ГЛАВА 21

Джордан

— Ты снова выглядишь потерянной в своих мыслях, — сказал я, глядя через стол в ресторане на Хоуп, которая подперла щеку рукой и уставилась в никуда.

Я давно обещал отвезти её на ужин в хорошее место в городе с тех пор, как мы снова сошлись, но из-за моего бешеного рабочего графика смог выполнить это обещание только сейчас.

— О, всё в порядке, — ответила Хоуп. — Выпрямившись в кресле, она опустила руки на колени и улыбнулась мне. — Просто мечтала о своей книге.

Это была ложь, но я не стал давить.

Я не знал, что случилось с Хоуп той ночью на Саут-Пик-Роуд. Я только знал, что с тех пор, как она ускользнула из моего дома посреди ночи, чтобы встретиться с Тиган, она стала… другой. Далёкой. Ещё дальше, чем прежде.

Я не был уверен, связано ли это со мной, но, так или иначе, не осмеливался поднимать этот вопрос.

Я боялся услышать то, с чем не смогу справиться.

Теперь она скрывала от меня что-то.

В этом я был уверен.

Я видел это в её глазах.

Где-то за эти восемь лет боли и разлуки я потерял право быть частью внутреннего круга Хоуп. Конечно, если бы я спросил, она бы яростно это отрицала. Но для меня было очевидно, что моё место заняли Тиган и Ноа.

Тут официант принёс наши основные блюда, и мы принялись за еду.

— Ну, как продвигается? — спросил я между укусами своего лосося. — Книга?

— Нормально, — ответила она, с аппетитом поедая свой стейк. — Не так быстро, как хотелось бы.

— Разве это не нормально? — я проглотил кусок рыбы и сделал глоток воды. — Творчество нельзя торопить.

— Наверное, да, — согласилась она, жуя, держа в обеих руках вилку и нож, будто готовясь атаковать очередной кусок мяса. — Но попробуй сказать это орде нетерпеливых читателей и требовательному редактору.

Она проглотила ещё один кусок и потянулась за бокалом вина.

— Я стабильно выпускала по пять книг в год с момента первой публикации. А сейчас уже март, а я не выпускала ничего с августа прошлого года. Это восьмимесячный перерыв.

Она выглядела разочарованной в себе, и я не понимал почему.

Может, я ничего не понимал в мире независимых авторов и самиздата, но восемь месяцев казались мне вполне приемлемым сроком.

— Это пустяк, — попытался я её успокоить. — Большинство авторов, которых я читаю, выпускают книги с перерывом в один-два года, а то и больше.

— Большинство авторов, которых ты читаешь, публикуются традиционно и финансово защищены издательством, — огрызнулась она, пронзая мясо вилкой. — Поверь, я достаточно давно в этом бизнесе, чтобы знать, что восьмимесячный перерыв — это плохо. — Она схватила бокал за ножку и сделала большой глоток вина, прежде чем добавить: — Время порождает сомнения у читателей, и с каждым месяцем, когда ты ничего не выпускаешь, ты рискуешь потерять свои позиции.

Я этого не понимал.

Честно.

Хоуп писала истории, а не искала лекарство от рака.

Она говорила об этом так, будто это был какой-то беспощадный бой на выживание.

— Почему бы тебе просто не попробовать заключить контракт с издательством и избавиться от всего этого давления? — неожиданно для себя предложил я.

Я видел, как много времени и бессонных ночей Хоуп посвящала работе.

Это была одинокая и изолирующая профессия.

Лично я не понимал, зачем она взваливает на себя всё это. Она была талантлива.

Зачем тратить столько времени на маркетинг, форматирование и всю эту рутину? Она достаточно хороша, чтобы получить контракт.

— Пусть твой агент разошлёт главы, посмотрим, кто клюнет?

Я сразу же пожалел о сказанном.

Выражение ярости в глазах Хоуп ясно дало понять, что я сморозил глупость.

— На твоё сведение, я выбрала путь самиздата осознанно, — ядовито выплюнула она. — У меня было множество предложений от издательств по всему миру. — Отбросив вилку и нож, она схватила салфетку, вытерла рот и со злостью швырнула её на стол. — Я отвергла их все, потому что это мой выбор.

Чёрт.

Я явно её задел.

Я открыл рот, чтобы извиниться, но она ещё не закончила.

— Меня это бесит, — рявкнула она. — Все думают, что если писатель занимается самиздатом, то его главная мечта — быть изданным традиционно. Как будто всё остальное — это второй сорт. — Фыркнув, она осушила бокал и с силой поставила его на стол. — Хоть кому-то в голову приходило, что, возможно, автор не хочет идти по этому пути? Что финансовая независимость и свобода выбора, которые даёт самиздат, могут быть выгоднее? Конечно, нет. Потому что стоит кому-то увидеть, что автор публикуется сам, как они сразу же решают, что это из-за неспособности получить контракт. — Она тяжело выдохнула и добавила: — Какое же это грёбаное дерьмо.

Я пытался подобрать слова, чтобы разрядить обстановку, но не смог.

Мы доели в тишине, отказавшись от десерта, оплатили счёт и ушли.

Лишь когда она припарковала свою машину у моего дома, Хоуп наконец нарушила молчание.

— Может, я слегка перегнула палку, — призналась она, быстро взглянув на меня.

Слегка?

— Ты просто увлечена тем, что делаешь, — ответил я, стараясь сгладить ситуацию. — Я не хотел тебя обидеть.

— Ты не обидел, — вздохнув, она расстегнула ремень безопасности и повернулась ко мне. — Ладно, может, и обидел, но я знаю, что не специально. — Она тяжело выдохнула и положила ладони на руль. — Я очень защищаю свою работу, Джордан.

Её голос звучал тихо.

— Для меня письмо всегда было терапией. Моей опорой. Тем, во что я уходила с головой, когда моя жизнь рушилась. А сейчас…сейчас у меня не получается, и это заставляет меня сомневаться. А когда я сомневаюсь, я тревожусь. А когда я тревожусь, я застреваю. А я ненавижу застревать.

— Представляю.

Неопределённость никогда не была её сильной стороной.

— Я могу чем-то помочь?

— Нет, — с грустью выдохнула она. — Мне придётся разобраться с этим самой.

Я понимал.

Я знал, что значит бороться в одиночку.

Поэтому, вместо того чтобы лгать и обещать решить то, чего не мог, я просто молчал, позволяя ей думать.

ГЛАВА 22

Хоуп

Я хотела, чтобы кто-то ворвался и спас меня от надвигающегося дедлайна, который навис надо мной, словно тень обречённости. История, над которой я работала, сводила меня с ума уже несколько месяцев. Я испытывала творческий ступор, не могла выжать из себя ни единого слова, и это сводило меня с ума.

Конечно, я знала, что единственный человек, который мог бы меня спасти, — это я сама, но это не мешало мне мечтать о рыцаре в сияющих доспехах с богатым словарным запасом и потрясающими писательскими способностями, который пришёл бы на помощь… или, если точнее, спас бы мою книгу.

Из-за моей защитной реакции наш первый совместный ужин превратился в катастрофу. Джордан выделил время из своего бешеного графика, чтобы сводить меня в ресторан, а я устроила мини-истерику.

Я чувствовала себя ужасно виноватой из-за всего этого. Но была ещё одна причина, по которой наша ссора так сильно выбила меня из колеи: это было жёсткое и холодное пробуждение. Джордан и я стали совершенно разными людьми.

Я любила его. Глубоко, искренне любила. Но, несмотря на это, мы больше не подходили друг другу так, как раньше.

Он не понимал мою работу, а я не имела ни малейшего представления о его. Мне было больно даже думать о том, что с детства мы начали отдаляться друг от друга, когда всё, чего я хотела, — это быть рядом с ним, раствориться в его мире.

Мы вошли в дом бок о бок, но я чувствовала между нами растущую пропасть, которая стала ещё шире, когда мы зашли на кухню и увидели Аннабель.

Она была одета в простую лимонного цвета майку и фланелевые пижамные штаны. Её длинные светлые волосы были собраны в небрежный пучок, а лицо было абсолютно чистым, без макияжа, но, чёрт возьми, она всё равно выглядела как супермодель.

Я с завистью рассматривала её лебединую шею и болезненно стройное тело.

Как это вообще справедливо?

Как такие женщины, как Аннабель и Тиган, умудряются пережить беременность и роды и при этом оставаться такими худыми?

А я… Единственное, что у меня было общего с беременностью, — это тот случай, когда Тиган села на меня на восьмом месяце. Но почему тогда я выгляжу так, будто родила уже с полдюжины детей?

Я ненавидела эти проклятые изгибы, которые унаследовала от матери. Широкие бёдра, ещё более широкая задница, узкая талия и грудь слишком большого размера.

Единственное, что спасало меня, — это рост, доставшийся от отца, который хоть как-то уравновешивал фигуру. Но это не отменяло того, что рядом с этими идеально сложенными женщинами я чувствовала себя совершенно не на месте. Они выглядели как модели Victoria’s Secret, а я — как чёртова звезда фильмов для взрослых. Совсем не тот образ, который хотелось бы иметь профессиональной женщине. Именно поэтому я обычно носила худи и джинсы или свободные спортивные штаны. Просторная одежда защищала меня от бесконечных оценивающих взглядов мерзких мужчин.

К счастью, Джордан, похоже, думал так же. Вернее, он вообще не обращал внимания на внешность Аннабель.

Наблюдая за ними последние недели, я поняла, что их отношения были исключительно платоническими. Да, они были близки, но скорее как лучшие друзья.

И почему-то это беспокоило меня ещё больше.

Это напоминало мне о Хантере и той дружбе, которая у нас с ним была. Напоминало о том, как сильно я скучаю по нему…

— Как прошёл ужин? — весело спросила Аннабель своим мягким, женственным голосом, доставая из духовки противень со свежеиспечённым печеньем и выкладывая его на решётку для остывания.

— Райдер уже спит? — спросил Джордан, подошёл к ней и, не дожидаясь разрешения, схватил горячее печенье, перебрасывая его из руки в руку, ожидая, пока оно остынет.

Я тем временем молча села за кухонный стол.

Мне всё ещё было некомфортно рядом с ними.

Я знала, что Джордан постоянно старается сделать так, чтобы я чувствовала себя уютнее, а Аннабель, если не считать тех моментов, когда она до жути раздражала меня, на самом деле была довольно дружелюбной. Но мне всё равно было сложно.

— Да, он совсем вымотался и лёг спать в восемь, — ответила она, ловко забирая печенье обратно и возвращая его на решётку. — С тех пор от него ни звука. Бедняжка.

Она стряхнула муку с ладоней и обернулась ко мне с ослепительной улыбкой.

— Дай угадаю, он заказал лосося?

Её вопрос был адресован мне. Когда я кивнула, она звонко рассмеялась и запрокинула голову назад.

— Ты такой предсказуемый, Джорд.

— Я знаю, что мне нравится, — с ухмылкой ответил он. — Не вижу смысла экспериментировать, когда уже нашёл своё любимое блюдо.

В течение следующего часа я молча наблюдала за их лёгкими, непринуждёнными подначками друг друга.

Всё здесь было настолько другим…

Не тем, что мне было знакомо.

Я не могла ни понять их темы для разговоров, ни включиться в их шутливые перепалки. Я чувствовала себя чужой.

Хуже того, я ощущала себя третей лишней в собственном браке.

Я завидовала той лёгкости, с которой Аннабель общалась с моим мужем.

Я жаждала того же — хотела разговаривать с ним так же свободно, без страха его задеть или вызвать отчуждение.

***

Часы спустя, когда мы лежали в постели, я лежала на спине и смотрела в потолок, чувствуя, как по моим венам бушует неуправляемая энергия. Черт, может, родителям следовало проверить меня на СДВГ в детстве, а не только Кэмерона. Но, с другой стороны, обычно я сплю как убитая. Девять случаев из десяти – и я вырубаюсь, едва коснувшись подушки. Но в последнее время все было иначе. Уже несколько месяцев.

Каждый раз, когда я закрывала глаза, меня преследовал жуткий образ безжизненного тела Тиган в тот ужасный день прошлого года. Лицо Ноа, когда он рухнул на колени в больничном коридоре, когда врач сообщил ему самые страшные новости, которые только может услышать родитель. Хотя с тех пор прошло уже несколько месяцев, и сейчас у них обоих все в порядке, мое сердце до сих пор болело за них.

А когда эти воспоминания не терзали меня, их место занимали другие – о том, что я сделала той ночью на «Огненном Кольце».

О том, что я помогла скрыть.

Я всегда знала, что во мне есть темная сторона. В подростковом возрасте сама идея «Огненного Кольца» вызывала во мне не страх, а азарт, пусть и запретный, когда должна была напугать до смерти. Став взрослой, я окунулась в темный и незаконный мир преступлений и насилия, в мир опасных и безжалостных мужчин, которые проявляли почти книжный уровень преданности своим женщинам. Опасность влекла меня, как мотылька на пламя, и хотя я научилась хорошо это скрывать, она всегда была рядом – эта дикая, необузданная часть меня, стремившаяся вырваться наружу.

То, что произошло той ночью с Хантером – то, что я хотела сделать – высвободило эту темную часть во мне. И вот я здесь, посредственная писательница, с заурядной жизнью, мечтающая о мире, который настолько далек от моего привычного, что должен был бы отпугнуть меня.

Но не отпугивал.

Без разрешения мои мысли снова обратились к Хантеру и тем дурацким сообщениям, которые он отправил мне на прошлой неделе. Именно из-за них я избегала Саут-Пик-Роуд всю неделю. Именно из-за них я теперь не могла уснуть.

Я так и не ответила ему в тот день и ненавидела ту часть себя, что сожалела об этом.

Я знала о татуировках, покрывающих его тело, – знаках, говорящих о жизни, связанной с преступностью и тюремными бандами. Я знала о пистолетах. О смертях. Об опасности, которую он нес для меня.

И это только сильнее тянуло меня к нему.

Боже, да я же совершенно испорчена.

Прогнав мысли о нем, я перевернулась на бок и посмотрела на спящего мужа.

От увиденного сердце сжалось от боли. Мои мысли наконец обратились к чему-то более безопасному, приятному. Воспоминаниям, которым я была рада.

Как мы катались на велосипедах, когда были детьми. Ловили рыбу на озере. Ночевали в палатках прямо во дворе. Как строили крепости из подушек в гостиной моих родителей.

Я вспомнила, каким ребенком был мой муж, и улыбнулась. Эти забавные очки для чтения, которые он постоянно поправлял на носу. Его красивые рисунки. И то, как он всегда заставлял меня чувствовать себя самым важным человеком в его мире.

Жизнь тогда была совсем другой.

Мы были совсем другими.

Я стала темнее. Я оказалась способна на ужасные, немыслимые поступки, о которых должна бы сожалеть… но не сожалела.

— Джордан? — прошептала я в темноте, отчаянно желая услышать его голос, чтобы он успокоил меня. — Ты не спишь?

Я знала, что он спит, но это не остановило меня. Я все равно потянулась к нему и провела пальцами по его обнаженному плечу.

Как только я прикоснулась к нему, поняла свою ошибку. Но, конечно, уже было слишком поздно. Джордан резко сел в постели, отшатнувшись от меня.

Меня тут же накрыло чувство вины.

Боже, какая же я ужасная жена.

— Прости, — прошептала я, прикусив губу, когда он наконец сфокусировал на мне свой ошеломленный взгляд. — Я не хотела… — Я снова потянулась, чтобы его утешить, но тут же одернула себя и убрала руку.

Но он поймал ее в воздухе и мягко притянул к себе, прижимая к своей груди. Это малейшее прикосновение заставило мое сердце биться быстрее.

— Что случилось, Хоуп? — спросил он сонным голосом, сжимая мою ладонь в своей. — Почему ты не спишь?

Потому что я ужасный человек, и меня терзают призраки прошлого.

— Просто думаю, — тихо ответила я.

Джордан повернулся ко мне, не выпуская мою руку. — О чем?

— О жизни, — ответила я, не решаясь сказать больше. Джордан никогда не должен узнать того, что знаю я. Никто не должен. Никто, кроме Хантера. Мне придется унести свои секреты в могилу. — Завтра семейный вечер у Картеров, — сказала я другим, более легким тоном, сменив тему с преступлений на что-то более привычное. — Ты пойдешь со мной в этот раз?

Я слышала в своем голосе надежду, почти мольбу, и это меня раздражало. Мне не хотелось умолять собственного мужа провести вечер с моими друзьями. Но мы вместе уже больше месяца, а Джордан до сих пор избегал встреч с ними и с моей семьей. Каждый раз, когда я приглашала его, он находил причину отказать. И сегодня я не особо надеялась на другой ответ.

— Завтра я дежурю в центре для условно освобожденных, — спустя несколько секунд тишины сказал он, подтверждая мои догадки. — Марк не сможет. У его жены скоро роды, и он не хочет оставлять ее одну по ночам. — Пожав плечами, добавил: — Я не мог сказать «нет».

— Поняла, — попыталась скрыть я разочарование и, конечно, потерпела фиаско. Я никогда не умела скрывать свои чувства. И сейчас я была разочарована в собственном муже.

Семейные вечера у Картеров проходили каждую неделю с тех пор, как я себя помню. Мы собирались все вместе, ели, болтали, спорили, смотрели фильмы.

Это была традиция. И мне было до боли обидно, что Джордан продолжал избегать ее.

Как мы должны были развивать наши отношения, если он даже не пытался наладить контакт с моей семьей?

С детства мой отец всегда говорил: «Сам постелил себе постель – сам в ней и спи».

Что ж, я выбрала свою постель – свою супружескую постель с Джорданом.

Теперь мне оставалось только лежать в ней.

— Ты злишься? — спросил он, вырывая меня из мыслей.

— Нет, — честно ответила я шепотом. Просто мне… одиноко.

ГЛАВА 23

Хоуп

— Куда ты идёшь? — спросила Аннабель, стоя на крыльце и выглядя как безупречная королева красоты, пристально глядя на меня.

— А как ты думаешь, куда? — огрызнулась я, прерываясь на разминку, чтобы повернуться и злобно на неё посмотреть. — Я иду на пробежку. По-моему, это было чертовски очевидно, учитывая мой наряд и тот факт, что я на улице разминаюсь.

— Пробежку? — Она запрокинула голову и рассмеялась. — Мне взять камеру? — поддразнила она, её глаза вспыхнули весельем. — Это ведь, наверное, знаменательное событие в твоей жизни, да? Джордан говорил, что ты ненавидишь спорт.

— У Джордана слишком длинный язык, — пробормотала я себе под нос. — Худая стерва.

Аннабель нахмурилась. — Что?

Я невинно пожала плечами. — Что?

— Ну, удачи, — сказала она после паузы. — Позвони, если попадёшь в беду. Я приеду за тобой.

— Обязательно, — сладким голосом отозвалась я, повернувшись к ней спиной и заталкивая наушники в уши. Я бы скорее умерла от пота и обезвоживания, чем попросила эту женщину приехать за мной.

Саундтрек из «Отряда самоубийц» оглушал меня через наушники, когда я отправилась на свою первую добровольную пробежку.

Однако, оказавшись за пределами подъездной дорожки и пробежав пол улицы, я осознала, что это была ужасная идея. Я была не в форме и уже задыхалась, но мне нужно было двигаться.

Я не могла провести ещё ни секунды в этом доме, наблюдая, как Аннабель и Джордан играют в счастливую семью с Райдером. Дружба дружбой, но видеть это было настоящей пыткой, и мне требовался хотя бы временный побег.

— Позвони, если попадёшь в беду. Я приеду за тобой.

Только через мой труп!

Разминая запястья, я побежала так быстро, как только могли нести меня ноги.

Когда, чёрт возьми, моя жизнь стала такой запутанной?

Мои щёки пылали, лёгкие протестовали, а жгучее чувство в теле стало невыносимым. Задыхаясь, я осушила бутылку воды и простонала от разочарования, когда поняла, что она пуста, а в горле всё ещё пересохло, как в пустыне Сахара.

Дыши, Хоуп, просто дыши.

Сконцентрируйся на дороге перед собой.

Нет, к чёрту это, просто сконцентрируйся на том, чтобы не шлёпнуться лицом на асфальт и не сдохнуть!

Я бежала, пока дом не скрылся из виду, а затем свернула в переулок, где уткнулась в мусорный бак. Привалившись к нему, я закрыла глаза и пыталась впитать в себя драгоценный воздух.

Да, я больше никогда этого не сделаю.

Зачем люди добровольно так себя мучают?

И ради удовольствия?

Я могла бы придумать миллион хобби и занятий, которые приятнее, чем этот забег смерти!

Отказавшись от идеи заняться спортом, я отдышалась, привела себя в порядок и направилась обратно на улицу в поисках ближайшего ресторана фастфуда.

***

Я сидела в углу своего любимого фастфуда, уплетая лучший, чертовски вкусный Биг Мак в своей жизни, когда знакомый голос за спиной произнёс: — Голодная?

Моё сердце замерло в груди.

Застыв на мгновение с доброй горстью картошки во рту, я обдумывала варианты. Остаться и встретиться с ним, как взрослая, или бежать куда подальше.

Зная, что больше никогда в жизни не стану бегать, я с трудом проглотила огромный ком картошки и повернулась в кресле, чтобы встретиться с ним взглядом.

В тот момент, когда мои глаза наткнулись на его лицо, внутри меня взметнулся целый ураган бабочек. Его светлые волосы были зачесаны назад, лёгкая щетина на подбородке выглядела чертовски привлекательно, а глаза?..

Господи…

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, всё ещё немного запыхавшись после своих недавних «подвигов».

— Исполняю обязанности по удовлетворению беременных прихотей, — усмехнулся Хантер, помахав перед собой бумажным пакетом. — По всей видимости, ни в одном другом заведении наггетсы не такие хрустящие, как здесь. — Кивнув на стул напротив меня, он добавил: — Не возражаешь?

— Конечно, — пробормотала я, отодвигая поднос, чтобы освободить для него место.

— Значит, — протянул Хантер, когда устроился напротив, — может, объяснишь, почему ты одета так, будто собираешься участвовать в олимпийских забегах?

— Очень смешно, — проворчала я. — Я была на пробежке.

— На «еды пробежке»? — фыркнул он.

— Ой, да пошёл ты, — огрызнулась я, запустив в него картошкой. Сделав глоток колы, я добавила: — У меня не получается заниматься спортом, но вот в еде я профи. — Пожав плечами, я сказала: — Не суди меня.

— Я никогда не сужу, — ответил он, не отрывая от меня своих пронзительных голубых глаз.

Я доела свою еду в комфортной тишине, совершенно не беспокоясь о том, что Хантер наблюдает, как я с аппетитом набиваю рот. Он видел это уже тысячу раз, так что я не собиралась начинать переживать по этому поводу именно сейчас.

К тому же рядом с Хантером я чувствовала себя странно спокойно. Его лёгкий, принимающий характер был одной из лучших черт его личности и одной из моих любимых вещей в нём. Он умел заставить меня расслабиться.

— Хочешь пойти со мной домой? — спросил он вдруг, ошеломив меня.

— Домой? — пискнула я.

— Да, — подтвердил он, одаривая меня одной из своих чертовски обаятельных полуулыбок. — Домой.

— Эм… — я неловко поёрзала на стуле. — Мне, наверное, не стоит…

— Заткни этот голос в своей голове и подумай сама, ХК, — спокойно возразил он, глядя мне прямо в глаза. — Чего ты хочешь?

— Я хочу пойти с тобой, — выдохнула я, сама поражаясь своей честности.

Оставался один вариант: либо пойти с Хантером, либо проглотить свою гордость и позвонить Аннабель, чтобы она меня забрала.

Тут и думать нечего.

Хантер.

Каждый. Чёртов. Раз.

Он встал и протянул мне руку.

— Тогда пошли.

И, да простит меня Господь, я вложила свою ладонь в его и пошла за ним.

***

Лаки

Я понятия не имел, что такого произошло, раз Хоуп Картер решила заняться спортом по собственной воле, но догадывался, что дело чертовски серьёзное. Она выглядела совершенно несчастной, когда я увидел её, сидящую в углу ресторана.

Сейчас она сидела на пассажирском сиденье моего грузовика, напоминая потерявшегося щенка, пока я вёз нас обратно на Холм. Я был рад, что она поехала со мной без споров, потому что ни за что на свете не оставил бы её там одну.

Если присмотреться повнимательнее, то можно было увидеть, насколько эта девушка уязвима. Она была печальной, растерянной и чертовски потерянной в своих мыслях.

И мне это чертовски не нравилось.

— Почему тебя так называют? — вдруг спросила она.

Это были первые слова, которые она произнесла почти за час, и они застали меня врасплох.

— А?

— Лаки, — уточнила Хоуп, повернувшись ко мне. — Откуда это прозвище?

Я улыбнулся, вспоминая. — Когда я был в детском саду, выбежал за пределы игровой площадки, пытаясь поймать мяч, который мне бросил друг. В этот момент по улице ехал огромный грузовик U-Haul… он проехал прямо надо мной.

— О боже! — ахнула Хоуп. — Ты…ты в порядке?

— В полном, — ответил я с улыбкой. — Ни царапины.

Она уставилась на меня. — Как?

— Видимо, даже в четыре года мои инстинкты выживания были на высоте, — хмыкнул я. — Я просто упал на спину и прижался к земле. Грузовик проехал прямо надо мной, даже не задев. Когда ребята позвали учительницу, она обозвала меня Лаки — но сперва отчитала при всех, конечно. — Пожав плечами, я добавил: — Прозвище прижилось.

— Ну, для ребёнка, который увернулся от смерти, это довольно уместное прозвище, — заметила Хоуп, улыбаясь. — Единственное прозвище, которое мне когда-либо давали, — это Хоупи-Медвежонок. — Она сморщила нос с явной неприязнью. — По словам Дерека, я была «сумо-малышом» и напоминала ему плюшевого медведя.

— Все младенцы пухленькие, — попытался я утешить её, сдерживая смех. Она выглядела чертовски мило, надув губы. — Для ребёнка это милое прозвище.

— О да, просто чертовски мило, — фыркнула Хоуп. — Попробуй быть двадцатишестилетней женщиной, которую до сих пор вся семья называет так. — Она передёрнула плечами и скрестила руки на груди. — У меня и так проблем хватает, а тут ещё и родня, которая зовёт меня чертовым плюшевым мишкой.

— А по мне, так ты красивая, — сказал я, решив вставить свои пять копеек. — И вообще, самая непохожая на плюшевого мишку девушка, какую я когда-либо видел.

— Да-да, конечно, — закатила глаза Хоуп. — Даже в моей «олимпийской» форме?

— Особенно в ней.

До конца поездки Хоуп молчала, но блеск в её голубых глазах, лёгкий румянец на щеках и то, как она расправила плечи, говорили мне, что я сказал что-то правильное.

— Ты знаешь, что можешь поговорить со мной, да? — сказал я, когда мы подъехали к дому Тиган и Ноа. Заглушив двигатель, я повернулся к ней, уделяя ей всё своё внимание. — О чём угодно.

Я изучал её лицо, ловя в глазах одиночество. Она выглядела такой чертовски грустной.

Меня буквально разрывало от того, что она живёт вот так… вполсилы.

— Я рядом, — добавил я.

Я понимал, что мои слова звучали как заигрывание, но говорил их абсолютно серьёзно. Мне нужно было, чтобы Хоуп знала, что она не одна.

— Что бы тебе ни было нужно.

Я ждал, чертовски долго ждал, пока она наконец встретится со мной взглядом. И когда это случилось, моё сердце сделало сальто в груди.

Господи, она была чем-то особенным.

— Хантер, я… — начала было она, но тут же закрыла рот.

Покачав головой, она потянулась за пакетом с едой, которую я купил для Тиган.

— Нам лучше покормить зверя, — пошутила она, отстегнула ремень безопасности и выскользнула из машины.

Я не пошёл за ней сразу.

Я остался сидеть в грузовике и смотрел, как она исчезает в доме.

И единственная мысль, что крутилась у меня в голове, была:

Мне нужно вернуть эту женщину к жизни.

Я смогу.

Я смогу дать ей всё то, чего он был не способен ей дать.

ГЛАВА 24

Джордан

Я ожидал визита отца Хоуп каждый день с тех пор, как она вернула меня, так что, когда в четверг в обед я увидел его «Мерседес», подъезжающий к нижней части моей подъездной дороги, я не удивился. Что действительно удивило меня, так это кареглазая женщина на моем пороге, когда я открыл входную дверь.

— Привет, Джордан, — сказала Ли Картер, посмотрев на меня с той теплой, любящей улыбкой, которую я помнил с детства. В тот момент, когда мой взгляд упал на мать моей жены, меня охватило чувство облегчения и комфорта.

— Привет, Ли, — выдавил я в ответ, хотя у меня внезапно пересохло в горле.

— Могу я войти? — спросила она с густым южным акцентом, от которого так и не избавилась за эти годы. Без слов я отступил в сторону и жестом пригласил ее войти.

Она последовала за мной на кухню, где я делал себе сэндвич. Я только что закончил смену в больнице и собирался вскоре встретиться с одним из моих подопечных — Терри, мужчиной средних лет, который недавно отказался от кодеина.

— Прости за беспорядок, — пробормотал я, освобождая стул от игрушек Райдера, чтобы она могла сесть.

— Все в порядке, — мягко ответила Ли. — Я вырастила шестерых детей, — добавила она с искренней улыбкой. — Поверь мне, я понимаю, как детские вещи могут разлетаться по всему дому.

— Значит, ты знаешь о Райдере? — спросил я, когда она не стала уточнять, кому принадлежит детские вещи. Хотя я жил всего в часе езды от семьи Хоуп, я годами держался подальше от них. Я избегал их, и, к счастью, они отвечали мне тем же.

Ли каждый год присылала открытки на день рождения и Рождество, и это всегда вызывало у меня беспокойство. Мне не нравилось осознавать, что они знают мой адрес, и я знал, что в глубине души мой отец приложил руку к тому, чтобы они никогда сюда не приезжали. Это был, пожалуй, единственный поступок, за который я был ему благодарен.

Каким-то образом мне позволили исцеляться в тишине и покое, без вмешательства Картеров в мою жизнь. Они не были плохими людьми, совсем нет, но я просто не мог быть рядом с ними.

Не после того, как оттолкнул Хоуп.

— Дерек рассказал мне про Аннабель и маленького Райдера, — Ли на мгновение замялась, прежде чем добавить: — А Хоуп рассказала мне про остальное.

Гнев охватил меня, за ним последовала волна паники.

Она знает?

Хоуп ей сказала?

— Понятно. — Чувствуя головокружение, я обошел стол и опустился на стул. Мне нужно было подумать. Нужно было глубоко вдохнуть и понять, как мне справиться с этим разговором. Уперев локти в стол, я прижал большие пальцы к вискам и спросил:

— Она рассказала тебе все?

Годы реабилитации, терапии, консультаций — и мне все равно было тяжело говорить об этом.

Единственный человек, с кем мне действительно было комфортно обсуждать свое прошлое, — это Аннабель, и на это ушло шесть лет, в течение которых я отталкивал ее, а она упорно пробивалась обратно, чтобы заслужить мое доверие.

Энни — единственная, кто знает все.

Больше никто.

Хоуп знала только поверхностные вещи. Только то, что, как я считал, ей нужно было знать, чтобы я мог спать по ночам и не чувствовать себя лжецом.

Только то, что она могла выдержать.

Что я знал — она могла выдержать.

Так я защищал ее.

Так для нее было лучше.

Остальное я унесу с собой в могилу. И я знал, что Энни сделает то же самое.

Она была моей лучшей подругой.

Мои секреты были в безопасности с ней.

Ли грустно кивнула, и я с ужасом наблюдал, как по ее покрытой шрамами щеке скатилась слеза.

— Я пришла, чтобы извиниться перед тобой, — сказала она, и в ее голосе звучала такая боль, а глаза затуманились от слез. — Мне так, так жаль, Джордан.

Я сидел, замерев, уставившись на женщину, которая большую часть моего детства была мне второй матерью.

Как и всегда, в Ли Картер было что-то, что заставляло меня чувствовать себя в безопасности. Ее голос, запах, движения, даже ее прикосновение, когда она откидывала мои волосы с лица и залечивала ссадины, когда я падал.

Когда я был маленьким, она всегда напоминала мне Пасхальное воскресенье. Ту самую удовлетворенную, ленивую и уютную атмосферу, которую ты ощущаешь днем, съев все шоколадные яйца и поиграв в прятки. Вот такой она была для меня.

Мне не нужно было спрашивать, за что она извиняется.

Я и так знал.

— Моя собственная мать не осознала, — наконец сказал я, чувствуя, как тело охватывает странная смесь жгучего жара и ледяного холода. — Как же могла ты?

— Я должна была, — прошептала она, и в ее голосе звучала вина и раскаяние. — Я знала, что что-то было… не так. Ее голос сорвался, и она закрыла лицо руками. — В твоих глазах всегда было столько печали, — всхлипнула она. — Ты всегда выглядел так, будто нес на себе тяжесть всего мира. Сморкаясь, она добавила: — И теперь я знаю, что так оно и было.

— Кайл знает? — услышал я свой голос и сам поразился этому вопросу, но еще больше удивил меня следующий: — Он… понимает? Почему я ушел? Почему я… — Я не смог договорить. Почему меня вообще волновало, что он думает? Это не должно было иметь для меня значения.

— Да, — всхлипнула она. — Он знает и понимает, милый. Правда.

Я не ответил.

Он не понимал.

Никто из них не понимал.

— Он не знает, что я здесь, — добавила Ли, вытаскивая из рукава носовой платок. — Никто не знает. Мы пообещали Хоуп, что не скажем ни слова, но я не смогла сдержать этого обещания. Она вытерла нос и попыталась собраться, прежде чем сказать: — Мне ужасно плохо оттого, что я предала доверие своей дочери, что подвела ее, но это ничто по сравнению с тем, как сильно я подвела тебя, Джордан. Ее голос дрожал, а слезы текли по щекам. — Кайл и я должны были защитить тебя от этого. От… него!

— Нет, — жестко поправил я. — Меня должен был защитить мой отец. Выпрямившись, я посмотрел ей прямо в глаза. — Вы с Кайлом мне не родители. Дерек — или, по крайней мере, должен был быть им.

— Ох, милый… — начала было Ли.

— Не надо, — резко перебил я, вскинув руку, чтобы дать понять, что не хочу это слушать. — Я не потерплю этого, — предупредил я. Я был переполнен едва сдерживаемой яростью, и если бы Ли начала оправдывать Дерека, это вывело бы меня из себя. Я злился и на Хоуп тоже. За то, что она предала мое доверие. За то, что рассказала мою историю. Мою жизнь.

Я гордился тем, что выжил после всего, что случилось со мной. Я боролся с зависимостью, насилием и токсичными родителями, и я все еще стоял на ногах.

Возвращение сюда могло бы сломать меня, но я все еще был трезв. Все еще работал над собой и боролся со своими демонами. Да, большую часть дней я проводил в тревоге и отчаянии, но я держался. Я выживал. Я не ждал, что Ли Картер или кто-то еще войдет в мою жизнь и спасет меня.

Я делал это сам.

Всхлипнув, Ли кивнула и сказала: — Пожалуйста, не сердись на Хоуп.

Слишком поздно.

Я был в бешенстве на свою жену.

Ее неспособность хранить секреты была причиной, по которой мне приходилось терпеть этот… разговор.

— Единственная причина, по которой она рассказала нам, — это потому, что знала: это был единственный способ, чтобы ее отец принял ваши отношения.

— И он принял? — спросил я, буравя ее взглядом.

Ли быстро кивнула, но я заметил, как ее голос дрогнул, когда она сказала: — О, да.

Она была ужасной лгуньей.

Ее муж никогда не примет меня как достойного своей дочери, каким бы ни было мое прошлое, как бы я ни пытался доказать ему обратное. Он никогда не принимал и никогда не примет. Я даже не стал озвучивать это вслух. В этом не было смысла. Мы оба это знали.

— Я звонила твоей матери на прошлой неделе, — добавила Ли, поразив меня этим признанием.

Каждая мышца в моем теле напряглась до боли. — Ты звонила? Я не ожидал услышать это.

— Да, — ответила она, прикусывая губу. — Номер отключен.

Ну, в этом не было ничего удивительного, подумал я, когда внутри меня вспыхнуло защитное чувство. — Не смей винить мою мать, Ли, — процедил я сквозь стиснутые зубы. — Это была не ее вина.

Я видел по выражению ее лица, что она со мной не согласна, но она не озвучила своих мыслей. Вместо этого она сказала: — Я сделала для тебя слишком мало, Джордан, и это знание будет преследовать меня до конца жизни.

Что она хотела, чтобы я сказал?

Не было ничего, что я мог бы сказать, чтобы облегчить ее совесть, и это, в любом случае, не моя работа. Я не собирался утешать взрослых из своего прошлого.

Даже несмотря на то, что Ли была моей любимицей, что-то темное внутри меня сказало: — И правильно. Часть меня хотела знать, что они страдали.

Ведь, независимо от того, знали они или нет, я был измучен.

Мне приходилось жить с воспоминаниями о том, что со мной произошло.

Мне приходилось жить с шрамами и болью.

Меньшее, что они могли сделать — это испытывать то же самое.

Почему я должен давать им возможность избежать этого?

Конечно, я понимал, что это неправильный образ мыслей, и если бы ко мне пришел пациент с подобными чувствами, я попытался бы объяснить, что гнев не является оправданием для того, чтобы заставлять других страдать.

Но я хотел, чтобы они страдали. Хотя бы на уровне их совести. Почему я должен быть единственным, кто мучается от ночных кошмаров и бессонницы?

Я устал быть одиноким в своем страдании.

***

Хоуп

Джордан был в ужасном настроении, когда я вернулась домой с дома Тиган. Как только я зашла на кухню, он остановился, встал и прошел мимо меня, даже не взглянув в мою сторону.

— Джордан? — позвала я его, наблюдая за тем, как он удаляется. — Ты в порядке?

Ответа не последовало.

— Джордан? — повторила я. — Что случилось?

— Отстань, Хоуп! — прорычал он, прежде чем бурно подняться по лестнице, оставив меня стоять в полной растерянности.

Отстань?

Я сразу же повернулась к Аннабель, которая сидела за столом и кормил Райдера, и спросила: — Что я сделала не так?

— Не переживай, — успокоила меня она, засовывая ложку с детским питанием в рот своему сыну. — Это не только из-за тебя. Он был как медведь с опухшим пальцем с тех пор, как я вернулась с работы — едва сказал пару слов за весь вечер.

Хм.

Нахмурившись, я сняла куртку и подошла к столу, чтобы сесть рядом с ней.

— Может, мне пойти за ним? — вырвалось у меня, и тут же я почувствовала раздражение от того, что мне приходится спрашивать другую женщину, как справляться с мужем.

— Можешь, но, честно говоря, это не имеет смысла, Хоуп, — ответила Аннабель с тяжелым вздохом. — Джордан не будет говорить, пока сам не захочет. — Она беспомощно пожала плечами и добавила: — Пытаться поговорить с ним в таком настроении — это то же самое, что бить головой о стену. Лучше оставить его, пусть сам разберется с тем, что его беспокоит. Как только он справится, он вернется в норму.

— Ох, — прошептала я, чувствуя тревогу, которая терзала меня изнутри. — Сколько это может занять?

— Не сдавайся, Хоуп, — только и сказала она.

— Не сдамся, — ответила я.

Никогда.

ГЛАВА 25

Хоуп

Я решила взять себя в руки и навестить Кэмерона сегодня. Я уже давно откладывала это, но начинала скучать по этому идиоту. Ни я, ни Колтон, ни Логан не слышали о нем уже несколько недель, и, как бы я ни пыталась это отрицать, я переживала. Я знала, что он по-прежнему каждый день появляется на работе в отеле — папа сказал мне об этом, когда я его спросила, — но он избегал нас.

Никто из нас не был особенно дружелюбен или гостеприимен по отношению к его девушке в тот раз, когда мы с ней встретились — а это, к тому же, было нашей первой встречей. И хотя мои чувства к семье Грейсон не изменились, у меня было время немного успокоиться и попытаться встать на место моего брата. Теперь, когда я снова была с Джорданом, я начинала смотреть на ситуацию Кэма иначе. Моя семья ведь тоже не особенно одобряла Джордана.

Я знала, что Кэм серьезно относится к Тилли Грейсон — иначе он бы не пошёл против своей семьи ради неё. И хотя мама с папой не знали о её истинном происхождении, мы-то знали.

Если не брать меня в расчёт — их единственную сестру, — Колтон и Логан были его тройняшками. Их связь была куда глубже, чем моя с ним. Осознавая, что они с ним не разговаривают, и что он готов пожертвовать этим ради неё, я понимала, что Тилли стала достаточно важной частью жизни моего брата. А её значимость для него означала, что настало время мне наконец вытащить голову из песка и выслушать его.

Но когда я подъехала к дому Кэма, меня вдруг охватило неожиданное волнение. Его дом был хорош. Он жил всего в пятнадцати минутах езды от дома мамы и папы, у подножия гор.

Это место не было таким уединённым и скрытым, как дом Тиган и Ноа на Саут-Пик-роуд, но у него было преимущество закрытого жилого комплекса с электронными воротами и огромным бассейном на нижнем уровне здания.

Кроме меня, Кэм был первым, кто съехал из родительского дома. В отличие от Колта, который бы с удовольствием остался на диване у родителей, если бы ему позволили, Кэму нужно было своё личное пространство. Я полагала, что Лоу тоже хотел бы этого, но его болезнь не позволяла ему жить одному во время обострений, поэтому он и Колт делили пентхаус в доме на Девятой улице.

Но казалось, не важно, где мы жили.

В конце концов, мы всегда возвращались в дом родителей на Тринадцатой улице.

Это был наш дом, и так будет всегда.

Мысли о моём детстве лишь усилили волнение в животе.

А что если Тилли окажется там, а я не смогу быть с ней милой? Я знала, что мне придётся это сделать, если я хотела наладить отношения с братом, но всё внутри меня протестовало против того, чтобы сидеть за одним столом с Грейсон.

Но потом я вспомнила разговор, который у меня был с Ноа в прошлом году...

— Моя мать принесла вашей семье кучу проблем. Это она в одиночку довела вашего отца до банкротства и помогла Дэвиду Хендерсону провернуть план, который привел к тому, что вашу бабушку изнасиловали, а вашу мать подожгли. — Ноа замолчал, обвел взглядом братьев и сестер и добавил: — Скажите мне еще раз, что это не одно и то же.

Когда никто не ответил, он тяжело вздохнул, признавая поражение.

— Послушайте, всё, что я пытаюсь сказать — та девушка, которую вы все ненавидите? Она самостоятельный человек. У нее есть свой разум, свои взгляды. И эта девушка могла бы быть мной.

Как бы мы себя чувствовали, если бы тогда узнали о настоящем происхождении Ноа?

Мне хотелось верить, что мы не стали бы такими же предвзятыми и приняли во внимание, каким замечательным человеком был Ноа Мессина, но я знала, что это ложь.

С неохотой мне пришлось признать очевидный факт: Тилли — это не Рэйчел. Хотела я того или нет, но я не могла судить её по поступкам её тётки. Даже если её тётка была сумасшедшей стервой, которая убила мою тётю и выстрелила в мою мать.

Сегодня было сухо, и наконец-то светило солнце. Дождливая и унылая весна, которая преследовала нас последнее время, наконец сменилась на прекрасное раннее лето, и я наслаждалась мыслью о том, что мне не придется надевать пальто, шапку и шарф ещё как минимум пять месяцев.

Выйдя из своего пикапа, я подошла к входной двери дома и позвонила в дверь, борясь с внезапным приливом тревоги и, если быть честной, опасений.

Прошло несколько минут, прежде чем кто-то открыл. Но когда дверь наконец распахнулась, и мой взгляд упал на округлый живот, принадлежащий не кому иному, как Тилли Грейсон, для меня всё мгновенно встало на свои места.

Это был не слишком большой живот, но определённо заметный. Девушка была худая, как тростинка, и не нужно было быть гением, чтобы понять, что именно растёт у неё под футболкой.

Фанатичная защищённость моего брата по отношению к испуганной девушке в дверном проёме?

Его внезапное исчезновение из семейной жизни?

Его способность отвернуться от своих братьев, когда ему поставили ультиматум насчёт неё, и даже не оглянуться?

— Чёрт возьми, — пробормотала я, когда осознание накрыло меня.

Тогда у двери появился и сам Кэм.

— Хоуп, — сухо произнёс он, кладя защитную руку на её округлившийся живот. — Мне пригласить тебя внутрь или попросить уйти?

Он давал мне выбор: принять это или уйти. Но он также давал понять, что, независимо от моего решения, это его женщина, и не существует ничего, что он не был бы готов сделать, чтобы защитить её. Включая отказ от всего мира ради неё.

Господи, он и правда сын нашего отца.

Мой взгляд метался между животом Тилли, лицом брата, затем снова животом, прежде чем окончательно остановился на её лице.

Покачав головой, чтобы избавиться от хаоса в мыслях — чёрт возьми, я стану тётей! — я отбросила все сомнения и переживания, кивнула и с трудом выдавила: — Пригласи меня внутрь. — Мой взгляд снова упал на её живот, и я почувствовала, как на моём лице расплывается улыбка. — Определённо пригласи меня внутрь.

ГЛАВА 26

Хоуп

Моя голова всё ещё шла кругом, когда поздно вечером я зашла в дом Джордана.

Кэмерон собирался стать отцом.

Мой младший брат собирался стать папой.

И я была первым человеком в семье, кто об этом узнал!

Я всё ещё не могла до конца это осознать. Я ужасно поступала как сестра, не будучи рядом с ним.

Меня больше не волновало прошлое. Оно осталось позади, и пусть там и остаётся. Мысли о племяннике или племяннице перевешивали всю нашу дурацкую историю. На шестнадцатой неделе беременности Тилли была примерно на том же сроке, что и Тиган, и обе должны были родить в сентябре. Господи…

Нравилось мне её происхождение или нет, но Тилли Грейсон была матерью ребёнка моего брата. А Кэм любил её безумно. И этого было достаточно. Я сомневалась, что наши братья отнесутся к этому так же, как я, но меня это не беспокоило. Я давно отказалась от попыток контролировать своих безрассудных и упрямых братьев.

Джордан сидел в постели и читал, когда я, практически танцуя, вошла в нашу спальню. Я улыбалась, как идиотка, но мне было всё равно. Мысль о том, что я впервые стану тётей, заставляла меня парить от счастья.

— Ты поздно вернулась, — тихо заметил он, мельком взглянув на меня, а затем вернувшись к своей книге. Если подумать, это были первые слова, которые он произнёс за последние несколько дней. Что бы ни происходило с Джорданом в последнее время, он ещё не справился с этим, и я следовала совету Аннабель, дожидаясь, пока он сам придёт ко мне.

— Я была у Кэма, — радостно ответила я. — Это был лучший день.

Рухнув на свою половину кровати, я с блаженным вздохом повернула голову, чтобы посмотреть на него.

— Я хочу ребёнка.

Окей, это прозвучало импульсивно, безответственно и совершенно не в моём стиле, но мне было всё равно. Я всегда знала, что для того, чтобы завести ребёнка, мой муж должен хотя бы спать со мной, а в последнее время с этим у нас не складывалось. Но я была оптимисткой. Все вокруг заводили детей, и я тоже хотела.

Я наблюдала, затаив дыхание, как Джордан положил книгу на тумбочку и снял очки.

— С чего вдруг такие мысли, Хоуп? — наконец спросил он, всё ещё держа очки в руках.

— Кэм и его девушка ждут ребёнка, — с восторгом ответила я. Перекатившись на живот, я оперлась на локти и засияла улыбкой. — Представляешь, Джорд? Кэмерон станет отцом!

Брови Джордана нахмурились. — Что?

— Знаю, да? — я рассмеялась. — И я единственная, кто знает.

Он продолжал смотреть на меня так, будто у меня семь голов.

— Это секрет?

— Думаю, да, — я пожала плечами. — Но срок уже немаленький, так что не представляю, как они собираются это скрывать.

— То есть ты привыкла предавать доверие людей?

Я нахмурилась. — Что?

Джордан тяжело вздохнул и покачал головой.

— Забудь. — Потерев челюсть, он добавил: — Так, Кэмерон Картер станет отцом. Вот это да.

— Да! — взвизгнула я от радости, решив не зацикливаться на его замечании. Меня сегодня ничто не могло расстроить. — Она родит в сентябре.

Перевернувшись на спину, я сложила руки за головой и улыбнулась в потолок.

— Так же, как и ребёнок Тиган. — Я улыбнулась ему своей самой сладкой улыбкой и подмигнула. — Столько малышей, Джорд. Звучит заманчиво, правда?

— Мы не будем заводить ребёнка, Хоуп, — ровно сказал он.

Во мне вспыхнули злость и разочарование, и мне хотелось закричать: А как же мои желания? Но я нашла в себе силы спокойно ответить: — Я не имела в виду прямо сейчас. Но со временем… В будущем. Было бы здорово.

Джордан посмотрел на меня так, будто я сошла с ума.

— Ты хочешь быть матерью? — в его голосе звучало недоверие, на лице читался скептицизм.

Да!

— Возможно. — Я уже приближалась к тридцати, и это был тот самый возраст, когда такие мысли начинают закрадываться в голову. Сделав глубокий вдох, я добавила: — Когда-нибудь.

Джордан долго изучал меня взглядом, прежде чем тяжело выдохнуть. — Я не хочу быть отцом, Хоуп. С тяжёлым сердцем я наблюдала, как он сжал переносицу пальцами. — Ни сейчас, ни потом, ни когда-либо.

Мой рот приоткрылся от шока, и я уставилась на него в ужасе.

— Почему?

— Почему? — повторил он, явно раздражённый. — С какой стати мне хотеть привести ребёнка в этот чёртов мир?

— Потому что он был бы частью нас, — попыталась я убедить его, сев в постели.

— И имел бы половину моих генов? — саркастично бросил он. — Нет. — Он покачал головой. — Прости, но я этого не хочу.

— Но разве мы не должны хотя бы обсудить это, прежде чем принимать окончательное решение? — с трудом сдерживая эмоции, спросила я. — Это касается нас обоих.

— А что тут обсуждать? — возразил он. — Я не хочу детей, Хоуп.

— Но… но ты же прекрасно ладишь с Райдером, — отчаянно бросила я, цепляясь за последнюю надежду.

— Райдер — не мой сын, — быстро напомнил он.

— Я хочу семью, Джордан, — прошептала я. — Не прямо сейчас. Но однажды… Я хочу этого.

— Прости. — Он покачал головой и тяжело вздохнул. — Но я не собираюсь создавать что-то, что может хоть на йоту быть похоже на меня. Или, что ещё хуже, на моих родителей.

— Значит, всё? — воскликнула я, больше не скрывая своего раздражения. — Это окончательное решение?

— Прости, — только и сказал он.

— Прости? — мои слова сочились сарказмом и болью. — Как давно ты знал, что не хочешь детей?

— Всегда, — пожал он плечами. — Дети никогда не входили в мои планы. Я всегда ясно давал понять, что не хочу быть отцом, Хоуп. Не понимаю, почему ты так удивлена.

Удивлена? Это даже близко не описывало, насколько я была раздавлена.

— Ты говорил об этом, когда мы были детьми, — защищаясь, напомнила я. — Ни один подросток не хочет становиться отцом. — Я в отчаянии всплеснула руками. — Я не думала, что ты был серьёзен.

— Ну, я был, — прошептал он. — Я люблю тебя, Хоуп, больше жизни, но я не изменю своего мнения. Я никогда не захочу детей.

С этими словами он повернулся ко мне спиной и тихо добавил: — Спокойной ночи, Ключик.

Я не ответила.

Я не могла.

Не раздеваясь, я скользнула под одеяло и отвернулась от мужа.

Моё сердце разрывалось, и я не доверяла словам, которые могли бы сорваться с моих губ.

ГЛАВА 27

Джордан

Я пытался забыть разговор с Ли на прошлой неделе или хотя бы отодвинуть его на задний план, но это было невозможно.

Каждый раз, когда я смотрел на Хоуп, меня охватывало напоминание о её предательстве. Доверие никогда не давалось мне легко. Я закрылся от этого мира много лет назад — и на то были веские причины.

Осознание того, что она предала доверие, которое я ей оказал, что-то изменило внутри меня. Я чувствовал, как снова закрываюсь в своей оболочке, и не мог этому сопротивляться. В конце концов, это был инстинкт выживания, укоренившийся глубоко во мне и помогавший мне держаться все эти годы.

Я решил отложить разговор с Ли в дальний угол своего сознания и не говорить жене, что знаю о её предательстве, но затем Хоуп заговорила о ребёнке. И с той ночи между нами всё пошло к черту.

Я всё ещё чувствовал себя последним ублюдком за то, что так резко её отрезал. За то, что не захотел обсудить с ней то, чего она явно хотела. Но я давно поставил точку в вопросе семьи. На самом деле, я провёл черту под этим вопросом много лет назад.

Я не собирался заводить детей.

Я не собирался воспроизводить на свет ребёнка, который мог бы унаследовать хоть что-то от меня или моих родителей. Я бы не пожелал такой жизни даже злейшему врагу, не говоря уже о собственном ребёнке.

Между нами повисло напряжение, и я стал избегать её. Мы едва разговаривали всю неделю. Она была обижена, и я тоже.

Как, например, сейчас: Хоуп сидела в гостиной с Тиган, а я не мог создать между нами достаточно расстояния. Я любил Хоуп Картер больше, чем мог справиться с этой любовью, но мне было тяжело мириться с переменами, которые её возвращение в мою жизнь принесло мне. Я слышал, как она с Тиган смеются и шутят в моей гостиной, и всё, что мне хотелось, — это сбежать. Обычный человек пошёл бы туда, завёл бы разговор с лучшей подругой своей жены, постарался бы влиться в её мир.

Я просто не мог этого сделать.

Поэтому вместо этого я осушил остатки кофе в своей кружке, поставил её в раковину и ушёл. Работа была моим единственным убежищем, и сегодня я намеревался полностью погрузиться в неё.

***

Хоуп

— В чем его проблема? — спросила Тиган, когда входная дверь с грохотом захлопнулась, а высокий силуэт Джордана мелькнул в окне гостиной, направляясь к своему мотоциклу.

Мои плечи опустились, когда я увидела, как он выезжает с подъездной дорожки. Он даже не зашел попрощаться. Казалось, что мы с Джорданом живем разными жизнями, а не пытаемся восстановить наш брак.

— Мы поругались на прошлой неделе, — сказала я, вспоминая ту катастрофическую ночь.

— Я люблю тебя, Хоуп — больше жизни, — но я не изменю своего мнения. Я никогда не захочу детей...

Все вокруг заводили детей, а я чувствовала себя застрявшей на месте.

Это было несправедливо.

Я не хотела ребенка прямо сейчас, но мне нужно было знать, что они будут в моем будущем. По словам Джордана, он не собирался уступать в этом вопросе, и от этой мысли мне было так больно, что я с трудом могла на него смотреть.

Знаете это чувство, когда вам говорят, что вы не можете что-то иметь, и от этого желание становится навязчивым? Вот так я чувствовала себя сейчас. Меня буквально накрыла лихорадка материнства, и все вокруг только усугубляло ситуацию — повсюду были беременные женщины.

Тиган ожидала второго ребенка, Кэм и Тилли вот-вот должны были стать родителями, а на прошлой неделе мне пришло письмо от моей старой школьной подруги Эшлинн Брукс. Она сообщила, что они с мужем ждут третьего ребенка, а у жены ее брата Лэйтона недавно родилась дочь.

А я тем временем все еще пыталась уговорить собственного мужа разделить со мной постель.

Я хотела ребенка. Я даже не осознавала, насколько сильно, пока у меня не отняли этот выбор.

— Эй! — позвала Тиган, щелкнув пальцами перед моим лицом. — Земля вызывает Хоуп.

— Прости, — пробормотала я. Покачав головой, чтобы избавиться от мрачных мыслей, я натянуто улыбнулась и добавила: — В последнее время я часто выпадаю из реальности.

Тиган огляделась по небольшой гостиной с дивана, на котором сидела, и поморщилась.

— Не удивительно, дорогая. Я бы тоже зависала в облаках, если бы жила с мистером Весельчак.

— Тиган, — предостерегающе произнесла я.

— Что? — невинно захлопала глазами она, хотя мы обе знали, что невинность — это не про нее. — Я просто говорю, что Джордан не особо зажигательный парень. — Она пожала плечами, откусила кусочек шоколадки и добавила: — Он больше подходит для похорон.

— Тиган! — резко одернула я ее. — Не говори так о нем.

— Не пойми меня неправильно, но, может, ты поспешила с этим браком?

— Ты сейчас серьезно читаешь мне лекцию об импульсивности, Тиган Мессина? — Я скрестила руки на груди. Только ей рассуждать о необдуманных поступках.

Закатив глаза, она взмахнула рукой.

— Ладно, ладно, не важно. — Она доела шоколадку и ткнула пальцем в мой открытый ноутбук. — Так ты скоро закончишь? — В ее глазах вспыхнул дьявольский огонек. — Я вообще-то пришла развлекаться, а не делать домашку.

— Развлекаться? — Я приподняла бровь. — Мы что, Тигс, девятилетние?

— Ну давай, — заскулила она, постукивая пальцами по своему округлившемуся животу. — Мне тут скучно до смерти, Хоуп. Давай займемся чем-нибудь веселым.

— А где Ноа? — спросила я. — Почему бы тебе не развлечься с ним?

— Он на тренировке. — Она скривилась. — Что совершенно бессмысленно, потому что я уже сказала ему, что ни за что на свете не позволю снова выйти в клетку.

Ноа недавно ушел из ММА из-за травмы, полученной при стрельбе в прошлом году. Это должно было быть окончательное решение, но я была уверена, что мир смешанных единоборств и уличных боев его так просто не отпустит. Ему всего двадцать шесть, и я сомневаюсь, что он так скоро повесит перчатки на гвоздь. У него остался незакрытый гештальт с его заклятым врагом, Энтони Коулом.

Разумеется, я даже не думала озвучивать свои догадки Тиган. Она слишком тяжело переживала каждое появление мужа в октагоне. Если бы она хоть на секунду заподозрила, что Ной планирует вернуться, разразился бы настоящий ад.

— Ну а я не могу "играть", пока не напишу свои пять тысяч слов за день, — вернула я себя в реальность.

— Ты близка к пяти? — спросила Тиган с надеждой.

Я посмотрела на экран и сдержалась, чтобы не выбросить ноутбук в ближайшее окно.

— Нет, — застонала я. — Даже близко нет. — За семь часов работы у меня накопилось всего триста тридцать восемь слов. — Я ужасна, Тигс, — простонала я. — Настолько ужасна, что это даже не смешно.

— Ты не ужасна, — отмахнулась она. — Просто ты отвлекаешься. У тебя было слишком много всего за короткое время. Любой на твоем месте потерял бы вдохновение.

— Моё вдохновение сухое, как пустыня Сахара, — простонала я.

— Зато в тон твоей вагине.

— Почему я столько лет дружу с такой стервой?

Тиган широко улыбнулась. — Потому что ты меня любишь.

— Да-да. — Переведя внимание обратно на экран ноутбука, я быстро пробежалась глазами по тому, над чем работала, прежде чем сказать: — Может, мне стоит оставить её в одиночестве?

История, над которой я сейчас работала, была несколько табуированной и основывалась на любимой второстепенной героине Харли Джейкобсон из продолжающейся серии книг, которые я писала. Это была уже девятая книга в «Неожиданной серии» и первая, где Харли была главной героиней. В этой истории Харли разрывалась между двумя братьями — Реттом и Питером.

— По крайней мере, это удивит моих читателей, — добавила я неубедительно, зная, что Тиган ни за что не согласится с этим. Она была почти так же вовлечена в этих персонажей, как и я. Она была рядом со мной, когда я писала предыдущие книги. — В этой истории необязательно должен быть счастливый конец.

— Ты серьёзно? — возмутилась Тиган. — Уже достаточно смело, что ты затрагиваешь тему измены, а теперь ещё и собираешься обойтись без ХЭ? — Она сделала вид, что стреляет себе в голову из пальцев, а затем добавила: — Ты смелая женщина, Хоуп Картер. Карьерное самоубийство, но смелая.

— Не каждой истории нужен счастливый конец, Тиган, — резко возразила я.

— Ты пишешь романтику, — безжалостно парировала она. — А романтика предполагает ХЭ.

Я пожала плечами, защищаясь: — Нет, не предполагает.

— Да, предполагает, — настаивала она. — В жанре романтики всегда есть счастливый конец.

— Тогда жанр романтики — лживая стерва, — фыркнула я. — Это не настоящая жизнь.

— И не должна быть настоящей, — возразила она. — Это выдумка. Это способ сбежать от реальности для нас, читателей. Почему, по-твоему, мы тратим месяцы своей жизни на чтение серии книг, если в конце герои не будут вместе?

— Потому что это моя история.

— Нет, не твоя, — возразила Тиган. — Это история твоих читателей. И моя!

— Неправда. — Я покачала головой и надменно надула губы. — Это моя.

— Хоуп, давай без этого. Харли и Питер должны быть вместе в конце. Он любит её с детства. Ты не можешь их разлучить!

— Почему? — Я защищалась. Почему Харли должна получить свой счастливый конец, если я не получила свой со своей реальной версией Питера?

— Потому что! — Тиган широко взмахнула руками. — Потому что я так сказала, вот почему! Дай этой девушке её ХЭ, Хоуп Картер.

— Честно говоря, ты сейчас заставляешь меня чувствовать, будто мне хочется кого-нибудь пырнуть, — усмехнулась я и добавила: — Думаю, я просто убью их всех.

— А-а-а! — взвизгнула она, будто я её ударила. — Только попробуй!

Подняв руки над клавиатурой, я начала яростно печатать.

— Нет-нет, они все умирают, — заявила я. Я подняла взгляд на ужасённое выражение лица Тиган и, сдерживая смех, продолжила печатать без пощады: — Всё ещё умирают… ага… ага… и вот теперь они мертвы. Конец.

— Окей, теперь ты просто ведёшь себя как ребёнок.

— За этот язвительный комментарий можешь забыть об эпилоге, — дразня её, заявила я. — Может, ещё и с клиффхэнгером закончу.

— Угх, — простонала Тиган, падая на спинку дивана. — У тебя слишком много власти над моим счастьем.

Этот комментарий заставил меня улыбнуться. Мне нравилось слышать, насколько она увлечена моими персонажами. Это давало мне надежду, что я не так уж плохо справляюсь.

— Знаешь что? Я просто закрою это, — объявила я через десять минут бесполезного созерцания экрана. — Слова просто не идут, и я устала их выдавливать, — добавила я, сохраняя файл и закрывая крышку ноутбука.

— Слава Иисусу, — саркастично воскликнула Тиган. — Вообще-то… я думаю, знаю, что поможет тебе избавиться от писательского застоя.

— Да ну?

— Да, — подтвердила она с ухмылкой. — Печенье.

Я покачала головой и поднялась на ноги.

— Ты — корова. Совершенно нечестно, что ты остаёшься такой худой. — Я бросила на неё укоризненный взгляд. — Ты поглощаешь тонны сладостей каждый день и всё равно выглядишь как супермодель, а мне достаточно просто посмотреть на тесто, и оно тут же оседает у меня на заднице.

Открыв шкафчик с продуктами для выпечки, я вытащила необходимые ингредиенты и разложила их на кухонном столе.

— Я сделаю для тебя партию, если ты пообещаешь шлёпнуть меня, если я попытаюсь съесть хоть кусочек.

— Ты такая странная, Хоуп Картер, — фыркнула Тиган, следуя за мной на крошечную кухню и усаживаясь за стол. — Я бы убила за такие формы, как у тебя.

— Ну конечно, — фыркнула я саркастично.

Тиган нахмурилась, наблюдая за мной через узкую кухню.

— У тебя реально заниженная самооценка, — мягко заметила она, в её голосе читалась забота. — Я раньше этого не замечала.

Теперь уже я фыркнула.

— Ну, если бы тебе пришлось расти в одной семье с прославленными тройняшками Картер и иметь Кайла Картера в качестве отца, твоя самооценка тоже не была бы заоблачной. — Я отмерила муку и просеяла её в миску, затем разбила яйцо и взяла масло. — Ты даже не представляешь, сколько раз я мечтала быть миниатюрной, как моя мама. — Закончив с мукой, я добавила яйцо в миску и продолжила готовить тесто. — Но нет, мне достались гены великана. Не слишком женственно, правда?

— Хоуп, да ты всего лишь 175 см, — возразила Тиган. — Ну же, это вовсе не делает тебя гигантом.

Я не стала отвечать и сосредоточилась на приготовлении печенья.

— У тебя огромная грудь и потрясающая задница, — с энтузиазмом добавила Тиган. — И убийственные ноги.

— Спасибо, Тигс, — пробормотала я, сосредоточенно работая с тестом. — Но тебе не обязательно сыпать мне комплименты. Я нормально к себе отношусь.

— Я серьёзно, Хоуп, — сказала она, пристально глядя на меня карими глазами. — Ты даже не представляешь, насколько ты потрясающая, да?

— О да, я просто великолепна, — протянула я, снова прибегая к сарказму.

— Ты такая, — серьёзно возразила она. — Ты красивая, умная и независимая. — Она покачала головой и вскинула руки, словно указывая на нечто совершенно очевидное. — У тебя диплом с отличием из одного из лучших университетов Европы. И ты сама, без чьей-либо помощи, построила свою потрясающую карьеру. Ты финансово независима благодаря этой самой карьере. У тебя есть своя машина и свой дом…

— В Ирландии, — отмахнулась я. — Что не особо помогает мне здесь…

— Но ты всё равно владеешь им, — поправила Тиган. — А это гораздо больше, чем могут сказать большинство двадцатишестилетних.

— Возможно, — пробормотала я, чувствуя неловкость.

— Это правда, — настаивала Тиган. — Ты так чертовски многого добилась исключительно своими силами, без мужчины за спиной, который бы подстраховал тебя в случае падения. Ты настоящая рок-звезда, Хоуп Картер.

— Ага, — прошептала я, не решаясь сказать ей, что отдала бы всё это без раздумий, лишь бы иметь то, что есть у неё с Ноа.

— Так вот в чём дело? — после долгой паузы прошептала Тиган. — Твоя низкая самооценка — это причина, по которой ты никогда не выходишь за пределы своей зоны комфорта?

Я нахмурилась и посмотрела на подругу. — Я тебя не понимаю.

— Мы дружим с семнадцати лет, — объяснила она. — И за десять лет я ни разу не видела, чтобы ты заинтересовалась хоть кем-то, кроме Джордана.

— Может, потому что мы с ним с того момента и вместе, — вставила я, уже не в силах отвечать иначе, кроме как сарказмом.

— А может, потому что он твоя страховка, — парировала она.

— К чему ты клонишь, Тиган?

— Ты так быстро к нему вернулась, — нахмурившись, продолжала она. — И я уже несколько месяцев ломаю голову, почему ты так поступила, как вообще смогла… но теперь всё начинает обретать смысл. — Она взглянула на меня так, будто впервые увидела, и сказала: — У тебя напрочь отсутствует уверенность в себе. Ты не видишь то, что видят остальные. Я готова поспорить на любые деньги, что у тебя самооценка на уровне мыши.

— Мыши?

— Да, мыши, — подтвердила она. — Нервной, неуверенной, испуганной маленькой мышки, которую уже раздавил тот большой мерзавец, которого ты называешь мужем.

— Так, — я вскинула руки, предупреждая её. — Меняем тему.

— Но я права, да? — надавила она. — Ты с ним, потому что он не требует от тебя большего. Всё, чего он не может тебе дать, — это именно то, чего ты панически боишься!

— Тиган, прекрати…

— Ты вложила все свои надежды в Джордана Портера, потому что это безопасно, — не унималась она. — Потому что он никогда не заставит тебя копаться в себе. Никогда не подтолкнёт к выходу за привычные рамки.

— Тиган! — резко одёрнула я её. — Хватит. Может, я действительно выбрала его, потому что так проще, чем сталкиваться с реальностью. Я и сама не осознавала, насколько плохо воспринимаю себя, пока не пришлось это признать. Джордан был со мной с детства, и рядом с ним я не чувствовала себя неловко. А вот с другими мужчинами… я нервничала. Чувствовала себя некрасивой и неуверенной. Было тяжело расти, постоянно слыша, какие мой отец и братья красивые. В глубине души я всегда чувствовала себя гадким утёнком в семье. — Я сжала губы и добавила: — Я не собираюсь больше это обсуждать. Серьёзно, Тигс. Не дави на меня.

— Ладно, — вздохнула она. — Но позволь сказать только одно, и я клянусь, что больше не буду.

Я устало кивнула. Спорить с ней было бессмысленно. Она всё равно всегда побеждала.

— Границы созданы, чтобы их расширять, Хоуп, — тихо сказала она. — Иначе какой смысл в жизни? — Наклонившись вперёд, она опёрлась локтями на стол и пристально посмотрела мне в глаза. — Лучшее в любви — это преодоление страхов, выход за собственные пределы… и осознание, что ты стала другим человеком.

— Зачем ты мне всё это говоришь? — прошептала я.

— Потому что я хочу, чтобы ты перестала просто существовать и начала жить, Хоуп, — с жаром ответила она. — Я смотрю на тебя, и мне становится грустно, потому что ты не понимаешь. Ты не видишь, насколько ты невероятна. Я хочу, чтобы ты осознала, какой ты потрясающий, талантливый и красивый человек — внутри и снаружи. Я хочу, чтобы ты взяла свою жизнь в свои руки! У тебя только один шанс — одна поездка на этом безумном аттракционе под названием жизнь, — и я хочу, чтобы она стала для тебя незабываемой.

ГЛАВА 28

Хоуп

Я обожала семейные вечера в доме моих родителей. Каждый вторник, сколько себя помню, мы с родителями, братьями и дядей Дереком собирались в моем родном доме, обжирались фастфудом и сладостями, ругались, как уличные кошки, из-за дурацких настольных игр, а потом заканчивали вечер просмотром фильма, о выборе которого никто из нас так и не смог договориться.

Во время одного из таких семейных вечеров, когда я училась в третьем классе, мне наложили первые швы. Кэм, который ужасно переносил поражения, проиграл мне в «Монополию» и в гневе запустил в меня декоративным ботинком. Он попал мне прямо над верхней губой, и в итоге я оказалась в отделении неотложной помощи с испуганным до смерти отцом.

Как бы странно это ни звучало, у меня были теплые воспоминания о семейных вечерах, и это было одной из тех вещей, по которым я больше всего скучала, когда жила в Ирландии.

Сегодняшний семейный вечер ничем не отличался от сотен других. Единственное исключение — появление нескольких дополнительных членов семьи: Тиган, Ноа и Хантера, а также заметное отсутствие Кэмерона. Я старалась не думать о Кэмероне и Тилли, когда была рядом с семьей. Кам все еще не рассказал им о своем скором отцовстве, и, хотя мне не терпелось открыть им эту новость, это было не мое дело. Кроме того, мама и папа до сих пор не знали, откуда вообще взялась его девушка, и я точно не собиралась брать на себя этот удар. Все узнают в свое время.

Это был не первый случай, когда Джордан пропускал семейный вечер. На самом деле, с момента нашего воссоединения он не появился ни разу. Он всегда либо работал, либо находил еще какое-нибудь оправдание. Это ранило меня, но я старалась не зацикливаться на этом. Если бы я позволила себе об этом думать, то просто сошла бы с ума. Сегодня он сослался на то, что должен подменить коллегу на смене. Я все равно его пригласила, несмотря на то, что он продолжал меня игнорировать, и надеялась, что однажды он все же придет.

Помимо отсутствия Джордана и Кэма, семейный вечер проходил в обычном режиме. Дерек жаловался на низкую питательную ценность китайской еды, заявляя, что мог бы приготовить что-то получше, при этом набивая рот куриным сатэ. В кухне разразилась полноценная война между Тиган, Ноа, Хантером и папой. Оказалось, что Тиган так же соревновательна в «Монополии», как и мой отец, и дело принимало серьезный оборот. За последние полчаса я услышала, как отец обозвал банкира — Хантера — и, цитирую, «продажной сволочью».

Тем временем Колтон, этот гений, был дисквалифицирован из настольной игры «Игра в жизнь», которую я привезла из Ирландии, за то, что сбросил с моста на игровом поле два автомобиля, полных своих «человечков-стикеров».

— Они не настоящие! — возмущенно защищался Колт, когда мама велела ему уйти от кофейного столика в гостиной. — Боже, да вы все слишком серьезно к этому относитесь! Это же не настоящая жизнь, в которой я избавился от своих реальных детей!

— Ты меня иногда пугаешь, Колтон, — пробормотала мама, отгоняя его в сторону. — Они были твоими детьми.

— У меня вообще нет никаких детей! — рассмеялся Колт.

— Колтон, — строго сказала мама. — Следи за языком.

— Да брось, мам, — Колт хмыкнул, едва сдерживая смех. — Это просто игра. — Он фыркнул и добавил: — Я не мог позволить себе четыре гребаные машины с детьми, так что оставил только любимых.

— Ты дурно влияешь на младших братьев, — не сдавалась мама. Она махнула рукой в сторону наших младших братьев и покачала головой с явным осуждением. — Кэш и Кейси только что видели, как ты это сделал. Чему ты их учишь?

Колтон посмотрел на маму, как будто у нее выросла третья голова.

— Я что, в чертовом «Сумеречном» мире? — спросил он, недоуменно почесав темные волосы. Он перевел взгляд на меня и Логана, явно ожидая поддержки. — Хоуп, ну скажи хоть что-нибудь!

Я не могла.

Я слишком сильно смеялась над абсурдностью всего происходящего.

— Да, спасибо тебе, черт возьми, сестренка, — пробурчал Колт, выходя из комнаты, а мама отправилась следом, продолжая лекцию о том, что все божьи создания заслуживают уважения.

— Это пластиковые, черт возьми, стикеры, которые ты засовываешь в пластиковую, черт возьми, машинку, мама! — услышала я голос Колта из коридора. — Я не знаю, какого уважения ты от меня ждешь.

Возмущение в его голосе заставило меня согнуться пополам от смеха.

— Некоторые вещи никогда не меняются, — с улыбкой заметил Логан.

— И не говори. — Я подтянула ноги на диван, положила голову ему на плечо и спросила: — Как ты себя чувствуешь, Лоу?

Помимо Кэша и Кейси, которые были неожиданным пополнением в нашей семье, Логан был самым младшим из нас. Он отличался от Кэма и Колта, и в каком-то смысле всегда был моим любимцем. Я знала, что это неправильно — выделять кого-то из братьев, но в Логане было что-то невероятно хрупкое, и, наверное, именно поэтому он занимал чуть больше места в моем сердце.

— Я в порядке, Хоуп, — заверил меня Логан. Его тон был бодрым и мягким, но скрывал правду. Ему было больно. Он всегда страдал.

Логан болел рассеянным склерозом. Ему было всего двадцать четыре, и он был одним из тех несчастных, кто страдал от этой болезни с детства, вдобавок к ювенильному ревматоидному артриту и болезни Рейно. Стресс усугублял его состояние, а холод буквально приковывал его к инвалидному креслу. Но Логан был тем редким человеком, который не принимал ни капли жалости, даже когда его тело разрывала физическая боль. Он держал свою боль внутри, никогда не давая нам увидеть, насколько ему тяжело. Он был невероятно сильным, поистине самоотверженным, и я всегда восхищалась им. Я знала, что не смогла бы принять болезнь так, как он.

Мой брат вдохновлял меня. Каждый день.

— А где Джордан? — вдруг спросил Логан, вырывая меня из раздумий.

— Не смог прийти сегодня, — пробормотала я, доставая телефон из кармана джинсов. Ни пропущенных вызовов, ни сообщений. — Опять.

— Ему, наверное, чертовски тяжело, Хоуп, — сказал Логан с пониманием. — Вернуться сюда? — Он кивнул в сторону двери. — Да еще и с Дереком.

Тяжело вздохнув, мой брат добавил:

— Я бы не принимал это на свой счет.

Я пыталась не принимать… правда пыталась. Но это было чертовски сложно.

— Быть замужем оказалось куда сложнее, чем я думала, Лоу, — призналась я, делясь с Логаном тем, чего никогда бы не сказала другим братьям. Кэш и Кейси были еще детьми, им всего по восемь лет, а Кэм и Колт… Кэм был слишком вспыльчив, и если бы он узнал, что я чувствую, то с большой вероятностью пошел бы и набил Джордану морду. У Кэма был ужасный характер, который он с трудом контролировал. А Колтон? Черт, с Колтоном было сложно. Он был непредсказуем, как погода. Он либо отшучивался бы, либо сорвался. Никогда не угадаешь с ним.

— Я не могу его понять, — продолжила я. — Он словно закрытая книга, и мне удается лишь мельком увидеть заднюю обложку. Я знаю краткое содержание его жизни, прочитала аннотацию, но важные детали — его внутренние главы — скрыты от меня. Я так чертовски сильно хочу, чтобы он был счастлив, Лоу. Я так стараюсь.

Злоупотребление, которое пережил Джордан, теперь было известно всей нашей семье.

За его спиной я посадила родителей и Логана и все им объяснила. Я не сомневалась, что Кэмерон и Колтон тоже были в курсе. Я была в этом уверена. Единственная причина, по которой они оставили меня в покое и не заявились к Джордану домой, заключалась в том, что они знали.

Моя мать всегда была самой большой защитницей Джордана и была на седьмом небе от счастья, когда я объявила о нашем воссоединении. Мой отец и братья — не совсем.

Мне было ужасно плохо от того, что я пошла за его спиной, и я поклялась им всем хранить тайну. Но рассказать им было единственным способом заставить моего отца и братьев понять, почему я решила дать нашему браку второй шанс. Они должны были знать, что у Джордана были веские причины уйти, и что он не нарочно разбил мне сердце.

Если бы я им не рассказала, они бы никогда нас не приняли.

— Твой муж был жертвой насилия, — спокойно и ровно произнёс Логан. — У него было ужасное детство и ещё худшее начало взрослой жизни. Совершенно нормально, что ты хочешь сделать его счастливым. — Он на мгновение замолчал, а затем добавил: — Но это не должно быть ценой твоего собственного счастья, Хоуп.

— Кто сказал, что я несчастна? — возразила я, натянуто улыбаясь.

— Я твой брат, Хоуп Картер, — ответил Логан, пристально глядя на меня своими серыми глазами. — Я знаю тебя почти всю твою жизнь. Я вижу, когда ты несчастна.

— Я не несчастна, — пробормотала я неубедительно. — Я просто… приспосабливаюсь.

— К чему?

— К тому, где теперь моё место в его мире.

— Что ты имеешь в виду?

— Я чувствую, что оказалась на втором плане из-за его работы, — с трудом выдавила я. — Я для него на втором месте, и это сводит меня с ума. Я хочу его. Наш брак нужно спасать, но стоит кому-то позвонить — и он исчезает, спасая мир, в то время как наш рушится вокруг нас. — Я покачала головой и прикусила губу, подавляя желание расплакаться. — Он исцеляется, но отдаляется от меня, — мой голос был тихим и наполненным болью. — Я больше ему не нужна. Теперь он самостоятельный человек, и я чувствую, что не вписываюсь в жизнь, которую он для себя создал.

— К чему ты приспосабливаешься? — внезапно раздался голос Кэша. Он развалился на полу перед камином, собирая Лего с Кейси.

— Ты подслушиваешь мои разговоры, Кэш Картер? — спросила я, изображая возмущение, хотя втайне была рада, что этот разговор прервали.

— Подслушиваю? — Кэш посмотрел на меня с полным ужаса выражением. — Что это вообще значит?

— Это значит подглядывать за чужими разговорами, — спокойно объяснил Кейси, не отрывая глаз от замка из Лего с персонажами Angry Birds. — И да, он подслушивал. Он подслушивает всех.

— Замолчи, Кейси, — проворчал Кэш, сложив руки на груди и обиженно надув губы. — Ты тоже так делаешь.

— Да, но я лучше тебя в этом, — беспечно бросил Кейси, не проявляя ни капли страха перед раздражением брата. — Я не попадаюсь.

— Лааадно, — усмехнулась я, похлопав Логана по колену, а затем встала. — Ты с ними разбирайся, а я пойду за кофе.

Когда я вошла на кухню и увидела, как Тиган и папа всё ещё ведут ожесточённую борьбу за игровым столом, я не смогла сдержать улыбку.

Тиган пыталась выкрутиться и не платить за то, что попала на одну из папиных гостиниц, а папа, будучи соревновательным мерзавцем, молча протянул руку, ожидая её деньги.

— Ты безжалостный, — проворчала Тиган, нехотя выкладывая купюры.

— Таковы правила игры, блонди, — широко ухмыльнувшись, ответил папа, театрально размахивая фальшивыми деньгами перед лицом. — Так… что бы мне на них прикупить?

Ноа, сидевший между ними, выглядел так, словно ему физически больно на всё это смотреть.

— Не издевайся над ней, — простонал он. — А то мы тут будем всю гребаную ночь.

— О, можешь не сомневаться, что мы будем тут всю ночь, Ноа, чертов Мессина, — огрызнулась Тиган, зло тряся кубики. — Я не уйду отсюда, пока не разорю твоего брата.

— Можешь попробовать, — ухмыльнулся папа, потрясая огромной стопкой игровых денег. — Ты не первая.

— Может, вызвать охрану? — полушутя спросила я, подходя к кофемашине.

— Не, — хмыкнул Дерек, наблюдавший за игрой. — Кайл никогда не ударит девушку.

— Верно, — подхватила я. — Но я ведь не про него говорила.

— Эй, я не склонна к насилию! — возмутилась Тиган.

Ноа громко фыркнул, явно не веря в её слова, но один её взгляд заставил его быстро взять себя в руки.

— Остался кофе? — раздался позади меня знакомый голос Хантера, и я резко развернулась. Как только мой взгляд упал на его лицо, знакомый рой бабочек в животе снова взорвался, сбивая меня с толку. Осознав, что он всё ещё ждет ответа, я выдавила:

— Что?

— Кофе, — повторил Хантер с улыбкой. — Да неважно.

Он обошел меня и налил себе чашку.

— Прости, — пробормотала я, поняв, что он просто просил кофе. — Я не в себе сегодня.

— Да нет, ты вполне в себе, Хоуп Картер, — легко парировал он.

Я не знала, что ответить, поэтому просто улыбнулась. Всё между нами стало каким-то мутным, и теперь я сомневалась в каждом его слове, выискивая в них скрытый смысл.

— Я выйду на улицу, — сказал он, похлопав по сигарете за ухом. — Составишь компанию?

Хантер повернулся и вышел, оставляя меня гадать, был ли это вопрос или приказ. Но, похоже, это не имело значения, потому что, вопреки здравому смыслу, я последовала за ним во двор.

Закутавшись в объемный вязаный кардиган, я прислонилась к капоту грузовика и наблюдала, как Хантер наблюдает за мной, закуривая сигарету.

— Ну? — его голос был напряженным, когда он выдохнул облако дыма. — Что нового, Хоуп Картер?

— Ничего особенного, — ответила я, обхватывая себя руками от мартовского холода. — Знаешь, тебе правда пора бросить эту привычку. — Я кивнула на сигарету в его руке и вздохнула. — Это отвратительно и убьет тебя.

Моё предупреждение вызвало совсем не ту реакцию, которую я ожидала. Хантер запрокинул голову и расхохотался, чем только сильнее разозлил меня.

— Я серьезно!

— Я знаю, — усмехнулся он, все еще широко улыбаясь, демонстрируя белоснежные зубы, которых он явно не заслуживал, учитывая, сколько курил. — И это чертовски мило.

— Прекрати, — предупредила я. — Это не шутка.

Но было сложно злиться, когда он смотрел на меня так. Поддавшись моменту, я подошла ближе и шутливо толкнула его в грудь.

Я улыбалась. Нет, я буквально сияла, глядя на него. И это меня пугало.

— Ты козел.

— Верно, — хохотнул он, снова затягиваясь. — Кстати о козлах, как твоя книга?

— Ужасно, — обреченно призналась я. Он знал, что писательство для меня важно, ведь раньше мы обсуждали это свободно. Он даже помогал мне строить сюжет. Проблема в том, что теперь мой герой-мудак из книги больше не хотел со мной разговаривать.

— Могу помочь, — предложил он.

Меня одновременно осенило волнение и паника.

— Это плохая идея, Хантер, — заставила себя сказать я.

Он нахмурился.

— Почему?

— Потому что я замужем.

— Ты была замужем и раньше.

— Да, но сейчас я пытаюсь спасти свой брак.

Он вздохнул и провел рукой по волосам. — Ладно. Но, черт возьми, Хоуп… мы провели вместе три месяца, а теперь…— Он замолчал, напрягся, а потом мрачно усмехнулся: — Забудь.

— Нет, скажи.

— Хорошо. — Он встретился со мной взглядом. — Я скучаю по своей подруге.

— Я тоже… — прошептала я.

Хантер внимательно посмотрел на меня, затем выдохнул сигаретный дым.

— Знаешь, кем ты для меня являешься?

— Хантер, — я подняла руку, словно защищаясь. — Пожалуйста, не надо…

— Ты не его жена и не одна из знаменитых братьев и сестер Картер из Юниверсити Хилл, — ответил он, не слушая меня. — Ты не автор бестселлеров и не единственная дочь гостиничного магната Кайла, мать его, Картера. Ты не племянница Ноа «Машины» Мессина и не очередная победа. — Его голубые глаза прожигали меня, когда он произнес: — Ты — Хоуп. Просто Хоуп. И ты — моя лучшая подруга.

Его слова обернулись вокруг моего сердца, словно теплый плед в самую холодную зимнюю ночь. Я попыталась найти в себе смелость сказать ему, что когда-то он был моим лучшим другом тоже, и что я ужасно по нему скучаю, но не смогла.

Поэтому я просто стояла там, на подъездной дорожке родительского дома, глядя на мужчину, по которому скучала больше, чем осмеливалась признать.

— Знаешь что, приходи ко мне, когда закончишь врать самой себе, — сказал Хантер, разрывая неудобное молчание, повисшее между нами. — Я всего в одном звонке от тебя.

С этими словами он развернулся и ушел в дом, оставив меня стоять в темноте и смотреть ему вслед.