ГЛАВА 9

Мое падение

Дерек

Мои навыки справляться с дерьмом были ни к чёрту.

Виски, снотворное и горе — не лучший комплект восстановления для мужчины в моём состоянии.

Я не знал, почему всё ещё сижу в баре отеля.

Ну нет, это наглая ложь. Я прекрасно знал, что я здесь делаю и кого именно жду.

Я не собирался возвращаться домой. Пока не выкину эту ёбаную идею из головы.

Я знал, что она появится. Стоит лишь подождать.

И долго ждать не придётся. Она предлагала раньше.

Сегодня я соглашусь.

Совесть попыталась встрять — я заткнул эту тварь картинкой: Кэм обнажённая в его руках.

Я заметил знакомое лицо, которого ждал, и опрокинул остатки выпивки.

Шоу начинается…

Соскользнув со стула, я протиснулся между парой пьянчуг и оказался у неё за спиной.

Она резко повернулась, и когда её взгляд встретился с моим, я понял — дело в шляпе.

— Привет, красавица, — промурлыкал я, прижимаясь к ней. — Я тебя искал.

Наверное, стоило выбрать место хотя бы не в отеле Кайла.

Если он узнает, чем я собираюсь заняться, — это может разорвать нашу дружбу.

Хотя… может, он даже похлопал бы меня по плечу.

План был гениальный.

А месть — блюдо, которое лучше всего подавать… с блондинкой.

ЛИ

— Мне сегодня звонили, — пробормотал Кайл, когда мы лежали в постели.

Он наматывал один из моих кудрей на палец, пока я прижималась к его груди.

Он был полностью голый, и у меня было сильное предчувствие, что его правило «никакого секса» сегодня закончится…

— Дом готов. Мы можем въехать послезавтра.

— Уже? — спросила я взволнованно, приподнимаясь, чтобы посмотреть на него.

— Но ты же только на днях получил ключи?

Кайл ничего не сказал, но самодовольная ухмылка на его лице была достаточным ответом.

Деньги — это сила…

Я положила щёку в изгиб его руки и удовлетворённо вздохнула.

— Спасибо, что так хорошо заботишься о нас, Кайл.

Мне и правда хотелось выбраться из отеля, прочь от городской суеты и шума.

Свежий воздух снова ощутить… Я так долго была внутри, что чувствовала себя липкой.

И ещё я безумно хотела растить Хоуп вдали от города.

Чтобы у неё за дверями был лес, пространство, где можно бегать и играть.

Свобода, которую давала жизнь в деревне, была лучшей частью моего детства.

Растя в Монтгомери, я всегда любила тишину.

Любила сидеть в лесу за нашим домом или ходить к мосту Бенни, чтобы кидать камни в ручей вместе с Кэм.

Я обожала быть на улице.

Я надеялась, что Хоуп тоже полюбит.

Единственное, что омрачало мою радость, — то, что Дерек по-прежнему отказывался ехать с нами.

Кайл уверял, что всё с ним будет нормально — но я знала, он говорит это лишь чтобы я не волновалась.

Дерек был в плохом состоянии.

Это было видно слепому.

Мне хотелось сделать для него больше, но войти в тот дом… невозможно.

Не могу…

Я вспомнила нашу бесполезную затею на днях и вздрогнула.

Я была так уверена, что Кайл найдёт её дневник.

Но крошечная искра надежды потухла, когда он вернулся к машине злой, избитый, с расцарапанным лицом.

Он заживёт быстро — уже и следа нет — но я до сих пор не уверена, что верю в историю про «пружину».

Это звучало настолько же реалистично, как летающая свинья, но я не стала давить.

В прошлый раз он чуть голову мне не оторвал, когда я его спросила…

Не стоило заставлять его туда идти.

Я эгоистка.

Ему ведь тоже больно. Кэм была его подругой…

— Ты счастлива, Ли? — тихо спросил Кайл.

Я услышала в его голосе нервозность, почувствовала, как его пальцы скользят по шрамам на моей спине.

— Я делаю тебя счастливой?

— Да, Кайл, делаешь, — успокоила я его. — А ты? Я делаю…

— Да, детка, ты делаешь меня счастливым, — пробормотал Кайл, вытягиваясь подо мной.

— Ли, — сказал он серьёзно. — Я знаю, тебе тяжело сидеть взаперти, но это только до суда. В новом доме всё будет легче. Я знаю, ты думаешь, что я веду себя как мудак, и, может, так и есть, но я должен держать тебя в безопасности. Снаружи — много дерьма. Много вещей, от которых я должен тебя защитить…

— Нет, — перебила я, поглаживая его грудь. — Я не думаю, что ты мудак. Ну… может, думаю иногда. Но я начинаю понимать, почему ты так реагируешь. Или хотя бы пытаюсь.

— Да? — тихо произнёс он, водя пальцами по ямочке в моей спине.

От каждого его касания по мне пробегали мурашки.

— Иногда я забываю, каким ты был раньше… до всего этого, — я задумалась над словами.— Ты такой сильный, уверенный… а я… ну, я немного… непостоянная.

Кайл рассмеялся, низко и хрипло:

— Самое мягкое описание века, принцесса.

— Эй, — мягко шикнула я. — Если ты намекаешь на моё поведение во время беременности, то я прошу признать смягчающее обстоятельство — гормональное помешательство.

— Это вообще медицинский термин? — усмехнулся он.

— Честно? Ты пугала меня половину времени, принцесса.

— Послушай, — сказала я серьёзно. — Каждый день, когда ты собираешься на работу, я хочу просто заблокировать дверь и оставить тебя со мной. Мне до сих пор стыдно, что напугала тебя тогда, на прошлой неделе. Но я… хотела защитить тебя. Я тоже хочу, чтобы ты был в безопасности, Кайл.

— Я о себе позабочусь, — сказал он, и я чувствовала, что он улыбается — Это ты у нас такая… нуждающаяся в круглосуточном надзоре.

— Я не инвалид, Кайл, — резко сказала я.

Я знала, к чему он клонит — к моим почкам.

— Я звонила врачу, между прочим. Я не игнорирую здоровье. Я просто была неправильно информирована.

— Нет, Ли, ты не инвалид, — сказал он. — Но ты — мишень. И на твоей голове очень высокая цена. Разгуливать сейчас одной — после всего, что написали о наших деньгах — это как ягнёнку гулять среди волков.

— Никому не нужна… — начала я, но он перебил:

— Людям нужны деньги, — резко сказал он. — У меня есть деньги. И у меня есть слабое место. Один гарантированный способ получить мои деньги. Ты знаешь какой?

Я.

— Ладно, Кайл, но риск очень маленький…

— И я его не принимаю, — вздохнул он. — Ни одного риска. Не когда речь о тебе…

— Хорошо, тогда компромисс? — предложила я тихо. — Я обещаю не убегать без предупреждения, а ты обещаешь не давить на меня из-за встречи с ней?

— Ты используешь свою безопасность как инструмент шантажа? — спросил он с отвращением.

— Попробуй посмотреть с моей стороны, — пробормотала я. — Мы оба делаем то, что ранит другого. Давай перестанем.

Больше никаких секретов… с обеих сторон.

— Всё, что я делаю, — ради твоего блага, — возразил он. — А то, что делаешь ты, может…

— Ты видел сегодня Дерека? — перебила я, прежде чем началась настоящая ссора.

Тело Кайла напряглось.

— Он утром звонил, орал, как безумный, — пробормотал он. — Я пришёл — не открыл.

Прислал смс — значит жив. Но я его не видел с четверга. И он всё ещё отказывается ехать с нами.

— Кайл, ты же понимаешь, что это не твоя вина? — прошептала я. — У Дерека депрессия. Это не лечится за ночь. Ты не можешь спасать весь мир, малыш.

— Я не хочу спасать мир, — тихо сказал он. — Я хочу спасать тех, кого люблю, тех, кому приходится этот мир терпеть. А этот список маленький. И, кажется, всё время уменьшается, что бы я ни делал.

Я вздрогнула. Кэм.

Сердце сжалось.

— Ты не мог её спасти, Кайл. Тебя там не было. Ты ничего не мог…

— Я говорю не только о Кэм, принцесса, — прошипел он.

Он убрал руку от моих волос, закрыл лицо ладонью и застонал.

— Наш ребёнок. Мой дед. Моя мать… Да я даже твою собаку не смог спасти. И Дерек? Он настолько сломан, что я иногда не знаю, что ему сказать. А теперь и Майк весь к чёрту. Я даже не должен о нём думать… не должен…

— Но ты думаешь, — прошептала я.

Он кивнул из-под руки.

— Ты не супермен, Кайл, — сказала я тихо. — Никто не ждёт, что ты исправишь всё.

Я поднялась на колени, посмотрела на него.

Он лежал, закрыв глаза рукой — значит, он оглушён, сломан.

Так он делал, когда ему больно.

— Не прячься от меня, — прошептала я и убрала его руку с лица.

Он посмотрел на меня самым одиноким взглядом в мире — сердце разлетелось вдребезги.

— Я просто устал, Ли, — признался он. — Иногда кажется, что я головой в бетон долблюсь.

Что бы я ни делал — всё идёт к чертям.

И мысль о том, что моя дочь будет расти в этом мире… в таком количестве боли… меня тошнит.

— Кайл, — тихо сказала я. — Иногда, как бы ты ни планировал, ни молился, всё всё равно рушится.

Жизнь полна боли, и мир жесток, но он всё равно прекрасен.

Потому что мы умеем любить.

Любовь сильнее смерти.

Сильнее ненависти.

Сердце человека — мощнее любой атомной бомбы.

Его невозможно уничтожить — даже когда оно перестаёт биться.

Его можно разбить, можно порвать, можно оставить в нём дыру — но чувства не сотрутся.

Они живут.

В мыслях, словах, действиях, воспоминаниях.

Так что не теряй надежды, детка.

Я наклонилась и поцеловала его.

— Потому что твоё сердце — самое большое из тех, что я знала.

Я потерлась носом о его щёку.

— Мы разберёмся. Вдвоём. Ты не один. Я с тобой. Я на твоей стороне.

— Где ты вообще взялась, Ли Беннет? — Кайл покачал головой, притягивая меня к себе. — Как ты вообще умудрилась вырасти такой чистой?

— Я не чистая, Кайл, — хихикнула я. — Ты сам, между прочим, лишил меня невинности.

— Детка, ты для меня — как снег, — промурлыкал он, подтягивая меня ближе.

— И то, что ты была девственницей… чертовски сексуально. Осознавать, что единственный, кто был внутри тебя — это я.

— Ты всегда держишь меня на руках, Кайл, — сказала я серьёзно, обнимая его за шею. — Позволь и мне держать тебя. Ты не обязан быть сильным всегда. Ты не обязан тащить всё на себе. Разреши мне помочь.

Он смотрел так интенсивно, что воздух в комнате стал другим.

— Чёрт… ты дёргаешь за струны моего сердца, как за гитарные, — прошептал он, — Когда мы познакомились, я сразу понял: ты станешь моей гибелью. И знаешь что? Я рад, что оказался прав.

Он наклонился и прижал лоб к моему, его ладонь обхватила мою шею. Потом он поцеловал меня.

— Я люблю тебя, — прошептала я, когда он уложил меня на спину. Мои ноги сами разошлись, Кайл скользнул между ними, его тело идеально совпадало с моим. У меня задрожало всё — от его веса, от силы, от того, каким огромным он был… Никогда я не чувствовала себя в большей безопасности, чем в его руках. Он был моей зависимостью. Моим облегчением. Я хотела раствориться в нём. Полностью.

Он раскрыл мои губы, скользнул языком внутрь — в тот же момент вошёл в меня.

— Я тоже тебя люблю, — выдохнул он.

КАЙЛ

— Ты веришь в Бога, Кайл?

Вопрос Дерека застал меня врасплох. Мы сидели в гостиной моего старого дома. Ну… я сидел. Дерек же развалился на матрасе на полу, у ног — пустая коробка из-под пива и женский лифчик. Я понятия не имел, почему он притащился сюда, когда в доме было четыре нормальные спальни, но в последнее время он вёл себя настолько странно, что я даже не стал спрашивать. Мне было страшно услышать ответ. Я вскочил с кровати в три часа ночи и примчался сюда, когда увидел его сообщение.

— Купидон мне жопу надерёт, чувак.

Я был так же сбит с толку этой фразой, как и вопросом, который он мне только что кинул. По крайней мере сегодня он был спокойным. Я никогда не знал, какую версию Дерека увижу, когда приходил. Его перепады настроения были впечатляющими, мягко говоря.

— У Дерека депрессия, Кайл…

Ли сказала мне, что думает, будто у Дерека депрессия, и честно? Одно это слово пугало меня до чёртиков. Она говорила, что то, через что он проходит, не лечится за одну ночь, и само согласие с этим шло вразрез с моей природой. Я не мог просто сидеть и ничего не делать. Ни за что. Я не собирался оставлять его одного с его демонами…

— Не знаю, — сказал я, обдумывая его вопрос. — Я не особо религиозный. Жил в семьях с разной верой, ничего не зацепило. У моего деда богом были деньги. Чёрт, деньги были его религией, и в этом он преуспевал. Худший опекун на свете, чтобы присматривать за ребёнком, но Фрэнк Хендерсон умел делать деньги из воздуха. — Я верю, что там что-то есть, — продолжил я. — Узнаем когда-нибудь.

— Я верю, — ответил он, садясь и потянувшись за пивом. — Я каждый воскресный ходил на мессу, когда жил дома.

— Э… ну, молодец, мужик.

Что я вообще должен был на это сказать?

— Не против? — Он потряс пачкой сигарет в воздухе и сделал глоток пива. Я покачал головой и с неприятным чувством смотрел, как он закуривает. Я даже не заметил, что он снова начал. Курение Дерека — ещё одна вещь, за которую был ответственен я…

Я только закончил школу и был на мели, когда впервые встретил Дерека Портера. На следующий день после выпуска я съехал из шикарной квартиры Фрэнка в Денвере и переселился на Университетский холм в Боулдере. Честно говоря, это я сам решил съехать. Фрэнк не возражал — он знал, что это место никогда не было моим домом.

Фрэнк забрал меня из системы до моего тринадцатилетия. Он дал мне крышу над головой и оплатил колледж, но я никогда не забывал — никогда — откуда я вышел и чья кровь со мной. Те пять с половиной лет были для нас обоих временной остановкой. Я никогда не собирался стать золотым внуком Фрэнка — для этого у него был Майк — и он никогда не собирался вешать мне луну. Мы оба знали, что он взял меня из чувства вины, а я остался из-за отчаяния.

Я вкалывал всё лето перед колледжем, но аренда на Тринадцатой улице меня раздавила. Через месяц на тостах я выставил объявление о поиске соседа. Тогда я не знал, что квартира была моей, а деньги уходили на счёт, который дед тайком открыл на моё имя. Если бы я знал, собрал бы вещи и ушёл. Я ценил его помощь, но никогда не собирался падать к его ногам или брать подачки. Моё будущее было единственной вещью, которой я мог управлять. Единственное, за что я держался в детстве. Я никогда не хотел идти в семейный бизнес. Не хотел той жизни. И до сих пор не хочу. До смерти Фрэнка — и до того, как я унаследовал его состояние — у меня были свои планы…

Когда Дерек переехал ко мне, я подумал ошибка, наблюдая, как он входит в дверь за шесть недель до нашего первого семестра в C.U., в бейсболке задом наперёд и футболке, натянутой на мышцы.

Я открыл дверь с сигаретой в зубах, в одном полотенце и с диким похмелом. Я до сих пор помню, как ржал, глядя, как его мамочка целует его в щёку и тут же рыдает за моим кухонным столом, осознавая, что её драгоценный мальчик переезжает к Мику Джаггеру — её слова, не мои.

Я точно не произвёл на миссис Портер хорошего впечатления. Первый чёрный балл — когда я протянул её сыну недопустимое, ужасное, несовершеннолетнему — пиво. Второй — когда она увидела мою ночную гостью, вышедшую на кухню в одних лишь стрингах. Я чуть не захлебнулся пивом, когда Дерек пробормотал Чувак, кажется, я уже тебя люблю, а миссис Портер вытащила чётки и стала креститься.

Я был настороже — я не доверял людям. Я привык к разочарованиям. Но Дерек был другим. Во-первых, этот парень никогда не затыкался. Во-вторых, он никогда меня не подводил. Он болтал без остановки и был настолько полон жизни, что это заражало. Его слово было словом, он стоял за то, во что верил. И, угадал, верил он и в меня… Его любили все, включая моего деда. Фрэнк дал ему работу на баре в гостинице. Мы ладили нормально, но по-настоящему нас сплотил момент, когда Дерек понял, что ненавидит моего отца так же сильно, как и я.

День, когда Дерек заехал моему отцу по носу, прямо посреди бара, когда тот флиртовал с моей мачехой, стал днём, скрепившим нашу дружбу навсегда. Я был в восторге. Дэвид бросил какую-то умную шуточку — Дерек сорвался и врезал. Потом Майк врезал Дереку за то, что тот ударил папочку, а я врезал Майку за то, что он ударил моего… Дерека.

Нас обоих уволили и выставили, и я заманил Дерека на тёмную сторону — бухло, тусовки, девочки. Я дал ему его первую сигарету. Я же напоил его Джекки Ди и устроил ему ночь с близняшками Салливан с соседней улицы. Я тогда чуть не умер от смеха, наблюдая, как спортсмен кашляет и превращается из сосредоточенного атлета в возбужденного подростка, осознавшего, что он в зоне без родителей.

Мы провели остаток лета, напиваясь и развлекаясь, пока не поняли, что сами себя прокормить не можем… Через месяц к нам въехала Кэм.

Я потерял напарника в тот момент, когда она вошла с этими ужасными розовыми чемоданами. Я никогда не видел столько розового до появления Кэмрин Фрей. Она запала на Дерека с первого дня и ввела правило «не курить в доме» через неделю. Я возмущался, но бесполезно — в итоге бросил через несколько месяцев. Королева вступила на трон и забрала наши яйца. Через месяц в доме был порядок, а я узнал больше о порах и женской косметике, чем мужчине нужно знать за всю жизнь.

Да, на доме висело моё имя, но управляла всегда Кэм. Я уступал её командованию. И переселился наверх, потому что невозможно столько раз заходить в ванную и смотреть на обрывки её белья, развешанные сушиться в ванне. Было бы плевать, если бы она не была мне как младшая сестра. Я не хотел даже думать о том, что её тело когда-то носит это. Фу.

Кэм заботилась о нас, и однажды вечером она усадила меня поговорить о моей «привычке». Я рассмеялся ей в лицо, когда она вручила мне буклет из реабилитационного центра. Да, я мог быть раздолбаем и бабником, но никогда не прикасался ни к чему серьёзному. Мне было три, когда умерла мама, но я отлично помнил, что делали с ней наркотики. Даже после всего увиденного в жизни я знал: я туда не пойду. Никогда.

— Как думаешь, меня простят за то, что я сделал… и за то, что думаю сделать? — спросил Дерек, вырывая меня из мыслей.

— О чём ты думаешь, Дерек? — прохрипел я.

— Просто о прошлых ошибках.

— Да у всех косяки были, чувак, — сказал я, вынимая телефон. — Я в сто раз больше тебя облажался. — Я быстро написал Ли, где я, на случай, если она проснётся. — Так что забей на всю ту херню, которую сделал. — Я ухмыльнулся. — Спорим, я переплюнул тебя.

— Но ты всегда исправляешься, Кайл, — сказал Дерек. Улыбка была, но глаза — пустые. Он сделал большой глоток. — А мне пути назад нет.

— Что ты сделал такого, что нельзя исправить? — спросил я, нервничая. Мне уже хотелось звонить его родителям или брату и сдавать его в клинику. Я не собирался терять и его. Ни-за-что.

— Есть один парень дома, — сказал он, затягиваясь. — У нас… много прошлого. Мы были близки в школе. Он в Боулдере. Сегодня пришёл в дом.

— Ага… — подтолкнул я.

Он что, хотел сказать, что он…

Честно? Это сейчас было бы охрененным облегчением.

— Это делает тебя… счастливым? — спросил я. Чёрт, я был ужасен в таких разговорах.

— Наверное, я рад его видеть, — сказал Дерек. — Я его семью люблю. Но то, что я сделал… я не хочу, чтобы всплывало. Я ушёл тогда и не видел его больше четырёх лет.

Будь тактичным, Картер.

Будь тактичным.

А, к чёрту.

— Так ты переспал с чуваком, — выпалил я, потеряв и остатки такта. — И что? Нечего стыдиться. Любовь есть любовь, чувак, не важно, в какой она форме — киски или хера.

— Какого хрена?! — рявкнул Дерек, вскакивая. — Я не гей, Кайл!

— Нечего стесняться, Дер, — попытался успокоить я, подходя ближе. — Ну значит, ты бисексуален. — Я покачал головой. — Не стыдись своих чувств. — Я положил ему руки на плечи. — Прими это и пошли лесом узколобых. Я с тобой.

— Я трахнул его сестру, чувак! — выкрикнул Дерек, отскакивая от меня. — Иисус!

Сестру?

— Упс, — рассмеялся я. — Блин, я реально думал, ты каминг-аут устроил.

— Да, — буркнул он. — Я понял.

— Я был бы окей, если б ты…

— Я не гей, — вздохнул он. — Но спасибо за поддержку.

— Так, а кому принадлежит кружево? — Я указал на красный лифчик у матраса. — Или мне лучше не знать?

— Лучше не знать. — Дерек тяжело вздохнул. — Кайл, насчёт того дня… прости, что ударил тебя. У меня был…

— Забудь, — сказал я резко. — Я уже забыл. — Моя рожа была в порядке. Ни синяка. Видимо, голова у меня реально каменная. — Так что… думал ещё о том, чтобы переехать к нам? — мягче спросил я. — Мы переезжаем через пару дней.

Дерек не ответил.

Он просто развернулся и вышел из комнаты.

Прекрасно.