ГЛАВА 54

Лаки

Когда я увидел, как Хоуп выбежала из моей квартиры, мой мозг взорвался от мыслей. Я перебирал варианты.

Самый эгоистичный и заманчивый — броситься за ней, умолять не уходить. Признаться, что я отвратительно влюблен в нее, что мысль о том, чтобы не видеть ее лицо каждый день, причиняет мне физическую боль. Умолять остаться. Сказать, что мне плевать на ее моральные обязательства, потому что я знаю: я могу сделать ее счастливее, чем ее муж. А потом затащить обратно в постель.

Но я не сделал этого.

Сейчас она бы меня не услышала.

Она была слишком поглощена чувством вины.

Наименее эгоистичный вариант — отпустить ее. Отступить, дать время и пространство, чтобы она сама во всем разобралась.

Но я не сделал и этого.

Потому что я не настолько мазохист.

Я выбрал третий вариант — золотую середину.

Мне потребовалось всё моё самообладание, чтобы усадить ее на диван и позвонить ее брату, чтобы он забрал ее.

Каждая клетка моего тела кричала, чтобы я давил сильнее, что я чертовски близок к тому, чтобы разрушить стену, которую она выстроила вокруг своего сердца.

Ее губы, грудь, клитор — каждая ее часть была идеальна для меня.

И именно ко мне она пришла, когда все пошло под откос.

Я был тем, кто дал ей утешение.

Я знал, что я лишь второй мужчина, который был внутри нее, но я буду ценить этот момент, как будто был первым.

Это должно было что-то значить, да?

Она не из тех, кто просто развлекается. Хочет она это признать или нет, но сегодня ночью она дала мне то, чего до меня был удостоен только один мужчина.

И она называла меня моим настоящим именем.

Никто так не делал.

Абсолютно никто. А когда она это сделала, она доставала что-то из глубины меня, то, что я считал давно мертвым и похороненным.

Я думал, что отбыл свой срок в тюрьме, но с момента, как я встретил эту женщину, мне казалось, что я просто вышел из одной тюрьмы и сразу попал в другую.

— Кэм будет в бешенстве, что ты позвонил.

Я приподнял бровь.

— Да ну?

— Да, — широко раскрытыми глазами кивнула Хоуп.

— Думаю, я справлюсь, ХК, — ответил я, садясь на журнальный столик напротив нее.

Я знал, что, когда Кэм придет, возможно два варианта.

Либо он взбесится на меня за то, что я напоил его сестру, либо взбесится на нее за то, что она была одна в моей квартире.

В любом случае, я был готов пресечь эту херню.

Мне нравился Кэм.

Мы были друзьями, но у него была ужасная привычка относиться к Хоуп, как к фарфоровой кукле.

Черт, да не только у него, вся его семья была в этом виновата.

Они словно жили в иллюзии, что она стоит на хрустальном пьедестале и должна вести себя определенным образом.

А я хотел разбить этот чертов пьедестал, на котором, казалось, ее держал весь мир. Я хотел разорвать эти цепи, волочащиеся у ее ног, и показать ей, что такое настоящая жизнь.

Я хотел, чтобы она знала, что иногда можно ошибаться и не быть идеальной.

Как сегодня ночью. Она была так чертовски увлечена, пока ее запоздалая совесть не подняла свою уродливую голову.

— Серьезно, — икнув, она села на диване и нахмурилась. — У него сейчас куча проблем.

— Да? Например?

— Например, отцовство, — протянула Хоуп и резко прикрыла рот рукой. — О боже, — прошептала она, все еще прикрывая рот, глядя на меня широко раскрытыми невинными глазами. — Я не должна была этого говорить.

Мои брови взлетели вверх.

— Тилли беременна?

Хоуп кивнула.

— Никто в семье не знает, кроме меня. — Она замолчала, нахмурилась, потом добавила: — И теперь тебя.

— Ну, я сохраню это в тайне, — заверил я. Она была чертовски очаровательна. Черт возьми. — Обещаю, ни слова не скажу.

— Обещания для меня ничего не значат, — неожиданно сказала она. — Больше нет.

«Из-за него?» — хотел я спросить, но сдержался.

Мне и не нужно было спрашивать.

Конечно, из-за него.

— Мы можем сделать вид, что этого не было? — прошептала она, свернувшись на диване. Она посмотрела на меня тем испуганным щенячьим взглядом, перед которым я обычно сдавался, и прошептала: — Пожалуйста? Можем просто вернуться к тому, как было?

— Не в этот раз, ХК, — покачал головой я.

Боль, мелькнувшая в ее глазах, чуть не сломала меня, но я не мог продолжать врать, подпитывая ее ебучую иллюзию.

— Сегодня ночь была… другой, — прошептал я. Больше. — Я не могу вернуться к тому, как было. — Не после того, как был внутри тебя…

Я не собирался облегчать ей уход от меня.

— Все изменилось, — прошептала она, глядя на меня. — Да?

Я кивнул.

— Да.

— Я не хочу терять тебя, — всхлипнула она.

— Ты не потеряешь.

— Я уже потеряла, — прошептала она. — Разве ты не понимаешь? — Она покачала головой, сдавленно всхлипнула и сказала: — Все кончено.

— Нет, Хоуп, — возразил я, заставляя себя не подходить к ней. — Нет.

— Мы больше не можем быть друзьями, — всхлипнула она. — Не после того, что мы сделали.

— Я не уйду от тебя, — резко ответил я.

— Но я должна уйти от тебя, — прошептала она. — Это единственный выход.

Если бы у нее не было чувств ко мне, она бы не вела себя так иррационально.

Если бы для нее это было чисто платонически, как она говорила, она бы смогла просто забыть об этом и двигаться дальше.

То, что она чувствовала необходимость вычеркнуть меня из своей жизни, только убеждало меня: я влияю на нее.

Когда-нибудь она очнется и увидит правду.

Она обязана.

Потому что мысль о том, что она тратит свою жизнь на мужчину, которого, как ей кажется, любит, в то время как я вынужден наблюдать со стороны, заставляла меня рвать на себе сердце.

— Ты можешь пытаться стереть меня сколько угодно, — сказал я ей. Пусть строит стены. Я не ее муж. Я не тот, кто убегает от того, чего хочет. А я хочу ее. — Но мы оба знаем, что я этого не допущу.

— Мне нужно время.

— Время.

— Да, Хантер. Время.

— Бери сколько нужно. Продолжай строить стены, а я буду их разрушать.

— Зачем ты так со мной?

— Потому что ты этого хочешь.

— Нет. Не хочу.

— А кто теперь врет?

— Ты сумасшедший, если хочешь быть со мной, — прошептала она. — Это плохо кончится.

— Я знаю.

Она приподняла бровь.

— Но ты не убегаешь?

— Я не убегу.

В этот момент раздался стук в дверь, прервав момент между нами.

— О боже, — простонала Хоуп. Хватая подушку, она закрыла лицо и прошептала: — Только не дай ему меня убить, ладно?

— Ладно, — усмехнулся я, поднимаясь и направляясь к двери.

— Не хочешь объяснить, что моя сестра делает в твоей квартире пьяная в стельку в час ночи? — прошипел Кэм Картер, смотря на меня, как на дьявола во плоти. — Ну?

Ладно, его гнев был направлен на меня.

— Заходи, — протянул я.

Пройдя мимо меня, Кэм вошел в квартиру, как человек с миссией. «О, я чертовски собираюсь».

Когда его взгляд упал на Хоуп, он выдохнул с облегчением и покачал головой.

— Думаешь, можешь спрятаться от меня? — Он подошел к сестре, сидящей на диване. Присев перед ней, он отнял подушку, которой она все еще прикрывалась, и сказал: — Ты всегда была ужасна в прятках.

— Я пьяна, — призналась она, смотря на брата с виной.

— И? — мягко спросил он, что было для него нехарактерно.

— И мне грустно, — добавила она, прикусывая губу. — Мне очень грустно, Кэм.

— Не грусти, — прошептал он, похлопывая ее по колену. — Я здесь, чтобы забрать тебя домой.

— Поэтому мне и грустно, — прошептала она, прежде чем обнять брата, и, черт возьми, мое сердце чуть не разорвалось от ее слов.

Было невыносимо тяжело звонить ему сегодня, но я знал, что так будет лучше для Хоуп.

Будь моя воля, я бы оставил ее здесь и никогда не отпустил. Я знал, что с небольшим убеждением это возможно. Она была несчастна, растеряна и жаждала внимания.

Но я слишком заботился о ней, чтобы быть настолько эгоистичным.

Кроме того, я не хотел, чтобы она проснулась утром и возненавидела нас обоих.

— Пошли, Хоупи-медвежонок, — наконец вздохнул Кэм, устало и с беспокойством.

Он поднялся одним движением и прижал ее к себе.

— Оставаться здесь не сделает тебе лучше.

— Я знаю, — вздохнула она. — Ты прав.

— Я всегда прав, — согласился Кэм, ведя сестру к двери.

У выхода он повернулся и пристально посмотрел на меня.

— Я вернусь поговорить об этом.

Я в этом не сомневался.

— Буду ждать, — ровно ответил я.

И они ушли.

ГЛАВА 55

Хоуп

— У меня проблемы, Кэм. — Эти слова, хоть и было тяжело их произнести, вырвались у меня изо рта, ведь мне так хотелось получить утешение от единственного другого изгоя в моей семье. — Огромные проблемы.

— Всё будет хорошо, — заверил меня Кэм, пристёгивая меня на пассажирском сиденье своего Рейндж Ровера.

Секундой позже он уже сидел рядом за рулём и заводил двигатель. Включил передачу и выехал с парковки.

— Он поцеловал меня сегодня, — всхлипнула я. — И я ответила ему.

— Лаки?

Я стыдливо кивнула.

Ты сделала хуже, чем просто позволила ему поцеловать себя, маленькая шлюха…

— Ну блин, — пробормотал Кэм.

Да, блин!

— Что мне делать? — запричитала я. Перед глазами всплыло лицо Джордана, и я скривилась от отвращения. — Я ужасный человек.

— Ты не ужасный человек, — резко парировал Кэм.

— Божечки. — Я побледнела. — Я Брайан Адамс в Run to You. — Повернувшись к Кэму, я уставилась на него. — Джордж в Careless Whisper. — Скуля в ужасе, я прохрипела: — Хантер — это Грязная Диана, а я — Майкл!

— Это был просто поцелуй, Хоуп, — усмехнулся Кэм.

Я заёрзала в неловкости, лицо пылало.

— Это был всего лишь поцелуй, — медленно добавил Кэм. — Да?

Я уставилась на него, не в силах вымолвить слова и признаться, какая я ужасная тварь.

— Господи, Хоуп, — простонал Кэм, читая моё лицо как открытую книгу.

— Я не специально, Кэм, — прошептала я, изо всех сил сдерживая слёзы. — Мне чертовски плохо.

— Знаю. — Он тяжело вздохнул, прежде чем сказать: — Чёрт, я эту катавасию задолго предвидел.

— Да?

— Да брось, Хоуп, — проворчал Кэм. — Любой в радиусе тридцати миль от вас двоих за последний год мог это предсказать. Парень боготворит тебя, — добавил он. — Буквально молится на землю, по которой ты ходишь.

— Нет, — возразила я. — Мы должны были быть просто друзьями.

— Друзьями, — фыркнул Кэм. — Послушай, сестрёнка. Лаки и мне друг, но я бы серьёзно забеспокоился, если бы он смотрел на меня так, как смотрит на тебя.

— О боже, — завопила я. — Всё так запущено!

— Да, запущено, — согласился Кэм.

— Что мне делать?

— О чём ты?

— Как я скажу Джордану? — Его имя вырвалось у меня, будто яд. — Он возненавидит меня.

— Ты собираешься ему сказать?

— Думаешь, не стоит?

Кэм пожал плечами.

— Понятия не имею, Хоуп.

— Боже, — всхлипывала я. — Я так облажалась.

— Знаю.

— Тогда помоги мне!

— Что я должен сделать, Хоуп? — огрызнулся Кэм. — Мы уже не дети. Я не могу ворваться на детскую площадку и надрать им задницы за то, что они тебя расстроили.

— Знаю. Но я просто… Мне нужно, чтобы кто-то меня починил.

— Ты не сломана.

— Я чувствую себя сломанной.

— Ты пьяна, — парировал он. — Утром полегчает.

— Мне уже никогда не станет лучше.

— Не будь такой драматичной.

— Скажи, что мне делать, Кэм? — умоляла я. — Пожалуйста, просто скажи!

— Просто… слушай сердце, — выдавил Кэм, неловко ёрзая на сиденье. — И не переживай, что подумают другие, — добавил он мягким, успокаивающим тоном. — Мама смирится. А что до отца? — Кэм покачал головой и тяжело выдохнул. — Он за тебя, Хоупи-Медвежонок. Всегда. Как и все мы.

— Я не брошу Джордана, — выпалила я, ужасаясь самой мысли. — Как ты вообще мог такое предложить?

— Послушай, Хоуп. Ты не первая в мире, кто влюбился в двух людей, — спокойно заявил он. — И не последняя.

— О чём ты? — В ужасе я замотала головой и подняла палец в знак протеста. — Я не влюблена в Лаки!

— Конечно нет, — язвительно парировал он. — Ты умоляла меня не оставлять тебя там, потому что не влюблена в него. Ты ответила на его поцелуй сегодня, потому что не влюблена в парня. — Он пробормотал под нос неразборчивую тираду ругательств, прежде чем добавить: — И ты смотришь на него, будто он чёртову луну с неба достал, потому что правда его не любишь. Я не слепой, Хоуп Картер, и ты не дура.

— Неправда! — смазанно выкрикнула я, разворачиваясь, чтобы сверкнуть на него глазами. — Я люблю только Джордана.

Я не любила Хантера.

Я не могла его любить.

Я отказывалась позволить этому человеку разрушить моё тщательно выстроенное будущее.

Он мне не подходил. Дикий, недосягаемый, опасный.

Мне это было не нужно.

— Чёрт возьми, Хоуп, — прошипел Кэм, теряя терпение. — Ты вообще понимаешь, как жалко выглядишь? Бегаешь по пятам за парнем, который тебя бросил? — В ярости он ударил рукой по рулю. — Думаешь, мы все слепые и не видим, как ты несчастна с ним? Мы видим. Я вижу. И отец видит.

Вот он!

Тот самый Кэм, которого я знала и ненавидела.

— Чёрт возьми, ты такая глупая, Хоуп! — продолжал он. — Просто глупая.

— Что-что?

— Ты так хочешь того, что есть у мамы с папой, что не видишь, как сама всё портишь.

— Ты ничего не понимаешь в моей ситуации, Кэм!

— Я понимаю, что ты несчастна.

— Заткнись, Кэм, — зарычала я, скрестив руки на груди. — Я больше не хочу это обсуждать.

— Потому что не хочешь слышать правду, — прошипел Кэм, проводя рукой по волосам. — Но вот новость, дорогуша: правда больна!

— Его изнасиловали! — закричала я. — Я не могу просто уйти от него, потому что сейчас тяжело. — Глаза наполнились слезами. — Всё наладится… он поправится. — Он обязан. — И всё будет как раньше.

— Хватит нести чушь, Хоуп! — огрызнулся Кэм. — Ничего не наладится. Теперь он такой. Таким его сделала жизнь, и, боже знает, я не виню беднягу за то, какой он есть. Будь я на его месте тогда, давно бы уже перерезал себе глотку. Но я буду лжецом, если скажу, что не считаю преступлением строить своё будущее на чувстве вины за его прошлое.

— Пожалуйста, хватит, Кэм, — прошептала я, прижимая руку ко лбу. — Я не могу это слушать.

— Нет! — прошипел брат. — Я не остановлюсь. Кто-то же должен вправить тебе мозги! — В гневе он провёл рукой по волосам, его лицо выражало полное отчаяние. — Тебе не обязательно делать то, что ты делаешь, Хоуп. Тебе не нужно быть с ним только потому, что этого ждут от тебя. Чёрт возьми! Когда-нибудь тебе придётся встать на свои ноги. Жить своей жизнью ради себя, а не других. Да, возможно, кому-то это не понравится, но знаешь что? Тебе плевать. Что они о тебе думают — не твоё дело. Хватит пытаться угодить каждому на этой планете. Выйди из-под этого золотого купола, под которым ты пряталась всю жизнь, и прими решение, которое сделает счастливой тебя, а не его или кого-то ещё.

— Я люблю его, — выдавила я.

— Да? — парировал он. — Правда любишь? Будь честна с собой и подумай, прежде чем отвечать.

— Мне не нужно думать, — взвизгнула я в защиту, теряя терпение. — Я знаю, что у меня в голове, Камерон! — Страх быть осуждённой мешал мне признаться даже самой себе в том, что я чувствовала на самом деле. — Просто закроем тему!

— Тогда я не знаю, что тебе сказать, Хоуп, — устало ответил Кэм. — Честно, не знаю.

Он замолчал и не произнёс ни слова до конца поездки.

Я отвернулась к окну, но его слова не выходили у меня из головы.

Они преследовали меня всю дорогу домой и ещё долго, когда я уже лежала в кровати.

Я не была влюблена в Хантера Касараззи.

Ему не было места в моём будущем.

И я отказывалась даже думать об этом.

Даже если моё сердце требовало обратного.

ГЛАВА 56

Джордан

— Ты хреновый муж, Джордан Портер, — заявила Аннабель, когда я зашел на кухню в четверть седьмого утра в пятницу. — Потрясающий друг, — поправилась она. — Но чертовски ужасный муж.

Райдер уже сидел в своем стульчике, уплетая завтрак, так что я предположил, что именно он стал причиной столь раннего пробуждения его мамы.

— Вау, спасибо, Энни, — пробормотал я, направляясь прямиком к кофеварке. Я знал, что никогда не выиграю титул мужа года, но услышать это от Аннабель с самого утра было удручающе. — Вроде как ты уже разобрала тему моей никчемности несколько недель назад.

Больше, чем разобрала.

Она вломила мне по полной после ссоры с Хоуп и повторяла каждый день с тех пор.

Хотя она не говорила ничего, о чем я уже не знал.

Я был никчемным.

Во всех чертовых смыслах.

— Я слышала тебя, — уточнила она, уперев руки в бока. — Разговаривал с О’Мэлли по телефону в гостиной? Ты взял еще одну двойную смену. Энни покачала головой и уставилась на меня с явным неодобрением. — Ты, может, и новичок в браке, Джей, но обычно такие вещи обсуждают с женой перед принятием решений.

Я подумал о том, чтобы защищаться, но решил, что мне сначала нужно влить в себя кофеин, прежде чем сражаться с природной стихией по имени мой лучший друг.

Кроме того, в глубине души я знал, что она права. Мне стоило поговорить с Хоуп перед тем, как брать еще одну смену в больнице. Но я не привык обсуждать с кем-либо что-либо, касающееся моей жизни. Я любил свою работу. Мне нужно было работать. Это помогало мне оставаться чистым и собранным.

К тому же, мы с Хоуп вообще мало о чем говорили в последнее время.

Она все еще сильно злилась на меня за то, что я облажался в тот вечер, который она для нас организовала.

Я хотел наладить между нами отношения, но не знал как.

И я все еще не мог пережить то, что она рассказала своей семье о моем прошлом.

Я не мог с этим смириться.

Я чертовски вымотан всем этим.

Каждый день я просыпаюсь усталым и засыпаю изможденным.

Лекарства, которые я принимал, были настолько сильными, что могли свалить с ног лошадь. Единственное, на что я был способен — это выполнять рутинные дела.

Как бы жалко это ни звучало, я был слишком измотан, чтобы бороться.

— Ты почти не бывал дома на этой неделе, — продолжила Энни, озвучивая мои мысли и заставляя меня поморщиться. — Хотя, забудь. Ты почти не бывал дома с тех пор, как эта девочка появилась!

— Это не твое дело, Энни, — резко сказал я, наливая себе кружку кофе. — Ты ничего об этом не знаешь.

— Ты знаешь, какое вчера было число? — потребовала она.

— Четверг.

— Смешно, — сухо ответила она. — Очень смешно.

— Ладно, — устало сдался я. — Какое число было вчера?

— День рождения твоей жены, — гневно воскликнула она. — А ты даже не вспомнил!

Мое сердце упало.

Я выхватил телефон из кармана и глянул на экран.

Пятница, 13 мая

— Черт, — прошептал я, ощущая, как меня накрывает чувство вины. — Вчера было двенадцатое. Я забыл.

— Я знаю, что ты забыл, — резко парировала Аннабель. — И это никуда не годится.

— Я заглажу вину, — прошептал я, чувствуя, как подкатывает тошнота. — Я… что-нибудь придумаю.

— Не морочь мне голову, Джордан Портер, — огрызнулась Аннабель, не давая мне ни малейшей поблажки. — Я знаю тебя лучше, чем ты сам себя.

Да, пожалуй, она была права.

Ее прямота — именно то, что позволяло нам оставаться друзьями так долго.

Аннабель всегда говорила мне правду в лицо, и я всегда ценил это в ней.

Но только не сегодня утром.

— Ты не загладишь вину, потому что избегаешь ее, — заявила она. — Ты хватаешь лишние смены при каждом удобном случае и почти не проводишь времени дома с семьей.

— Мне нужны деньги, — попытался я оправдаться, хотя бы перед самим собой.

— Не настолько же, — парировала она, не отводя голубых глаз от моих. — Ври себе, если так легче, но мы оба знаем, что ты используешь работу как способ избегания. — Ее голос смягчился, когда она добавила: — Ты знаешь, что бывает, когда ты выдыхаешься. И ты рухнешь, если не остановишься.

Да, я знал, что бывает.

Она тоже.

— Здесь не тот случай.

— Уверен? — возразила Энни. — Потому что я уже видела такое твое поведение. Видела, как ты используешь избегание, чтобы справляться со стрессом, и знаю, чем это заканчивается. — Она вздохнула. — Это никогда не работает, Джей. Ты знаешь это. Неужели ты хочешь снова оказаться…

— Не надо, — резко прервал я, подняв руку, чтобы остановить ее.

Я не мог говорить об этом.

Не сейчас, когда Хоуп наверху.

— Пожалуйста. Просто… пойми… — Я сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, и выдавил: — Мне нужна твоя поддержка, Энни.

— И ты ее получишь, — горячо ответила она. — Всегда. Но это не значит, что я могу молчать, когда вижу, как ты скатываешься к старым схемам.

— Я не вернусь туда, — пообещал я ей, хотя очень хотел бы в это верить.

Поставив кружку на стойку, я подошел к ней, прижал губы к ее щеке.

— Я справлюсь, — сказал я, прежде чем обнять ее. — В этот раз я контролирую ситуацию.

— Я очень на это надеюсь, — прошептала она, обнимая меня в ответ. — Очень.

ГЛАВА 57

Хоуп

Я проснулась с худшим в мире похмельем и совестью, отягощённой виной.

Я не могла встретиться с Джорданом.

Не после того, что я сделала.

Я испытывала отвращение к себе.

Я больше не узнавала себя.

Я была не той женщиной, как раньше.

У меня не осталось прежних принципов, чувства правды и лжи.

Теперь всё было размыто.

Я была размыта.

Мой телефон завибрировал под подушкой. Мне не нужно было смотреть, чтобы знать, кто звонит.

Хантер.

Он не должен был врываться в мой мир и переворачивать всё с ног на голову.

В моём сердце не было места для такого мужчины, как он.

Но моё сердце, моё предательское сердце, всё равно впустило его.

Я не сопротивлялась.

Я не отталкивала его.

Я впустила его — полностью и безоговорочно.

Его дружба превратилась во что-то большее, во что-то гораздо глубже, чем мы оба могли представить.

Моё лицо вспыхнуло, когда я вспомнила прошлую ночь.

Воспоминания о том, как я была в объятиях Хантера, как его губы касались моих, его руки трогали меня, притягивали ближе, проникали внутрь, требуя большего, чем я могла дать…

Это преследовало меня.

Быть в его объятиях.

Жаждать его прикосновений.

Наслаждаться тем, как он ласкал меня.

Его губы на моих.

Его язык во рту.

Его язык во мне.

Чувствовать его внутри себя.

Я могла свалить своё поведение на алкоголь, но это была бы ложь. Потому что правда заключалась в том, что я хотела, чтобы он поцеловал меня. И я была рада, когда он это сделал.

Я не могла стереть его.

Я не могла сбежать от него, и что хуже — я не хотела.

Затем в голове прозвучал голос моего брата…

«— Ты не первая в мире, кто влюбился в двоих, и не последняя…»

Побледнев от этой мысли, я сбросила одеяло и прогнала слова Кэма.

Выкатившись из кровати, я рванула из комнаты прямиком в душ.

Мне нужно было взять себя в руки.

Смыть всё это.

Заставить себя забыть Хантера Казарацци.

Но как я могла это сделать, если он так глубоко въелся в мой мир?

Даже если бы я хотела стереть его, у меня не вышло бы.

Мои чувства к Хантеру накрыли меня как взрыв.

Как будто внутри меня включили свет, обнажив ощущения и эмоции, с которыми я не знала, что делать.

А теперь? Я не могла выключить его обратно.

Я не ожидала, что он войдёт в мой мир и перевернёт всё с ног на голову, а теперь я стояла среди этого хаоса, отчаянно пытаясь разобраться в своих чувствах и прояснить мысли.

Хантер разглядел во мне то, что я скрывала от всего мира, и оживил это. Он заставил меня почувствовать, что можно быть собой.

Что не важно, как сильно я облажалась или сколько ошибок совершила, он будет любить меня несмотря ни на что.

Это было странно, пугающе и вызывало зависимость.

Он завораживал меня.

И это пугало меня.

Оцепенев, я оставалась в душе, пока вода не стала ледяной, а пальцы не посинели.

Дрожа, я продолжала терзать себя мыслями…

«— Я просто хочу, чтобы кто-то любил меня…

— Кто-то уже любит…

— Я люблю тебя! Я, Хоуп. Я. Я, чёрт возьми, люблю тебя…»

Он пробудил меня к жизни.

То, что я не знала, что способна чувствовать.

Я чувствовала это к нему.

Я чувствовала это, когда была с ним.

Этот мужчина воспламенил меня.

Он заставлял меня чувствовать себя дикой, смелой и свободной.

У меня никогда такого не было.

Он был плохим, опасным и хуже, чем все мои кошмары вместе взятые, потому что он мог сломать меня сильнее, чем Джордан когда-либо.

Джордан…

О боже, моё сердце сжалось так сильно, что я почувствовала, будто умираю.

Когда я больше не могла терпеть холод, я выключила воду и вышла.

Завернувшись в старое потрёпанное полотенце, я побрела в комнату одеваться.

Когда я вернулась, телефон на кровати вибрировал, и я не смогла удержаться, опустилась на матрас и потянулась к нему.

Мои пальцы дрожали, когда я взяла его и увидела, как на экране мигает имя Хантера.

Мне всё равно придётся столкнуться с ним рано или поздно.

Может, лучше сразу принять удар.

Желание не должно было управлять моими решениями.

Оно не было настоящим.

Оно не продлится.

Страсть, влечение и безумие могут пронести отношения только до определённого предела.

В конце концов, мы рухнем и сгорим.

Такова неизбежность для нас с Хантером.

Это не может длиться.

Чувства, которые я к нему испытывала, горели ярко и разбивались вдребезги.

Это не было прочным или стабильным.

Это не было постоянным.

Это не продлится.

Он не был моим будущим.

Он был просто… осложнением, которое нужно устранить.

Я хотела, чтобы Джордан был моей первой, последней и единственной любовью. Таков был план, и Хантер Казарацци его разрушал.

Границы размывались, а мне нужно было чётко их обозначить.

В его присутствии прошлой ночью я потеряла голову.

Я не допущу этой ошибки снова.

Проведя пальцем по экрану, я приняла вызов и поднесла телефон к уху.

— Алло.

— Значит, ты жива, — раздался его знакомый голос.

— Да, — прошептала я, прижимая руку к бешено колотящемуся сердцу. — Я ещё жива.

— Хорошо, — ответил он. — Я уже начал думать, что ты свалилась с лица земли.

— Хантер… — устало вздохнула я.

— Не игнорируй меня, ХК, — прервал он, теперь серьёзным тоном. — Нам нужно поговорить о вчерашнем.

— Да. Нужно. — Я вздохнула, плечи обмякли под тяжестью вины. — Но не по телефону. — Съёжившись, добавила: — Ты дома? Я могу приехать.

— Я буду здесь, — только и ответил он.

— Хорошо, скоро увидимся. — Завершив звонок, я плюхнулась на кровать и издала стон.

Это будет больно.

Но мне нужно вырезать его из своей жизни.

Сделать шаг и стереть его из своих будней.

Даже если от одной мысли я чувствую, будто умираю.

ГЛАВА 58

Хоуп

К тому времени, как я добралась до квартиры Хантера, тошнотворное чувство страха в глубине желудка усилилось настолько, что я едва могла связно мыслить.

Всю дорогу в лифте я пыталась не впасть в гипервентиляцию.

Я должна была это сделать.

Должна была встретиться с ним, как взрослая.

Должна была дать понять, что случившееся прошлой ночью было ошибкой и больше не повторится.

Проблема была в том, что как только Хантер открыл дверь своей квартиры, а его ледяные голубые глаза пронзили меня, мой разум стал пустым.

Его грязно-русые волосы тоже не были собраны в его фирменный мужской пучок. Вместо этого они свободно ниспадали вокруг лица, касаясь широких плеч.

Он также был без рубашки, его татуированная грудь и живот были полностью открыты, хотя я предположила, что он как раз одевался, когда я постучала в дверь, потому что в руке у него была белая футболка.

Серые спортивные штаны, которые он носил, низко сидели на его рельефном животе, обнажая те самые сексуальные впадины по бокам бедер. V-линию, подумала я про себя. Чертову магическую V-линию, о которой я писала в своих любовных романах — ту, что была у всех моих героев. V-линия Хантера была самой потрясающей, которую я когда-либо видела.

Без слов он отступил в сторону и придержал дверь для меня.

Мое сердце бешено колотилось, когда я заставила себя войти внутрь с хотя бы видимым самообладанием.

Он закрыл дверь за мной, и звук щелчка замка стал перегрузкой для моих уже измотанных чувств.

— Кофе? — спросил он, разрывая неловкое молчание, натягивая футболку, прежде чем неторопливо направиться в кухню.

— Нет. — Я покачала головой. — Я не останусь. — Сцепив руки перед собой, я пыталась найти нужные слова. — Я... э-э... — Я прочистила горло и попробовала снова. — Мне не следовало делать этого прошлой ночью.

— Делать что именно? — ответил Хантер, стоя ко мне спиной, пока наливал две кружки кофе. Повернувшись, он подошел к тому месту, где я стояла, и протянул мне кружку. — Наслаждаться?

— Позволять себе напиться настолько, что поцелуй с тобой показался хорошей идеей, — пробормотала я, хмурясь на кружку в руках. — Я сказала, что не хочу.

— Но ты хочешь, да? — парировал он, приподняв бровь.

Парящий, восхитительный аромат кофе заполнил мои чувства, и я не смогла удержаться от глотка. В тот момент, когда знакомый вкус коснулся языка, я застонала от удовольствия.

Черт, он был прав.

Я хотела кофе.

Я хотела весь этот чертов кофе.

— Видишь, — усмехнулся Хантер, делая глоток из своей кружки. — Иногда ты не всегда знаешь, чего действительно хочешь, пока это не окажется прямо перед тобой. — Он сделал еще глоток, прежде чем добавить: — И ты не просто позволила мне поцеловать себя, ХК. Ты кончила на моем лице.

— Хантер, не надо, — прошептала я, умирая от стыда. — Прошлая ночь была ошибкой.

— Не для меня.

Боже, он собирался усложнить это.

— Ну, для меня — да, — дрожащим голосом ответила я. — Я не могу... Я не стану той женщиной, которая изменяет мужу. — Я выдохнула неровный вздох. — Я не плохой человек и не изменщица.

Да, ты такая!

— Плохой человек, — медленно повторил он, словно пробуя это слово на вкус. — Ты думаешь, что то, что мы сделали прошлой ночью, делает тебя плохим человеком? — спросил он, и в его тоне звучала насмешка, а глаза вспыхнули едва сдерживаемым раздражением.

Затем он положил руку на мою руку. Это было одно простое, крошечное прикосновение, но оно пробудило чувства, которые я месяцами пыталась скрыть.

— Ну, это не делает меня хорошей, — выдохнула я, отступая от него. — Боже, мне вообще не следовало сейчас здесь быть. — Я жестом обвела его квартиру и жалобно застонала. — Вернулась на место преступления. — Слезы наполнили мои глаза, когда я подняла взгляд на его прекрасное лицо, умоляя понять меня.

— Хоуп, все в порядке, — наконец вздохнул Хантер. Наклонившись, он нежно откинул мои волосы с лица. — Это моя вина, — прошептал он, ласково проводя большим пальцем по моей щеке. — Я толкал тебя на это, на большее... — Он пристально смотрел на меня, глаза горели эмоциями, пока он говорил. — Боже, пожалуйста, не плачь. Я чертовски не выношу этого.

Его слова только усилили мое отчаяние.

То, что он взял на себя ответственность за то, чего я сама отчаянно хотела, только сделало мое чувство вины еще более удушающим.

— Господи, — пробормотал Хантер, когда меня сотрясло от рыданий. Он взял наши кружки и поставил их на стойку, прежде чем вернуться и обнять меня своими сильными руками.

— Тсс, все в порядке, — успокаивал он, пытаясь утешить меня. — Никто не должен знать.

— Мы знаем, — рыдала я. — И я больше не могу дружить с тобой... не с нашей историей и... прошлой ночью.

— Я отступлю, — прошептал он, крепче прижимая меня. — Я сделаю это. Перестану флиртовать. Просто... просто не вычеркивай меня из своей жизни.

Голос внутри меня кричал: «Остановись, Хоуп, не смей доводить это до конца!»

Но я знала, что это должно было произойти.

Так будет лучше.

Это был правильный поступок.

— Мне жаль, — прошептала я, вырываясь из его объятий.

Почему это было так больно?

И почему было так чертовски трудно заставить себя уйти?

Уйди, Хоуп. Это правильный поступок.

— Это... что бы это ни было... — я указала пальцем между нами и покачала головой. — Закончено.

— Ты думаешь, все так просто? — крикнул он мне вслед, заставляя меня остановиться на полпути. — Ты думаешь, если выбросишь меня из своей жизни, твои чувства ко мне исчезнут?

— У меня нет к тебе чувств, — выпалила я, откровенно обманывая. Я резко повернулась к нему и сверлила его взглядом. — У меня был временный сбой в суждениях. Вот и все.

— Чушь, — резко ответил Хантер, его голос теперь звучал горячо. — Полная чертова чушь, Хоуп Картер. Я бросаю тебе вызов, и тебе это нравится. Ты живешь, когда ты со мной. Ты счастлива, когда ты со мной. И да, тебе может не нравиться, что тебе чертовски нравится, как я заставляю тебя чувствовать, но это ничего не меняет.

— Ты ошибаешься.

— Я прав, и ты это знаешь.

— Нет. — Я покачала головой. — Это не так.

— Тогда почему ты здесь, разговариваешь со мной? — спросил он. — Почему ты не с ним?

— Потому что! — прошипела я, растерявшись.

— Потому что? — Он стоял напротив меня, скрестив руки на груди, дразня меня глазами. — Потому что ты хочешь быть здесь, — закончил он. — Потому что ты хочешь меня!

Я покачала головой.

— Это не так просто.

— Это настолько просто, насколько ты сама делаешь, ХК, — сердито парировал он. — А сейчас ты делаешь это чертовски сложным!

— Что бы ты сделал? А? — потребовала я тогда, теряя самообладание. — Если бы Хейли была здесь?

Ему было легко говорить; девушка, которой он себя обещал, была под шестью футами земли.

Здесь не могло быть сравнения.

Я была его вторым выбором.

Запасным вариантом.

Он вздрогнул от моих слов, будто я ударила его, но я была слишком зла, чтобы отступить.

— Не лезь туда, Хоуп.

— Давай, Хантер, — жестоко подначила я. — Ты полон советов. Скажи мне, что бы ты сделал, если бы твоя драгоценная Хейли чудесным образом восстала из мертвых? Ради всего святого, ты убил за нее, Хантер. Ты отнял жизнь человека, чтобы отомстить за ее честь. — Я в отчаянии развела руками. — Она — любовь твоей жизни, а Джордан — моей!

— Я люблю тебя сильнее! — проревел он мне в лицо, ошарашив меня. — Это то, что ты хотела услышать? — добавил он, и его голос звучал разбито. — То, что ты хотела, чтобы я признал? Что я люблю тебя сильнее, чем когда-либо любил ее? — Его лицо исказилось от боли, и он сделал несколько шагов назад. — Что я отдал одиннадцать лет своей жизни за чувство, которое не могу вспомнить? — Он провел рукой по волосам и выдохнул сломленный вздох. — За лицо, которое я чертовски не могу вспомнить?

Стыд заполонил мое тело, желание утешить его пересилило все остальное.

— Хантер, — прошептала я, делая шаг к нему. — Я не хотела причинять тебе боль...

— Да, хотела, — парировал он без тени сомнения в голосе. Его голубые глаза приковались к моим, прожигая меня. — Ты, по сути, говоришь, что из-за того, что я был влюблен в восемнадцать, я не заслуживаю еще одного шанса на любовь. — Хантер смотрел на меня так, будто больше не понимал, кто я. — Это так, Хоуп? Я не заслуживаю еще одного шанса на любовь? Я не способен любить тебя, потому что сначала любил ее? Это так?

— Нет. Я не это имела в виду!

— Ты думаешь, что это легко для меня? — заревел он, полностью теряя контроль над собой. — Я уже проходил через это, Хоуп, и проиграл. Тебе кажется, что мне легко? Снова открываться? — Он сделал шаг ко мне и обхватил мою шею, грубо притягивая мое тело к своему. — Я здесь, потому что ты того стоишь. — Он прижал лоб к моему и смотрел прямо в самые темные уголки моей души. — Я сражаюсь в безнадежной битве, потому что я чертовски сильно люблю тебя, и все остальное не имеет значения. Ничто больше не важно для меня. Только ты.

— Хантер... — рыдание вырвалось из моей груди, вид боли в его глазах был невыносим.

— Ты думаешь, я не знаю, чем это закончится? — хрипло произнес он. Его рука коснулась моей заплаканной щеки. — Ты думаешь, я не знаю, как выглядит твоя рука? Как выглядит чертов конец игры? — Он стер предательскую слезу и дрожаще выдохнул, не отрывая голубых глаз от моих. — Я знаю, что проиграю, Хоуп. В конце. Я, черт возьми, знаю это. Но я все еще здесь. Знаешь почему? Потому что я не могу уйти от тебя. И я не уйду.

Что я могла сказать?

Я хотела исцелить его.

Я хотела забрать его боль и перестать причинять ему страдания.

Это была моя вина.

Не в силах остановиться, я шагнула вперед, взяла его лицо в руки и поцеловала.

— Ты станешь моей погибелью, — прошептал он, его голос звучал страдальчески, а глаза потемнели от едва сдерживаемого желания. — Черт, — резко выдохнул он, тяжело дыша в мои губы. — О чем это я? Ты уже убиваешь меня.

Он провел своими грубыми пальцами по моей щеке, остановившись на шее. Замерев, он посмотрел на мое лицо с самым одиноким выражением в голубых глазах и прошептал:

— Я должен был знать, что ты будешь для меня плохой. — Он прижал лоб к моему и тяжело выдохнул. — Я должен был бежать в противоположную сторону. — Его тон был легким и почти игривым, но я видела грусть в его глазах.

Он был несчастен.

Из-за меня.

Из-за моей неспособности отпустить его.

Он страдал.

Мне нужно было остановить это.

— Я собираюсь восстановить свой брак, Хантер, — прошептала я.

Я поцеловала его в последний раз, прежде чем отстраниться.

— Мне нужно это сделать, — тихо добавила я, пытаясь заставить себя поверить в слова, которые говорили мои уста, а не в то, что чувствовало сердце.

Мне было больно. Я горела.

Боль и злость сдавливали мою грудь, мешая дышать.

Тяжело выдохнув, я прошептала:

— Пожалуйста, позволь мне это сделать.

— Ты хочешь его? — хрипло произнес Хантер, и в его голосе звучала злость. — Ты, честное слово, хочешь его всем своим существом? Тогда вперед. — Он покачал головой, махнул рукой и прошипел: — Действуй. Не позволяй мне останавливать тебя. Наслаждайся своим белым заборчиком, сладким чаем на крыльце и ролью второго плана во всем, что он поставит перед тобой.

Сдерживая слезы, я прошептала:

— Прощай, Хантер, — прежде чем броситься к двери.

— Он не сделает тебя счастливой, ХК, — крикнул он мне вслед. — Не по-настоящему. Не там, глубоко внутри, где это важно.

ГЛАВА 59

Лаки

Я смотрел, как она уходит от меня.

Я выложил перед ней всё.

Я вывалил своё чёртово сердце наружу.

А она всё равно ушла.

Плюхнувшись на диван, я запрокинул голову и застонал.

Какого чёрта я ожидал?

Она никогда не оставит его.

А я всегда останусь тем, кто проиграл.

Звонок телефона в кармане вернул меня в реальность. Я подумал проигнорировать, но передумал. Может, это она.

Достаю телефон — на экране имя Кайла. Нахмурился.

— Кайл, — сухо признал, поднося трубку к уху. — Чего надо?

— Хоуп с тобой? — сразу спросил он.

— Нет, — солгал, скорее для неё, чем для себя. Мне плевать, что обо мне подумают, но ей бы этого не хотелось. — Не видел её.

В трубке посыпался поток ругательств.

— Почему спрашиваешь? — спокойно уточнил я. — Что случилось?

— Он на свободе, — Кайл выдавил, голос сорванный.

Брови взлетели вверх.

— Твой отец?

— Если можно так его назвать, — прошипел Кайл. — Ублюдка выпустили с утра.

Ну и дерьмо…

Мне заранее рассказывали, что за мразь этот Дэвид Хендерсон, когда попросили присмотреть за мальчиками в прошлом месяце.

— Что тебе нужно? — спросил без колебаний.

Кайл гордый. Этот звонок дался ему нелегко. Ему что-то было нужно, и я не собирался заставлять его унижаться. Даже если отбросить то, что я влюблён в его дочь, я уважал его. Он брат Ноа. Ноа — моя семья, а моя преданность распространяется на всех его родных.

— У меня есть домик в Вейле. Увожу Ли туда, пока не разберусь с этим дерьмом, — объявил он. — Кэш и Кейси тоже. — Пауза, затем тяжёлый вздох. — Возможно, я паникую, и он даже не вспомнит про нас. Но я не могу рисковать. Особенно с ней.

Я понял.

На все сто.

— Чем помочь?

— Мои дети, Лак, — хрипло сказал он. — Они должны быть в безопасности. — Снова пауза, прерывистое дыхание. — Не то, чтобы я не волнуюсь за тройняшек, они бывалые, справятся. Но Хоуп… Она не такая, как я или её братья. Она… беззащитная…

— С ней ничего не случится, — оборвал я.

— Знаю, — после долгой паузы ответил он. — Поэтому и прошу.

***

Хоуп

Я ехала без цели часами, пытаясь осмыслить произошедшее и безуспешно сдерживаясь, чтобы не разрыдаться.

Слёзы текли по щекам, и я сдалась, рыдала громко и некрасиво.

На светофоре водители рядом наверняка считали меня психопаткой, но мне было всё равно.

«— Я люблю тебя сильнее…

— Думаешь, мне легко? Я уже проходил через это, Хоуп, и проиграл. Ты думаешь, мне легко снова подставить себя?

— Я здесь, потому что ты того стоишь. Я воюю в безнадёжной битве, потому что безумно влюблён в тебя. Ничто больше не важно. Только ты.»

Телефон не умолкал, но я не решалась ответить.

Даже когда на экране появилось имя отца, я сбросила вызов.

Сейчас я не могла ни с кем говорить.

Сердце будто раскололось, отравляя остальные органы.

Я чувствовала себя разбитой.

Когда я поздно вечером зашла в дом Джордана, всё ещё была в смятении. Швырнув сумку на ступеньки, я побрела в гостиную, где Джордан и Аннабель сидели за столом, поедая пиццу.

Оцепенев, я застыла в дверях.

— Привет, Хоуп, — радостно поздоровалась Аннабель. — Ты голодна?

Я молча покачала головой.

Джордан нахмурился.

— Ты в порядке?

Снова покачала головой.

Я не в порядке.

Вряд ли когда-нибудь буду.

Он подошёл ко мне.

— Что случилось? — В его зелёных глазах читалась тревога. — Хоуп?

Я не хочу здесь быть… Слова вертелись на языке, но я не решалась их произнести. Я влюблена в другого.

Потому что так и было.

Я думала, он — мимолётное увлечение. Поцелуй, который буду вспоминать ночью. Тёплое воспоминание, за которое буду цепляться, будучи женой Джордана.

Но он выбил у меня почву из-под ног и перевернул мой мир.

Я была влюблена в Хантера Казарацци.

Безрассудно, безумно, полностью.

Я вспомнила тот звонок, где он сказал: «Тоже не влюбляйся в меня».

Тогда я была такой наивной.

Хотя прошло всего несколько месяцев, казалось, целая жизнь.

— Я забыла телефон у Тиган, — выдавила я, не в силах оставаться здесь, глядя на него. — Пойду заберу.

Не дожидаясь ответа, развернулась и выбежала за дверь.

Обессиленная, рухнула в сиденье грузовика, схватилась за голову, отчаянно пытаясь ни о чём не думать. Не думать о двух мужчинах, разрывающих меня на части.

Я любила двух совершенно разных людей.

Один — дикий, недосягаемый, готовый воткнуть флаг в мою испорченную гору.

Другой — сломленный, и мой флаг уже воткнут в него.

Чёрт…

Я не могла остаться здесь.

Не сегодня.

Мне нужно было бежать.

Уехать.

Сделать как Тиган — смыться из страны.

Сейчас это казалось идеальным решением.

Но я вспомнила семь мучительных лет в одиночестве.

Я не могла пройти через это снова.

По крайней мере, без Тиган.

Но она теперь замужем и влюблена. Вряд ли захочет бросить всё и вернуться со мной в Корк.

Точнее, знала — ответила бы «абсолютно нет».

Я думала поехать на Саут-Пик-Роуд и сжаться в комок у неё на коленях, но не могла.

Не имела права втягивать их в это.

Всхлипнув, завела двигатель и поехала туда, где хотела быть сейчас.

Тринадцатая улица.

Я ехала домой.

ГЛАВА 60

Хоуп

Все, чего я хотела, прокрасться в свою старую комнату и спрятаться от мира. От своих проблем.

Мне нужно было это убежище, пока я пыталась разобраться в своей жизни. В своем чувстве вины. В том, как теперь двигаться дальше.

Я хотела наладить отношения с Джорданом, но мысль о потере Хантера причиняла мне физическую боль.

Мне не нравилась эта сторона моей личности.

Меня воспитали лучше.

Я выросла, ожидая любви, подобной той, что была у моих родителей. Яростной, вечной, безусловной. Теперь она у меня была, но с двумя мужчинами.

Один — мой муж.

Другой — мой любовник.

Из-за этого я разобьюсь вдребезги.

Я чувствовала это.

До конца жизни в моем сердце будет дыра.

В любом случае, я проиграю.

Дело было не в том, кого я люблю больше.

А в том, кого я не могу ранить.

И я не могла ранить Джордана.

Я не могла…

Заехав на пустую подъездную дорожку родителей, я заглушила двигатель и просто уставилась на дом.

Дом был погружен в полную темноту.

Никого не было дома.

Меня охватило облегчение.

По крайней мере, я могла прокрасться прямо в свою комнату без лишних вопросов.

Я открыла дверь ключом и на мгновение застыла в прихожей, наслаждаясь тишиной. Мне это было нужно. Время, чтобы собраться с мыслями и успокоиться.

Телефон в кармане спортивных штанов продолжал вибрировать, и на этот раз я достала его и взглянула на экран.

Четыре пропущенных звонка от отца, два — от Джордана, девять — от Хантера, полдюжины голосовых сообщений и куча смс.

Отец: Мне нужно тебе кое-что сказать. Позвони.

Хантер: Где ты?

Отец: Позвони как можно скорее.

Хантер: Мне нужно тебя видеть.

Хантер: Скажи мне, где ты, черт возьми, ХК!

Хантер: Тебе нужно приехать. Мне нужно поговорить.

Хантер: Ответь, черт тебя дери!

Сжавшись, я набрала сообщение — сначала отцу, потом Хантеру.

Хоуп: Пап, я дома, но никого нет.

Хоуп: Мне нужно время, Хантер. Я остаюсь у родителей на ночь. Пожалуйста, дай мне пространство.

Как только я отправила сообщения, выключила телефон и направилась на кухню.

Мне просто нужно было побыть одной.

Разобраться, что, черт возьми, я теперь буду делать.

Включив свет на кухне, я направилась прямо к кофеварке.

Мне нужен был кофеин.

Очень.

Что-то, чтобы согреть ледяной холод, разливающийся внутри меня.

С Хантером все было ярче.

Он хотел, чтобы я была собой.

Рядом с ним я чувствовала странную свободу, погружаясь в эмоции, о которых читала только в сказках.

Потому что Хантер Казарацци не хотел разбавленной, цензурированной версии меня.

Он хотел неприглядную, откровенную, неотредактированную версию моего сердца.

Ту часть, которой он полностью владел.

Потому что где-то по пути я потеряла часть себя в Хантере Казарацци и не думала, что смогу когда-нибудь ее вернуть.

Только когда я услышала странный щелчок позади себя, а затем кто-то грубо прочистил горло, я поняла, что не одна.

Я резко обернулась и вскрикнула от неожиданности, увидев незнакомца, сидящего за кухонным столом.

— Господи Иисусе! — вырвалось у меня, я схватилась за грудь, охваченная паникой. — Кто ты такой?

— Привет, дорогая, — сказал мужчина, его холодные голубые глаза прикованы к моим. — Помнишь меня?

Мое сердце бешено заколотилось, а затем замерло, когда я заметила пистолет на столе. Взгляд метнулся от оружия к мужчине и обратно.

Ужасающее осознание ударило меня по лицу, когда я сложила два и два.

— Дэвид? — прохрипела я, медленно находя сходство между мужчиной, которого видела в детстве, и тем, кто сидел передо мной. Он постарел, выглядел более изможденным, но это определенно был он. — Какого черта ты здесь делаешь?

— Ну-ну, — цыкнул он, медленно поднимаясь, крепко сжимая пистолет в правой руке. — Разве так встречают дедушку?

— Наверное, нет, — согласилась я, крадучись к двери. — Но я не вижу здесь своего дедушки. И ты не выглядишь больным.

Он улыбнулся.

— Я и не болен.

Я покачала головой, уставившись на него.

— Тогда как ты на свободе?

— Хорошо иметь друзей в высоких кабинетах, — усмехнулся он. Он направил на меня пистолет, целясь в грудь, затем пробормотал ругательства. — Качество этого C9 действительно ниже моего уровня. Ненавижу дешевые вещи.

— Ты серьезно? — выдавила я. Я правильно слышала? Он всерьез обсуждает качество пистолета, который минуту назад был направлен мне в грудь?

Ох, к черту это…

Инстинкт самосохранения сработал, и я рванула к кухонной двери, думая только о том, чтобы бежать…

— На твоем месте я бы так не делал, — его слова заставили меня замереть на месте. — Я не хотел бы стрелять в тебя, Хоуп. Но сделаю это, если ты не оставишь мне выбора.

Сдерживая рыдание, готовое вырваться из груди, я резко развернулась и уставилась на него.

— Чего ты хочешь?

— Не прикидывайся глупой, Хоуп, — Дэвид покачал головой. — Ты знаешь, чего я хочу.

Я знала.

Месть.

— Я не имею к этому никакого отношения! — прошипела я, отчаянно пытаясь сохранить самообладание. — Что бы ни произошло между тобой и моим отцом, это не касается меня.

— Верно, — согласился он. — Но она под защитой.

Моя челюсть отвисла.

— Моя мать?

Он кивнул.

— Ты никогда не доберешься до нее! Никогда! Так что можешь прямо сейчас сдаться.

— Это правда, — спокойно ответил он. — Он любит ее больше всего. Подобраться к драгоценной жене твоего отца было нереально.

— Тогда зачем…

— Зачем ты?

Я кивнула.

— Потому что ты следующая, — объяснил он без эмоций. — Две великие любви Кайла Картера: его жена и дочь. Раз не получится с женой…

Он говорил так спокойно, так холодно и отстраненно, что мне стало страшно. Передо мной был настоящий социопат.

— И что? — вскрикнула я, не в силах остановить дрожь, сотрясавшую мое тело. — Ты убьешь меня?

— Конечно нет, — успокоил Дэвид. В дверях кухни появился второй мужчина, куда более пугающий, чем мой дед. Он был молод, лет под сорок, и самым огромным человеком, которого я когда-либо видела. — Это Карл, — добавил Дэвид, указывая на гиганта. — Он убьет тебя.

Я попыталась рвануть к задней двери, но мужчина схватил меня за волосы, грубо притянув к себе.

— Пожалуйста, не… — начала я, но слова застряли в горле, когда он ударил меня по лицу с такой силой, что я рухнула на пол.

Вскрикнув от боли, я схватилась за челюсть и попыталась отползти.

Страх, какого я никогда не знала, затопил мое тело, адреналин пульсировал в жилах.

Я умру здесь.

Он убьет меня.

— Пожалуйста, — хрипло прошептала я, умоляя о жизни, хотя знала, что это бессмысленно. — Не делай этого.

Пожалуйста, Боже, не дай этому случиться.

Пожалуйста…

— Хотел бы сказать, что это будет быстро и безболезненно, — прокричал Дэвид, выходя из кухни. — Но мы оба знаем, что это ложь. — Он повернулся к мужчине: — Позвони, когда закончишь.

И он исчез, оставив меня наедине с убийцей.

— Тебе не обязательно это делать, — уговаривала я, отползая. Я забилась в угол, дрожа. — Пожалуйста… — Воздух вырвался из легких, когда его ботинок ударил меня в живот.

— Ты приятный сюрприз, сучка, — прошипел он, нависая надо мной. — Очень даже ничего. — Его руки потянулись к ремню. — Держу пари, у тебя там туго.

Задыхаясь, я изо всех сил пнула его.

— Не смей! — захрипела я, пытаясь вдохнуть, пока отползала.

Он схватил меня за волосы и грубо притянул обратно.

— Не пытайся бежать, мразь! — Прижав к полу, он сел на меня, сдавив запястья так сильно, что кости, казалось, вот-вот треснут. — Это только возбуждает меня.

— Пошел ты, — прошипела я, вырываясь, пинаясь, делая все, чтобы освободиться.

— Пошел я? — он рыкнул. Занес руку и ударил меня в лицо со всей силы. — Пошла ты, сука!

Все поплыло.

Боль разлилась по лицу, кровь хлынула из носа.

Закашлявшись, я повернула голову, пытаясь вдохнуть, но он схватил меня за подбородок и заставил смотреть на себя. Затем ударил снова, настолько сильно, что глазница, казалось, отделилась от лица.

Рыдание вырвалось из горла, когда я увидела, как он достает нож из заднего кармана.

— Что ты хочешь внутрь сначала, — усмехнулся он, показывая на лезвие. — Мой член или этот нож?

— Нет, — закричала я, отчаянно дергаясь, хотя знала, что это бесполезно.

Я не хочу умирать.

Я не хочу умирать.

— Отстань от меня! — завопила я, пытаясь вывернуться.

Бесполезно.

Он был слишком большим.

Слишком сильным.

Этот человек сделает со мной, что захочет, и я не смогу его остановить.

Я никогда не чувствовала себя такой беспомощной.

— Это для твоего папочки, — прошипел он, прижимая кончик ножа к скуле. — Дэвид сказал, он оценит иронию: яблоко от яблони.

Затем он порезал меня.

Я закричала от боли, когда лезвие рассекло плоть, оставив кровавую полосу от щеки до челюсти.

Кажется, я потеряла сознание, боль и запах крови были невыносимы.

Очнувшись через несколько минут, я обнаружила, что моя одежда исчезла.

Кроме трусов, я была гола, а мой мучитель стоял надо мной, спустив штаны и держа в руках свой член.

Окоченев от ужаса и слабости, я слабо толкнула его в грудь. Мои руки были свободны, но слишком онемевшие, чтобы нанести урон.

Краем глаза я заметила нож, лежащий рядом. Я попыталась дотянуться, но он был слишком далеко, а мое тело отказывалось слушаться.

— Пожалуйста, — прохрипела я, умоляя о пощаде. — Не делай этого…

— Что я говорил о мольбах, сука? — он усмехнулся, хватая край моих трусов. — Они меня заводят.

Хныкая, я отчаянно сжала бедра, пытаясь защититься.

Но тщетно.

Он собирался изнасиловать меня.

А затем убить.

Он стянул трусы и мрачно усмехнулся:

— Это будет больно.

Слезы текли по щекам, смешиваясь с кровью, пока я думала о том, как отец найдет мое тело.

Я зажмурилась, готовясь к боли.

Но ее не было.

Вместо этого раздался рев моего мучителя.

Через секунду его вес исчез.

В полубреду я открыла глаза и ахнула от шока.

Хантер.

Я молилась о чуде, и оно явилось в образе моего любимого.

— Больной ублюдок, — прорычал он, оттаскивая моего мучителя и вмазывая кулаками в лицо. — Больной, ебаный выродок!

Я наблюдала, как в тумане, Хантер прижимал его к полу и бил снова и снова.

Хруст костей.

Брызги крови.

Мужчина хрипел, пытаясь оттолкнуть его.

Но Хантер не останавливался.

Он бил, пока голова того не ударилась об плитку.

Он посмотрел на меня, и в его голубых глазах я увидела ярость, какой не встречала никогда.

Без слов он поднялся, подошел к ножу, поднял его.

Затем начал резать.

И мужчина закричал.

Сначала лицо — от виска до челюсти.

Но на этом он не остановился.

Я с ужасом смотрела, как Хантер хватает его член и опускает нож.

Кровь хлестнула фонтаном, меня едва не вырвало, понимая, что его крики будут преследовать меня до гроба.

Я тоже кричала.

Не могла остановиться.

Хантер прервал его вопль последним ударом по горлу и наблюдал, как жизнь покидает тело.

Только когда мучитель перестал дергаться, Хантер поднялся.

Задыхаясь, я вскочила, глядя на него в ужасе.

Кровь была везде.

На мне.

На нем.

Повсюду.

Он бросил нож и медленно повернулся ко мне. Его грудь вздымалась, лицо и тело залиты кровью.

Он смотрел, как я дрожу.

Молча он перешагнул тело, взял полотенце и осторожно подошел, будто не зная, как я отреагирую. Прижал ткань к моему лицу.

Ни капли злобы в его глазах.

Только любовь.

Он не проронил ни слова, снял окровавленный худи и осторожно натянул на меня.

Мое тело тряслось, когда он одевал меня — эта нежность была невыносима.

— О Боже, — вырвалось у меня, когда рыдание разорвало грудь. — О Боже!

Взгляд скользнул к телу на полу.

— О Боже, Хантер, — прошептала я, охваченная ужасом. — Что мы наделали?

— Тсс, — его руки обняли меня, и это было так знакомо. Я утонула в его объятиях, в его любви. — Все в порядке.

— Ты убил его, — рыдала я, сжимая кулаки. — Ты убил его ради меня.

— Я люблю тебя, — прошептал он с надрывом. — Нет ничего, чего я не сделал бы для тебя.

— Подожди… не оставляй меня, — прошептала я в ужасе, когда он отступил. Он не смотрел мне в глаза, проводя рукой по волосам. — Пожалуйста, — рыдала я, громко, некрасиво. — Пожалуйста, не уходи.

— Я никуда не ухожу, — устало ответил он. — Мне нужно позвонить.

— Кому? — потребовала я, шатаясь.

— В полицию, Хоуп. И в скорую.

— В полицию? — я остолбенела. — Они арестуют тебя!

— Знаю, — прошептал он.

Этот человек был жесток.

Он совершил преступление.

На его руках кровь.

То, что я только что увидела, должно было заставить меня бежать.

Я должна позволить ему позвонить.

Но не могла.

— Положи трубку, — прохрипела я. Когда он не двинулся, я бросилась к нему, выбивая телефон. — Брось этот чертов телефон, Хантер!

— Хоуп, — голос его дрогнул. — Я должен позвонить.

— Нет! — резко оборвала я. — Нет!

— Что ты хочешь от меня, Хоуп? — он провел рукой по волосам. — Там лежит тело с моими отпечатками. А тебе нужен врач. Твое лицо… — голос сорвался. — Черт возьми, Хоуп, этот ублюдок изнасиловал…

— Нет! — перебила я, голова кружилась. — Ты остановил его, Хантер! Ты спас меня! — я вцепилась в его рубашку. — Его послали убить меня! Если бы не ты, он бы сделал это. И ты не вернешься в тюрьму за спасение моей жизни.

— О чем ты? — настороженно спросил он.

Глубоко вдохнув, я посмотрела ему в глаза:

— Я говорю, мы избавимся от тела.

Как бы безумно это ни звучало, сегодняшняя ночь прояснила мое будущее.

Я поняла, кто я.

И решила, что лучше буду жить сломанной жизнью с Хантером, чем без него.

Готова ли я ради него разрушить брак?

Не знаю.

Но я не могу отказаться от него.

Мне нужно быть с ним, чего бы это ни стоило.

Неважно, что подумают другие или как это ударит по моей совести.

Я не отпущу его.

Он останется со мной.

Пока это все, что я знаю.

Продолжение следует…