ПРОЛОГ

Ли

Я проснулась от самого мучительного кошмара, вся в холодном поту, в кромешной тьме. Воспоминания о том, как я лежала на полу ванной, истекая кровью, и осознание того, что я потеряла, снова нахлынули на меня.

Я судорожно ловила воздух и нащупала выключатель на прикроватной тумбочке.

Щёлкнув лампой, я снова погрузилась в свой кошмар и инстинктивно прижала руки к животу.

Я была в порядке. Нужно было просто успокоиться.

Но я не могла заснуть. Каждый раз, закрывая глаза, я снова видела кровь. Я думала о ребёнке, которого никогда не возьму на руки.

Я видела тот разбитый взгляд в стальных голубых глазах, к которым так привыкла. Кайл…

Я была потеряна.

Казалось, будто меня разорвали на куски. Я сомневалась, что смогу снова себя собрать.

Я была разбита, я скорбела, была в смятении — всё это смешалось в один бурлящий вихрь эмоций, пронизывающих разум и душу.

Я не знала, должна ли радоваться. Не знала, чувствую ли вообще хоть каплю радости. А потом — чувствовала вину за то, что не чувствую счастья.

Я была так запутана.

Схватив телефон с тумбочки, я посмотрела на время.

Шесть тридцать утра. Официально — Рождество.

Этот год определённо станет худшим в списке всех Рождеств. Девятнадцатое Рождество я встречала в больнице — беременная и одинокая.

Кэм оставила мне свой телефон, уходя вчера вечером, с приказом звонить Дереку, если что-то понадобится. Но я не собиралась звонить. Они и так сделали слишком много. Теперь я была одна. И так должно было быть.

— Принцесса?

Я замерла.

Это слово. Это одно мучительное обращение заставило моё сердце сорваться с места и удариться о рёбра. Я резко повернула голову к двери палаты.

— Что ты здесь делаешь? — прошептала я.

Кайл закрыл за собой дверь и медленно подошёл ко мне.

Я не могла отвести от него взгляд.

Я смотрела на него иначе — не только потому, что он вырвал моё сердце, но и потому, что часть его теперь жила во мне.

— Я слышал, как ты плачешь за дверью. Я волновался, малышка.

Он придвинул пластиковый стул к кровати и сел. — Как ты себя чувствуешь? — Голос его звучал неуверенно.

Его взгляд скользнул с моих глаз на живот. Я неловко натянула одеяло повыше.

— Запуталась, — ответила я.

Запутанность — это было то, что я ощущала сильнее всего. Особенно сейчас, когда он сидел передо мной.

Кайл вздрогнул и опустил голову. — Да, понимаю. А физически? Тебе не больно?

Я сомневалась, что когда-нибудь снова почувствую себя «в порядке».

Я кивнула и посмотрела на него.

Он выглядел усталым — нет, разбитым. Наверное, отражал то, что чувствовала я.

Его голубые глаза были покрасневшими — от недосыпа или от слёз, я не знала.

Светло-голубое худи было смято, на подбородке — лёгкая щетина, что было странно: Кайл всегда был выбрит начисто.

Потёртые джинсы — те же, что были на нём в ночь вечеринки. Я знала, потому что видела, как он надевал их перед тем, как уйти от меня.

— Почему ты здесь? — тихо спросила я. — Я же сказала тебе уйти.

Он тяжело вздохнул, покачал головой. — Я ушёл… но не смог далеко уйти. Всю ночь сидел у твоей двери, малышка. Я могу всё объяснить. Только дай шанс. Всё не так, как ты думаешь.

Я не хотела знать. Не хотела слышать его оправданий. Я знала, что он скажет.

Он снова попытается выкрутиться. Но на этот раз — ничего, что он скажет, не сделает это правильным.

Ничто не могло это исправить.

Кайл оставил меня ради Рэйчел. И почему я вообще удивлялась? Я ведь была предупреждена.

Кэм, Майк, даже сама Рэйчел — все предупреждали меня держаться подальше от Кайла Картера. Надо было послушать. Тогда я бы не лежала здесь.

Было больно думать, что Кайл находился в одном городе со своей злобной бывшей, не говоря уже о том, что они могли быть вместе… пока я теряла одного из наших детей — на полу его ванной.

Кайл воспринял моё молчание как приглашение говорить.

— Мне нужно рассказать тебе, что произошло два года назад с Рэйчел. Ты должна знать всю правду, чтобы мы могли двигаться дальше.

Я вздрогнула от звука её имени.

— Я не хочу это слышать, Кайл…

— Ты услышишь. Ты должна знать правду. Всю.

Правда не могла мне помочь. Я была слишком сломлена.

Кайл выпрямился, глубоко вдохнул.

— Я встречался с Рэйчел на втором курсе колледжа. Ничего серьёзного — несколько свиданий. Мы были близки всего один раз, и я не собирался ничего продолжать. Мне было двадцать, и я просто наслаждался жизнью.

Я наблюдала за его лицом. Он явно пытался преподнести мне «очищенную» версию событий.

— Когда умер мой дед, я остался в его доме в Денвере, пока юристы занимались бумагами. С тех пор, как закончились занятия, я не видел Рэйчел — и не скучал. Она не была для меня важной, просто ещё одна девушка.Я решил заночевать в дедовском доме после оглашения завещания. За два дня до Рождества, шёл снег. Мне не хотелось возвращаться домой, не хотелось видеть сочувствие Кэм и Дерека.

Он помолчал, явно возвращаясь мыслями к той ночи.

— Когда я вошёл в дом, Рэйчел была на кухне. Занималась сексом с моим братом.

Я резко втянула воздух.

Этого я не ожидала. Моё сердце предательски дрогнуло.

Он покачал головой, провёл рукой по лицу, словно заново переживая ту ночь.

— Оказывается, это продолжалось месяцами, — сказал Кайл. — Так что, по сути, изменяла она ему, а не мне.

— Что ты сделал?

— Я взбесился, Ли. До безумия. Орал, обвинял. Мне было больно. Брат предал меня. Отца я всегда ненавидел, но брат… он был единственным, с кем я ладил. Я чувствовал себя обманутым.

— И что ты сделал потом?

— Ушёл. После того как брат наорал на меня, обвинив, что я «спал с его девушкой и украл наследство», я просто свалил.

Он посмотрел на меня.

— Рэйчел побежала за мной, села в машину. Я был в ярости. Гнал её вон, но она не вышла. Я завёл двигатель и рванул, как псих.

— Хотел напугать её, заставить выйти. Она не пристегнулась, а я гнал слишком быстро. Пролетел на красный. — Он поёжился. — Мы врезались в грузовик. Удар пришёлся с её стороны. Её сильно ранило, сделали экстренную операцию.

Кайл замолчал. Следующие слова прозвучали едва слышно:

— Помнишь, я говорил, что моя мама умерла, когда мне было три?

Я кивнула, растерянная.

— Да. От передозировки. Поэтому ты попал в приёмную семью. А при чём тут мама?

Кайл кивнул. — Причём тут? И при чём тут всё. Наркотики были частью, но умерла она не от этого. Она погибла в автокатастрофе.

Он попытался сохранить лицо, но это явно давалось ему нелегко.

Кайл нахмурился. — В автокатастрофе, которую она устроила сама. Чтобы покончить с собой.

Я резко села.

Моё сердце сжалось.

— Боже мой, Кайл…

Я прикрыла рот рукой, боясь сказать что-то не то — или заплакать. Если бы начала, то уже не смогла бы остановиться.

Кайл горько усмехнулся. — Подожди, ты ещё не слышала лучшую часть.

Я нахмурилась, не понимая, что тут «лучшего».

— Я был в машине, когда это случилось.

Я не могла осознать услышанное.

Это было слишком. Значит, она пыталась убить и его? Ему ведь тогда было всего три года.

— Да, — тихо сказал Кайл, угадав мои мысли. — Она пыталась забрать нас обоих. Видимо, что-то пошло не по плану, раз я всё ещё здесь.

Он усмехнулся безрадостно. — Хотя, если бы она вколола мне хоть десятую часть того, что принимала сама, ей бы удалось.

Я не знала, ударить его или обнять.

Он говорил о таком кошмаре так спокойно, будто это не имело значения.

Только в его глазах — в этих голубых, потускневших глазах — я видела ту самую боль.

Я потянулась и взяла его за руку. Это было всё, что я могла сделать.

Мы, оказывается, были похожи больше, чем я думала. У нас обоих — ужасные родители.

Я знала, что отец Кайла — подонок. Женатый мужчина, бросивший шестнадцатилетнюю беременную девушку.

Кайл вырос в приёмных семьях, пока его отец наслаждался жизнью, благодаря семейной империи отелей.

Если бы дед не нашёл его, когда Кайлу было двенадцать, и не оставил ему всё состояние — его жизнь сложилась бы иначе.

Но мать… как можно пережить подобное?

Только оттолкнув всех. Не подпуская никого слишком близко.

— Значит, ты рассказываешь мне всё это, потому что авария с Рэйчел напомнила тебе о той ночи? — тихо спросила я.

Он сжал мою руку. — Да и нет. Я должен был рассказать это давно. Прости, малышка. Но ты должна знать — ты единственная, кому я вообще говорил о матери.

Я ответила на давление. Я знала, как трудно ему открываться. И да, этот разговор должен был состояться давно.

— После той аварии я был в ужасном состоянии. Голова совсем поехала. Вина, воспоминания… всё смешалось.

Он резко вдохнул и продолжил:

— Когда мне наконец разрешили увидеть Рэйчел после операции, она сказала, что потеряла моего ребёнка.

— Она была беременна? — я не поверила своим ушам. — От тебя?

Моё сердце застыло. Я выронила его руку, уставившись на него.

— Так она сказала, — мрачно произнёс он. — Удобно, правда? Особенно после того, как дед оставил мне наследство. Она разыграла карту беременности, а я был молод и поверил. Видимо, я был её билетом к богатству.

Я вздрогнула. Он заметил. Неужели он думает то же самое обо мне?

Он накрыл мою руку обеими ладонями, наклонился ближе.

— Она играла со мной, Ли. Со мной — ради удовольствия, с моим братом — ради выгоды. Просто просчиталась. Думала, что наследство достанется им.

Он тяжело вздохнул. — Не могу её винить. Кто бы поставил на меня? Даже я сомневался в решении деда.

— Возможно, это был его способ извиниться за сына, — пробормотала я и прикрыла рот ладонью. — Прости, не должна была говорить.

— Может быть, — мягко улыбнулся Кайл, опуская взгляд на наши руки.

Его большой палец нежно скользил по тыльной стороне моей ладони.

Мне было слишком приятно.

Я выдернула руку.

Он нахмурился, но ничего не сказал.

Вместо ответа он продолжил, углубляясь в самые тёмные уголки своего прошлого — того, из которого слишком долго держал меня подальше.

— Она сказала, что после аварии у неё были повреждения, что ей сделали гистерэктомию. Я не стал ничего проверять. Был слишком поглощён чувством вины. Это было слишком близко к дому, понимаешь? Я разрушил жизнь своей матери, а потом… думал, что убил ребёнка Рэйчел и лишил её возможности когда-нибудь родить снова. Я чувствовал себя таким грёбаным виноватым, Ли. Я думал, что уничтожил её, разрушил всю её жизнь.

Он посмотрел на меня — его пронизывающие голубые глаза словно схватили и потянули внутрь.

Я онемела.

— Ничего из этого не было правдой? — прошептала я.

Он покачал головой.

— Всё было ложью. Никакого ребёнка не было, а даже если бы был — он не был бы моим. Я всегда использовал защиту.

Не всегда.

Он не использовал защиту той ночью, когда мы впервые были вместе. Ночью, когда я отдала ему свою девственность, а он в ответ подарил мне проблемы с доверием и разбитое сердце.

Боже, какая же я была глупая. Я должна была понять тогда. Должна была уйти. А я осталась — и возвращалась снова и снова.

— Всё это была злая попытка Рэйчел удержать за собой то «богатое будущее», которое она нарисовала у себя в голове, — продолжил Кайл. — На самом деле ей сделали операцию на селезёнке, принцесса. Больше ничего.

— Она знала, что я не воспринимаю её всерьёз, — продолжал он, — и начала давить на чувство вины. Манипулировала им, заставляя меня подчиняться, удерживая в этих извращённых отношениях, которые ты наблюдала последние шесть месяцев.

Было трудно злиться, глядя на боль в его лице.

В его голосе звучала мольба, отчаяние, будто он умолял меня понять.

Я хотела… но не могла.

Он тяжело вздохнул:

— Тогда я готов был пообещать ей всё, что угодно. Думал, что разрушил её жизнь, и отказ от собственной свободы казался единственным способом хоть как-то искупить вину. Когда она начала плакать, говоря, что теперь ни один мужчина не захочет «бесплодную жену», я пообещал, что останусь с ней. Мы договорились: когда придёт время остепениться, я сделаю это… с ней. Ты должна понимать, я ведь тоже не родился в роскоши. Я не понимал, во что ввязываюсь, когда встретил её. Я не сталкивался раньше с охотницами за деньгами. Я был наивен, а она это видела. Я чувствовал, что в долгу перед ней, поэтому и дал то обещание. Я не любил её. Я вообще не думал, что способен любить. Я не ожидал, что ты войдёшь в мою жизнь прошлым летом и перевернёшь её с ног на голову.

Майк?

Сознание зацепилось за одно имя. Я не могла поверить.

— Майк твой брат?

Кайл удивлённо нахмурился. — Да. Я думал, ты знала?

Нет. Не знала. Потому что он мне ничего не рассказывал. Никогда. Ещё одно доказательство того, как он умел отгораживаться от меня.

Я покачала головой.

И вдруг всё стало на свои места.

Враждебность между Кайлом и Майком всегда казалась слишком… личной.

Фамилия Майка — Хендерсон. Конечно. Сеть отелей Henderson Hotels…

Как я могла не догадаться раньше?

Потому что я дура. Потому что была слишком ослеплена Кайлом Картером, чтобы думать.

Разные фамилии — потому что разные матери. Майка признали, Кайла — бросили. А я ничего не замечала.

— Прости, принцесса, я должен был сказать раньше.

Да, чёрт возьми, должен был.

И Кайл должен был предупредить. И Майк.

Майк ведь был моим другом. Мне было обидно до боли — ведь мы каждый день обедали вместе на работе, и он ни разу не сказал, что они братья. Я ведь не требовала подробностей, просто… хоть бы предупредил.

Я попыталась отогнать мысли и сосредоточиться на Кайле, который говорил быстро, будто боялся, что я уйду, не дослушав:

— Когда мы вернулись после поездки к твоему отцу в Луизиану, после всего, что случилось… Я больше не мог. У меня была ты. А ты, Ли… Ты была больше, чем я мог вынести. Я хотел тебя до безумия, но был в ловушке. Мне нужен был выход.

— Я доверился Линде, рассказал ей всё. Она начала копать, связалась с матерью Рэйчел и выяснила правду о её операции. Если бы я не рассказал Линде, я до сих пор был бы в ловушке. В тот вечер, когда я ушёл с вечеринки, — это был тот самый день, когда я всё узнал. Линда позвонила мне и сказала, что всё, во что я верил два года, оказалось ложью.

Он на мгновение замолчал, потом наклонился и мягко взял меня за подбородок, заставив поднять взгляд.

— Я ушёл с вечеринки с Рэйчел только потому, что хотел закончить всё это. И ни по какой другой причине. Я не прикоснулся к ней — и больше никогда не прикоснусь. Я хотел быть с тобой. Всё ещё хочу.

— С самого первого мгновения, как я увидел тебя в своей кухне той ночью — всё началось. Ты выбила из меня весь воздух, Ли. Ты просто уничтожила меня, детка. С тех пор я не дышу.

Он говорил, но я уже не слышала. Это было… неправильно.

Если бы я не рассказал Линде, я до сих пор был бы в ловушке.

Я похолодела до костей.

Эти слова — одно простое признание — перевесили всё: и вину, и извинения.

Хотел он того или нет, эта фраза стала последним гвоздём в гроб нашего «мы».

Я больше не могла быть рядом с ним. Передо мной сидел чужой человек. Он знал все мои тёмные стороны, а я — ничего.

— Нет, — прошептала я, моргая, чтобы не заплакать. — Нет, Кайл.

Он отстранился, ошарашенный.

— Нет? Что ты имеешь в виду?

Он не понимал. Абсолютно ничего.

— Я не могу, — тихо сказала я. — Не могу быть с тобой.

Я просто хотела, чтобы он ушёл.

Он провёл рукой по волосам, почти срываясь.

— Ты не можешь просто выгнать меня. Это не сработает. Я твой, ты от меня не избавишься. Я больше не уйду.

Как он мог говорить такое? Он сошёл с ума?

Я подняла взгляд. В его глазах блестело упрямое безумие.

— Ну, а я — не твоя, — слабо ответила я. — И больше не собираюсь играть в эти игры, Кайл. Я всегда проигрываю. А сил подниматься больше нет.

Мне нужно было побыть одной. Подумать. А с ним рядом я не могла.

Я знала, если он не уйдёт сейчас, я снова сломаюсь. Сдамся. А потом возненавижу себя за это.

Он сделал свой выбор на вечеринке — и во все остальные разы, когда лгал и манипулировал.

Теперь очередь была за мной.

— Всё кончено, — выдохнула я. — Что бы это ни было между нами, я больше не хочу в этом участвовать.

Слова горчили на языке, сердце кричало, чтобы я остановилась.

Каждая клетка тела сопротивлялась. Но разум — тот самый, которого раньше так не хватало в решениях, касающихся Кайла Картера, — был непоколебим.

Решение принято. Обратного пути нет.

Он заметно вздрогнул от моих слов.

— Ты не можешь говорить это серьёзно, Ли. Она ничего для меня не значит. Прости, что не рассказал всё с самого начала. Просто… когда появилась ты… Я не знал, как… Я никогда… Чёрт, всё так запутано.

— Это уже неважно, — всхлипнула я. — Неважно, что случилось сейчас. Я знаю, что было все остальные разы. Все твои ложь и тайны — я больше не могу это выносить. Да, она врала тебе ужасные вещи, но ты поступил со мной так же. Ты лгал мне снова и снова.Месяцы проходили, и у тебя была возможность всё рассказать — но ты не сделал этого. Как я должна теперь просто забыть? Вся наша связь построена на лжи. Но самое ужасное даже не это… — голос сорвался. — Самое ужасное то, что ты рассказал всё Линде. — Я вытерла слёзы. — Ты доверился Линде, а не мне. И, наверное, это больнее всего. То, что ты так мало обо мне думал. Я люблю тебя, Кайл. И, может, мне было бы легче, если бы я знала правду. Я бы поняла. Если бы ты просто сказал всё с самого начала… Ты не дал нам ни единого шанса. Я не знала, во что ввязываюсь. Не знала, кто ты на самом деле. И если бы не Линда, ты бы до сих пор врал мне, прятал меня. И однажды тот день настал бы — ты бы ушёл.

Я знала, что это правда. Он уже делал это. Не раз.

— Ты бы всё равно ушёл к Рэйчел. Потому что это твоё чёртово соглашение. А я осталась бы одна, выброшенная, как старая игрушка. Может, только теперь, когда я беременна, я наконец вижу ясно. Всё неправильно, Кайл. Мы неправильно. Ты водил меня за нос. А я больше не хочу быть этой девушкой.

КАЙЛ

Ли отодвинулась от меня на кровати, сжав руки вокруг себя, будто защищаясь.

Этого просто не может быть. Ни за что. Я слишком долго боролся за неё, чтобы теперь она вот так просто ушла.

Я уставился на её бледное лицо — глаза наполнялись слезами.

— Ты носишь моего ребёнка, — прошептал я.

Я стану отцом. Ли беременна от меня.

Во мне проснулась надежда. Она — моя. Часть меня растёт внутри неё, и этого она не сможет отрицать. Моё сердце наполнилось верой.

Я чувствовал себя подонком за такие мысли, но я был в отчаянии. Молча благодарил Бога за тот единственный раз, когда я допустил ошибку с защитой. Это был мой единственный шанс вернуть её.

Что я мог сказать ей про выкидыш, чтобы ей стало легче? Ничего. Абсолютно ничего.

Близнецы.

Она была беременна близнецами три чёртовых месяца — и это едва не убило её. А меня рядом не было.

Все те обещания, которые я давал… Я был уверен, что сдержу их. Но в тот единственный момент, когда она действительно нуждалась во мне — меня не оказалось рядом.

Я настолько презирал себя, что боялся остаться один. Меня терзали собственные мысли, и перед глазами снова и снова вставала картина — кровь Ли на кафеле ванной. Это убивало меня.

Я не хотел возвращаться домой. Я никогда себе этого не прощу.

Боже, я ведь знал, что ей плохо. Знал — и всё равно ушёл с вечеринки, ослеплённый жаждой мести, слишком занятый своей злостью, чтобы заметить страдания больной девушки, которую я любил.

Она звала на помощь. Я вспомнил.

Какой-то парень на вечеринке сказал мне, что какая-то девушка зовёт меня… Я знал, что это Ли. И всё равно ушёл.

От этого темнота внутри становилась только плотнее, тяжелее. Мне не было прощения.

Дерек рассказал мне о её состоянии. Он назвал это «одновременная внематочная и маточная беременность».

Я не имел ни малейшего представления, что это значит. Всё, что я понял, — врачи удалили погибшего ребёнка и фаллопиеву трубу Ли.

Я был убит выкидышем, но знал: что бы я ни чувствовал, Ли страдает в десять раз сильнее.

Я был благодарен, что она всё ещё беременна, но, Господи, как же я боялся, что снова что-то случится. Нам просто не везло.

Да что там — это было не просто невезение. Казалось, сама судьба стремилась нас разлучить: сначала Рэйчел, теперь — Ли.

Я наблюдал, как по её щекам катятся слёзы. Нет. Она не уйдёт. Не сейчас.

— Я знаю, — тихо прошептала она.

Я ждал, что она скажет ещё хоть что-нибудь. Но она молчала.

Что я должен был делать? Чёрт, я не знал. Я рассказал ей всё, наконец-то, а этого оказалось недостаточно.

Я сжал кулаки. — Не делай этого.

Я умолял её. И если бы нужно было встать на колени, я бы встал. Лишь бы она осталась.

— Что я могу сделать, чтобы всё исправить? — спросил я, голос дрожал от эмоций. — Скажи мне, Ли. Я сделаю всё, что угодно.

Она покачала головой, её кудри упали на лицо. Я потянулся, чтобы убрать их. Она вздрогнула от моего прикосновения. Она всё ещё что-то чувствовала.

Слава Богу.

— Ты не можешь это исправить, Кайл. Не можешь исправить меня… Мне нужно побыть одной.

Какого чёрта не могу? Я готов провести всю жизнь, пытаясь её исцелить. Я не верил ни одному слову её отрицания. Да, я всё испортил — грандиозно, но ведь должен быть путь обратно.

— Нет.

— Кайл… — вздохнула она. Я заглянул в её разбитые серо-голубые глаза.

Говорят, когда у тебя есть всё — тебе есть что терять.

Никогда эта фраза не звучала правдивее, чем сейчас.

Моё сердце сжалось. Я знал — то, что она скажет дальше, разобьёт меня окончательно.

— Если ты хоть немного заботишься обо мне, — прошептала она, задержав дыхание, — если тебе хоть раз было не всё равно… ты оставишь меня в покое.

Если мне хоть раз было не всё равно?

Она даже не представляла, насколько глубоки мои чувства к ней. Но если бы я сейчас сказал ей это вслух — она бы не поверила. Или, что хуже, подумала бы, что я снова лгу.

Я покачал головой, хотел ответить, но она заговорила первой:

— Мне нужно побыть одной. Я должна всё обдумать. А рядом с тобой я не могу ясно мыслить. Мне нужно время, нужно пространство, чтобы прийти в себя. Не возвращайся. Пожалуйста.

Её слова разрывали меня на части.

Она правда это имела в виду? Или просто проверяла, насколько я готов за неё бороться?

Я подумал — и понял: нет, она говорит серьёзно.

Ли не играла. Никогда. Она была самым честным человеком, которого я знал. Если она что-то говорила — значит, именно так и чувствовала. Но, Господи, как же больно…

— Я не хочу, чтобы ты была одна на Рождество, — выдавил я, с трудом сдерживая слёзы. — Пожалуйста, не заставляй меня уходить, принцесса.

Правда была в том, что я сам не хотел быть один. Всё рушилось, и я цеплялся за любую возможность заставить её передумать.

— Это действительно то, чего ты хочешь? — спросил я, когда она не ответила.

Она закрыла глаза и медленно кивнула.

Слёзы скользнули по её скулам, и в этой картине было столько окончательности, что я едва выдержал.

Я вскочил со стула и начал метаться по комнате. Я не мог больше сидеть. Не мог дышать.

Как я должен был просто встать, выйти за дверь и оставить её? Оставить нашего ребёнка?

— Сколько тебе нужно времени? — спросил я, глядя на неё.

Её тело напряглось, глаза оставались закрыты.

— Не знаю.

Я подошёл ближе.

Наклонился и взял её лицо в ладони.

— Я буду рядом. Когда ты будешь готова — позови меня. Я буду здесь.

Я поцеловал её — на губах солёный вкус её слёз. Отстранился слишком быстро, боясь спугнуть.

— Слышишь меня? Я буду ждать. Когда ты будешь готова впустить меня обратно — я всё ещё буду здесь.