ГЛАВА 5

Хоуп

Когда такси наконец остановилось у дома Тиган и Ноа, было четыре утра, а место светилось, будто праздновали Четвёртое июля. Белоснежный Range Rover Тиган стоял на своём привычном месте, но Lexus'а Ноа нигде не было.

Сразу же по моему телу пробежала тревожная дрожь.

— Спасибо за поездку, — бросив водителю пачку денег, я распахнула дверцу и буквально вылетела из машины. Мчась к крыльцу, я перепрыгивала через ступеньки — мои длинные ноги были отличным подспорьем в экстренных ситуациях. Мне не нужно было стучать — входная дверь была распахнута настежь.

Когда я шагнула в холл, меня накрыла зловещая тишина, и волосы на затылке встали дыбом.

Что-то было не так.

Я чувствовала это каждой клеточкой своего тела.

Случилось что-то ужасное.

Может, хорошо, что Джордан вернулся домой, когда вернулся. Мой дядя Ноа был замешан в тёмных и опасных делах, и я сама начинала погружаться в этот сумасшедший мир подпольного насилия. Возможно, Джордан был моим билетом на выход.

Однако все мысли, страхи и проблемы этого дня в одно мгновение испарились, когда Ноа ворвался в дом на Саут-Пик-роуд — без рубашки и весь в крови.

— О боже… — выдохнула я, в ужасе зажав рот рукой, не в силах отвести взгляд.

На его груди и животе были ножевые ранения?

Ноа меня не замечал, будто я была невидимкой. Двигаясь первобытно, на чистом инстинкте, он схватил плед с дивана и тут же исчез в темноте за дверью.

Оцепенев от шока, я просто стояла в холле, уставившись в широко распахнутый дверной проём.

Прошло несколько минут, и он снова появился в проёме.

На этот раз в его руках был чей-то маленький, закутанный в плед силуэт.

В тот момент, когда я узнала Тиган в том свёртке, что Ноа нес на руках, из моего горла вырвался крик, и на этот раз он меня заметил.

— Всё в порядке, — продолжал он успокаивающе, шагая по дому с женой на руках. — Я тебя держу, Торн.

Проходя мимо меня, он резко бросил: — Звони Лаки.

— Лаки? — я застыла, потрясенно качая головой, одновременно с этим пытаясь подавить совершенно неуместную волну возбуждения, прокатившуюся по телу при одном лишь звучании его имени. Отгоняя это чувство, я быстро спросила: — Разве я не должна вызвать скорую? Или полицию?

— Никакой полиции!

— Но, Ноа, ты истекаешь кровью!

— Просто сделай, что, блять, тебе говорят, Хоуп! — взревел он. — И звони Лаки.

Я дернулась было следом за ним, но он остановил меня почти звериным рыком.

— Не поднимайся по этим ступеням, Хоуп Картер, — прорычал он. — Оставайся, блять, внизу и звони Лаки!

С этими словами он скрылся наверху.

— О боже, о боже… — бормотала я себе под нос, потому что в этом чёртовом доме никто даже не думал меня слушать. — Ладно. Всё в порядке, Хоуп. Просто дыши…

Подбежав к входной двери, я с силой захлопнула её и тут же защёлкнула замки, один за другим. Полоса крови, которую Ноа оставил после себя, переворачивала мне желудок. Я судорожно выдохнула, качая головой, и рванула на кухню за телефоном.

Дрожащими руками я быстро пролистала список контактов, пока не нашла имя Хантер.

Господи, что, чёрт возьми, произошло этой ночью?

Я знала, что что-то не так.

Чёрт, я чувствовала это!

Я нажала вызов и прижала телефон к уху, одновременно быстро бегая по дому и запирая все двери и окна, через которые мог проникнуть кто-то чужой. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его мог услышать любой в радиусе трёх миль.

Я не смела задумываться, почему моё тело дрожало от предвкушения. В этой ситуации не было ничего хорошего.

Совсем ничего.

Когда телефон Хантера долго не отвечал и ушёл на голосовую почту, моя паника возросла до новых высот. Я тут же сбросила вызов и перезвонила снова.

— Ответь на звонок, ублюдок, — пробормотала я, лихорадочно шагая по комнате.

— И тебе привет, — раздался в трубке насмешливый голос Хантера.

— О, слава богу! — Я буквально обмякла от облегчения и тут же начала тараторить обо всём, что случилось. — Хантер, я не знаю, что происходит, но Ноа только что ввалился сюда, и он весь в крови! Совершенно залит ею! И он сказал, чтобы я звонила тебе.

Мой голос срывался на крик с каждым новым словом.

— А Тиган? Я даже не знаю, в порядке ли она. Он завернул её в плед… и унёс наверх. Чёрт, Хантер, я пыталась помочь, но они просто ушли, а он запретил мне идти за ними. Боже, я не знаю, что делать…

— Хоуп, дыши, — раздался его голос, и, странное дело, в нём было что-то такое, что невольно меня успокоило. — Я уже в пути, малышка.

Я осела, буквально осела, на кухонный остров.

— Я не знаю, что делать, — выдавила я.

— Я уже в машине, — ответил он. — Я буду через двадцать минут. Закрой все двери.

— Хорошо, — кивнула я, стараясь успокоиться. — Они уже закрыты.

Хантер едет. Он не задержится. Он всё исправит. Я это точно знала.

— Может, мне вызвать скорую? Или полицию? Хантер, тут столько крови…

— Никакой полиции, — быстро перебил он, повторяя слова моего дяди. Он не был таким агрессивным, как Ноа, но в его голосе слышалась та же предупредительная интонация. — Просто держись, милая. Я скоро буду.

— Не вешай трубку! — почти закричала я, моя отчаянность звучала слишком явно.

Как бы жалко это ни звучало, но слышать его голос заставляло меня чувствовать себя в безопасности.

— Просто… просто останься на линии и поговори со мной.

Он помолчал долгое мгновение, а затем сказал: — Я никуда не денусь.

— Мне страшно, — выпалила я, сгрызая ногти до самих корней. — Это как-то связано с Джей Ди, да?

Лаки не ответил, и его молчание только подлило масла в огонь моего беспокойства.

— Боже. Конечно, связано.

Я гордилась тем, что я сильная женщина, но сейчас была жалким, рыдающим комком нервов.

Джей Ди Деннис был жесток и непредсказуем. Он ни перед чем не остановится в своей жажде мести.

— Может, тебе не стоит сюда ехать, Хантер.

Я знала, что он причастен к пожару.

Я защитила его и Ноа от полиции, солгав об их алиби той ночью.

Я сказала детективам, что провела вечер за просмотром фильмов с ними обоими, а когда мой дядя ушёл спать, я увела его лучшего друга в свою постель.

Это была ложь, но в то утро она слетела с моих губ слишком легко, и полиция поверила мне.

Почему бы и нет?

У меня был идеальный послужной список. Я была примерной гражданкой.

Я влипла по уши.

— Никто не тронет тебя, — услышала я его голос, такой уверенный, такой успокаивающий, что я почти почувствовала облегчение.

В трубке слышались гудки машин и рёв мотора, пока я сжимала телефон, словно он мог решить всё это.

— Сделай для меня кое-что, Хоуп, — добавил он. — Иди на кухню.

— Я уже там.

— Хорошо. Теперь открой шкафчик под раковиной.

Я послушно открыла дверцу. — Открыла.

— Отлично, — его голос был мягким, но настойчивым. — Видишь открытую коробку с порошком? По-моему, она фиолетовая.

— Вижу, — ответила я, доставая коробку.

Она была тяжелее, чем должна быть.

Заглянув внутрь, я замерла, увидев чёрный, блестящий ствол пистолета.

— Это пистолет, Хантер, — прохрипела я.

— Возьми его, Хоуп, — приказал он. — Он заряжен, без предохранителя, так что будь осторожна.

Я протянула руку и замерла.

— Я никогда не держала оружие в руках, — прошептала я.

Я ненавидела оружие.

В мою мать стреляли, когда я была ребёнком.

В прошлом году стреляли в Ноа.

Оружие и моя семья — плохое сочетание.

— Почему он не в сейфе? — спросила я.

— Хочешь, чтобы я ответил на это?

Боже.

Нет.

Нет, я не хотела.

— Что теперь?

— Жди меня.

В этот момент раздался визг тормозов.

— Это ты?

— Да, милая. Я здесь.

Четыре слова.

Четыре прекрасных чёртовых слова.

Я бросила телефон на ступеньку и вскочила на ноги. Сжимая пистолет в левой руке, я бросилась к двери, поспешно отодвигая все засовы и замки, прежде чем распахнуть её в тот самый момент, когда снаружи громко захлопнулась дверца машины.

В свете крыльца я увидела пару грязных чёрных ботинок, вошедших в моё поле зрения. Мой взгляд пополз вверх — к тёмным, выцветшим джинсам, затем к расстёгнутой красно-чёрной клетчатой рубашке, под которой виднелась белая майка-алкоголичка. Дальше — щетинистая челюсть, слегка искривлённый нос, несколько раз бывавший сломанным, и пронзительно-синие глаза. Его фирменный мужской пучок был на месте, удерживая грязно-русые волосы, открывая миру почти нечеловеческую, хищную красоту. Он шёл уверенным шагом прямо ко мне.

Моё сердце бешено забилось в груди, и из горла вырвался непрошенный вздох. Я даже не подумала — просто кинулась в темноту, навстречу ему, ведомая охватившим меня облегчением. Он не успел дойти до крыльца, как я уже бросилась на него.

— Слава богу, — выдохнула я, сжимая его шею в мёртвой хватке.

— Полегче, — ответил Хантер странно напряжённым тоном. Он не обнял меня в ответ, лишь поднял руки, и я тут же поняла, почему. Я прижала дуло пистолета прямо к его спине.

— О боже, — ахнула я, быстро отстраняясь и протягивая ему этот проклятый кусок металла. — Прости!

— Всё нормально, — с ухмылкой ответил он, забирая у меня оружие. — По крайней мере, это были не мои яйца.

— Это не смешно. — Только Хантер мог шутить в такой дикой и опасной ситуации.

— Тогда почему ты смеёшься? — парировал он, подмигнув. Я смотрела, как он ловко возится с пистолетом, прежде чем засунуть его за пояс своих джинсов. От этого движения у меня по спине пробежал холодок. Сколько раз этот человек держал оружие в руках? Эта мысль должна была пугать меня, но вместо этого я ощущала что-то совсем другое.

— Нервы, — выдавила я.

— Ладно, — сказал он, выводя меня из дурных мыслей. — Давай зайдём внутрь и приберёмся после очередного гениального поступка нашего лучшего друга.

Когда мы вернулись в дом и снова заперли дверь, Хантер исчез наверху, но перед этим приказал мне вскипятить воду. Я хотела возмутиться — что, я им тут чайная прислуга? — но всё равно сделала, как он сказал.

Прошло двадцать минут, но ни Хантер, ни Ноа не спускались. Я уже собиралась подняться наверх и требовать объяснений, но внезапно услышала, как перед домом остановилась машина.

Я металась по комнате, тяжело дыша, как паникующий щенок, пытаясь позвать Хантера и Ноа, но голос застрял в горле.

Раздался громкий стук в дверь, затем звонок. Я осторожно подкралась к ней, словно пересекала минное поле.

— Пожалуйста, не убивайте меня, — пробормотала я, заглядывая в глазок. — Господи, не дай мне умереть сегодня.

Но вместо страха меня накрыла волна удивления, замешательства и огромного облегчения. На крыльце стоял Макс Джонс с медицинской сумкой в руках.

Я принялась торопливо отпирать все замки и цепочки, затем распахнула дверь. Я никогда особо не жаловала дядю Тиган, врача, но сейчас, учитывая количество крови в этом доме, я была чертовски рада его видеть.

— Где они? — сразу спросил Макс, проходя мимо меня, будто его сюда вызвали по неотложному делу.

— Наверху, — пробормотала я, закрывая за ним дверь и снова её запирая. Я хотела показать ему дорогу, но он уже взбежал по лестнице. — Ну иди же, — пробормотала я себе под нос.

Макс скрылся наверху, а Хантер вернулся ко мне на кухню.

— Кто-нибудь собирается объяснить мне, что тут происходит? — спросила я, следуя за ним в кладовую, где он взял швабру и ведро.

— Ты уверена, что готова к этому? — спросил он в ответ, подходя к раковине и наполняя ведро кипятком, добавляя отбеливатель. Закончив, он поставил ведро на пол, окунул в него швабру, затем отжал её и направился обратно в холл. — Ноа сказал тебе оставаться внизу не просто так. — Он сделал паузу, затем добавил: — Ты хочешь правды. Я понимаю. Но наш мир…далеко не стерильный.

Глубоко сглотнув, я подняла ведро с водой и пошла за ним.

— Что бы это ни было, я знаю, что справлюсь, — ответила я, и в этот момент действительно так думала.

— Как только узнаешь, пути назад не будет, — предупредил меня Хантер, вытирая кровавые и грязные пятна с плитки. — Последний шанс сбежать.

— Я не сбегаю, — услышала я свой собственный голос. Подойдя ближе, я протянула руку и положила ладонь на ручку швабры, останавливая его. — Скажи мне.

Хантер долго смотрел на меня своими пронзительными голубыми глазами, прежде чем отпустить швабру и пожать плечами.

— Ладно, Хоуп, — сказал он и жестом указал на лестницу. — Только потом не говори, что я тебя не предупреждал.

Звуки тяжелого дыхания и болезненных стонов доносились из-за двери спальни Ноа и Тиган, заставляя меня замереть. Собравшись с духом, я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться, и толкнула дверь.

Передо мной открылся вид: мой дядя сидел на краю огромной кровати, его обнаженный живот был в ранах. Я застыла. Макс одной рукой прижимал к ребрам Ноа окровавленное полотенце, а в другой держал какой-то подозрительный металлический предмет. Я предположила, что полотенце когда-то было белым, но теперь этого невозможно было сказать — оно было залито кровью. У меня скрутило желудок. На верхней части тела Ноа было несколько аккуратно перевязанных бинтов, все они уже пропитались кровью. Меня чуть не вырвало от увиденного.

— Боже мой, Ноа! — с трудом выдохнула я, глядя на окровавленные полотенца и разбросанные по кровати инструменты. Меня затошнило еще сильнее.

— Что, черт возьми, она здесь делает? — резко спросил Ноа, глядя за мою спину прямо на Хантера.

— Она принесла арбуз, — насмешливо ответил Хантер. — Как думаешь, зачем?

— Ноа… — всхлипнула я, потрясенная. Я знала, что он был ранен, когда вошел в дом, но не представляла, насколько серьезно.

— Все нормально, Хоуп, — выдавил Ноа, прежде чем его лицо исказилось от боли, и из его губ вырвался сдавленный стон. Он дышал через нос, явно стараясь не двигаться, пока Макс зашивал его.

— Вы уверены, что я не должна вызвать ему скорую? — страх и тревога захлестнули меня. Мой взгляд метался между его искалеченным телом и залитыми кровью простынями. Пошатнувшись, я приложила дрожащую руку ко лбу и осела вниз. — Или мне?

— Ты бы, конечно, испугалась, — хмыкнул Ноа, слегка покачав головой. — Моя собственная племянница боится крови. Как мы вообще можем быть родственниками?

— Я не боюсь крови, — раздраженно пробормотала я, отводя взгляд от этой жуткой сцены. — Я боюсь, что ты истечешь кровью и умрешь прямо передо мной.

— Успокой ее или выведи отсюда, — недовольно бросил Макс. — Я пытаюсь сосредоточиться, а она мешает.

В этот момент на моем плече легла теплая рука. Она успокаивала меня, избавляя от дрожи. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это. Я уже знала это прикосновение. В течение двух месяцев перед возвращением Джордана мы с Хантером были практически неразлучны. Я бы узнала этот жест среди тысячи.

Я развернулась и просто уткнулась в его грудь. К черту то, как мы расстались, когда он покинул Холм. И к черту тот факт, что наша дружба трещала по швам из-за того, что мы чуть не переспали. Мне было нужно чертово объятие, и у этого парня были отличные руки.

— Хоуп?

Я услышала голос Тиган где-то позади и резко развернулась, отчаянно надеясь увидеть ее живой и невредимой.

Когда мои глаза нашли ее худощавую фигуру в дверном проеме ванной, я онемела. Ее лицо было покрыто синяками, оно выглядело так, будто это даже не Тиган.

И тогда произошло то, что со мной случалось крайне редко.

Я заплакала.

— Тигс… — рыдая, я кинулась к хрупкой блондинке и сжала ее в крепких объятиях, не в силах отпустить. С того момента, как Ноа увел ее наверх, я не была уверена, дышит ли она вообще.

— Я в порядке, — прошептала она, крепко обнимая меня в ответ, словно утешая. — Я в порядке, Хоуп.

Как? Мне хотелось закричать.

Как, черт возьми, она может быть в порядке?

Как вообще все это может быть в порядке?

— Что здесь происходит, Тигс? — спросила я дрожащим голосом, не сводя глаз с ее разбитого лица.

Без слов Тиган взяла меня за руку и повела через коридор в семейную ванную. Когда она закрыла дверь и наконец заговорила, я поняла, что тайны, которыми она собирается со мной поделиться, будут преследовать меня до конца жизни.

Джей Ди Деннис нашел их.

После многих лет охоты и бегства, скрытности и попыток спрятаться их давний конфликт наконец дошел до предела. И произошло это в Кольце Огня.

Была пролита кровь. Были отняты жизни.

И теперь я была одной из немногих, кто знал правду: этой ночью убивал не только Ноа.

Тиган тоже.

Когда она рассказала мне все, что произошло, мой разум отказывался это принимать.

Серьезно, как столько драмы и чертового невезения может следовать за ними по пятам?

Я просто не могла этого осознать.

Когда она рассказала мне, как они угрожали вспороть её шрам от кесарева сечения, у меня закружилась голова.

— Со мной всё в порядке, Хоуп, — заверила она меня, наверное, уже в пятидесятый раз с момента своего признания.

Она сидела на закрытой крышке унитаза, а я, стоя на коленях рядом, цеплялась за её руку, словно за спасательный круг.

— Я обещаю, — добавила она, пытаясь улыбнуться сквозь слёзы. — Перестань волноваться.

— Перестать волноваться? — Я переживала за эту девушку с тех пор, как она ворвалась в мою жизнь в выпускном классе. Тиган была мне как сестра, которой у меня никогда не было. А учитывая, что я выросла среди пяти братьев, это о многом говорило. Я любила её. Я ей доверяла. Одна только мысль о том, что с ней может случиться что-то ещё, после всего, что она пережила за этот год, была невыносима. Я была рядом, беспомощно наблюдая, как она скорбит по своему ребёнку, погибшему от рук грёбаного Джей Ди Денниса.

— Ты ему доверяешь? — спросила я, кивнув в сторону двери ванной, за которой её дядя всё ещё обрабатывал раны Ноа. Макс никогда не любил Ноа. Его присутствие здесь меня немного беспокоило.

Тиган медленно кивнула: — Доверяю. Он не знает всего. Говорит, что ему это и не нужно... — Она замолчала, сглотнула, а затем добавила: — И, наверное, так даже лучше.

— А Хантер? — хрипло спросила я. — Что он знает?

— Всё и даже больше, — прошептала она, опустив голову, её светлые волосы упали, как занавес, скрывая лицо. — Лаки — правая рука Ноа. Между ними не просто дружба, Хоуп. Они как братья. Иногда мне кажется, что он знает больше, чем я сама.

— Может, это и к лучшему, — осторожно предложила я. — Может, так действительно лучше?

— Может быть, — тихо ответила она. Какое-то время Тиган молчала, погружённая в мысли, а затем прошептала: — Хоуп, мне нужно тебе кое-что показать.

Бесшумно, словно призрак, она встала, затянула пояс белого халата потуже и подошла к зеркальному шкафчику, встроенному в раковину. Я наблюдала, как она выдвинула ящик, достала оттуда длинный прямоугольный предмет и вернулась ко мне. Она сунула его мне в руки и снова села, не говоря ни слова.

Я с недоумением посмотрела вниз — и тут до меня дошло.

— О боже!

Две розовые полоски на тесте для беременности, который я держала в руках, обозначали положительный результат.

— Поздравляю!

— Да... — Тиган улыбнулась, но я видела беспокойство в её глазах. — В том ящике их ещё десяток. Все с таким же результатом.

— Как давно ты знаешь? — спросила я, не отрывая взгляда от теста.

— У меня задержка, — прошептала она. — Поэтому сделала тест пару дней назад. — Она провела рукой по волосам и выдохнула. — А потом делала его каждый день. Всё положительные.

— Что думает Ноа?

— Я ему ещё не говорила.

— Почему?

— Потому что он был занят боем, и я не хотела его отвлекать, — её голос задрожал. — Но в основном потому, что если я потеряю этого ребёнка, я не смогу вынести этот взгляд снова. Я не смогу дважды за одну жизнь увидеть, как он так разочарован, Хоуп.

— Этого не случится снова, — горячо пообещала я.

— Не случится? — холодно спросила Тиган. — Тогда почему у меня кровотечение?

О боже.

Нет. Нет. Нет. Нет.

— Сильно? — едва выдавила я.

— Немного, — захрипела она. — Но достаточно, чтобы я поверила, что всё кончено.

— Тиган, нам нужно сказать Ноа, — я вскочила на ноги, крепко сжимая тест в руке, и бросилась к двери ванной.

— Я не могу вернуться туда, — выпалила она. — Я не хочу, чтобы остальные узнали.

— Хорошо, — мягко сказала я. — Всё в порядке. Я позову Ноа.

— Мне страшно, Хоуп, — крикнула она вслед. — Я просто… я не могу снова… пройти через это.

— Тебе не придётся.

— Ты обещаешь? — спросила она, выглядя в этот момент такой юной и беззащитной, что у меня внутри всё сжалось. Она не была убийцей. Не для меня. Она была просто Тиган.

— Да, Тигс, обещаю, — ответила я, давая подруге обещание, в котором сама до конца не была уверена.

Выйдя из ванной, я столкнулась в коридоре с измождённым Максом. — О, Макс, слава богу. Мне нужно поговорить с тобой о… — начала я, но он быстро оборвал меня усталым покачиванием головы.

— Пожалуйста, не говори больше ни слова, Хоуп. Я не вынесу ещё одного кризиса сегодня.

— Но…

— Я серьёзно, — перебил он, чуть ли не срываясь на крик. — Внизу на кухне сидят два вполне дееспособных мужчины, один из которых даже может передвигаться. Иди и грузи их своими проблемами. Сегодня я видел и делал такие вещи, которые ставят под сомнение всё, во что я верю. Не говоря уже о том, что я рисковал своей медицинской лицензией. Так что, если тебя не затруднит, и ради того, что осталось от моего здравомыслия, я на сегодня закончил.

Глубоко вздохнув, Макс махнул рукой на прощание и исчез, спускаясь по лестнице.

Ну, он как всегда приветлив…

Я стремительно сбежала вниз, проскочила через холл и влетела на кухню. Ноа и Хантер стояли у кухонного острова.

— Нужно сделать это сегодня, — говорил Ноа, опираясь о стойку, без рубашки и весь в повязках. — Ночью.

Всё ещё в заляпанных кровью джинсах, он держал в руке стакан с янтарной жидкостью и говорил тихим, напряжённым голосом:

— Нельзя оставлять это на Джи и его ублюдков. — Он поднёс стакан к губам и залпом осушил его. — Когда дело касается её, я не могу просто довериться ему. У меня нет к нему претензий, но я ни за что не собираюсь ставить её будущее в его руки.

Громко поставив стакан на стойку, он прошипел: — Она не должна пострадать, чувак. Мне нужна стопроцентная гарантия, что она вне подозрений.

— Я разберусь, — объявил Хантер, застёгивая чёрную куртку и натягивая чёрную вязаную шапку. — Оставайся здесь и присмотри за своей женщиной. Я всё улажу.

— Я не могу взваливать это на тебя, Лаки… — начал Ноа, но в этот момент я ворвалась в разговор, не заботясь, насколько он серьёзный.

— Тебе нужно срочно поговорить с Тиган, — выпалила я.

Оба мужчины резко обернулись ко мне, но я не сводила глаз с Ноа.

— Серьёзно, — добавила я, ткнув большим пальцем в сторону двери за спиной. — Прямо сейчас.

Ноа мельком взглянул на моё лицо и тут же сорвался с места, мчась быстрее, чем должен был бы с его травмами. — Торн! Ты в порядке, детка?! — закричал он, выбегая из кухни.

Когда Ноа исчез в поисках своей жены, Хантер перевёл взгляд на меня. — Хоуп, — кивнул он с лёгкой улыбкой, затем схватил ключи от машины со стойки и, скользнув мимо меня, направился к выходу. — Увидимся.

— Куда ты собрался? — резко спросила я, бросаясь следом.

— У меня есть дела, — ответил он, распахивая входную дверь и выходя в ночную темноту.

Я прекрасно понимала, о каких «делах» идёт речь, и это явно не было работой с девяти до пяти. Я не была наивной. Я знала, что, чтобы выжить после одиннадцати лет в тюрьме, мужчине пришлось испачкать руки в крови. Он был почти ребёнком, когда его посадили — преступление на почве страсти, так это называли. Так романтично — оправдывать факт, что он забрал жизнь убийцы своей возлюбленной. Не нужно быть гением, чтобы сложить два и два и понять: когда Хантер Казарацци вышел из тюрьмы, на его руках было куда больше крови, чем в день, когда он туда попал в восемнадцать.

Это должно было заставить меня бежать. И оно заставило.

Но проблема была в том, что мне хотелось бежать к нему, а не от него.

— Подожди! — крикнула я, следуя за ним в темноту. — Ты ведь не всерьёз собрался ехать один?

Обернувшись, Хантер слегка склонил голову набок, разглядывая меня с любопытством. — Ты… ах! Беспокоишься обо мне? — усмехнулся он, добавляя: — Не стоит, милая. Я уже много лет разгребаю его дерьмо. Это часть моей работы.

— Но ты не можешь, — упрямо повторила я, игнорируя его сарказм. — Я серьёзно. Я не позволю тебе.

— Ты не позволишь мне, — протянул он, обдумывая мои слова, старательно сохраняя серьёзное выражение лица. — И что же ты предлагаешь?

Он собирался вернуться в Кольцо Огня.

Один.

Навстречу неизвестности.

И почему-то это ужасало меня.

Я знала, что буду жалеть об этом до конца своих дней. Но всё равно сказала: — Я еду с тобой.

— Ты уже зашла слишком далеко, ХК, — ответил Хантер, разблокируя чёрный «Лексус» Ноа и открывая дверь водителя. Его голос был серьёзен, а в глазах читалось предупреждение. — Разворачивайся сейчас же, милая.

Разумеется, Хантер был прав. На миллион, мать его, процентов прав. Я действительно зашла слишком далеко и мне стоило бы повернуть назад.

Но то, что случилось этой ночью с моей лучшей подругой, изменило меня.

То, что случилось с моим дядей, изменило меня.

Я больше не хотела быть наблюдателем, стоять в стороне и беспомощно смотреть, как людей, которых я люблю больше всего на свете, пытают и распинают. Я устала ничего не делать!

В самой тёмной части моего разума что-то щёлкнуло, и я начала понимать, что, как и мой отец, как и мой дядя, я готова опуститься до чего угодно, лишь бы защитить своих.

— Ты прав, — согласилась я, но не остановилась, продолжая двигаться к машине — к той тьме, из которой, я знала, уже не будет выхода. — Остановившись у пассажирской двери, я распахнула её и твёрдо сказала: — Но я всё равно еду с тобой.

ГЛАВА 6

Хоуп

Сегодня ночью я подожгла машину.

Не просто машину.

Лексус Ноа.

А ещё я помогла и укрыла осуждённого преступника, перегнав его грузовик на место убийства. А потом, чтобы добавить к этому всему ещё один грех, я осталась в этом самом грузовике и ждала, пока он встречался с какими-то сомнительными людьми и занимался ужасающе неприятной задачей — избавлялся от полдюжины мёртвых тел.

В каком-то извращённом смысле события этой ночи напоминали мне урок по естественным наукам. Я узнала о человеческой анатомии больше, чем за четыре года школьной биологии. Я также узнала многое о химии и о странных методах и смесях кислот и прочих веществ, необходимых, чтобы человеческое тело исчезло.

Я до сих пор чувствовала запах соли, дыма и кислоты. До сих пор ощущала на языке зловонный привкус смерти и лжи. Это было выжжено внутри меня, и я была уверена, что если посмотрю в зеркало этой ночью, то не узнаю женщину, которая посмотрит на меня в ответ.

Восемь лет я стояла на границе этого мира, наблюдая за разворачивающейся драмой. Этот подпольный мир, к которому Ноа и Тиган невольно приобщили меня, стал тем, чего я жаждала.

— Устала? — спросил Хантер, когда мы наконец припарковались возле дома несколько часов спустя. Он заглушил двигатель и тяжело вздохнул, прежде чем повернуться ко мне.

Начинался рассвет, неся с собой новый день, и, хотя я не сомкнула глаз и, по идее, должна была валиться с ног, я чувствовала странное, почти наркотическое возбуждение.

— Как ни странно, я абсолютно бодра, — сказала я, поворачиваясь к нему. Он выглядел измождённым. Глубокие тени залегли под его глазами, и, казалось, он постарел на несколько лет всего за эту ночь. Как будто на его и без того отяжелённые плечи легла дополнительная ноша. — А ты, похоже, на последнем издыхании.

Хантер бросил на меня мимолётный взгляд и улыбнулся, затем достал из кармана джинсов пачку сигарет и закурил.

— Никогда не становится легче, — произнёс он, затягиваясь и задерживая дым в лёгких дольше, чем следовало бы, прежде чем медленно выдохнуть его через нос.

Это движение должно было оттолкнуть меня, но вызвало прямо противоположную реакцию. Моё сердце яростно заколотилось в груди, пока я жадно впитывала каждый его жест. Всё это не имело никакого смысла — мои чувства к нему противоречили всему, что я когда-либо испытывала.

Мужчина, сидевший рядом со мной, имел отвратительные привычки. Он курил без остановки и пил, не заботясь о своей печени. Он ругался, как портовый грузчик. Он смеялся в самых неподходящих моментах. Он заигрывал со всеми, у кого были пульс и вагина, и доводил меня до бешенства. Он был таким, какой он есть, и не извинялся за это. Он был полной противоположностью всему, что мне было знакомо. И я ненавидела его за то, что он заставлял меня это любить.

— То, что ты сделала сегодня ночью, — Хантер повернулся ко мне, его ледяные глаза вспыхнули. — Ты помогла мне. Это было выживание. Ты понимаешь это, да?

Я медленно кивнула.

Я понимала.

Я не знала, что это говорило обо мне, но я не чувствовала вины за свои действия. Как и Хантер, я приняла решение — защитить двух самых важных людей в моей жизни, и я никогда не смогу пожалеть об этом.

— А ты? — спросила я.

Брови Хантера нахмурились, он посмотрел на меня с каким-то странным выражением, затянулся сигаретой, но так и не ответил. Он просто продолжал смотреть — прямо в мою, чёртову, душу.

— Что? — спросила я, вспыхнув от жара его взгляда.

— Ничего, — протянул он с каким-то странным удовольствием в голосе. — Совсем ничего, — добавил он, а затем, ухмыльнувшись, произнёс: — Мне нужна твоя одежда.

Мои глаза распахнулись.

— Что — прямо сейчас? — Я автоматически опустила руку к подолу свитера, оглядываясь по сторонам. — Здесь?

Он ухмыльнулся и выбросил окурок в окно.

— Я вообще-то собирался предложить тебе зайти внутрь и переодеться, но здесь, конечно, звучит куда веселее.

— Очень смешно, — огрызнулась я, бросая на него сердитый взгляд, не в силах игнорировать тот факт, что моё сердце вдруг начало биться быстрее при мысли о том, чтобы раздеться в машине с этим мужчиной.

После того, что я видела сегодня ночью, одна только мысль об этом должна была бы вызвать у меня отвращение.

Но не вызвала.

Он смотрел на меня так пристально, так проникновенно, что в этот момент я чувствовала себя полностью обнажённой перед ним.

Будто он заглядывал в самые тёмные уголки моей души.

И ему это нравилось.

Хантер Казарацци выбивал меня из колеи.

И он прекрасно об этом знал.

Воспоминания о том, как он пополнял мой тайник с конфетами, когда мы оба жили на Саут-Пик-Роуд, нахлынули на меня, и я с теплотой вспомнила бесчисленные ночи, проведённые в разговорах с ним...

Он не верил в призраков. Я — да. Он смотрел со мной дурацкие ситкомы, хотя я знала, что ненавидит их. Однажды он сказал, что во мне есть что-то одинокое.

У него были ледяные голубые глаза, и если заглянуть в них достаточно глубоко, можно было увидеть проблеск его души. Он однажды сказал, что во мне есть что-то одинокое. У него были ледяные голубые глаза, и если заглянуть в них достаточно глубоко, можно было увидеть частичку его души.

Воспоминания о его поцелуях нахлынули на меня. Мои губы все еще помнили вкус его рта, а тело – тепло его рук, пробуждающих во мне чувства, которых я никогда не испытывала раньше.

И именно в этот момент в кармане зазвонил телефон, разрушая мгновение и прогоняя все мысли, охватившие меня ранее.

Засунув руку в карман куртки, я достала телефон и, увидев на экране имя Джордана, без колебаний приняла вызов.

— Джордан, — тихо сказала я, устраиваясь поудобнее и снова поворачиваясь лицом вперед. — Ты в порядке? — Я бросила украдкой взгляд на Хантера, но он больше не смотрел на меня. Его челюсть была напряжена, а взгляд устремлен вперед. Он закурил еще одну сигарету и глубоко затянулся.

— Я не был уверен, не разбудил ли тебя, — раздался в трубке его теплый голос, такой контрастный с тем, что происходило этой ночью. Вдруг мне стало холодно до костей. — Я не разбудил тебя?

— Эм, нет, — пробормотала я, нервно грызя ногти. — Ты меня не разбудил. — Я снова бросила беспокойный взгляд на Хантера. На этот раз он посмотрел прямо на меня. Его голубые глаза прожигали меня насквозь, а едва заметный отрицательный кивок подтвердил то, что я уже и так знала. Я никогда не смогу рассказать Джордану о том, что случилось этой ночью. Никому.

— Так, с ней все в порядке?

— Что?

— Тиган, — уточнил Джордан. — Она в порядке?

— О, да, с ней все хорошо! — солгала я. — Ты был прав. Я зря волновалась.

Джордан долго молчал, а затем сказал: — Ты не вернулась.

— Это потому, что я писала, — услышала я, как из моих уст вырывается ложь, в то время как мои глаза неотрывно смотрели на Хантера. Ложь была настолько естественной, что даже меня саму удивила. — Да, когда я поняла, что все в порядке, я просто пошла в свою комнату и начала писать новую главу своей последней рукописи.

— Ты писала? — переспросил он, его голос звучал удивленно, а может, даже скептически. — Всю ночь? Хоуп, сейчас уже шесть тридцать утра.

Я съежилась от стыда.

— Я, эм… наверное, потеряла счет времени и писала до утра. — Хантер кивнул, словно одобряя мои слова, прежде чем снова уставиться в лобовое стекло. — Ты хотел что-то спросить? — добавила я и тут же пожалела о том, как это прозвучало.

— У меня смена на двенадцать часов начинается в восемь, — ответил Джордан озадаченным тоном. — Хочешь, я заеду за тобой и мы позавтракаем?

— Нет! — выпалила я, а затем быстро исправилась: — Мне нужно дописать эту сцену. Она очень важна для истории, и если я остановлюсь сейчас, то потеряю нить. — Я не знала, что пугало меня больше: ложь, которая лилась с моих губ, или то, насколько легко она давалась мне. — Я позвоню тебе позже… когда закончу главу, ладно?

Он снова замолчал на несколько долгих секунд, прежде чем сказать: — Хоуп? Если у тебя появились сомнения, это нормально…

— Я не передумала, клянусь, — перебила я, отчаянно желая закончить этот разговор — и поток лжи. — Мне просто нужно поработать. Я позвоню тебе позже, хорошо?

— Да, хорошо, — ответил он тихим голосом. — Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала я, мысленно содрогаясь от того, насколько некомфортной была вся эта ситуация. — Пока, — добавила я, прежде чем повесить трубку и уронить телефон себе на колени, одетые в джинсы.

— Муженек уже взялся за кнут? — поддразнил Хантер, его губы изогнулись в той самой самодовольной ухмылке, которую я делала вид, что ненавижу, но втайне обожала. — Надо отдать ему должное — парень двигается быстро. — Его голубые глаза встретились с моими, заставляя меня испытать тысячу разных нежелательных ощущений. Я невольно вздрогнула под тяжестью его взгляда. — На что он рассчитывает? Что ты будешь ждать его дома, держа в руках его тапочки и горячий ужин?

— Прекрати, — огрызнулась я, а затем побледнела, осознав, что он только что сказал. Я почти уверена, что когда-то давно сама говорила Джордану то же самое. Странно. — Я снова с Джорданом, — добавила я, чувствуя необходимость оправдать свои действия, но не понимая, почему. — Мы даём ещё один шанс.

— Я догадался, — ответил Хантер в развеселённом тоне, прежде чем распахнуть дверь своего грузовика и спрыгнуть вниз. — Но вот тебе дружеское предупреждение, — добавил он с той же самодовольной ухмылкой. — Это не продлится долго.

Он захлопнул дверь и пошёл прочь.

— Что? Да подожди ты, чёрт возьми, минуту! — Распахнув свою дверь, я практически выпала из машины и бросилась за ним. — Это продлится! — прошипела я, догнав его в тот момент, когда он вставил ключ в замочную скважину входной двери. — Это серьезно на этот раз.

— "На этот раз", — фыркнул Хантер. — Как скажешь, дорогуша.

— И что это, чёрт возьми, должно означать?

— Это значит, что ты слишком большая женщина, чтобы когда-либо быть полностью довольной таким, как он. — Он повернул ключ, разблокировал дверь и толкнул её внутрь. — Ах да, и не забудь, мне нужны твои вещи, прежде чем ты побежишь домой к своему любовнику.

— "Таким, как он"? — выплюнула я, чувствуя себя одновременно уязвлённой и обороняющейся из-за его небрежного комментария и ещё более ужасного тона. — Что, чёрт возьми, это значит? Эй, не смей уходить от меня! — прошипела я, когда он двинулся прочь. Схватив его за руку, я резко дёрнула его назад. — Заканчивай то, что начал, Хантер.

— И что ты хочешь, чтобы я сказал, Хоуп? — рассмеялся он, разворачиваясь ко мне лицом с той же самодовольной ухмылкой.

— Что ты имел в виду под "слишком большая женщина"? — потребовала я.

— Я имел в виду ровно то, что сказал, — бросил он, его глаза пронзили меня, вызывая посмотреть в ответ. — Ты можешь дурить его и всех остальных в своей жизни этой чушью про "я идеальная папина дочка", но я вижу тебя насквозь, Хоуп Картер. Всегда видел.

— Ты меня не знаешь… — начала я, но слова застряли у меня в горле, прерванные громким вздохом, когда Хантер схватил меня за плечи и грубо прижал к стене дома.

То, как он меня схватил, не причинило мне боли — совсем наоборот.

Я почувствовала, как волна желания пронеслась по моему телу, когда он прижал меня к стене своим телом, таким большим и сильным по сравнению с моим.

Его голос был хриплым, глаза потемнели, когда он поднял руку и скользнул ею к моей шее.

— Видишь? — промурлыкал он таким соблазнительным голосом, что я тут же ощутила между ног жар. — Тебе нужна страсть в жизни. Ты жаждешь опасности. — Он едва заметно двинул бёдрами вперёд, но этого хватило, чтобы я громко застонала. — Я вижу это в твоих глазах. И ты никогда не будешь удовлетворена чем-то меньшим, — прошептал он, наклоняясь так, что его губы оказались всего в миллиметрах от моего уха. — Ты боишься меня, но не потому, что я есть. Ты боишься меня, потому что я заставляю тебя видеть, кто ты есть. Чего ты хочешь…

— Это неправда, — прошептала я, отчаянно борясь с желанием поддаться.

— Мы оба знаем, что это правда, — мягко усмехнулся он, его дыхание коснулось моего уха. — Я прав, Хоуп. И однажды тебе придётся с этим смириться.

Сердце колотилось у меня в груди. Собрав всю свою силу воли, я оттолкнула его и выдавила: — Посмотри, как я докажу, что ты ошибаешься.

Это было слишком. Слишком близко. Слишком опасно.

Мне нужно было держаться подальше от этого человека.

Мне нужно было вернуться к жизни, за которую я так долго боролась.

Ради моего здравомыслия и ради моего брака мне нужно было избегать Лаки Казарацци любой ценой.

ГЛАВА 7

Лаки

— Ты совершаешь ошибку, — я не смог удержаться от насмешки, когда Хоуп увернулась из-под моей руки и отступила на несколько шагов, создавая между нами расстояние. — И по самым неправильным причинам.

— Неправильным причинам? — зашипела она.

— Чёрт возьми, да, — бросил я в ответ, совершенно не заботясь о том, что она злилась на меня. Пусть злится. Если это удержит её от самой большой ошибки в её жизни, она может провести всю оставшуюся жизнь, ненавидя меня. — Вина — не самая надёжная основа для брака.

Лицо Хоуп побледнело. Она заметно дрожала от ярости, когда выплюнула слово:

— Вина? — словно оно было ядом. — Ты ничего не знаешь о наших отношениях.

Её голубые глаза сверкнули от гнева.

— Как ты смеешь это предполагать!

— Может, и не знаю, — произнёс я как можно более небрежно, стараясь держать себя в руках. — Но я знаю, через что он тебя провёл.

— Это была не его вина, — её голос дрогнул. Она заправила волосы за ухо — нервная привычка, которую я успел выучить. — Если бы ты знал всю историю, ты бы не винил Джордана ни в чём…

— Мне плевать, через что он прошёл, — мой ответ ошеломил её, и её рот чуть приоткрылся. — Он был козлом по отношению к тебе, снова и снова, а значит, в моих глазах он даже близко не заслуживает тебя.

Я добавил соли в рану. Она, возможно, привыкла к тому, что все вокруг кормят её сладкими речами, но от меня она получит только правду.

— Его изнасиловали, ты невежественный придурок! — практически закричала Хоуп, сверкая глазами. — Его отчим насиловал его — снова и снова. Это тоже его вина?

— Нет, — резко бросил я. — Но разве твоя? — Она открыла рот, явно готовая швырнуть в меня колкое оскорбление, но я опередил её. — Просто закрой рот, открой разум хотя бы на две долбаные минуты и послушай меня.

Я шагнул ближе — вероятно, это была чертовски плохая идея, но я не смог удержаться. Когда она не отступила, я протянул руку и обхватил затылок ладонью.

— Жизнь нелегка ни для кого из нас. Дерьмо случается постоянно. Такое, от которого хочется умереть. Которое заставляет бежать. — Я тяжело выдохнул, наклоняясь ближе, чтобы она могла меня видеть. Видеть меня насквозь. — Но нас определяют наши реакции. — Сердце колотилось в груди. — То, кто мы есть, формируется в тот момент, когда всё летит к чёрту.

— Хантер… — начала Хоуп, но я её перебил.

— Просто выслушай меня, — хрипло сказал я, всё ещё держа её лицо в ладонях, не отводя взгляда. Когда она слегка кивнула, я продолжил: — Я не говорю, что я лучший вариант для тебя. Чёрт возьми, я намного хуже. Намного хуже. — Я на мгновение замолчал, прежде чем усмехнуться. — И, может быть, я говорю это, потому что хочу тебя для себя. Но я забочусь о тебе.

Она это понимала?

Хоуп Картер была первой женщиной, ради которой я решился открыться, впервые после Хейли.

И у неё была власть раздавить меня.

Я чувствовал, что она это сделает, но всё равно стоял здесь и боролся.

— И я не могу просто стоять в стороне и смотреть, как ты совершаешь ужасную ошибку из-за ошибочного чувства долга.

Закрыв глаза, она прижалась к моей ладони.

— Он нуждается во мне, — прошептала она.

— А что насчёт тебя, Хоуп? — спросил я, проводя большим пальцем по её щеке. — Чего хочешь ты?

Она долго молчала, прежде чем, наконец, открыла глаза и посмотрела на меня. — Его.

Её голос был холодным, ледяным, когда она отдёрнула себя от меня и бросилась к входной двери.

— Бежишь, Хоуп Картер? — крикнул я ей вслед, обжигаемый её отказом. — Думал, ты ненавидишь кардио?

Я не просто думал — я знал это.

Я знал об этой женщине многое.

Например, что она ненавидит всё, что хоть отдалённо напоминает физические упражнения, и какой именно шампунь она использует, чтобы усмирить свои непослушные кудри — тот самый с запахом клубники в розовой бутылке за сорок чёртовых долларов.

Я знал, что она не выносит, когда на её телефоне остаются непрочитанные уведомления, и что она грызёт ногти, когда нервничает.

Я знал о её странном увлечении призраками и пристрастии к дешёвым телешоу.

Я знал, как она пьёт кофе — чёрный с двумя ложками сахара — и что её любимые конфеты с карамелью.

В отличие от того человека, к которому она возвращалась, я потратил время, чтобы узнать её.

Я не был идиотом.

Я понимал, что на кону был брак.

Но для меня это было дерьмо.

Она пыталась спасти то, что уже невозможно спасти.

Чёрт возьми, моё плечо всё ещё было мокрым от её слёз из-за него.

Даже если забыть о том, как меня к ней тянуло, меня бесило, что его возвращение стоило мне подруги.

Хоуп была первой женщиной за десять лет, к которой я почувствовал что-то настоящее, и она ушла от меня.

Хуже того — она смирилась.

Я ненавидел ее за это.

— Если ты не можешь уважать тот факт, что я замужем, тебе нужно держаться от меня подальше, Хантер, — предупредила она, прежде чем исчезнуть в доме.

Уважать тот факт, что она была замужем?

Какой же это бред.

Я остался снаружи, когда Хоуп ворвалась в дом, борясь со своей совестью и каждой другой хреновой ошибкой, которую я когда-либо совершал. Холодный, пронизывающий воздух раннего февральского утра ударил меня, жаля глаза и замораживая все остальное внутри меня.

Молча я вытащил пачку сигарет из кармана джинсов и закурил. Я всегда больше всего наслаждался первой сигаретой дня. Стоя снаружи, на свежем воздухе, без четырех стен и решеток, окружающих меня.

Ну, я не ложился спать прошлой ночью, но недосыпание давало мне тот же кайф, а напряжение в груди от каждой затяжки, то покалывающее головокружительное чувство, охватывающее меня на мгновение, – черт возьми, мне это нравилось.

Выдыхая облако дыма, я стряхнул немного пепла на свежевыпавший снег и вспомнил последний раз, когда стоял на этих ступенях.

Это была ночь, когда Тиган пыталась утопиться.

Ночь пожара.

Ноа чувствовал себя виноватым за то, что произошло той ночью, хотя не должен был. Осматривать логово Джей Ди было моей идеей. Убрать их тоже было моей идеей. Все это было на мне.

Чувствовал ли я раскаяние?

Ни капли.

Но мне не нравилось слишком много думать об этом.

О том, насколько темным я стал.

О том, как легко я мог отнять жизнь и не испытывать к этому чувств. Думаю, тот путь, по которому меня провела жизнь, вылепил меня таким, какой я есть сейчас.

В тюрьме выживают только сильнейшие, и за одиннадцать с лишним лет, что я провел там, я превратился в чертового льва – у меня не было выбора.

Ее драгоценный Джордан был не единственным на планете, кто прошел через ад и выбрался с другой стороны. Жалел ли я его теперь, зная, что он пережил? Конечно. Я был человеком. Но он был не единственным, кому выпали паршивые карты.

Изнасилование – не слово, которое могло меня шокировать. Я пережил одиннадцать лет в государственной тюрьме, полной кровожадных ублюдков, которые не задумывались бы дважды, прежде чем разорвать парню задницу, чтобы получить свое удовольствие. Ножевые ранения, избиения и изнасилования были слишком привычны для заключенного, отбывающего срок – для восемнадцатилетнего пацана. То дерьмо, что я видел, те больные ублюдки, которых я встретил, черт возьми, я удивлен, что выбрался оттуда с сохранившимся рассудком.

Плохие вещи происходят все время.

Посмотрите на Ноа.

Боже, посмотрите на меня.

Я видел, как моя девушка умирает. Я отнял жизнь у человека, который ее у меня забрал. И за прошедшие годы я убивал снова – больше людей, чем у меня пальцев на руках, чтобы их сосчитать. Я совершал дерьмовые поступки за свои двадцать девять лет. Очень дерьмовые поступки. И мне приходилось жить с этим. Каждый день. Каждую ночь.

Ноа был в меньшинстве там. Может, три-четыре парня на нашем блоке были действительно невиновны. Я не был одним из них. Нет, я был виновен по всем пунктам. А те, с кем мы жили бок о бок? Черт возьми, это были страшные люди...

Из-за пожара возвращение на Холм для меня было невозможным. Копы все еще искали поджигателя, а мне нужно было держаться подальше, пока все не уляжется. Я не мог рисковать. Так что последние сколько-то недель я провел в паршивом мотеле в городе, затаившись и держась подальше от неприятностей.

До сегодняшней ночи.

До тех пор, пока она не позвонила мне, и я не услышал страх в ее голосе. Я сел в машину и помчался обратно к ней быстрее, чем мой разум успел перечислить мне все причины не делать этого.

Я даже не знал о том алиби, которое она нам обеспечила, пока Ноа не рассказал мне сегодня.

Хоуп сказала копам, что я был с ней в ночь пожара. Более того, она не просто сказала, что я был с ней. Она придумала очень детализированную историю для детектива, который ее допрашивал, включавшую то, что она спала – или не спала – в моей постели той ночью. Она пошла на огромный риск ради меня и Ноа той ночью, и, черт возьми, это только сильнее разжигало мое желание к ней.

Я знал, что мне нужно отступить. Я напугал ее раньше. Она не была готова ко мне. Но она просто соглашалась на это. Делала это, потому что ей было жаль этого парня. Черт, мне тоже его было жаль.

Но недостаточно, чтобы уступить.

Я просто должен был запастись терпением. Давить на нее было бы ошибкой. Она была упрямой и верной.

Но это не означало, что я собирался сдаваться.

Даже близко.

Как я это видел, у каждого из нас было дерьмо, с которым нужно было разбираться. Я не мог представить себе, через что он прошел в подростковом возрасте, но и он, черт возьми, точно не мог поставить себя на мое место. Боже, я был настоящим мазохистом, тратя свое время на женщину, которая не собиралась оставлять своего мужа.

Звук открывающейся и быстро закрывающейся за моей спиной входной двери заставил меня вынырнуть из своих мыслей.

Спустя мгновение рука тяжело легла мне на плечо. Мне не нужно было смотреть в сторону, чтобы знать, кому она принадлежит. Вместо этого я просто вытащил пачку сигарет из кармана и предложил ему.

Ноа взял одну, прежде чем прислониться к колонне крыльца рядом со мной.

— Ты в порядке, мужик? — наконец спросил он, закурив и глубоко затянувшись.

Покручивая окурок между пальцами и большим пальцем, я тяжело выдохнул и попытался подобрать ответ. В конце концов, когда слов не нашлось, я просто посмотрел на него и пожал плечами. — Все норм.

Он понимающе кивнул, делая очередную затяжку. В этом чертовски большом мире он был мне ближе всех. Он знал меня лучше большинства. Ему не нужно было благодарить меня. То, что я сделал сегодня, он бы сделал для меня не раздумывая. Мы так жили.

— Тиган беременна, — наконец сообщил он. — Примерно шесть недель.

Мои брови взметнулись, и я повернулся к нему всем телом. — Серьезно?

Ноа кивнул. — У нее было небольшое кровотечение. Пока ты… разбирался с делами, я отвез ее в Сент-Люк. Там все подтвердили.

— Черт. — Я покачал головой, не зная, что сказать. — Как ты объяснил ее лицо?

— Не пришлось. — Он сделал еще одну затяжку. — Медсестра посмотрела на меня и сунула Тиган визитку приюта для жертв домашнего насилия. — Поморщившись, он добавил: — Не знаю, чувствовать ли облегчение, что она не задала вопросов, или отвращение от того, что она решила, будто я бью свою жену.

— Черт.

— Ага.

— Ты нормально с этим? — спросил я. — С беременностью?

Ноа тяжело вздохнул и медленно кивнул. — Думаю, да. — Он сделал последний затяжку, затем бросил сигарету в снег. — Знаешь, я сражался всю свою жизнь, чувак. На ринге. Вне его. За решеткой. Вся моя чертова жизнь была связана с борьбой, — он смотрел на газон, пока говорил. — И я могу честно сказать, что ничто никогда не пугало меня так, как мысль о том, что я могу ее потерять. — Он посмотрел мне прямо в глаза, и я увидел там страх. — Не могу снова через это пройти, Лаки.

— Черт, — пробормотал я, выбросил свою сигарету и полностью сосредоточился на нем. — Ты серьезно переживаешь из-за того, что она снова может потерять ребенка?

Ноа посмотрел на меня так, будто это была самая тупая хрень, которую я когда-либо говорил. Может, так оно и было, но я все равно собирался это сказать. Ему нужно было это услышать.

— Этот ребенок умер не из-за проблем с беременностью, чувак, — сказал я ему. — Твою дочь убили. Тиган может иметь детей, чувак. Это не повторится. То, что случилось с Эйнин, не повторится. Я обещаю тебе.

— И чья в этом вина? — рявкнул он, темные глаза впились в мои. — Чертовски моя, Лаки. Моя, чувак. Это я ответственен за смерть своей дочери и за то, что моя жена чуть не умерла. Я был в одном шаге от того, чтобы потерять ее дважды. А теперь что? Она снова верит в меня? Дает мне второй шанс? У меня есть враги, чувак. Что, если еще один ублюдок вылезет из тени и снова попытается нас достать?

Это была одна из самых тяжелых вещей, которые мне приходилось ему говорить, но если он боялся, что Тиган снова может потерять ребенка, то ему нужно было это услышать.

— Джей Ди мертв. Твой враг мертв. Твоя жена пустила пулю ему в затылок. Ради тебя! Она вступила в этот чертов клуб убийц ради тебя. Она забрала чью-то жизнь ради тебя. Так что соберись, тряпка, и будь готов. Потому что если она захочет футбольную команду детей, ты ей это обеспечишь. Она заслуживает не меньше.

— Это слишком быстро, чувак, — хрипло пробормотал Ноа. — Ребенок… — он выдохнул тяжело, словно с болью, прежде чем сказать: — Прошло меньше трех месяцев.

— И?

— А что, если это слишком большая нагрузка для ее тела? — зло парировал он. — У нее было кесарево. Я не врач, Лаки, но разве такие вещи не требуют времени на заживление?

Я не знал.

Черт возьми, я понятия не имел.

— Все, что я знаю — ребенок — это благословение, Ноа. И учитывая все, через что вы двое прошли за этот год, я не могу представить никого, кто заслуживает шанс на счастье больше, чем вы.

ГЛАВА 8

Хоуп

Я не вернулась в дом Джордана сразу. Не смогла. Хантер выбил меня из колеи. Мне не нравилось это признавать, даже перед самой собой, но это была правда. Я не была морально готова к вопросам Джордана. А я знала, что они у него будут. Как могло быть иначе? Я выбежала из его дома среди ночи. Это не совсем нормальное поведение.

Вместо этого я собрала свои вещи, одолжила грузовик Тиган и поехала обратно на Холм. Мне все равно рано или поздно пришлось бы встретиться с родителями. Как только отец узнает, что мы с Джорданом снова вместе, он взбесится. Лучше уж он сорвется на мне, чем на Джордане. Я могу справиться с отцом. Его лай всегда был хуже, чем укус – по крайней мере, когда дело касалось меня.

Я стояла перед двухэтажным домом из красного кирпича на Тринадцатой улице с явным нервным напряжением. Сделав глубокий вдох, я заставила себя подняться по знакомым ступеням крыльца, на которых играла в детстве, и вошла внутрь.

Как только я переступила порог родного дома, меня тут же встретил привычный хаос. Было еще довольно рано, Кэш и Кейси даже не ушли в школу, так что отец точно был дома. Он всегда помогал маме собирать детей перед работой, а теперь, когда она работала вместе с ним, они делили машину по дороге в отель.

Готовясь к неизбежной битве, я вошла в кухню и посмотрела на свою семью. — Ребята, мне нужно с вами поговорить.

Мама, папа, Кэш и Кейси сидели за столом в центре комнаты. К моему огромному облегчению, из тройняшек здесь был только Логан, и я мысленно поблагодарила судьбу за это. Логан был похож на нашу маму. Терпеливый, понимающий, чуткий — и сейчас он смотрел на меня так, будто сразу понял, что что-то не так. В своей манере он не засыпал меня вопросами. Просто поднял бровь, ожидая, пока я сама заговорю.

— Хоуп? — В голосе мамы слышалась растерянность и беспокойство. Она отставила чашку с кофе в сторону и внимательно посмотрела на меня. — Что ты тут делаешь так рано, милая?

Отец, как всегда острый, как лезвие бритвы, сложил газету и повернулся ко мне.

— Что случилось? — Его взгляд встретился с моим, и он одарил меня одним из своих проницательных, бескомпромиссных взглядов.

— Мне нужно поговорить с вами, — повторила я, прочищая горло. — Это важно.

— Хорошо, — ответила мама, обеспокоенно глядя на меня. — Кэш, Кейси, идите поиграйте в своей комнате. Я позову вас, когда пора будет в школу. Нам с папой нужно поговорить с вашей сестрой наедине.

Кейси послушно встал и направился к выходу, а Кэш, как всегда, решил испытать удачу. — Нечестно, — проворчал он, скрестив руки на груди. — Логану можно остаться.

— Кэш, — строго сказал папа. — Делай, что сказала мама.

Бормоча что-то насчет несправедливости жизни, Кэш нехотя последовал за братом, но перед уходом все же успел высунуть мне язык.

Когда малыши вышли из комнаты, я закрыла за ними дверь и подошла к столу, садясь рядом с Логаном. Он слегка толкнул меня плечом, словно подбадривая, и я почувствовала себя чуть увереннее. Я его обожала. Если никто другой в семье не поймет меня, я знала, что он поймет. Логан всегда был таким.

— Что случилось? — снова спросил отец.

Я посмотрела на него через стол. Он был напряжен, и я почти была уверена, что единственная причина, по которой он еще не ходил кругами по кухне, как обычно, когда нервничал, — это рука мамы, лежащая поверх его.

— Я… ну, дело в том, что… — О боже, как мне это сказать? Подвести их к этому аккуратно или просто выпалить?

— Ты только хуже делаешь, Ангел, — заметил отец, его голубые глаза внимательно изучали меня. — Мое воображение уже рисует худшие сценарии. Я перебираю все возможные варианты. Ты больна? Ты беременна? Что случилось, Хоуп?

— Я снова встречаюсь с Джорданом, — выпалила я и задержала дыхание, пока мои слова оседали в воздухе.

Когда они, наконец, осели, лицо мамы озарилось неподдельной радостью. — О, Хоуп. Я так за вас счастлива.

Логан откинулся на спинку стула и тяжело выдохнул: — Ну, блин…

А вот отец…

Отец запрокинул голову и громко рассмеялся.

— Нет, не встречаешься. — Он почти истерически хохотал. — Хорошая шутка, милая.

— Я не шучу, — резко ответила я, сердито глядя на него.

— Лучше бы шутила, — парировал он, все еще посмеиваясь. — Потому что если нет, то мне придется убить его и отправить тебя на психиатрическое освидетельствование.

— Кайл! — возмущенно воскликнула мама. — Довольно. Если Хоуп и Джордан хотят дать своим отношениям второй шанс, мы должны их поддержать.

— Поддержать? — Отец уставился на нее, как на сумасшедшую. — Ты вообще в своем уме, принцесса? Только через мой труп я позволю своей единственной дочери снова попасть в лапы этого ублюдка. — Он повернулся ко мне и прошипел: — Какого черта ты вообще думаешь?

— Не суди меня, — предупредила я, чувствуя, как во мне закипает гнев. Я люблю отца, но иногда он ведет себя таким чертовым занудой.

— Судить тебя? — Его возмущение было неподдельным. — Я серьезно подумываю записать тебя на лоботомию, потому что ты явно потеряла рассудок!

— Кайл… — начала мама, но отец уже разошелся.

— Это безумие, — зарычал он, отталкивая стул и начиная мерить шагами кухню. Я ожидала такого. Это был его стиль. — Это совсем не хорошо, — продолжал он бормотать, дергая узел галстука и запуская пальцы в темные волосы. — Черт.

— Кайл, пожалуйста, успокойся, — сказала мама, но это было скорее пожелание, чем реальный приказ.

Логан, который молчал до этого момента, посмотрел на меня и спросил: — Ты уверена в этом?

Мое сердце немного замедлило бешеный ритм, услышав его голос. Он был таким спокойным, таким рассудительным.

Я кивнула, а затем посмотрела на родителей, особенно на отца.

— Я не за разрешением или благословением, — сказала я. — Я здесь, потому что вы мои родители, и я люблю вас. Я уважаю вас настолько, что хочу рассказать вам об этом сама.

— Хорошо, — усмехнулся он. — Потому что моего благословения вам не видать.

— Боже, — в отчаянии всплеснула я руками. — Ты такой зануда, папа!

— Еще какой, — согласился он. — Но лучше я буду тем, кто пытается защитить тебя от разбитого сердца, чем тем, кто сидит сложа руки и позволяет этому случиться снова.

— Все заслуживают второго шанса, Кайл, — вмешалась мама.

— Не он. — Отец злобно сверкнул глазами. — Он не заслуживает вообще ничего, Ли.

— То же самое можно было сказать и о тебе, Кайл Картер, — возразила мама, одарив отца строгим взглядом. — Я не смогу сосчитать на одной руке количество людей, которые говорили мне уйти от тебя, когда мы были молоды.

Отец вздрогнул, словно слова матери физически ранили его.

Тем временем я скрестила руки на груди и самодовольно ухмыльнулась.

Молодец, мам.

— Ты права, — сказал отец после долгого молчания. — И я заслуживал их неодобрение тогда. Я был козлом и совершил много ошибок с тобой. — Устремив взгляд на маму, он добавил: — Разница в том, что я чертовски старался все исправить. Я остался, Ли, и боролся за тебя. Я чертовски пытался. Я не сбежал. Я не ушел, когда стало тяжело. Я остался, потому что ты того стоишь. Потому что я люблю тебя, и от того, кого любишь, не уходят. Ты не можешь! Потому что когда это по-настоящему? Когда это искренняя, до рези в запястьях, если не будешь с этим человеком, любовь — уйти физически невозможно.

— Кайл, — начала мама мягче.

— Нет. Просто послушай меня, Ли, — перебил отец, протянув руку. — Мне нужно, чтобы она это услышала.

Затем он повернулся ко мне и тяжело вздохнул. — Хоуп. — Он звучал почти пораженно. — Я знаю, что ты думаешь, что любишь его, милая.

— Я люблю его, — прорычала я, не желая молчать, пока отец принижает мои чувства и говорит со мной так, словно я ребенок. — Я люблю Джордана, пап.

— Потому что ты не знаешь ничего другого! — раздраженно бросил отец. — И он тоже.

— Он любит меня!

— Тогда где он? — потребовал отец, размахивая рукой. — Почему он не сидит рядом с тобой прямо сейчас?

— Хватит, — рявкнула я, не желая это слушать. Слишком тяжело. Слишком больно.

— Подумай об этом хоть минуту, Хоуп, — призвал отец. — Он был твоим лучшим другом детства. Я это понимаю. Черт, даже я способен понять, что связь между вами глубока. Но любовь? Настоящая любовь между мужчиной и женщиной? — Отец покачал головой и беспомощно вскинул руки. — Я этого между вами не вижу. Я никогда этого не видел между тобой и Джорданом.

— Ты просто не можешь отпустить, — защищалась я. — Ты не можешь вынести, что я взрослею, пап. В этом вся твоя проблема.

— Нет, — резко возразил отец. — Моя проблема с тобой и Джорданом Портером — то, что всегда было моей проблемой с вами двумя, — это то, что ты всегда путала дружбу с любовью.

— Он прав, — вставил Логан, и я уставилась на него так, словно он меня ударил.

— Только не ты, — прошептала я в ужасе.

— Наконец-то, — воскликнул отец с облегчением. — Хоть один здравомыслящий ребенок.

— Почему ты просто не можешь быть счастлив за меня? — сорвалась я, пытаясь сдержать слезы, грозившие пролиться. Я не хотела плакать. Я, черт возьми, ненавидела плакать. Я не делала этого без веской причины. Но прямо сейчас, слушая все это, я чувствовала, будто разрыдаюсь. — Я люблю его, пап. Правда, люблю. — Мой голос дрогнул, и предательская слеза скользнула по щеке. — Почему ты не можешь понять, что это то, чего я хочу, и просто принять это? Принять Джордана?

— Ты просишь меня принять мужчину, который пошел за моей спиной и женился на моей дочери, когда она еще училась в старшей школе. — Папа выплюнул слова, как будто ему больно сказать это вслух - ужасное напоминание о моей секретности и лжи. — И, может быть, я мог бы это принять, — добавил он. — Если бы он не высмеивал эти клятвы.

— Папа…

— Ты убежала из дома, когда тебе было восемнадцать лет, — сказал папа больным голосом. — Из -за него. Ты жила со своей болью и своими секретами почти десять лет. Из -за него. И ты была одна. Из -за него. — Папа поднял нос, как будто слова, которые он говорил, причиняли ему физическую боль. — Как я могу это принять? — он спросил тогда. — Если ты знаешь, как я могу преодолеть все это, тогда тебе лучше сказать мне сейчас, дорогая, потому что у меня нет чертовой подсказки.

— Если бы ты знал, что его причины покидают меня, ты бы понял, папа, — прошептала я, сжав глаза. Это было нелегко для меня. Напоминание о боли и предательстве заставило мою грудь сужать так плотно, мне было трудно дышать. — Все вы.

— Тогда скажи мне, — ответил папа, снова садясь рядом с моей мамой.

— Я не могу, — вытиснула я, опустив взгляд на руки. — Это не мой секрет.

— Если есть что -то, что мы должны знать, то тебе нужно сказать нам, надеясь, — добавила мама в беспокойном тоне. — Ты можешь рассказать нам что угодно, дорогая. Ты знаешь это.

Я это знала.

Но это был не мой секрет, чтобы сказать.

Это был Джордана.

Я уже чувствовала себя достаточно плохо, чтобы рассказать его для Хантера раньше.

— Он никогда не простит меня, если я это сделаю, — прошептала я, заставляя себя смотреть на моих родителей. Две пары обеспокоенных глаз смотрели на меня. Один установил пронзительный синий цвет, другой - оттенок штормового серого.

— Что бы ни говорилось за этим столом, остается за этим столом, — объявил мой отец в тоне, который звучал как команда.

— Согласен, — сказал Логан.

Протянул через стол, папа поймал мою руку. — Я обещаю, — прошептал он, глядя прямо на меня. — Я пойму тебя, дорогая.

У меня было чувство, что я буду сожалеть об этом, но я не могла удержать это. Мне нужны были мои родители. Я не была сильной, как Джордан. Я не могла заблокировать мир и быть счастливой в одиночестве. Мне нужна была их поддержка и их принятие.

Вдыхая глубокое, устойчивое дыхание, я затянула свою хватку на руке отца, и во второй раз сегодня я выпалила слова, которые я обещала, я никогда не скажу душе: — Его изнасиловали, папа. Пол Смит изнасиловал его!

ГЛАВА 9

Хоуп

Я чувствовала себя самым паршивым человеком на планете, когда вернулась в дом Джордана позже в тот же день. Я нарушила обещание, которое дала ему. Я рассказала его тайну, которую он столько лет старался защитить. И, что еще хуже, я не была достаточно храброй, чтобы признаться в этом. Я знала, что никогда не смогу сказать ему, что я сделала. Не могла. Я только что вернула его. Если он узнает, что я рассказала родителям о тех ужасах, через которые ему пришлось пройти, он может снова сбежать. Я не вынесу этого.

Поэтому, когда я вошла на кухню в тот же день после обеда с двумя чемоданами, набитыми моими вещами, и Джордан спросил, как прошел мой день, я солгала ему в лицо.

Я придумала сложную историю о том, почему Тиган так срочно понадобилась мне прошлой ночью, а потом начала тараторить о книге, над которой должна была работать, но так и не смогла.

Джордан поверил мне. Каждому слову. И почему бы ему не поверить? Я никогда раньше не лгала ему.

Отвращение ко мне самой пропитало каждую клеточку моего тела. Оно смешалось с осознанием того, в чем я помогла Хантеру этим утром, пока я не начала задыхаться от ненависти к себе.

— И как это теперь будет работать? — услышала я свой голос позже той ночью, когда стояла перед уже переполненным шкафом Джордана, а мои чемоданы валялись на полу у моих ног. Я смотрела на них с отчаянием. Мои вещи просто не поместятся в этом доме. Он слишком маленький. — Мне здесь просто некуда вписаться.

— Мы можем выбросить большую часть того, что там есть, — предложил Джордан, продолжая вытряхивать ящики своего комода. — Я все равно это не ношу.

— Нет. — Я покачала головой и закрыла дверцы шкафа. — Мы не будем выкидывать твои вещи, Джордан. Мне хватит и комода.

Должно быть, он услышал неуверенность в моем голосе, потому что остановился и повернулся ко мне, полностью сосредоточив на мне свое внимание.

— Мы разберемся, Ключик, — сказал он, бросив на кровать охапку рубашек и подойдя ко мне. Он открыл дверцы шкафа снова. — Ты всегда найдешь здесь свое место. — Затем он ловко запихнул мои чемоданы в нижнюю часть шкафа и с силой закрыл протестующие дверцы. — Со мной.

Я хотела спросить его, есть ли место для Аннабель и ее ребенка в этом доме, но прикусила язык. Она была здесь, когда я вернулась. И черт возьми, мне было не по себе от ее присутствия. Я слышала ее и младенца прямо сейчас. Они были в своей комнате, в соседней с нашей. Стены здесь были тонкими, и я отчетливо различала, как она играет и воркует с Райдером.

Мне не нравилось осознавать ревность. Это было чувство, с которым я раньше не сталкивалась, и которое нравилось мне еще меньше. Но прямо сейчас оно буквально разрывало меня изнутри.

— О чем ты думаешь? — спросил Джордан, вырывая меня из раздумий.

— Просто пытаюсь осознать все, что происходит, — честно призналась я. Подойдя к изножью кровати, я опустилась на нее с тяжелым вздохом. — Последние двадцать четыре часа были просто сумасшедшими.

— Да, — согласился Джордан. Присев рядом со мной, он наклонился вперед и уперся локтями в колени. — Для меня тоже.

— У тебя есть сожаления? — осмелилась я спросить, избегая его взгляда, когда добавила: — О нас?

— Не о тебе, — наконец ответил он после самой долгой паузы в истории человечества. — Но, возможно, о том, как быстро все происходит.

Я тут же посмотрела на него. — О скорости?

— Все слишком быстро, Хоуп, — объяснил он. — Слишком.

Мое сердце рухнуло в пятки.

— Ты хочешь, чтобы я ушла? — спросила я, не в силах скрыть ужас, который охватил меня в этот момент.

Когда он не ответил сразу, я вскочила на ноги в чистом потрясении.

Этого не может быть. Этого просто не может быть!

— О боже… — Я покачала головой и горько рассмеялась. — Ты действительно хочешь, чтобы я ушла.

— Нет. Конечно, нет. Хоуп, сядь.

Но я не могла сесть, не после того, как услышала этот тревожный оттенок в его голосе.

— Скажи мне, чего ты хочешь? — потребовала я, не в силах игнорировать его неуверенность. — Я не умею читать твои мысли. Если ты сомневаешься, я должна знать сейчас.

— Я не сомневаюсь, — поспешно сказал он. Слишком поспешно. — Я хочу этого, Хоуп. Хочу быть семьей с тобой. Я просто… не хочу ничего испортить. Я не хочу, чтобы мы слишком торопились. Как я это вижу… у нас впереди вся жизнь, чтобы заново выстроить наши отношения. — Он беспомощно пожал плечами, а затем похлопал по матрасу. — Иди сюда.

Бессильно, я вернулась на свое место, но на этот раз поджала ноги и села, скрестив их.

Называйте меня чокнутой, но мне нужно было чувствовать себя комфортно для этого разговора.

— Я люблю тебя, — сказал он. — И это не изменится.

— Я тоже тебя люблю, — ответила я, и это была чистая правда. Я любила его.

Моя любовь к нему была единственной причиной, по которой я оказалась здесь, бросившись в незнакомый мир и игнорируя свои инстинкты, которые защищали меня всю жизнь.

— И что теперь? — спросила я.

— Теперь? — Джордан повернулся ко мне и улыбнулся. Его зеленые глаза светились теплом и любовью. — Теперь мы привыкаем к тому, что снова есть друг у друга… и живем.

— Это не будет легко, да? — спросила я с кривой улыбкой.

— Нет, — усмехнулся он, шутливо толкнув меня плечом. — Но ничего стоящего не дается легко.

— Мы справимся, да?

Джордан задумался над моими словами, а затем уверенно кивнул.

— Будем идти медленно. День за днем. Шаг за шагом. — Он сжал мою руку, давая мне ту самую уверенность, в которой я так нуждалась. — Но да, Ключик. Мы справимся.

ГЛАВА 10

Джордан

— Я люблю тебя. Это не изменилось. Все еще люблю. Так же сильно, как всегда, — прошептал я, сидя рядом со своей женой. Ее изящная рука была в моей. — Я отдаю тебе все, что могу.

Жизнь с ней значила для меня все. Я не думал, что она понимает, насколько она важна для меня. Я знал, что она чувствовала неуверенность. Она боялась нашей ситуации и сомневалась во мне. Я видел это в ее глазах. В ее движениях. В этот момент она казалась мне самым храбрым человеком, которого я когда-либо встречал. Она слепо верила в меня, даже несмотря на то, что я не мог дать ей никаких гарантий на будущее. Если бы я был нормальным мужчиной, я мог бы утешить ее так, как ей явно было нужно, но я не мог. Я больше не работал как надо. Все внутри меня было сломано и запутано.

— Взаимно, — хихикнула она, сжимая мою руку. — Всегда.

Я ничего не ответил — в этот момент больше нечего было говорить. Я выложил перед ней все, как и она передо мной.

Этого было достаточно. Пока что.

— У тебя есть пароль от Wi-Fi? — спросила Хоуп спустя несколько минут молчания. И в тот же миг момент исчез. Повернувшись ко мне, она достала телефон и слегка потрясла его в воздухе. — Мне нужно проверить рабочие письма. — Усмехнувшись, я продиктовал ей пароль от интернета и наблюдал, как она вводит его в свой iPhone. — Спасибо.

— Без проблем. — Я встал и потянул руки вверх. — Ты голодна?

— Умираю, — пробормотала она, не отрываясь от телефона. — Сейчас бы съесть целую лошадь, — добавила она, яростно постукивая пальцем по экрану, с глубоким хмурым выражением на своем красивом лице.

— Я спущусь вниз и начну готовить ужин, — сказал я, направляясь к двери. — Приходи, когда будешь готова.

— Ага, ага, — пробормотала Хоуп, но я не был уверен, что она вообще меня услышала.

Я усмехнулся про себя, выходя из комнаты. У нее всегда было внимание, как у золотой рыбки.

— Джордан? — позвала она.

Я замер на полушаге и обернулся. — Мм?

— Не подведи меня, — прошептала она, ее голубые глаза были полны неуверенности. — Ладно?

Я заставил себя кивнуть.

Я это сделаю.

Это неизбежно.

Я лишь надеялся, что когда это случится, она сможет найти в своем сердце силы простить меня.

Позволит мне вернуться.

ГЛАВА 11

Хоуп

Я с трудом адаптировалась к новым обстоятельствам, что было абсурдно, учитывая, что они уже не были совсем новыми. Я была с Джорданом больше месяца. Этого должно было быть достаточно, чтобы привыкнуть к дому.

Но, похоже, не для меня.

Я все еще чувствовала себя такой же чуждой в доме Джордана, как в первый день, когда переступила его порог. Но и наш брак за последний месяц тоже не был легким.

Те трещины, которые я чувствовала в начале, превратились в настоящую пропасть, которая могла бы соперничать с Гранд-Каньоном. Казалось, что то одно, то другое с Джорданом. Мы все еще не спали вместе. Я даже стала спать в нижнем белье, пытаясь соблазнить своего мужа. Не надо и говорить, что это не сработало.

Ни разу во время наших интимных поцелуев он не потерял контроль и не занялся со мной сексом. Я делала вид, что понимаю, но это была ложь.

Правда была в том, что я не понимала и не могла принять отсутствие контакта. Я знала, что Джордан борется со своими демонами, и я была невероятно горда им за его силу, но его демоны тянули меня вниз. Я чувствовала себя нелюбимой и, если быть честной, менее женщиной. Я не возбуждала своего мужа. Ничто из того, что я делала или пыталась сделать, не привлекало его к себе. Боже, как я пыталась.

Лучше бы я была женщиной с большим сочувствием и зрелостью, чтобы справиться с мужчиной, как Джордан, но я не была такой женщиной. Я была человеком, жаждущим привязанности, и отчаянно одинокой.

Поцелуи и обнимания меня не устраивали.

Я хотела быть желанной для него.

Может быть, это было эгоистично с моей стороны, но чем больше я пыталась подавлять свои чувства и желания, тем больше я становилась озлобленной. Его дом был зоной без наркотиков и алкоголя. Я уважала это. Я гордилась им за то, что он преодолел демонов, которые угрожали его жизни. Я просто… не совсем подходила сюда.

Я ненавидела себя за ту мысль, которая посещала меня каждое утро. Ту, что говорила: «Я не подписывалась на такую жизнь…»

Но, как оказалось, я не только была хороша в рассказывании историй на работе, я была также мастером в маскировке своих чувств.

Например, когда Джордан и Аннабель проводили время вместе, я улыбалась и кивала, как будто мне все равно, или когда они оставались работать допоздна, а я сидела с Райдером, я соглашалась и делала вид, что это не разрывает мне сердце и не напоминает мне о семье, к которой он принадлежал, пока я была одна.

Или когда мой отец задавал вопросы о том, как у меня дела, я улыбалась и уверяла его, что «все отлично, пап, не может быть лучше». А когда мама намекала на внуков, я отшучивалась, отвечая «посмотрим» или «кто знает».

Какой бред.

У мамы было больше шансов забеременеть, чем у меня, а у папы вообще была вазэктомия восемь лет назад.

Джордан был не единственным, кто изменился.

Моя мама тоже.

Она стала тихой и замкнутой. Такой она была с тех пор, как я открыла ей правду о Джордане. Я ненавидела это. Хотела бы я просто поговорить с папой и оставить маму в покое. Я знала, что рассказав ей о Джордане, я всколыхнула ужасные воспоминания из ее собственного детства. Она несколько раз спрашивала, могу ли я дать ей благословение поговорить с Джорданом об этом. Каждый раз я отвечала твердым «нет». Он не должен был узнать, что я его предала. И да, мама боролась с чувством вины, но это было ничто по сравнению с тем, что могло бы произойти, если бы она поговорила с ним. Джордан заговорит, когда будет готов. Не раньше.

Между тем, папа больше не говорил об этом. Как и обещал, он держал это в себе и больше не поднимал этот вопрос. Он также не стал говорить о множестве причин, почему Джордан — плохая идея для меня. Он держал свое мнение при себе. Это было странно. Я не привыкла к тому, что мой отец такой… невыразительный.

Мне кажется, что правда сильно повлияла на моих родителей, но по-разному. Они оба утопали в разных вариантах вины. Джордан был сыном их лучших друзей. Он вырос вместе с их детьми. Знание о том, что с кем-то из нас произошло нечто настолько ужасное, потрясло их миры.

Я заметила, что мама стала чаще обнимать нас. Она и так была любительницей объятий, но новость о прошлом Джордана превратила ее в «вертолетную маму», особенно рядом с Кэшем и Кейси, которые все еще были достаточно малы, чтобы она могла за ними следить.

У Дерека и папы тоже были проблемы. Их братские отношения рушились. Наверное, папа не мог примириться с тем, что Дерек никогда не рассказал ему правду. Дерек все еще думал, что папа ничего не знает, а папа знал и молчал. В целом, ситуация была ужасной, и я была той, кто в нее вовлек всех.

Испуганная возможностью снова потерять Джордана или, что еще хуже, стать причиной его рецидива, я каждый день надеялась на лучшее и двигалась вперед. Потому что должно же стать легче, правда? Первый год брака — самый трудный. Мы были женаты почти девять лет, но я считала, что мы в нашем первом году. Восемь лет разлуки не могут считаться счастливым браком. Нет, нам просто нужно было пережить следующие несколько месяцев. Все обязательно наладится. Ведь так?

— Ты хочешь выйти сегодня вечером? — спросила я. Я сидела в постели и смотрела, как он готовится к работе. — Тиган и Ноа пригласили нас выпить.

— Не могу сегодня, — ответил Джордан, не поворачиваясь ко мне, застегивая рубашку. — Мне нужно...

— Работать? — перебила я устало. — Да, я знаю. Он всегда работает. — Я вздохнула. — Но мне правда хочется, чтобы ты встретился с ними, Джордан. Это мои лучшие друзья. — Я пожала плечами. — Для меня важно, чтобы ты сделал усилие ради них.

— Я знаю, — пробормотал он, затем развернулся ко мне. Он выглядел так красиво, что мне стало больно. Он был невероятно красив. Его черные кудри были аккуратно подстрижены, а белая рубашка подчеркивала его загорелую кожу. Мне хотелось перелезть через матрас и обнять его, но я не сделала этого. Уверенность в том, что меня отвергнут, держала меня на месте.

— Я тренирую пару новых парней в благотворительности, так что следующие недели на работе будут для меня сумасшедшими, — сказал он тем мягким, хриплым голосом, который я всегда любила. — Как только все уладится, мы можем поговорить о выходе с ними. — Его зеленые глаза заглядывали в мои. — Ладно?

Я глубоко вздохнула и кивнула. — Ладно.

После этого Джордан подошел к моей стороне кровати и поцеловал меня в волосы. — Я тебя люблю, Ключик. Увидимся сегодня вечером.

Когда дверь закрылась, я упала обратно на матрас и тяжело вздохнула.

Миллион разных эмоций и мыслей бушевали в моей голове в этот момент, но я цеплялась за ту, которая давала мне надежду.

Все должно стать лучше...

ГЛАВА 12

Джордан

— Что ты делаешь в последний уикенд мая? — спросила Хоуп, когда я вошел на кухню после работы в четверг вечером. Она сидела за столом с любимым ноутбуком перед собой и с одним из этих планеров Happy Planner, который был раскрыт.

— В последний уикенд мая? — я бросил ключи и кошелек на стол и направился к холодильнику. — То есть через два месяца?

— На самом деле через девять недель, — ответила она, постукивая ручкой по планеру. — Так, ты будешь работать в этот уикенд?

— Не знаю, — схватив пакет с молоком, я подошел к раковине и взял чистый стакан с сушилки. — Обычно я получаю график на неделю вперед.

— Так ты можешь взять этот уикенд выходным? — она спросила с надеждой в голосе. — Если захочешь?

— Конечно, наверное, — я кивнул и сделал глоток молока. — А зачем?

Она быстро что-то набрала на ноутбуке, затем обернулась и улыбнулась. — Так что забронируй этот уикенд, потому что мы едем в Аспен в тот уикенд.

— Мы? — мои брови взлетели от удивления. — Зачем?

— Я только что согласилась участвовать в Indie's Book Bash в Аспене, и ты, мой прекрасный муж, поедешь со мной.

— Ты хочешь, чтобы я поехал с тобой? — я нахмурился. — На книжную автограф-сессию?

— Ага!

Тревога начала терзать мой живот. — Зачем?

Хоуп посмотрела мне прямо в глаза и спросила: — Почему нет?

Потому что это не мое?

Потому что мне трудно находиться в таких местах?

Потому что я не переношу мысли об этом?

— Нет причин, — соврал я. — Просто удивлен, что ты хочешь, чтобы я поехал. Ты же обычно берешь с собой Тиган на такие мероприятия?

— Такие мероприятия? — спросила Хоуп, подняв бровь.

— Командировки, — поправился я.

— Вот это уже лучше, — ответила она. — И ты прав. Обычно я беру Тиган в качестве ассистента, но она беременна, и Ноа ни за что не отпустит ее из дома.

— Почему бы тебе не взять их обоих? — предложил я, наливая себе еще один стакан молока. — Думаю, они не будут против.

— Ты хочешь, чтобы я взяла Ноа "Машину" Мессина на книжную автограф-сессию? — Хоуп покачала головой и уставилась на меня, как будто я только что сказал ей, что мир плоский. — Ты осознаешь, что он был признан третьим самым сексуальным мужчиной в спорте в прошлом году?

— Ага? — пожал плечами я. — Он выглядит как те парни с обложек книг — идеально подойдет.

— Он устроит беспорядок, а Тиган совершит преступление! — резко ответила Хоуп. — К тому же, я не хочу их брать. Я хочу взять тебя. — Она заиграла с бровями. — Мы могли бы сделать из этого уикенд — поздний медовый месяц. Я слышала потрясающие вещи о гостинице, в которой мы будем жить. Говорят, что она невероятно романтичная, так что я забронировала для нас огромный номер. И у меня есть несколько сюрпризов для тебя...

— Хоуп, я правда не знаю насчет этого... — начал я было, но, увидев, как ее улыбка исчезает, я остановился. — Ты правда хочешь, чтобы я поехал с тобой? — вместо этого спросил я, нервно проведя рукой по волосам.

Она энергично кивнула. — Правда хочу.

Я вздохнул и кивнул. — Ладно, я поеду.

— Ты обещаешь?

— Да, — я заставил себя сказать. — Обещаю.