ГЛАВА 5

Хоуп

В одолженной одежде я сидела за кухонным столом в доме моих родителейв самом центре моего личного кошмара и наблюдала, как Хантер расчищает бардак, в который я непреднамеренно его втянула.

Шторы были задернуты.

Двери заперты.

Тело того, кто пытался меня изнасиловать, было завернуто в одеяла и обмотано скотчем.

Пистолет Хантера, о котором я всегда подозревала, лежал заряженным на столе рядом со мной.

В этом абсолютно некурящем доме было выкурено больше дюжины сигарет.

Он снова говорил по телефону, но на этот раз не для того, чтобы признаться в преступлении, а чтобы его скрыть.

Мне не нужно было спрашивать, с кем он говорит.

Не нужно быть гением, чтобы понять, кого он позовет в такой ситуации.

Время от времени Хантер бросал на меня взгляд, и каждый раз после этого он ругался как сапожник и пинал тело у своих ног.

Мне было страшно пошевелиться и нарушить его ход мыслей.

Он действовал чётко, как по плану, обыскивая дом, проверяя каждое окно и дверь, готовясь к бою.

Я почти физически ощущала, как в его голове крутятся шестерёнки, пока он отчаянно искал для нас выход из этой ситуации.

Всё, к чему мы прикасались сегодня ночью, уже было у него: сложено в мусорный мешок на полу.

Он стирал нас, поняла я. Стирал эту ночь.

А я сидела неподвижно за столом, держась на плаву только за счёт силы, которую он сейчас демонстрировал.

Если бы ситуация не была настолько ужасной, я бы, возможно, позволила себе полюбоваться тем, насколько Хантер умел всё улаживать. Было очевидно, что он мастер в таких делах, и я чертовски радовалась, что он здесь. Что он защищает меня. Успокаивает своей уравновешенностью.

Худи и спортивные штаны моего отца были мне велики, и я радовалась этому. Я хотела спрятаться за тканью, закрыться от мира. Я чувствовала запах папиного одеколона на рукавах, он приносил мне утешение.

Но правда заключалась в том, что я не знала, смогу ли вообще когда-нибудь снова закрыть глаза.

Заходить в тёмные комнаты теперь было исключено.

А этот дом?

Когда я уйду отсюда, я не уверена, что вообще когда-либо смогу переступить этот порог снова.

Это была кухня смерти.

На этом полу лежали не меньше трёх тел с тех пор, как моя семья поселилась на Тринадцатой улице – и все эти смерти были убийствами.

Единственное, нам повезло сегодня, если это вообще можно так назвать, не было выстрелов.

Ничто не могло насторожить соседей.

На нашей улице были привыкшие к шуму.

Пятеро сыновей под одной крышей — это всегда громко.

И именно это спасло нас сейчас.

— Чёрт побери! — рявкнул Хантер, завершив разговор. Он сунул телефон в карман джинсов и провёл рукой по челюсти. — Я делаю неправильную вещь. — Его взгляд упал на моё лицо, и он снова выругался вполголоса, прежде чем потянуться за сигаретами. — Надо было слушать инстинкт и сразу везти тебя в чёртову больницу. — Он глубоко затянулся и глухо зарычал. — Блять.

— Я тебя не оставлю, — прохрипела я в миллионный раз, голос осип, звучал как наждачная бумага. Горло так болело, будто внутри поселились лезвия.

Каждый раз, когда я глотала, во рту чувствовался привкус крови, которая смешивалась со слюной и стекала по горлу.

Кровотечение на лице вроде бы остановилось, но я знала, что если буду слишком много двигаться, оно начнётся снова.

Честно говоря, я не понимала, как вообще во мне ещё осталась кровь.

Единственное, в чём я была уверена — мне нужны швы.

Я просто не была готова оставить Хантера.

Я не хотела расставаться с ним.

Ни на секунду.

Мне нужно было остаться здесь — рядом с этим мужчиной.

Я была уверена, что только он сможет защитить меня.

И меня до ужаса пугала мысль, что, если я его оставлю, он сдастся полиции.

Страх того, что он может сдаться за всё это, пугал меня куда сильнее, чем тело, кровь и тайны.