ГЛАВА 46

Хоуп

Джордан больше не прикасался ко мне после той ночи.

И я не просила его об этом.

Мы больше не заговаривали о том вечере, оба слишком смущённые или пристыженные, чтобы облечь это в слова.

Ночью мы лежали бок о бок в постели, и только наши переплетённые руки соединяли нас. Днём же мы проходили мимо друг друга, как корабли, плывущие в разных направлениях.

Мне хотелось поговорить с кем-нибудь о своей внутренней борьбе, о том, как я разрывалась внутри, но не было никого, кому я могла бы это рассказать.

Моя семья не поняла бы, а Ноа и Тиган наконец-то были счастливы, впервые за долгое время. Я не хотела грузить их своими дурацкими драмами, так что держала всё в себе и никому не говорила, насколько разбитой я себя чувствовала.

Мне и не хотелось с ними видеться, поэтому я всю неделю избегала контактов, предпочитая сидеть дома и работать над книгой. У меня больше не было сил притворяться счастливой, и, как ни странно, это отлично сказалось на работе.

Ясно как день: конфликт и страдание лучшие друзья писателя. Я наконец смирилась с тем, что моя жизнь — дерьмо, и это творило чудеса с моим творчеством. Во вторник я закончила.

Теперь рукопись у редактора, и он каждый вечер пишет мне восторженные письма, утверждая, что это моя лучшая работа. Я сильно сомневалась, но утешалась тем, что хоть что-то в моей жизни налаживалось.

Книга будет готова к автограф-сессии в Аспене в следующем месяце.

Аспен.

Сердце ушло в пятки при одной мысли.

Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как я бронировала романтичный номер с шампанским и лепестками роз — всей этой ерундой, которой, в моей наивности, я думала залатать трещину в нашем браке.

Да, конечно, как же.

— Ты голодна? — спросил Джордан, выдергивая меня из раздумий.

Я подняла глаза, оторвавшись от своих грёз, и увидела его в дверях кухни с коричневым пакетом еды на вынос в руке.

— Взял китайскую.

При виде его сердце разрывалось.

Он был так прекрасен.

Так прекрасно разбит.

Было больно осознавать, что я ничего не могу исправить, но теперь я с этим смирилась.

Я не могла его починить.

Не могла склеить осколки внутри него.

От этого осознания ещё один кусочек моего сердца откололся.

Отогнав мрачные мысли, я ярко улыбнулась и сказала: — Умираю от голода.

***

Джордан

— Я постараюсь стать лучше, Ключик, — сказал я, разрывая повисшее между нами молчание, наблюдая за ней через стол.

Сегодня я принёс её любимую китайскую еду, надеясь хоть как-то загладить вину за жизнь, в которую втянул её. За то, что я такой.

Хоуп подняла на меня свои большие голубые глаза, и сердце сжалось в груди.

— Всё в порядке, Джорди, — ответила она с лёгкой улыбкой, которая не дотянулась до глаз. — Не переживай за меня.

Она снова опустила взгляд, сосредоточившись на тарелке, и мне хотелось застонать от досады.

Хоуп всё ещё здесь.

Всё ещё пытается.

Всё ещё борется за меня.

За то, что осталось от нас.

Только вот она уже не со мной.

Не полностью.

Да, она сидит напротив. Она здесь, плотью и кровью, но её мысли где-то совсем в другом месте.

И это целиком на мне.

Та дикая, беззаботная девчонка, которую я обожал всю жизнь?

Её больше нет.

Я сломал её дух.

Моя жизнь высосала из неё счастье.

И теперь она живёт с тем, от чего я пытался её уберечь.

Я смотрел, как она проводит пальцами по своим непокорным кудрям, и подавлял болезненный вздох.

Она была великолепна.

Чёртовски прекрасна.

Но её ум, вот что было прекраснее всего.

Как тёмная бездна секретов.

Я знал, что она теперь что-то скрывает от меня.

И знал, что заслужил это.

Интересно, пустят ли меня когда-нибудь в тот закрытый круг, в котором она теперь пребывала.

Где-то в глубине души я понимал: теперь есть часть Хоуп Картер, недоступная мне. Участок её сердца, закрытый навсегда. Он принадлежал кому-то другому.

Я лишь надеялся, что большая часть всё ещё моя.

ГЛАВА 47

Лаки

— Доброе утро, Лаки, — чирикнула Тиган, когда я в четверг утром зашел на ее кухню.

Я не видел ее больше недели, и ее живот, кажется, удвоился в размерах. Я оставался на Тринадцатой улице, присматривал за Кэшем и Кейси, пока Кайл и Ли были в отъезде.

Они вернулись сегодня утром, и я сразу направился сюда.

— Хочешь яичницу? — предложила Тиган, стоя у плиты с лопаткой в руке. — Меня сегодня тянет на жирное.

— Не, мне нормольно, — я покачал головой, отказываясь от завтрака, и опустился на один из стульев у барной стойки.

Я был слишком чертовски взволнован, чтобы есть.

— Что случилось с Хоуп? — спросил я напрямую.

Я не слышал о ней с прошлых выходных, когда она появилась у родителей с чертовски расстроенным видом. С тех пор я отправил ей дюжину сообщений и дважды звонил.

Никакого ответа.

Что-то было не так, и я нервничал, совершенно новое для меня чувство.

Я никогда ни о чем не волновался. У меня не было причин.

До этого момента…

Я не чувствовал и не ввязывался.

Эти два правила держали меня в живых.

Я трахал женщин, свободных женщин, и делал это без капли угрызений совести.

Я не занимался любовью.

Ни с кем.

Эта часть моей души умерла, ее похоронили вместе с ней.

Пока Хоуп Картер не ворвалась в мой мир год назад и не сбила меня с ног.

Самое мерзкое, я даже не заметил, как она подкралась.

И черт возьми, она сразила меня, как ураган.

— Она и тебя игнорирует? — Тиган развернулась ко мне и тяжело вздохнула. — О, слава богу. Я думала, это только я.

Я нахмурился.

— Она не приходила сюда? — Обычно она заглядывала сюда каждый день.

— Не была с прошлой недели, — ответила она, сдвинув брови. — Думала, что-то сделала не так, и решила дать ей остыть, чтобы вспомнила, какая я замечательная. Но теперь? Теперь я волнуюсь.

— Ага, — пробормотал я, проводя рукой по челюсти. Я тоже.

— Позвоню ей после завтрака, — сказала она. — Узнаю, в чем дело. — Ее лицо потемнело. — Если этот придурок ее расстроил, я убью его.

— Джордан?

— А кто еще? — Тиган скривилась. — Он поставил себе цель сломать эту девочку. У меня нет сомнений, что он причина всех проблем… Ох, знаешь что? К черту яичницу. Аппетит пропал. — Она с раздражением швырнула лопатку на стойку и выключила плиту. — Позвоню сейчас. Не смогу есть, пока не узнаю, что с ней все в порядке.

Тиган исчезла в коридоре на пару минут, а вернулась с нахмуренным лицом.

— Ну? — потребовал я, чувствуя, как тревога сжимает горло.

— С ней все в порядке, — пробормотала она, все еще хмурясь. — Она в отеле, пошла к отцу.

— Тогда почему ты выглядишь так?

— Потому что… — голос Тиган дрогнул. Она уставилась на телефон в руках, несколько раз моргнула, затем подняла на меня взгляд. — У меня плохое предчувствие, Лаки. Прямо в животе. — Она прикусила губу. — По голосу было слышно, что она плакала.

Я сорвался со стула и направился к двери.

— Ты куда? — крикнула она мне вслед.

— К ней.

— Хочешь, чтобы я пошла с тобой?

— Нет, — бросил я, уже у выхода. — Я разберусь.

Что бы ни происходило с Хоуп, я это исправлю.

Да, теперь я чертов исправитель.

***

Хоуп

Когда утром позвонил отец и попросил встретиться с ним в отеле днем, я сразу поняла, что он хочет поговорить о деде.

Они только вернулись из поездки, и серьезность в его голосе говорила о том, что все пошло не по его плану. Я была уверена, что он собирается сообщить плохую новость: судья решил освободить Дэвида.

Когда я вошла в кабинет отца и увидела его, восседающего на троне империи Хендерсонов, во всей красе безжалостного бизнесмена, я засомневалась.

— Присаживайся, Хоуп, — сказал отец деловым тоном, заметив меня в дверях.

— Лааадно, — ответила я, нервно опускаясь в кресло напротив.

Почему-то в этом кабинете я чувствовала себя не уверенной в себе взрослой женщиной, а скрытным и застенчивым подростком.

О чем это?

Плохие новости?

Я в беде?

— Дэвид на свободе? — наконец выпалила я, не выдержав неизвестности.

— Нет, — ответил отец, хмурясь при виде моего испуганного лица. — Мне удалось отложить слушание на две недели.

Я прижала руку к груди и обмякла в кресле.

— О, слава богу, — прошептала, переполненная облегчением. — Я думала, ты вызвал меня, чтобы сообщить плохую новость.

— Но нам стоит подготовиться к тому, что его могут освободить, — продолжил он, разбивая мой мир вдребезги. — Я консультировался с адвокатами, несколькими, и перспективы не радуют, крошка.

— Что? — прошептала я, широко раскрыв глаза. — Но ты же сказал…

— Я знаю, что сказал, Хоуп, — резко прервал он, и в его голубых глазах читалась боль. — Но он идеальный заключенный. Идеальное досье. Идеальное поведение. Достаточно умен, чтобы демонстрировать раскаяние нужным людям. И он уже отсидел тринадцать лет. — Он сглотнул. — Освободят его по состоянию здоровья или нет, но в следующем году он выйдет в любом случае.

— Но он умирает, — прошипела я. — Почему они не могут дать ему сдохнуть за решеткой?

— Хоуп…

— Ты не можешь допустить этого, пап, — сдавленно выдохнула я. — Ты должен это остановить.

— Это еще не решено, Хоуп, — ответил отец устало. — И я буду бороться на каждом этапе, крошка. Но нам придется смириться с тем, что через несколько недель он может выйти на свободу.

— Они не могут его выпустить, пап, — сдавленно проговорила я. — Он сразу пойдет за нами.

— Я не допущу этого, — пообещал он. — Обещаю, он не подойдет даже близко к вам.

— Как ты можешь это обещать? — выдавила я.

— Потому что я твой отец, — прорычал он, проводя рукой по волосам. — И я разрушу весь мир, прежде чем позволю тебе пострадать. — Он тяжело выдохнул. — Любую из вас! Я вас защищу.

В этот момент зазвонил его телефон, отвлекая от нашего мрачного разговора, и он достал его из кармана.

— Картер, — резко сказал отец.

Я наблюдала, как его лицо меняется, пока он слушал собеседника.

— Я занят, Кенни, — отрезал он, раздраженно. — В чем срочность? — Затем он нахмурился и бросил взгляд в мою сторону. — Он здесь? — Отец тяжело вздохнул и снова провел рукой по волосам. — Нет, нет, можешь прислать его через пять. — Он усмехнулся. — Да, я так и думал.

— Это что было? — спросила я, когда он положил трубку. — Назойливый гость требует поговорить с владельцем?

— Что-то вроде, — ответил он с кривой ухмылкой.

— Чему ты ухмыляешься?

— Иронии, крошка.

— Иронии? — я нахмурилась. — Иронии чего?

— Иронии повторяющейся истории, — наконец ответил он.

— Истории?

— Истории, — подтвердил он. — Что подводит меня ко второй теме. — Он пожал плечами. — Ты знаешь, без мнения остальных членов семьи.

— Есть еще что-то? — я уставилась на него. — Только не говори, что это снова плохие новости, пап.

— Не то чтобы плохие. — Отец провел рукой по волосам и вздохнул. — Как… жизнь?

Я опешила.

— Жизнь?

Он кивнул.

— Да, жизнь.

Я неловко пожала плечами.

— Все было нормально, пока ты не сообщил, что мой психопат-дед может выйти из тюрьмы.

— Оставим безумие деда в стороне, — парировал он, слегка морщась от собственных слов. — Как… вообще все?

— Нормально, наверное. — Я уставилась на его неловкий вид. — Ты в порядке, пап? Ты хочешь поговорить о чем-то?

— Наоборот, я надеялся, что ты хочешь мне что-то рассказать.

— Я? — я нахмурилась. — Я в порядке, пап. Ничего нового.

— Почему мне так сложно в это поверить?

— Я в порядке, — повторила я.

— Как дела с Джорданом… — его голос дрогнул, он ослабил галстук и продолжил: — Он хорошо к тебе относится?

— У нас все хорошо, — солгала я, натянуто улыбаясь.

— Да? — он приподнял бровь, явно не веря.

— Да, — подтвердила я.

Отец продолжал изучать мое лицо своими острыми голубыми глазами почти такими же, как у меня.

Отодвинув стул, он встал и обошел стол. Облокотившись на край, он провел рукой по взъерошенным волосам и выдохнул. Я чувствовала, что следующие слова дадутся ему нелегко, поэтому внимательно слушала.

— Слушай. Я знаю, как вел себя с тобой. Относился к тебе иначе, чем к братьям. Держал на пьедестале. Пытался укутать в вату. — Он вздохнул. — Очевидно, я ошибался…

— Пап…

— Дай мне договорить. — Он снова вздохнул. — Ты сбежала из дома в восемнадцать. Тайно вышла за него и жила с этой болью почти десять лет. Ты была… одна. — Он сморщился, будто слова причиняли ему физическую боль. — Потому что не могла поговорить со мной. Потому что я сделал невозможным для тебя быть… быть…

— Женщиной? — подсказала я, сдерживая улыбку при резкой смене темы.

— Да. — Он кивнул. — Потому что мне было сложно принять, что ты становишься женщиной. — Он покачал головой. — Прости, Хоуп. Прости. И я виню себя за твое нынешнее положение.

— Пап…

— Я хочу, чтобы ты знала: ты можешь говорить со мной, — перебил он. — Без осуждения. Обещаю, крошка, ты получишь только мою поддержку и любовь. Потому что я люблю тебя чертовски сильно!

— О чем это, пап? — прошептала я, чувствуя, как горят щеки. — Что ты хочешь от меня услышать?

— Не знаю, — резко ответил он. — Может, правду о том, что ты на самом деле чувствуешь?

Я откинулась назад и уставилась на него.

— Что?

— Ты думаешь, я не вижу, когда мои дети несчастны? — спросил он, не отрывая взгляда. — Черт, я вижу это в твоих глазах прямо сейчас. Боль внутри тебя. Тайны, которые ты скрываешь.

— У меня нет тайн, и я не несчастна, пап, — резко ответила я, нервничая из-за его проницательности. — Я в порядке.

Отец приподнял бровь.

— Не лги мне в лицо, Хоуп Картер, и не смей снова говорить, что ты в порядке. — Он снова зашагал по кабинету. — Ненавижу это слово, особенно когда его произносит женщина.

— Что не так со словом «в порядке»?

Отец фыркнул.

— Я с твоей матерью почти тридцать лет, Хоуп. Ты думаешь, я не знаю, как это слово обманчиво? — Он усмехнулся. — Я не впервые на родео, крошка.

— Это сложно, ладно? — призналась я, голос дрогнул. — Снова быть вместе после всех этих лет разлуки? — Я сглотнула ком в горле. — Нам обоим нужно время, чтобы… приспособиться.

— Приспособиться? — повторил он, хмурясь. — Может, я и старею, но что, черт возьми, это значит? Это код для чего-то?

— Нет, — пробормотала я. — Это значит то, что значит.

— Приспособиться, — снова повторил он, все еще не понимая. — К чему?

— Ох, пап, — застонала я. — Пожалуйста, не заставляй меня объяснять.

Его глаза расширились, когда до него дошло.

— Приспособиться, — выдавил он, бледнея. — То есть… в романтическом плане?

— Нам правда нужно это обсуждать? — простонала я в ужасе.

— Черт возьми, нет, — он скривился, выглядев совершенно омерзительно. Он подошел к двери. — Просто продолжай врать и говорить, что все в порядке… — Он обернулся. — Но ответь на один вопрос.

— Лааадно?

— Ты любишь его?

Что за вопрос?

— Конечно, я люблю его, — ответила я, закатив глаза. — Он мой муж.

— Это хорошо, — без колебаний ответил он. — Но я говорил о втором пришествии Чарли Ханнема. Ты знаешь, о сокамернике твоего дяди, который не перестает смотреть на тебя с тоской с тех пор, как ты вернулась?

— Пап! — прошипела я, мысленно аплодируя его точному описанию, пока сердце бешено колотилось. — Ты серьезно?

— Ты думаешь, я жил под камнем? — огрызнулся он. — И да, когда дело касается тебя, я предпочитаю быть под камнем, но, когда я вижу, как он смотрит на тебя? Как ты смотришь на него? Это чертовски серьезно. — Он тяжело выдохнул. — Так что скажи прямо, крошка. Ты влюблена в него?

— Он мой друг, — выпалила я, пытаясь успокоить бешеный пульс. — Вот и все. Господи, пап!

— Хм, — промычал он, положив руку на ручку двери. — Ну, твой друг пришел к тебе.

С этими словами отец распахнул дверь, и мои глаза упали на Хантера в дверном проеме.

Увидев его, я вскочила на ноги, рефлекторно.

Он перевел взгляд с меня на отца и кивнул в знак приветствия.

— Кайл.

— Лаки, — ответил отец, жестом приглашая его войти.

Его брови были нахмурены. На лице беспокойство.

— Что с тобой? — спросил он низким хриплым голосом, снова глядя на меня. — Тиган сказала, ты расстроена.

Хантеру, похоже, было плевать, что отец стоит в дверях и наблюдает.

Он подошел прямо ко мне и обнял.

— Ты в порядке?

Ошеломленная, я замерла, когда его руки обхватили меня.

— Я в порядке, — выдавила я, похлопывая его по спине. — Честно, все хорошо.

— Она вся твоя, Лаки, — бросил отец через плечо. — Может, ты сможешь заставить ее открыться.

С этими словами он вышел, оставив нас одних.

— Кажется, ты нравишься моему отцу. — Я нахмурилась. — Нет, точно нравишься.

— Конечно, нравлюсь. — Хантер взглянул на меня и усмехнулся. — Я нравлюсь всем.

— Вау, Хантер, — рассмеялась я, отстраняясь от объятий. — Не слишком самоуверен?

— В уверенности нет ничего плохого, ХК, — парировал он, подмигнув. — Тебе стоит попробовать, черт, тебе есть чем гордиться.

— Правда? — я приподняла бровь. — Например, разваливающимся браком? Стоит мне этим похвастаться?

Хантер не ответил сразу.

Вместо этого он сел напротив и просто смотрел на меня.

— Забудь, что я только что сказала, — пробормотала я, ужасно смущенная своей откровенностью. — Я слишком драматизирую.

— Не выйдет, — парировал он, не сводя ледяных голубых глаз. — Что случилось?

— Ничего, — сказала я, краснея.

— Вранье, — он приподнял бровь. — Полная хуйня, ХК.

— Ну, допустим, я не хочу об этом говорить? — резко сказала я.

— Уже лучше, — ответил он без паузы.

— И уж точно не хочу обсуждать это с тобой. — Звучало по-стервозному, но я не могла сдержаться. — Ты последний человек, с которым я хочу говорить о своем браке!

Гнев, вызванный Джорданом, но направленный на Хантера, кипел во мне.

Я знала, что веду себя как стерва, вымещая злость не на том человеке, но он был здесь.

— Я не отвечала на твои звонки не просто так, Лаки! — прошипела я, ненавидя себя с каждым словом. — Казалось бы, можно было понять намек, что я не хочу с тобой говорить, но нет! Ты пришел сюда, чтобы мучить меня! — Я выдохнула. — Я не хочу сейчас быть рядом с тобой. И еще: я даже не знаю, почему ты решил, что я хочу говорить с кем-то вроде тебя.

ГЛАВА 4

8

Лаки

Потерять себя из-за этой женщины было чертовски плохой идеей.

Я не был тем мужчиной, с которым, как все ожидали, она окажется. Я не был чистеньким, с накрахмаленным воротничком и респектабельным. У меня был багаж в сердце и скелеты в шкафу.

Да, я знал — она заслуживала хорошего мужчину. Такого, который ведет правильную, чистую жизнь. Со мной у нее этого никогда не будет. У меня слишком много врагов. Но никто не сможет любить ее так, как любил я. Со мной она была бы в безопасности больше, чем с кем-либо. И уж точно я любил бы ее лучше, чем он.

С первой же минуты я понял, что она принесет мне проблемы.

Мне следовало прислушаться к предупреждению Ноа.

Мне следовало держаться подальше.

Я не сделал этого.

И теперь я подсел на неё.

Она ждала, что я уйду.

Она была готова смотреть, как я ухожу от нее.

Тот, кого она называла мужем, так ее изуродовал, что она больше не верила, что она достойна любви.

Восемь лет заброшенности искалечили ее настолько, что она смирилась. Жила той жизнью, которую, как ей казалось, заслужила.

Но она заслуживала большего.

Гораздо большего.

И я собирался дать ей это.

Наверное, я и правда ебнулся, потому что вместо злости на ее колкости и низкие удары я чертовски радовался, что наконец-то она ожила.

Она извергалась, как вулкан, прямо здесь, в кабинете ее отца, и я не мог быть счастливее.

Самое время, блять.

***

Хоуп

Хантер наклонился вперед, уперся локтями в стол и уставился на меня.

Я откинулась в кресле и просто смотрела в ответ.

Почему он не уходит?

Почему он все еще здесь?

— Кто-то вроде меня? — наконец произнес он с усмешкой.

— Преступник, — выпалила я.

— Абсолютно, верно, — парировал он с ухмылкой. — Я убивал раньше и, скорее всего, сделаю это снова.

Господи! Он так бесил меня, что я не была уверена смогу ли смотреть на него снова, не проиграв битву с добродетелью и не выцарапав ему глаза.

Тут же я налепила мысленный цензурный стикер на эту идею и отругала себя. Я не думала так. Я не была такой девушкой. Вся эта дикость и безумие у Тиган. Я же зрелая, собранная подруга.

Что он со мной делал?

Во что он меня превращал?

— Ты не понимаешь, как это неправильно? — прошипела я.

Улыбка, расползающаяся по его лицу, только подлила масла в огонь, и я не смогла сдержаться:

— Ты сжег дом с невинной женщиной внутри.

Хантер кивнул, даже не пытаясь отрицать.

— Да, малышка. И ты дала мне алиби.

Он снова переменил позу, но не сделал ни малейшего движения, чтобы встать и уйти.

Скорее наоборот, выглядел так, будто устраивался поудобнее.

Это выводило меня на новый уровень ярости.

— И еще, — резко добавила я. — Мой отец не хотел, чтобы я знала о Дэвиде, но ты рассказал! — Я выплюнула слова, будто перечисляла его преступления.

Я не понимала, откуда взялась эта внезапная агрессия, но, кажется, не могла ее сдержать. Я бросалась словами, отчаянно пытаясь спровоцировать его реакцию.

Опять же, не знаю зачем. Но он был здесь, и сейчас он стал мишенью для моей боли.

Он оставался.

Он, черт возьми, всегда оставался.

Несмотря на мою нерешительность и иррациональность.

Он не бросал меня.

Он не уходил.

Он оставался.

Я ненавидела это!

— Ты знал, что это расстроит меня, но все равно выложил все как есть. Зачем? — потребовала я. — Джордан никогда бы так не поступил. Он никогда не сказал бы мне то, что, как он знает, меня расстроит.

Я дразнила его, упоминая Джордана.

Зачем, понятия не имела.

Но определенно дразнила.

— Конечно, не сказал бы, — резко ответил Хантер, сжимая челюсть. — Потому что он предпочитает держать тебя в неведении и лгать. — Он фыркнул, прежде чем добавить: — Настоящий, блять, образцовый парень!

— Он хороший человек, — прошипела я. — И все, что он делал — это пытался защитить меня, чего не скажешь о тебе, дружок!

— То есть, если я честен с тобой, значит, я тебя не прикрываю? — спросил он. — Я говно за это? — Он провел рукой по волосам, явно раздраженный. — Я не буду лгать тебе, чтобы защитить твои чувства, потому что это херня! Ты не ребенок, ХК. Ты взрослая женщина и заслуживаешь соответствующего обращения, — хрипло прошипел он, не давая мне ответить. — Когда ты со мной, ты моя чертова ровня. Между нами никогда не было этой дурацкой гендерной игры. Ты никогда не была одной из тех беспомощных женщин, которые хотят, чтобы их берегли лишь потому, что у них есть киска, так что не начинай притворяться сейчас.

Когда я не ответила, он откинул голову и рассмеялся без тени веселья.

— Не знаю, Хоуп. Честно, блять, не знаю.

С этими словами он встал и направился к двери.

— Наконец-то, — выдохнула я, игнорируя боль в груди, пока смотрела, как он уходит. — Ты понял намек и уходишь.

Мои слова заставили Хантера замереть на полпути.

— Тебе нужен кто-то, на ком можно сорваться, ХК? Кто-то, кому можно выплеснуть свою боль? — Резко развернувшись, он вернулся к столу и наклонился над ним.

— Отлично. Давай свое худшее, малышка. Выпусти все. Вали на меня все, что сделал этот долбаный ублюдок. Потому что, в отличие от твоего замечательного мужа, я не уйду, когда ты нуждаешься во мне. Я такой ужасный, эгоистичный урод.

— Просто уйди! — Мое сердце бешено колотилось, и я боялась, что оно сейчас разорвется. Он нависал надо мной, вторгался в мое пространство, заставляя чувствовать себя крошечной по сравнению с его мощным телом, и мне это не нравилось. — Уходи!

— Неа, — насмешливо бросил он в ответ.

— Хантер, проваливай!

— Нет.

Ярость пульсировала в моих венах, разжигая куда более глубокие и сложные чувства, которые он пробуждал во мне.

Не думая о последствиях, я замахнулась и ударила его по щеке.

— Уйди, черт возьми!

— Ты называешь это пощечиной? — Хантер рассмеялся, даже не моргнув. Опустив лицо ближе к моему, он дразнил: — Давай, папина дочка, ты можешь лучше!

Потеряв всякое самообладание, я вскочила, перегнулась через стол и вцепилась в его волосы. Вонзив ногти в его кожу, я грубо притянула его лицо к своему.

— Ты мудак, — прошипела я.

А потом поцеловала его.

В тот момент, когда мои губы впились в его, я поняла, что совершаю ужасную ошибку. Но все мои здравые мысли испарились, сменившись жгучим огнем внутри.

А когда он ответил на поцелуй, и я почувствовала его язык, волна чистейшего, необузданного удовольствия пронзила мое тело, заставив меня простонать ему в рот.

Одна его рука вцепилась в мои волосы, другая обхватила шею, пока он целовал меня с дикой страстью.

Не отрывая губ от моих, он перегнулся через стол и притянул меня к себе.

Я не сопротивлялась, карабкалась через горы бумаг и документов на столе отца в своем стремлении добраться до него.

Добраться туда, куда мое тело отчаянно хотело.

Искра, которую я даже не осознавала, разгорелась в моей груди, как огненный шар.

Его руки обхватили мою талию, притягивая ближе. Не в силах остановиться, я встала на край стола, дрожа от невероятного ощущения его твердой, мускулистой груди, прижатой к моей.

Лишь громкий звук где-то рядом заставил меня осознать, что же я натворила.

— Мистер Картер, — раздался голос миссис Бримбл, секретарши моего отца, с другой стороны (к счастью, закрытой) двери. — Маркус здесь за квартальным отчетом. Прислать его наверх?

— Блять, — вырвалось у меня, когда я оторвалась от Хантера.

— Не отвечай ей, — простонал он, пытаясь снова поцеловать меня.

Я отпрянула, резко отвернувшись.

— Я не могу… — Я покачала головой в ужасе. — Мне так жаль, что я это сделала.

Хантер уставился на меня, будто я сошла с ума.

— Что?

— Я… — Мой голос дрогнул, я взглянула на его распухшие, только что целованные губы и сдавленно простонала от стыда. — Я не должна была целовать тебя.

Хантер уставился на меня.

— Ты серьезно?

Я кивнула в отвращении.

— Мистер Картер? — миссис Бримбл снова позвала, постучав (впечатляюще сильно для старушки). — Он ждет в лобби. Прислать его?

— Папы сейчас нет, миссис Бримбл, — прохрипела я, не отрывая глаз от Хантера. — Он вышел… на обед.

Все мое тело дрожало, пока я отстранялась от Хантера и сползала со стола.

— Хоуп, подожди, — рыкнул он. — Давай обсудим это.

Я не могла.

По крайней мере, сейчас.

— Прости, — прошептала я.

Протиснувшись мимо него, я рванула к двери и распахнула ее.

— Лучше позвоните ему на мобильный, — пробормотала я секретарше моего отца, прежде чем проскочить мимо нее.

ГЛАВА 49

Хоуп

Джордан и Дерек были на кухне, когда я ворвалась в дом чуть больше чем через час, с расшатанными нервами и мозгом, превратившимся в кашу между ушами.

Что за черт я только что натворила?

Я поцеловала его.

Я поцеловала Хантера!

— Где-то пожар? — пошутил Дерек, увидев мой взъерошенный вид и тяжело дышащую грудь.

«В моих трусиках», злорадно хихикнул голос в моей голове.

— О, привет, дядя Дерек, — выдавила я, все еще запыхавшись. Взгляд упал на Джордана, я поморщилась, но собралась и сказала: — Привет, Джорд.

— Хоуп? — нахмурился Джордан, поворачиваясь ко мне. — Ты в порядке?

Нет! Нет! Нет!

— Да, — пискнула я. — Идеально. Фантастически.

Он нахмурился.

— Уверена?

— Да! — Я начала трясти головой, но в итоге закивала как сумасшедшая. — Я просто… — Потрясла головой и отступила с кухни. — Я сейчас вернусь!

Развернулась на каблуках и помчалась вверх по узкой лестнице, не останавливаясь, пока не оказалась в крошечном гостевом туалете, плотно закрыв за собой дверь.

Опустилась на пол, прислонила голову к косяку и выдохнула дрожащий вздох.

Телефон в кармане завибрировал, и я вздрогнула в ужасе.

Полезла в джинсы, достала проклятый аппарат и громко застонала, когда на экране мелькнуло имя Хантера.

Ткнула в кнопку отклонения вызова и зажмурилась.

Я не могла с ним говорить.

Я не могла, блять, дышать.

Короткие, прерывистые вдохи не помогали взять себя в руки.

Считается ли поцелуй изменой?

Потому что если да, то я только что совершила прелюбодеяние.

— Блять, — простонала я, стукнув головой о дверь. — Блять!

Это была не я.

Я не из тех женщин, которые целуют других мужчин.

Может, во мне больше от тети Кэм, чем от мамы.

Мне нужно сосредоточиться на том, что передо мной.

Когда телефон снова завибрировал, я провела пальцем по экрану и поднесла к уху.

— Я не знаю, зачем я это сделала! — Грудь вздымалась, слова вылетали быстро и невнятно в попытке исправить только что совершенный кошмар. — Пожалуйста… — Сжала глаза, выдохнула с болью. — Можем просто сделать вид, что этого не было… пожалуйста?

Задержала дыхание, пока шли секунды, ожидая его ответа.

— Забыть что, ХК? — наконец спросил Хантер, легким тоном.

Его ответ был настолько чертовски идеален, что я готова была заплакать.

Тяжело выдохнув, позволила плечам расслабиться и прошептала:

— Спасибо.

***

Лаки

Черт возьми. Эта женщина. Она сломала меня.

Нет, хуже, она, блять, починила меня.

Я не просил этого дерьма.

Я не просил снова чувствовать.

Меня полностью устраивало, как моя жизнь катилась до нее.

А теперь?

Теперь я не могу, блять, дышать, и это никак не связано с пачкой Мальборо, которую я только что выкурил.

Эта женщина не моя, она никогда не будет моей, и все равно это меня не остановило. Я был готов отдать ей все, если бы она только захотела.

Блять, я никогда в жизни не был так перекручен в узлы.

Если это и есть та самая любовная хрень, то я готов бросить все и поставить на кон ради Хоуп Картер.

Видишь ли, она все еще Картер. Это должно что-то значить. Она не взяла его фамилию. Она не полностью его. У меня еще есть надежда…

Черт меня подери, если я понимаю, как вляпался в такую ситуацию, но факт вот он я.

Разбитый в дребезги, готовый рискнуть всем: сердцем, мозгом, чертовым рассудком, ради женщины, на которой стоит клеймо другого мужчины.

— Пожалуйста… — прошептала Хоуп в трубку. — Можем просто сделать вид, что этого не было… пожалуйста?

Господи Иисусе.

Я не могу это забыть.

Если я проживу еще сто лет, я не смогу стереть это из памяти.

Или то, как чертовски правильно было ощущение ее губ на моих.

В миллионный раз за последний год мне захотелось ворваться и утащить ее с собой, но я не мог.

Это ее выбор.

Я не могу решать за нее.

Я не могу заставить ее выбрать меня.

Если бы он просто держался подальше, она была бы сейчас со мной.

Я знал, чего она хочет.

Я знал, что ей нравится.

Я точно знал, что ей нужно, и был более чем готов ей это дать.

Я знал, что она хочет меня.

Проблема в том, что она сама этого еще не осознает.

Но она начинает. Я видел это в ее глазах, когда она прервала поцелуй.

Мелькнул миг удивления, прежде чем ее лицо исказилось от муки.

Часть меня хотела надрать себе задницу за то, что заставил ее так метаться.

Но другая часть была рада, что она наконец просыпается.

Она испытывает ко мне чувства, и осознание этого вытаскивает ее из многолетнего сна.

— Забыть что, ХК? — заставил себя спросить я, давая ей именно то, чего она хотела.

— Ты думаешь, я разрушила нашу дружбу окончательно? — ее голос дрогнул в трубке, и я подавил рык. — Хантер?

Закрыв глаза, я стукнулся головой о дверь, к которой прислонился.

— Ты ничего не испортила, — прошептал я, играя в ее отрицание ценой своего сердца.

— Уверен?

— Да, — выдавил я. — Уверен.

ГЛАВА 50

Хоуп

Проснувшись в пятницу утром, я думала только об одном: как вернуть искру в наш брак.

Этот разлад между нами должен был прекратиться.

Кто-то из нас должен был сделать шаг, чтобы сократить эту пропасть, и я решила, что этим кем-то буду я. Именно поэтому к семи часам вечера весь дом пах так, будто флорист блевал в гостиной.

Ладно, возможно, я слегка переборщила с лепестками роз, но, черт возьми, я была полна решимости сделать этот вечер успешным.

Я даже написала Аннабель утром и попросила ее не появляться дома сегодня ночью.

К моему удивлению, она почти сразу ответила тремя большими пальцами вверх, потом сообщила, что они с Райдером останутся у ее сестры, и в третьем, последнем сообщении пожелала мне удачи.

Я приготовила его любимое блюдо — лазанью, и побрила каждую часть своего тела перед тем, как надеть сексуальное красное белье, купленное утром в магазине.

Я решила, что буду стараться ради него сильнее. Приложу усилия. Да, я все еще была слегка травмирована после нашего последнего сексуального опыта, но я не из тех, кто сдается. Я думала, что научусь получать от этого удовольствие, и если это все, что он может мне предложить, то я приму это.

Когда все было готово, я села за кухонный стол и стала ждать, когда он вернется с работы.

И ждала.

И ждала.

Когда Джордан наконец зашел в дверь без десяти одиннадцать, он выглядел измотанным. Он вошел на кухню и замер на полпути, увидев меня, сидящую за столом в чем-то, что мало чем отличалось от нижнего белья. Его глаза на мгновение расширились, взгляд скользнул по мне, прежде чем он заметил след из розовых лепестков, по которым только что прошелся.

— Привет, — сказала я, краснея, вставая. — Я ждала тебя.

— Хоуп? — Джордан нахмурился, снова оглядев комнату, прежде чем сосредоточиться на мне. — Что ты делаешь? — Он снова осмотрелся, на этот раз развернувшись на 360 градусов, будто не мог понять, что происходит.

— Пытаюсь тебя соблазнить, — пожала я плечами, смущенно указывая на свой наряд. — Думала, это очевидно.

— Прямо сейчас?

Я нахмурилась.

— А что не так с прямо сейчас?

Он посмотрел на меня с мучительным выражением лица.

— Мне нужно вернуться в больницу...

— Нет, — вырвалось у меня, я перебила его. — Нет, нет, нет, тебе не нужно!

— Мне правда нужно, — простонал он, смотря на меня с болью. — Я просто зашел за своими записями.

— Отмени, — потребовала я, подходя ближе. — Скажи, что заболел. — Когда я оказалась рядом, я прижалась к нему. — Останься со мной.

— Не могу, — выдавил он. — Там только что поступил пациент. Высокий риск.

— И что? — прошипела я. — В больнице есть другой персонал, Джордан. Они справятся без тебя.

— Я обещал начальнику, что приду и буду работать с ним, — с трудом произнес он. — Это мой бывший пациент. Рецидив. Прости, Хоуп.

— Прости? — я отшатнулась, отступая. — Ты просишь прощения?!

— Я не знал, что ты будешь... — он запнулся, жестом указав на мой почти голый вид, — ждать меня.

— Не могу в это поверить. — Резко отстранившись, я уперла руки в боки и сверлила его взглядом. — Ты хоть представляешь, сколько сил я вложила в организацию этого вечера для нас?

— Прости, ладно? — Он повернулся, схватил пачку бумаг со стола. — Слушай, мне правда нужно идти. — Он замолчал, глядя на меня с виноватым выражением. — Мы можем поговорить об этом, когда я вернусь?

— Ты сейчас серьезно? — я уставилась на него. — Нет, мы точно не можем поговорить об этом, когда ты вернешься!

— Прости, Ключик, но это моя работа. Я должен идти.

— Нет. Мне плевать, работа это или нет, — прошипела я без сочувствия, следуя за ним к входной двери. — Не смей уходить, Джордан! — бросила я ему вслед, когда он открыл дверь. — Я серьезно, — предупредила я. — Выйдешь за эту дверь и нет гарантий, что я буду здесь, когда ты вернешься.

— Я люблю тебя.

И он ушел.

Снова.

Оставив меня одну.

Снова.

— Козел! — В ярости я ворвалась в спальню, достала сумку из-под кровати. Дрожащими руками, с нарастающей злостью я начала складывать пижаму и сменную одежду, мне нужно было убраться отсюда к чертям. Не переодеваясь, я накинула оверсайз-худи и мешковатые спортивные штаны.

Я не собиралась сидеть в этом доме и ждать, пока он вернется.

Я потратила восемь долгих лет, ожидая, когда он вернется.

Хватит.

С меня хватит.

Мне нужно было убраться отсюда.

Ради собственного рассудка.

Я больше не могла так жить.

Отдавать ему всю себя без остатка и получать взамен жалкие крохи.

Почему он не мог остаться?

Почему он не мог поставить меня на первое место хоть раз?

Потому что он не хотел. Потому что все в наших отношениях происходило на его условиях.

Все крутилось вокруг того, чего хотел он, что он считал приемлемым, что он решал правильным. И с меня хватит.

Это делало меня ужасной женщиной и слабой, но я не могла выносить эту жизнь.

Я не была настолько самоотверженной, чтобы жить так.

Я не могла бороться с его демонами, особенно когда они калечили и меня тоже.

Я теряла себя в этом, и мне это не нравилось.

Если он не готов ставить наш брак на первое место, то почему я должна?

Закинув сумку в грузовик и отъехав на полпути, я набрала номер Тиган.

Она ответила на третий гудок.

— Привет!

— Мне нужна услуга.

— Окей...

— Мы с Джорданом сильно поссорились. — Я взглянула в зеркало, включила поворотник и свернула на улицу. — И мне нужно переночевать где-то. Я не могу ехать домой и слушать бред своих родителей, а если сниму номер в отеле, они узнают.

— Да, конечно. Приезжай.

Я вздохнула с облегчением.

— Ты уверена?

— Конечно... — Она замолчала, и я услышала шорохи и приглушенные голоса на фоне. — Мы не дома, но у тебя же есть ключ, да?

Я быстро глянула на связку и кивнула.

— Да, есть.

— Хоуп?

— Да?

— Хочешь, я ему накостыляю?

Я сдержала улыбку.

— Боже, как же я тебя люблю.

***

Доехав до дома, я заглушила двигатель и просто сидела, обдумывая все.

Я чувствовала себя такой потерянной.

Будто снова стала чертовым подростком, и я ненавидела это.

Я начала злиться на себя за то, что была настолько наивной и глупой, чтобы верить в любовь и счастливый конец. А если это мой счастливый конец? Если это все, что я получаю, то я требую чертов возврат средств.

Гнев и стыд заползали под кожу, вызывая столько противоречивых чувств, что я не выдержала и ударила по рулю со всей силы.

Может, мне стоило спуститься в подвал Ноа и выместить злость на его боксерской груше?

Я была чертовски разочарована, зла, ожесточена и еще миллионом других уродливых, негативных чувств.

В подавленном состоянии я вошла в дом и побрела прямиком на кухню, швырнув сумку на мраморный пол, а затем направилась к холодильнику.

Мне нужно было что-то выпить.

Нет, я хотела выпить, и хотела делать это без чувства вины из-за того, что пью рядом с мужем-бывшим наркоманом.

Доставая охлажденную бутылку Совиньон Блан, я взяла бокал из шкафа и поплелась в гостиную, готовясь провести вечер в тоске, оплакивая свой разваливающийся брак.

Обреченный — вот слово, которое, как я решила, лучше всего описывало наш брак.

Мы с Джорданом были чертовски обречены с самого начала.

Любви в нашем случае было недостаточно, и я не думала, что когда-либо будет.

Я даже не включила телевизор.

Все равно не смогла бы сосредоточиться.

Не сегодня.

Я ждала, казалось, целую вечность, что он позвонит или напишет.

Но нет.

С каждым бокалом вина мой телефон становился врагом.

Я горела от ярости.

Боль и отверженность текли по венам, смешиваясь с алкоголем и создавая гремучую смесь.

Наконец тишину разорвал звук хлопнувшей входной двери.

Слишком пьяная, чтобы встать, я осталась на месте, лишь повернув голову, чтобы увидеть, кто там.

Когда мой взгляд упал на Хантера и роскошную блондинку, висящую у него на руках, боль, которую я чувствовала раньше, рассмеялась мне в лицо.

Будто мое сердце говорило: «Ха, дура, ты думаешь, это боль? Ты еще ничего не видела».

Обжигающие, ослепляющие, парализующие спазмы боли пронзили мое пьяное тело.

Его глаза встретились с моими, и в них мелькнуло удивление, прежде чем до него дошло.

Но он не оттолкнул ее и не попытался объясниться, как я наполовину ожидала.

Нет, вместо этого он мягко повел ее наверх в свою спальню, без сомнений.

Господи.

О, боже.

Схватившись за грудь, я почти удивилась, когда моя рука оказалась без следов крови; а ведь казалось, будто мне только что разрезали сердце пополам.

Слезы текли по щекам, но я оставалась тихой, неподвижной, убитой горем на диване.

Моя душа будто вырывалась из тела.

Я удивилась, что все еще дышу.

Казалось, я должна была уже умереть, потому что такая боль должна была убить.

Один резкий, горький всхлип вырвался из горла, и, злясь на себя за это, я швырнула бокал в камин.

Звук разбитого стекла не помог и не облегчил боль, поэтому я свернулась в самый тугой клубок и начала раскачиваться.

Я услышала его болезненный стон за мгновение до того, как его руки коснулись меня.

— Уйди, — всхлипнула я, едва дыша от боли, пока Хантер поднимал меня на руки.

— Нет, — был его единственный ответ, пока он нес меня наверх в мою старую комнату.

Оказавшись в спальне, он пнул дверь, занес меня внутрь, подошел к кровати, усадил меня и присел на корточки передо мной.

— Убирайся, — прошептала я.

Он не ушел.

— Я сказала, иди!

Он проигнорировал мои крики и не ушел.

Вместо этого он поднял руку и большим пальцем стер следы туши с моих щек.

— Нет.

— Я так тебя ненавижу, — всхлипнула я, прижимаясь щекой к его ладони.

— Знаю, — прошептал он, продолжая вытирать слезы.

— Почему ты вообще здесь? Вернись к своей шлюхе! — прошипела я, грубо отталкивая его одной рукой, а другой вцепляясь в его рубашку и притягивая ближе. Я была в полном смятении. Вообще, я была уверена, что схожу с ума. — Блин!

— Уверен, моя сестра не оценит, если ее назовут шлюхой, — спокойно ответил Хантер. — Хотя я знаю ее всего год, так что не могу ручаться.

— Твоя сестра?

Хантер кивнул, снова вытирая мою щеку.

— Та горячая штучка, которую ты видела, это Хейден. — Он замолчал, поймав еще одну предательскую слезу. — Мне позвонил друг около часа назад и сказал забрать ее. Вздохнув, добавил: — Видимо, она снова сорвалась.

— Я не знала, что у тебя есть сестра, — икнула я, чувствуя себя идиоткой за свою бурную реакцию. — Сколько ей?

— Девятнадцать, хотя ведет себя на девять.

— Черт.

— Что?

— Я помню, каково это в таком возрасте. — Я скривилась в сочувствии. — Тяжелое время для девушки.

— Похоже, в двадцать шесть тоже не сахар? — Он многозначительно посмотрел на меня. — Я прав?

Моя хватка на его рубашке усилилась, когда еще один болезненный всхлип вырвался из губ.

— Боже, я такая развалина, — прошептала я, опуская голову. — Кажется, я схожу с ума.

— О, не знаю, — ответил он с преувеличенным вздохом. — Может, совсем чуть-чуть. — Он поднял мой подбородок большим пальцем, заставляя смотреть на себя. — Но мне нравится твоя сумасшедшая сторона. — После этих слов он легонько ткнул меня в нос и грустно улыбнулся. — Так что случилось?

Я моргнула в замешательстве.

— Что?

— Ты здесь, — пояснил он, — одна и в печали. Что произошло?

— Это очень длинная и запутанная история, — прошептала я, икая, пытаясь успокоиться. Чувствуя себя морально и физически истощенной после сегодняшних событий, я скинула кроссовки и свернулась калачиком на кровати. — Но конец звучит примерно так: «Он снова разбил мне сердце, и теперь мне снова предстоит жить несчастливо до конца дней».

Я наблюдала, как Хантер смотрит на меня, прежде чем он наконец покачал головой и поднялся.

— Спокойной ночи, ХК.

— Не уходи, — прошептала я, когда он повернулся к двери. — Пожалуйста. — Глубоко сглотнув, добавила: — Можешь просто остаться и обнять меня, пока я не усну? — Дрожа, продолжила: — Мне просто очень нужно, чтобы кто-то обнял меня сегодня.

Я видела, как на его лице промелькнула череда эмоций, прежде чем оно стало смиренным.

— Подвинься, — прошептал он, и я подвинулась.

Матрас прогнулся под его весом, когда он лег рядом.

Я повернулась на бок, прижалась спиной к нему и вздрогнула, когда его рука обняла меня.

— Ты всегда делаешь все лучше.

Его дыхание коснулось шеи, когда он прошептал:

— Спокойной ночи, ХК.

В ту ночь я спала как младенец.

***

Лаки

Я проснулся и увидел ее спящей рядом.

Долгое время я просто смотрел на нее, запоминая ее лицо в утренних лучах.

Я знал, что должен разбудить ее, но у меня не было сил.

Я хотел оставить ее себе.

Как бы эгоистично это ни звучало, я был рад, что она уснула прошлой ночью.

У меня появилось чуть больше времени с ней.

На украденный момент я мог притвориться, что она только моя.

Конечно, когда она проснется и поймет, что случайно провела ночь в моих объятиях, все пойдет к черту, и следующие пять дней я потрачу на то, чтобы убеждать ее в той ерунде, в которую сам не верил и не хотел верить.

Но я любил ее.

И эта любовь заставила меня переступить через все принципы.

Она изменила что-то во мне, сделала мягче.

Заставила быть готовым на все, лишь бы она была счастлива, даже если это делало несчастным меня.

ГЛАВА 51

Хоуп

Некоторые дни чувство одиночества и пустоты в моем сердце переносить было труднее, чем обычно.

Сегодня был один из таких дней.

Когда я проснулась утром, за окном были грозовые тучи, а в сердце — боль. Казалось, пропасть между мной и Джорданом растет с пугающей скоростью.

Наверное, так чувствуют себя все женщины, чьи мужья пережили то же, что и мой.

В идеальном мире я бы проснулась сегодня утром и увидела улыбающееся лицо мужа.

Вместо этого я проснулась под цвет неба, затянутого тучами, и в пустой постели.

Как мазохистка, я свернулась калачиком и принялась оценивать свою жизнь. Это стало моей ежегодной традицией в этот день.

В карьере я достигла пика в возрасте двадцати двух лет. Теперь я плыла по волне успеха, выпуская книгу за книгой последние пять лет.

Но мой издательский успех не приносил мне удовлетворения. Большинство дней я все равно чувствовала пустоту внутри, а осознание того, что мой брак не такой, каким я его представляла, заставляло меня сжаться в комок и умереть.

Приподнявшись в постели, я прочитала, а затем перечитала записку, которую нашла на тумбочке, когда проснулась.

Переносим ужин на другой день.

Вызвали на двойную смену в больницу.

Увидимся утром.

Дж.

Я пыталась найти в себе ту часть, которая гордилась бы мужем за то, что он такой сострадательный и удивительный человек, отдающий каждую минуту своего времени нуждающимся, но в голове вертелось только одно слово: типично.

Это было чертовски типично.

Скомкав записку, я швырнула ее через всю комнату и упала обратно на подушку, чувствуя себя подавленной и желая оказаться где угодно, только не здесь.

Что, черт возьми, я делаю со своей жизнью?

К чему все это идет?

Джордан не показывал, что хочет сохранить наши отношения, а у меня уже не оставалось сил продолжать. Мне надоело тянуть нас обоих, и кусочек моего сердца умолял меня поставить точку, пока не стало еще хуже.

Каждый день после моего краткого побега к Тиган я сомневалась в своем решении вернуться сюда.

Я задавалась вопросом: не совершила ли я ошибку?

Но что я могла поделать?

Как я могла сдаться сейчас?

Внизу были слышны голоса Аннабель и Райдера, но я не решалась спуститься к ним.

Было еще рано, и, если верить моей удаче, мне пришлось бы сидеть с ребенком, пока она мчалась на какую-то свою сегодняшнюю встречу.

Аннабель начинала полагаться на меня в вопросах ухода за ребенком так же, как и на Джордана.

И хотя я искренне любила Райдера, я не хотела становиться его постоянной нянькой больше, чем уже была.

Раздраженная и тонущая в разочаровании, я потянулась за телефоном на тумбочке.

Разблокировав экран, я сразу зашла в сообщения и начала печатать.

Хоуп: Тиган, кажется, я совершила огромную ошибку.

Я уставилась на написанное и молилась о божественном вмешательстве, но в ответ почувствовала лишь огромную волну вины.

Как я могла так поступить с Джорданом?

Как я вообще могла подумать такое, не то, что написать и отправить Тиган? Она уже была в ярости на Джордана из-за нашей последней ссоры. Если бы она получила подтверждение, насколько я несчастна, она устроила бы ему ад.

В полном отвращении к себе я стерла сообщение и швырнула телефон на кровать, а затем обхватила колени руками.

Я была ужасным человеком.

Только ужасный человек мог думать так, как думала я.

Тяжело вздохнув, я зажмурилась и тщетно пыталась успокоить свой бешеный разум.

Но ничего не вышло.

Тишина вокруг только усугубляла ситуацию в миллион раз, и когда через час прозвенел дверной звонок, я все еще тонула в своих неконтролируемых мыслях.

Я замерла посреди нервного срыва и решила, что стены и пол в этом доме, должно быть, отчаянно тонкие, потому что я отчетливо слышала, как Аннабель приветствовала гостя.

— Привет!

— О, привет… Хоуп дома?

О боже.

О.

Мой.

Гребанный.

Бог.

Как только я услышала знакомый мужской голос, я в ужасе выпрыгнула из кровати с широко раскрытыми глазами.

— О боже, что он здесь делает? — вскрикнула я, бросившись к комоду на другом конце комнаты, только чтобы удариться пальцем ноги о край кровати и чуть не убиться в процессе.

— Черт! — взвизгнула я, прыгая на одной ноге к цели.

Раскрыв верхний ящик, я схватила первые попавшиеся пижамные штаны и натянула их на себя. Затем взяла майку и быстро надела ее, прежде чем, прихрамывая, выбежать из комнаты.

Прошли недели с моего срыва на Саут-Пик-Роуд, и, хотя мы вернулись в статус друзей, с тех пор несколько раз встречались, теперь все было по-другому. Все стало интенсивнее, и я стала замечать его больше: как он двигается, его разные улыбки, смех, цвет глаз, который слегка менялся в зависимости от настроения.

Добравшись до лестницы, я услышала девичий смех Аннабель, доносящийся с кухни.

— Не могу поверить, как хорошо ты с ним ладишь, Лаки! Ему очень нравятся твои волосы на лице.

— Ну, я люблю детей.

— Это заметно… У тебя есть свои дети?

— Эм, нет.

— Но хочешь детей?

— Конечно. Когда придет время.

— Это очень приятно знать…

Фу.

Эта стерва явно заигрывала.

С включенным режимом стервы и забыв про ушибленный палец, я пошла вниз по лестнице, полностью готовая положить этому конец.

Терпеть, что мне приходится делить мужа с этой женщиной, было достаточно плохо, но я не собиралась делить с ней еще и Лаки!

Ладно, я понимала, что это полный бред и Хантер мне никто, но, черт возьми, она не могла его заполучить.

Ни за что.

Как женщина с миссией, я зашагала к кухне и распахнула дверь, чувствуя себя измотанной и, если честно, немного ревнивой и безумной.

Однако, как только мой взгляд упал на Хантера, стоящего посреди нашей маленькой кухни и подбрасывающего Райдера на руках, мое раздражение испарилось, а яичники взорвались.

Без шуток.

Вид этого крутого парня, покрытого татуировками и, будем честны, источающего сексуальность, с ребенком на руках вызвал у меня сильнейшую биологическую реакцию.

Мое сердце бешено заколотилось при виде его.

Я не могла его успокоить.

Оно стучало в груди, будто я пробежала марафон.

Волнение от того, что он здесь, и предвкушение того, зачем он пришел, заставило мое тело дрожать.

Я не ожидала этого — его.

Я не знала, что могу чувствовать такое, просто встретившись с мужчиной взглядом.

Один взгляд на лицо Аннабель сказал мне, что у нее та же проблема.

Моя спина мгновенно выпрямилась.

— Что ты здесь делаешь? — мой тон был резким, граничащим с грубостью.

Хантер повернулся и посмотрел на меня.

— Привет, подруга. — Он подмигнул и одарил меня одной из своих ослепительных улыбок. — Классная пижамка.

Я на секунду растерянно посмотрела на свою пижаму, а затем покраснела, как свекла.

— Я просто писательница лет двадцати с небольшим, которая проводит дни в пижаме с котиками и съедает тонну Oreo.

— Если что, ты выглядишь чертовски хорошо для женщины, которая съедает тонну Oreo…

Я потрясла головой, чтобы прояснить мысли, и мой взгляд упал на продолговатый конверт в его руке.

Вид конверта и мысли о том, что в нем может быть, заставили мое сердце бешено стучать.

— Что это? — спросила я, не смея надеяться.

Он не мог помнить.

Не мог.

— Что — это? — Хантер все еще ухмылялся, протягивая мне конверт. — Это для тебя.

Я покраснела еще сильнее, шагнула вперед, взяла конверт и быстро вскрыла его.

Мной овладело странное чувство, когда я уставилась на открытку в руках, но в итоге рассмеялась, прочитав напечатанное внутри.

Надеюсь, твой день рождения будет таким же классным, как твоя задница.

— Да, я думал, тебе понравится такое поздравление, — усмехнулся Хантер. — Я, блин, часами искал его.

— Как ты запомнил, что сегодня этот день? — выдавила я, хотя горло было сухим, как наждачная бумага. Я была почти уверена, что упоминала о своем дне рождения Хантеру всего один раз, и то в прошлом году.

— Эм, может, потому что ты мне сказала? — саркастично парировал он.

Я наблюдала, как он хватает огромный букет цветов с кухонного стола и протягивает его мне.

— С днем рождения, ХК.

— Подожди… у тебя день рождения? — Аннабель пискнула от удивления, забирая Райдера у Хантера и сажая его на бедро. — Джордан ничего не говорил.

«Потому что Джордан никогда не помнил», — подумала я.

— Неважно, — ответила я, принимая цветы. — Это не юбилей или что-то такое. Мне всего лишь двадцать семь сегодня.

Мое лицо горело, пока я шла к раковине и ставила букет на сушилку.

— У нас есть ваза?

— Под раковиной.

Она нахмурилась на секунду, а затем добавила:

— Ну, с днем рождения, Хоуп.

— Спасибо, — ответила я, доставая вазу для цветов.

Закончив, я повернулась к Хантеру.

— Знаешь, не могу поверить, что ты запомнил.

Я улыбнулась, и впервые за долгое время это была искренняя улыбка.

Он широко улыбнулся в ответ, и я сдержала вздох.

Кто-то должен был запечатлеть эту улыбку и повесить ее где-нибудь. Она была чертовски прекрасна.

— Тебе лучше пойти наверх и одеться, — сказал он затем. — Если я не доставлю тебя к родителям к трем, твой отец оторвет мне яйца.

— О боже, — простонала я, закрывая лицо руками. — Что они запланировали в этом году?

— Не уверен до конца. Но я подслушал что-то про розовые шарики и праздничные колпаки.

— Блин.

Мой ответ рассмешил Хантера, а Аннабель сказала:

— Иди наверх и готовься к вечеринке, Хоуп. Я составлю Лаки компанию.

Да, конечно, она составит.

Мне хотелось остаться здесь, на кухне, и не оставлять ее наедине с Хантером, а еще лучше — взять его с собой наверх.

Понимая, что не могу сделать ни того, ни другого, я уныло кивнула и направилась наверх, чтобы принять душ и одеться.

— О, я чуть не забыл, — услышала я слова Хантера, когда была на середине лестницы. — Сегодня важный день и для тебя, да?

— Для меня? — Аннабель звучала сбито.

— Да, — ответил он. — Сегодня должен был быть твой фальшивый день свадьбы, верно?

Я могла только представить выражение лица Аннабель в тот момент. Ее ахнувший возглас выдал, что она была ошарашена.

— В общем, с фальшивым днем свадьбы, — добавил он беззаботным тоном.

Я не смогла сдержать хихиканье, поспешно поднимаясь по оставшимся ступенькам.

Этот мужчина был лучшим другом на свете!

Когда я спустилась вниз через двадцать минут, мои волосы были мокрыми и спутанными.

Можете называть меня сумасшедшей, но я не хотела тратить кучу драгоценного времени, пытаясь укротить свои кудри, особенно ценой оставления Хантера наедине с блондинистой богиней, моей соседкой.

К моему огромному облегчению, когда я вернулась на кухню, Хантер сидел за столом один.

— Твоя соседка сказала передать, что ей нужно уйти на прием к врачу с ребенком, и пожелала тебе счастливого дня рождения.

Он нахмурился, прежде чем добавить:

— Думаю, я задел ее чувства своим комментарием про фальшивую свадьбу.

Я подумала об этом и пожала плечами.

— Неа.

Я не собиралась жалеть Аннабель.

— Так ей и надо за то, что поддерживала эту ложь.

Хантер ничего не ответил на это.

Его внимание было полностью приковано ко мне.

— Господи, — хрипло пробормотал он, вставая, не отрывая от меня глаз. — Ты что, пытаешься устроить бунт, ХК? — прошептал он, медленно оглядывая мое тело. — Ты выглядишь потрясающе.

Мое лицо запылало от смущения, и я выдавила нервный смешок.

Я посмотрела на свое красное платье с запахом и скривилась.

Моя грудь почти вываливалась из глубокого выреза, но в этом платье я чувствовала себя комфортно. Оно отлично скрывало мои неидеальные части тела, подчеркивая лучшие.

— Ну, — пробормотала я, — если мои родители настаивают на семейном фото, как они делают каждый чертов год, то хотя бы в этом я буду выглядеть более-менее прилично.

***

Лаки

«Если мои родители настаивают на семейном фото, как они делают каждый чертов год, то хотя бы в этом я буду выглядеть более-менее прилично.»

— Ты что, издеваешься? — спросил я, царапая затылок в полном недоумении.

Эта женщина была сумасшедшей. Она стояла передо мной, принижая свою внешность, когда за все свои тридцать один год я не видел никого прекраснее.

Серьезно, она что, троллит меня?

— Издеваюсь? — пискнула Хоуп с растерянным видом.

— Боже, — пробормотал я, качая головой.

Как она не видит то, что вижу я?

Как она не знает, что она самая красивая женщина, которую мне когда-либо доводилось видеть?

Мне нравился красный цвет на ней.

Когда она была в красном, она выглядела как живое пламя, точно отражая то, что она значила для моего сердца.

Потому что эта женщина поджигала меня.

— Ты самая красивая женщина, которую я видел в реальной жизни, — сказал я ей.

Хоуп была прекрасна, и она заслуживала того, чтобы знать это. Нет, даже больше: она заслуживала того, чтобы чувствовать это.

— Без исключений.

Мой комментарий только усилил румянец на ее щеках.

Я не понимал.

Если бы я был женщиной и выглядел, как Хоуп, я бы целыми днями стоял перед зеркалом голым.

— В общем, — выдавила она, явно неловко. — Нам пора идти.

Я подумал о том, чтобы продолжить тему, но решил не давить.

Хоуп не была из тех женщин, которые легко принимают комплименты.

Мне это не нравилось, но это можно было изменить со временем.

А времени у меня было предостаточно.

ГЛАВА 52

Хоуп

К моему полнейшему раздражению, когда мы добрались до дома моих родителей, я поняла, что Хантер был прав насчёт праздничных колпаков и торта.

Вся моя семья была там, включая Ноа, Тиган и Дерека, и меня засыпали объятиями, поцелуями и всеобщим вниманием, положенным имениннику.

Это было отвратительно неловко.

И я наслаждалась каждой секундой.

Это было приятное чувство — быть окружённой семьёй и друзьями. Даже Кэм заглянул за тортом (без своей беременной подруги, разумеется).

Я решила уйти вскоре после восьми, но не раньше, чем папа и Дерек рассказали свою ежегодную байку о том, как они приняли мои роды на обочине дороги в том, что Дерек любил называть «Родильным Мерседесом» моего отца.

Смотреть, как отец дурачится с Дереком, было, мягко говоря, забавно.

Эти двое были как две стороны одной медали — совершенно неразлучны.

Казалось, неважно, что жизнь бросала им в лицо, они держались вместе.

Не связанные кровью, но братья по выбору, по жизни.

Нерушимая связь, выкованная в братстве, казалось, была непробиваемо прочной.

Наблюдая за ними, я вспомнила о Джордане.

А мысль о Джордане вызывала грусть...

— У тебя есть планы на остаток вечера? — спросила мама, следуя за мной в прихожую.

— Нет, — честно призналась я, натягивая куртку. У меня не было планов, и врать по этому поводу не имело смысла. Моя жизнь была скучна. Мама знала это. — Наверное, просто закажу еду на вынос и почитаю книгу или что-то в этом роде.

— Ох. — Мама казалась нервной, крутя один из своих локонов. — Никаких планов с Джорданом?

Я подавила желание заплакать при упоминании его имени.

— Нет, — просто ответила я. — Он, эм, работает двойную смену в больнице. — Пожала плечами. — Он не вернётся до утра.

Мама нахмурилась с беспокойством.

— Он снова работает двойную смену?

Как всегда, я заплакала внутри.

— Эм, да. Он много работает.

— Но у вас всё в порядке, да? — спросила она, глядя на меня своими большими, блестящими серыми глазами. — Ты в порядке?

Я знала, о чём она спрашивала, и знала, какой ответ ей нужен, чтобы сегодня уснуть.

— Да, мам, — солгала я, заставляя себя улыбнуться. — У нас всё отлично.

Она не уснёт, если подумает, что у меня проблемы. А она и так почти не спала. Ей не нужно брать на себя моих демонов, своих хватало.

— Мы отпразднуем мой день рождения завтра, — добавила я бодро.

Ещё одна ложь, но, кажется, её это успокоило.

— Это хорошо, — ответила она, улыбаясь. — Я так сильно люблю вас обоих. — Прижав маленькую руку к груди, добавила: — Я просто хочу, чтобы ты была счастлива.

— Я знаю, мам, — выдавила я из себя, улыбаясь так сильно, что казалось, лицо треснет. — И мы счастливы.

Она замолчала, глядя на меня, как потерянный щенок.

— Мам, — прошептала я. — Ты в порядке?

— О, я в порядке, дорогая, — успокоила она. — Всё в порядке.

Страх в её серых глазах уверял меня, что всё было совсем не так.

— Что случилось? — спросила я напрямую.

— Ничего, — слишком бодро заверила она.

— Я не глупая, — сказала я. — Я вижу, что-то тебя беспокоит.

Я уже собиралась спросить, не дело ли в моём дедушке, но вспомнила, что не должна знать.

— Я всегда рядом, — сказала я вместо этого. — Всегда.

— Я знаю, — прошептала мама, крепко обнимая меня. — Боже, как же я тебя люблю, Хоуп Сара Картер.

— Я тоже люблю тебя, мам, — прошептала я, сжимая её в ответ.

— Ты уходишь? — раздался знакомый голос, прерывая момент с мамой.

— Да, — ответила я, переводя внимание на Хантера, который присоединился к нам в прихожей. — Я вызвала такси полчаса назад.

— Отмени, — приказал он, пропуская маму, которая поспешила обратно на кухню (несомненно, разнимать назревающий спор между Колтом и Кэмом, который я уже слышала). — Я отвезу тебя.

— Тебе не обязательно, — пробормотала я. — Это долгая дорога.

Я заметила, что он никогда не говорил «домой».

Всегда «туда» или «обратно». Он ни разу не назвал дом Джордана моим домом.

— Нет, — возразил Хантер, натягивая куртку. — Я привёз тебя сюда, я и отвезу обратно.

Я подумала поспорить, но передумала, поняв, что хочу, чтобы он отвёз меня.

— Ты уверен?

— Я всегда уверен, — парировал он с улыбкой.

Мой взгляд проводил его, пока он шёл к двери и распахивал её.

— Кроме того, — добавил он с лёгкой улыбкой. — По дороге я хочу кое-что тебе показать.

— Что?

— Я купил квартиру на Десятой, и хочу, чтобы ты её увидела.

Мой рот открылся от удивления.

— Ты купил квартиру?

Я бросилась за его удаляющейся фигурой, следуя за ним на улицу.

— Но ты живёшь с Ноа и Тиган!

— Нет... — протянул он, открывая пассажирскую дверь своего грузовика и жестом приглашая меня внутрь. — Я остаюсь у Ноа и Тиган... когда они нуждаются во мне.

Я залезла внутрь, а Хантер закрыл за мной дверь, прежде чем обойти к водительскому месту.

— Я живу в своём месте, — добавил он, усаживаясь за руль. — Пристегнись.

— Хантер.

— Хоуп.

— Ты живёшь с Ноа и Тиган, — настаивала я, пристёгивая ремень, не отрывая глаз от его лица. — Ты живёшь там месяцами!

О чём, чёрт возьми, он вообще?

— Мне тридцать один, Хоуп, — усмехнулся он, заводя двигатель и трогаясь с места. — С чего ты взяла, что у меня нет своего жилья?

— Потому что его нет! — вспыхнула я.

Он откинул голову и рассмеялся в ответ.

— Ты чертовски милая.

— Ладно, ладно, — сдалась я, поднимая руки в знак капитуляции. — Покажи мне свой дом.

— Это квартира, — поправил он с подмигиванием. — И я покажу. Но сначала нам нужно заехать по магазинам.

— По магазинам? — я уставилась на него. — За чем?

— Мы купим торт, — просто ответил он.

— Торт? — Боже, он такой странный. — Можно спросить, зачем?

— Торты для праздников, — сказал он так, словно не понимал, зачем я вообще спрашиваю.

— Да, окей. И нам нужен торт, потому что...?

Нахмурившись, я скрестила руки на груди и добавила:

— Если скажешь, что потому что у меня день рождения, то не нужно. Я ещё объелась шоколадным, который Дерек испёк.

— Нет, торт нужен не для дня рождения. Он для другого.

— Для чего?

— Это сюрприз, — дразнил он.

— Но ты скажешь мне, да? — спросила я.

— Может быть, — парировал он с ухмылкой. — Если поможешь выбрать торт.

— Ладно, — вздохнула я, пытаясь подавить дурацкую улыбку, расползающуюся по лицу. — Помогу выбрать торт.

***

К тому времени, как мы добрались до магазина, был уже поздний вечер, и все свежие торты раскупили. В итоге мы купили ингредиенты, чтобы испечь его у него дома.

— Ты точно умеешь печь торты? — спросил Хантер, когда мы ехали в лифте его дома на четырнадцатый этаж.

Двери лифта дёрнулись и открылись, и я последовала за ним по безупречному коридору к квартире 29B.

— Конечно, — сухо парировала я. — Меня учил лучший.

— Кто... твоя мама? — спросил он, вертя ключом в замке и толкая дверь.

— Скорее уж Дерек, — фыркнула я, заходя внутрь... и замерла на месте, осматриваясь. — Твою мать.

Я была в ступоре.

Честно, в полнейшем ступоре.

— Это место... — Я шагнула вперёд, спеша в огромную кухню-гостиную открытой планировки, и крутанулась на месте от восхищения. — Потрясающее.

Окно во всю стену на противоположной стороне привлекло моё внимание, и я подбежала к нему.

— Вау, — прошептала я, глядя на ночные огни Боулдера. — Кажется, я вижу отель моего отца отсюда.

— Да, — согласился Хантер. — Вид ничего так.

— Ничего так? — Я покачала головой. Это было больше, чем «ничего так». Это было эпично.

Без спроса, из чистого любопытства, я бродила по его квартире, открывая все двери и шкафы на пути.

Квартира была великолепна. Две спальни, балкон. Огромная, полностью оборудованная кухня. Очаровательный гардероб в главной спальне и ванна, от которой можно умереть.

Боже, Хантер был таким аккуратистом.

Ни одного носка не было не на месте. Я слышала об этом от Тиган. Она говорила, что Ноа такой же.

Похоже, это было связано с тем, что они провели в клетке полдесятилетия.

Ну, Хантер провёл в клетке вдвое больше.

От этой мысли сердце сжалось.

Быть здесь, в его квартире, наедине с ним, было последним, что мне следовало делать.

Но, как и всё в последнее время,я выбрала последнее.

Приняла плохое решение.

Эгоистично, я последовала за тьмой внутри себя, той частью, что жаждала его общества больше, чем собственного здравомыслия.

ГЛАВА 53

Хоуп

Я даже не была пьющей, редко прикасалась к алкоголю, но за последний месяц дважды превысила свою годовую норму.

А Хантер?

Он не осуждал меня, не комментировал мои недальновидные решения.

Наоборот, казалось, ему нравилось наблюдать, как я расслабляюсь.

Наверное, поэтому рядом с ним мне было так комфортно.

Он касался чего-то глубоко внутри меня, чего-то или какой-то части меня, до которой никто другой не мог добраться. Части, которая, как я начинала понимать, была предназначена только для него.

У него был талант заставлять меня смеяться. Заставлять меня верить, что всё будет хорошо, даже когда очевидно, что это не так.

Когда мы были вместе, я чувствовала себя одновременно и больше, и меньше собой.

Мои чувства были противоречивы, и внутри меня рос конфликт.

Я была пьяна, слишком пьяна, чтобы оставаться наедине с этим мужчиной, но это не остановило меня от того, чтобы принять ещё один бокал. И не помешало наслаждаться тем, как он заставлял меня чувствовать себя.

Глаза Хантера блестели, улыбка была расслабленной и беззаботной, пока он увлекал меня разговором. Мои движения зеркалили его, пока мы оба отгораживались от всего мира, сосредоточившись только друг на друге.

— Так вот, я должна спросить, — заявила я примерно через час, когда опустошила шестую бутылку пива, а наш криво приготовленный пирог отправился в духовку. — Как ты можешь себе позволить это место?

Хантер оторвался от мытья посуды в раковине и поднял на меня взгляд.

— На что ты намекаешь, Хоуп? — Его тон был лёгким, полным юмора, но моё лицо всё равно пылало.

— Я просто интересовалась, как такой парень, как ты, может позволить себе... — Я прикрыла рот рукой, ужасно смутившись. — Я не это имела в виду.

— Такой парень, как я, — усмехнулся он. Он стряхнул пену с тарелки, поставил её на сушилку и развернулся ко мне. — Боже, ну ты умеешь сделать мужчине комплимент.

— Мне так жаль.

— Да ладно, всё норм. — Он подошёл к холодильнику и достал две бутылки пива.

Открыв обе, он протянул мне то, что, как мне казалось, было уже седьмой бутылкой за вечер, и сделал большой глоток из своей.

— Я не нищий, Хоуп, — наконец сказал он. — Не знаю, откуда у тебя такие мысли.

— Оранжевый комбинезон мог натолкнуть на эту мысль, — сорвалось у меня, и я тут же пожалела. — Чёрт.

Хантер откинул голову и рассмеялся.

— Да. Возможно.

— Прости. Мне действительно не стоит пить, — пробормотала я. — Серьёзно. Я быстро пьянею. — Подняв бутылку, добавила: — Пару таких, и я уже далеко за гранью лёгкого подпития. — Мне было так стыдно за свою прямоту. Я сделала большой глоток и добавила — Мне не стоило лезть в твои дела.

— Можешь лезть сколько угодно, — парировал он с подмигиванием. — Только у тебя есть такое право. — Ещё глоток, затем: — Давай, Хоуп. Спрашивай. Я знаю, у тебя есть вопросы. — Ухмыльнувшись, добавил: — Я как открытая книга.

— Ладно. — Сделав ещё глоток, я набралась смелости спросить: — Откуда у тебя деньги на такое жильё?

Хантер облокотился о стойку и уставился прямо на меня.

— Я унаследовал их.

— Квартиру или деньги?

— Деньги.

Я допила пиво и спросила:

— Законно?

Хантер улыбнулся.

— Да, Хоуп. Всё чисто и по закону.

— Так... деньги от родственника?

Он кивнул.

— Да.

— От кого? — До этого момента мы никогда не говорили о его семье.

Хантер не поднимал эту тему раньше, и, честно говоря, мне самой это не приходило в голову. Не с той драмой вокруг Тиган и Ноа.

Он вернулся к холодильнику и достал ещё две бутылки.

— От моих родителей, — подтвердил он, прежде чем протянуть мне одну. — Вопреки распространённому мнению, этот нищий уголовник не так уж и нищ.

— Что это значит?

— Это значит, что ты не единственный ребёнок с богатым папочкой, который завещал всё своё состояние первенцу.

— Серьёзно?

Он кивнул.

— Конечно, это не сеть отелей или что-то столь же гламурное, но мне хватит на несколько лет. А мама оставила мне дом в Ганнисоне, который я недавно продал. Моё время в том городе закончилось. Купил эту квартиру, чтобы было где остановиться, когда нужно.

— Твои родители умерли?

Он кивнул.

О чёрт.

Чёрт-черт-черт...

Его родители мертвы, а я — любопытная стерва.

— Мне так жаль, — прошептала я, сгорая от стыда.

— Всё в порядке, Хоуп, — ответил он успокаивающе. — Они умерли давно, малышка.

Почему это он утешал меня?

— Как они... — Я замолчала, не решаясь закончить вопрос, чтобы не расстроить его.

— Мама умерла семь с половиной лет назад после долгой и изматывающей борьбы с раком яичников. А отец... — Хантер сделал глоток пива. — Он умер, когда мне было одиннадцать, не то, чтобы это сильно изменило мою жизнь. Он редко появлялся, пока я рос. Можно сказать, он был «папой-чеком в конверте» — ушёл, когда мне было четыре, оставив маму одну меня растить. Но на его похороны я всё же попал. — Он пожал плечами. — А когда умерла мама, я был в тюрьме. Мне сообщили только через месяц после её похорон.

— Господи, — вырвалось у меня, словно я подавилась.

Что я могла на это сказать?

— Но у меня есть одна живая родственница. Моя сестра, Хейден, помнишь?

Я смущённо кивнула.

— Помню.

— Она, кстати, ещё больший наркоман, чем твой муж, — весело добавил Хантер. — Видимо, мой отец был не только ужасным отцом, но и таким же «факбоем». — Помолчав, добавил: — Честно, я не удивлюсь, если из щелей повылазят ещё полудюжины полукровок. — Он нахмурился. — Он был бабником.

Я не знала, что сказать, и, судя по выражению лица, это было очевидно.

— Я... — Покачала головой, подбирая слова. — Хантер, я...

Когда слова не находились, я поставила бутылку на стойку, подошла к нему и обняла за талию. В это объятие я вложила всю свою печаль за всё, через что он прошёл.

Я думала, что хорошо его утешаю, пока он не нанёс сокрушительный удар.

— Мне сегодня тридцать один, Хоуп.

Всё моё тело напряглось, и я уставилась на него.

— У тебя тоже день рождения?

Он кивнул.

— Каковы шансы, да?

— Да. — Я сглотнула комок в горле. — Поэтому торт?

Он снова кивнул, но на этот раз улыбнулся, ослепив меня.

— Хантер, почему ты не сказал раньше? Мы могли бы отпраздновать вместе.

— Потому что мне плевать на мой день рождения. — Он улыбнулся, заправил непослушный локон за моё ухо. — Я просто хотел провести твой с тобой.

— Почему?

— Потому что ты моя лучшая подруга.

— Я ужасный лучший друг, — пробормотала я, пытаясь успокоить бешеный пульс. Я продолжала обнимать его, а он продолжал смотреть на меня.

Он был таким высоким, сильным, диким...

Я знала, что нужно отойти, но тело не слушалось.

Я знала миллион причин, почему мне не стоит быть рядом с этим мужчиной. И каждый раз, когда его не было рядом, все эти причины выстраивались в железобетонный аргумент против него — список длиной в руку, почему Хантер и я не должны быть друзьями. Но все эти причины испарялись, когда он был рядом.

Казалось, только с ним я могла перестать переживать и просто дышать.

Он не осуждал меня, и я не притворялась с ним.

Я была собой рядом с ним, и, что удивительно, этого ему хватало.

— Я даже не купила тебе открытку, — глупо добавила я.

— Зато испекла торт, — весело парировал он.

— Я бы купила подарок, если бы знала.

— Мне не нужен подарок, — ответил он. — Мне нужен торт.

Он хочет торт.

Он хочет твой чёртов торт.

О господи...

Почему моё тело не могло просто успокоиться?

Я была замужней женщиной, чёрт возьми!

«Джордан, — повторяла я про себя снова и снова. Ты замужем, Хоуп. Ты снова с мужем. Хантер... Лаки... Он для тебя ничего не значит. Ничего!»

Таймер прозвенел, заставив меня вздрогнуть и разрядив нарастающее напряжение.

— Ну... с днём рождения, — хрипло сказала я, заставив себя убрать руки с его твёрдой талии и отступить. — Твой подарок готов.

Надев прихватку, я открыла духовку и проверила наш шедевр.

— Ну и дерьмо. — Достала противень, поставила его на сушилку и разочарованно вздохнула.

Хантер, стоявший позади, добавил:

— Выглядит...

— Провалившимся? — уныло предложила я. — Потому что он осел. — Швырнула прихватку на стойку и повернулась к нему. — Со мной такого ещё не случалось.

— Хоуп, да ладно, не расстраивайся. Это просто торт, — успокоил он. — Это не важно, малышка.

— Но это был твой подарок, — простонала я. — А он осел.

— Тогда потанцуй со мной вместо этого, — предложил он. — Это будет мой подарок.

— Потанцевать с тобой? — прищурилась я. — Ты серьёзно?

Он усмехнулся.

— А почему нет?

— Потому что нет музыки, — парировала я. — И это странно. — Беспорядочно оглядела комнату, затем снова посмотрела на него. — Я не буду танцевать.

Брови Хантера взлетели в немом вызове.

— Ты не будешь танцевать вообще или не будешь танцевать со мной?

— И то, и другое, — огрызнулась я. — Я не буду танцевать ни одна, ни с тобой.

— О, думаю, ты передумаешь, — он подошёл к док-станции iPod у стены и начал настраивать прикреплённый к ней iPod touch, — когда услышишь это!

Через секунду музыка громко заполнила тишину.

Я недоверчиво подняла бровь, узнав песню.

— Hozier?

— Что? — Он выглядел комично оскорблённым. — Hozier — чертов гений.

— Согласна, но Jackie and Wilson? — Покачала головой. — Я ожидала чего-то... другого.

— Давай, — поддразнил он, приближаясь. — Пошли.

— Нет, — захихикала я, отступая. — Ни за что, Хантер.

— О, да ладно, — засмеялся он, протягивая руку. — Что тебе терять?

«Своё сердце», — подумала я, уклоняясь.

— Я не буду.

— Это просто танец, — добавил он, разрушая меня этой улыбкой. — Всего один танец. — На этот раз я не успела увернуться. — Просто два человека, двигающихся в одном ритме под офигенную музыку. — Его руки обхватили мою талию, притягивая ближе. — Ну что, Хоуп?

— Большое жирное нет.

— О, да ладно, — сказал он с преувеличенным раздражением. — Как часто ты наряжаешься и надеваешь красивое платье?

— Ты говоришь, что я редко одеваюсь, мистер Казарации?

— Ты спрашиваешь мужчину, который предпочёл бы, чтобы ты вообще ничего не носила, — парировал он без промедления. — Я бы сказал, слишком много, мисс Картер. — Дёрнул за бретельку платья и поднял брови.

— Ты такой раздражающий, — рассмеялась я, хотя изо всех сил пыталась сдержаться.

— Может быть, — согласился он. — Но зато я умею танцевать.

— О, правда?

— Во всех формах, — ответил он, ухмыляясь. — Вертикально. Горизонтально...

— Ладно, — сдалась я, позволяя ему притянуть меня к себе. — Что угодно ради спокойной жизни.

Он раскрутил меня, затем резко притянул обратно, и, клянусь, я почувствовала, как каждая нервная клетка во мне ожила, когда его рука легла на мою поясницу.

А когда он приподнял мой подбородок, я забыла дышать.

— Видишь? — усмехнулся он, глядя на меня. — Мы танцуем, и никто не умер. — Притворно ахнул. — И, смотри, мир всё ещё вертится.

— Смешно, — прохрипела я, пытаясь сохранить самообладание, пока его тело двигалось в такт моему. И, как каждый раз, когда он касался меня, моё предательское сердце пропускало удар.

Он пробуждал во мне сторону, о которой я даже не подозревала, и я не была уверена, что мне должно нравиться это... но нравилось.

Jackie and Wilson сменились на Cherry Wine, и мы продолжали танцевать.

Закрыв глаза, я прижалась щекой к его груди и с наслаждением вздохнула, пока мы покачивались под меланхоличную музыку.

— Ты мой лучший друг, — прошептала я, слегка заплетающимся языком. — Как это печально. — Горько рассмеялась и прижалась лицом к его груди. — Кроме Тиган, у меня есть только ты.

— Это не печально, Хоуп, — мягко ответил он. — Это блять прекрасно.

— Ты не должен был быть частью моего плана, — пробормотала я, скорее для себя.

— Плана?

— Я поклялась себя другому мужчине девять лет назад, — вырвалось у меня. — Быть рядом с тобой только усложняет всё, а мне не нужно больше сложностей.

— Ну что ж, не повезло, малышка, — усмехнулся он. — Потому что я не уйду от тебя. — Его руки сжали меня. — И не позволю тебе уйти от меня.

— Мне так одиноко, Хантер, — вырвалось у меня, пока я прятала лицо в его рубашке. Мои слова были пьяным признанием, но стопроцентной правдой. — Постоянно.

— Я знаю. — Его голос был низким и хриплым, а руки нежными, пока он прижимал меня к себе, всё ещё покачиваясь. — Я знаю, детка.

— Мне больно, — призналась я, крепко закрыв глаза. Я чувствовала, как его сердце колотится в груди, в такт моему. — Во мне пустота, — прошептала я. — Пустота, и она ранит меня.

Хантер приподнял мой подбородок, заставляя встретиться с его взглядом.

— Я могу сделать так, чтобы это прошло, Хоуп, — прошептал он, голубые глаза прожигали меня. — Я могу сделать так, чтобы всё стало лучше.

Я не сомневалась.

Я знала, что он может.

И это пугало меня больше всего.

Я теряла себя в этом мужчине.

Я забывала, кто я.

И кому принадлежу.

Он почти с любовью придержал мою голову, проводя свободной рукой по моей щеке, а его голубые глаза прожигали дыру в моей душе.

— Я могу позаботиться о тебе, Хоуп, — прошептал он. — Если ты просто позволишь.

— Я просто хочу, чтобы кто-то любил меня, — выдохнула я, прижимаясь к его руке.

Глаза Хантера горели искренностью, когда он сказал:

— Кто-то уже любит.

Его прикосновение было таким интимным, его слова — такими искренними и полными любви, что, когда он наклонился ближе, я не отстранилась и не отвернулась.

И когда его губы коснулись моих, я не отпрянула, как должна была.

Вместо этого я вцепилась в его рубашку и прижалась к его мощному телу.

А когда его язык коснулся моих губ, ища большего, я открыла рот и впустила его.

В тот момент, когда наши языки соприкоснулись, волна удовольствия прокатилась по моему телу, заставив меня стонать в его рот, а Хантера — рычать.

Он целовал меня.

Хантер целовал меня.

И мне это нравилось.

Хуже того, я отвечала на поцелуй.

Его запах — одеколон, сигареты, ополаскиватель для рта.

Я должна была ненавидеть это.

Но не ненавидела.

С каждым движением его языка я стонала и извивалась от невообразимого удовольствия, а вкус пива, мяты и никотина наполнял мои чувства.

Его грубые руки на моём теле были более чем желанны, пока он касался меня так, как мне отчаянно хотелось.

Жар разлился по всему телу, пока я растворялась в нём.

Он прижал бёдра к моим, и я почувствовала его возбуждение, давящее на мой чувствительный клитор. У меня не было иллюзий насчёт того, насколько этот мужчина был силён, сексуален и первобытен, и осознание того, что он хочет именно меня...

Знание, что я так его возбуждаю, сводило меня с ума...

«Это плохо», — кричал мой мозг, но тело кричало «не смей останавливаться», а моё предательское сердце? Оно шептало, что неправильное никогда не чувствовалось так правильно.

Его поцелуй был как наркотик. Я теряла контроль, пока его руки исследовали моё тело, сжимали, тянули, требовали большего.

Я тоже хотела больше.

Я хотела всего, в чём мне так долго отказывали.

Он сжигал меня своими прикосновениями и метил меня своим языком.

Как будто заявлял права на то, что мне не принадлежало, чтобы отдать, а ему — чтобы взять.

Я почувствовала, как его руки опустились на мою попу, и вздрогнула от наслаждения.

Наши губы всё ещё были слиты в поцелуе, когда он легко поднял меня.

И затем мы двигались по квартире.

Моя спина ударилась о стену его спальни, а следом и его тело, когда он неуклюже прижался ко мне, алкоголь в крови делал всё это таким небрежным, грубым и, блять, идеальным.

Ощущение его такого большого, твёрдого, сильного, прижатого к моей мягкости, заставило дрожь удовольствия пробежать по спине.

Упершись одной ногой в пол, я обвила его талию другой, притягивая ближе. Моя киска болезненно сжалась, жажда быть заполненной этим мужчиной причиняла физическую боль.

Когда я вцепилась в пояс его джинсов и сильнее притянула его к себе, Хантер застонал в мой рот, его губы стали более жадными.

Я не была той, кем себя представляла.

Я хотела опасного.

Я хотела его тьму и всё, что он мне открывал.

Я хотела чувствовать себя единственной женщиной в мире. Хантер давал мне это. Он заставлял меня чувствовать себя особенной, желанной, единственной.

Я была так сломана своим прошлым. Я не знала, что делать. Моё сердце и совесть вели войну. Эгоистичная и самоотверженная части моей души сражались, выкладываясь по полной.

Верность была во мне с рождения. Так меня воспитали. Но она менялась. Я чувствовала это. Смешивалась внутри. Стирала границы.

Я была испорчена.

Тонула в мужчине, которому не могла отдать своё сердце.

Но сейчас я не чувствовала ни раскаяния, ни вины. Единственное, что переполняло моё тело — ощущения, которые дарил мне Хантер.

— Ты, блять, прекрасна, — хрипло прошептал он, прерывая поцелуй. — Господи... — Его взгляд скользнул по моему телу с головы до ног, остановившись на подоле платья, задрав выше бёдер. Он издал звук, похожий на вздох, прежде чем опуститься на колени.

Моё сердце бешено колотилось, пока я наблюдала, как он смотрит на меня, его голубые глаза потемнели от желания. Он задрал моё платье до бёдер и стянул трусики.

И затем его рот оказался там, в самом интимном месте, где до него был только один мужчина.

— О боже!

Щетина на его щеках царапала нежную кожу бёдер, пока он лизал и посасывал мой клитор.

Громко застонав, я обмякла о стену.

— Хантер... боже... я не могу.

Мои ноги дрожали так сильно, что я не думала, что смогу устоять.

Но он не дал мне упасть.

Его губы не отрывались от моей киски, пока он перекинул одну мою ногу через плечо и продолжил свой восхитительный натиск, удерживая меня одной лишь силой своих плеч.

Моё тело тряслось.

Я дрожала.

Я не могла себя контролировать.

Я потеряла контроль над всем внутри.

Я сдалась.

Полностью и безоговорочно.

Мой мозг кричал остановиться, но никаких слов протеста не сорвалось с губ.

Никаких слов вообще.

Только прерывистые, задыхающиеся стоны одобрения, пока я вцеплялась в его шелковистые светлые волосы и кричала от наслаждения.

Его руки, эти татуированные, опасные руки, держали меня раскрытой для его рта, нарушая мою невинность, забирая с собой любую возможность отступить.

Его язык проникал в меня, его зубы покусывали, всё в этом мужчине доводило меня до грани оргазма.

Я была так возбуждена и в то же время испытывала отвращение к себе.

И он, казалось, знал это.

Каждый стон, вырывавшийся из моего горла, Хантер заменял собственным стоном удовольствия.

Он буквально вытравил вину, пока я не растворилась в нём полностью.

Всё, что я чувствовала — это он.

Молния ударила.

Мир перестал существовать.

А он всё ещё был здесь.

Заставлял меня чувствовать себя так хорошо.

Так чертовски хорошо...

Он, казалось, наслаждался моим удовольствием, и чем больше я стонала, тем усерднее он работал.

— Я не могу... — закричала я, выгибая бёдра к его лицу. — О, чёрт...

— Можешь, — прохрипел он, доводя меня до грани безумия своим ртом. — Позволь себе почувствовать это... почувствовать меня.

Моя голова откинулась назад, ударившись о стену, когда волны удовольствия прокатились по мне.

Вцепившись в его волосы, я почувствовала, как моя киска судорожно сжалась, и я кончила.

На его лицо.

Беспомощная, я могла только дрожать, пока оргазм потрясал меня.

Это было так хорошо.

Так правильно.

Так, блять, правильно!

Но это было неправильно.

Так, блять, неправильно!

Я была в объятиях мужчины, и это был не мой муж.

Закрыв глаза, я позволила себе прочувствовать всё — его прикосновения, его объятия.

Его желание.

Его любовь.

О боже...

— Ты чувствуешь себя моей, — прошептал он, касаясь моих губ, пока нёс меня к кровати. — Будь моей.

Я не ответила.

Не могла.

Уязвимая и обнажённая, я стянула платье и бросила на пол, следом отправился лифчик.

Моё сердце колотилось, кровь пульсировала в венах, воздух застревал в горле. Он видел меня. Всю.

— Ты прекрасна, — прошептал он, скользя взглядом по моей обнажённой коже.

Я наблюдала, как он снимает футболку, бросает её на пол, затем опускает руки к поясу джинсов, обнажая своё невероятно красивое тело.

Интенсивность его взгляда парализовала меня, пока он смотрел на меня через тёмные ресницы.

Я не могла пошевелиться, даже если бы захотела.

Я была загипнотизирована этим мужчиной, заперта во внутренней битве между правильным и желаемым.

Правильным было одеться и уйти, но я хотела принять его в себя.

Я знала, что никогда не прощу себя, если уйду сейчас.

Он просто смотрел на меня, и в его глазах я находила всё, чего никогда не знала, что хочу, но внезапно отчаянно жаждала.

Моё сердце колотилось так сильно, что дыхание участилось, я дышала короткими, прерывистыми вздохами.

Я не была девственницей, но Хантер заставлял меня чувствовать, будто меня никогда не касались.

То, как его глаза скользили по моей коже, заставляло чувствовать, будто он первый, кто видит меня обнажённой. В этот момент я чувствовала себя невероятно уязвимой.

Когда его одежда оказалась на полу, он вернулся ко мне, и я жадно поцеловала его.

Притянув его тело к своему, я позволила себе погрузиться в бездонную лагуну удовольствия по имени Хантер Казарации.

— Хантер. — Его имя сорвалось с моих губ, как молитва.

— Я здесь, — просто ответил он, целуя мою шею.

Два слова, которые давали мне больше утешения, чем следовало.

В один момент он был надо мной, в следующий внутри, входя в меня одним резким движением.

Разбитая и растерянная, я вцепилась в его широкие плечи, погружаясь в каждое яркое ощущение и чувство, которым не было места в моём сердце.

Резкий, эротичный звук вырвался из его губ, прежде чем его руки крепко сжали мою талию. Он приподнял моё бедро, обвив его вокруг своей талии, и начал двигаться.

Ощущение его бёдер над моими было слишком интенсивным, создавая трение о мой чувствительный клитор, которое, как он чудесным образом знал, мне было нужно.

Это было слишком.

Он был слишком.

Мои чувства.

Всё.

Вскрикнув, я впилась ногтями в его твёрдую, покрытую татуировками грудь и уставилась в его ледяные голубые глаза, наслаждаясь тем, как его мышцы живота напрягались под моими прикосновениями.

Он был так хорош под моими руками.

Он был так хорош вообще.

Жар его кожи, твёрдость мышц, осознание, что я в руках мужчины, который не задумываясь заберёт жизнь за женщину, которую любит... это странным образом воодушевляло.

Он заполнил меня до предела, и я ахнула от давления, прежде чем прошептать:

— О боже.

— Прими меня в себя, Хоуп. — Он давил сильнее, проникал глубже, требовал большего с каждым толчком. — Почувствуй, каково это быть желанной.

Я откинула голову и громко закричала, когда знакомое напряжение наполнило моё тело, заставив киску сжаться, а тело задрожать.

— Быть любимой.

Я чувствовала.

Я могла.

О боже...

— Я подхожу тебе, Хоуп, — прохрипел он, его движения стали более резкими. — И я, мать его, готов.

Он был.

Он был.

О боже, он был всем для меня в этот момент.

— Плохое во мне — именно то, что нужно хорошей девочке в тебе, — добавил он, входя в меня, каждый толчок был безжалостным. — Хватит блять отрицать меня!

— О боже, — закричала я, цепляясь за него, как за якорь, пока волны экстаза накрывали меня с головой. Я кончаю… О боже, я кончаю…

Он прижал большой палец к клитору, и меня будто взорвало, я дергалась и тряслась под ним.

Хантер продолжал входить в меня, пока и сам не достиг предела, после чего рухнул на меня, весь покрытый потом, грубый и дикий.

Когда волны запретного удовольствия наконец схлынули, на меня обрушилась реальность и вместе с ней образ лица моего мужа. Меня охватил стыд.

В ужасе, собрав последние остатки самообладания, я оттолкнула его.

— О боже мой. — Сорвавшись с его кровати, я куталась в простыню, пока рыдания разрывали мою грудь. Что я наделала?

— Прости, — тяжело дыша, проговорил Хантер, его глаза были темны, как ночь. — Я не должен был этого делать.

— Нет, — прошептала я, отбивая его руку. — Ты не должен.

— Хотя, похуй, — резко сказал он, вставая с кровати. Натягивая боксеры, он прошипел: — Надо было сделать это давным-давно.

Слезы навернулись на глаза, когда я увидела свое платье и лифчик на полу его спальни. О господи, нет… Стыд и вина заползли под кожу, и меня затрясло.

— Все нормально, Хоуп. — Я почувствовала, как его руки обнимают меня, но не могла принять это утешение.

Я его не заслуживала.

— Мне нужно домой, — задыхаясь, вырвалась я, грубо отталкивая его. — Сейчас же!

— Успокойся, — хрипло сказал он. — Все в порядке…

— Нет, не в порядке! — рыдая, проговорила я, быстро одеваясь. — Мне нужно уйти от тебя.

— Не делай этого, — хрипло сказал он, проводя рукой по взъерошенным волосам. — Не веди себя так, будто я для тебя пустое место.

— Нет! — закричала я, отворачиваясь, пока натягивала туфли. — Мне просто… нужно пространство!

Я не могла смотреть на него сейчас.

Не могла видеть.

— Нет? Тогда как ты называешь это «пространство»? — Он с отвращением покачал головой. — Я не стану снова через это проходить. Не стану. Отказываюсь стоять тут и слушать, как ты врешь себе, называя случившееся ошибкой, потому что это не ошибка, блять. Ты хотела этого, Хоуп. Ты хотела меня!

— Нет. — Я яростно замотала головой. — Я потеряла голову на минуту. Но я не хочу тебя.

— Ты врешь, — бросил он, голос горячий и жесткий. — Ты хочешь меня, и это тебя пугает.

— Прекрати. — Развернувшись, я бросилась к выходу из спальни. — Хватит давить на меня.

— Я должен давить, — бросил он в ответ, следуя за мной. — Это единственный способ заставить тебя быть честной!

— Я не вру тебе, — прошипела я, уязвленная.

— Не мне, но себе — точно, — огрызнулся он. — Ты врешь себе. Уже месяцы! — Он сдавленно вздохнул. — И это худшая ложь на свете.

— Что ты хочешь услышать? — закричала я, слезы текли ручьем.

— Признай, — потребовал он, сократив расстояние между нами. Обхватив мою шею ладонью, он притянул меня ближе. — Признай, что хочешь меня, Хоуп. — Его грудь вздымалась, глаза горели, когда он прижал лоб к моему. — Признай!

— Я не могу, — прошептала я, дрожа.

Хантер рыкнул от отчаяния.

— Почему?

Рыдание вырвалось из меня, когда я прошептала:

— Он любит меня.

— Я люблю тебя! — взревел он, отступая. — Я, Хоуп. Я. Я, блять, люблю тебя!

Этого не могло быть.

Этого не происходило.

Должно быть я спала.

— Джордан нуждается во мне, — сдавленно выдохнула я. — Он нуждается во мне, Хантер!

— А я нет?

Я покачала головой.

— Нет, не нуждаешься!

— И что? — потребовал он. — Ты не хочешь меня, потому что я справляюсь? Потому что я сильный? Тебя заводит его сломанность? Его слабость? Тогда ладно. — Сорвав с себя футболку, он шагнул ко мне. — Я тоже могу быть сломанным.

Взяв мою руку, он прижал ее к своей груди, под которой бешено стучало сердце.

— Вот это? — Он смотрел на меня пронзительно, голубые глаза пылали. — Оно остановилось, когда мне было восемнадцать, и я смотрел, как жизнь утекает из девушки, которую любил. — Он дрожал, весь трясся. — Оно забилось снова двенадцать лет спустя. Когда нашло тебя.

— Зачем ты это делаешь? — закричала я, вырывая руку.

Я не выдерживала.

Не справлялась с цунами чувств к этому мужчине, грозившим меня утопить.

— Зачем ты все рушишь?

— Да, Хоуп. Я во всем виноват. Я разрушаю все, — прошипел он. — Я привязался. Влюбился в замужнюю женщину. Я ублюдок. Я последний подлец. Все на мне.

— Тебе нужно заткнуться! — прошипела я, прижимая пальцы к опухшим губам.

— Заткнуться? — Хантер поднял бровь. — Я говорю, что люблю тебя, а ты велишь заткнуться?

— Да, заткнуться! — Шатко отступая, я собрала сумочку и, к своему глубочайшему стыду, трусы с кухонного пола, прежде чем рвануть к двери. — Тебе нужно заткнуться, а мне — уйти. Мне нужно было выбраться из этой квартиры, пока я не совершила ошибку, из которой не будет возврата.

— Например, какой? — ехидно спросило подсознание. — Снова завалиться с ним в постель?

— Дружить было глупой затеей, — выдохнула я, грудь вздымалась. — Это никогда бы не сработало.

Мне было больно это говорить, но я должна была.

Я должна была держаться от него подальше.

Мой брак на кону.

Я не могла рискнуть всем ради него.

Не могла.

Даже думать об этом было безумием.

Нет, мне нужно было убрать свою пьяную задницу как можно дальше от искушения.

— Хоуп, стой. Ты не можешь просто сбежать вот так.

Но я не стала ждать.

Вместо этого я рванула из его квартиры так быстро, как только могли нести ноги.

Что, черт возьми, я натворила?

Почему, ради всего святого, я позволила этому случиться?

И почему, блять, мое сердце кричало мне остановиться?

Я успела добежать до лифта, прежде чем меня оторвали от пола и перекинули через плечо.

Мой вопль был от шока, отчасти потому, что Хантер тащил меня обратно в квартиру, но в основном потому, что он вообще мог это сделать.

— Ты не пойдешь одна в темноте, — спокойно заявил он, неся меня. И уж тем более в таком состоянии, малышка.

— Я хочу домой, — жалобно заныла я, уткнувшись взглядом в его джинсы. — И я не маленькая. Тебе лучше опустить меня, пока не надорвался.

— Надорвался, — усмехнулся Хантер, заходя со мной на плече в квартиру.

Он подошел к кожаному дивану и аккуратно посадил меня.

— Я знаю, что ты не хочешь сейчас быть рядом со мной, — сказал он, отступая на разумное расстояние.

— Но я пьян и не могу вести, а тебя одну ночью на улице я не отпущу. Так что сиди тут, пока за тобой не приедут.

Я нахмурилась.

— За мной?

— Да, — подтвердил он. — Я позвонил твоему брату.

— Брату? — простонала я. — Какому именно?

— Кэму.

— О боже, — всхлипнула я, плюхаясь на диван. — Пристрелите меня.