ГЛАВА 37

Лаки

Я попал прямо на, пожалуй, самую неловкую чертову вечеринку в истории человечества. Рядом со мной была женщина, в которую я был влюблен, ее муж, его поддельная невеста, ребенок, который чертовски похож на него, мой бывший сокамерник и его беременная жена. Кто-то должен был срочно позвонить доктору Филу, потому что у меня было ощущение, что он нам понадобится.

Честно говоря, когда я вернулся после перекура и увидел их всех за столом, я даже на секунду задумался, не камера ли это, и не розыгрыш ли всё это.

А блондинка, которую посадили рядом со мной, сводила меня с ума своими взглядами. Я начал думать, что у нее, возможно, проблемы с глазами, потому что иначе она бы не осмелилась смотреть на меня так, как будто это было нормально.

У меня нет проблем с матерями-одиночками, и я мог оценить, насколько она сексуальна, но я не был заинтересован.

Ни в ком.

К сожалению для меня, мой член и мое сердце, казалось, были связаны одной веревкой, и единственная, в кого я хотел его вложить, была женщина, сидящая напротив меня с кольцом на безымянном пальце.

Чертова жизнь.

Зачем я вообще согласился прийти? Это полный бред. Стоять и смотреть, как она себя унижает. Я хотел подойти и забрать ее у мужа, который вернулся на минуту раньше, чем нужно.

Хоуп выглядела несчастной за ужином, сидя между Тиган и Джорданом. Он с ней не разговаривал.

На самом деле, он вообще не смотрел в ее сторону все это чертово время. Он не мог сделать более очевидным, что не хотел быть здесь, с нами, а она выглядела униженной.

Я хотел протянуть руку через стол и взять ее за руку. Сказать ей, что это не ее вина, и ей нечего стыдиться. Я хотел сказать ему, чтобы он вытащил голову из задницы и побыстрее.

Он сосредоточил свое внимание на блондинке и ребенке, и вздрагивал каждый раз, когда Хоуп касалась его руки или прижималась к нему.

Я бы с радостью поменялся с ним местами.

Она продолжала пытаться привлечь его внимание, а он продолжал ее игнорировать.

Для Хоуп не имело значения, что у нее было все мое внимание без каких-либо усилий.

Я был поглощен этой женщиной. Каждой ее улыбкой, каждым взглядом. Я не мог оторвать от нее глаз.

Я ловил каждое ее слово, даже когда она говорила о вещах, в которых я ничего не понимал. Звук ее голоса был как теплое одеяло вокруг меня.

Черт возьми, мне потребовались все силы, чтобы оставаться на месте и не перегнуться через стол, чтобы вправить ему мозги. Я хотел сказать ей, чтобы она перестала умолять. Он не старался, так зачем ей?

Потому что она любит его, — прошипел голос в моей голове.

Не в силах больше смотреть, как ее игнорируют и недооценивают, я наклонился вперед и коснулся ее руки, чтобы привлечь ее внимание.

— Как продвигается книга?

— Она потрясающая, Лаки, — ответила она, слегка заплетающимся языком. Я не был удивлен. Она провела больше времени за барной стойкой, топя свои печали, чем за столом. И, как обычно, он этого даже не заметил. — Я почти закончила.

Я не был уверен, беспокоит ли меня то, что она называет меня Хантером только когда мы наедине или с друзьями, или мне нравится, что это что-то личное между нами.

В любом случае, сегодня вечером я снова был Лаки.

— Я знал, что у тебя получится, ХК, — ответил я, чувствуя, как гордость наполняет мое тело.

— Да? — Она засмеялась и наклонилась вперед, уронив лицо в ладонь. — Мне кажется, я должна отдать тебе процентов пятьдесят от... от... — Она нахмурилась и покрутила пальцем в воздухе, и в этот момент она напомнила мне голубоглазую версию Покахонтас с ее выпрямленными каштановыми кудрями.

— Состояния? — предложил я, улыбаясь тому, насколько чертовски милой она была, когда была пьяна.

— Да! — Она кивнула и засмеялась. — Вот это слово.

— Мне не нужны твои деньги, ХК, — парировал я, улыбаясь.

— Да? — Она хихикнула. — Тогда как еще я должна отблагодарить тебя за помощь?

Я поднял бровь. — Отблагодарить?

— Да. — Она кивнула, глаза широко раскрыты. — Оплатить тебе.

— Так ты женат? — голос прервал нас, заставив Хоуп опустить взгляд на тарелку.

— Нет. — Я повернулся к блондинке, чье имя я даже не запомнил, и подавил раздражение, которое чувствовал. — Я не женат.

— Правда?

— Правда, — сухо ответил я.

— Девушка есть?

— Нет.

— Сколько тебе лет?

— Тридцать.

— Вау, — ответила она, улыбаясь. — Я была уверена, что такой мужчина, как ты, уже давно был бы схвачен и приведен к алтарю.

Громкий фырк вырвался у Хоуп, и я повернулся, чтобы улыбнуться ей. — Что, смешно?

— Прости, — хихикнула Хоуп, покачиваясь на стуле и размахивая бокалом вина. — Я просто смеюсь над мысленным образом тебя, которого тащат к алтарю. — Она сделала еще один глоток вина, прежде чем перевести взгляд на блондинку. — Лаки не религиозен.

— Ты не думаешь, что тебе хватит? — услышал я голос Джордана, который наконец обратил внимание на Хоуп.

Она посмотрела на него с виноватым выражением. — Я хочу пить.

— Ты пьяна, — поправил он, глядя на нее. — Тебе нужно остановиться.

Я смотрел, как он забирает бокал из рук Хоуп, и не осознавал, что уже двигаюсь, пока локоть Ноа не врезался мне в бок. — Не лезь, Лаки, — сказал он тихим, предупреждающим тоном. — Если ты любишь ее так сильно, как говоришь, то сядь и дай ей разобраться с этим самой.

Я смотрел на него долгие чертовы секунды, пытаясь найти в себе силы, чтобы уйти отсюда к чертовой матери. Ноа был прав. Конечно, он был прав. Но это не делало ситуацию легче.

— О, смотрите, группа начинает, — вмешалась тогда Тиган, чувствуя напряжение за столом. Она указала на квартет, который настраивал звук в дальнем углу комнаты. — Я обожаю этих ребят.

Я пытался сосредоточиться на группе, когда они начали играть, честно, черт возьми, но это было невозможно, когда Хоуп сидела менее чем в трех футах от меня, выглядев так, будто вот-вот расплачется. Каждый инстинкт внутри меня требовал, чтобы я забрал ее от него — спас ее от этого полного бреда. Но то, чего я хотел, не имело значения. Я не мог разрушить это для нее. Я не хотел ставить под угрозу ее будущее, какой бы путь она ни выбрала.

Потому что причинять боль этой женщине было последним, чего я хотел.

О, Господи, мне нужно было убраться отсюда.

Мне нужно было перестать смотреть на нее.

Мне нужен был чертов напиток.

ГЛАВА 38

Хоуп

Джордан забрал у меня мой напиток и отчитал меня, как будто я была чертовым ребенком.

— Я в порядке, — прорычала я, снова потянувшись за своим бокалом, пока музыка группы гремела вокруг нас. — Я в порядке!

Джордан пристально посмотрел на меня, затем покачал головой и с раздражением вздохнул. — Как скажешь, Хоуп.

Смущенная, я отвернулась и сосредоточилась на Хантере. В туманном замешательстве я наблюдала, как Ноа что-то шепчет Хантеру на ухо, его слова терялись в звуках гитар, барабанов и прочей шумихи.

Прошло несколько минут, прежде чем Хантер встал из-за стола и направился к бару.

Я старалась не показывать, что слежу за ним, но алкоголь в моих венах делал это трудным. В конце концов, он был единственным, кто, казалось, вообще замечал меня весь вечер.

Уверенность, которая исходила от этого мужчины, была невероятно притягательной. У него была сексуальная харизма в избытке, и каждая женщина в зале, казалось, обращала на него внимание.

Женщины открыто пялились на него, пока он, облокотившись на бар, держал в руке бутылку пива и разговаривал с барменом. Он выглядел таким расслабленным, таким довольным собой, что у меня сердце сжималось.

Мой желудок сжался, когда я увидела, как высокая блондинка подошла к нему и положила руку на его плечо. Я наблюдала, как он повернулся к ней, уделяя ей все свое внимание.

Я видела, как она наклонилась ближе, и мое дыхание замерло.

Он собирался поцеловать ее?

Станцевать с ней?

Купить ей напиток?

Увести ее домой?

О боже…

Мне хотелось подойти и оттащить ее от него, сказать ей, чтобы она не трогала то, что ей не принадлежит, но как я могла?

Он тоже не был моим.

Я не владела им.

С трудом оторвав взгляд, я перевела внимание на Джордана, только чтобы почувствовать, как мое сердце упало, когда я заметила, что он снова погружен в разговор с Аннабель.

Я посмотрела на Тиган в поисках поддержки, но ее внимание было приковано к Ноа, который что-то шептал ей на ухо, лаская ее шею.

Пьяная и подавленная, я схватила свой бокал с вином и выпила его залпом, не обращая внимания на то, как горький вкус алкоголя вызвал протест в моем желудке. Мое сердце болело, так что желудку тоже досталось.

Когда Хантер вернулся к столу через несколько минут с несколькими стопками в руках, я с облегчением опустилась на стул. Он был один.

— Праздничные шоты, — объявил он своим обычным беззаботным тоном, расставляя стеклянные стопки с коричневой жидкостью на столе. — Давайте выпьем.

Аннабель, Ноа и я потянулись за стопками и подняли их, но Джордан даже не пошевелился.

Раньше в этот вечер меня беспокоило, что мы все пили в присутствии выздоравливающего алкоголика, но сейчас?

Я была слишком пьяна, чтобы заботиться об этом.

— Что это за хрень? — спросил Ноа, хмурясь на содержимое своего стакана.

— Думал, ты-то уж точно узнаешь сливочный ликер, когда увидишь его, — парировал Хантер. Он взял единственную стопку с оранжевым содержимым и передал ее Тиган. — Безалкогольный для тебя, — сказал он ей с подмигиванием, прежде чем взять стакан для себя. — За долгую дружбу, безграничную любовь и честь быть твоим шафером.

Ноа и Хантер чокнулись своими стаканами и сказали: — За здоровье! — прежде чем опрокинуть свои шоты. Я чокнулась с Тиган и ее апельсиновым соком, а затем быстро проглотила свой шот, слегка подавившись от горького вкуса.

Группа начала играть свою версию песни Walk the Moon — Shut Up and Dance, и Тиган визжала от восторга.

Вскочив на ноги, она указала на Хантера. — Давай, Лаки. Покажи, на что ты способен! — Смеясь, она поманила его пальцем, танцуя назад от нашего стола к танцполу.

Ухмыляясь, Хантер взял еще один шот и выпил его, прежде чем поставить стакан на стол. — Ну, держись, Блонди. — Отодвинув стул, он направился к Тиган, все время делая смешные движения руками и бедрами.

Они танцевали по залу так оживленно, смеясь и разыгрывая каждую строчку песни, звучавшей из динамиков.

Они были чертовски забавны.

Это было зрелище, которое стоило увидеть.

Тиган была настоящей искрой — всегда такой была — но, похоже, она встретила своего соперника в безумстве в лице Хантера.

Он был таким веселым, диким и беззаботным. И он танцевал по бару, словно ему было все равно на мир. Я знала, что это не так, но он скрывал это так хорошо.

Ему было плевать, что о нем думают другие, и я восхищалась этой его уверенностью. Он жил на своих условиях и не дрогнул, когда люди нападали на него. Он напоминал мне того парня из школы, вокруг которого все хотели быть.

Девушки хотели быть с ним, а парни хотели быть им.

Любопытство горело во мне; желание узнать этого мужчину на уровне, которого никто никогда не достигал, пылало внутри.

Его взгляд на жизнь был заразителен.

Все ужасные вещи, которые он видел и делал, и Хантер Казарацци все еще стоял с поднятым средним пальцем, говоря всем: «Пошли вы все»

— Это тебя не беспокоит? — услышала я вопрос Джордана Ноа, и сразу же моя защитная реакция сработала.

Ноа покачал головой и засмеялся. — Наверное, должно, но нет. — Казалось, ему нравилось наблюдать, как Тиган танцует с Хантером. Это было похоже на танцевальный баттл двух лучших друзей. — Они как брат и сестра.

— Джорд? — позвала Аннабель, сразу привлекая внимание моего мужа. — Я собираюсь уйти. — Она указала на Райдера, который начинал капризничать, и встала. — Здесь слишком шумно для него.

— Я пойду с тобой, — автоматически ответил Джордан, вставая со стула и хватая сумку для пеленок с пола.

— Не уходи сейчас, — услышала я свой голос, и он звучал как мольба. Я подняла руку и положила ее на его предплечье. — Это первый раз за долгое время, когда мы все вместе. Неужели ты не можешь остаться и насладиться вечером?

— У меня есть обязанности, Хоуп, — прошептал он.

— Они не твоя ответственность, — прошипела я, алкоголь в животе давал мне смелость наконец высказать свои мысли.

— Хоуп…

— Я серьезно, — настаивала я, не заботясь о том, слышит ли меня Аннабель. — Тебе не нужно все время проводить за работой и общением с ней, понимаешь?

— Она моя подруга.

— А я твоя жена.

— Я это знаю.

— Тогда веди себя соответственно.

— Я не могу быть здесь, Хоуп. — Джордан ущипнул переносицу и выдохнул дрожащий вздох. — Находиться в такой обстановке? Рядом с алкоголем? — Он беспомощно пожал плечами. — Мне слишком тяжело. Мне нужно идти домой. Я не могу позволить себе ошибиться.

— Хорошо, — прошептала я, чувствуя огромную волну вины. Я потянулась под столом за своей сумочкой и собралась встать. — Я пойду с тобой.

— Нет. Останься и наслаждайся.

— Я хочу наслаждаться с тобой.

— Сейчас я не могу этого сделать, понятно? — Он наклонился и поцеловал меня в губы. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Но я не останусь здесь.

Затем он повернулся и ушел от меня.

Я опустилась на стул, наблюдая, как они уходят, заставляя себя держаться, когда все внутри меня разваливалось. Моргая, чтобы сдержать слезы, я оглядела бар с чувством поражения. Я чувствовала себя совершенно беспомощной. Моя жизнь выходила из-под контроля, и я чувствовала себя бессильной что-либо изменить.

Только когда я почувствовала, как сильная рука обняла мои плечи, из моих губ вырвался всхлип боли. — Что мне с тобой делать, а? — проворчал Ноа, прижимая меня к себе.

Повернувшись к своему дяде, я уткнулась лицом в его огромную грудь и заплакала. Мы остались вдвоем за столом, и я была рада этому. По крайней мере, он был единственным, кто видел мой личный крах. — Он больше не любит меня, Ноа, — выдохнула я, заливая его чистую белую рубашку слезами с макияжем. — И это так чертовски больно.

— Я не думаю, что это так, Хоуп, — успокоил он, поглаживая мою руку. — Я думаю, он действительно любит тебя, но он слишком запутался в своей голове, чтобы показать это.

— Ты видел, что только что произошло, — возразила я, всхлипывая. — Я умоляла его остаться, а он просто ушел — с ней!

— Это не значит, что ему все равно.

— Но это так ощущается.

— Слушай, — сказал Ноа, вздыхая. — Я проходил через что-то похожее на то, что происходит с тобой сейчас.

— С Тиган? — прошептала я.

— Да. — Он кивнул. — Семь лет — это долгий срок для разлуки. Время меняет вещи, Хоуп, и люди отдаляются друг от друга.

— Включая вас?

— Конечно, — согласился он. — Мы были другими людьми, когда нашли путь друг к другу. Было чертовски сложно найти общую почву, чтобы стоять на ней вместе. — Он покачал головой, явно вспоминая прошлое. — Мы были так чертовски обижены друг на друга тогда, оба винили друг друга в вещах, которые уже не имели значения. Оба боялись доверять друг другу.

— Но вы нашли это. — Это был не вопрос, а констатация факта. — Вы нашли путь друг к другу.

— Я люблю ее, — просто ответил он. — Я умру за эту женщину. Нет ничего, чего я бы не сделал для нее — чтобы сохранить ее. Черт, если бы я не смог найти общую почву, я бы создал ее сам и притащил бы ее туда.

— Но в этом разница, Ноа, — прошептала я, поднимая голову с его груди. — Эта безумная страсть, которая есть у вас? Это чувство «я хочу сорвать с тебя одежду и потеряться в тебе», которое ты испытываешь, когда рядом с ней? Эта любовь до гроба? У Джордана и меня этого нет. — С трудом выдыхая, я заставила себя признать: — У нас никогда этого не было.

— Что ты хочешь сказать, Хоуп? — спросил он, хмурясь. — Ты хочешь уйти? — Он смотрел прямо в мои глаза и сказал: — Потому что это тоже нормально. Нет преступления в том, чтобы признать поражение.

— Я не знаю, что я хочу сказать, — выдавила я, глядя на него. — Я просто в полном беспорядке, наверное.

Ноа хмуро смотрел на меня, казалось, целую вечность; его темные глаза были прикованы к моему лицу, явно оценивая меня. — Да, ты в беспорядке, — наконец сказал он, улыбаясь. — Ты выглядишь как енот.

Мои руки автоматически потянулись к лицу. — О черт, — я смеялась и плакала одновременно. — Мой макияж?

— Теперь на твоих щеках, — добавил он, усмехаясь. — Иди приведи себя в порядок и улыбнись. Пока Маленькая Ирландка не вернулась, не увидела, что ты плакала, и не пошла охотиться на твоего мужа.

— Боже, она бы так и сделала, — я рассмеялась. Я встала и направилась в туалет, но остановилась на полпути. — Ноа? — позвала я, поворачиваясь к нему. Мой дядя был человеком немногословным, но сегодня он дал мне много пищи для размышлений.

— Да?

— Спасибо за разговор.

Ноа улыбнулся мне с сочувствием и сказал: — Я всегда здесь, Хоуп.

ГЛАВА 39

Хоуп

Когда я наконец привела себя в порядок и смыла следы туши с щек, я выскользнула из туалета.

Голова еще слегка кружилась, когда я вернулась в бар, и я начала действительно жалеть о том проклятом вине. Я думала о том, как буду чувствовать себя утром, и стонала в предвкушении боли.

Похмелье от вина было самым ужасным.

Я вернулась к нашему столику, но нахмурилась, увидев полдюжины незнакомых лиц. Растерянно оглядев зал в поисках друзей, я заметила Ноа и Тиган на танцполе.

Вид их, отвратительно влюбленных, танцующих вместе, чуть не заставил вино в моем желудке вернуться обратно.

К счастью, я одержала победу в этой битве и смогла удержать его внутри.

Подавленная и не желая мешать влюбленным, я достала телефон из сумочки, вызвала такси и направилась к выходу.

Мне нужна была вода, и много. И бургер. И, возможно, картошка фри.

Да, жирная еда сейчас была отличной идеей!

Я размышляла о том, согласится ли водитель такси заехать по пути в закусочную, когда вышла на улицу и мой пьяный взгляд упал на Хантера.

Он был не один.

Блондинка, с которой я видела его за баром, стояла с ним под навесом. Они оба курили. Она оживленно говорила, а он слушал и смеялся над тем, что она говорила.

При виде этого во мне вспыхнула ярость. Я не знала, почему или откуда взялось это ужасное чувство, но внезапно мне захотелось подойти к ним обоим и устроить сцену.

Она бесстыдно флиртовала с ним, а я ревновала.

Нет, забудьте это, я была не просто ревнивой.

Я не хотела, чтобы какая-либо женщина смотрела на него, трогала его, пыталась увести его домой.

Мысль о том, что она прикоснется к нему, вызывала у меня физическое отвращение.

Не думая о последствиях своих пьяных действий, я направилась прямо к ним.

Глаза Хантера, затуманенные алкоголем, встретились с моими, и он тепло улыбнулся.

— Я думал, ты ушла, — сказал он, звуча искренне радостно.

Я потянулась, выхватила сигарету, свисавшую с его губ, и швырнула ее прочь.

— Ты собираешься трахнуть ее?

— Что? — услышала я шипение худенькой блондинки позади меня, но мне было плевать. Повернувшись к ней спиной, я уставилась на Хантера.

— Ну? — потребовала я, грудь тяжело вздымаясь. — Ты собираешься?

Брови Хантера взлетели вверх от удивления, но он ничего не ответил.

Вместо этого он просто смотрел на меня, челюсть слегка сжата.

— Ответь мне, черт возьми! — прошипела я, толкая его в грудь. — Ты собираешься?

— Ты устраиваешь сцену, ХК, — ответил Хантер, его голос был мягким, но глаза темными и опасными. — Иди домой.

— Я не могу, — вырвалось у меня, пока все мое тело дрожало. Я устраивала сцену. Я чувствовала, как на нас смотрят несколько пар глаз, но мне было плевать. Совсем. — Ты хочешь трахнуть ее?

Когда он не ответил, я потеряла контроль.

— Хантер, лучше скажи мне сейчас, черт возьми.

— Что ты хочешь, чтобы я сказал, Хоуп? — потребовал он, с раздражением в голосе. — Как, черт возьми, ты хочешь, чтобы я ответил на этот вопрос?

— Я хочу, чтобы ты сказал нет, — закричала я — да, закричала — и снова толкнула его. — Черт возьми, Хантер!

— Какая разница? — Его голос был усталым, лицо изможденным. — Мы не вместе, Хоуп.

Это не должно было иметь значения.

Боже, это не должно было иметь значения.

— Это имеет значение, — дрожащим голосом возразила я. — Это имеет значение для меня.

— Тебе нужно остановиться, — предупредил он, голубые глаза сузились. — Сейчас же.

— Не уходи с ней домой, — выпалила я, делая шаг ближе к нему. Хантер покачал головой, пытаясь отойти, но я не позволила. — Не делай этого, — умоляла я, сокращая расстояние между нами. — Не надо.

— Успокойся, дорогая, мы просто разговаривали, — фыркнула женщина позади меня. — Тебе действительно нужно взять себя в руки.

— А тебе действительно нужно отвалить, — прошипела я, поворачиваясь к ней. — Он не для тебя, дорогая!

Хантер запрокинул голову и издал сдавленный звук, похожий на смешок, но в нем была боль. — Господи, Хоуп.

— Он мой, — выпалила я, теряя последние остатки самообладания. Как безумная, я схватила его рубашку. — Мой, — прошипела я, глядя на блондинку. — Ты поняла?

Блондинка злобно посмотрела на меня, затем перевела взгляд на Хантера. — Знаешь, тебе действительно стоит купить намордник для своей девушки, — бросила она, туша сигарету и уходя. — Собственническая сука.

Как только она исчезла, и угроза миновала, на меня обрушилась реальность того, что я только что сделала.

О Боже, что со мной происходило.

Я теряла рассудок.

Ошеломленная, я повернулась к Хантеру.

Вся кровь отхлынула от моего лица, когда я увидела его убийственное выражение. Его челюсть была сжата, он смотрел на меня, голубые глаза темные и прикованные к моим.

— Прости, — выдохнула я. — Я не знаю, что на меня нашло.

— Ты не можешь так поступать со мной, Хоуп, — сквозь зубы сказал он, жилка на шее пульсировала. Его голос был спокоен, но он выглядел так, будто был на грани взрыва. — Черт, — прошипел он. Покачав головой, он резко выдохнул. — Черт!

— Пожалуйста, не злись на меня, — умоляла я, слова слегка заплетались, делая неуверенный шаг к нему. — Не ненавидь меня.

— Я не злюсь на тебя. — Он тяжело выдохнул и посмотрел в небо. Я видела, как его грудь тяжело вздымалась, делая несколько резких вдохов. Наконец, он снова посмотрел на меня и прошипел: — Скажи мне, чего ты хочешь от меня, Хоуп?

— Ничего, — прошептала я.

— Ничего, — повторил он, в голосе звучало недоверие.

— Нет, не ничего! Я хочу… ты не можешь… я просто… — Я покачала головой, пытаясь привести свои безумные мысли в порядок. — Я не хотела, чтобы ты ушел с ней, — выдохнула я.

— Почему? — потребовал он.

— Я не знаю.

— Почему, Хоуп?

— Я сказала, я не знаю!

— Чушь, — прошипел он. — Почему, черт возьми, нет?

— Просто потому что.

— Потому что что? — потребовал он, голос дрожал. — Потому что ты не хочешь, чтобы я был счастлив? Потому что ты хочешь, чтобы я был один и чертовски несчастен? А? Что это, Хоуп?

— Потому что мысль о тебе с другой женщиной заставляет меня хотеть умереть! — закричала я.

— Ты издеваешься надо мной сейчас? — прошипел он, лицо покраснело. Резко приблизившись, он схватил меня за шею и притянул к себе. — Ты издеваешься надо мной, Хоуп?

— Нет, — выдохнула я, лоб прижался к его. — Мысль о тебе с другой женщиной сводит меня с ума.

— Тогда как, черт возьми, ты думаешь, я себя чувствую? — прошипел он. Отпустив мое лицо, он покачал головой, глаза все еще прикованы к моим. — Есть только одна женщина, которую я хочу, — закричал он, теряя контроль. — Одна! И на ее пальце чертово обручальное кольцо.

— Хантер, — всхлипнула я. — Не надо…

— Я твой, — прошипел он, грудь тяжело вздымалась. Он притянул меня ближе, так близко, что я почти чувствовала его дыхание на своем языке. — Но ты не хочешь меня.

— Потому что я не могу иметь тебя, — заплакала я. — Ты знаешь это.

— Но ты хочешь меня, — спокойно сказал он, его голубые глаза горели, прикованные к моим, оценивая мою реакцию.

— Нет, — выдохнула я, прежде чем дрожаще выдохнуть. — По крайней мере, я не должна.

— Так, потому что ты не можешь иметь меня, ты не хочешь, чтобы кто-то другой имел меня? — бросил он, глядя на меня, и, пьяная, я не могла не заметить боль в его глазах и то, как его голос дрогнул. — Это так?

— Нет. Да. Боже, может быть!

— Тогда что ты хочешь, чтобы я сделал, Хоуп? — выдохнул он, беспомощно пожимая плечами. — Чего ты хочешь от меня?

— Хантер…

Звук клаксона машины громко прозвучал, отвлекая меня. Повернувшись, я увидела черное такси, остановившееся у тротуара. — Хоуп Картер? — крикнул водитель из окна.

— Да, это я, — крикнула я, подняв руку, показывая, что мне нужно пять минут.

Водитель такси неодобрительно посмотрел на меня и постучал по часам.

— Иди, ХК, — устало сказал Хантер. Он в последний раз посмотрел на меня, покачал головой и повернулся к бару. — Иди домой к своему мужу, — бросил он через плечо.

Он уходил от меня, и я хотела закричать "стой". Я хотела умолять его не уходить, но у меня не было на это права.

Он не был моим, и я не принадлежала ему.

Я была замужней женщиной.

Мне нужно было позволить ему положить этому конец.

Мне нужно было позволить ему быть счастливым, и мне нужно было быть счастливой за него, что он смог это сделать.

Я просто не могла…

— Подожди, — позвала я его. — Не возвращайся туда.

— Почему? Ты составишь мне компанию, ХК? — бросил он, снова поворачиваясь ко мне. — Ты уделишь время от игры в счастливую жену, чтобы трахнуть меня?

Когда я не ответила, он направился ко мне. — Ты хочешь пойти со мной домой, ХК? — потребовал он. Взяв меня за руку, он подвел к такси. — Это действительно то, чего ты хочешь? — прошипел он. Распахнув дверь, он засунул меня на заднее сиденье, затем наклонился ко мне. — Потому что у меня нет проблем сесть в это такси и дать ему указания к моему дому.

Хантер пристально посмотрел на меня, затем покачал головой и сказал: — Я так и думал. — Он бросил водителю пачку денег и сказал: — Убедитесь, что она зайдет внутрь, прежде чем уедете.

С этими словами он стукнул по капоту такси и ушел.

ГЛАВА 40

Лаки

Я проснулся на рассвете от раздражающего звука звонка моего телефона, который пронзил мои уши, громко вибрируя где-то на полу моей спальни.

Лениво потянувшись, я засунул руку под подушку и натянул ее на лицо, с облегчением вздохнув, когда звонок наконец прекратился, только чтобы громко застонать, когда он снова начался через несколько секунд.

Черт возьми!

Сжав одеяло, я сбросил его с себя, спустил ноги с кровати и потянулся к джинсам. Не утруждая себя проверкой, кто звонит, я провел пальцем по экрану телефона и поднес его к уху.

— Надеюсь, у тебя есть веская причина, — прохрипел я, потирая глаза, пока слабый солнечный свет лился через окно, усиливая мою и без того пульсирующую головную боль. — Очень веская причина.

— Это я, — знакомый голос Хоуп прозвучал у меня в ухе.

Господи.

— Ты в порядке? — спросил я, голос хриплый и густой от сна, потирая рукой подбородок. Она была последним человеком, от кого я ожидал звонка сегодня утром. Я почти был уверен, что она сбежит после нашего дурацкого разговора прошлой ночью. Мой взгляд скользнул к будильнику на тумбочке, и я нахмурился. — Сейчас восемь тридцать, Хоуп.

— Я знаю, — прохрипела она, голос низкий и хриплый. — Я у входной двери. — После долгой паузы она добавила: — Мне правда нужно тебя видеть.

Мои ноги задвигались раньше, чем мозг успел сообразить. Как мазохист, я направился прямо вниз, чтобы впустить ее.

Когда я открыл входную дверь и увидел ее, стоящую на пороге с поднятыми в знак мира руками, я не смог сдержать улыбку, расползающейся по лицу.

— Ты только что выпала из кровати? — спросил я, указывая на ее размазанную тушь и растрепанные волосы.

— Я не могла спать, — призналась она, даже не пытаясь отрицать.

— Правда?

— Я сволочь, — выпалила она, переминаясь с ноги на ногу. — Но очень извиняющаяся.

— Немного сволочью ты была прошлой ночью, — подтвердил я, усмехаясь.

— Была, — вздохнула она, прикусывая нижнюю губу. — Но я надеюсь, что моя прежняя скромная и милая натура до вчерашнего кратковременного срыва, значит больше, и ты все еще хочешь быть со мной друзьями.

Я нахмурился, пытаясь осмыслить длинный вопрос, который она только что бросила мне.

— Думаешь, ты сможешь меня простить? — добавила она, виновато улыбаясь. — За то, что я была стервой и помешала тебе?

— Мне нечего прощать.

— Ты серьезно?

Я кивнул.

Внутри меня клокотал гнев. Она не помешала мне прошлой ночью. Она выразила себя. Она была честна с собой впервые за месяцы. Видимо, она снова вернулась к отрицанию.

— Да, ХК. Серьезно.

Она продолжала возвращаться ко мне.

В этом была суть.

Эта женщина, сколько бы она ни утверждала, что не хочет меня, и сколько бы ни пыталась оттолкнуть, продолжала возвращаться ко мне.

Она была первоклассной головоломкой, а я все больше запутывался в этой чертовой истерии, которая сопровождала желание такой женщины, как она.

Она никогда не узнает, как тяжела для меня была прошлая ночь. Ее стояние передо мной, вся такая собственническая и сумасшедшая, было чертовски запутанным. К черту запутанность, она чуть не вырвала мое сердце. Как она смотрела на меня прошлой ночью? Как умоляла голосом? Мне пришлось собрать всю волю, чтобы посадить ее в такси и отправить прочь, когда все, чего я хотел, это оставить ее.

— Думаешь… — Она сделала паузу, прежде чем добавить: — Мы можем сделать вид, что прошлой ночью ничего не было?

— Какую часть?

— Ту, где я перешла черту.

Я подавил вспышку раздражения и кивнул.

— Без проблем.

— Отлично. — Она глубоко вздохнула и улыбнулась. — Так, эм… — Ее взгляд скользнул по моему телу, прежде чем остановиться на моем лице. Ее щеки порозовели, когда она сказала: — Может, наденешь штаны и прогуляешься со мной?

Господи, эта женщина разрушала меня, а я продолжал подставляться под ее удары.

Если бы она встретила меня первым, я бы не оказался в такой ситуации.

Ее муж был сволочью, и он не заслуживал ее.

Я мог дать ей лучшее.

Я мог дать ей больше.

— Конечно, — сказал я, глядя ей в глаза, разбивая собственное сердце. — Я прогуляюсь с тобой, дорогая.

***

Хоуп

Мы шли бок о бок часами. На улице было невероятно тепло, роса лежала на траве под нами, пока мы бродили по лесистой местности вокруг впечатляющего участка Тиган и Ноа в пятнадцать акров. Хантер не пытался флиртовать или обнимать меня за плечи, пока мы шли, и я была благодарна. Я уже чувствовала, что эмоционально изменяю мужу. Я не хотела добавлять физический контакт к грузу на моих плечах.

Я облажалась прошлой ночью.

Колоссально.

Всю ночь я ворочалась, думая о том, как близко я была к тому, чтобы быть с ним. Его слова до сих пор преследовали меня, болезненная правда была суровой реальностью.

«…Тогда как, черт возьми, ты думаешь, я себя чувствую? Есть только одна женщина, которую я хочу. Одна! И на ее пальце чертово обручальное кольцо…»

Мне не следовало быть здесь.

Не после прошлой ночи.

Но прийти сюда было единственным, что имело смысл для моего растерянного мозга, а быть с ним — единственным, что казалось мне правильным.

Хантер Казарацци ворвался в мой мир и перевернул его с ног на голову. Он ударил меня, как таран, которого я никогда не ожидала.

Он, казалось, делал все лучше. Он приносил с собой эту ауру. Беззаботный, спокойный. Расслабленный. Это было трудно объяснить. Но он был таким.

С ним было просто быть рядом.

Как глоток свежего воздуха.

Это было ошеломляюще и подавляюще одновременно. Я боялась его. Не потому, что он был преступником. Не потому, что руки, которых я жаждала, отняли человеческую жизнь не один раз, а из-за того, как он заставлял меня чувствовать себя.

Правильно или нет, мне нужно было быть рядом с ним.

В конце концов, он был лучшей частью моего дня.

Когда мы были вместе, казалось, что мы находимся на другой волне, отличной от всех вокруг. Я так увлекалась и погружалась в него, что у меня не было времени переосмысливать и пугать себя, как обычно.

Как это ни странно, Хантер казался мне домом.

ГЛАВА 41

Хоуп

Уже третий раз за несколько недель я сидела на кухне у Кэмерона с кружкой горячего шоколада в руках и изливала ему душу.

Не знаю, почему я шла к нему со своими проблемами. Кэмерон был последним человеком на земле, с которым я обычно делилась.

Но что-то в нём изменилось, и он доверился мне насчёт ребёнка.

И теперь я хотела сделать то же самое.

В нём появилось что-то, что заставляло меня чувствовать себя в безопасности. Звучало странно. Он всё ещё был тем же Кэмом, и в то же время нет.

У меня было пять братьев, но Кэмерон напоминал мне отца больше всех. Упрямый, гордый, импульсивный и сильный, точь-в-точь как папа.

Было странно, но Тилли изменила моего брата. Она добралась до его закрытого сердца и щёлкнула выключателем. Его сходство с отцом только усиливалось.

Решиться на такой шаг с Тилли — это было так по-папиному.

Пойти против всех и всего, что он знал, потому что любил её? Безумный поступок, и он напомнил мне то, что папа сделал бы ради мамы.

Теперь я чувствовала себя с Кэмом на одной волне, и это было впервые. Раньше я никогда не могла его понять. Он был братом, с которым у меня была наименьшая связь.

Колтон — милый, игривый брат, который всегда поднимет тебе настроение, когда тебе плохо.

Логан — глубокий и вдумчивый, дающий лучшие советы.

А Кэм?

Кэм всегда был взрывным. Тот, рядом с которым никогда не знаешь, как себя вести.

До этого момента.

— Всё идёт к чёрту, Кэм, — пробормотала я, отхлебнув из кружки и застонав от удовольствия, когда насыщенный шоколадный вкус ударил в рецепторы. Кэмерон делал офигенный горячий шоколад. В детстве, когда он злил маму, то готовил ей этот напиток. В свои двадцать пять, после бесчисленных раздражений, он довёл его до совершенства.

— Согласен, — фыркнул Кэм.

— Не помогает.

— Извини.

— Ну? — потребовала я, смотря на него ожидающе. — Давай, расскажи, как починить это дерьмо, в которое превратилась моя жизнь.

— Ну, — задумался Кэм, делая глоток. — Ты и Лаки снова в хороших отношениях, да?

— Ага, — вздохнула я с облегчением. — Слава богу. — Когда я рассказывала Кэму о происшествии в баре, то опустила момент своего безумия, когда сама намеренно отвадила Хантера. — У нас всё нормально. — Обмякнув в кресле, я продолжила: — Но Джордан и я... — Я покачала головой. — Не совсем.

— Он всё ещё дуется?

— Ха! — я фыркнула. — Хорошо бы, если бы он просто дулся.

Кэм сочувственно нахмурился.

— Настолько плохо?

— Представь худшее, — огрызнулась я. — А потом умножь на десять.

— Ой, — пробормотал он. — Ты сама себя хорошо подставила, Хоупи-Медвежонок.

— Пожалуйста, никогда так меня не называй, — простонала я. — Иначе мне придётся пересмотреть твоё повышение.

Он удивлённо поднял брови.

— Повышение?

Я кивнула и сделала еще один глоток горячего шоколада.

— Ты недавно стал моим любимым братом. Так что не порти это глупыми детскими прозвищами.

— Принято к сведению, — усмехнулся он. — И спасибо за повышение.

— Не за что. Спасибо за племянника или племянницу. — Я подула на кружку, наблюдая, как поднимается пар. — Где Тилли сегодня утром?

Кэм тяжело вздохнул и провел рукой по подбородку.

— Ей пришлось навестить родителей в Редфорде.

Я приподняла бровь.

— А ты не поехал с ней?

Он неловко пересел перед тем, как ответить:

— Ее семья не в восторге от моего присутствия.

— И с чего бы? — Во мне тут же вспыхнула защитная реакция. — Это же не у тебя есть чокнутая тетка!

— Хоуп, — предупредительно сказал Кэм, глядя на меня голубыми глазами. — Не лезь туда.

— Ладно, — сдалась я с недовольным выдохом. — Не буду больше об этом.

— Спасибо. — Он провел рукой по волосам, а затем признался: — Но дело не только во мне. У Тилли тоже есть семья, которая не в восторге. Ее родные не в восторге, что она встречается с Картером. — Он пожал плечами. — Ну и что. Я просто стараюсь сделать для нее все, чтобы ей было легче.

Я долго смотрела на брата, прежде чем сказать:

— Ты хороший человек, Кэмерон Картер.

Кэм уставился на меня с выражением «ты в порядке?», а затем усмехнулся.

— Я серьезно, — добавила я искренне. — Я горжусь тем, каким ты стал… как ты берешь на себя ответственность.

— Я люблю ее, Хоуп, — резко ответил он. — Сильнее, чем могу понять. Никогда не думал, что скажу такое о женщине, но это правда. — Он улыбнулся, обнажив ямочку на левой щеке. — Она заставляет меня сомневаться в себе и переосмысливать все, что я когда-либо делал. Я чертовски пропал, и это даже не смешно.

Я рассмеялась, слышать, как мой младший брат использует отцовское выражение «пропал», было сюрреалистично.

— Ты правда меняешься.

— В том-то и дело, — оживленно кивнул он. — Она заставляет меня хотеть стать лучше. Не могу объяснить как надо, ты же знаешь, я не мастер слов, но, когда я с ней, мне нужно больше, глубже. Я постоянно хочу большего. А когда ее нет рядом? — Он покачал головой и горько усмехнулся. — Будто не могу дышать, пока она не вернется и я снова не увижу ее.

— Вау, — протянула я, подперев подбородок рукой. — Ты и правда пропал.

— А как насчет тебя?

— Что насчет меня?

— Ты же чувствуешь то же самое, да? — Кэм поморщился перед тем, как сказать: — С Джорданом.

— Раньше чувствовала, — честно призналась я.

Но сейчас все иначе.

Мы прожили восемь лет врозь, и за это время я научилась справляться одна. Я все еще зализывала раны, пытаясь оправиться от восьмилетней кровавой трещины в сердце.

Та рана, которую он оставил, все еще открыта, и мне казалось, что она никогда не заживет до конца.

Какими бы ни были причины нашего расставания, я осталась разбитой после его жестокости.

Я была побочным ущербом.

И это я страдала за преступления плохого человека.

И хотя мне было больно это признавать, где-то между тем, как Джордан ушел восемь лет назад, и тем, как передумал, он потерял часть меня.

Где-то по пути Хантер пробрался в мое сердце, и я ненавидела себя за то, что позволила этому случиться, за то, что была слишком слаба, чтобы перестать заботиться о нем. Но это произошло.

Я любила мужа, но хотела проводить время с другим мужчиной.

Насколько это запутано?

Каждый раз, когда телефон вибрировал или экран загорался, меня тут же атаковали бабочки в животе. Сердце бешено колотилось, ладони становились влажными. Я была полностью очарована Хантером. Это было неправильно, небезопасно и неразумно, но именно так я чувствовала. И мне хотелось этой опасности. Я жаждала его сообщений и случайных встреч.

Он был как яркий цвет, ворвавшийся в мой черно-белый мир. Он заставлял меня думать о жизни так, как я никогда не думала. Он заставлял меня сомневаться в себе.

Он заставлял меня чувствовать себя свободной.

Это убивало меня внутри — осознавать, что я всю жизнь оставалась верной Джордану, что отдавала ему свое сердце, свою любовь и тело, но теперь этого было недостаточно.

Это разрушало душу.

Я не знала, как исправить проблемы в наших отношениях. Я не могла использовать свое тело, он его не хотел. Я не была в его приоритетах, и это разрывало меня на части.

Всю жизнь я ставила его на первое место. А теперь должна была довольствоваться ролью примерной домохозяйки?

Это была не я.

Мне было скучно, и мне нужно было волнение.

Мне нужно было что-то еще.

Что-то большее.

— Хоуп, ты же знаешь, что всегда можешь передумать, — сказал Кэм, вырывая меня из мыслей. — Эта жизнь, на которую ты подписалась? — Он пристально посмотрел на меня. — Она не обязана быть постоянной. Особенно если делает тебя такой несчастной, какой ты выглядишь сейчас.

— К чему ты клонишь, Кэм?

— К тому, что решение, принятое в восемнадцать, не должно влиять на всю твою жизнь.

— Я не отказываюсь от него, — резко ответила я, шокированная, что он вообще намекает на это. — Я здесь. Я была здесь ради него и останусь. Я никогда не подам на развод, Кэмерон. Только через мой труп. — Я взглянула на брата и прошипела: — Я никогда не была бы настолько эгоистична, и мне больно, что ты думаешь иначе!

Кэм покачал головой и тяжело вздохнул.

— Признать, что вы стали разными людьми — это не значит потерпеть неудачу, Хоуп. И это не значит, что ты не любишь его или сдалась. — Он протянул руку через стол и сжал мою. — Это твоя жизнь, Хоуп. Ты не можешь строить свое будущее, основываясь на чувствах другого человека. Поверь мне, бывают моменты, когда нужно быть эгоистичной.

***

Джордан

Хоуп сидела в кровати с ноутбуком, когда я зашел в комнату после работы.

Как только она заметила меня, ее тело напряглось, но она не проронила ни слова.

Вместо этого продолжила стучать по клавиатуре.

— Привет, — сказал я, чувствуя, что должен разрядить обстановку.

— Привет, — односложно ответила она.

— Как день?

— Нормально. А у тебя?

Два слова.

— Долгий, — признался я, скидывая обувь и стягивая футболку.

Я был смертельно уставшим после долгого дня, и ссора с ней была последним, чего мне хотелось.

К счастью, она, похоже, чувствовала то же самое, потому что тихо сказала:

— Ты выглядишь уставшим, Джорд.

Так и было.

Я чертовски устал.

Я откинул одеяло и практически рухнул на матрас, застонав от облегчения, когда напряжение от стояния наконец отпустило.

— Мы поговорим об этом? — спросила она мягко. Я услышал, как закрывается ноутбук, прежде чем ее рука легла мне на спину. — Мы не можем продолжать жить так, Джордан.

— Как?

— Как чужие.

— Я предупреждал, что быть со мной будет нелегко, — прошептал я, напрягаясь под ее прикосновением. — Я даю тебе все, что могу.

— Я знаю, — согласилась она покорно.

— Я пошел на встречу с твоими друзьями, — добавил я, морщась при воспоминании об том ужасном вечере.

— И я благодарна, — сказала она. — Но мне нужно больше.

Я тяжело выдохнул в подушку, закрыл глаза и попытался заставить себя быть лучше — тем, кто ей нужен.

Я знал, как выгляжу.

Бессердечный ублюдок.

Я понимал, что веду себя ужасно, держа ее на расстоянии, но это было все, что я знал. Каждый день был борьбой. Просто жить и дышать уже отнимало все силы.

Она хотела моих слов.

Я не мог их дать.

Я больше не доверял ей, и даже если бы доверял, скрывать свою боль и годы абьюза — это все, что я умел.

Я совершил так много ошибок.

Некоторые из них преподали мне урок.

Некоторые было не исправить.

Мне не нужно было ее понимание тогда, и не нужно сейчас.

Мне не нужны были ее помощь или жалость.

Я не хотел, чтобы она сталкивалась с этим дерьмом, не хотел, чтобы она смотрела на меня иначе.

Я не мог оправдать ее ожиданий.

Не мог.

Я был грязным. Запачканным. Чертовым беспорядком. А она была чистой, идеальной, лучше всех.

Меня мучило осознание, что я причиняю ей боль.

Это делал я.

Я.

Как, черт возьми, я должен был объяснить ей все это?

Как объяснить, что часть меня злится на нее? За то, что у нее есть любящая семья. За то, что ее защищали, любили и боготворили.

Годы я провел в изгнании. Наблюдал за жизнью, которую оставил. Жизнь, которую меня заставили оставить. Я видел, как мои друзья, моя семья живут без меня. Это ранит. Это было невыносимо больно. Но я сам принял решение отступить на несколько лет. Я не мог вернуться. Как бы ни хотел.

Я не мог справиться с этим тогда.

И все еще не мог.

— Спокойной ночи, Ключик, — только и прошептал я.

Я услышала ее тяжелый вздох, и часть меня умерла внутри.

— Спокойной ночи, Джордан.

ГЛАВА 42

Хоуп

Ужасная неловкость, нависшая между мной и Джорданом, наконец выплеснулась наружу в следующую субботу. Впервые за много месяцев у него не было работы, и мы остались дома вдвоем. Аннабель увезла Райдера к сестре в Боулдер, и дом опустел.

Я хотела использовать это драгоценное время, чтобы поговорить и наконец прояснить ситуацию между нами.

Очевидно, я была единственной, кто этого хотел.

Он избегал оставаться со мной наедине с того самого вечера, когда мы заговорили о детях. Я бесчисленное количество раз пыталась наладить между нами контакт, но каждый раз он отмахивался: то слишком устал, то опаздывает на работу.

Мы сидели на диване по разные стороны.

Джордан смотрел в телевизор, а я на его профиль.

Его поведение в последнее время совершенно сбивало меня с толку. Казалось, мы сделали три шага вперед в наших отношениях, только чтобы потом отступить на десять назад.

Мое терпение в отношении этой холодной, отстраненной версии моего мужа подходило к концу, и я наконец не выдержала.

— Что случилось?

— М-м? — отозвался он, даже не взглянув на меня.

— Я спросила, что случилось, — повторила я спокойно, хотя это далось мне нелегко. Терпеть не могла, когда меня игнорируют. Для меня это было табу. Я провела почти восемь лет, будучи невидимкой для этого человека. И не собиралась делать это снова, особенно когда мы сидели в полуметре друг от друга. — Ты не говорил со мной больше двух слов за последний месяц, — добавила я, стараясь сохранять хладнокровие. Мы оба взрослые люди, и я хотела цивилизованного разговора. — Это потому, что я сказала, что хочу ребенка?

— Это потому, что ты сказала, что хочешь ребенка? — повторил он, сжимая челюсть, не отрывая глаз от экрана.

Во мне вспыхнул гнев.

— Это игнор, Джордан.

Должно быть, дело в этом. Я знала. Мужчины сходят с ума при слове «дети».

— Нет, — ответил он. — Мы обсудили этот вопрос. Тема закрыта.

— Тогда из-за бара?

Он нахмурился.

— Какого бара?

— Да! — выпалила я, краснея. — Из-за того, что я напилась?

— Ты взрослая женщина, Хоуп, — сухо ответил он. — Можешь делать что угодно.

— Тогда почему ты ведешь себя так? — горячо потребовала я.

— Как «так»? — равнодушно спросил он.

— Так холодно ко мне! — прошипела я, кусая внутреннюю сторону щеки, чтобы не закричать.

— Я не веду себя никак, — резко парировал он. — Ты хотела провести время вместе — я здесь. Хотела ужин — я приготовил. Хотела фильм — я смотрю. Не знаю, чего еще ты от меня хочешь, Хоуп. Я делаю то, о чем ты просила.

— Я хочу поговорить, — вздохнула я с раздражением.

— А я нет, — холодно заявил он, убивая на корню все эмоции в своем голосе. Черт возьми, он вел себя как запрограммированный робот.

— Пожалуйста, поговори со мной, Джордан, — прошептала я. — Потому что мне начинает казаться, что я тебя больше не знаю.

И это была правда. Он больше не был тем мальчиком, в которого я влюбилась в детстве. И уж точно не тем мужчиной, с которым поклялась прожить всю жизнь. Тот парень исчез.

— Мы были лучшими друзьями, — с трудом выдавила я. — Раньше мы рассказывали друг другу все. — Я покачала головой, чувствуя себя совершенно потерянной. — Разве ты не помнишь?

— Помню, — сквозь зубы бросил он, нервно сжимая челюсть.

— Ты повел меня на мои первые танцы. Ты был моим первым поцелуем. Ты был первым во всем. А теперь? — Я подавила рыдание, готовое вырваться наружу. — Теперь все это исчезает.

— Хоуп, не надо…

— Почему? — потребовала я. — Это же правда, разве нет? Ты больше не разговариваешь со мной. Не показываешь, что любишь. Тебе даже все равно!

— Конечно, мне не все равно.

— Тогда докажи, — резко парировала я, тяжело дыша. — И поговори со мной.

Я видела, как его тело напряглось, а челюсть сжалась. Наконец он сказал:

— Хорошо. О чем ты хочешь поговорить, Хоуп?

— Не знаю, — огрызнулась я. — Может, о нашем браке? Или о том, что ты чувствуешь? Как теперь относишься к Дереку? Или, может, о твоей матери?

Вопрос о матери я мечтала задать ему уже несколько месяцев, но не решалась. Я абсолютно ничего не знала о Карен и о том, что с ней случилось после того, как она уехала с Холма.

В детстве я так ее ненавидела, что даже не удосужилась спросить. В моем десятилетнем сознании она была женщиной, которая украла моего лучшего друга, и пусть горит в аду. С годами я иногда вспоминала о ней, но неприязнь никуда не делась, так что я не копала глубже. Меня волновало только благополучие Джордана. Никогда — его матери.

Джордан застыл на диване, но не ответил. Вместо этого он продолжил смотреть на экран, откровенно игнорируя меня.

Это вывело меня из себя.

— Я задала тебе вопрос, — резко сказала я, звуча жестче, чем обычно. Я не хотела выглядеть стервой, но я же не пустое место. Я его жена и заслуживаю ответа.

— Я знаю, — напряженно ответил он. Я видела, как его челюсть двигалась, а кадык подрагивал. — Я не готов говорить о ней, Хоуп. Давай о чем-нибудь другом. Пожалуйста.

Мне хотелось закричать: «Но я готова!». Но это был его выбор.

Я не могла заставить его говорить.

Только он решал, насколько глубоко готов впустить меня.

— Я хочу помочь тебе, Джордан, — заявила я, испуская усталый вздох.

Я действительно была уставшей.

Уставшей от борьбы и поражений.

Уставшей от того, что стою в стороне и наблюдаю со стороны. Я хотела знать все.

Хотела быть той, кому он доверяет.

А не Аннабель.

— Ты мне помогаешь. — Он наконец повернулся ко мне, и его глаза горели, как изумруды. — Ты здесь, со мной? — прохрипел он почти беспомощно. — Остаешься? Даешь второй шанс? Это и есть помощь.

«Но это не помогает мне», — хотелось крикнуть мне, мне этого недостаточно.

Я прикусила язык.

Споры не дадут мне ответов, которые я искала. Они только добавятся к длинному списку наших проблем.

Так что я просто улыбнулась ему и снова повернулась к телевизору.

Я не имела ни малейшего понятия, что происходило в фильме, который мы якобы смотрели, и мне было все равно.

Мне удалось продержаться минут десять, прежде чем я сдалась.

Схватив пульт, я выключила телевизор и повернулась к мужу.

— Я больше не могу, Джордан, — сказала я, опускаясь на колени рядом с его окаменевшей фигурой и беря его руку. — Не могу ходить по яичной скорлупе, гадая, не станет ли мой следующий вопрос тем самым, что оттолкнет тебя. — Я беспомощно пожала плечами, умоляя его понять меня. — Что я здесь делаю, Джордан?

— О чем ты?

— Это неправильно, — вырвалось у меня. — Все это кажется мне неправильным.

— Не говори так.

— Это правда. — Я покачала головой и устало вздохнула. — Я выворачиваюсь наизнанку, чтобы наладить наши отношения, а ты просто… встраиваешь меня в свою жизнь, когда я ради твоего счастья готова свернуть горы.

Никакой реакции.

— Я твоя жена. — Я сделала ударение на этом слове, молясь, чтобы оно еще что-то для него значило. — Я заслуживаю ответов на свои вопросы. — Я сжала его руку в своих ладонях. — В болезни и здравии, помнишь?

Джордан оставался совершенно неподвижным. Он не ответил и не повернулся ко мне. Просто продолжал смотреть на черный экран. Он не сжал мою руку в ответ. Она лежала в моей ладони, как мертвый груз.

Единственное, что выдавало, что он слышал мои слова, его участившееся дыхание и легкое раздувание ноздрей, когда он сжимал и разжимал челюсть.

— Я сказал, — наконец прорычал он, все еще глядя прямо перед собой. — Я не хочу говорить о ней.

— Но я хочу! — почти закричала я, и этот визгливый звук удивил меня саму. — Я хочу поговорить о ней, — добавила я мягче. — Я хочу знать, Джордан. Все до последней детали. Я хочу знать о твоей матери. О твоих мыслях, о том, что ты чувствуешь. Я хочу знать все. — Мой голос снова повышался, но я не могла с этим ничего поделать. Я наконец набралась смелости, чтобы потребовать ответов о жизни, которую он скрывал от меня, и не собиралась останавливаться. — И Пол, — с трудом выдавила я. — Я хочу знать, сколько он получил лет.

Я дрожала, как и Джордан. Может, я перешла черту, вспомнив его мерзкого отчима, но мне нужно было знать, черт возьми!

— Я хочу знать, что этот ублюдок заплатил за то, что сделал с тобой. Мне это необходимо.

— ЗАЧЕМ? — взревел он, наконец теряя самообладание. Вскочив с дивана, он отошел на максимально возможное расстояние в маленькой комнате и уставился на меня с самым злым выражением, которое я когда-либо видела на его лице. — Чтобы ты могла вернуться на Тринадцатую улицу и пересказать родителям каждую деталь моей жизни?

Кровь отхлынула от моего лица. Мысли путались.

— Откуда ты… — начала я, но слова застряли в горле, когда я увидела предательство в его глазах.

— Откуда я узнал, что ты рассказала родителям про мои дела? — жестко закончил он. — От твоей матери.

— От моей матери? — ахнула я.

Джордан кивнул.

— Она приехала сюда в марте, как мать Тереза, вымаливая прощение. — Он грубо провел рукой по волосам и прошипел: — Я доверял тебе, Хоуп!

— Я знаю, — выдавила я, умирая от стыда. — Мне так жаль.

— Это была не твоя история, — продолжал он в ярости. — Она принадлежала мне, и, если бы я хотел, чтобы весь мир знал, что со мной случилось, я бы сам рассказал. Это было не твое решение! — Он снова дернул себя за волосы, на этот раз резко. — Кому еще ты рассказала? Ноа и Тиган? Они тоже знают? — Он сверлил меня взглядом. — А тот уголовник, с которым они живут? Он тоже в курсе?

— Кто? — опешила я. — Лаки?

Джордан кивнул.

— Ну и что насчет него? Он тоже знает мои тайны?

Я открыла рот, чтобы сказать «нет», но тут же захлопнула его, зная, что Джордан видит меня насквозь.

— Прости.

Ярость пылала в его зеленых глазах.

— Черт возьми, Хоуп!

— Мне жаль, ладно? — выдохнула я, чувствуя, как перехватывает дыхание. — Я пыталась помочь тебе.

— Помочь? — Он резко засмеялся. — Ну спасибо за попытку. Теперь мне намного лучше.

— Джордан, — запнулась я, чувствуя, как его слова ранят меня физически. — Я люблю тебя. Я пытаюсь помочь…

— Это не имеет к тебе никакого отношения! — взревел он, дрожа. — Так что хватит, Хоуп. Хватит лезть! Мое прошлое тебя не касается, так что прекрати задавать чертовы вопросы. Это мое дело, Хоуп. Не твое. Мое!

— Как ты вообще можешь так думать? — потребовала я, теряя контроль от его слов. — Конечно, это касается и меня. Он что, серьезно? — Я твоя жена, Джордан!

— И я рассказал тебе все, что собирался, — дрожащим голосом парировал он, и я видела, что он изо всех сил сдерживается. — Так что сделай одолжение нам обоим и перестань вытягивать из меня больше.

— Нет! — закричала я, не отступая. Я не могла поверить в происходящее. Как все так быстро зашло так далеко? — Это ты остановись! Хватит быть таким эгоистичным и упрямым, — прошипела я. — И поговори со мной, черт возьми.

— Эгоистичный? — переспросил он, бледнея. — ЭГОИСТИЧНЫЙ?!

Я смотрела с ужасом и шоком, как Джордан подошел к телевизору, сорвал его с крепления и швырнул в стену напротив. Когда этого оказалось недостаточно, чтобы удовлетворить его потребность в агрессии, он пнул журнальный столик, предварительно смахнув все фоторамки с камина.

— Боже, черт возьми! — проревел он таким тоном, каким никогда со мной не разговаривал. Его голос пугал, но моя злость перекрыла весь страх. — У тебя хватает наглости называть меня так, когда все, что я когда-либо делал, было ради твоей безопасности… — Его голос сорвался, и он потер челюсть, явно пытаясь успокоиться.

Но это не работало.

Джордан все еще дрожал от ярости. Она исходила от него волнами, и вокруг меня взвились красные флаги.

Но я не сдвинулась с места.

Вместо этого я стояла на своем и смотрела ему в лицо.

Джордан не причинит мне вреда.

Каким бы злым он ни был, я знала — он никогда не поднимет на меня руку.

— Ты пожалеешь об этом, когда остынешь, — сквозь зубы сказала я, сдерживая слезы.

— Тогда добавлю это к длинному списку своих ошибок, — процедил он. — Включая возвращение сюда!

— Что это значит? — дрожащим голосом спросила я.

— Ничего. Забудь. Ты, наверное, никогда ни о чем не жалела.

— Я жалею, — дрожащим голосом выкрикнула я. — Жалею, что хранила твои секреты в детстве. Жалею, что была единственной, кто знал правду и мог тебя спасти, но не сделал этого. Жалею, что не спасла тебя от превращения в того бессердечного монстра, что стоит передо мной.

Я вздрогнула от собственной жестокости и попыталась сменить тактику.

— Послушай, — как можно спокойнее сказала я, учитывая обстоятельства. — Мы оба ведем себя как подростки. — Подняв руки в жесте мира, добавила: — Давай остынем и поговорим об этом, как взрослые люди.

— Ты все еще не понимаешь, да? — прошипел он, зажимая переносицу, будто от боли. — Я не хочу говорить об этом с тобой и не собираюсь. Ни сейчас, ни когда-либо еще! Тебе нужно, чтобы я написал это для тебя, крутой автор, чтобы ты наконец поняла? Или ты впервые в жизни действительно услышишь меня?

Да, я явно не собиралась оставаться здесь, чтобы меня унижали и разговаривали со мной, как с последней дрянью.

Схватив сумку со стола, я вскочила с дивана и бросилась к выходу.

— Черт, Хоуп, прости… Стой! — крикнул он мне вслед, но я не обернулась и не остановилась.

Извинения в пылу ссоры ничего для меня не значили. Это были пустые слова, брошенные, чтобы успокоить гордость и совесть. Я уважала себя слишком сильно, чтобы сразу же броситься обратно в его объятия после таких слов.

Мне нужна была передышка. И, судя по разгромленному телевизору, ему тоже.

***

Джордан

— Я облажался, — прошептал я, сжимая телефон в руке, будто только он и удерживал меня на земле. В ужасе смотрел на разгромленную гостиную, на последствия своего срыва после того, как Хоуп ушла. Голова от стыда сама склонилась. — Я так сильно облажался.

— Ты где? — знакомый голос Аннабель прозвучал в трубке, и я обмяк, прислонившись к дивану.

— Дома. — Стиснул веки, отгоняя все те ужасные образы и воспоминания, что грозили захлестнуть меня. — Её нет.

Она сбежала.

Просто взяла и сбежала, даже не оглянулась.

Даже когда я звал её, даже когда умолял остаться, она просто бежала.

Часть меня хотела отпустить её. Если она не может принять меня сейчас, то в чём, блять, смысл? Это ещё цветочки. Я могу быть хуже. Намного хуже.

Но я не хотел снова видеть тот взгляд Хоуп. В её глазах читалось опустошение и оно добило меня. Отвращение и ненависть к себе заполнили каждую клетку тела. Я готов был упасть на колени и молить о прощении. Знал, что она простит. Проблема в том, что я этого не заслуживаю и не могу обещать, что подобное больше не повторится. Мои перепады настроения непредсказуемы. Да я и сам их не понимаю. А сейчас я стремительно проваливался в бездну отчаяния.

— Ты предупреждала, а я, блять, не послушал, — выдавил я, заставляя себя дышать сквозь накатывающую боль. — Всё, Энни. Мне нужно убраться отсюда. Я так, блять, устал от этого.

— Всё будет хорошо, Джорд, — успокаивала Энни. — Просто оставайся на месте. Я уже еду.

— Как? — хрипло прошептал я. Как вообще что-то может быть хорошо? — Они все знают. — Внутри закипела ярость. — Она, блять, рассказала им о нём!

Ничего уже не будет хорошо.

В этом я был абсолютно уверен.

ГЛАВА 43

Хоуп

Я привыкла чувствовать себя с разбитым сердцем.

Это чувство стало мне знакомо много лет назад.

Чувство, которое преследовало меня всю взрослую жизнь.

Я жила с ним так долго, что, казалось, могла бы даже заскучать по нему, если бы однажды утром проснулась без этой зияющей, необъятной пустоты в животе, в сердце.

Но то, что я чувствовала сейчас?

Было хуже.

Мне было больно.

Очень.

Нож, который Джордан воткнул мне в грудь, причинял мне боль. Из-за него было трудно дышать.

Я чувствовала себя дурой: отдала ему всё, что у меня было, а взамен получила лишь холодность.

Зачем я впустила его в каждый уголок своего сердца, если он явно не собирался отвечать мне тем же?

Его слова продолжали крутиться у меня в голове снова и снова. Он хотел причинить мне боль этими словами.

Я понимала, что это защитный механизм. Я понимала.

Но от этого не становилось менее больно.

Он назвал меня «крутым автором», и сказал это так, будто это было оскорбление.

Можете считать меня сумасшедшей, но это ранило сильнее всего остального. Моя писательская карьера — это то, чем я гордилась. Я добилась этого сама, без помощи отца или него. Это было моё, и я ненавидела, что он запятнал это для меня.

Я знала, куда иду.

Домой.

По правде говоря, я понимала, что это не такая уж большая проблема.

Тиган и Ноа постоянно ссорились именно так. Я сбилась со счёта, сколько тарелок было разбито о стены кухни во время их драк.

Но я не Тиган.

Я — Хоуп.

И я так не играю.

Я не агрессивный человек и не хочу быть в отношениях, которые порождают токсичное поведение. Он разнёс чёртов телевизор. Швырнул его в стену прямо рядом со мной. Он был в паре сантиметров от моего лица.

Это ненормально.

Может, других женщин это и не беспокоит, но меня точно беспокоит.

Мне это не нравится. Ни капли.

Сочтите меня старомодной, но я предпочитаю разбираться с проблемами словами.

Я знала, что он расстроен, и у него были все права на это, но, если бы я осталась, это означало бы, что я одобряю такое физическое насилие.

Я не одобряю и не хочу в этом участвовать.

Когда я приехала к родителям, я твёрдо намеревалась высказать матери всё, что думаю.

Зачем она это сделала?

Зачем?

Я не глупа, совсем наоборот, и быстро пришла к выводу, что причина, по которой Джордан отстранился от меня, — он больше мне не доверяет.

Я разрушила ту крошечную частицу веры, которую он мне подарил. Мне было ужасно из-за этого, но недостаточно, чтобы оставаться в доме, где телевизоры летают в стены, а в гневе звучат грязные слова.

Я припарковала грузовик на привычном месте и тяжело поднялась по ступенькам крыльца. Когда я вошла в дом, то направилась прямиком на кухню.

И последний, кого я ожидала там увидеть, был Хантер Казарраци.

Но вот он, сидит на кухонном столе моей матери, без рубашки, развлекая моих младших братьев.

То, что он говорил, должно быть, было смешным, потому что Кэш и Кейси хохотали без остановки.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, уставившись на эту сцену. — Где мои родители?

Хантер повернул ко мне голову и улыбнулся по-настоящему хищной улыбкой.

— Доброе утро, ХК, — прошептал он, прежде чем засунуть в рот горсть сухих хлопьев.

Я закатила глаза.

У этого мужчины была странная одержимость сухими хлопьями. Он всегда ел их прямо из коробки, без молока и ложки.

Если задуматься, Хантер вообще всё делал по-своему. Я никогда не могла предугадать его следующий шаг или то, что он скажет.

— Проголодалась? — спросил он, потряхивая коробкой Cheerios в мою сторону.

Я покачала головой и уперла руки в бока. — Не хочешь объяснить, почему ты сидишь на кухонном столе моей матери без рубашки?

Он приподнял бровь и усмехнулся.

— А ты предпочитаешь, чтобы я был полностью голый?

— Не начинай, — предупредила я, не в настроении для его дурацких флиртов. Слишком зла. На Джордана. На мать. На себя! — Просто скажи, что ты здесь делаешь?

— Я присматриваю за детьми, — ответил Хантер спокойно.

— Ты присматриваешь за детьми? — Я нахмурилась. — Ты?

Хантер поднял бровь.

— А что со мной не так?

— Ты просто не выглядишь как тип парня, который сидит с детьми, — пробормотала я, краснея.

— Ты многого обо мне не знаешь, ХК, — парировал он с игривым подмигиванием. — Я, между прочим, отличный нянька. Верно, парни?

— Да! — хором закричали братья. — Мы обожаем Лаки.

— Мило, — процедила я, слегка ошарашенная. — Так мой отец доверил тебе присматривать за ними?

— А почему бы и нет? — парировал Хантер. — Я выполняю свои обязательства, дорогая. Твой отец это знает.

Чёрт, это правда.

Хантер действительно отвечал за свои обязательства, и мой отец, кажется, уважал его с самого момента, когда он вошёл в нашу жизнь вместе с Ноа.

Папа всегда относился к Хантеру как к мужчине.

Как будто он не одного возраста с его детьми.

Может, потому что он взял на себя заботу о брате, когда они были в тюрьме.

А может, и нет.

Я не понимала, но, с другой стороны, я никогда до конца не понимала, о чём думает мой отец.

Мама была как открытая книга. Она носила сердце на рукаве и была прекрасна внутри так же, как и снаружи. Но папа?

Папа был загадкой.

Его было трудно понять.

Или, может, мой отец уважал Хантера, потому что у них было кое-какое тёмное общее.

Они могли приукрашивать и сыпать юридическими терминами, закапывать правду под деньгами, но в нашей семье было хорошо известно, что мой отец убил Джимми Беннета двадцать пять лет назад. И сделал это в слепой ярости, чтобы отомстить за мать.

Также все здесь знали, что нет такой глубины, на которую бы не опустился мой отец, или горы, которую бы он не перешёл, чтобы защитить её.

Моя мать дышала и ходила по земле благодаря поступкам отца все эти годы назад. А он выжил после невозможного, ножа в горло, не только потому что был упрямым ублюдком, но и потому что не мог оставить её.

Любовь, которую они разделяли?

Это была безумная, исступлённая, раз в жизни любовь. И именно поэтому я писала романы.

Чёрт, у меня не было большого опыта в любви, но мои родители?

Они смиряли меня.

Звук смеха братьев, шутивших с Хантером, вернул меня в реальность, и я опешила.

— Где мама и папа?

— Мама и папа уехали на выходные, — с улыбкой сообщил Кейси.

— И оставили Лаки за главного, — хихикнул Кэш, явно довольный выбором родителей.

На целые выходные?

— И они оставили Лаки за главного? — переспросила я ошеломлённо. — Почему они не спросили меня?

— Потому что он круче и веселее тебя? — саркастично предположил Кэш, вызвав у меня нахмуренные брови и довольную ухмылку Хантера. — И он разрешает нам есть хлопья на ужин.

— Хочешь провести выходные под домашним арестом, Кэш Картер? — огрызнулась я, сверля взглядом этого наглеца. — Потому что разговор идёт именно к этому.

— Ой, да ладно, — отмахнулся он. — У тебя нет надо мной власти. Папа оставил бразды правления Лаки. — Усмехнувшись, добавил: — А Лаки любит меня. Он никогда не накажет меня, правда, Лаки?

— Я бы не был так уверен, — вставил Кейси, всегда более рассудительный.

— А? — Кэш уставился на брата. — И с чего это?

— Потому что он больше всех любит Хоуп, — ответил Кейси, и от его слов моё сердце ёкнуло. Я посмотрела на Хантера, ожидая какого-нибудь божественного вмешательства, но он лишь подмигнул мне. Он смеялся над братьями и явно наслаждался их разговором. — Это же очевидно, — продолжил Кейси, зачерпывая ложку хлопьев. — Правда, Лаки? — спросил он, глядя на Хантера своими большими голубыми глазами.

Я наблюдала, как Хантер пытался подавить смех, прежде чем сказать:

— Я люблю вас всех.

— Видишь? — фыркнул Кэш. — Он любит нас всех, Кейс.

— Как скажешь, — пробормотал Кейси, качая головой. — Но я всё равно считаю, что её — больше всех.

— Это отвратительно, Кейс, — проворчал Кэш. — Лаки не любит девчонок. Он крутой.

— Они чмокались, — парировал Кейси. — Я видел.

— Мы не чмокались! — выпалила я, краснея от смущения.

— Чмокались, — фыркнул Хантер.

— Ты не помогаешь, — прошипела я.

— Чмокались, — повторил он, будто это было самое смешное, что он слышал.

— Вы чмокались, — спокойно настаивал Кейси. — Я видел.

— Когда? — в ужасе спросила я. — Когда ты мог видеть, как мы с Лаки чмокались?

— На прошлогодней вечеринке в честь Хэллоуина у мамы с папой, — ответил Кейси. Он повернулся к Кэшу и сказал: — А знаешь, что Колтон сказал?

Кэш побледнел и мрачно кивнул.

— Девчонки зовут к себе в комнату, когда хотят чмокаться. — Он посмотрел на Хантера с отвращением. — Ты чмокался с моей сестрой? Это, блин, отвратительно, чувак.

— Следи за языком, Кэш Картер, — прошипела я, смущённо пытаясь придумать, как выкрутиться.

— Я разберусь, — вмешался Хантер, спасая меня. — Парни, Колтон объяснял вам, что мальчики и девочки могут дружить без… — он закатил глаза, — Господи, не могу поверить, что говорю это… без поцелуев?

Кэш и Кейси уставились на него, будто он говорил на иностранном языке.

— Нет, — хором ответили они, качая головами.

— Конечно, не объяснял, — пробормотал Хантер, проводя рукой по волосам. — У тебя есть лучший друг в школе? Тот, с кем тебе нравится проводить время? Кто делает тебя счастливым, и ты хочешь быть рядом?

Оба кивнули.

— Ну вот, твоя сестра — мой лучший друг, — объяснил Хантер, и моё сердце снова ёкнуло. — И в тот вечер я был в её комнате, потому что нам нравится проводить время вместе. — Он посмотрел на меня и улыбнулся. — Она делает меня счастливым.

Кейси кивнул, казалось, удовлетворившись объяснением, но Кэш всё ещё смотрел с ужасом.

— Но она такая скучная! — заявил он. — И вообще девчонка!

— Мальчики и девочки могут дружить, Кэш, — вдруг сказала я, подхватывая тему дружбы. Так было проще объяснить. — Девочки тоже могут быть отличными друзьями.

— Фу, — пробормотал Кэш, качая головой. — Лучше ты, чем я.

— Повтори мне это лет через восемь, малыш, — усмехнулся Хантер, спрыгивая со стола.

Он подошёл ко мне и кивнул в сторону двери.

Без слов я последовала за ним на улицу.

— Твой отец позвонил мне прошлой ночью, — тихим и неожиданно серьёзным тоном сказал Хантер, когда я вышла на крыльцо. — Твой дед болен, и его адвокат подал ходатайство об условно-досрочном освобождении по состоянию здоровья.

— По состоянию здоровья? — я уставилась на него. — У Дэвида Хендерсона нет ни капли сострадания.

— Согласен, — кивнул Хантер. — Но, видимо, у него рак в терминальной стадии, и суд удовлетворил его прошение. — Он пожал плечами. — Твои родители поехали туда, чтобы бороться с этим. Дерек с ними.

Достав пачку сигарет, Хантер закурил и затянулся, прежде чем продолжить:

— Они не хотели беспокоить тебя и братьев, поэтому позвали меня побыть с ними. — Он выдохнул дым и добавил: — Твой дядя Майк летит из Англии, чтобы поддержать возражение отца.

Я раскрыла рот.

— Дядя Майк возвращается?

Он кивнул.

— А Ноа? — спросила я. — Он ведь тоже сын Дэвида.

Незаконнорождённый, но всё же.

— Ноа ничего не знает, — ответил Хантер. — Твой отец хочет оградить его от этого так же, как и вас.

— Боже, это плохо, Хантер, — прошептала я, сжимая виски. — Мой дед — очень плохой человек.

Я не помнила, когда в последний раз видела своего биологического деда, отец держал его подальше от нас, когда мы были маленькими, но я знала всё про тот день, когда он и мать Ноа, Келси Мэйфилд, похитили меня из кроватки и требовали выкуп.

Даже мысль об этом заставила меня содрогнуться.

Мой отец отдал всё, что у него было, чтобы спасти меня и защитить мать. Он подписал документы на отели, отдал деньги… всё!

Братья, может, и не помнили трудности и бедность нашего детства, но я помнила.

Я помнила всё.

Как тяжело работал отец, вкалывая на десятке работ, чтобы у нас была крыша над головой, и всё это из-за Дэвида Хендерсона.

Я помнила ночные шёпоты родителей, бесчисленные вечера, когда отец сидел за кухонным столом, сходя с ума от груды неоплаченных счетов.

В детстве я смотрела на отца и думала, что он повесил луну. Этот огромный, сильный, непобедимый великан, который мог защитить меня от всего.

Только ночью, когда я прокрадывалась к их двери, я понимала, что он всего лишь человек. Звук его рыданий в объятиях матери остался со мной на долгие годы. Или когда мой брат заболел, и у нас не было денег на инвалидное кресло.

Всё это было на совести Дэвида, чёрт возьми, Хендерсона.

Отец так тяжело работал, чтобы вернуть всё, что у него украли.

Мне не было и тринадцати, когда моего деда наконец посадили за преступления против нашей семьи. Я всегда думала, что он умрёт там.

Очевидно, нет.

Я покачала головой, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Если его выпустят, он придёт за нами. — Тревога сжала мне горло. — Он попытается отомстить моему отцу.

— Пусть попробует, — огрызнулся Хантер. — Далеко он не уйдёт.

— Ты не понимаешь, — прошептала я, дрожа. — Ты думаешь, Джей Ди Деннис был плох? Мой дед в два раза умнее и в десять беспощаднее.

— Хоуп…

— Я серьёзно, — голос мой дрогнул. — Если его выпустят… — Я содрогнулась, не в силах справиться со страхом. — Он как рак для нашей семьи, и он не остановится, пока не уничтожит всё, что есть у отца!

Всё плохое, что случалось с моими родителями, было делом его рук или по его приказу.

Моя мать была ранена из-за него.

Отец — порезан.

Тётя Кэмрин в могиле из-за него.

Потому что он превратил Рэйчел Грейсон в оружие массового поражения…

Я не заметила, как Хантер подошёл ближе, слишком погружённая в мысли, но, когда его руки обняли меня, я почувствовала, как обмякла.

Сила его объятий успокаивала.

Быть рядом с ним, зная, насколько он способен защитить, — это утихомирило тревогу в сердце.

Он стоял с голым торсом, с сигаретой во рту, и всё, чего я хотела, прижаться к нему и никогда не отпускать.

— С тобой ничего не случится, — прошептал он. — Твои братья — не единственные, за кого попросил меня присмотреть твой отец.

— То есть он попросил тебя нянчиться и со мной?

— Он попросил меня защитить тебя, — поправил он, крепче прижимая меня. — И я сказал, что сделаю это. Ценой своей жизни.

Я верила ему.

Каждому слову.

Это было больше, чем вера — я доверяла ему.

Всем сердцем.

Мне не нужно было просить его пообещать, потому что это не имело значения.

Он дал понять, что я важна для него, и в этом безумном мире было утешительно знать, что я в руках человека, который силён, храбр и так же дик, как и всё, что нам бросала жизнь.

Именно тогда, в его объятиях, я поняла, почему отец доверил ему своих младших сыновей.

Он был солдатом.

Неожиданным, но солдатом.

— Мне нужно позвонить родителям, — объявила я, вырываясь из объятий, которые мне слишком нравились. — Узнать, что происходит.

— Хорошо, — спокойно ответил он. — Хочешь зайти внутрь?

Да!

— Нет, у тебя тут всё под контролем. — Я покачала головой и сделала шаг назад. — Я пойду. Если понадобится помощь с мальчишками — ты знаешь мой номер.

Развернувшись, я поспешила к грузовику.

Мне нужно было уехать.

Подальше от Тринадцатой улицы.

— ХК? — позвал Хантер, когда я уже была у машины.

Неохотно я обернулась.

— Да?

Он хмурился, будто я была загадкой, которую он не мог разгадать.

— Всё будет хорошо, понимаешь?

— Да, понимаю, — кивнула я, выдавливая улыбку. — Ни один судья в здравом уме не выпустит этого человека на свободу.

Я не верила в это. Он был достаточно умен, хитер и манипулятивен, чтобы убедить даже самых праведных.

— Верно, — согласился Хантер, всё ещё хмурясь. — Но я не о нём. — Он отшвырнул сигарету и упёр руки в бёдра. — Я прикрываю твою спину. Во всём.

— Спасибо, — прошептала я, сглатывая ком в горле. — Я ценю это.

***

Джордан

— Я не знаю, как ты вообще доверяешь мне находиться рядом с ним, — пробормотал я несколькими часами позже, подбрасывая Райдера на колене. — Я как ходячая катастрофа.

Это было сильнейшим преуменьшением века.

Наша разгромленная гостиная — яркий пример того, насколько я непредсказуем.

Если бы Аннабелль не вернулась вовремя, шансов, что остальная часть дома останется нетронутой, было мало.

— Ты, — горячо возразила Аннабелль, — хороший человек. — Она перегнулась через стол и накрыла своей рукой мою. Я вижу тебя, Джордан Портер, — добавила она, голубые глаза, прикованные к моему лицу. — Я вижу того сострадательного, порядочного, замечательного человека, которого ты закапываешь глубоко внутри. Она отпустила мою руку и откинулась на стуле. — И он тоже. — Она кивнула в сторону Райдера, который ухмылялся, глядя на меня. Вид его, такого невинного и идеального, растопил лёд вокруг моего сердца.

Я полюбил этого малыша с той минуты, как он появился на свет, и врачи положили его мне на руки. В тот день я дал ему клятву: защитить его от всего ужасного в этой жизни, от чего не был защищён я сам. Я дал клятву и его матери. Клятву всегда быть рядом с ними обоими.

Честно говоря, я бы не сидел сегодня на этой кухне, если бы не Аннабелль Уокер — мой терапевт, ставший лучшим другом. Она спасала мою жизнь с того дня, как вошла в неё. И даже сегодня, когда я облажался окончательно и бесповоротно, она вступилась и помогла мне разобраться. Она заставила меня увидеть всё ясно. Иногда я не способен на это сам. Я часто теряюсь в своих мыслях. И она всегда та, кто вытаскивает меня обратно и ведёт к реальности.

— Ты знаешь, что скажешь ей? — спросила Аннабелль.

Я покачал головой, растерянный.

— Полагаю, начну с «прости» и дальше по обстоятельствам.

— Прости — хорошее начало, — ответила она с улыбкой. — И цветы. Они тоже не помешают.

— Я чертовски зол на неё, — признался я, глядя ей в глаза. — Я доверял ей, а она разнесла мои секреты. Я покачал головой и выдохнул дрожащим дыханием. — Это делает невозможным...

— Снова доверять ей?

— Да. — Я тяжело выдохнул. — Невозможно снова доверять. И я благодарен, что не доверил ей настолько, чтобы рассказать... — Я замолчал, не в силах выразить то, что Аннабелль и так знала.

— Джей, — вздохнула она. — Хоуп молода и неопытна. Она не хотела причинить тебе боль. Возможно, даже не осознавала, как сильно тебя заденет. Ты сам говорил — она росла в тепличных условиях. Но она любит тебя. Она здесь, она старается, и она действительно любит тебя.

— Я не хотел, чтобы её семья знала, — резко вырвалось у меня. — Я не хочу видеть этот взгляд в их глазах каждый раз, когда встречаюсь с ними. Теперь так и будет. Я уверен. Так всегда и происходит.

— Полагаю, тебе нужно сделать выбор, — после долгой паузы сказала Аннабелль. — Попытаться переступить через это и остаться с женой или откатиться на десять шагов назад и продолжать жить в тени.

— Ты же знаешь, я хочу быть с ней, — сдавленно выдавил я. — Больше всего на свете.

— Тогда будь с ней, Джорд, — резко ответила Энни, голос дрожал от эмоций. — Просто будь с ней!

— Вот так просто, да? — прошептал я, затем покачал головой. — Ты же знаешь, для меня это не так легко.

— Я знаю, что тебе нелегко, — согласилась она. — Но знаешь что? Хоуп тоже это знает. И она всё ещё готова за тебя бороться. Так что вопрос в том, Джордан... готов ли ты? Готов ли ты бороться за неё?

ГЛАВА 44

Хоуп

Когда я в тот вечер зашла в дом Джордана, то удивилась, обнаружив его в идеальном порядке. Серьезно, ни одна книга не лежала не на своем месте.

Озадаченная, я прошла в гостиную, ища следы нашей недавней ссоры, но не нашла ничего.

За исключением пропавшего телевизора и вмятины в стене, куда он его швырнул, казалось, будто ничего и не происходило.

Подавленная и тревожная, я поднялась по лестнице в нашу комнату и зашла внутрь. Скинув одежду, натянула футболку Джордана, плюхнулась на кровать и набрала номер отца.

Раздалось три гудка, прежде чем в трубке прозвучал его знакомый голос, резкий и односложный:

— Картер.

— Пап… — прошептала я, кусая нижнюю губу. — Это я.

— Хоуп. — Его голос сразу смягчился. — Ты в порядке, крошка?

— Да. — Скинула туфли и села, скрестив ноги, посреди кровати. — Но не уверена насчет тебя.

Он помолчал несколько секунд, затем тяжело вздохнул.

— Грёбаный Лаки, — проворчал он. — Что он тебе наговорил?

— Всё, — хрипло призналась я.

— Конечно, наговорил, — пробормотал отец. — Сукин сын.

— Это правда, пап? — спросила я, ненавидя дрожь в своем голосе. — Дэвид выходит?

— Пока я дышу, ни за что! — резко ответил он. — Тебе не о чем волноваться, Ангел. Я завалил суд такой бюрократией, что им понадобятся недели, чтобы во всем разобраться.

— А когда разберутся? — выдохнула я. — Что, если его выпустят?

Отец замолчал, и его молчание только подстегнуло нарастающую во мне тревогу.

— Пап?

— Я делаю всё, чтобы этого не случилось, — ответил он, и в его голосе слышалась усталость. — Я чертовски стараюсь всё исправить, Хоуп. Ради твоей матери… и ради всех вас.

— Это не твоя вина, пап, — горячо возразила я. — Ты не выбирал его в доноры спермы.

Потому что для моего отца Дэвид Хендерсон был всего лишь донором.

Донором спермы.

Мой отец вырос в приюте. Он попал в систему в три года, когда его мать покончила с собой. Он был сиротой.

Мы были единственной семьей, которую он когда-либо знал, и он защищал нас так, словно от этого зависели наши жизни. И иногда так и было…

— Он больше не сможет причинить ей боль, пап, — услышала я собственный голос, отчаянно пытаясь его утешить. Я знала, о чем он думал. То же самое всегда крутилось у него в голове.

Моя мать.

— Лаки сказал, что он умирает от рака. Скоро он сдохнет.

— Недостаточно скоро, — сквозь зубы выдавил отец.

— Да, — грустно согласилась я, понимая, что ужасно желать кому-то смерти, но всё равно желая этого. — Недостаточно скоро.

— Вся эта боль из-за наследства Фрэнка Хендерсона, — я то ли рассмеялась, то ли всхлипнула, задаваясь вопросом, осознавал ли мой прадед, какие проблемы обрушатся на отца, когда оставил ему всё в своем завещании много лет назад.

— Сделай мне одолжение, Хоуп, — сказал тогда отец, возвращая мои мысли в настоящее.

— Что угодно, — пообещала я.

— Не давай понять матери и братьям, что ты в курсе всего этого… — он сделал паузу, и я услышала, как он тяжело выдыхает в трубку, прежде чем продолжить: — Она снова не спит, а когда засыпает, то просыпается с криками. Мне не нужно, чтобы мальчишки теряли голову и лезли в это сломя голову. У твоей матери и без них хватает забот.

О боже.

— Кошмары вернулись?

— С удвоенной силой.

Мое сердце упало, и всё прежнее раздражение на мать мгновенно испарилось.

— Ей тяжело, — добавил отец, и его голос дрогнул от боли. — Она винит себя за то, что случилось с Джорданом. Это её съедает, а теперь ещё это? — Он снова тяжело вздохнул. — Мне нужно её…

— … защитить, — закончила я, уже зная, что он хотел сказать.

— Да, — согласился он. — И жизнь сейчас не особо мне благоволит.

— Я не скажу ни слова, пап. Обещаю.

— Но ты-то в порядке? — спросил он тогда. — Ты справляешься… со всем?

— Тебе не нужно обо мне волноваться, пап, — заверила я его. — Ты занимайся своим фронтом, а я разберусь со своим.

— Ты моя дочь, — парировал он, и в его тоне теперь звучала легкость. — Я всегда буду о тебе волноваться.

Дверь спальни скрипнула, распахиваясь, и я вздрогнула, потеряв нить мыслей.

Увидев Джордана в дверях с букетом роз в руке, я почувствовала, как сердце пропустило удар.

— Пап, мне нужно идти, — пробормотала я в трубку. — Позвоню завтра. Люблю тебя.

Не дожидаясь ответа, я положила телефон на кровать.

— Цветы? — хрипло спросила я, не отрывая взгляда от мужа. — Для меня?

— Да, — хмуро ответил он, всё ещё стоя в дверях. — Они в дополнение к извинениям, которые я тебе должен.

— Ну, они прекрасны, — пробормотала я, убирая непослушный локон за ухо.

Мы продолжали смотреть друг на друга, оба застывшие, пока Джордан наконец не разрядил обстановку.

— Боже, Ключик, — простонал он, закрыв за собой дверь и направляясь прямо ко мне. — Мне так чертовски жаль, как я отреагировал сегодня.

Хотя часть меня хотела заставить его пострадать от чувства вины за то, как он со мной обошёлся, я всё же сорвалась с кровати и двинулась к нему.

— Всё в порядке, — прошептала я, встречая его на полпути. — Мне тоже жаль, — шепнула, обвивая его шею руками. — Я облажалась, рассказав им, но я не хотела тебя ранить.

— Я знаю, — успокоил он, крепче обнимая меня, и цветы остались забытыми на полу. — Теперь я понимаю.

— Я так сильно тебя люблю, — выдохнула я. — Я бы никогда намеренно не стала разрушать твое доверие или причинять тебе боль.

— Я всё порчу, Хоуп, — сдавленно проговорил он, уткнувшись лицом в мою шею. — С каждым днём мы отдаляемся друг от друга, и я не знаю, что делать или как это исправить.

Я чувствовала, как его тело дрожит, и мне хотелось исцелить его. Стереть всё плохое, что с ним когда-либо случалось.

— Я до смерти боюсь, что однажды утром ты проснёшься и поймёшь, что я — сплошная ошибка.

— Ты серьёзно? — Моё сердце разрывалось от его признания. — Я не оставлю тебя, Джордан. — Мой голос был хриплым и густым от эмоций, и я говорила искренне. — Клянусь богом, я никуда не уйду!

— У меня в голове полный бардак, Хоуп, — ответил Джордан, и его голос звучал надломленно. — И я знаю, что отношусь к тебе не так, как ты заслуживаешь. Боже, я знаю это! Я просто не знаю, как это исправить.

— Просто люби меня, — прошептала я, и глаза наполнились слезами. — Просто люби меня, будь моим мужем и перестань сомневаться в нас. — Мой голос дрогнул, и мне пришлось взять паузу, чтобы собраться. — Потому что каждый раз, когда ты сомневаешься во мне, я начинаю сомневаться в себе! — Я выдохнула прерывисто. — Я люблю тебя. Правда. И знаю, что ты тоже любишь меня. Секс — это не то, чего ты хочешь со мной, и это нормально, потому что я понимаю. Правда. Но мы можем переступить через это и всё равно построить жизнь вместе.

— Ты думаешь, я не хочу секса с тобой? — перебил он.

— Всё в порядке. Я понимаю, Джордан. — Мои щёки пылали от стыда. — Я не пытаюсь тебя заставить…

— Всю свою жизнь я мечтал только о том, чтобы быть с тобой, — перебил он, и его зелёные глаза приковали меня к себе. — Во всех смыслах.

Я покачала головой в замешательстве.

— Но я думала, ты не можешь…

— Я хочу быть с тобой, Хоуп, — прорычал он, и его взгляд прожигал меня насквозь. — Но мне нужен контроль. Над тем, где ты меня трогаешь, как это происходит, в какой позе я тебя беру. Мне нужна уверенность, что сила на моей стороне. Что я могу остановиться, когда захочу. Что ты не собираешься… — Его голос оборвался, он тяжело выдохнул и продолжил: — Всё должно быть на моих условиях, и я не могу ожидать, что ты согласишься быть моей подстилкой для жёсткого секса.

— Ты можешь иметь меня! — выпалила я, охотно кивая. — Я буду твоей подстилкой. Я просто так рада, что ты на самом деле хочешь меня, — продолжала я тараторить, игнорируя его хмурый взгляд.

— Хоуп, ты не понимаешь, о чём я говорю, — нахмурился он. — Если бы понимала, то не соглашалась бы так быстро.

— Я понимаю, — настаивала я, чувствуя, как возбуждение сводит меня с ума. — И я с радостью согласна… Более чем с радостью. Чёрт, я в восторге.

— Хоуп … — он покачал головой и снова тяжело выдохнул. — Я не могу… Я не справлюсь с нежностью.

Жёсткий секс?

Да, чёрт возьми!

— Где мне записаться? — выдохнула я, сдерживаясь, чтобы не пуститься в пляс от радости.

— Ты уверена? — прошептал он. — Я не тот мальчик, которого ты помнишь, Хоуп. Я теперь другой… грубее.

Блин…

Без лишних слов я дрожащей рукой отступила назад, схватила подол своей футболки и одним движением стянула её через голову.

— Я вся твоя, — прошептала, стоя перед ним совершенно голая. — Если ты хочешь меня.

— О, будь уверена, я хочу тебя, — простонал он. — Сильно. — Я наблюдала, как он снимает свою футболку и сокращает расстояние между нами. — Ты уверена, что хочешь этого? — спросил он хрипло, прижимаясь ко мне.

— Я хочу этого, — выпалила я, задыхаясь. Его эрекция давила на меня, и я слабела от желания. — Я готова…

Губы Джордана грубо прижались к моим, болезненно, и мне это нравилось. Я наслаждалась тем, как он наказывает мой рот своим.

Я хотела стереть демонов его прошлого, но ещё больше я хотела снова почувствовать его внутри себя.

Задыхаясь, я обвила его шею руками, когда он поднял меня и понёс к выключателю. Он выключил свет, погрузив нас в полную темноту, затем двинулся, как я предположила, к кровати.

Через секунду моя спина ударилась о матрас, а его тело тяжело опустилось на меня.

— О боже, — застонала я, раздвигая бёдра, чтобы он мог занять место между ними. Он был грубым, нетерпеливым, и мне нравилась каждая секунда этого настолько, что я закричала от удовольствия.

Ощущение этого мужчины, делающего то, чего так жаждало моё тело. Я выбросила всё из головы, сосредоточившись только на этом моменте.

На нас.

Всё в этом моменте казалось нереальным.

Его тело, прижатое к моему, его руки на мне, его губы на моих.

Это было всё, о чём я когда-либо мечтала.

— Ты уверена? — прошептал он. Прижав мои руки над головой, он спустился поцелуями вниз по шее, остановившись, чтобы пососать ключицу. — Я не такой, как раньше.

— Я более чем уверена, — закричала я, извиваясь под ним с широко раздвинутыми ногами. Мы пытались снова. Я хотела нового, и я хотела его. В любом виде и любой форме.

Он отстранился, прервав поцелуй, и внезапная потеря контакта заставила меня вскрикнуть от разочарования.

— Пожалуйста, не останавливайся, Джордан, — услышала я, как сама умоляюще прошептала, дрожа на матрасе. Мне было плевать, что я выгляжу отчаявшейся. Я была чертовски отчаянной и готова была сказать и сделать что угодно, чтобы этот мужчина остался между моих ног. — Не делай мне так снова.

— Я не останавливаюсь, — пообещал он в темноте.

О, слава богу…

Только тогда я услышала шорох одежды и поняла, что он раздевается.

— Возвращайся, — застонала я, отчаянно выгибая бёдра. — Ты нужен мне.

Его вес снова опустился на меня, и я ахнула от восторга, только чтобы потерять дар речи, когда его губы захватили мои в поцелуе, который можно было описать только как испепеляющий душу.

Мне было всё равно, что он придавил меня так сильно, что я не могла пошевелиться, и что мои руки были прижаты, и я не могла прикоснуться к нему.

Мне было плевать на всё это, потому что он собирался дать мне то, чего я так долго хотела.

— Встань на колени, — приказал он хриплым, нетерпеливым тоном.

— Ч… что?

Не дожидаясь ответа, он приподнялся, схватил меня за бёдра и перевернул на живот.

Через секунду я оказалась на коленях.

О мой бог.

О мой бог.

О мой чертов бог!

Я не была уверена насчёт этой позы. Я буквально уткнулась лицом в матрас, задрав зад.

Это выглядело унизительно.

Но у меня не было времени раздумывать, когда я почувствовала давление головки его члена у входа и его голос у самого уха:

— Раздвинь ноги, — прорычал он, одной рукой прижимая мой верх к кровати, а другой вцепившись в мои волосы. — Сейчас же, Хоуп.

Неуверенная в своих ощущениях, но горя желанием угодить ему, я сделала, как он просил.

Всё моё тело дрожало от смеси страха, вожделения и предвкушения, когда я раздвинула ноги как можно шире.

И затем он вошёл в меня, вонзившись в слишком узкий вход с такой агрессивной силой, что я вскрикнула от шока и боли.

— Бля… — прохныкала я, пытаясь перевести дыхание от боли, пронзившей всё моё нутро.

Я потеряла девственность с этим мужчиной много лет назад, но сегодня казалось, будто я теряю её снова.

— О боже, — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё разрывается. — Помедленнее.

Он не замедлился.

Вместо этого он продолжал трахать меня, как суку, подчиняя моё тело.

Я не была уверена, чего ожидала, когда он говорил, что ему нужно жёстко, и, возможно, не должна была удивляться, но это было не то.

Мне это не нравилось.

Не было никакой близости или любви.

Это не было мужем и женой.

Это было мужчиной и шлюхой.

Это было грязно.

Закрыв глаза, я заставила своё дрожащее тело оставаться в позе и не рухнуть в бесформенную кучу, как мне хотелось.

Моё тело яростно протестовало против вторжения, и я пыталась заставить себя наслаждаться этим. Честно. Но всё, чего я хотела, — это плакать.

Когда первое рыдание вырвалось из моего горла, он замер внутри меня. Это была первая из многих слёз, пролитых той ночью, потому что, когда Джордан вышел из меня и прошептал:

— Прости, Хоуп. Я не умею иначе, — до меня дошло уродливое, нежеланное осознание.

— Прости, — снова выдавил он, прежде чем натянуть джинсы и оставить меня одну в темноте.

Вот и всё, подумала я.

Это всё, что я получу отныне.

Это всё, что он мог мне предложить, единственная форма близости, которую я когда-либо получу.

И я не хотела этого.

ГЛАВА 45

Джордан

Я думал, мое сердце уже не может разбиться на большее количество осколков.

Я ошибался.

Звук плача Хоуп и осознание того, что я был тому причиной, раздробили то, что осталось от моего черного сердца.

Я опустился на пол у двери нашей спальни, уткнулся лицом в ладони и слушал, как она рыдает всего в нескольких шагах от меня.

Я хотел вернуться в комнату и утешить ее, но не мог. Не тогда, когда именно я был причиной ее слез.

Снова…

Отвращение заполнило каждый сантиметр моего тела, пока я слушал ее приглушенные рыдания. Я не думал, что смогу когда-нибудь снова посмотреть ей в глаза.

Я хотел стереть себя из ее жизни, избавить ее от ужаса, которым был я, и всего, к чему я прикасался.

Я должен был знать, что нельзя брать ее так.

Я, блять, должен был знать!

Секунды сливались в минуты, а я оставался на месте, слишком пристыженный и разорванный на части, чтобы пошевелиться.

Глаза наполнились слезами, и я позволил им течь, даже не пытаясь вытереть, когда осознание ударило меня прямо в лицо.

Хоуп должна быть свободна. Я любил ее достаточно, чтобы избавить ее от этой боли.

От этой ебаной пытки.

Она была единственным светлым моментом во всей моей жизни, и она заслуживала лучшего. Она была лучшим человеком, которого я знал, и я любил ее настолько, чтобы держать свое уродство подальше от ее света.

А теперь я был уродлив.

Я был гнилым внутри.

Мне пришлось отпустить ее.

Другого выхода не было.

Я был грязным. Запачканным. Зараженным его мерзостью. Умирающим изнутри.

Прошло больше часа, когда дверь спальни открылась, и в проеме появилась Хоуп в пижаме, с опухшими глазами и следами слез на щеках.

Все мое тело напряглось, когда она опустилась на пол рядом со мной.

— Прости, Хоуп, — выдавил я. — За сегодня… за все.

— Мне тоже жаль, — прошептала она, положив голову мне на плечо.

— Как ты еще можешь быть здесь? — хрипло спросил я, не понимая, как она вообще выносит мое присутствие сейчас.

Она была предана мне, ее поступки это доказывали, но я не был уверен, что это по правильным причинам.

По тем причинам, которые выдержат испытание временем… всей жизнью…

— Потому что я люблю тебя, — ответила Хоуп, придвигаясь ближе. — Всегда.

Да, она все еще любила меня. Вот только любила она не меня. А того парня, которым я был раньше.

***

Хоуп

— Тебе все еще грустно?

Он кивнул.

— Я могу это исправить?

Он покачал головой.

Мое сердце сжалось.

— Я хочу помочь тебе.

— Никто не может мне помочь, Хоуп, — прошептал он. — Я неисправим.

До этого момента я думала, что смогу.

До сегодняшнего вечера я считала, что он ошибается.

Я думала, что стану той, кто спасет его жизнь.

Я посвятила двадцать шесть лет своей жизни попыткам спасти того, кого нельзя спасти.

Правда была в том, что я ошибалась, и потратила жизнь, доказывая его правоту.

А теперь я снова оказалась в центре его мира, разрушая свою едва собранную жизнь, став эпицентром его распада.

Тонула вместе с ним.

— Ты заслуживаешь большего, чем я, — хрипло прошептал Джордан. — Я не могу дать тебе нормальный брак. — Он сдавленно всхлипнул, и слезы потекли по его щекам. — Я здесь, но я не могу… этой части меня больше нет.

Он давал мне выход.

Мне стоило им воспользоваться.

После того, что случилось сегодня, мне нужно было им воспользоваться.

Но я не сделаю этого.

Не могу.

Я отказывалась стать еще одним именем в длинном списке тех, кто сдался и подвел его.

Он заслуживал гораздо большего.

— Я никуда не уйду, — пообещала я. — Я здесь, я люблю тебя и не оставлю тебя.

— Ты… — Его голос сорвался, он опустил голову. — Сегодня… я? — Он тряхнул головой и заставил себя посмотреть на меня. — Заставил тебя?

Я покачала головой.

— Нет, — рыдая, прошептала я, разделяя наше общее горе. — Не смей даже думать, что это было не по взаимному согласию, — выдавила я, всхлипывая, когда рыдания снова накатили. — Ты предупреждал, что все будет иначе.

— А теперь ты знаешь, — с ненавистью к себе прошептал Джордан.

— А теперь я знаю, — согласилась я, оцепенело кивая.

После этого мы не проронили ни слова.

Просто сидели рядом на полу в его узком коридоре, в разбитом молчании.