ГЛАВА 1

Ли

У меня было решение, которое нужно было принять. На самом деле — не одно. Первое, и, возможно, самое важное, я уже приняла, когда вчера вечером сделала тот звонок. Теперь я просто надеялась, что это решение не обернётся для меня неприятностями.

Я провела рукой по коже, натянутой на моём вздувшемся животе, и вздохнула. За последние шесть недель я прошла через ад и обратно — но я выжила. И, что самое главное, выжил ребёнок, растущий внутри меня.

— Всё взяла, Ли? — раздался голос.

Я улыбнулась. Слабо, но это было всё, на что я сейчас была способна.

— Да, — ответила я, застёгивая молнию на дорожной сумке.

Майк Хендерсон стоял в дверях моей палаты — высокий, красивый и пугающе уверенный в себе, но при этом он предлагал мне выход. Пусть и временный, но всё же выход из той запутанной жизни, в которую я умудрилась вляпаться.

Когда я позвонила ему вчера вечером и попросила об одолжении, я не собиралась причинять боль его брату или расстраивать друзей. Мне просто нужен был кто-то, с кем можно поговорить — кто не станет судить меня и не будет предвзят из-за моих глупых поступков.

Было больно даже думать, почему я оказалась в больнице.

Потерять ребёнка и Кайла в одну и ту же ночь — это то, о чём я не хотела думать. Не могла.

С того вечера прошло больше шести недель — ночи, когда моя жизнь и всё, что в ней было, рассыпалось на куски. Я узнала, что беременна, потом что нет, а потом — что снова да. Всё это за несколько часов.

— Двойня, — сказал врач. — Один ребёнок умер, другой выжил.

А мужчина, которого я любила, которому доверяла больше, чем кому-либо на свете, — предал меня.

Ради собственного рассудка я заперла эти чувства глубоко в себе — в том же тёмном ящике памяти, где хранила воспоминания о побоях отца и ужас той ночи выпускного, когда Перри Франклин попытался меня изнасиловать.

Притворство стало моим способом выживания. Моим механизмом, чтобы просто жить день за днём.

Так что все эти сорок с лишним дней, пока я восстанавливалась после операции и врачи наблюдали за беременностью, я старалась не чувствовать. Старалась привыкнуть к новой жизни.

После операции у меня началось серьёзное воспаление, из-за чего выписку отложили на пару недель — и, честно говоря, это было почти благословение.

Нет, само воспаление было отвратительным, но возможность оттянуть момент возвращения домой — особенно встречи с соседями, а точнее, с одним из них — того стоила.

Доктор Эшкрофт предупреждала о возможных осложнениях и рисках для ребёнка после такой сложной операции, но радовалась моему прогрессу.

Малыш был в порядке. Развивался как нужно.

Мне предложили вступить в группу поддержки для подростков, которым трудно привыкнуть к материнству, но я отказалась.

Я не боролась с материнством — я скорбела по ребёнку, которого потеряла. Это отчаяние пройдёт, я просто должна дать ему время. Мне не нужно было говорить. Мне нужно было идти дальше. И, по-моему, это был вполне зрелый способ взглянуть на поворот, который приняла моя жизнь. Я имела право быть грустной. Никто не мог мне этого запретить.

Я не злилась на сам факт беременности — хотя в моём возрасте, без образования и без денег, вроде бы должна была. Наоборот, я была… взволнована. И напугана — но, кажется, по-хорошему.

Всю жизнь я ждала кого-то, кого смогу любить, и кто полюбит меня в ответ. И теперь всё моё существование сосредоточилось вокруг этого ребёнка.

Даже если у меня никогда не будет его отца — у меня будет мой малыш. Я была уверена, что это мальчик… просто чувствовала.

Если быть честной, перспектива родить ребёнка пугала меня до смерти — а мальчика ещё больше.

Как я могла вырастить мальчика? Я же ничего о них не знала. Взгляните хотя бы на того, чей ребёнок я ношу. Я ведь и о нём ничего не знала, оказывается.

Я не видела Кайла с Рождества. И впервые в жизни он сделал то, о чём я просила — оставил меня в покое. И от этого мне было ужасно грустно.

Многое изменилось. Слишком многое. И именно все эти события подтолкнули меня к решению позвонить Майку и попросить забрать меня сегодня.

Я не сказала своим соседям — Дереку Портеру и Кэмерин Фрей, — что меня выписывают. Не хотела видеть в их глазах жалость. Да и знала, что они расскажут Кайлу. Придётся — ведь мы все жили в одном доме. В доме Кайла.

Сам факт, что я возвращаюсь туда, уже был тяжёл. А идти туда под пристальными взглядами — тем более.

Так что прошлой ночью, когда Кэм приходила ко мне, я соврала, что завтра весь день у меня обследования и приходить не нужно.

Кэм, Кайл и Дерек были старшекурсниками Университета Колорадо и по пятницам у всех были пары, что давало мне пару часов форы.

Если бы у меня была хоть малейшая альтернатива, я бы убежала — как можно дальше. Но я была на мели. И возвращаться к отцу — даже думать об этом не могла.

Папа пытался восстановиться после многолетнего алкоголизма, и мысль о том, что я вернусь домой — девятнадцатилетняя и беременная — не вызывала у меня ничего, кроме ужаса. Я была почти уверена, что моя беременность сорвёт его трезвость. Да и вообще — я боялась, что он со мной сделает. У него вспышки гнева были мгновенными, как щелчок выключателя.

Нет, мне оставалось только одно — копить деньги, сколько смогу, пока не рожу, а потом найти своё жильё.

Кэм была моей лучшей подругой, и именно она должна была меня забирать. Она сидела со мной каждый день, пока я лежала в больнице. Она — и Майк.

Но я не могла смотреть ей в глаза. Она не поняла бы, зачем я позвала Майка. Более того — наверняка разозлилась бы. И я понимала почему. Майк и Кайл были братьями. Пусть и, мягко говоря, не близкими.

Майк участвовал во всей этой истории под названием «сделай из Ли дуру», но в отличие от Кайла — он не лгал, не причинял мне боль. Не мог.

Майк не владел ни кусочком моего сердца — и именно поэтому я могла ему доверять. Он был на моей стороне, сказал он тогда, когда приехал в больницу.

Я орала на него тогда, кричала, чтобы он уходил — через два дня после операции, когда у меня удалили маточную трубу и нерождённого ребёнка.

Но он не ушёл.

В отличие от Кайла, Майк остался. Он вытерпел всё, что я на него вылила — а я вылила немало.

Первые недели были мрачными. Страх, злость, отчаяние — всё бурлило во мне. Потом на смену пришла тоска. Но Майк остался. Приходил снова и снова.

Он сказал, что жалеет, что не рассказал мне о том, что они с Кайлом братья, что его мучает вина. Что хотел бы предупредить меня насчёт Рэйчел, но, если быть честной, он тогда даже не знал, что я с Кайлом. А когда понял — я уже была слишком влюблена, чтобы поверить кому-то.

Он не знал о её лжи — и был в ужасе, когда узнал, что она натворила.

Я тоже была.

Не каждый день встретишь девушку, которая инсценирует беременность и удаление матки, чтобы удержать мужчину ради денег.

Боже, как же я её ненавидела.

Рэйчел Грейсон навсегда останется в моём чёрном списке.

Я простила Майка, потому что он был моим другом — ещё до всей этой истории. Приняла его поддержку, потому что она мне была нужна. Мне нужен был хоть один человек, который был бы просто за меня.

Кэм — замечательная, Дерек — добрый, но они были и друзьями Кайла. А втягивать их в это — нечестно.

Где-то глубоко я понимала, что немного использую Майка, но… он мне был нужен. Майк — мой, не Кайла.

Мне было за что благодарить и его, и Кэм. Они оба провели со мной кучу времени за эти шесть недель, несмотря на то, что друг друга терпеть не могли.

— Уверена? Нужно что-то подписать? — спросил Майк, вырвав меня из мыслей.

— Осталось дождаться медсестру с бумагами, — ответила я, натягивая вытянутую футболку до колен.

Меня жутко смущало, что джинсы не застёгиваются.

Шесть недель я носила пижаму и не замечала, как поправилась. А вот одежда — заметила.

Когда я попыталась застегнуть молнию, она дошла только до половины. Джинсы застряли на бёдрах, которые теперь будто выросли на два лишних сантиметра.

Живот уже был заметен, но выглядел скорее как «поправилась», чем как «пять месяцев беременности».

Пять месяцев.

До сих пор не верилось, что я прошла больше трёх, даже не подозревая.

Раздался стук в дверь, и я поморщилась, увидев, как медсестра закатывает в палату инвалидное кресло.

— Готовы домой, мисс Беннетт? — весело спросила она.

Я застегнула чемодан и улыбнулась.

Я была не готова. Совсем. Но натянула самую яркую улыбку: — Насколько вообще можно быть готовой.

В душе я умирала от страха.

Мысль о встрече с Кайлом — и, возможно, с Рэйчел — сжимала мне грудь. Я не хотела его видеть.

Наш последний разговор закончился ужасно. Но мне некуда было идти, и денег хватило бы максимум на пару недель в дешёвом мотеле.

Работать — тоже пока не могла. От одной мысли кружилась голова.

— Круто, Ли! — оживился Майк, усаживаясь в кресло и катаясь по палате. — Думаешь, они позволят тебе это забрать?

По правилам больницы выписывать должны только в кресле — глупо, но неизбежно.

— Почему, собираешься скоро воспользоваться? — усмехнулась я.

Мужчины…

— Тебе оно понадобится — вместе с хирургом, который достанет мою ногу из твоих кишок, если ты не встанешь и не уступишь место своей девушке, — строго сказала новая медсестра, стоявшая у двери с другой женщиной, которую я не знала.

Я вспыхнула, а Майк мгновенно вскочил, изящно указывая мне на кресло.

— Я ему не девушка, — пробормотала я, садясь.

Медсестра, не обращая внимания, представилась Мэри, а спутницу назвала одной из администраторов больницы — Лиззи, миниатюрной блондинкой с огромной стопкой бумаг.

У меня вспотели ладони при виде всех этих документов. Я понятия не имела, как заплачу за больше месяца лечения.

Я уже собиралась спросить о рассрочке, когда Лиззи протянула мне пару листов.

— Мисс Беннетт, мне нужно всего пару подписей. Здесь и здесь — под строкой «подпись пациента», — сказала она, положив ручку поверх бумаг.

Я посмотрела на неё растерянно, потом на бумаги.

— А счёт? Можно оформить оплату частями? — спросила я, ставя подпись там, где указано.

— Нет необходимости. Ваш счёт уже оплачен.

Я резко подняла голову:

— Наверное, вы ошиблись. Я ничего не оплачивала, у меня даже карты нет.

Лиззи нахмурилась, явно решив, что я — та, кто запуталась.

— Ошибки нет, мисс Беннетт, — сказала она, пролистывая папку. — Ваш счёт полностью погашен неким мистером Картером.

Она протянула мне лист, и я увидела подпись. Подпись Кайла. И реквизиты его карты.

Сердце предательски дрогнуло — он снова сделал что-то за моей спиной.

Вот же сволочь.

— Отлично, — вмешался Майк, забирая бумаги из моих рук и возвращая их Лиззи. Он взялся за ручки кресла. — Я позабочусь о ней.

Я всё ещё дулась, когда машина остановилась у знакомого двухэтажного дома на Тринадцатой улице.

Чёртов Кайл и его грёбаные деньги.

Я хотела платить за себя сама — понятия не имела, как именно, — но он снова просто перешагнул через меня и решил всё за двоих. Он не может откупиться деньгами от своих проблем! Меня уже тошнит от того, как он разбрасывается ими. Мне не нужен ни цент.

Майк заглушил двигатель и открыл дверь. Я быстро схватила его за руку. — Думаю, это не очень хорошая идея.

Если Майк войдёт в дом — будет катастрофа. Кайл взбесится. Я была на девяносто девять процентов уверена, что его нет дома, но этот один процент риска — слишком много. Ещё одной ссоры я просто не выдержу.

Да, я собиралась поговорить с ним о больничных счетах, но не сейчас. Для этого мне нужна была ясная голова и спокойствие. А сейчас у меня не было ни того, ни другого.

Майк посмотрел на меня с недоумением: — Ты шутишь? Думаешь, я позволю тебе таскать чемоданы самой? — Он фыркнул и вышел из машины.

О, боже.

Обойдя машину, он закинул мой дорожный баул себе на плечо, а чемодан взял в другую руку.

— Ни за что не позволю тебе это таскать, Ли. Ты только что после операции и ты беременна. Даже не думай.

Я нехотя выбралась из машины и пошла по дорожке к дому. Пальцы дрожали, когда я вставила ключ в замок и повернула его.

Ключ всё ещё подходил. Маленькое, но облегчение.

Я не была уверена, сменил ли Кайл замки или нет. Понятия не имела, что у него сейчас на уме и какое место я сама в его жизни занимаю. Это, конечно, была и моя вина — я ведь выгнала его из больницы и отказалась разговаривать. Но тогда это казалось правильным: мне нужно было время зализать раны.

Теперь, когда я вышла из безопасного кокона больницы и снова столкнулась с холодной, жёсткой реальностью, я поняла — глупо было думать, будто я смогу избегать Кайла.

Стоя на пороге его дома, я вдруг осознала, что всё это время лишь откладывала неизбежное.

Наверное, я простояла так довольно долго, потому что Майк обошёл меня и сам толкнул дверь.

— Знаешь, ты можешь передумать, — мягко сказал он. — Тебе не обязательно оставаться здесь, Ли. Поехали ко мне. У меня есть ужасно удобный футон.

Я не знала, как обстоят дела между мной и Кайлом, но я не была настолько глупа, чтобы принять предложение Майка.

Принять его приглашение — всё равно что вернуться домой, в Монтгомери. Только на этот раз опасность грозила бы не мне, а ему.

Я вздохнула дрожащим голосом и покачала головой: — Всё будет нормально.

Я вошла в холл. Всё выглядело точно так же, как и в прошлый раз — разве что чище.

Да, это был тот же узкий коридор, тот же кирпичный дом. Только Ли теперь была другой.

Та девушка, что стояла здесь шесть недель назад, и женщина, которой я стала теперь, — два разных человека.

Шесть недель — не так уж много для перемен, но потеря, боль и предстоящее материнство сделали своё дело.

— Я отнесу твои вещи наверх, — тихо сказал Майк и поднялся по лестнице.

Я прошла на кухню. Удивительно, но всё казалось другим, хотя на самом деле ничего не изменилось.

Налила воды в чайник и включила его. Меньшее, что я могла сделать для Майка, — это предложить кофе. Оставив чайник закипать, я прошла по коридору в гостиную.

— Бруно? — позвала я.

Тишина. Странно.

Обычно мой старый шоколадный лабрадор уже мчался навстречу, стоило мне войти. У него будто было шестое чувство.

Я вернулась на кухню, сдвинула стеклянную дверь и вышла во двор.

Снежный сад был пуст. К счастью — потому что на улице жутко холодно. Если бы мои соседи оставили Бруно на таком морозе, я бы взбесилась.

Им-то привычно, а мы с Бруно южане. Такой снег и лёд — чужая планета.

Я потуже запахнула старое зелёное пальто.

— Кого-то ищешь? — раздался за спиной знакомый голос.

Сердце замерло — и тут же забилось вдвое быстрее, гулко ударяя в грудь.

Я медленно обернулась, стараясь успокоить внезапную бурю эмоций. Бесполезно. Стоило нашим взглядам встретиться — и я превратилась в дрожащий комок нервов.

Я думала, что месяца разлуки подготовят меня, притупит чувства. Но нет — он всё ещё действовал на меня, как ток.

Кайл стоял у задней двери — ноги чуть расставлены, щёки порозовели от холода.

Он был таким же красивым, как я помнила. Даже больше. Серые спортивные штаны, синее худи, под серой шапкой — тёмные волосы. Ярко-голубые глаза впились в меня.

Я мельком подумала, как он вообще не мёрзнет в одной толстовке. В Боулдере в феврале не то чтобы тепло. Но эти мысли исчезли, когда я заметила, что у него в руке.

В левой руке — поводок, а на другом конце — мой пёс.

Я снова взглянула на Кайла и переплела пальцы, чтобы унять дрожь.

Он склонил голову, его взгляд прожигал насквозь. — Привет, детка.

Его голос был как шоколадный торт для толстого ребёнка. А я — тот самый ребёнок, а он мой торт.

Опасный торт. Нужно помнить об этом. Но весь гнев, что я копила всю дорогу, куда-то испарился. Остались лишь комок нервов в животе… и безумное восхищение его видом.

Перестань думать об этом, идиотка.

— Привет, — ответила я тихо.

Бруно заскулил и потянулся к мне, но Кайл удержал его, не отводя от меня взгляда.

Я нахмурилась.

С каких это пор они дружат? В последний раз, когда они встречались, мой пёс смотрел на него как на жертву. Похоже, многое изменилось.

Кайл присел рядом с Бруно и обнял его за шею. — Знаю, парень, ты рад её видеть, — сказал он собаке, гладя её. — Я тоже. Но с ней нужно осторожно. Она ведь носит моего малыша.

У меня перехватило дыхание. Я отвернулась и быстро вытерла слёзы.

Как у него получается так легко рушить мои стены?

— Так вы с Бруно теперь напарники по прогулкам? — спросила я, когда смогла говорить. Голос дрожал, несмотря на попытку сделать его лёгким.

Кайл криво улыбнулся, в глазах блеснул смешливый огонёк. — Да, похоже, я к нему привязался.

Ямочка на щеке стала глубже, смягчая его черты, делая его похожим на двадцатидвухлетнего парня, которым он и был.

Боже, какой он красивый. Надеюсь, у ребёнка будут такие же ямочки.

Кайл сдвинул стеклянную дверь и впустил Бруно в дом, а я, стараясь не смотреть на его упругую задницу в этих штанах, мысленно закатила глаза.

Мне конец.

Он закрыл дверь и подошёл ко мне вплотную, пока его кроссовки не коснулись моих.

Я хотела отступить, но не смогла пошевелиться. Только смотрела на человека, которого по-прежнему любила всем сердцем, но которому не могла доверять.

Его взгляд скользил по мне медленно, прожигая до костей. И я едва держалась, чтобы не дрогнуть.

— Ты вернулась, — сказал он, взгляд снова задержался на моём животе, а потом поднялся к лицу.

— Вернулась, — выдохнула я.

— Ты хорошо выглядишь, Ли.

Я неловко переминалась с ноги на ногу. Маленькие разговоры? Ладно, я могу. — Спасибо, — пробормотала я. — Но мы оба знаем, что это не так.

Так называемое «сияние беременных» явно меня обошло. Бледная, опухшая, уставшая.

Если бы я была повыше, как Кэм, может, всё выглядело бы изящнее. А так, при моих метр пятьдесят два, добавленные килограммы делали меня похожей скорее на сосиску, чем на «сияющую будущую маму».

А он… он выглядел идеально.

Он протянул руку и заправил выбившуюся прядь за ухо. Его прикосновение обожгло.

— Ты красивая, — прошептал он и погладил меня по щеке.

Я на секунду позволила себе прижаться к его ладони. Я скучала по этому. По нему. И ненавидела себя за слабость.

Он тяжело вздохнул. — Боже, как же я рад, что ты дома, принцесса. Я сходил с ума без тебя. Не знал, что тебя выписывают сегодня, я бы…

— Ли, я поставил твои сумки в комнату справа… О, эй, извини, не знал, что он здесь.

Тело Кайла напряглось при звуке голоса Майка. Я резко отпрянула от него и шагнула к двери.

— Какого хрена он здесь, Ли? — рявкнул Кайл.

Он быстро встал между мной и выходом.

Ну вот, началось.

— Кайл, спокойно, — предупредил Майк.

Я шагнула в сторону, оказавшись между двумя братьями: один — спокойный и холодный, второй — сгусток ярости.

— Тебя, случайно, не Ли зовут, придурок? — бросил Кайл Майку и снова повернулся ко мне. — Почему он в моём доме, Ли?

Я глубоко вдохнула, стараясь не сорваться: — Он мой друг, Кайл. Он просто подвёз меня из больницы. Не делай из этого трагедию.

Ноздри Кайла дрогнули, в глазах мелькнула боль. — Почему ты не позвонила мне? Или Кэм? Никому не сказала, что тебя выписывают.

Я пожала плечами и обошла обоих. Пусть стоят на морозе, если им так нравится.

Бруно подбежал и поставил лапы мне на живот. Я пошатнулась под его весом.

— Всё нормально, — пробормотала я. — Я просто подумала, что будет лучше, если Майк отвезёт меня домой.

— Лучше для кого? Бруно, чёрт возьми, отойди от неё! — Кайл подскочил, оттаскивая собаку.

— Со мной всё в порядке, Кайл. Я не хрустальная.

Он хотел возразить, но сдержался. В его глазах промелькнула боль.

— Ну, — бодро сказал Майк, закрывая дверь. — Было приятно увидеть семейное воссоединение, но мне пора. Через час у меня смена в отеле.

Он нарочно протиснулся между нами, направляясь к выходу: — Позвони, Ли, если что-то понадобится.

— Спасибо, — пробормотала я, а Кайл выдал целую серию отборных ругательств.

Он бросил на меня яростный взгляд: — Не смей ему звонить.

Я напряглась. — Прости, это был вопрос или приказ? Потому что звучало как второе. Ты больше не можешь мне приказывать, Кайл. Майк — мой друг. Он просто поддерживает меня.

Кайл отступил и процедил: — Он тебе не друг, Ли. Он крутится рядом, чтобы достать меня. Это единственная причина, почему он возле тебя.

— Боже, ты слышишь себя? — я покачала головой и пошла к лестнице.

— Ли, подожди! Мы должны поговорить! Куда ты?— крикнул он.

Я обернулась. — В свою комнату. Это нормально, или ты хочешь, чтобы я вообще ушла?

Кайл отступил, будто я ударила его. — Конечно нет. Это твой дом, — сказал он глухо.

Я кивнула и пошла наверх, специально топая громче. Детский жест, но стало легче.

— И я не хочу, чтобы он больше появлялся в моём доме, Ли, — крикнул он снизу.

Я обернулась через перила. — А я не хочу, чтобы ты мне указывал, — прошипела я. — Мы больше не вместе. Ах да, и к сведению, Кайл, я сама могу оплачивать свои чёртовы счета. Мне не нужны твои деньги. Ни цента. Понял?

Не дожидаясь ответа, я захлопнула за собой дверь комнаты.

Час. Я была дома меньше часа — и дерьмо уже начало лететь во все стороны.

КАЙЛ

Один час.

Ли была дома всего один чёртов час — и я уже всё испортил.

Что, чёрт возьми, со мной не так?

Когда я увидел её, стоящую во дворе, я сначала подумал, что это галлюцинация. Она выглядела до черта красиво, хрупко… моей.

А потом я просто взбесился, когда увидел этого придурка у себя в доме — и, чёрт побери, ведь у нас вроде пошёл прогресс. Я хотел просто обнять её, унести наверх, в свою комнату, но не сомневался ни секунды: попробуй я — и она вырубила бы меня ударом между ног. И, честно говоря, я бы это заслужил.

Майк… Она позвонила моему брату, чтобы тот её забрал.

Это больно. Так больно, что грудь до сих пор сжимается от осознания того, что Ли доверяет ему, а не мне.

Я знал, что она позволяла Майку навещать её в больнице — и это знание чуть не убило меня.

Но что я мог с этим поделать?

Абсолютно ничего.

Она мне не жена. Даже больше не девушка. Единственное, в чём я вообще имел хоть какое-то право голоса — это ребёнок. Но до этого момента Ли не хотела ни моей помощи, ни вообще иметь со мной хоть какое-то дело.

Так что я, по сути, был в полном дерьме.

По крайней мере, теперь она дома — снова под моей крышей, где я смогу защитить её.

Прошло три часа с тех пор, как она хлопнула дверью своей спальни, и я начинал нервничать.

С ней всё в порядке? Может, постучать, проверить?

Я уже столько раз проходил мимо её двери, что вполне мог сойти за сталкера, но, чёрт возьми, я просто волновался.

Не стоило так злиться — по крайней мере, не при ней. Она только выписалась из больницы, а я, как полный идиот, сорвался прямо перед ней. Молодец, Кайл, просто аплодисменты.

Я ревновал. Ревновал к тому, что она позвонила Майку, а не мне.

Я прижал ухо к двери — тишина. Только собственное бешеное сердце грохотало в груди.

Я тихонько постучал и подождал. Десять секунд. Пятнадцать.

Ничего.

К чёрту это.

Я осторожно нажал на ручку и приоткрыл дверь. Пусть даже накричит на меня — я бы предпочёл это, чем найти её больной… или, не дай бог, что похуже.

Я выглянул в щель и выдохнул с облегчением.

Ли лежала, свернувшись калачиком на кровати, и спала. Я вошёл тихо, почти на цыпочках.

Она спала поверх одеяла, лицом к ладоням.

Мой взгляд скользнул с её лица к округлившемуся животу. Грудь сжалась от надежды.

Боже, как же мне хотелось лечь рядом и прижать её к себе…

Но я не мог. Она бы этого не хотела.

Я вернулся к себе, достал из шкафа плед и снова зашёл в её комнату.

Ли даже не пошевелилась, когда я сел на край кровати и положил плед рядом.

После того, как Дерек в красках рассказал мне о выкидыше, я стал параноиком.

Первым делом я проверил постель — нет ли крови.

С той ночи я живу в постоянном страхе.

Я хотел этого ребёнка. Хотел его для Ли. Для нас.

Я осторожно откинул прядь её кудрей с лица. Она тихо вздохнула и чуть придвинулась к моей руке.

Я положил ладонь на её живот — впервые по-настоящему почувствовал под пупком упругий округлый бугорок.

Чёрт… он был тверже, чем я ожидал.

Не знаю, чего я ждал — чего-то мягкого, может быть. Но её живот был плотным.

Моя рука дрожала. Мне было чертовски стыдно за то, что я крал этот момент без её разрешения, но мне просто нужно было почувствовать это — быть частью всего происходящего, хоть как-то.

Я быстро убрал руку, накрыл Ли пледом, её маленькое тело почти полностью спряталось под ним — и поспешил уйти из комнаты.

Слишком много. И слишком мало.

Ли думала, что я не приходил в больницу. Что я держался подальше, потому что она сама просила — сказала, что ей нужно время.

И я дал ей то, что, как она думала, ей нужно.

Но я не был таким уж самоотверженным.

Каждую ночь я сидел рядом с ней, в той больничной палате, пока она спала.

Нужен ли я был ей — вопрос спорный.

Но она была нужна мне. Безвозвратно.

И так будет всегда.