ГЛАВА 67

Хоуп

Я бредила.

Я должна была быть.

Не было никакой другой логической причины, почему это происходит.

Нет, никакой другой причины для этого… для него… для всего этого.

Или может быть, я просто сплю?

Может, я все это придумала?

— Привет, дорогая, — его хриплый голос заполнил мои уши.

Его голос.

Он вошел в кухню, пистолет был наготове, нацелен на Дэвида, который стонал от боли на полу.

— Этого не может быть, — выдавила я, качая головой.

Шатаясь, я отступила назад, крепко сжала живот и закашлялась, пока очередная схватка не накрыла меня.

— Этого не может быть, — продолжала я говорить, стоня от боли, снова и снова качая головой, пытаясь опровергнуть эту мучительную галлюцинацию. — Проснись.

Его длинные светлые волосы исчезли, подстриженные коротко, но немного отросшие, а неухоженная борода скрывала, насколько истощилось его лицо.

Но это был он.

Он был здесь.

Или нет?

Тени под его глазами были настолько темными, почти черными.

Он был иссушен.

Он выглядел как живой мертвец.

Но он был здесь.

Как он оказался здесь?

— Как это возможно? — я кричала, слыша свой собственный голос, который, черт возьми, совсем не звучал, как мой. — Ты здесь.

Мой голос становился все выше с каждым словом.

— Разбуди меня, мама, — я кричала, обхватив маму, как будто она была последней ниточкой, которая удерживала меня от реальности. — Пожалуйста, мама, разбуди меня. Это слишком больно.

Мама смотрела на него с изумлением, будто он был чудом.

— Лаки, — она выдохнула, широко раскрыв глаза. — Ты был мертв.

— Побывал там несколько раз, Ли, — ответил он, его голос был хриплым. — Но не планирую возвращаться.

— Хантер? — я выдавила, едва доверяя своему разуму. — Хантер?

Его голубые глаза встретились с моими, полные жара и жизни, и мне стало дурно.

— Я прошел через ад, чтобы вернуться к тебе, дорогая, — сказал он, его голос был хриплый. — Буквально.

— Лаки! — мама качала головой, не в силах поверить. — Но как… я не… ты же…

— Как я оказался здесь? — он хрипло ответил. — Долгая, кровавая история. — Он пожал плечами и указал на дверь, добавив: — Этот придурок расскажет тебе все.

И тут в дверь вошел мужчина с грязными черными волосами и бородой.

Гонсалес?

— Ай, ай, ай, Болильо, — сказал Гонсалес с толстым испанским акцентом. — Ты все еще называешь меня придурком?

— Ты меня убил, — Хантер ответил, не моргнув. — Все, кто меня убивает, в моем списке придурков, Джи.

— Только немного, — рассмеялся тот.

— Немного? — Хантер приподнял бровь. — Ты меня застрелил. Три чертовых раза. Как насчет того, чтобы я убил тебя немного и посмотрел, как тебе это понравится?

— Ты просил моей помощи, Болильо, вот я тебе и помог, — ответил Гонсалес.

— Вот именно, — пробурчал Хантер. — Я просил о твоей помощи, Джи. А не о полдюжине дыр в теле.

— Три дырки, — поправил Гонсалес. — А я тебя вернул, не забыл?

— Черт, нет, ты меня не вернул, придурок, — Хантер ответил. — Твой врач на заказ вернул меня. А ты меня подключил к мешку с кровью, затолкал в заднюю часть грузовика и отправил через границу в какой-то долбаный госпиталь, где я чуть не остался без органов. Ты оставил меня в Мексике, друг. В коме месяцами. Где почти продали мои органы! Мне повезло, что я выжил в том месте, и только селезенка исчезла.

— Не будь таким драматичным, Болильо, — рассмеялся Гонсалес. — Ты был в безопасности.

— В безопасности? Ты называешь то, что меня морили голодом, били и бросали в бои, когда я едва держал нож, безопасным? — Хантер ответил резко. — У тебя странное понимание слова «безопасность», Джи.

— И вот ты здесь, — ответил тот, широко улыбаясь. — Твои враги думают, что ты мертв. Этот ублюдок близок к смерти, потому что он думал, что ты мертв, потому что расслабился. А твоя женщина жива и здорова с животом, Болильо. — Он пожал плечами. — Я вижу в этом великолепный успех и долг, который я погасил.

Звуки бурчания отвлекли его, и Хантер направил внимание на Дэвида, который лежал на спине, и из его тела лилась кровь.

— Чувствуешь это, придурок? — Хантер прошипел, стоя над Дэвидом, нацелив пистолет ему в лоб. — Да, я знаю, ты это чувствуешь. — Он ухмыльнулся зловеще и добавил: — Это твое тело, которое утопает. Неприятно, не так ли? Эта медленная, мучительная боль? Это отчаянное желание вдохнуть воздух? Ничего не поможет, если ты попытаешься. Там есть дырка.

Он прижал сапог к его груди и рассмеялся.

— Почувствуй это, ты, сукин сын, — Лаки надавил сильнее, заставив Дэвида дернуться. — Кровь медленно уходит из твоего тела. Пульс ослабевает. Почувствуй, как абсолютно чертовски ужасно ощущается смерть, когда ты на все сто осознаешь, что с тобой происходит.

Он присел рядом с Дэвидом и засунул дуло пистолета ему под подбородок.

— Прими это. Это может длиться минуты.

— Вам, наверное, стоит выйти, дамы, — объявил Гонсалес с усмешкой, прислонившись к дверному проему и с веселым интересом наблюдая за происходящим. — Сейчас будет кроваво.

Никто из нас не двинулся с места.

— Что ты сказал, Дэви-бой? — спросил Хантер мягким тоном. — Что-то пробовал сказать? — Он покачал головой и осудительно засмеялся. — Не стал бы этого делать, если бы был на твоем месте. Просто будешь задыхаться быстрее. На самом деле…

Он вытащил свою футболку и резко запихал ткань Дэвиду в рот.

Я едва удержалась от крика, видя его обнаженное тело, покрытое шрамами и следами от пуль.

Не было ни кусочка кожи, не отмеченного его муками.

Шишки, шрамы, пули, ножевые раны покрывали его тело.

— Ты думал, что убил меня? — продолжал он издеваться, явно наслаждаясь пытками, которые он причинял. — Ты убил.

Склонясь рядом с дергающимся телом Дэвида, он сказал:

— Но вот тебе совет, который тебе пригодится, куда бы ты ни шел.

Он сунул пистолет в задний карман джинсов и, вытянув нож из ботинка, стал резать его грудь.

— В следующий раз, когда захочешь убить человека?

Он провел ножом вниз, вскрывая грудную клетку Дэвида.

И тогда началась резня.