ГЛАВА 66

Хоуп

Мое сердце колотилось так сильно, что мне казалось, я вот-вот потеряю сознание.

Месяцы тишины привели меня к ложному ощущению безопасности.

Или, возможно, я просто перестала переживать.

После смерти Хантера я почти потеряла связь с реальностью.

Но теперь, когда я снова смотрела ему в лицо?

Все инстинкты самосохранения внутри меня включились.

— Девочки. Как долго я ждал, чтобы оказаться с вами наедине, — прохрипел Дэвид, прежде чем его вновь охватил приступ кашля.

В одной руке он держал элегантный черный пистолет. В другой окровавленную салфетку, которой вытирает рот.

— Тебе действительно стоит запереть эти передние ворота, — продолжил он хриплым голосом. — Кто угодно может просто зайти к вам.

— Ты, чертов ублюдок, — зарычала я.

Это было его виной.

Его ошибка.

Его приказ.

Хантер мертв из-за него.

Я потеряла все из-за него.

Вся боль.

Вся скорбь.

Вся.

Его.

Вина.

Забыв обо всем, что касается реальности и логики, я вытащила себя из кресла и пошла к нему, мое израненное сердце требовало отомстить за моего любимого, но я резко остановилась, когда он нацелил пистолет на мой живот.

Тогда случилась еще одна схватка, более сильная, чем все предыдущие, и я вскрикнула от боли.

— Сделай еще один шаг, и я выстрелю в остатки этого мальчика прямо в твоем животе, — процедил Дэвид, яростно кашляя в свою салфетку.

Моя мама вскочила на ноги мгновенно, встала передо мной, закрывая мое тело от угрозы, как львица защищает своего детеныша.

— Я вижу, что рак наконец-то настиг тебя, Дэвид, — ее маленькое тело дрожало, но голос оставался твердым, когда она держала спину ко мне и смотрела только на него. — Мои молитвы наконец-то были услышаны.

— Но не достаточно быстро, Делиа, — он закашлялся, наведя дуло пистолета на грудь моей мамы. — Как видишь, я все еще стою. — Он наклонил голову вбок, изучая мою маму холодными глазами, полными злобного намерения. — Твой бог еще не совершил свое волшебство.

— Но как долго ты будешь стоять? — ответила мама, ее голос был лишен эмоций. — Еще день? Еще неделю? А когда ты будешь прикован к постели, задыхаясь, кто будет рядом с твоим ложем? — Она покачала головой. — Ты будешь один, Дэвид. Совсем один, задыхаясь от своей крови. Потому что ты неспособен к человеческим чувствам. Потому что ты преследовал, мучил и провоцировал каждого, кто имел твою кровь в своих жилах. Все, кто мог бы тебя любить, теперь ненавидят тебя и молятся за твою смерть. Ты сам это сделал, Дэвид. Ты сам принес эту беду всем. Ты будешь один. Ты умрешь, рыча, и я не могу придумать лучшего способа, как тебе уйти.

— Знаешь, — он зашипел, его голос был хриплым и охрипшим. — Иногда я действительно сомневаюсь, есть ли в твоем маленьком мозге хоть капля разума. — Он вытер рот салфеткой и сказал: — Может, старый Джими выбил его из тебя много лет назад.

— Может, и выбил, — согласилась мама. — Но у меня все равно есть сердце, чего не скажешь о тебе.

Он издевательски засмеялся.

— Думаешь, твое сердце тебя спасет?

— Посмотри на себя, — продолжила мама, ее тон был более злым, чем я когда-либо слышала. — Стоишь здесь, направив эту штуку на своего правнука?

— А посмотри на себя, — ответил Дэвид, выплюнув с презрением. — Без твоего пуленепробиваемого мужа, который бы тебя защищал. — Его смех быстро перешел в кашель, такой жестокий, что казалось, он вот-вот откашляет себе легкие.

— Не переживай, — он задыхаясь продолжил, когда снова смог заговорить. — Я не трону твоего дорогого Кайла. — Дэвид широко ухмыльнулся, и мне стало плохо от того, как кровь осталась на его зубах. — Знания, что он потерял вас обеих, мне будет более чем достаточно.

Очередная схватка потрясла мое тело, заставив меня отступить к столешнице для опоры.

Я сильно прикусила нижнюю губу, чтобы не кричать, но все равно сквозь зубы вырвался болезненный всхлип, и мама поспешила ко мне, а Дэвид со злобным смехом наблюдал за нами.

— Она рожает? — поинтересовался он, перед тем как выплюнуть сгусток флегмы в свою салфетку. — Ну, это неудобно.

— Да, она рожает! — зарычала мама, снова закрывая меня собой. — Твоя внучка рожает, и если в тебе осталась хоть крупица человечности, ты позволишь нам уйти.

— А где тут удовольствие? — насмешливо спросил он. — Если я отпущу вас?

Мама покачала головой с презрением.

— Ты уже зашел слишком далеко, чтобы быть искуплен.

— Ну, к счастью для меня, я не ищу искупления, — пробурчал Дэвид, медленно взводя курок с громким щелчком. — Я ищу мести.

— Это нас двоих касается, — сказал мужской голос за спиной, и через секунду раздался звук выстрела.

Мой дед упал на пол, как груда мяса.

Пистолет, который он направлял на мою маму и меня, проскользил по свежеполированным доскам и ударился об мой ботинок.

Мама быстро наклонилась и подняла его.

Но я не могла пошевелиться.

Потому что я смотрела на призрака.