ГЛАВА 8

Младшие братья

Ли

У меня был плохой день. Каждая клеточка моего тела ныла, пока я с Хоуп на руках спускалась в лобби. Руки и ноги были ватными, а мысли застряли в прошлом. Я так и не притронулась к тем снотворным, что мне выписали, но прошлой ночью я проснулась от кошмара в такой панике, что в пять утра поплелась в душ и терла кожу до красноты. Не помогло. Я всё равно чувствовала себя грязной. Мне всё ещё казалось, что её кровь на моих руках. На всём теле…

Лифт звякнул, двери разъехались. Хорошо, что я накинула муслиновую пелёнку на плечо — Хоуп плохо переносила лифты. Выйдя, я отошла в сторону и попыталась привести нас в порядок насколько возможно. К счастью, она еще не обедала, и волосы у меня были убраны. Иначе тут была бы полномасштабная рвотная катастрофа.

Кайл бы, наверное, убил меня, узнай он, что я разгуливаю по отелю, но мне нужно было выйти из комнаты. Мне нужно было снова «интегрироваться в общество», а ему нужно было позволить мне это. Я собиралась начать с того, чтобы пообедать в ресторане при отеле. У нас всё шло хорошо, но теперь между нами тянулось напряжение. Я злилась на него за то, что он втянул в это мою мать — хотя, если честно, он вроде как отступил. А он злился на меня за то, что я скрыла, что болею. Я поплатилась за своё умолчание. Кайл теперь методично заставлял меня каждое утро сдавать тесты мочи. Он также ужесточил свой «сексуальный бан». Он не говорил об этом напрямую — ведь мы почти не разговаривали — но я поняла, что секса не будет, когда он стал ложиться спать в спортивных штанах и футболке. Хотя, по-видимому, заниматься этим с самим собой он считал вполне допустимым. Когда я утром застукала его в душе, он даже не покраснел. Я чуть не умерла от стыда, а Кайл просто ухмыльнулся и продолжил. Честно говоря, мне показалось, что ему понравилось, что я смотрю. Но ему могло бы и не утруждаться — единственное, на что я сейчас хотела «забраться», — это моя кровать, и единственное, «под что» хотелось забраться — это под одеяло.

Я была жутко вымотана от недосыпа. Кошмары преследовали меня постоянно, и даже если Кайл сердился, он всё равно обнимал меня по ночам, когда я просыпалась, и успокаивал, пока я снова не проваливалась в сон. Любовь помогала нам переживать моменты, когда мы бесили друг друга, а доверие — еще больше. В наших отношениях появилась структура, которой раньше не было. Безопасность. Но иногда было сложно держать стабильность, когда последние пару лет мы жили в постоянной драме. Я работала над тем, чтобы не убегать, когда мне больно. А Кайл работал над тем, чтобы не срываться на меня, когда я его раздражаю. Мне казалось, мы прекрасно справлялись… пока моя мать не влезла между нами. Теперь всё, чего мне хотелось — бежать, а всё, чего хотел он — кричать.

Тупая женщина…

— Мисс Беннет.

Я внутренне застонала, когда увидела, как ко мне идёт Маркус — человек Кайла, с мрачным, недовольным видом.

— Вам нельзя быть здесь, — заявил он, став передо мной, руки на бёдрах. Он — как и почти все — возвышался надо мной, и я задумалась, какой вырастет моя дочь с Кайловыми гигантскими генами. Она была длинной малышкой — восемь фунтов при рождении. Похоже, я действительно буду самой низкой в нашей маленькой семье. Может, хотя бы собака будет моего роста… — Мистер Картер сказал…

— Я знаю, знаю, — проворчала я, прижимая Хоуп к груди. На бедре я её держать не могла — шрамы болели. Я чувствовала себя ребёнком, которого отчитывает взрослый, хотя сама держала собственного ребёнка. — Я просто хотела размяться и перекусить.

Меня раздражало, что я должна объяснять себя каждому встречному, кого Кайл назначил моими «наблюдателями». Особенно неловко было перед теми, с кем я раньше работала, когда только приехала на Холм. Я всё время боялась, что они верят газетам. Надеялась, что нет. Но и дурой не была. Я оказалась на вершине местной сплетни, когда забеременела от босса, но мы держали всё в тайне внутри круга друзей. Теперь они могли прочитать всё. Это казалось вечностью назад. Жестокой, но простой эпохой. Тогда я не знала, что у нас с Кайлом будет, но у меня была Кэм…

— Мистер Картер дал вам прямые указания не спускаться вниз, Ли, — смущённо сказал Маркус. Хорошо хоть ему самому было неловко. Это всё было абсурдно. И по крайней мере сегодня он назвал меня Ли. Я устала от «мисс Беннет». Я не важная особа. Я простая. Одна из них. Хотелось бы, чтобы они вспомнили. — Вы бы сильно помогли мне, если бы вернулись в номер.

— Где Кайл? — спросила я, пытаясь укачать капризную малышку. Похоже, ей тоже не нравилось, когда её маму допрашивают. Иногда мне казалось, что это я совершила преступление, а не стала жертвой. — Он здесь?

— Кто его знает, — проворчал Маркус, и я отчётливо услышала добавленное под нос «как обычно». — Линды тоже нет, так что я тут за старшего. И без обид, Ли, но я ценю свою работу сильнее, чем ты ценишь перекус.

— Оставь её, Маркус. Ей всё равно придётся выходить из комнаты, — сказал мужской голос позади, и мне захотелось нырнуть обратно в лифт. Я избегала его месяцами. Ни говорить ему мне нечего, ни слушать — тем более. Разве что услышать извинения перед Дереком.

— Ну вот ты и объяснишь это боссу, — буркнул Маркус, когда Кайлов сводный брат Майк вышел ко мне.

— Объясню, — уверенно сказал Майк. Маркус бросил на меня раздражённый взгляд и ушёл.

— Как ты? — спросил Майк, повернувшись ко мне. Хотелось бы иметь острый язык, как у Кайла, чтобы отпустить ехидный комментарий, но, увы, в неловких ситуациях я чаще всего просто немею. — Ли…

— Нормально, — выдавила я. Лицо жгло, но то был не румянец — тревога. Я не хотела, чтобы Кайл увидел нас разговаривающими. Он бы взбесился. А я и так натворила достаточно в прошлом году. Я не понимала этого тогда, возможно, из-за гормонов, но я была сукой. Пока лежала в больнице, у меня было достаточно времени подумать. Я перебрала всё наше поведение. И поняла, что намеренно давила на Кайла. Кэм была права, когда сказала, что я веду себя жестоко. Я действительно так себя вела. И каждый раз, когда я видела Майка, стыд накрывал меня с новой силой.

Майк был на каждом приёме у врача, когда там должен был быть Кайл. Он был отличным отцом, и меня тошнило от вины за то, как я его вытолкнула. Ещё хуже становилось, когда я вспоминала ночь, когда Кэм пыталась заставить меня зайти в ванную. «Я тоже был там, Кэм. Каждую грёбаную ночь. Я никуда не уходил», — сказал тогда Кайл. Я не думала об этом тогда, но теперь думала постоянно. Каждый раз, когда он держал дочь. Каждый раз, когда улыбался мне…

— Она стала такой большой, — промурлыкал Майк, взяв крошечную ручку Хоуп. Хоуп широко улыбнулась ему и протянула ручки, чтобы тот взял её. Я быстро отступила и почти побежала в ресторан. Надо учить дочь не улыбаться змеям. Полезный урок. Некоторые самые опасные люди приходят в красивой упаковке.

— Ли, — позвал Майк, когда загородил мне вход в ресторан. Его карие глаза были запавшими, его светлые кудри — безжизненными, одежда — явно не глаженая. Он выглядел ужасно, и мне пришлось силой отгонять подступающую тревогу. Он — лжец. Он такой же, как его отец. Нужно помнить об этом. — Я знаю, что время неподходящее, но… можно мне пойти с тобой и поговорить? — Он выдохнул. — Пожалуйста… мне сейчас очень нужен друг.

— У меня есть друг, — тихо сказала я, крепче прижимая Хоуп. — Его зовут Дерек Портер, и из-за твоего эгоизма он живёт в аду. В аду, Майк. И я не думаю, что он когда-нибудь выберется. Так что нет. Прости, но друзьями мы быть не можем. Я не стану рисковать отношениями с Кайлом и дружбой с Дереком ради тебя. Я уже сделала слишком много ошибок, связанных с тобой. Больше не сделаю.

Я обошла его. Боль в его глазах меня не тронула. Майк — риск. А я рисковать не собиралась.

Я толкнула дверь ресторана — и упёрлась лицом в грудь самого опасного человека, которого доводилось встречать, — в красивой упаковке.

— Тебе нужно проверить слух, принцесса, — прорычал Кайл сверху, и я буквально почувствовала, как от него исходит ярость. Плотная. Направленная на меня. — Я вроде бы ясно сказал, чтобы ты…

— Отвали, — огрызнулась я. — Я голодна, устала и не в настроении на твои пещерные выходки. Я не нарушаю твои правила, Кайл. Ты сказал оставаться в отеле — я в отеле. Теперь я иду есть. Хочешь — присоединяйся. Хочешь продолжать так на меня таращиться — иди и устрой себе тайм-аут.

Глаза Кайла скользнули с моего лица куда-то за мою спину. Волна ярости от него резко усилилась.

— Тебе что-то нужно? — рявкнул он.

Я знала, кого увижу, но всё равно обернулась. Прекрасно. День становился всё лучше. Майк подошёл ближе, и я громко застонала. Я уже устала от всего этого, а ведь ещё даже не было десяти утра.

— Мне нужно пару слов с Ли, — сказал Майк, кивнув на меня. Позвоночник Кайла выпрямился.

— Я уже сказала ему «нет», — бросила я Кайлу. Если меня сейчас будут разрывать на части, хочу хотя бы, чтобы моя позиция была ясна.

— В мой кабинет. Сейчас же, — процедил Кайл, глядя то на меня, то на Майка. И я не поняла, кому он это сказал.

— Мне? — пискнула я. Потом прочистила горло. Чего я боюсь? Он больше не мой босс.

Кайл посмотрел вниз на меня, и выражение его смягчилось.

— Нет, принцесса, — тише сказал он. — Иди, ешь. Просто… просто оставайся внутри.

— Но Хоуп… — начала я, но он уже не слушал. Я беспомощно смотрела, как он уходит, унося нашу дочь, а его брат плетётся за ним. И подумала, что, может быть, стоит всё-таки подсыпать Кайлу немного тех снотворных. Вдруг полегчает…

КАЙЛ

— У тебя, мать твою, хватает наглости даже приближаться к ней, — сказал я тихо, садясь за стол и усаживая Хоуп на колено. Я ненавидел, когда она с ним разговаривала. Ненавидел до чертиков. Он хотел Ли столько же лет, сколько и я. Я не винил его за то, что она ему нравилась — я сам прекрасно понимал это. Но ему нужно было держаться к чёрту подальше. Она была моя. Господи, даже когда она носила моего ребёнка, он продолжал виться вокруг неё, как пёс.

Майк не умел держать границы. Он уже однажды подставил Дерека. Второй раз такого шанса он у меня не получит. Никогда.

— Ты знаешь, почему я не могу тебя уволить, — сказал я, потому что это была правда. Это было прописано. Условие наследства. — Но не испытывай меня, Майк. Ради неё я нарушу все правила. Ещё раз расстроишь её — и вылетишь.

Тяжело выдохнув, Майк отступил от двери и подошёл к моему столу. Сев напротив, он выглядел непривычно: не было его обычной мерзкой самоуверенности. Плечи опущены. Лицо переполнено какой-то эмоцией, которой я не мог дать имя. Он выглядел… уязвимым. Чёрт, откуда это вообще взялось?

— Прости, — выдавил он.

Он извиняется?

Я правильно слышу?

— Ещё бы, — пробормотал я, пытаясь вызвать в себе злость. Но злость не приходила. Он меня не провоцировал, и я не имел ни малейшего понятия, что делать с такой версией моего брата. Это вообще тот человек, которого я презирал? Он выглядел иначе. И звучал иначе.

— Что, к чёрту, с тобой? — выпалило у меня. — Да ты никогда ни о чём не жалел. Я ни разу в жизни не слышал, чтобы ты извинялся хоть за что-то в своей избалованной, привилегированной жизни.

— Она меня не любила, — прошептал он. — Она меня использовала, Кайл. Мне нужно понять — зачем она это сделала.

Кто?

— Рэйчел?

Он должен был радоваться, что Рэйчел его не любила. Она любила меня — и вот как она это показала. Мы оба вляпались в дерьмовую женщину, и, как по мне, Майк ещё легко отделался. Эта девушка была ебанута до безумия, и если он до сих пор сохнет по ней спустя столько лет, то он такой же ебанутый, как она.

Чёрт бы побрал, если бы Фрэнк оставил всё Майку или Дэвиду, мы бы даже не разговаривали сейчас. Майк бы жил припеваючи со своей психованной, а у моей девушки не было бы дыр по всему телу и этой ужасной хромоты. Кэм была бы жива. Дерек не сошёл бы с ума.

Я бы всё равно встретил Ли, унаследовал я гостиницы или нет. Она всё равно пришла бы к Кэм — на Тринадцатую улицу — и я всё равно оказался бы тем, кто поймал её, когда она падала. Меня зацепило в ту же секунду, как я увидел её. И если бы я был свободен тогда, я бы не сделал половину ошибок, которые сделал. Всё было бы проще. Как у нормальных людей. А вместо этого я каждый день просыпался и боролся за нас. И сейчас она была зла на меня как чёрт знает кто, и это было невыносимо. Прошла неделя после катастрофы с моим «вмешательством», а я всё ещё кипел от ярости.

Тот ублюдок Бромвик легко отделался — всего три месяца отстранения. И Ли тоже легко отделалась. Я знал, что она не особо уверена в себе, но, чёрт, она же КРОВИЛА. Кровь шла. Она должна была доверять своим инстинктам. Какого хрена она сразу верит первому попавшемуся врачу, который говорит, что она ошибается? Она ложится под их слова, как собака на спину. Это выводило меня из себя. Она умная. Я знаю это. Ей нужно пользоваться мозгами. И да, она безнадёжна, когда речь идёт о собственном теле. Иногда я реально думал — она себя хотя бы немного любит? В её поведении этого не было. И она мне ничего не говорит…

Вчера она ушла, пока я работал, даже не сказав куда. Я чуть с ума не сошёл, когда понял, что её нет. Не мог думать ни о чём, пока она не вернулась. Да, она всего лишь гуляла с Хоуп, но всё же… Ходить на кладбище было бессмысленно. Кэм была мертва. Она не могла её защитить. Это была моя работа — и она делала её невозможной. Она не понимала, как опасно ей вот так бродить одной. Она — единственная выжившая, главный свидетель убийства — и как будто не осознавала, какая опасность может ждать за углом. Я не хотел пугать её лишний раз, но письма Рэйчел… они пугали меня до чёртиков.

Мы так ничего и не решили насчёт её матери. Я знал, что перегнул, когда прижал её к стенке, но Ли не хотела говорить, и я боялся поднимать эту тему снова. Мы просто замазывали проблемы и шли дальше. И самое дерьмовое — я не знал, правильно ли это. Это были мои первые настоящие отношения… такие, в которых или держишься до последнего, или тонешь. И не было у меня отца, у которого я мог бы спросить совета. Был только Дерек, но в его нынешнем состоянии я не мог сваливать на него свои проблемы. А Ли… у неё жизненного опыта как у золотой рыбки, такая же хрупкая, как бабочка — и такая же непостоянная. Я был у неё первым во всём. Давление, которое я чувствовал — удержать нас на плаву — давило нещадно. Господи, мы словно на ощупь брели в темноте. Оба одинаково несведущие…

— Майк, — вздохнул я. — Рэйчел всеми играла. Ты тут не исключение. Радуйся, что ты — не я.

Он покачал головой, выдохнув дрожащим дыханием.

— Я про Кэм.

Святые угодники. Я откинулся на спинку стула, поднялся и стал ходить взад-вперёд с Хоуп на руках. У меня и так было достаточно проблем. Достаточно людей, которые на меня опирались. Когда я стал всем местным психологом-по-вызову? Я покачал головой, глядя на свою дочь. Надеюсь, у тебя никогда не будет таких проблем, ангел… а если будут, рассказывай маме. Папе нужен перерыв. Он не играет в драму…

— Я не собираюсь лезть между тобой и Ли, — продолжил Майк. — Это не моя цель. Я знаю, что мои прошлые поступки выглядят так, будто я пытаюсь, но нет, Кайл. Честно. Мне просто нужно знать, сказала ли Кэм ей что-нибудь обо мне. Мне нужны ответы…

— Нет, — отрезал я, даже не спрашивая, какие ответы он ищет. У меня просто не было свободного места в голове, чтобы переживать ещё и за это. У нас не было таких отношений, чтобы обсуждать что-то серьёзное. Да мы вообще мало когда разговаривали.

Когда мы были подростками, мы более-менее ладили — тусили, когда он приезжал к Фрэнку. Но тот корабль давно утонул. Наш дед нас насильно свёл. Лично мне было плевать, что у меня есть какой-то там потерянный брат, но Майку было интересно. Оказывается, он был одиноким и хотел друга… Тяжело, наверное, было расти в миллионном особняке своего папаши. Иметь горничную и водителя должно быть худшим испытанием жизни. А ещё частная школа, тёплая кровать по ночам и домашняя еда — трагедия, прямо трагедия для бедного ребёнка.

Я шёл на это «роднитесь с братом» скорее от скуки, чем от желания. Я был всего на три месяца старше Майка, так что мы делали много чего вместе. Уроки гитары, вождение, «используйте защиту» — всё то дерьмо, чему отец не удосужился нас научить. Фрэнк или сам учил, или нанимал кого-то. Я чуть не умер со смеху, когда мы в семнадцать слушали от нашего семидесятидвухлетнего деда лекцию про секс.

— Итак, мальчики, — сказал он нам, — женщины будут липнуть к вам, как мухи. У вас есть деньги, а они любят блестящее. Вам нужно будет обходить тех, у кого блеск в глазах. Придётся научиться уворачиваться от всех этих еретичек, держа свои члены в штанах.

Девственный Майк впитывал каждое слово, кивая так серьёзно, будто ему читали священное писание. Я же весь разговор просидел со смехом. Эта лекция опоздала года на два — я знал о женском теле тогда куда больше, чем дед. Боже, каким же мудаком я был… Я опустил глаза на свою дочь. Господи, пусть на свет не появится ни один мальчик, похожий на меня.

Я бы никогда не выпустил её за дверь.

— Пожалуйста, Кайл, — взмолился Майк, вырывая меня из мыслей. — Мне нужно понять, почему она так со мной поступила…

Я покачал головой. Что бы у него ни происходило в голове, держаться он должен подальше от моей невесты. Ей не нужно, чтобы он вытаскивал старые раны и снова вскрывал их.

— Даже не думай перекладывать свои проблемы на неё, — предупредил я. — У неё своих хватает.

«Как и со мной», — добавил я мысленно.

Я ждал его самодовольной ухмылки, язвительного комментария. Не дождался. Он просто кивнул и стал теребить пальцы.

— Ты прав, — пробормотал он уныло. — И, как бы там ни было… я правда извиняюсь.

— Я прав? — переспросил я. — Ты извиняешься? Майк, что вообще происходит? Ты же ненавидишь меня…

— Я не ненавижу тебя, Кайл, — сказал он тихо, поднимаясь. — Никогда не ненавидел. Я завидовал тебе. Но я повзрослел. Я прозрел.

— И что мне теперь на это сказать? — выдохнул я.

— Ты хороший отец, Кайл. — Майк пожал плечами и улыбнулся Хоуп. — Тебе есть чем гордиться. Бог свидетель, наш отец тебе этому точно не учил.

Он поднял голову и посмотрел прямо на меня. В его глазах мелькнула боль — и в животе у меня появилось странное ощущение.

Тревога.

Я тревожился за Майка, и мне это совершенно не нравилось.

Я стоял, разинув рот, пока Майк разворачивался и выходил из моего офиса.

— Что это сейчас было? — прошептал я.

Хоуп улыбнулась, и мне показалось, что моя шестимесячная дочь понимает куда больше, чем я.

Я был бы куда более готов увидеть на пороге Мисс Пигги, чем вот эту… бомбу.

ЛИ

Когда Кайл вернулся в ресторан с Хоуп, он был в странном настроении. Я ожидала, что он будет ругать меня за то, что я ушла из номера. У меня была полностью заготовленная речь, готовая сорваться с языка. Но я никак не ожидала увидеть на его лице задумчивое выражение — или услышать тот вопрос, который он задал.

— Как была… Кэм? — спросил он, опускаясь на стул напротив и усаживая Хоуп к себе на колени. — Ну, до… Как она была? Она вела себя странно? Говорила что-то необычное? — Он посмотрел на меня с извиняющимся видом, будто думал, что мне больно говорить о ней. Он не мог больше ошибаться. Я хотела говорить о Кэм всё время. Это Дерек был тем, кто хотел стереть её из своей памяти. А мне нужно было держать её живой. Это помогало. Ее должны помнить.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я, наклоняясь ближе к нему, опершись локтями на стол. Я смотрела, как он большим пальцем гладит кулачок Хоуп и целует её в голову. Было видно, что он подбирает слова для следующей фразы. — Ты про ночь стрельбы? — подсказала я.

— Нет, — быстро сказал он. Отодвигая нож подальше от Хоуп, он почесал свежевыбритую челюсть. — Майк сказал мне кое-что… но, наверное, это ничего не значит. Не хочу, чтобы ты забивала голову этой хернёй…

— Что? — Я молилась, чтобы Майк не начал опять сеять раздор. — Кайл, что он сказал?

Его взгляд встретился с моим — и я почувствовала его замешательство.

— Он сказал, что она его не любила, — прошептал Кайл. Он пожал плечами, явно чувствуя себя неловко. — Он думает, что она его использовала. Почему он так сказал, Ли? Это же не имеет смысла.

— Кэм? — уточнила я, и он кивнул. Майк сказал Кайлу, что Кэм не любила его? Что играла с ним? — Я не понимаю, почему он это сказал, — Пробормотала я. Я не понимала и того, почему она сказала бы ему такое. Это было очень странно. Кэм ушла от Дерека ради Майка. Конечно, она любила Майка. Иначе её поступки просто невозможно объяснить. Она сама сказала мне, что любит его. Они собирались в поездку…

— Забудь, — сказал Кайл, вырывая меня из мыслей. Я моргнула, переводя взгляд на его лицо. — Нам не стоит забивать голову. У нас своих проблем хватает.

— Да… — прошептала я, но забывать я не собиралась. Мне нужно было знать. Что творилось с Кэм перед смертью? Почему это всплывает только сейчас? Ничего не складывалось в моей голове. Ничего… И тут моё дыхание перехватило — пазл сложился.

— О боже, — выкрикнула я, хлопнув ладонью по столу.

Мой взрывной вскрик напугал Кайла — он отшатнулся.

— Что? — спросил он, распахнув глаза. — Ты чуть не довела меня до инфаркта. — Он выдохнул. — Господи, Ли.

— Мне нужна твоя помощь, — сказала я, уже улыбаясь и поднимаясь со стула. — В доме. О боже, Кайл, я просто чувствую. Костями чувствую.

— Какой дом? — спросил он, тоже вставая с Хоуп на руках. — Что ты несёшь, детка?

— Дневник Кэм, — практически пропела я. — У неё всегда был дневник. Если мы его прочитаем… мы узнаем, что у неё было в голове. И поймём, почему она…

— Стоп, — резко сказал Кайл. — Мы этого делать не будем. Это не наше дело…

— Кайл, — огрызнулась я. — Ты разве не хочешь узнать, что у неё творилось внутри? Почему она всё это сделала?

— Нет. — Он покачал головой и злобно посмотрел на меня. — Меня полностью устраивает не знать.

— Пожалуйста? — взмолилась я. — Пожалуйста, Кайл?

— Нет, Ли, — прорычал он. — Ни за что.

КАЙЛ

Мне следовало сразу понять, что Ли это не отпустит. Из-за моих же тупых вопросов я теперь стоял в машине, припаркованной у дома на Тринадцатой улице, а моя невеста дрожала на сиденье рядом, и дочка ворковала на заднем. Если бы я не так переживал за её состояние, я бы даже впечатлился: это было самое близкое, что она подходила к дому со времени стрельбы.

— Ли, детка, там ничего нет. Её родители забрали всё. — У меня было плохое предчувствие. Всё это казалось неправильным, а я обычно доверял своему чутью. Оно почти всегда было верным.

Я наблюдал, как Ли делает дрожащий вдох и поворачивается ко мне.

— Пожалуйста, Кайл, — взмолилась она, её взгляд был полон страха и надежды. — Там должно быть хоть что-то, какая-нибудь… зацепка, которая поможет. Мне нужно знать.

— Там пусто, — сказал я. — Ли, там ничего нет. Осталась только кровать.

Её глаза распахнулись, она резко наклонилась ко мне и схватила меня за руку.

— Ты переворачивал её? — выпалила она взволнованно.

Я выдохнул.

— Что именно я переворачивал? — Я вот-вот собирался что-нибудь перевернуть… например, придушить своего тупорылого брата за то, что он взболтнул что-то лишнее и заставил Ли волноваться. Чёрт, иногда я был невероятно туп.

Она закатила глаза и вздохнула тем самым "женским" вздохом — когда она знает, а ты нет, но должен бы.

— Что? — спросил я оборонительно.

— Матрас! — пискнула она. — Ты проверял под её матрасом? У Кэм всегда был дневник. Раньше она хранила его в ящике туалетного столика, но, может, после их расставания она его куда-то спрятала… О боже, Кайл. — Она посмотрела на дом, потом вернулась взглядом ко мне. В её глазах светился такой азарт, какого я не видел месяцами. — А вдруг дневник действительно там? Мы сможем узнать, о чём она думала…

— Нет, — сказал я твёрдо. Она не должна строить пустых надежд. Эта комната не хранила ничего, что могло бы помочь. Кэм мертва. Её вещи исчезли. Она съехала за несколько недель до смерти. Там ничего нет. Всё закончилось.

— Кайл, — отчаянно сказала Ли, подбирая ноги под себя и поворачиваясь на сиденье лицом ко мне. — Пожалуйста. Пожалуйста, проверь. Я тебя умоляю: просто проверь под матрасом. Один раз. Пожалуйста?

Она хлопнула своими большими серыми глазами — и я понял, что мне крышка. Чёрт…

— Ладно, — проворчал я, открывая дверь и вылезая. — Но ты обещаешь, что это не сведёт тебя снова в яму. —

Я наклонился к ней. Она выглядела слишком воодушевлённой, и я не хотел разбивать её надежды.

Какой вообще толк от дневника Кэм, даже если мы его найдём?

Почему это было так важно для неё?

Для меня — никакого смысла.

Это её личные мысли. Я не хотел в них копаться. Даже в мыслях живой невесты сложно разбираться, а уж в голове мёртвой подруги… туда я точно лезть не хотел.

— Я сделаю это один раз, Ли, — повторил я. — Только один. Это нечестно — ни по отношению к тебе, ни ко мне, ни к Дереку — снова всё вскрывать. Нам нужно идти дальше, принцесса.

— Хорошо! — быстро согласилась она. Слишком быстро. А значит — она не услышала ни слова.

Закрыв дверь, я направился к крыльцу, с трудом сдерживаясь, чтобы не пнуть что-нибудь. Плохая идея. Очень хреновая идея.

Я постучал, потом попробовал ручку. Дверь открылась со скрипом — Дерек даже не запер.

Господи.

Я прошёл по коридору и остановился у её комнаты. Заходить туда не хотелось. Было ощущение, будто я нарушаю закон.

— Кэм, если ты меня слышишь, ты и так знаешь: это всё не моя идея, — пробормотал я в пустоту, положив руку на ручку. — Так что не начинай преследовать меня, ладно?

Я повернул ручку, приоткрыл дверь и замер. Всё было так, как я и ожидал: пусто, кроме кровати и пары коробок сверху. Ядовито-розовые стены лишились всех фотографий, которыми раньше были увешаны. Подоконник, где всегда громоздилась косметика, совершенно пуст.

Её не было.

Я быстро скинул коробки на пол и поднял тяжёлый матрас. Только взглянул под него, как услышал голос, от которого меня будто прошибло током.

— Что ты здесь делаешь?

Чёрт.

Я обернулся — передо мной стоял очень злой Дерек. Я бросил матрас, почесал голову и попытался выглядеть максимально растерянным — что было несложно, потому что я реально был в ахуе.

— Эй, Дерек, — выдавил я. — Как там… Кевин?

— Ты продаёшь дом, да? — процедил он. Стоял в дверях, руки по бокам, кулаки сжаты.

Что?

— С чего ты взял? — быстро спросил я, мозг лихорадочно пытался выдумать хоть какое-то объяснение. Он сорвётся, если подумает, что тут есть дневник Кэм. Я не хотел, чтобы его снова накрыло. Он только-только начал разговаривать. Это могло отбросить его назад на полсотни шагов.

— Ты в её комнате, — прорычал он, приближаясь. — Трогаешь её вещи. Мотаешь их туда-сюда, как мусор. Ты не можешь продать дом, Кайл. Ты обещал. Ты, блядь, обещал.

— Спокойно, — мягко сказал я, положив ему руку на плечо. — Я не прода…

Он ударил прежде, чем я успел закрыться. Его кулак врезался мне в челюсть. Я повернул голову, плюнул кровь на пол.

— Тебе достаточно? — огрызнулся я. — Или ещё раз надо?

Он ударил снова — сильнее.

— Ударь меня, Кайл! — заорал он. — Ударь меня. Ну же!

— Нет, — спокойно сказал я, хотя он впечатал меня в стену. Я держал руки по бокам. Не собирался отвечать. Хоть он мне череп раскроши — я его не трону. Каждому нужен козёл отпущения. Он был моим много раз. Теперь моя очередь быть его.

— Ударь! — закричал он, и голос сорвался. Я не ударил. Просто стоял и терпел.

— Пожалуйста… просто ударь меня, Кайл, — взмолился он, снова врезав меня в стену за плечи.

— Выпускай всё, приятель, — тихо сказал я. — Всё выпускай.

Руки Дерека дрогнули, он отпустил меня и отшатнулся, весь трясясь.

— Прости, — прошептал он в ужасе. — Прости, чувак. Я так, блядь, извиняюсь… — Он сполз на пол и обхватил колени.

— Дерек, — сказал я, присаживаясь рядом. — Эй, всё нормально, брат.

— Я ударил тебя, — выдохнул он, раскачиваясь взад-вперёд и дёргая себя за волосы. — Я мог тебе челюсть сломать.

— Чувак, у меня башка, как камень, — попытался я пошутить. — Пара твоих пощёчин меня не сломают.

Я врал. Челюсть пульсировала болью, и я почти уверен — пару зубов он расшатал.

— Он сбежал, — прошептал Дерек.

— Кто? — спросил я.

— Кевин. — Он поднял на меня глаза, полные слёз. — Он меня бросил…

Поднявшись на ноги, он попятился.

— Тебе тоже надо держаться от меня подальше, — прошептал он. — Я ходячая катастрофа. — И, развернувшись, вылетел из комнаты.

— Видишь, что ты с ним сделала, Кэм? — пробормотал я, поднимаясь. — Ты и правда его угробила, девочка.

— Нашёл? — крикнула Ли, когда я вернулся к машине.

— Нет, — рявкнул я, открывая дверь. — Я же сказал. Всё исчезло.

— Что случилось с твоим лицом? — вскрикнула она, как только я сел.

Она перелезла ко мне на колени и осторожно коснулась моих щёк.

— У тебя губа разбита… Кайл, что с тобой? — Её пальцы замерли, она побледнела. — О боже, у тебя челюсть распухла…

— Успокойся, детка. Всё нормально, — сказал я, убирая её руки и удерживая их между нами. — Пружина выскочила из матраса и врезала меня по роже.

Перед глазами вставал Дерек, свернувшийся на полу. Что мне теперь с ним делать…

— Пружина? — Она нахмурилась. — Пружина просто взяла и напала на тебя?

— Я сказал, что это была пружина — значит, это была пружина, — отрезал я.

Ли вздрогнула, и меня тут же накрыла волна самоненависти.

— Прости, принцесса, — прошептал я, похлопав её по бедру.

Она пару раз моргнула и тяжело выдохнула.

— Больно? — тихо спросила она, снова коснувшись моей щеки. — Сильно болит?

— Переживу, — ответил я.

Хотел бы я сказать то же самое про Дерека.