ГЛАВА 7

Субботний вечер

Ли

— Ли, давай, одевайся, — проворчал Кайл, вытаскивая мои туфли из шкафа и бросая их на кровать рядом со мной. Пуля Рэйчел меня не убила, но боль, с которой я сегодня проснулась, вполне могла. Встать с кровати и позаботиться о Хоуп было уже подвигом. Я вся болела и совершенно не была в состоянии идти на ужин, но если сказать это Кайлу — он затащит меня в приёмный покой с позором и фанфарами.

Я снова проснулась утром от ужасной боли в спине. Меня всю ломило, а каждый раз, когда я ходила в туалет, хотелось нырнуть в ванну с кипятком, лишь бы прекратить это жжение. Я, собственно, дважды так и делала сегодня. Боль в спине мне была привычна, но жжение при мочеиспускании — это ад. Я всё ещё не была уверена, месячные у меня или нет, но прошло уже пять дней с того звонка доктору Бромвику, а кровянистые выделения не прекращались. Вчера я снова позвонила доктору Майклсу, но секретарша сообщила, что его не будет ещё две недели, а единственный доступный врач — тот самый доктор Бромвик…

Ночью я провела неприлично много времени в телефоне, гугля симптомы. После десятка пугающих, жутких вариантов причин кровотечения я пришла к двум выводам: доктор Бромвик был прав в одном — это действительно месячные. А второе — я идиотка. Невероятно глупая…

Ещё я проснулась посреди ночи с криком — во всё горло, — и всякий раз, когда я пыталась закрыть глаза, меня настигали воспоминания о Кэм. Ночной кошмар был ещё хуже обычного. Как всегда, я была на кухне на Тринадцатой улице, держала в руках безжизненное тело Кэм… только в этот раз она говорила.

«Я не хочу умирать, Ли.»

«Не заставляй меня умирать за тебя.»

«Почему ты позволяешь ей причинять мне боль?»

«Она хочет тебя.»

Она повторяла эти четыре фразы снова и снова, пока её глаза не закатились. А потом она начала плакать. Это было хуже всего. Слёзы были кровью, и они стекали по мне. Когда я проснулась, чувство вины было таким удушающим, что я едва могла дышать от боли. Кайл ничего не сказал, когда держал меня в руках. Не уговаривал, не обещал, что всё будет хорошо. Он просто держал меня, пока я рыдала. И я была благодарна за это. Он не мог сделать, чтобы стало лучше. Не мог изгнать кошмары. Не мог изменить прошлое. А вот заснуть я так и не смогла, и утром есть не могла.

— Ты точно ничего не задумал? — спросила я, наблюдая, как Кайл застёгивает синюю рубашку и заправляет её в чёрные брюки.

— Никаких подстав, малышка, — ухмыльнулся он. На секунду я искренне пожелала, чтобы у него не было вагины — просто чтобы он понял, каково это — писать лезвиями. — Я просто хочу, чтобы мы поужинали семьёй. Это так трудно поверить?

Вполне. Я чувствовала подвох. Его одержимость «счастливой семейкой» с моей матерью начинала меня выводить из себя. Меня уже «простили» за инцидент с шампунем. Я извинилась. Не должна была так делать. Но, похоже, именно это включило в нём навязчивое желание «исправить» мои отношения с мамой. Он начал разговор «тебе нужно поговорить с матерью» в тот же момент, когда я открыла глаза, и продолжал весь день. Клянусь, я взорвусь, если услышу «бедная женщина» ещё раз.

— Давай, принцесса. Хоуп уже одета, такая милашка… давай покажем её Терезе и девочкам в ресторане. — О да, ударь меня картой «наша дочь». Почему бы и нет…

— Ладно, — проворчала я и вытащила из шкафа простое чёрное платье. С трудом сняв майку, я надела платье через голову. Потянуться — и в спину словно нож воткнули. Я поморщилась.

Кайл посмотрел на меня какое-то мгновение странно… грустно. Потом спрятал выражение и подошёл. Его ладони скользнули по моим бокам, затем легли на поясницу.

— Я люблю тебя, — прошептал он, поцеловав в плечо.

Злость испарилась, и я обмякла в его руках.

— Прости. Мне просто одиноко сегодня. Вчера… Кэм… — Я оборвала себя. Нет смысла снова поднимать прошлое. — Я не должна срывать на тебе настроение.

Он пригладил ткань на моём платье, потом поднял молнию сзади.

— Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, Ли.

— Я знаю, — выдохнула я.

Иногда это было слишком.

Чувства к Кайлу… иногда казалось, что они могли меня утопить.

КАЙЛ

У меня был безошибочный талант всё портить. Серьёзно — дар. Любая ситуация становилась в двадцать раз хуже, стоило мне только открыть рот. И я понял, что накосячил, в ту же секунду, как завёл Ли в ресторан при отеле. Она весь день ходила сама не своя, скучала по Кэм… Мне надо было отменить этот ужин. Дерек пытался меня остановить, но я… Нет, я даже не подумал. Нужно было подумать, чёрт возьми. Я вляпался по самые уши.

— Как ты мог, Кайл? — всхлипнула Ли, и я почувствовал, как у меня краснеют уши и щеки.

Да, я придурок.

Я решил, что если позову Трейси на ужин, это подтолкнёт Ли к тому, чтобы сделать первый шаг. Но я, очевидно, ошибся. Серые глаза напротив сверлили мне череп, и умным я себя сейчас не чувствовал. Дерек, развалившийся на стуле за столом и окружённый с полдюжины пустых стопок, показал мне два саркастичных больших пальца. Придурок…

— Мне уйти? — пробормотала Трейси, сидящая рядом с Дереком, и у меня сердце сжалось.

Бедная женщина…

— Нет, — сказал я одновременно с Ли: — Да.

Трейси закусила губу, не зная, что делать.

— Ладно, — выдохнула Ли, грубо отодвигая стул и садясь. Я заметил, как она поморщилась — у неё что-то болело… — Если ты так хочешь, чтобы она была здесь, Кайл, то и разговаривай с ней сам. Мне ей нечего…

— А мне есть, — тихо сказала Трейси, останавливая Ли на полуслове. Ли метнула в неё взгляд, и я увидел, как Трейси выпрямила спину. — Тебе необязательно говорить, — поспешно добавила она. — Ни слова, если не хочешь. Только останься.

Ли нахмурилась и тыльной стороной ладони вытерла глаза.

— Я…

— Кайл сказал, что ты очень прощающий человек. Я… не прошу прощения. Мне оно не нужно. Я просто хочу немного побыть рядом с тобой.

Ли на секунду напряглась, потом плечи её чуть опустились, и она кивнула.

— Хорошо, что ты не просишь прощения, — тихо сказала она. — Потому что его ты от меня никогда не получишь.

Я выдохнул, увидев, что она не встаёт из-за стола. Поставив автолюльку с Хоуп на пол, я плюхнулся на стул рядом, хотя отодвинул его подальше — у меня было предчувствие, что дистанция пригодится. На ней были высокие каблуки, а мне хотелось сохранить пальцы ног.

ЛИ

С огромным нежеланием я опустилась на стул, глубоко вдохнула и из последних сил подавила желание сбежать. Подняв взгляд, я сразу же нашла глазами Трейси. Она сидела меньше чем в двух футах от меня. Я почувствовала, как напряглась, скрестила щиколотки и украдкой изучила женщину, которая называла себя моей матерью. Она смотрела на меня с каким-то… жадным, тоскующим выражением, и меня чуть не вывернуло. Такой взгляд у неё должен был быть двадцать лет назад. Не сейчас. Я всматривалась в её лицо, пытаясь выцепить хоть одно воспоминание. Одно-единственное.

Пусто.

— У тебя прекрасная дочь, — сказала она.

— Да, — ответила я, опуская голову. Этот взгляд был невыносимым.

— И хороший мужчина, — мечтательно заметила Трейси.

— Вот слово “хороший” я бы сейчас для него не использовала, — процедила я сквозь зубы, бросив взгляд на Кайла. Видимая часть его лица пылала красным. Он внезапно стал крайне заинтересован своими ногтями. Я перевела взгляд на Дерека, сидящего напротив. Он беззвучно произнёс: «Подбородок выше», — и улыбнулся мне поддерживающе.

Через пару минут к нашему столику подошёл официант, принял заказ и ушёл. Пока мы ждали еду, Кайл обменивался вежливыми репликами с Трейси. Я не слышала ни слова — слишком нервничала. Мне было невыносимо сидеть на месте. Я ёрзала, но никакая поза не облегчала боли. Это был даже не дискомфорт — настоящая мука. Прикусив кулак, я загнала боль куда-то в глубину. Какая же я тряпка. Обычно у меня выше болевой порог, и я злилась на себя за то, что чуть не скуля от менструальных спазмов. Вся кожа, каждый нерв горел. Чтобы отвлечься, я оглядела всех за столом.

Кайл — виноватый.

Дерек — скучающий.

Хоуп — скучающая настолько, что уснула в автолюльке между нашими стульями.

Трейси — нервная. Её тёмные глаза были широко раскрыты, а нижнюю губу она жевала, как школьница.

Карие глаза.

Я никогда не знала, какого цвета глаза у моей матери. Серые, видимо, от папы. А вот волосы у нас одинаковые — дикие каштановые завитки. Она заправила свои заколкой, а мои свободно падали на плечи.

— Кайл, а где ты вырос? — спросила Трейси, ставя стакан воды на стол.

Кайл поёрзал и прокашлялся.

— Эм… я рос в приютах. Много переезжал.

Я резко подняла голову и злобно посмотрела на Трейси, прежде чем смягчить выражение для Кайла.

— Ты не обязан об этом говорить, — сказала я, защитно. Его прошлое причиняло ему боль, и я не собиралась сидеть и смотреть, как кто-то ковыряет его старые раны. К тому же, ей стоило просто открыть газету — о нас писали всё подряд. Единственное, что не всплывало в прессе, — это она. — Это твоё дело, — добавила я, бросив на Трейси холодный взгляд. — И не чьё больше.

— Ой, прости, — покраснела Трейси. — Я не хотела лезть…

Кайл положил руку мне на колено — успокаивая.

— Всё в порядке, принцесса, — мягко сказал он и повернулся к Трейси. — Насколько мне известно, я родился в небольшом городке недалеко от Колорадо-Спрингс. Мама была очень молода, когда родила меня, и, насколько выяснили соцработники, мы постоянно переезжали. Единственное место, где мы точно жили — Аспен…

Официант вернулся с нашими блюдами, и я облегчённо выдохнула. Каждый раз, когда Кайл говорил о детстве, у меня сжималась грудь. Мы ели молча. Аппетита у меня не было вовсе. Я ковыряла стейк, бесцельно разрезая кусочки, и молила, чтобы этот вечер скорее закончился. Мне нужен был душ. И обезболивающее. И транквилизатор.

— Почему Аспен? — спросила Трейси, и мне захотелось швырнуть в неё вилку.

Кайл тяжело выдохнул и опустил прибор.

— Там она умерла. Там меня и нашли.

— Боже… прости, — ахнула Трейси. — Что случилось?

— Послушай, — процедила я, перебивая их обоих. — Я благодарна за почку, правда. Спасибо за то, что спасла мне жизнь. — Я глубоко вдохнула. — Но ты должна понять: есть только одна причина, по которой я сейчас сижу за этим столом и разделяю с тобой ужин. — Я накрыла ладонью руку Кайла. — Это он. Он — мой мир, и по какой-то непонятной причине он к тебе неравнодушен. Не путай его чувства с моими и не злоупотребляй его добротой. Я не позволю тебе заставлять его чувствовать себя неловко. Его личная жизнь — личная. Понятно?

— Ли… — начал Кайл, но Трейси перебила:

— Нет, Кайл, не надо. — Она подняла руки. — Лиа всё правильно говорит. Я не должна была задавать такие личные вопросы. — Она опустила взгляд. — У меня долго не было рядом никого. Очень долго.

— Чей это был выбор? — не удержалась я. — И меня зовут не Лиа.

— Ли, — предупредил Кайл, но я его проигнорировала. Я устала играть в счастливую семью с женщиной, которая бросила меня на мучительную жизнь.

— Мой, — спокойно сказала Трейси, глядя мне прямо в глаза. — Это был мой выбор.

— Хоть признаёшь, — прошептала я, не зная, что ещё сказать. Её честность сбивала меня с толку. Я не понимала её.

Трейси вздохнула и провела рукой по лбу.

— Я признаю, что мой инстинкт выживания заставил меня совершить самую большую ошибку в моей жизни. Я не могу изменить того, что случилось с тобой после моего ухода. Но скажу одно… Я не думала, что он причинит тебе вред. Он любил тебя. Мы оба любили.

— Просто не достаточно, — одними губами прошептала я, но уверена — все трое услышали.

— Уф, — сказал Дерек, шумно выдыхая и потягиваясь. — Жарковато тут у нас. Пойду подышу свежим воздухом. — Он улыбнулся виновато. — Я быстро.

Я смотрела, как этот предатель поднимается и уходит.

Двое против одной…

— Мне нужно в туалет, — пробормотала я, бросила салфетку на тарелку и отодвинула стул. Мне нужно было уйти. Подальше. Я была не готова к этому разговору. Я устала от того, что меня заставляют.

Кайл взял меня за руку, переплетая пальцы.

— Никаких побегов, — прошептал он мне в ухо. — Я не дам случиться ничего плохому.

Я выдернула руку.

— Уже дал, — тихо сказала я и поднялась.

КАЙЛ

Моя девочка сегодня была как тигрица. Защитница до чертиков… и, как ни странно, мне это нравилось. Я не привык, что кто-то встаёт за меня. Каждый раз, когда Ли выходила из своей скорлупы, меня это выбивало из колеи. Обычно она тихая, мягкая, скромная. И каждый раз меня поражало, когда у неё появлялись когти.

Утро, когда она в моей кухне встала против Рэйчел, защищая мою честь, остаётся одним из самых сюрреалистичных моментов в моей жизни. Думаю, тогда я стоял с самой идиотской счастливой улыбкой, глядя, как этот маленький комок кудрей дерётся за двоих.

И сегодня она снова меня удивила. Когда Трейси спросила о моём детстве, на секунду мне показалось, что Ли взорвётся. В её глазах появился властный, почти хищный блеск — что-то дикое, живое в этих огненно-серых глубинах. Принцесса возвращалась к жизни. Слава богу.

Теперь ей осталось только вернуться за стол…

— Это была плохая идея, — сказала Трейси, отодвигая стул, чтобы встать. — Мне пора.

— Нет, — я подался вперёд и взял её за руку. Трейси дёрнулась, и я тут же её отпустил, подавляя ярость, направленную исключительно на Джимми Беннетта. Гордится ли он собой? Хорошо ли ему от мысли, что именно он виноват в том, что жена и дочь вздрагивают и отшатываются от любого мужского прикосновения? Ублюдок… — Просто дайте ей минуту, — сказал я хрипло. — Она успокоится.

Трейси неохотно опустилась обратно на стул.

— Вы очень оптимистичны, Кайл, — сказала она с маленькой усталой улыбкой. — Но всё это неправильно. Мне не следовало ставить вас в такое положение.

ЛИ

К тому моменту, как я нашла Дерека, устроившегося на столе садовой скамьи в пивном дворике за отелем, мой гнев уже выдохся. На его место пришла боль.

— Прости, айс, — усмехнулся он. — Люблю тебя, милая, но это был какой-то зашкаливающий уровень драмы.

Когда я увидела, что у него в руке, шаг мой споткнулся.

— Дерек, — произнесла я. Даже голос у меня прозвучал растерянно. — Почему ты куришь?

Он опустил голову и уставился в землю.

— Успокаивает, — выдохнул он облачко дыма. — Я обещал Кэм бросить, когда мы познакомились, — добавил он, снова затягиваясь. — Но сейчас, сама понимаешь, держаться этого обещания уже как будто бессмысленно. Не думаешь?

— Нет, не думаю, — возразила я, делая к нему шаг. — Я чувствую её рядом каждый день. Она смотрит на нас. Уверена, она видит тебя сейчас. — Я похлопала его по колену. — Ей было бы больно видеть, как ты вредишь своему телу, Дерек.

— Если, — произнёс он, зажав сигарету между пальцами и беря маленький стаканчик, стоявший рядом. Я смотрела, как он залпом отправляет янтарную жидкость в горло, и передёрнулась. Я ненавидела это золото. Виски делал с мужчинами страшные вещи. — Если она и смотрит на нас, — продолжил он, вытирая нижнюю губу, — То точно не о моём теле переживает.

Мне нечего было на это ответить.

Я перебрала в голове всё — и не нашла ни одной фразы, которая хоть как-то помогла бы.

— Мне больно видеть, как ты себя ломаешь, — тихо сказала я, забираясь рядом с ним на стол — что было, мягко говоря, непросто в каблуках. — Я переживаю за тебя. Я люблю тебя. Я забочусь о тебе. — Вряд ли это было полезно, но ему нужно было знать, что его любят.

— Если бы у меня была младшая сестра, — хмыкнул он, толкнув меня плечом, — я бы хотел, чтобы она была такая, как ты.

— А ты — единственный брат, которого я бы хотела, — ответила я, легонько толкнув его в ответ. Боль в спине становилась сильнее, внутри всё горело. Я натянула улыбку, хотя уверена — она больше походила на гримасу.

— Не будь так строга к нему, Ли, — сказал Дерек спустя мгновение, и я поняла, что речь о том, как Кайл загнал меня в комнату с Трейси. — Как бы хреново со стороны это ни выглядело, он делает все эти глупости, потому что любит тебя. Он пытается заставить тебя помириться с матерью — это его способ хоть как-то подлатать твое детство. Он хочет тебя «починить», потому что любит. И всё портит, потому что он никогда этого не делал. Никогда не приходилось. Ты — первый человек, которого он впустил. Ли. Впервые в жизни.

— Он впустил и тебя… — начала я, но Дерек покачал головой и слегка улыбнулся.

— Он никогда раньше не был влюблён, — сказал он серьёзно. — И никогда не был любим. Не так, как ему нужно. Это даёшь ему ты. Так он показывает свою любовь. Он просто не знает других способов — ему их никогда не показывали. Он всю жизнь пытался чинить то, что починить было невозможно. То, на что он не мог повлиять.

— Его мама, — прошептала я.

— Бинго, — кивнул Дерек. — Кайл — решатель проблем. Так устроен его мозг. Его не воспитывали, Ли. Его вырастили как-то мимоходом. Он всегда был один, отталкивал людей, не доверял никому. Пока не встретил тебя. Ты его раскрыла. Вытащила слабости, открыла секреты — и всё равно любишь. Для него это впервые. Ты — его главный риск, его самый большой страх и главное достижение в одном лице. Так что просто подумай об этом, прежде чем на него накричать.

— Я тоже его люблю, — прошептала я. — Сильно.

— Сильно, — повторил он задумчиво и тихо усмехнулся. — Ты понятия не имеешь, что ты с ним сделала, да?

Я покачала головой.

— О чём ты?

— Это пугающая штука, Ли, — сказал Дерек. — Когда мужчина падает так сильно, что уже не понимает: женщина перед ним — его спасение или его гибель.

— Звучит не слишком заманчиво, — пробормотала я.

— Нет, — улыбнулся он. — Нет в этом ничего комфортного — когда твоё сердце ходит вокруг, живя в чужом теле. Ты чувствуешь себя полностью открытым и уязвимым.

— Кем была Кэм? — спросила я.

— В смысле?

— Спасением или гибелью? — Я покраснела и мысленно себя шлёпнула. Глупая, Ли. Глупая.

Дерек тяжело вздохнул.

— В этом и вся долбаная правда любви, — сказал он. — Когда она настоящая. Когда это реально, по-настоящему. Ты понимаешь, что она — и то и другое. Она разрушит тебя и спасёт тебя в одном дыхании.

— Я… — выдохнула я, не находя слов. Это было так запутанно и одновременно так правильно. Мне никогда не приходилось слышать, чтобы мужчина так объяснял чувства. Стало до дрожи смиренно от мысли, что Кайл может чувствовать такое ко мне — и до боли разрушительно от того, что Дерек чувствовал такое к Кэм. Он никогда её не переживёт. Как можно пережить такое?

— У меня кое-что для тебя, — пробормотал он, копаясь в кармане. — Хотел дать тебе в ночь твоего дня рождения, но… ну, мы оба помним, чем она закончилась.

— Ах да. Блевотина, — вздохнула я. Дерек и Кайл тогда нажрались в хлам. Кайл пел мне песню о том, как будет гоняться за мной с ружьём. Дерек проблевался мне на колени… — Должна признать, Дер, это был незабываемый день рождения.

Он неловко улыбнулся.

— Да… ну… ещё раз извини. Короче, подарок подержанный, но думаю, тебе понравится.

— Дерек… — выдохнула я, когда он протянул мне золотой медальон, завернутый в салфетку. Золотой медальон, который я видела не раз. Я качнула головой, пытаясь понять, как он у него оказался. Мне казалось, что всё забрали. — Откуда…

— Взял? — мягко улыбнулся он. — Украл из её сумки — той, что Тед забрал из морга. Он оставил её на кухонном столе, и… ну, видимо, тогда мне казалось, что она мне нужна. — Он запрокинул голову и громко выдохнул. — Но оказалось, что не нужна. — Он открыл медальон. У меня подкосились ноги, когда я увидела два крошечных вырезанных фото — Кэм и Дерека. О, Дерек… — К тому же, — добавил он, натянуто улыбаясь, — я его сам ей подарил, так что, строго говоря, не украл.

— Дерек, я не могу это взять, — прошептала я, возвращая медальон ему в ладонь. Я не хотела его держать. Он был у неё на шее в ночь смерти… Почему она носила медальон с фото Дерека, когда была с Майком?

— Пожалуйста, Ли, — выдохнул он срывающимся голосом. — Пожалуйста. Просто забери это у меня.

— Она любила тебя, — всхлипнула я, вытирая нос. — Любила, Дерек. Я знаю. Кэм любила тебя.

— Только недостаточно, — прошептал он, возвращая мне мои же слова.

Он помог мне спуститься со стола. Открыв застёжку, он стоял позади, а я подняла волосы. Невероятная тяжесть, что легла на меня, была не от золота, а от той безмерной боли, что оно несло.

Если человеческое сердце и способно перелететь в другое тело — то это был тот момент. Мне казалось, что я кровоточила за него. Ещё никогда я так не хотела забрать чужую боль. Это было физически мучительно — быть настолько бесполезной. Его проблемы ставили мои на место…

— Эй, — мягко сказал он, беря меня за руку. — Ты в порядке? — В его глазах было столько заботы, что мне хотелось плакать. — Ли, ты шатаешься, милая.

— Я в порядке, — прошептала я, надеясь, что это правда, хотя от боли в спине всё внутри кричало, что это ложь. — Мне нужно… уйти, — выдавила я, отступая. — Скажешь Кайлу, что я пошла спать?

— Ты действительно идёшь спать. Правда? — резко спросил он.

— Да, Дерек, — каким-то образом выдавила я. Я прикусила щёку и слабо махнула рукой, ковыляя к лифту.

Мне удалось дойти до душа в нашем номере — прежде чем я упала на пол.

Боже, как же я ненавидела ванные комнаты.

ДЕРЕК

— Она поднялась наверх, — прорычал я, спотыкаясь, подошёл к столу и плюхнулся на стул. Я уставился на двух идиотов за столом. От одного взгляда на них мне стало тошно… ну, может, это алкоголь так действовал на желудок. Я сделал небольшую остановку у бара перед тем, как вернуться к столу. Мне было нужно все восемь шотов. Это было одно из самых жестоких зрелищ, которые я видел от Кайла за долгое время. Я предупреждал его. Ему нужно было начать слушать. Девушка была разбита и он этого не понимал. У него была женщина, которую он любил. Почему, чёрт возьми, он всё портил?

— Она не вернётся. Надеюсь, вы оба довольны собой, — сказал я.

Кайл уставился на меня с предупреждением, затем повернулся к Трейси.

— Прости за это, — пробормотал он.

— Не извиняйся, — улыбнулась Трейси, и меня чуть не стошнило, когда я увидел крокодильи слёзы в её глазах. Это было шуткой. Нет… я решил, что это не виски. Её лицо вызывало у меня тошноту.

— Я не ожидаю чудес, — сказала она. — Лиа имеет полное право чувствовать себя так, как она чувствует.

— Чёрт возьми, точно, — фыркнул я. — Органы не сотрут восемнадцать лет избиений, голода на обочине дороги и ночёвок в доме, в который собака не осмелилась бы справить нужду. — Она побледнела от моих слов. Отлично. Пора было влить ей немного правды. У меня не осталось ни капли сочувствия. Колодец сочувствия был совершенно сух.

— Дерек, — прошипел Кайл. — Господи. — Он выглядел поражённым, и я колебался — не ляпнуть ли мне. Кайл был моим лучшим другом, и всё, что я скажу, может всё испортить между нами, но я подумал о Ли… Кэм не было рядом, чтобы вразумить этого идиота. Она была абсолютно беззащитна…

— К чёрту, — рявкнул я, не в силах молчать. Пьяный или нет, они должны были услышать моё мнение. — Прости, но вы оба должны это услышать. — Я наклонился, схватил стакан с виски, залпом осушил его и с силой поставил на стол. — Я знаю Ли так же давно, как и ты, Кайл, — сказал я. — Она как сестра для меня. Я жил с ней год и я не слепой. — Я уставился на Трейси. — Ты видела тело своей дочери? — спросил я с сарказмом. — Если когда-нибудь увидишь, поймёшь, что её не просто били. Её… пытали. — В голосе была отвращение. Я видел шрамы Ли. На её теле было больше ожогов, швов и вмятин, чем я когда-либо видел на человеке.

Кайл, похоже, забыл, что я был тем, кто держал эту девушку на руках, когда её жизнь и жизнь их ребёнка истекала кровью в прошлое Рождество. Я был с ней в машине скорой помощи после того, как её застрелили. Я видел, как парамедики отчаянно пытались вернуть её к жизни, когда сердце остановилось — три раза — по дороге в больницу. Я потерял любовь всей своей жизни, а Кайл толкал свою прочь…

— Пытали, — прошипел я. — Потому что какая-то бесхребетная женщина решила родить ребёнка и строить семейку с алкоголиком-задирой. — Я сухо рассмеялся, затем указал на неё пальцем. — А потом, добавляя оскорбление к травме, однажды эта женщина решает: «Хм, лучше оставлю ребёнка с ним, может, он не будет искать меня, если сможет избивать её вместо меня».

— Хватит, идиот, — рявкнул Кайл, когда Трейси разрыдалась. — Никто не говорит, что поступки Трейси были правильными, но прояви сердце, Дерек. Немного сострадания. Она спасла жизнь Ли.

— Кэм спасла жизнь Ли! — взревел я, отшвырнув стул назад и встав. — У меня есть сострадание, Кайл. И оно не для неё. — Я положил кулаки на стол и уставился на него. — Ты, — я плюнул, — выбираешь команду. А ты, — указал на Трейси, которая уже отступала, — возвращайся под камень, из которого вылезла.

Кайл дождался, пока Трейси выбежала из ресторана, прежде чем заговорить со мной.

— Ты, — спокойно сказал он, поднимая теперь уже бодрствующую и испуганную дочь с её места и прижимая к себе, — Скажи спасибо, что моя дочь здесь. — Я чувствовал себя мерзко, наблюдая, как Кайл пытается успокоить Хоуп… Я её напугал. Он гладил лицо Хоуп и пытался успокоить её: — Тсс, малышка, папа здесь. Всё в порядке. Я здесь, малышка.

Я тяжело вздохнул, опустив плечи.

— Простите за крик, но я не жалею, что сказал это. Ей нужно было это услышать.

— Иди домой и протрезвей, Дерек, — устало сказал Кайл, отодвигая стул и вставая. — Прежде чем я скажу то, что тебе нужно услышать.

— Я не понимаю тебя, Кайл, — сказал я с грустью. — Посмотри на эту малышку. — Я указал на Хоуп и содрогнулся. — Ли была такой же когда-то. И вместо того чтобы иметь отца вроде тебя, у неё был он. — Схватив бутылку вина на столе, я развернулся и ушёл. — Подумай об этом, чувак.

КАЙЛ

Я ставил новый рекорд по количеству раз, когда мог облажаться за неделю. На прошлой неделе Ли сбежала на кладбище, чтобы избежать меня. На этой — я так её разозлил, что она заперлась в ванной. По крайней мере я последовательно веду себя как придурок.

— Ли, — сказал я в сотый, блин, раз. — Открой, детка.

Я прислушался и подождал. Ничего.

— Ли, открой дверь. Тебе не обязательно со мной разговаривать. Я знаю, что облажался. Тебе даже не нужно на меня смотреть… просто дай мне убедиться, что с тобой всё в порядке.

Я не был уверен, сколько она там уже сидела. Я прождал больше часа в ресторане с Хоуп и Трейси, прежде чем вернулся Дерек. Да, у меня до сих пор мозги крутились вокруг того, что он сказал. Чёрт, его слова задели меня сильно.

Он был прав, но и я тоже…

Я уложил Хоуп час назад и с тех пор сидел на этой долбаной кровати, уставившись на дверь в ванную. Мне совсем не хотелось получать по голове чем-нибудь тяжелым, но я с ума сходил от волнения. Мне нужно было это исправить. — Открой чертову дверь, Ли, — рявкнул я, пока тревога разъедала мне желудок. — У тебя две секунды, чтобы открыть, или я выбью её.

Теряя терпение, я поднялся и пошёл к двери. Пальцем нажал на ручку и почувствовал себя полным болваном, когда дверь легко открылась внутрь.

Мне показалось, что сердце треснуло, когда я увидел её, свернувшуюся калачиком на полу в душе. Я рванулся к ней и распахнул дверцу душевой. В лицо ударил пар. Господи, она же сожжёт себе кожу. Я потянулся выключить воду.

— Не надо, — всхлипнула она.

— Что ты делаешь? — прошептал я, присев перед ней. Кожа горячая, лицо сморщено от боли.

— Мне больно, — прошептала она, сжимая себя.

— Там внизу? — спросил я, опускаясь на колени и отводя её волосы от лица. Она кивнула, кусая губу и морщась.

Я так и знал. Чёрт, я знал, что она не готова к сексу. Боже, мне надо начать слушать ту голову, что на плечах, а не ту, что в штанах. — Иди сюда, детка, — прошептал я, наклоняясь, чтобы поднять её.

— Нет, нет, — всхлипнула она, отталкивая мои руки. — Тепло помогает. Пожалуйста, оставь меня. Тепло снимает жжение.

— Ли, у тебя, по-моему, инфекция почек, — сказал я, вспоминая, какие признаки врач сказал отслеживать. — Я вызову врача, ладно?

— Смысла нет, — пробормотала она. — Это нормально.

— Что? — Я покачал головой и вытащил телефон. — Не говори ерунды, конечно есть смысл. Огромный смысл, детка. У тебя пересаженная почка. Если боль — это ненормально, надо проверить. Это не нормально.

Наверное, я сказал что-то не то, потому что её лицо исказилось, и она расплакалась.

— Да, — выдавила она, зажмурившись. — Ладно. Спасибо.

Я оказался прав. У Ли была сильная инфекция мочевыводящих путей, а мышцы спины — в спазме. Доктор Бромвик сделал ей укол от боли, выписал антибиотики и профилактику, чтобы избежать повторений.

Он был очень любезен и приехал прямо в отель, как только я позвонил. Я был безмерно благодарен, потому что не представлял, как бы довёз её до больницы. Мне пришлось уговаривать её выйти из душа грелкой, чтобы одеть до его приезда.

— Спасибо, что так быстро приехали, док, — сказал я, открывая ему дверь.

— Без проблем, — пробормотал он, покраснев. — Рад помочь. Звоните в любое время, мистер Картер.

Закрыв дверь, я проверил Хоуп и вернулся к нам в комнату.

— Почему ты не сказала, что тебе плохо? — устало спросил я. Я был реально вымотан. Меня уже достало, что мне ничего не говорят. Спор по поводу её матери пришлось отложить — она сама поняла, насколько всё серьёзно. — Ли, мне надо знать такие вещи. Как давно это продолжается?

— Пару дней, — пробормотала она, медленно забираясь в кровать. Я скинул одежду и лёг рядом. Она свернулась калачом, и я прильнул к ней.

— Я не хотела волновать тебя, — прошептала она. — У тебя и так полно проблем…

— Принцесса, — застонал я, медленно поглаживая её спину. Кожа влажная — то ли от душа, то ли от боли. Если бы я мог забрать эту боль себе — сделал бы это. Мне разрывало сердце видеть её страдающей. — Ты не проблема для меня, чёрт возьми. Проблема — когда ты болеешь и не говоришь мне, и всё заканчивается как сегодня… или хуже…

— Прости, — прошептала она, прижимаясь к моей ладони. Я стал массировать сильнее, она застонала от облегчения. Хоть что-то я делал правильно. — Он сказал, что это нормально. Я погуглила… Прости.

— Ты это гуглила? — с отвращением переспросил я. Я убрал её волосы и стал массировать плечи. — Ты сама себя диагностировала по гуглу? С ума сошла? У тебя могла быть рецидивная реакция… или сепсис… или что угодно. Детка, нельзя гуглить своё здоровье… — И тут до меня дошло. Я поднялся и посмотрел на неё. — Подожди. Кто тебе сказал, что это нормально?

Она медленно перевернулась на спину, глядя на меня сквозь слёзы.

— Он, — всхлипнула она. Слёзы стекали по её щекам. — Доктор Бромвик. Я звонила ему на днях, чтобы записаться. Он сказал, что это менструальные боли. Поэтому я так сорвалась на тебя, когда мы…

— Что? — Я замер, пытаясь осознать услышанное. — Что?

— Он был ужасен, — прошептала она. — Я знала, что что-то не так, но он… он убедил меня, что я зря паникую. Я чувствовала себя такой тупой после звонка. Он заставил меня чувствовать себя идиоткой, Кайл. Я знала, что это не месячные…

— Ты не идиотка, — рявкнул я, вскакивая с кровати и хватая штаны. — Он тупой. Он — труп.

— Кайл, — сказала Ли тревожно, пытаясь подняться. — Куда ты собрался?

— Найти его, — прошипел я, надевая обувь и хватая ключи. — Посмотрим, как ему понравится мочиться кровью. Я устрою ему собственную менструацию.

— Только попробуй, — предупредила она, доковыляв до меня. Я не мог смотреть её в глаза — меня трясло. — Не усугубляй. Ты не можешь избить врача, Кайл. — Она вцепилась руками в моё запястье. — За такое есть правила.

— А где были эти долбаные правила, когда он отказал тебе в приёме? — взревел я, резко выдернув руки.

Чёрт.

Она вздрогнула и отступила назад. Гнев развернулся внутрь. Вина накрыла меня волной.

— Прости, — прошептал я, медленно положив руку ей на руку, давая ей время расслабиться. — Всё хорошо, детка.

Её испуганные глаза изучали меня секунду, прежде чем она медленно шагнула ко мне. Я заключил её в объятия, мысленно избивая себя за то, что напугал её. Я никогда бы не причинил ей вреда. Господи, меня разрезало изнутри, когда она смотрела на меня так. Гнев исчез, уступив место стыду и ужасной вине.

— Пожалуйста, успокойся, Кайл, — прошептала она. — Дыши. Посчитай до десяти.

— Я не пятилетний, детка, — пробормотал я. — Просто… ложись. Я разберусь.

— Я не хочу, чтобы ты уходил, — умоляла она, крепко сжимая ткань моих штанов. — Пожалуйста, не уходи. Прости, что не сказала тебе раньше.

— Он не уйдёт от ответственности, Ли, — прошептал я, снова чувствуя, как злость поднимается волной. — Он мог тебя убить. Это халатность. Я не собираюсь платить этим грёбаным врачам кучу денег за то, чтобы они несли чушь. Никто не будет так обращаться с тобой безнаказанно.

— Возможно, он не посмотрел мою карту, — попробовала она оправдать его. — Он мог не знать о моих почках, Кайл.

— Он чёртов нефролог, — прошипел я, пытаясь взять себя в руки. — Ты звонила не поболтать. Его обязанность — проверить твоё дело. Он обязан знать о твоих почках.

— Ты меня бросишь, Кайл? — тихо спросила она.

— Бросить тебя? — Я уставился на неё. — Нет. Господи, Ли, о чём ты вообще?

Она отступила назад и посмотрела мне в глаза.

— Люди всё время ошибаются, Кайл, — сказала она, забираясь в кровать и сворачиваясь на своей стороне. — Мне тоже больно от того, что ты сделал сегодня… но ты же не видишь меня, бегущей искать драку. — Она свернулась в клубок и прошептала: — Тебе не всегда нужно кулаками доказывать правоту…

— Ли, — вздохнул я, ложась рядом и обнимая её. — Прости, ладно? За то, что подставил тебя с Трейси… за то, что я облажался… Я так больше не буду.

— Пожалуйста, не надо, — вот и всё, что она сказала. И я не был уверен, легко ли я отделался… или вляпался по уши.