас было четверо в доме на Тринадцатой улице. Потом стало пятеро, когда родилась Хоуп. Теперь… впервые мы были вдвоём. С похороненным другом. И со страхом потерять второго.

Кайл прижал Хоуп одной рукой, второй прижал меня к себе, и мы поднялись по лестнице. Тридцать ступеней. На верхней площадке я почти не дышала — от усталости и от количества дверей.

— Здесь пять спален, — сказал он. — У каждой свой санузел. Хотя не знаю, как это будет работать, когда Хоуп начнёт ходить. Малыши любят воду в унитазах…

Я прыснула.

Пять спален. Мне скучно не будет никогда.

— Это моя любимая комната, — сказал Кайл, открывая последнюю дверь.

Это была наша спальня. И я поняла его полностью.

— Нравится? — прошептал он хрипло.

— Нравится? — я едва дышала. — Это… идеально.

Мягкие зелёные стены, массивная кровать из ореха — такая огромная, что на ней могли спать пять взрослых мужчин, раскинув руки. Стеклянная стена с выходом на балкон. Тяжёлая резная мебель — всё подобрано с умом и вкусом.

— Я пытался представить, что тебе понравится… Если что-то не нравится — цвет, мебель…

— Кайл, — подняла я руку, останавливая его. — Всё идеально.

Я сняла кроссовки и провела пальцами по густому белому ковру.

— Боже… я влюбилась.

— Как я всё это устроил? — Он приподнял бровь. — Когда ты чего-то хочешь по-настоящему — ты сдвинешь с места и небо, и ад.

Он слегка пожал плечами.

— Я хочу, чтобы ты была счастлива. Чтобы ты была в безопасности. Ради тебя я многого не пожалею.

— Ты делаешь меня счастливой, — улыбнулась я так, что щеки заболели.

Я встала на носочки и поцеловала его.

— И с тобой я чувствую себя в безопасности. Каждый день.

Кайл улыбнулся озорной, тёплой улыбкой. Его димпл — смертельное оружие.

— А ты делаешь меня возбуждённым. Каждый день.

Я фыркнула и заметила в углу встроенный книжный шкаф, полный книг. Подбежала к нему, рот открыт:

— Боже мой… Я определённо влюбилась.

— Знал, что эта деталь понравится тебе сильнее всего, — усмехнулся он.

— Ты был прав, — пробормотала я, проводя пальцами по корешкам.

Кайл вытащил книгу и показал мне обложку с полуголым мужчиной.

— Видела бы ты лицо продавщицы, когда я попросил «девичье порно», неся коляску и сумку в горошек, — хмыкнул он.

— Ты не мог… — ахнула я.

Он поднял бровь.

— А как, по-твоему, я должен был знать, что это называется «современный роман»?

— Потому что так это и называется!

— Конечно, — протянул он, качая Хоуп. — Продолжай себе врать, принцесса. Но я-то знаю правду. Это порно. Самое обычное бабское порно. Я только одного не понимаю — почему вы не печатаете картинки… — Он нахмурился. — Столько работы ради орга…

— Это не порно, Кайл! — вспыхнула я. — Это литература!

— О да, — протянул он преувеличенно женским тоном. — «Он обжёг меня своим мужественным прикосновением… Мои соски затвердели от вида его огромного члена…»

Он хрюкнул.

— Литература. Хорошая шутка, детка.

— Это говорит человек, который ревел, когда умерла старушка в «Дневнике памяти».

Его улыбка исчезла. Моя — стала шире.

— Я думала, тебе валерьянку понадобилось давать.

— Ты бессердечная, — сказал он ровным тоном. — Фильм отличный.

— И книги отличные, — парировала я. — Так что, если собираешься высмеивать меня — помни, у меня тоже есть чем тебя прижать.

— Чем прижать? Вибратором к твоему книжному парню?

Он ухмыльнулся.

— Бумага — это, конечно, дерево, детка, но твоё любимое дерево — моё.

— Ты придурок, — пробормотала я, вся красная. — Не верю, что ты это сказал вслух.

— Это наше первое сражение в новом доме? — улыбнулся он. — Из-за порно, между прочим.

— Да, — рассмеялась я. — Похоже, да.

Я пожала плечами и мягко толкнула его, проходя мимо к ванной.

— Что ж… начинаем, как планируем продолжать.

Мы спустились вниз, чтобы испытать Хоуп в её новой детской.

— Я сам её уложу, — тихо сказал Кайл, проходя мимо меня.

Я с улыбкой кивнула и пошла в гостиную. Кремовый кожаный диван буквой «П» был невероятно красив, как и две подходящие по стилю кресла по обе стороны камина. На каминной полке стояла одинокая серебряная рамка, и мне пришлось прикрыть рот рукой, чтобы сдержать рыдание, когда я поняла, что это.

— Эта девочка что-то с чем-то, — рассмеялся Кайл, появившись в гостиной меньше чем через минуту. — Её ничем не проймёшь. Даже не пошевелилась, когда я положил её в кроватку.

Я не смогла ответить. Я была в шоке.

— Где ты это нашёл? — прошептала я, поражённо глядя на фотографию двух маленьких девочек. Одна — светловолосая, красивая, аккуратно одетая в белое летнее платье, с широкой улыбкой, обнявшая другую девочку за плечи. Вторая — младше и меньше, с тёмными растрёпанными кудрями и тревожными глазами. На ней были поношенные джинсы, слишком большие для её маленького тела, и грязная серая футболка. Она пряталась под рукой светловолосой девочки, и моё сердце разорвалось, когда память о том дне накрыла меня.

— В её комнате, — услышала я голос Кайла у себя за спиной. — Приклеена к зеркалу на туалетном столике. Тед отдал мне её вещи, когда собирал коробки. Она оставила многое, когда переехала к Майку. — Кайл поднял рамку и посмотрел на фотографию. — Ли, если тебе тяжело, я могу убрать…

— Нет, — прошептала я, беря рамку из его рук и возвращая на полку. — Её нужно помнить. Мы никогда не должны забывать, почему мы здесь вместе.

— Иди сюда, — хрипло сказал он, обхватив мою шею и прижав моё лицо к своей груди. — Никто её не забудет, малышка. — Я почувствовала, как его губы коснулись моих волос. — Героев не забывают.

КАЙЛ

Не было слов, чтобы описать, какое облегчение я почувствовал, когда Ли наконец переехала из города сюда. Может, теперь сердце перестанет каждый раз пытаться выскочить из груди — она в безопасности, вдали от неприятностей. Они обе в безопасности…

Но я должен был догадаться, что эта фотография перевернёт ей голову. День у нас шёл хорошо — мы наслаждались первым днём в новом доме — пока она не посмотрела на снимок над камином, и свет в её глазах не погас. За весь ужин она не проронила и слова, и я волновался. Она готовила в тишине, пока я кормил Хоуп и укладывал её спать…

— Хочешь проверить джакузи? — спросил я скорее от отчаяния, чем от желания. — Там сзади застеклённая тёплая веранда… тёплый пол.

Ли умела держать свою боль с достоинством, но внутри у неё всё рвалось, и я чувствовал себя бесполезным. Настроение у неё рухнуло, и ничего из того, что я говорил, не возвращало её обратно. У неё была ужасная привычка уходить в свою ракушку — и я знал, что она уже проваливается в прошлое. А прошлое не рисовало из меня джентльмена…

— Или можем посмотреть фильм?

— Я, пожалуй, пойду лягу, если можно, — пробормотала она.

Она просто сидела и смотрела на меня — долго. Пока я не понял почему. Она ждала разрешения. Чёрт. Я кивнул, сжав челюсть и выдавив слабую улыбку.

Отодвигая стул, она медленно поднялась.

— Ты не против, если я уберу это утром? — она кивнула на тарелки.

— Нет, не против, — подчеркнул я. — Тебе не нужно моё разрешение, если ты не хочешь мыть посуду, малышка. Это твой дом.

Я ненавидел, когда она становилась такой покорной и мягкой. Это случалось нечасто, но когда случалось — больно било. Заставляло думать, что часть её всё ещё застряла в том доме в Монтгомери.

Джимми Беннет оставил в ней след…

И к тому же ей не нужно было спрашивать меня ни о чём. Это действительно был её дом. Я оформил дом только на Ли. Она думала, что на нас обоих — и я позволил ей так думать. Иначе бы она переполошилась. А мне нужно было быть уверенным, что у неё есть защита на случай чего. По той же причине я сегодня утром положил сто тысяч долларов на её личный счёт — тот, который заставил её открыть после рождения Хоуп. Мне нужно было обеспечить ей безопасность.

При любых обстоятельствах.

Смерть Кэм и мне голову попортила. Ли справлялась, пряча боль улыбкой. Дерек — криками и злостью. А я справлялся, составляя план. Это моё. Смерть Кэм заставила меня увидеть, насколько хрупка жизнь. Мне нужно было знать, что, если со мной что-то случится, Ли будет защищена. Можете назвать это мрачным, но я не вынес бы мысли о том, что мой отец перетащит её по судам, если я умру до того, как проведу её к алтарю. Мы не были женаты, и я знал — он бы это сделал. У Хоуп была защита — она моя кровь. А Ли… Господи, она не выдержала бы борьбы с ним.

По мнению моего отца, Дэвида Хендерсона, я недостоин наследства. Он сделает что угодно, чтобы добраться до сети отелей, которые мой дед оставил мне. Я не мог его недооценивать. Он хитрый противник…

— Правила здесь устанавливаешь ты, — сказал я, отгоняя мысли о своих и её родителях. — В этом доме ты — главная.

Мои слова вызвали у неё слабую улыбку.

— А ты кто? — спросила она, облокотившись на стул. — В этом доме, я имею в виду.

— Ну, — ухмыльнулся я, потягиваясь. — Ты — королева этого дома. Можешь командовать мной сколько хочешь… но в спальне я твой чёртов король.

Похоже, я опять сказал что-то правильное — она наградила меня сияющей улыбкой.

— Король, значит? — протянула она. — Хочешь, я сделаю тебе корону? У нас где-то есть бумага и клей.

— Я серьёзно, — сказал я, хоть меня и радовало, что она улыбается.

— Я тоже, — сказала Ли, всё ещё улыбаясь. — Так какой мелок взять для твоей короны — синий или зелёный?

— Красный, — усмехнулся я, поднимаясь и забирая тарелки.

— Почему красный? — тихо спросила она, следуя за мной.

— Не знаю, — пожал я плечами, скидывая остатки её подгоревшей запеканки в мусор и загружая посудомойку. Готовить она не умела вообще… — Нравится мне красный. Хороший цвет для короны.

Она молчала так долго, что я подумал, будто ушла. Но потом услышал её шёпот:

— Я не знала.

— Эй, — мягко сказал я, закрыв посудомойку и повернувшись к ней. — Ты в порядке?

— Да, — вздохнула она, теребя край футболки. Она выглядела глубоко задумавшейся — нахмурилась, посмотрела на пол, потом на меня. — Просто в ту ночь, когда я была…

Она замолчала. Её взгляд метнулся в сторону, к холодильнику. Она покачала головой и вздрогнула.

— Ты была… — подтолкнул я, подходя ближе. Подняв её подбородок пальцами, я заглянул в её усталые глаза. — Ты была кем, малышка?

— Я была в красном, когда она выстрелила в меня, — выдохнула Ли и снова дрогнула. — Наверное, глупость, но я теперь не переношу красный. Меня от него тошнит… напоминает о крови.

Слава богу, ни одну комнату я не покрасил в красный…

— Ли, — вздохнул я, притягивая её к себе. — Всё кончено, малышка. Она больше никогда тебя не тронет. — Я взял её лицо в ладони. — Через пару месяцев её закроют навсегда.

— Я знаю, — прошептала она. — Просто нужно время, понимаешь? Некоторые вещи прилипают к памяти. Я ничего не могу с собой поделать, но я стараюсь идти дальше. Честно стараюсь.

— Я знаю, — хрипло сказал я, гладя её по спине. — Боже, ты так хорошо держишься. Я так горжусь тобой.

— Это благодаря тебе, — тихо ответила она, крепче обнимая меня за талию. — С тобой мне легче дышать, Кайл. С тобой я чувствую, будто укутана в защитное одеяло, и ничего не может меня тронуть… но это и страшно, понимаешь? Я ведь должна уметь сама о себе позаботиться.

— Нет, — сказал я, глядя ей в глаза. — Не должна, принцесса. Ты моя, и я позабочусь о тебе. В этом нет ничего страшного.

Ли обняла меня ещё крепче.

— Кайл, люди, которые пытаются меня защитить, погибают, — прошептала она. — Бруно… Кэм… о боже, если с тобой хоть что-нибудь случится…

— Тсс, — прошептал я, прижимая её к себе. — Ты в безопасности. Хоуп в безопасности. Я в безопасности. — Я говорил тихо. — Обещаю тебе. Чёрт возьми, обещаю, что здесь всё будет по-другому. Я не дам никому тебя тронуть. Никогда больше, Ли. Клянусь.

— Мы выстоим вместе, — шепнула она, согнула руки вокруг меня ещё раз и отошла, направляясь к двери. — Спокойной ночи, Кайл.

— Спокойной ночи, принцесса.

Я смотрел на её маленькую фигурку, уходящую с тяжёлым сердцем. Было только семь вечера.

— Я скоро поднимусь.

— Не торопись, — услышал я её голос, и мой взгляд следил за ней, пока она не скрылась.

Я чувствовал нервозность, в теле было слишком много энергии, и нужно было её сжечь, прежде чем думать о сне.

Иногда мне правда было тяжело просто сидеть и расслабляться. Меня это особо не беспокоило — я всегда таким был — но иногда я вспоминал своё детство. Помнил, как однажды услышал разговор приёмных родителей с соцработником, когда мне было десять. Они обсуждали мою мать — как она принимала наркотики, пока была беременна. Решили, что моё нервное, взрывоопасное поведение — результат воздействия наркотиков. После долгого разговора о моей агрессии Осборны решили, что я слишком опасен для их детей. На следующий день мои вещи были собраны, и меня отправили в следующую семью.

Конечно же, моё «взрывоопасное» поведение никак не было связано с тем, что их пятнадцатилетний сын-ублюдок пнул меня между ног за то, что я опередил его в душе, и я, в ответ, сломал ему нос. Ублюдки…

Отгоняя эти воспоминания, я прибрал кухню, проверил квартальный отчёт по денверскому отелю, позвонил Дереку, а потом минут тридцать рассматривал систему сигнализации, прежде чем наконец признать, что устал.

— Сигнализация тут просто охрененная, — прошептал я, забираясь в кровать рядом с Ли. — Ни одна муха незамеченной не пролетит… — Я мягко ткнул её в бок. — Эй, Ли, ты не спишь?

— Нет, — тихо ответила она, переворачиваясь на спину и глядя на меня. Глаза опухшие. — Ты помнишь, что завтра Хэллоуин, Кайл? — спросила она, голос дрогнул.

— Да, — пробормотал я. — Знаю.

Я надеялся, что она не вспомнит. Мысль о том, чтобы выводить её в темноту, среди идиотов в масках и фейерверками, холодила мне кровь.

— Я… — она остановилась, закрыла глаза и глубоко выдохнула. — Я знаю, что это первый Хэллоуин Хоуп, но можно мы в этом году просто останемся дома?

Я едва не рухнул от облегчения.

Я вытянулся на спине, притянул её к себе и обнял.

— Звучит отлично, принцесса.

— Ты уверен? — спросила она, устраиваясь у меня под боком.

— Да, малышка, — прошептал я. У нас и так хватает монстров в тени. Не нужно искать новых. — Абсолютно уверен.