ГЛАВА 2

Хоуп

Звонок из Штатов произошел в середине, казалось бы, скучного субботнего дня.

Это был не тот звонок, которого я ожидала, но именно этот звонок вселил в меня страх.

Томми Мойет был убит.

Ноа был ранен.

Тиган беременна.

Дали указания, быстро передали информацию о рейсе, пообещав, что мой отец будет ждать меня в аэропорту.

И я сделала то, что сделал бы любой человек в моей ситуации — я села в самолёт и вернулась в Америку, прекрасно понимая, что не могу не вернуться домой сейчас.

Моя семья была в беде.

Кто-то пытался убить моего дядю, и мою лучшую подругу тоже держали на прицеле.

Тиган была мне как сестра. Ее дружба помогала мне пережить много ужасных лет, те, что я старалась забыть. Я не могла бросить ее.

Не тогда, когда ей было так плохо.

Холодный ветер ударил меня в лицо, как только я вышла из аэропорта, и чувство комфорта заполнило меня.

Я вернулась домой…

Я ожидала увидеть своего отца, так что была приятно удивлена, когда из машины вышел блондинистый мужчина, покрытый татуировками с головы до ног.

В первое мгновение я была ошеломлена. Я не привыкла ощущать что-либо при виде мужчины.

Но этот мужчина…

Этот мужчина определенно привлек мое внимание.

Я уже где-то его видела.

— Друг Ноа, — догадалась я.

Я почувствовала, как по коже пробежали мурашки, когда он подошел ко мне. Его кожа была загорелой, словно он провел слишком много лет, работая на ферме. Его светлые волосы были обесцвечены солнцем, а глаза… У него были самые синие глаза, какие я когда-либо видела. Как кристаллы, окруженные черными ресницами. Несколько дней не бритая щетина на его лице завершали образ этого уже красивого мужчины.

Я сделала себе пометку: добавить в следующий роман. Я знала, что девушки в моей онлайн-группе поклонников полюбят этого парня.

— Хоуп Картер? — спросил он с улыбкой, не дождавшись моего ответа, и поднял мой чемодан, что показалось мне странным. Было очевидно, что он знал, кто я. Его уверенная походка и тот факт, что он сразу взял мой багаж, убедили меня в этом.

— Это я, — ответила я осторожно, продолжая изучать этого необычного мужчину. Его длинные, обесцвеченные от солнца волосы были собраны в аккуратный хвост, и я неожиданно подумала, что это довольно привлекательно. Я раньше не любила длинные волосы у мужчин.

Но этот мужчина…

Я покачала головой и улыбнулась.

— Ты друг Ноа, верно? — Я пыталась вспомнить его имя. Мы встречались однажды в Ирландии. — Лаки, да?

— Хантер, — он поправил меня и тут же осветил все вокруг своей ослепительной улыбкой, показывая белоснежные зубы. — Можешь звать меня Хантер.

Я пожала плечами и последовала за ним к машине моего отца. Он подождал, пока я сяду на переднее сиденье, затем закрыл дверь и пошел к водительскому месту.

— Ну что, — начал он, когда мотор завелся и машина тронулсь с места, — домой или сразу в больницу?

Я повернулась к нему и приподняла бровь.

— А ты как думаешь?

— Тогда в больницу, — сказал он с улыбкой и завернул в сторону главной дороги. — С Тиган и малышом все будет нормально, — добавил он, словно понимая мои переживания.

— Я все никак не могу привыкнуть к этому, — призналась я незнакомцу. — К стрельбе. К беременности. — Я покачала головой, выпуская тяжелый вздох. — Черт, она уехала на полгода, а все это произошло, — пробурчала я. — Эти двое вообще не могут жить нормально.

Я вытащила телефон, чтобы проверить время, затем спрятала его обратно.

— Да, — хохотнул Хантер, смеясь. — Современные дети, да?

Я прищурилась.

— Ты что, издеваешься надо мной?

— Никогда, — спокойно ответил он.

Я следила за ним с другой стороны машины, когда он вытащил пачку сигарет из кармана джинсов и вставил одну между губами. Одной рукой он держал руль, а другой поджигал сигарету.

— Ты знаешь, что курение убивает? — произнесла я, неожиданно для себя.

Выдыхая облако дыма, Хантер улыбнулся и вытряхнул пепел через открытое окно.

— Ты бы так подумала, — ответил он.

Хм.

Я была в недоумении.

Какой странный ответ.

Что с этим парнем?

— Так, в чем твоя проблема, Лаки, то есть Хантер…?

— Касарацци, — уточнил он.

— Хантер Лаки Касарацци, — повторила я, прислушиваясь, как его имя звучит на моих губах.

— А твоя проблема?

— Хоуп Картер, — задумчиво произнес он, повернув голову в мою сторону и пробив меня ледяным взглядом. Он будто приклеил меня к сиденью, заставив меня почувствовать себя зажатой этим интенсивным взглядом. — Ну, черт...

— Что? — Сложила брови, не понимая. — Ладно, ты меня совсем запутал.

Хантер улыбнулся, зная, что я не понимаю, и вернулся к дороге.

Он ухмылялся, как будто знал что-то, чего не знала я.

Вдруг у меня возникло жгучее желание разобраться в нем.

***

Я стояла у стеклянной двери палаты Тиган.

Мой идиотский брат сидел на краю ее кровати. Судя по скорости, с которой он говорил, и выражению ужаса на лице моей лучшей подруги, было очевидно, что Кэмерон излагает какую-то ужасную деталь, как всегда. Это была его фишка.

— Ты передумала или что? — голос Хантера донесся рядом, и я вздрогнула.

Боже, он может быть таким тихим, как кошка, когда захочет.

— Извини, — быстро добавил он, заметив, как я испугалась. — Не хотел тебя напугать.

— Это не ты, — сказала я ему, едва шевеля губами. — Это всё это.

Он посмотрел на меня с недоумением.

— Это?

— Быть здесь, — пояснила я. — Со всей этой проблемой, которая снова начала подниматься. — Содрогнувшись, вздохнула я. — Я просто писательница, которой за двадцать с небольшим, она носит пижаму с котами и ест Oreo на завтрак. — Я покачала головой и кивнула в сторону двери. — Я совсем не в своей тарелке сейчас.

— Во-первых, ты в безопасности, — сказал Хантер. — Преступник в плену.

— Ты думаешь, что с ней всё будет в порядке? — шепотом спросила я, кивая в сторону Тиган.

— Всё будет в порядке, — ответил Хантер. — Ноа сгорит дотла, прежде чем он допустит, чтобы хоть один волосок на ее голове был поврежден.

Я знала, что это правда. Сердце Ноа было полностью отдано моей лучшей подруге.

Я не сомневалась, что он готов разрушить весь мир, чтобы защитить ее. Но осознание того, что Ноа не имеет совести, когда дело касается его жены, также меня пугало.

— И для записи, — улыбнулся мне Хантер, явно стараясь меня успокоить, — ты выглядишь потрясающе для женщины, которая ест столько Oreo.

— Ты что... — я прищурилась, наблюдая за ним. — Ты что, флиртуешь со мной?

— Да, — ответил он с ухмылкой. — Я также надеюсь, что если сыграю свои карты правильно, смогу увидеть эти пижамы с котами?

— Никак, приятель, — рассмеялась я. — Я не такая женщина.

Лаки отступил от меня, все еще улыбаясь.

— О, я на это и рассчитываю.

***

Тиган

Следующую неделю я провела в больнице, свернувшись под защитой больничных одеял, в компании с тройняшками Картер, пока мой муж разбирался с последствиями стрельбы.

Как только мое здоровье начало улучшаться, мои приступы тошноты вернулись с удвоенной силой.

Я проводила большую часть каждого дня, пытаясь удержать хотя бы то, что было внутри меня…

Тревога терзала меня каждый раз, когда я читала газету или проверяла соцсети. Ужасные крупные планы тела в мешке для трупа, в который было завернуто тело Томми Мойет, мелькали на всех новостных каналах и страницах газет. Этого было невозможно избежать, и мое сердце разрывалось за моего мужа.

Честно говоря, я была рада быть скрытой в небольшой частной палате в больнице Святого Луки в Боулдере, подальше от медиашума, творящегося за стенами.

Полиция была и ушла. Задавали вопросы. Искали показания свидетелей. Что я могла сказать? Ничего. Я не могла объяснить это больше, чем они. Это не имело смысла.

Это разрушало Ноа. Я знала, что это так. Потеря Томми так, как это произошло, его сломала. Он не говорил об этом. Он вообще не говорил почти ни о чем, по крайней мере, со мной.

Он был как ураган, он прорывался через все, оставляя за собой разрушения. Я не знала, что сказать ему, чтобы сделать ему лучше. Наверное, не было ничего, что я могла бы сказать. Его лучший друг мертв, и он утопал в горе. Я, как никто другой, знала, что Ноа не любил, когда его жалели. Глубоко в душе я знала, что он винил меня за то, что мы расстались на плохой ноте. Он никогда не признался бы в этом, но это было очевидно.

Это было правдой...

— Ты знала, что матка женщины растягивается в пятьсот раз больше своей нормальной величины во время беременности? — спросил Колтон Картер, который сейчас разваливался в кресле рядом со мной, с ногами на моей кровати, просматривая страницы планируемого родительского журнала. — И тут пишут, что в Ливане женщина родила пятнадцатикилограммового ребенка.

— Ты что, пытаешься меня напугать, Кольт? — выдавила я.

— Расслабься, Тигс, — смеясь, сказал Кольт. Он вытянулся, похрустел чипсами. — Поставлю последнюю монету, что малыш не родится раньше времени. — Он снова листал страницы, и остановился на центральной странице, ухмыляясь. — Она сделает полный путь внутри, как и ее папа.

— Не смешно.

Кольт приподнял бровь.

— А почему ты улыбаешься, потому что это не смешно?

Черт возьми. Он был прав. Мои губы сами по себе потянулись вверх.

— Я так переживаю за него, — призналась я после нескольких минут молчания. Мой голос был слабым, наверное, подавленным тревогой. — Он замкнулся, — добавила я, думая о своем муже. — Отстраняется от меня.

Смотреть, как мой муж сам себя разрушает, было без сомнений самым трудным, что мне пришлось пережить. Я не могла ему помочь. Я не могла пробиться в его мысли и бороться с его горем. Это была битва, которую ему нужно было пройти в одиночку. Я чувствовала себя невероятно беспомощной.

И мне это не нравилось.

Сознание того, что я ничего не могу сделать, не мешало мне хотеть помочь, даже если моя помощь была бы нежеланной.

Как кто-то когда-то сказал ещё в старшей школе: если я — волк-одиночка, то Ноа — альфа.

Мы оба были созданиями, закалёнными одиночеством и презрением, но нас связывала любовь, которую невозможно описать, и глубокая, укоренившаяся потребность найти своё место…

— Он делает это не нарочно, Красотка, — произнёс Колтон, вырывая меня из мыслей.

— Чувствуется так, будто наоборот, — проворчала я. Факт, что я не видела Ноа весь сегодняшний день и большую часть вчерашнего, только усиливало моё беспокойство.

— Он подавлен и в трауре, — сказал Кольт, легко читая мои мысли. — Он справляется с этим правильно? Нет, вероятно, нет. Но кто вообще может сказать, как правильно справляться с подобным? — Он потянулся, зевнув. — Этот чувак нуждается в тебе больше, чем ты когда-либо поймёшь. В мире Ноа есть только ты. Все остальные — просто шрамы. Бесполезные.

— Мне страшно, — прошептала я, в ужасе от собственного признания. — Мне так страшно, Колтон.

— Тебе не нужно бояться ни черта, — уверенно ответил он, протягивая мне чипсину. — Ты жена чёртового Ноа Мессина. Чего тебе бояться?

— Того, что Ноа этого не хочет, — пробормотала я, беря чипсину из его протянутой руки.

С силой сжав зубами солёно-уксусное лакомство, я нервно жевала.

— А вдруг у него паника? Или, что ещё хуже… а вдруг он чувствует, будто я… ну, знаешь… загнала его в ловушку?

Колтон фыркнул.

— Ты серьёзно думаешь, что Ноа не счастлив из-за этого ребёнка?

— Мы не… стабильны, — призналась я, голос дрожал. — Мы либо на седьмом небе от счастья, либо разрываем друг друга на куски.

— Ты говоришь это так, будто это плохо.

— А разве нет?

— Не думаю, Тигс. — Отложив пакет с чипсами, Колтон сел прямо и свесил ноги с кровати.

— У меня есть теория, — объявил он, а я закатила глаза.

— Отлично, — пробормотала я. — Очередная теория Колтона Картера.

— Слушай, — усмехнулся он. — У меня было много женщин.

— Во-первых, тебе двадцать три, — поморщилась я. — А во-вторых, это образ, который я бы предпочла не представлять.

— Не притворяйся, что никогда не представляла меня голым, — поддразнил он.

Я остолбенела.

— Ты вообще не останавливаешься, да?

— Ты сейчас это делаешь, да? — Кольт приподнял брови. — Представляешь меня голым.

— Прошу тебя, — с отвращением ответила я, отчаянно пытаясь вытеснить из головы образ Колтона, занимающегося сексом. — Это всё равно что представлять младшего брата, которого у меня никогда не было, спящим с кучей женщин.

— Ага, — с энтузиазмом отозвался Колтон. — И как это выглядит?

— Ты больной… Угх… о Боже, я убью тебя… — Меня внезапно накрыло. Сорвав с себя одеяло, я кинулась в смежную ванную и рухнула перед унитазом, пока содержимое моего желудка с силой не вырвалось наружу. Вцепившись в холодный фарфор, будто это единственное, что держало меня на ногах, я громко застонала, мысленно представляя куклу Вуду в виде Колтона с кучей иголок, воткнутых в его пах.

Когда я наконец почувствовала себя пустой и слегка облегчённой, я осталась лежать на полу, ожидая, пока моё тело перестанет измываться надо мной.

Когда я была уверена, что больше не вывернусь наизнанку, я с трудом поднялась на ноги и поплелась обратно в кровать, даже не потрудившись почистить зубы. С удачей, мой вонючий рот заставит Колтона проблеваться в ответ.

— Полегчало, дорогая тётушка? — подмигнул он, когда я снова забралась под одеяло.

— Немного, маленький племянничек, — саркастично ответила я. Не было смысла злиться или оставаться злой на Колтона. Он был слишком обаятельным, напоминал мне игривого щенка лабрадора — много шума, мало толку, с виляющим хвостиком и глупой мордашкой.

— Так, на чём мы остановились? — спросил Колтон, затем добавил: — Ах да, ты думаешь, что твой муж тебя больше не любит.

— Ты так мягко это сформулировал, Кольт, — сдавленно выдохнула я, чувствуя, как его слова пронзают меня насквозь.

Кольт поднял руки.

— Если тебе нужна была деликатность, то стоило позвать Логана, — с виноватым видом добавил он, а затем продолжил: — Ты должна понять, что Ноа вырос в мафии. Он был вскормлен насилием и ложками питался ненавистью. За всё детство он не испытал ни капли любви.

— О, мерзкая аналогия, — поморщилась я.

— Но правда, — серьёзно ответил Колтон. — Есть заводчики бойцовых собак, которые больше заботятся о своих псах, чем о Ноа заботились его родители. И они, по крайней мере, не избивают своих собак после выигранных боёв.

— Это было ужасно, правда? — Закрыв глаза, я заставила себя не вспоминать, как Ноа терпел побои. — Я не знала, что такое ненависть, пока не встретила семью Деннисов.

— Он хочет этого ребёнка, Тиган, — весело заверил меня племянник моего мужа. — И её маму.

— Кольт. — В моих глазах собрались слёзы. — Я… — Потеряв дар речи, я лишь протянула руку и похлопала его по плечу. — Я…

— Не плачь, — предупредил он, откинувшись назад. — Я не умею обращаться с гормональными женщинами.

— А вдруг я окажусь плохой матерью? — всхлипнула я, пытаясь взять себя в руки. — А вдруг я не справлюсь?

— У тебя есть бьющееся сердце?

— Ну… да.

— И работающая матка? — с невозмутимым лицом спросил он.

— Вроде бы?

— Тогда ты справишься, — отрезал он.

— Быть родителем — это не просто уметь рожать, Колтон Картер, — возразила я. — Взгляни хотя бы на родителей Ноа. Или на моего отца…

Зазвонил телефон Колтона, прервав момент, и он тут же вскочил.

— Запомни эту мысль, — сказал он с подмигиванием, прежде чем провести пальцем по экрану и поднести телефон к уху. — Чарисса! — мурлыкнул он. — Как поживаешь, детка?

Я покачала головой, снова почувствовав лёгкую тошноту, слушая, как Колтон заигрывает с девушкой, выходя из моей больничной палаты.

Я ещё не успела избавиться от одного Картера, как тут же появился другой, готовый занять его место.

— Кэм? — моргнула я, заметив его встревоженный вид. — Ты в порядке?

Он выглядел не в порядке. Вернее, он выглядел ужасно. Кэмерон Картер, которого я знала, всегда был безупречно одет, чисто выбрит и носил выражение "я — сама сексуальность". Но сейчас передо мной стоял совершенно другой человек.

— Не совсем, — неожиданно признался Кэм, чем поверг меня в замешательство.

— Эм… — В отчаянии пытаясь найти подходящий ответ, я предложила: — Ты хочешь… ну, поговорить об этом?

Мой рот приоткрылся от удивления, когда Кэмерон ответил:

— Да, Тигс, чёрт возьми, хочу.

Окей. Неуверенно я похлопала по матрасу, чувствуя себя неловко и крайне некомфортно. Я ждала, пока старший из племянников моего мужа сядет на мою кровать.

— Что случилось, Кэм?

— Это… сложно, — начал он, но тут же резко вскочил и начал нервно расхаживать по комнате. — Очень, чертовски сложно, — добавил он на ходу. — Ты даже не представляешь.

— Попробуй объяснить, — ответила я, заинтригованная.

— Ты знаешь, что случилось с моими родителями, — пробормотал он. — Что случилось с моей матерью?

— Да, — кивнула я, хотя мне бы хотелось этого не знать. Эта история кошмаров мне была не нужна. — Что с этим?

— Я встретил женщину. И она… — Он снова замолчал и провел рукой по лицу. — Она потрясающая, — продолжил он. — Добрая, невероятно умная и чертовски красивая…

Звук распахивающейся двери моей палаты заставил меня вздрогнуть, а Кэма — резко замолчать. Я повернула голову в сторону шума, и мое сердце замерло в груди, когда я увидела темноволосую женщину в дверном проеме.

— Черт возьми, — выдохнула я, свесив ноги с кровати. — Ты вернулась.

Хоуп Картер улыбнулась:

— Привет, Большая Мамочка.

Я встала и, пошатываясь, шагнула вперед.

— Навсегда? — спросила я, не заботясь о том, как отчаянно это звучало.

Моя подруга медленно кивнула:

— Навсегда.

Через секунду я оказалась в объятиях, которых мне так не хватало последние шесть месяцев.

Восемь недель спустя

Октябрь

Боулдер, Колорадо

ГЛАВА 3

Ноа

— Ноа, уходи, — говорит мне отец. — Убирайся сейчас же. Пожалуйста… пока еще можешь!

— Нет. — Мне четырнадцать, и я напуган сильнее, чем когда-либо, пока иду рядом с отцом сквозь темноту и дождь. Спустя годы я пожалею, что не послушал его предостережение, но сейчас я этого не знаю. Как я могу? Я молод, предан и смотрю на единственного защитника, которого когда-либо знал.

Я хочу сказать ему так много всего. Я знаю, что другого шанса не будет. Я хочу накричать на него и маму за их чертову глупость. Вчера ночью они украли у Джорджа партию первоклассного героина.

Идиоты.

Я знаю, что нас ждет, и хочу заплакать. Я думаю, что это был бы идеальный момент, чтобы разрыдаться. Но я никогда не плакал. Даже в детстве. Меня ждет кошмар, мой отец обречен, а я все равно ничего не чувствую. Со мной явно что-то не так.

Наконец я решаюсь сказать:

— Я не брошу тебя, папа.

— Тебе стоит его послушать, мальчик, — раздается хриплый голос Джорджа Денниса впереди.

Он идет в нескольких шагах от нас и явно наслаждается этим моментом.

— Нет смысла умирать за грехи родителей.

Ложь, хочу зашипеть я. Меня отсюда не выпустят. Это ловушка. Я знаю этот сценарий слишком хорошо.

У Джорджа Денниса нет ни малейшего намерения позволить мне уйти. Все, что я могу сделать, — это попытаться минимизировать потери и выйти отсюда хотя бы с одним живым родителем…

Поджав подбородок, я продолжаю шагать по горам рядом с отцом.

Я игнорирую сына Джорджа, Джей Ди, который идет позади нас, наставив пистолет на затылок моего отца. Я фокусируюсь на матери.

Она идет впереди, голая и закованная в цепи. Время от времени один из людей Джорджа дергает ее за цепи, заставляя падать в грязь. И каждый раз я хочу убить этих ублюдков.

Мы выходим на поляну, и я понимаю, что время вышло.

Сейчас все произойдет.

Кровь.

Боль.

Запах смерти…

— Черт. — Я резко сел в постели, отбрасывая простыню с потного тела, жадно хватая ртом воздух.

Этот кошмар всегда меня ломал.

Всегда.

Я мгновенно пожалел о резком движении.

Боль пронзила плечо, пронеслась по руке, сведя мышцы судорогой.

Я машинально потянулся к правому плечу, пытаясь размять затвердевшие мышцы.

Сдерживая стон, я заставил себя размять плечи и через силу проработать боль.

С момента ранения прошло восемь недель, и хотя рана зажила, мышцы все еще страдали.

Образ мертвого друга не покидал мои мысли…

— Томми! — мой голос сорван, изранен… — Ти, давай же, брат!

Я закрыл его рот своим, вдувая воздух в легкие, моля того самого бога, о котором все говорят, о чуде.

— Черт возьми, Ти…

Я яростно бил кулаками ему в грудь, зная, что это бесполезно. Нельзя вернуть к жизни человека с дырой в голове. Но я пытался.

Сквозь хаос до меня донеслись крики жены.

Ее голос — единственный, который я искал в этом аду.

Она в порядке. Они не добрались до нее.

Облегчение было мгновенным.

Но сразу же его смыло волной удушающей вины.

Я снова посмотрел на безжизненное тело Томми.

Его кровь была у меня на руках.

В самом прямом смысле…

Отбрасывая тяжелые воспоминания, я перевел взгляд на золотистые волосы женщины, свернувшейся калачиком в моей постели.

Лунный свет, проникающий через окно, превращал ее волосы в серебряное сияние.

Тиган во сне прижалась ко мне еще крепче, и теплота разлилась по моему телу.

Я осторожно натянул на нее одеяло, укрывая плечи от прохладного воздуха.

Моя рука случайно легла на ее округлившийся живот, и сердце бешено заколотилось в груди.

Он становится все больше.

Сейчас, на тридцатой неделе беременности, моя жена была огромной. Как будто она легла спать одной ночью, а утром проснулась с внезапно появившимся животом.

За последние два месяца он вырос до внушительных размеров.

Конечно, я не осмеливался сказать ей это, даже когда она пыталась выманить у меня признание.

Я не полный идиот.

Однажды я сказал ей, что ее живот сексуальный, и спал на диване целую неделю. Я не собирался повторять эту ошибку…

Понимая, что уснуть больше не смогу, я осторожно поцеловал Торн в висок и выбрался из постели.

Я тихо передвигался по дому, осознавая, что у нас были гости. Лаки спал в одной из спален на третьем этаже, а Хоуп в комнате напротив нашей. В её старой комнате всё осталось таким же, как раньше: везде были вещи, связанные с Хоуп, а на стене красовался огромный мурал с её именем. Они жили с нами с тех пор, как Тиган выписали из больницы, и я должен признать, что был этому рад. Тиган становилась счастливее, когда рядом была Хоуп, а я… Ну, я справлялся, как умел.

Например, этой ночью.

Был только один способ пережить такие ночи.

Ночи, когда воспоминания грозили задушить меня.

И это — тренировка.

Кроме того, у меня заканчивалось время.

Через неделю я должен был вернуться в тур. Обычно это не вызывало у меня беспокойства. Бои были для меня так же естественны, как дыхание. Это был встроенный механизм. Но теперь я уже не был тем, кто закончил последний этап тура. Я был ослаблен и чертовски уязвим.

Второй этап тура MFA уже стартовал. Мой босс, Ник Леверстин, дал мне дополнительный месяц отпуска, чтобы я разобрался со своими проблемами, к моему великому разочарованию.

Мне не нужно было больше времени, чтобы разбираться с этим дерьмом. Мне нужна была цель, фокус. Но у моей жены были другие планы, и она связалась с Ником за моей спиной. Я был в ярости из-за её выходки. Тиган тоже была зла на меня, не понимая, почему я так стремлюсь вернуться в октагон.

Она была в бешенстве от моего решения продолжать драться. Разница в наших взглядах создавала больше трений, чем обычно, и мне уже начинало надоедать постоянно защищать свой выбор. Она моя жена, а не мой начальник. Я не привык принимать приказы и не был чертовым неудачником, который сдаётся.

Но она была беременна, её эмоции менялись каждую минуту, и я с трудом справлялся с этим водоворотом чувств.

Злую Тиган я уже научился терпеть. А вот с плачущей Тиган я справляться не умел.

Я любил её. Боже, как я её любил. Но я не мог просто сидеть дома и ничего не делать. Этого было недостаточно. Я знал, что сойду с ума, если у меня будет слишком много свободного времени для размышлений о том, что уже и так преследовало меня в кошмарах.

Мне не хотелось её отталкивать, но я чувствовал, что обязан это делать.

Тиган не знала о Гонсалесе, и я хотел, чтобы так и оставалось. Мне нужно было, чтобы она была в безопасности. Единственный хороший момент во всей этой чертовой ситуации заключался в том, что мы наконец-то пустили корни в доме Кайла на Саут-Пик-Роуд.

В нашем доме, поправил я себя, когда вспомнил, что нам подарили на свадьбу документы на него.

Хотя слово "дом" — это ещё мягко сказано.

Чёртов дворец — вот что это было.

Спален было больше, чем в тюремном блоке, в котором меня держали, и в каждой спальне была собственная ванная.

Это был тот самый тип домов, на которые я смотрел в детстве. Такие, у которых, если ты задержишься рядом слишком долго, копы заставят тебя уйти.

Зайдя в огромную кухню, я вытащил бутылку "Гаторейда" из большого двухдверного холодильника и схватил свой iPod с мраморного стола, прежде чем направиться в подвал.

Засунув iPod в док-станцию, я выбрал свой тренировочный плейлист и выкрутил громкость на полную.

Под звуки Be Somebody от Kings of Leon я замотал руки тейпом и набросился на грушу.

Как только мои кулаки врезались в холодную плотную поверхность, я почувствовал облегчение.

Чистый, чёртов адреналин растёкся по венам, забирая с собой напряжение и возвращая мне хоть какую-то иллюзию контроля над этим дерьмовым хаосом, в который превратилась моя жизнь.

С яростью в крови и мыслями о мести я работал до изнеможения, игнорируя протесты своего тела, заставляя этот чёртов простреленный плечевой сустав держаться.

До ранения мне не приходилось беспокоиться о своей физической форме. Это было заложено в моей природе. Годы жёстких тренировок и боёв привели меня в практически идеальное состояние.

Сила была единственным преимуществом, которое у меня было, потому что, чёрт возьми, я точно не был самым умным парнем в мире, но теперь одна-единственная пуля лишила меня даже этого.

Конечно, теперь я мог читать едва-едва, благодаря упрямству и настойчивости моей жены.

Я мог написать смс и даже оформить базовое письмо по электронной почте. Чёрт, теперь я даже мог разобрать контракты, которые подписывал, но я не был, блять, Эйнштейном.

Дыра, которую Хави проделал во мне два месяца назад, забрала не только подвижность моей правой руки.

Она забрала мою уверенность.

Я не знал, сколько прошло времени, но мой плейлист закончился, и iPod переключился на другой, который мне не был знаком.

Тиган, догадался я.

Она обожала музыку. Подбирала лучшие треки и постоянно удивляла меня своим разносторонним вкусом. Она знала почти все песни на свете.

Заинтригованный, я продолжил тренировку, вслушиваясь в слова каждой песни, что играла.

Одна композиция заставила меня замереть.

Как только Lock-Sport-Krock Никола Сарчевича зазвучала в колонках, я вздрогнул.

Я не мог слушать это.

Не сейчас.

Я уже собирался сменить трек, но передумал. Уперев руки в столешницу, я опустил голову и заставил себя дослушать эти разрывающие душу слова...

— Ты собираешься подойти и сказать что-то его матери? — тихо спросил Лаки.

Что именно, подумал я. "Простите, что ваш сын мёртв. Это моя вина. Его кровь на моих руках?" Я покачал головой и остался стоять неподвижно, уставившись прямо перед собой, пока тело Томми Мойет опускали в могилу.

Я его подвёл, и все здесь это знали.

И ни одно слово не могло исправить этого.

Никакие поступки не могли это изменить.

Мой друг был мёртв, и это полностью моя вина.

После похорон я сбежал в машину. Я просто не мог больше выносить любопытные взгляды и сочувственные выражения лиц.

Я не заслуживал сочувствия.

Вся эта хрень — на моей совести.

Единственное стоящее, что сделал Жером Хави, это признал вину. Не было ни суда, ни долгих разбирательств, и слава богу. Потому что если бы мне пришлось ещё раз увидеть, как мать Томми рыдает в зале суда, я бы потерял последние остатки самообладания.

Суд.

Судьи.

Присяжные…

Я сыт этим по горло.

За последние месяцы я пережил достаточно судебных процессов, приговоров и заседаний присяжных, чтобы хватило на всю жизнь.

Джей Ди тоже не было видно уже несколько месяцев. Ни слуху, ни духу. Но я не был настолько наивен, чтобы верить, что всё кончено. Я заключал слишком много сделок за эти годы. В том числе и одну десять лет назад. Сделку, которая стоила мне очень многого.

Мог ли я положиться на слово Гонсалеса?

Мог ли я доверить ему безопасность Тиган?

Нет, единственный человек, на чьё слово я мог рассчитывать, это я сам…

— Ноа? Что ты тут делаешь?

Звук голоса Тиган вывел меня из раздумий, и я резко поднял голову.

Тиган стояла наверху лестницы, одетая в одну из моих рубашек. Она сонно огляделась.

— Сейчас же пять утра.

Мне хотелось сказать ей так много, но единственное, что я смог выдавить:

— Не могу уснуть.

— А. — В её прекрасных глазах отразилось понимание. — Хочешь, я составлю тебе компанию?

Последнее, чего я хотел, это чтобы она была рядом.

Не потому, что я не хотел её, хотел, отчаянно, а потому, что я был в ужасном настроении, и всё, что вылетело бы из моего рта, было бы ядовитым и жестоким.

Я покачал головой и отпил глоток «Гаторейда».

— Нет, всё нормально. — Вздохнув, я вытер рот большим пальцем. — Я скоро приду.

Она простояла на ступенях ещё минуту, внимательно наблюдая за мной.

От того, как она сейчас на меня смотрела, с такой грустью, меня замутило.

Я ненавидел себя за то, что был причиной боли в глазах моей жены.

Я разрушал всё и даже не хотел этого.

— Торн, — хрипло позвал я.

— Да?

Она посмотрела на меня с надеждой.

— Я люблю тебя, — сказал я.

Наконец, не найдя в моих глазах того, что искала, она тихо ответила:

— Я тоже тебя люблю, Ноа.

Затем развернулась и ушла.

Разочаровывать свою жену – определённо не то, чем я хотел бы заниматься.

Подавив чувства, грозившие похоронить под собой здравый смысл, я снова сосредоточился на груше перед собой.

Держи взгляд на пончике, а не на дырке.

Старая мантра всплыла в голове, вновь и вновь преследуя меня.

Я продолжал наносить удары.

Не остановился, когда мои костяшки начали кровоточить.

Даже не остановился, когда засохшие корки на ранах снова треснули и кровь залила всё вокруг.

Я никогда не сдамся.

Я никогда не откажусь от этого.

ГЛАВА 4

Тиган

Неуклюжие лодыжки.

Впервые за почти двадцать шесть лет я обзавелась парой крайне непривлекательных неуклюжих лодыжек. Я видела свои детские фотографии, знала, что была худышкой. Значит, этот новый «бонус» – это исключительно заслуга мистера Ультра-Сперматозоида, который прямо сейчас занимался в нашем домашнем спортзале в подвале.

Там же, где я находила его каждую ночь последние восемь недель.

Внизу, в подвале.

Наказывая себя.

Терзая свой разум воспоминаниями и картинами, о которых он никогда не говорил.

Я знала, что ему снятся кошмары. Он этого не говорил, но я не дура. Я знала, как звучат ночные ужасы. Я пережила их на собственной шкуре. Особенно когда умерла моя мать.

Полгода подряд я просыпалась, буквально крича во всё горло.

Ноа мог пытаться скрывать это от меня сколько угодно, но я знала, что он проходит через свой личный ад.

Ноа страдал, а я была бессильна что-то сделать.

Он не ребёнок.

Я не могу заставить его открыться и говорить о своих чувствах.

Ноа делает только то, что хочет. Его нельзя просто взять и подтолкнуть в нужную сторону.

Злого Ноа я могла выдержать.

Но грустный Ноа…

Грустный Ноа разрывал мне сердце.

Он напоминал мне огромного, раненого, переросшего щенка с этими своими большими карими глазами и колючего, как шип.

Эти восемь недель были, мягко говоря, тяжёлыми.

Знать, что Ноа злится и страдает, было мне невыносимо.

Знать, что в глубине души он обвиняет меня в смерти Томми, это было ещё хуже.

Я должна была догадаться, как его смерть повлияет на моего мужа.

Это заставило меня пожалеть, что я рассказала ему так много.

Потому что из-за меня последние моменты жизни его лучшего друга были омрачены злыми словами и горьким предательством.

И хотя мне было жаль, я не жалела о том, что сделала той ночью.

О том, что использовала ребёнка в своём животе, чтобы удержать Ноа.

Я бы сделала это снова. Сотню раз, если бы получила тот же результат.

Мой муж жив.

С этим я могла справиться.

А если бы он оказался в гробу… я бы этого не пережила.

Я не знала, как ему помочь.

Он горевал и чувствовал себя преданным.

Я была бы дурой, если бы сказала, что не чувствовала себя виноватой. Их дружба длилась всю жизнь, и я разрушила её несколькими словами. И даже если мне было жаль, я не жалела о своём выборе той ночью.

Ноа был жив.

И я ни о чём не жалела.

Он больше не смотрел на меня, как раньше.

Я не позволяла себе слишком зацикливаться на этом.

Как я могла, когда у меня на подходе был совсем не крошечный малыш?

Мой срок приходился на конец декабря, как раз к тому времени, когда Ноа должен был драться с Энтони Коулом за титул чемпиона в тяжелом весе, и я не могла скрыть своего восторга при мысли о предстоящем материнстве.

Это было всё, о чём я думала днём и ночью.

Как она будет выглядеть?

На кого она будет похожа?

Будет ли она молчаливой и угрюмой, как её отец, или полнейшей катастрофой, как её мама?

Будет ли она высокой?

Светловолосой или с черными волосами?

У нас обоих карие глаза, но вдруг у неё будут голубые, как у Картеров?

О, бесконечные вопросы и ожидание только подогревали мой восторг…

На прошлой неделе у меня было УЗИ. Мой гинеколог, доктор Симмс, сообщил нам, что малышка Мессина уже весит впечатляющие три фунта, а до предполагаемой даты родов осталось десять недель.

Ну и какого чёрта? Я заранее оплакивала косметическую ценность своей вагины. Я прекрасно понимала, что она уже никогда не будет прежней…

Мне стоило бы догадаться, что у меня не будет маленького, миниатюрного, среднего по размеру ребёнка.

О, нет, я вынашивала ребёнка своего мужа, а все знали, что Ноа Мессина никогда не делает ничего наполовину.

Очевидно, что и его сперматозоиды унаследовали этот же принцип.

Я была огромной, распухшей и жаждала всего вредного.

Сладкого. Маринованного лука с чипсами. Угля. Члена Ноа. Всего.

Неуклюжие лодыжки.

Но, несмотря ни на что, я была безумно рада скорому появлению моей девочки.

Да, поначалу я была в ужасе, но та любовь, о которой все говорят?

Она реальна.

Она всепоглощающая и мгновенная, постоянная и развивающаяся.

Я полюбила свою дочь мгновенно.

В тот момент, когда узнала, что она внутри меня, я пробудилась.

В ту самую секунду я обрела смысл жизни.

Я даже не знала, чем занималась до этой беременности, потому что теперь моей единственной целью и смыслом была она.

И её ещё даже не было рядом.

Теперь я делала всё по книге. Принимала все пренатальные витамины, избегала всех запрещённых продуктов.

Я никогда не курила в жизни и полностью отказалась от алкоголя.

Я делала всё, что было в моих силах, чтобы создать в своём теле как можно более комфортную среду для моего малыша.

Звук нескольких мужских голосов, доносившихся снизу, подсказал мне, что мой дом снова заполнен Картерами.

Я слышала, как три брата говорили друг с другом, каждый стараясь перекричать остальных.

Иногда я слышала голос Логана, но не Ноа.

Это нисколько меня не удивило.

В последнее время он редко выходил из подвала, и, судя по его нетронутой стороне кровати, прошлой ночью он не вернулся ко мне.

Повернувшись на бок, я схватила подушку Ноа и подложила её под бедро.

Моя проклятая седалищная кость снова давала о себе знать.

Как только я приподняла ногу, мне сразу стало легче. Ну, или хотя бы комфортнее.

Зевая, я вытерла сон из глаз и посмотрела на огромное окно от пола до потолка на другой стороне нашей спальни.

Мне было всё равно, что говорил Ноа, я никогда не отдам этот дом. Ему пришлось бы вырывать документы на дом на Саут-Пик-Роуд из моих холодных мёртвых рук.

Я была влюблена в этот дом, который подарили нам Кайл и Ли Картеры.

Он был таким новым, таким красивым и таким... огромным.

Я не понимала, почему Картеры выбрали жить на Тринадцатой улице, когда у них был этот особняк всего в двадцати минутах отсюда.

Сады. Дом. Каменные стены и уютный интерьер. Атмосфера. Всё вокруг было зелёным и уединённым, и это ощущалось как дом. Как будто я снова в Ирландии.

Окружённая Скалистыми горами. Я вполне могла представить себе жизнь в этом месте.

Воспитывать здесь нашу дочь…

Тишина и покой среди гор были слишком идеальны, чтобы быть правдой. Так близко к цивилизации, но при этом словно в другом мире.

Боже, я не могла представить себе более идеального места, чтобы поселиться и создать семью.

Ещё один плюс этого места — оно было заперто, как тюрьма.

На каждом возможном входе в дом стояли камеры наблюдения. Всё было огорожено заборами, стенами и воротами, я никогда не видела ничего подобного...

— Чёрт возьми, Колтон! — пророкотал голос Кэмерона сквозь стены. — Я сказал тебе держаться подальше!

Проклиная братьев Картеров себе под нос, я вылезла из-под тёплого одеяла и поплелась в ванную, чтобы облегчить мочевой пузырь. Постоянная потребность в туалет, вот одно из немногих вещей, о которых я точно не буду скучать после беременности. С трудом удерживая равновесие из-за баскетбольного мяча, прижатого к моим рёбрам, я поплелась вниз по лестнице, в сторону, откуда доносился шум ссорящихся братьев. Но, дойдя до дверного проёма кухни и услышав повышенные голоса, мысленно передумала.

Развернувшись на каблуках, я направилась по коридору к двери в подвал и остановилась.

Звуки хлещущей кожи наполнили мои уши, за ними последовал звук его дока для iPod, громко играющего песню за песней.

Ноа слушал агрессивную музыку, когда тренировался. Это оказывало адский эффект на человека, потому что я сама взбесилась, находясь в коридоре, просто слушая её.

Я не хотела, чтобы он был там, перегружая своё тело больше, чем нужно, но с ним не поспоришь. Он делал, что хотел, несмотря на указания врачей.

Он был настроен вернуться в тур на следующей неделе и поклялся, что никто не остановит его. У него были забронированы бои за пределами штата на весь ноябрь, и, несмотря на то, что его подстрелили, Ник не отменил его участие. В него было вложено много денег. Он был главным аттракционом в MFA. Никто не хотел, чтобы он ушёл на пенсию.

Никто, кроме его жены, конечно…

Я сделала всё, что могла, чтобы его сняли с боёв, но Ноа был решителен.

Он был настроен забрать титул Энтони Коула в декабре. Особенно теперь, когда Бо и Квинси тренируются с ним.

Твари…

Когда я спустилась вниз, меня встретило зрелище моего мужа, который был без рубашки и покрыт потом.

Он вел спарринг с Лаки. Ни один из них не поднял головы, когда я вошла.

Они продолжали танцевать вокруг друг друга, нанося удары и уворачиваясь от них.

Ноа двигался, как пантера. Его тело было в невероятной форме, мышцы прекрасно накачаны, их контуры изгибались и блестели.

Звук его кулаков, стучащих по защитным подушкам Лаки, вызывал у меня легкое головокружение. Всё было нормально, если Ноа сам наносил удары, но мысль о том, что он получает их, ужасала меня.

— Ты не вернулся в постель прошлой ночью? — громко позвала я, отвлекая мужа.

Ноа поднял голову, сразу же найдя меня взглядом, и в этот момент Лаки воспользовался его недолгим отвлечением и врезал ему в живот.

Согнувшись от удара, Ноа напряг плечи и объявил «тайм-аут» в их бою, снял перчатки и пошел к столу за бутылкой воды.

Я наблюдала, как мой муж выпивает бутылку за один длинный глоток.

— Извини, — сказал он мне, когда закончил пить, его голос был охрипшим.

Я краем глаза заметила, как Лаки тихо покидает комнату, и пообещала себе поблагодарить его позже. Лаки Касарацци всегда был на моей стороне. Он может быть лучшим другом Ноа, но, по сути, он тоже был моим другом. Бывший напарник моего мужа в тюрьме был одним из немногих людей на планете, кого я считала искренне заинтересованным в благополучии Ноа.

Я подождала, пока не услышала щелчок двери подвала, прежде чем подойти к Ноа. Мне нужно было время с ним, и Лаки это понял. В последнее время Ноа был настолько поглощён возвращением в форму до происшествия, что почти не выходил из этой комнаты.

Его карие глаза были устремлены на меня, когда я приближалась. В тот момент в моём животе возникла плотная волна желания. Один его взгляд, полных темных, затенённых глаз, и я терялась.

Я знала, что он собой представляет.

Я знала, кто он.

Существо, рожденное с единственной целью — создавать разрушение и причинять боль.

Это было в его природе, в его генах.

Он был живым, дышащим оружием для боёв.

Но он был также человеком.

Человеком, которого я любила больше, чем кого-либо другого.

До него я никогда не знала и не понимала, что такое безусловная любовь. Это было чем-то абстрактным, не настоящим и недостижимым. Но теперь, стоя здесь, я могла смело сказать, что знаю, что значит любить кого-то без условий. Независимо от правильности и неправильности. Независимо от здравого смысла. Я любила его страстно и любила его навсегда.

Страсть… о, страсть, как я её никогда раньше не знала, охватывала все другие чувства внутри меня, когда речь шла о нём. Он мог заставить меня убегать. Он мог заставить меня преследовать. Это было непреложное и неопровержимое.

Видеть его сейчас, спустя столько лет, всё ещё сражающимся, всё ещё борющимся за существование в мире, в который он не полностью вписывался, заставляло моё сердце болеть до ужаса.

Я держалась за него, цепляясь за его свет обеими руками. В своём сердце я дала клятву защищать его так же яростно, как и он защищал меня.

Из-за него все песни стали иметь смысл. Слова о любви, об одержимости, о боли. Теперь я понимала это. Я жила этим.

Меня предупреждали, что любовь к этому мужчине меня уничтожит. Но я не могла ничего сделать, чтобы это остановить, потому что если мне придется жить без него, без своего сердца, то какой в этом смысл?

Он возвращался ко мне снова и снова, доказывая, что я не права, любя меня, несмотря на мои уродливые части.

Он был моим домом, а я была его.

Теперь единственным вопросом было: как мы будем жить в этом мире вместе, не самоуничтожаясь?

Мы были как две бомбы, сосуществующие бок о бок, оба одинаково легковоспламеняющиеся, оба несомненно токсичные.

Я не спустилась сюда с намерением сделать это с моим мужем, но прямо сейчас, когда он смотрел на меня этим горячим взглядом, и мое тело реагировало на его, это казалось неизбежным.

— Ты в порядке, Торн? — грубо спросил Ноа, когда я подошла к нему. Протянув руку, он погладил меня по щеке костяшками пальцев и заставил себя улыбнуться.

— Я в порядке, Ноа, — ответила я, чувствуя, что мне хочется заползти внутрь этого мужчины и никогда больше не выходить на поверхность. — Ты?

Тяжело вздохнув, Ноа опустил руки мне на талию и кивнул.

— Устал.

У меня на языке вертелись миллионы мудрых слов, которыми я готова была поделиться, но они испарились, когда я посмотрела в его карие глаза и увидела смятение внутри.

Чувствуя себя беспомощной, я подошла к нему ближе, пока мой живот не уперся ему в промежность.

Тут же брови Ноа взлетели вверх, и он отшатнулся от меня.

— Что? — осторожно спросила я.

— Наш ребенок только что пнул меня в член, — бросил он, покраснев.

Я ухмыльнулась.

— О, она пошла в мамочку.

Пошевелив бровями, я добавила:

— Избивает мальчиков, а ведь она еще даже не родилась.

Ноа ухмыльнулся и вернул себе пространство, которое он создал между нами.

— Двое из вас, — размышлял он. Протянув мне руки, Ноа поднял меня на столешницу и устроился между моих ног. — Боже мой, я обречен.

— С тобой все в порядке? — осмелилась спросить я, обнимая его за шею. Вздохнув от удовольствия, я наклонила голову вперед и прижалась лбом к его голой груди.

— Со мной все в порядке, — услышала я, как он сказал странно нежным тоном, прежде чем поцеловать меня в голову.

У меня было миллиард вопросов, которые я хотела ему задать, но я сдерживалась, наслаждаясь тем, что была с этой версией Ноа. Я бы приняла эту версию в любой день.

Мои пальцы скользнули по неровной коже на его плече, коже, которую пуля разорвала всего несколько месяцев назад, и я сдержала стон.

Может быть, это были гормоны беременности, а может быть, внутри меня была полнокровная женщина, но было что-то невероятно сексуальное в мужчине, который был таким инстинктивным и первобытным. Его боевые шрамы заводили, даже если они пугали меня до смерти. Осознание того, что я нахожусь в объятиях мужчины, который был полностью способен защитить меня.

Боже, это так возбуждало меня.

— Я хочу секса.

Ноа запрокинул голову и рассмеялся.

— Ты так говоришь, будто я могу пойти и купить его для тебя.

— Не нужно ничего покупать, — парировала я без капли смущения, обхватив его ногами за талию, заперев в ловушку. — Просто сними штаны.

Злились мы друг на друга или нет, единственное, на что мы с Ноа всегда могли положиться, это физическая сторона наших отношений.

Схватив его за пояс спортивных штанов, я грубо стянула их вниз. Его эрекция тяжело упала мне в руку, и, как женщина, изголодавшаяся по ласке, я принялась за него.

Сжимая его в кулак, дразня головку его члена большим пальцем, улыбаясь от восторга, когда чувствовала каплю предэякулята.

— Давай, — промурлыкала я, подгоняя его. — Кончай, папочка!

****

Ноа

Господи Иисусе.

Тиган сидела на стойке, широко расставив ноги, и просила меня взять ее. Ей не нужно было просить меня дважды. Нахождение внутри моей жены было единственным местом, где я теперь находил покой.

Для меня она была рождественским утром. Каждый раз, когда я смотрел на нее, что-то внутри меня ускорялось и трепыхалось. Я помнил, как ненавидел ее, а она ненавидела меня. Но теперь, теперь она была единственным, что держало меня на земле. Сохраняло мой рассудок.

Она потерла мой член своей маленькой рукой, притягивая меня именно так, как мне нравилось.

Мои глаза закатились, а голова упала вперед, когда я наслаждался ее прикосновениями. Чистым гребаным удовольствием, которое она извлекала из моего тела.

Только эта женщина, подумал я про себя.

Только Тиган Конноли имела силу так погрузить меня.

С шипением выдохнув, я опустил руки на ее голые бедра и провел пальцами вверх к вершине ее бедер, к тому чертовому месту, в которое я умирал от желания погрузиться.

— О Боже, — простонала она, как только мои пальцы коснулись ее трусиков.

Подняв руки к ее округлой талии, я потянул края ее трусиков, помогая ей снять их.

— Не останавливайся.

Она жадно подтолкнула бедра ко мне и вцепилась в мои плечи, как маленький котенок.

— Я этого не планировал, — прошептал я, поглаживая ее клитор кончиком большого пальца, прежде чем окунуть лицо и захватить ее губы своими. Она была на вкус как дом. Я знал, что это звучит странно и отвратительно, но это была правда.

Быть с Тиган было похоже на возвращение домой. Она была единственным человеком в этом мире, с которым я чувствовал себя как дома, и эта женщина, черт возьми, владела мной.

Как мы дошли до этого, я никогда не пойму до конца. Я был полным неудачником. Я спотыкался большую часть своей жизни, не зная, где я стою и куда иду, пока не встретил свою жену.

С того момента, как я увидел ее много лет назад, внутренняя стрела внутри меня направилась к ней. Не задумываясь, я последовал за этой стрелой, ведомый тем гребаным способом, которым она звала меня, к чему-то глубоко внутри меня.

Я последовал за ней... как и знал, что всегда так и будет.

Ее голос в моих ушах, стоны, задыхающееся дыхание, это было слишком. Я никогда не устану от нее.

Она впилась ногтями в мой шрам, и я зашипел от удивления. Острие болезненного удовольствия пронзило мое тело, вызванное умелыми руками моей жены.

Услышав мое шипение, Тиган только подстегнула ее, и она схватила мою нижнюю губу зубами и нежно потянула, почти игриво.

Только она могла заставить что-то настолько плохое чувствоваться так хорошо…

Не в силах выдержать еще одну чертову секунду, я стянул свои спортивные штаны и притянул жену к себе. Сжимая свой член в одной руке, я прижал свободную руку к ее пояснице, удерживая ее, и медленно вошел в нее, дюйм за дюймом, пока полностью не оказался внутри своей жены.

— Ты в порядке? — спросил я, напрягая челюсть от давления, которое я испытывал, чтобы не двигаться. Я отчаянно хотел двигаться в ней, но мне нужно было быть осторожным. Сейчас она носила моего ребенка, и будь я проклят, если сделаю что-то, что причинит боль кому-либо из них.

— Ноа, — прорычала она, потираясь об меня. — Я беременна, а не сломана. Трахни меня.

— Боже, — проворчал я, выходя из нее, прежде чем снова войти. — Ты нечто, Торн, ты знаешь это? — Опустив руки ей на бедра, я грубо потянул ее к себе, заполняя ее.

— Я буду той, кем ты хочешь, чтобы я была, — захлебываясь, выкрикнула она. — Просто продолжай трахать меня...

Где-то сверху раздался громкий звук, напугавший Тиган, которая выбросила руки вперед и ударила меня в нос.

— Что, черт возьми, это было? — потребовала она сдавленным голосом.

— Какого хрена, Торн? — простонал я, прежде чем выплюнуть кровь, которая хлынула мне в горло. Отступая от нее, я сжал пальцами переносицу и запрокинул голову.

— Ты сломала мне чертов нос, детка, — прорычал я, не интересуясь тем, что происходило за пределами этой комнаты. — Блять.

— Мне жаль, — парировала она, защищаясь, спускаясь со столешницы и поправляя мою футболку, которую она носила. Подбежав к тому месту, где я тер нос, Тиган поправила пояс моих штанов. — Но разве ты этого не слышал?

— Да, — ответил я гнусавым тоном. — Я слышал. — Я все еще мог слышать это. Громкий стук и лязг, доносившиеся сверху. — Подожди здесь, Торн, — приказал я своей жене-ниндзя. — Я пойду проверю.

Чувствуя боль и неудовлетворенность, я поднялся по ступенькам подвальной лестницы и распахнул дверь. Звук мужских голосов заполнил мои уши, как только я вышел из подвала, и меня осенило.

Шум исходил от моих племянников...

— Эти маленькие засранцы.

Захлопнув за собой дверь, я пошел по коридору.

Один из этих инструментов был ответственен за мое нынешнее состояние синих яиц, и я чувствовал себя чертовски непреклонным.

— Пссст, Ноа!

Я обернулся на звук своего имени и замер на месте, когда заметил Тиган, выглядывающую из-за двери подвала. Ее длинные светлые волосы были спутаны и торчали в миллион разных сторон. Она выглядела чертовски красиво...

— Черт возьми, Торн, — простонал я, все еще держась за переносицу. Она была полной обузой. Да, опасности не было, но если бы была, она бы сама бросилась в самую гущу событий. — Какую часть “подожди здесь” ты не поняла?

Тиган оглядела коридор, прежде чем выскочить из-за двери и буквально поковыляла по коридору ко мне.

— Я беспокоилась о тебе. — Запыхавшись, когда она дошла до меня, Тиган наклонилась и сделала глубокий вдох. — Если бы здесь был настоящий злодей, я подумала, что смогу помочь.

Я приподняла бровь.

— Злодей? — Боже, она была до смешного мила. — А как насчет незваного гостя, — поправил я. — А сколько тебе вообще, пять?

— О, прости за отсутствие тюремного жаргона, заключенный, — бросила она, покраснев. —Боже.

— Это не тюремный жаргон, Торн. Это базовый английский, — парировал я. — А что ты думала, что сможешь сделать в своем состоянии? — добавил я, кивнув в сторону ее огромного живота.

— Ударить по животу негодяев? — Ее лицо еще больше покраснело. — Эй, я теперь толстая, — горячо возразила она. — Я могу сесть на человека и нанести ему серьезные телесные повреждения.

— Ты можешь сесть мне на лицо, — парировал я с ухмылкой.

— Я серьезно, Кэмерон! — голос Логана прогремел по всему дому, удивив меня до чертиков. — Не дави на меня, черт возьми!

Мы с Тиган переглянулись, прежде чем броситься по коридору на кухню.

Нечасто можно было услышать, как Логан Картер повышает голос, но он просто ревел на весь дом.

Тиган первой добралась до кухни, оттолкнув меня своей задницей.

С одной стороны нашего кухонного острова стоял Логан.

Обычно «рациональный» из троих, он выглядел разгневанным, когда сердито посмотрел на Кэмерон и на крошечную рыжеволосую женщину, перед которой он стоял, защищая ее.

Колтон, который редко выглядел чем-то, кроме слегка скучающего, был в ярости. Шагая по полу, как безумное животное, он ругался себе под нос и пинал все на своем пути, опрокинув мусорный бак.

— Убери ее отсюда, – прорычал Логан, наклоняясь над островом. — Я серьезно, Кэм. Убери эту женщину к черту из нашей семьи. Сейчас же!

— Не говори с ней так! — выпалил Кэм в ответ, тоном ярости, когда он поравнялся со своими братьями.

Оставшись у двери, я наблюдал за ситуацией, но, конечно, моя дорогая жена не стала ждать.

Лаки, который всё это время стоял у двери на террасу с сигаретой в зубах, быстро выбросил окурок, как только заметил моё присутствие, и направился ко мне.

— Что здесь происходит? — потребовала Тиган, войдя в самую гущу хаоса.

— Может, ты спросишь его? — прорычал Логан, не отрывая взгляда от Кэма. — Он сейчас полон сюрпризов.

— Может, мне уйти? — тихо сказала рыжая женщина, делая шаг назад.

Как магнит, Кэм шагнул вслед за ней, защищая её как лев.

— Нет, Тилли, — зарычал он. — Ты не сделала здесь ничего плохого.

— Ты что, с ума сошел? — взревел Колтон, остановив шаг. Он резко повернулся и уставился на брата. — Ты забыл о маме?

— Нет, — прошипел Кэм через стиснутые зубы. — Я ничего не забыл.

— Кто эта рыжая? — спросил я Лаки, когда тот подошёл ко мне, предполагая, что мой вопрос невинен.

Один взгляд на лицо Лаки подтвердил, что моё предположение было ошибочным.

— Беги, чувак, — пробормотал он сквозь зубы. — Убирайся отсюда.

— Тогда почему, чёрт возьми, ты привёл её сюда? — потребовал Логан, вставая рядом с Колтоном. — Ты ведь знаешь, что её семья сделала с нашей.

— Она не несёт ответственности за поступки Рэйчел так же, как папа не несёт ответственности за действия Дэвида, — выплюнул Кэм, крепче обнимая девушку. — Не скажу тебе больше, брат. Отвали.

— Хорошо, хорошо, — начала говорить Тиган, вставая между братьями. — Ребята, думаю, нам всем стоит немного успокоиться и взять паузу…

— Успокоиться? — зашипел Колтон, злее, чем я его когда-либо видел. — Этот кусок дерьма, которого мы раньше называли братом, предатель, а ты говоришь мне успокоиться!

Теперь настал мой черёд вмешаться.

— Ты, — зарычал я, заходя на кухню. — Следи за языком, когда говоришь с моей женой. — Подходя к Тиган, я поставил её за собой и уставился на парней. — Если у тебя есть проблемы с братом, — сказал я, кивая, указал на Тиган и снова посмотрел на племянника. — Если ты поднимешь голос на мою жену, у тебя будут проблемы со мной. — Я шагнул к нему. — Понял?

Колтон неохотно кивнул и подошёл к Логану, который всё ещё стоял у острова.

— Не могу в это поверить, — пробормотал он с поражённым выражением.

— Я не планировал этого, — сказал Кэм. — Никто из нас этого не планировал.

— Не говори со мной сейчас, — ответил Колтон, его тон был полон отвращения. — Вообще не говори со мной никогда.

— Кольт, — пробормотал Логан, но Колтон не сдавался.

— Нет, — сказал он брату. — Я с ним закончил, Лоу. Он так поступает со своей матерью?

Колтон покачал головой с отвращением.

— Закончил с ним.

Кэм сжал челюсти, но не ответил. Он также не отступил от рыжей, и этот поступок явно ошеломил его братьев.

Тиган, не изменившись в лице, потребовала:

— Кто-нибудь может мне объяснить, что, чёрт возьми, здесь происходит?

— Трахает Грейсон, — скривился Колтон, и в этот момент вся жизнь, казалось, ушла из него. — Грейсон.

Как в фильме ужасов, в этот момент распахнулась передняя дверь.

— Где он, чёрт возьми? — я услышал голос моей племянницы.

Через несколько секунд она появилась на кухне, лицо бледное, глаза кроваво-красные. Она сначала посмотрела на Колтона и Логана, а затем перевела взгляд на Кэма. Когда глаза Хоуп остановились на рыжей, я услышал, как воздух вырвался из её лёгких в громком вздохе.

— Так это правда, — сказала она с дрожащим голосом, двигаясь, чтобы встать рядом с Колтом и Лоу. — Я не верила в это...

— Хоуп, — Кэм вздрогнул, увидев свою сестру и то расстояние, которое она установила между ними.

Я понял, что они начали выбирать стороны, и Хоуп выбрала сторону братьев.

— Мама знает? — тихо спросил Кэм, не отрывая взгляда от сестры.

— Нет, — резко ответила Хоуп. — Если кто-то собирается сказать маме и папе об этом, то уж точно не я.

Кэм видимо вздохнул с облегчением.

— Спасибо.

— Я не сделала это ради тебя, — резко ответила Хоуп. — Я сделала это ради мамы. Ты тот, кто сломает ей сердце, так что рассказывай ей сам.

Я почувствовал, как рука Тиган скользнула в мою, и я сжал её. Что бы там ни происходило, мне было приятно, что, по крайней мере, это не имеет отношения к нам. Мы не те, кто ссорится. В каком-то извращённо-изощрённом смысле это было даже странно и в то же время освежающе, наблюдать за чужими проблемами.

— Мне не стоило сюда приходить, — вырвалось у рыжей женщины. — Я знала, что это была плохая идея. — Вырвавшись из объятий Кэма, она поспешно направилась к дверному проему, опустив голову и нарочно игнорируя взгляды, которые бросали на неё остальные братья и сёстры Картера. — Прошу прощения за то, что она сделала вашей семье, — были её последние слова, которые я услышал, прежде чем она исчезла из комнаты. Через несколько секунд передняя дверь захлопнулась.

— Ты теперь доволен? — прошипел Кэм, сверкая глазами на своих братьев. — Потому что я тебе говорю, если она уходит, то и я тоже.

— Не забудь захлопнуть дверь, когда уходишь, — ответил Колтон, не прощая. — Неблагодарный ублюдок.

Хотя я не был уверен, что происходит, я совершенно ясно понял важность действий Кэма, когда он кивнул сдержанно, а затем поспешил выйти из моей комнаты.

Когда передняя дверь захлопнулась во второй раз за несколько минут, я повернулся к оставшимся членам семьи Картеров и спросил:

— Можете объяснить, что, чёрт возьми, только что произошло?

ГЛАВА 5

Тиган

Драма.

Повсюду.

Только об этом я и могла думать, сидя, скрестив ноги, на ковре в нашей гостиной и слушая, как Логан объясняет то, что Колтон так и не смог. Ноа разжег камин еще раньше, и я была этому рада. Октябрь неумолимо приближался, и погода это показывала. Снаружи уже выпал первый слой снега, припорошив верхушки деревьев.

— Так, все согласны? — спросил Логан, оглядывая комнату. — Никто не говорит об этом маме с папой?

Все уныло кивнули. Никто не хотел быть вестником такой новости.

— А как же тур? — поинтересовался Лаки.

— Думаю, он вылетает, — резко ответил Логан, прежде чем сделать глоток пива. Сегодня пили все, кроме меня и Хоуп, мы обе сидели с кружками горячего шоколада.

— Не понимаю, как он сможет поехать с нами теперь, — добавил Логан после паузы. — Он знает, что ей здесь не рады, и он не бросит её.

— Да и ладно, — фыркнул Колтон, явно раздраженный. — У Ноа есть мы с тобой.

Задрав подбородок, он скривил губы в насмешке, а жилка на шее угрожающе вздулась.

— Он нам и так был мертвым грузом с его-то характером.

— Я просто не могу в это поверить, — услышала я свой собственный голос, после того как выслушала все обвиняющие доводы.

Разобравшись во всех деталях, я без колебаний примкнула к команде «Анти-Тилли».

— Как Кэм вообще мог связаться с женщиной, которая является племянницей Рэйчел Грейсон?

Поглаживая свой живот, я усмехнулась, когда почувствовала пинок дочери. Похоже, она тоже была со мной согласна.

— Как они вообще познакомились? — добавила я, испытывая любопытство к тому, как долго это всё продолжается.

Одно было очевидно: семейство Картеров умело хранить секреты…

— Кто его знает, — отозвалась Хоуп с отвращением, и мне пришлось ущипнуть себя, чтобы убедиться, что это происходит на самом деле.

Хоуп была дома. Она снова была в моей жизни, и одно лишь её присутствие мгновенно стерло то всепоглощающее чувство одиночества, которое мучило меня раньше.

— Он вообще кому-то правду говорит в последнее время?

— Действительно, — согласился Колтон.

— Да бросьте, ребята, — подал голос Логан, вечно играющий роль миротворца. — Он козел, но не лжец.

— Не лжец? — Колтон возмущенно уставился на брата. — А что, по-твоему, он делал последние полгода? Это называется уклонение от правды?

Он покачал головой в отвращении.

— Возьми себя в руки, Лоу. Я знаю, что ты всегда пытаешься видеть в нём хорошее, но на этот раз он перешел черту.

— Погодите, — вмешался Лаки, который сидел в одном из кресел.

Подняв руку, словно пытаясь осмыслить услышанное, он повернулся к дивану, на котором сидела Хоуп между своими братьями-близнецами.

— Давайте я просто разберусь во всём этом у себя в голове, — сказал он медленно. — Тилли — племянница Рэйчел Грейсон...

Он посмотрел на Хоуп, и та энергично кивнула, подтверждая.

— Женщины, с которой ваш отец встречался, прежде чем познакомился с вашей матерью?

Логан фыркнул в отвращении.

— Это даже нельзя назвать «встречался».

— Да, — с отвращением добавил Колтон. — Сумасшедшая баба.

— И она сошла с ума и стреляла в вашу мать? — продолжил Лаки, нахмурив брови. — А ещё убила вашу тётю, Кэмерон Фрей?

Лаки снова посмотрел на мою лучшую подругу, и та снова кивнула.

— Только моя мама не знала, что Кэм была её сестрой, до нескольких лет спустя, — объяснила Хоуп.

— Чёрт... Ладно. А ещё она встречалась с вашим дядей Дереком? — с сомнением в голосе уточнил Лаки.

— С нашим дядей Майком, — поправил его Логан. — Дерек — наш неофициальный дядя.

Пожав плечами, Логан потер шею и виновато улыбнулся.

— Наша тётя Кэм встречалась с Дереком, но на момент смерти была с Майком.

— Окей, лучший друг, дядя и что-то вроде супер-дружелюбной тёти. Ясно, — пробормотал Лаки, но в его голосе не было уверенности. — А Майк — это…

— Брат папы, — предложил Логан.

— И Ноа, — вставила я. — Он и Ноа тоже братья.

— Он средний, — уточнила Хоуп. — Папа — старший.

— Да, — кивнула я. — А Ноа — младший.

— А этот Дэвид, — продолжил Лаки. — Он ваш дед?

Хоуп злобно сверкнула глазами.

— О нём мы не говорим.

— Я просто…

— Никогда, — резко перебила она.

На этом Лаки поднял руки вверх в знак капитуляции.

— Ладно, — сказал он в полном поражении. — Я вообще нихрена не понимаю в вашей семейной политике.

Бросив взгляд на Хоуп, он добавил:

— Неудивительно, что ты стала писательницей, если это были твои сказки на ночь.

Ноа, который последние двадцать минут подтягивался на турнике в дверном проеме, спрыгнул на пол и решил добавить свои пять копеек:

— Что тут непонятного?

Я исподтишка наблюдала за ним всё это время и не могла не заметить, что он выглядел куда медлительнее, чем обычно.

Его тело было в отличной форме. Мускулы прорисовывались идеально, но плечо явно не справлялось.

Заставив себя не думать о здоровье мужа, я смотрела, как он подошел ко мне, сел позади и притянул к себе, заключая в кольцо своих ног.

Потный или нет, я пошла к нему охотно, наслаждаясь ощущением его объятий.

— Кэмерон по уши влюбился в Грейсон, — вздохнул Ноа и поцеловал меня в плечо. — Бедняга. Помню, каково это было.

— Даже не начинай, Ноа, — быстро возразила Хоуп. — У тебя с Тиган всё было совсем по-другому.

— Да, — поддержал её Логан. — Вы были как поезд, летящий под откос, а Кэм и Тилли — это ядерный взрыв в ожидании.

— Она выглядела очень расстроенной, — неожиданно отметила я, впервые пытаясь взглянуть на ситуацию с другой стороны. — Ты видел её лицо? Я повернула голову и посмотрела на Ноа. — Ты видел её лицо, да? Разве она не выглядела... ну, не знаю… сломанной?

— Я не верю в это, — прошипела Хоуп. — Ты её жалеешь?

— Нет, — тут же возразила я, доказывая свою невиновность. — Я просто говорю, что она выглядела напуганной. Вот и всё.

— Ну, это уловка, — вспыхнула Хоуп. — Ты не знаешь её семью так, как знаем мы. Нельзя верить ни единому слову, сказанному Грейсонами.

Она бросила яростный взгляд на Ноа.

— И ты, между прочим, наш дядя, — резко добавила она. — Ты должен быть на нашей стороне.

— Ты абсолютно права, — неожиданно согласился Ноа, чем меня удивил. — И если бы на Тиган были такие же шрамы, как на твоей матери, я бы жаждал крови. — Ноа вдруг стал серьёзным. — Но ответь мне на один вопрос, Хоуп.

Наклонившись вперёд, он ещё крепче прижал меня к себе.

— Как ты думаешь, твоя семья приняла бы меня, если бы с самого начала знала, что моя мать — это Келси Мэйфилд?

Хоуп замерла.

— Это совсем другое…

— Да ну? — спокойно парировал Ноа. — Моя мать принесла твоей семье кучу проблем. Она в одиночку довела твоего отца до банкротства, а потом помогла Дэвиду Хендерсону разработать план, который привёл к тому, что твою бабушку изнасиловали, а твою мать подожгли.

Он обвёл взглядом братьев и сестру.

— Скажи мне ещё раз, что это не одно и то же.

Никто не ответил.

Ноа вздохнул, признавая поражение.

— Смотрите, всё, что я хочу сказать: та девушка, которую вы все ненавидите? Она человек. Она самостоятельная личность.

Он сделал паузу и закончил:

— И она вполне могла бы быть мной.

Ну, чёрт…

Оглянувшись по сторонам и увидев каменные лица всех присутствующих, я поняла, что мой муж умудрился сделать невозможное.

Он заставил детей Картеров замолчать.

Чёрт, как же я любила этого мужчину.

Просто взглянув на него, я почувствовала, как по моей коже пробежали мурашки. Он был слишком идеален, почти чересчур красив, чтобы осознать это до конца.

Каждое утро я просыпалась рядом с ним, глядя на обручальное кольцо на его пальце, и мне приходилось щипать себя.

Он выбрал меня, когда ему было семнадцать, и его преданность была вечной. Тогда я этого не понимала, но теперь поняла…

И, обдумав это, желая разрядить обстановку, я похлопала Ноа по бедру и бросила:

— Ну, единственные шрамы на моём теле — это те, что ты оставил, когда вселил в меня своего дьявольского ребёнка.

— Вот совет, который мне однажды дал очень мудрый человек, — вставил Лаки, явно довольный собой.

Наклонившись вперёд, он поднял с пола свою бутылку пива и сделал долгий глоток.

— Никогда не опускайся слишком низко, чтобы поднять что-то слишком малое.

— Вау, — сказала Хоуп спустя мгновение, очевидно обдумывая сказанное. — Это действительно хороший совет. Кто тебе это сказал?

— Полицейский, — торжественно ответил Лаки. — Спустя пару секунд он усмехнулся. — Сразу после того, как арестовал меня.

Я не знаю, как Лаки это сделал, но напряжение мгновенно испарилось, уступив место тихим смешкам, а затем и дружному смеху.

— А если серьёзно, — добавил Лаки, потирая челюсть, — твоя семья — это просто катастрофа. — Он слегка передёрнулся. — И говорю это без всякого неуважения. — Он снова передёрнулся. — Это как что-то из фильма ужасов.

— Кстати, о фильмах ужасов, — вмешалась я, стремясь сохранить лёгкий тон разговора и увести тему подальше от мрачных семейных разборок. — Хэллоуин уже в эти выходные.

Я была невероятно благодарна, когда Хоуп, на время позабыв о своих разногласиях, повернулась к Ноа и спросила:

— Ноа, твой день рождения же примерно в это время, да?

Я почувствовала, как мой муж напрягся позади меня.

— И?

— И мы должны что-то устроить, — с раздражением ответила Хоуп, закатив глаза. — Вечеринку, например.

— Я не в настроении что-то праздновать, — услышала я его ответ.

Я сразу поняла, о чём он подумал.

Томми…

— Плевать, — возразила Хоуп. — Мама с папой устраивают свою ежегодную хэллоуинскую вечеринку на Холме, и я думаю, было бы весело нарядиться и просто отдохнуть одну ночь.

— Хоуп, — бесстрастно сказал Ноа. — Посмотри на меня. Кажусь ли я тебе человеком, который носит карнавальные костюмы?

— Мне всё равно, — мило отрезала Хоуп. — Ты забираешь у меня лучшую подругу, когда снова уезжаешь в тур на следующей неделе.

Но если я смогу этому помешать…

— Так что минимум, что ты можешь сделать — это надеть костюм и развлечь меня хотя бы одну ночь.

— Кстати об этом, — нерешительно начала я, поворачиваясь к нему лицом.

Ноа тут же сосредоточил на мне всё внимание.

— Что насчёт тура?

Я два месяца тайно надеялась, что день, когда Ноа вернётся в MFA, никогда не настанет.

Я сделала всё возможное, чтобы отговорить его от возвращения в этот чёртов ринг, но ни мои мольбы, ни даже пуля не смогли его остановить.

Теперь, когда до его отъезда оставались считаные дни, я знала, что пора сказать ему то, что я поняла с того момента, как узнала о своей беременности.

— Я не поеду с тобой в тур.

Дорога — не место для новорожденного, да и в прошлый раз я там не особо прижилась.

После рождения ребёнка я всё равно бы не путешествовала, так почему бы не начать прямо сейчас?

Я ожидала, что Ноа разозлится. Чёрт, я ожидала, что он будет спорить, протестовать, даже может хлопнуть дверью.

Но я никак не ожидала, что он начнёт смеяться.

— Я серьёзно, — проворчала я, раздражённая.

— Я знаю, — ответил он, продолжая смеяться. — В этом-то всё и дело.

Покачав головой, он взъерошил мне волосы и встал.

— Ты правда думаешь, что я отпущу тебя?

Его собственный вопрос рассмешил его ещё больше.

— Отличная шутка, Торн.

— Я тебе что — кошка? — возмутилась я, пытаясь его ударить. — Не надо меня гладить.

— Я только что вернул тебя в свою жизнь, а ты уже хочешь уйти? — Теперь в его голосе не было ни капли веселья. — Ни за что.

— Я не поеду в тур, Ноа, — зарычала я, пытаясь подняться с пола.

Тут же его рука протянулась, чтобы помочь мне.

— Поедешь, Торн.

Гордая или нет, я ухватилась за его руку и поднялась на ноги.

— И, к твоему сведению, это ты уезжаешь. — Я ткнула его пальцем в грудь.

— А я просто говорю, что хочу остаться в нашем доме. Видишь, как я назвала его нашим домом? Потому что теперь мы семья, Ноа.

Я заметила, как Хоуп неловко заёрзала в кресле.

Но нам давно пора было устроить хорошую словесную перепалку.

— Это не обсуждается, — скрестил руки на груди Ноа.

— Не смотри на меня так! — Я сузила глаза. — Будто я только что предложила тебе съесть своего первенца, Ноа.

— Учитывая, что ты сейчас его вынашиваешь, это ставит тебя в опасную зону, Торн, — парировал он. — Меняй тему. Пожалуйста.

— Однажды тебе придётся смириться с тем, что ты не можешь завернуть меня в вату, Ноа, — прошипела я. — У меня есть желания.

Он вскинул бровь.

— Желания?

— Да. Инстинкт гнездования. — Покачав головой, я попыталась объяснить спокойно. — Мне почти восемь месяцев. Я устала, опухла и совершенно измотана. Я больше не хочу путешествовать. Я хочу оставаться на одном месте, с одним гинекологом, в одной больнице и в одной, чёрт возьми, постели. Я хочу ходить в пижаме до полудня и есть мороженое прямо из контейнера, лёжа на своём диване. Я хочу ходить в туалет в одиночестве, а не чувствовать на себе взгляды десятка громил каждый раз, когда у меня прихватывает седалищный нерв.

— А если ты начнёшь рожать, пока я буду в отъезде?

Я закатила глаза.

— Тогда Хоуп поедет со мной. Я вообще не планировала, чтобы ты был там.

— Я буду там, Торн.

— Нет, не будешь. — Меня передёрнуло. — Я не хочу, чтобы ты это видел.

Ноа фыркнул.

— Я боец, Торн. Кровь для меня дело обычное.

— Я не собираюсь обсуждать это с тобой, — парировала я, чувствуя, как щеки заливает краска.

— Ты думаешь, я не справлюсь? — Выражение Ноа стало недоверчивым. — Чушь, Торн. Полная чушь.

Он положил руку мне на живот.

— Мы в этом вместе.

— Отлично. — Я вскинула руки. — Можешь прийти и наблюдать, как я выталкиваю половину своих внутренних органов через отверстие, на которое ты больше никогда не сможешь смотреть так же, как раньше!

Я шагнула ближе, ткнув пальцем ему в грудь.

— Я знаю, о чём говорю, дружок. Я видела сцену с носорогом в Эйсе Вентуре.

При мысли об этом я сжала бёдра.

— Какого чёрта ты несёшь? — Ноа нахмурился. — Причём тут, мать его, носорог?

— Это тут очень даже причём, — огрызнулась я, чувствуя, что начинаю путаться. — Хотя… нет, не при чём. — Нахмурившись, я пробормотала: — Я ушла куда-то совсем не туда, да?

— Чуток, — раздался голос Колтона у меня за спиной. — Но продолжай, — добавил он со смешком. — Это лучше, чем порно.

— Порно? — Я обернулась и уставилась на него.

— Да ладно. — Кольт закатил глаза. — Мы все знаем, что вы сейчас переспите. — Ухмыляясь, он добавил: — Я бы посоветовал вам использовать защиту, но, эээ… прошлый раз ты, похоже, это пропустила.

— Хочешь, чтобы я на тебя села? — зарычала я. — Потому что я это сделаю, Кольт.

Я сузила глаза, сверля взглядом среднего из тройняшек.

— Серьёзно. Я сяду на тебя и раздавлю твою гордость и радость так, что ты снова вернёшься в стадию до полового созревания.

— Не надо, — поднял руки Колтон, сдерживая смех. — Я заткнулся.

— Ты не останешься здесь без меня, — заявил Ноа, снова привлекая моё внимание. — В его голосе звучала окончательность. — Выкинь это из головы, потому что этого не будет.

Добиться от Ноа того, чего я хочу, всё равно что выдернуть зуб… у льва.

— Обязательно быть таким упрямым, а? — Я сверкнула глазами, глядя на мужа.

— Меняй тему. Пожалуйста.

— Ни за что, — сладко улыбнулась я.

Моя улыбка стала шире, когда хмурый взгляд Ноа ещё больше потемнел.

— Брось, — пробормотал он раздражённо. — Ради моего же рассудка, Торн, просто брось. Чёрт возьми.

— Никогда, — парировала я. — Я как собака с костью, помнишь?

— Я могу остаться и присмотреть за ней, — предложил Лаки. — Это всего на шесть недель, — добавил он. — И она права. Дорога — не место для женщины в её положении.

Я расплылась в победной улыбке.

Да!

Лаки был на моей стороне, и его мнение значило для Ноа больше, чем у большинства.

— Видишь, — подбодрила я, указывая на Лаки. — Он останется со мной. Мальчики поедут с тобой. — Я сияла, глядя на возмущённого мужа. — Все в выигрыше.

— В выигрыше, — хмуро повторил Ноа.

Я энергично кивнула.

Пробормотав под нос несколько отборных ругательств, Ноа провёл рукой по волосам и зарычал:

— Вы все ёбнутые.

Он повернулся и мрачно уставился на Лаки.

— А ты, — его голос стал низким и исполненным презрения, — думал, ты лучше всех должен меня понимать.

— Я понимаю, — быстро ответил Лаки. — Но у нас есть договор, чувак.

Он многозначительно посмотрел на Ноа.

Я сузила глаза.

— Какой договор?

— Прошло восемь недель, Ноа, — Лаки приподнял бровь, игнорируя мой вопрос.

— Восемь недель чего?

— Тишины, — напряжённо ответил Ноа.

Лаки кивнул.

— Именно.

— Так, — воскликнула Хоуп, вставая. — Этот разговор на кодах слишком сложный для меня. — Повернувшись к братьям, она кивнула им. — Поехали, ребята. Я подвезу вас домой.

— Ни хрена, — ухмыльнулся Кольт. — Только всё стало интересно.

Уф.

Оторвавшись от Картеров, я посмотрела на мужа.

— Ноа, ты не можешь обращаться со мной, как с посылкой. Я знаю, чего хочу.

Я видела, как он напрягся, но не ответил.

А значит, он меня слушал.

С неохотой, но слушал.

Это уже что-то…

***

Ноа

Эта женщина была сумасшедшей как летучая мышь.

Стояла здесь, с раздутым животом, полным младенцев, говорила о носорогах и не пускала меня в родильную палату. Это было похоже на сцену из фильма.

В котором я играл главную роль.

Сначала меня заставила пойти на чертову костюмированную вечеринку Хоуп, а теперь Тиган пыталась меня бросить.

— Что смешного? — резко бросила она, когда я рассмеялась ей в лицо, уставившись на меня с ядом в глазах. — Знаешь, — добавила она, не давая мне возможности ответить ей. — Иногда мне хочется выцарапать твои бусинки-глаза из глазниц.

— Бусинки? — Я запрокинул голову и рассмеялся. — Что я теперь, гребаное насекомое?

— Ты что-то вроде того, — прорычала она, покраснев и смутившись. — Мудак.

— Оригинально, детка. — Я подмигнул. — Тебе нравится, когда я веду себя как придурок.

— Нет, мне нравится твоя задница, — поправила меня Тиган, не теряя ни секунды. — Мне не нравятся твои наклонности как придурка.

Я снова рассмеялась, и это, казалось, только больше ее разозлило.

— Боже, Ноа, — прошипела Тиган. — Ты действительно знаешь, как действовать мне на нервы.

Я приподнял бровь и ухмыльнулся.

— Подойди ближе, и я буду вращать своим членом по всему твоему…

— Если ты снова захочешь оказаться в моих штанах, ты не закончишь это предложение, — предупредила Тиган, вставая животом к паху напротив меня. — Я не поеду с тобой в тур. Так что ты можешь остаться здесь со мной, как здравомыслящий и рациональный человек, который понимает, как близко он подошел к смерти, или можешь пойти и стать упрямой обезьяной на гастролях. — Уперев руки в бока, она посмотрела на меня с ядом в своих карих глазах. — В любом случае, я останусь здесь.

— Торн, — сказал я предупреждающим тоном, полностью осознавая, что на нас смотрят четыре пары глаз. — Не здесь. — Я был уверен, что ей нравится драма. Ей нравится заставлять наших друзей чувствовать себя неловко. Это был ее дар – заставлять людей потеть и ёрзать.

Бог знает, что она делала это со мной достаточно долго...

Как всегда, непокорная, Тиган сверкнула саркастической улыбкой и выпалила:

— Да, здесь.

Боже, в ней было что-то серьезно ненормальное. И именно эта ненормальная маленькая причуда казалась мне такой милой. Черт, может, это у меня проблемы.

Покачав головой, я обошел свою крошечную жену и прошествовал на кухню, подальше от слышимости и отчаянно пытаясь взять себя в руки.

Правильно или нет, я не мог позволить себе сказать ей что-то не то. Я прекрасно знал, что неправильное слово может вызвать приступ ярости у моей беременной жены.

Подойдя к тостеру, я схватил два ломтика хлеба и бросил их. За последние два месяца я быстро понял, что есть только один способ заставить замолчать мою беременную жену, и это накормить ее. Излюбленная еда Тиган в эти дни — тосты, намазанные сыром и коричневым кетчупом — да, я не шучу. Коричневый чертов кетчуп.

Я потерял счет тому, сколько раз я выходил среди ночи, чтобы купить еще одну чертову бутылку кетчупа.

Я здесь не вписываюсь...эта мысль пришла мне в голову, когда я рылся в поисках еды на роскошной кухне South Peak Road. Но моя жена вписывается...

Эти последние два месяца были самыми счастливыми, когда я видел Тиган... ну, когда-либо. Она улыбалась, смеялась, пела. Она играла на своей гитаре. Она снова была влюблена в жизнь, и ее счастье было заразительным. Когда моя жена была счастлива, она выглядела как сияющий ангел с ее яркими светлыми волосами и ангельским лицом. Конечно, когда она открывала рот, она портила этот образ, но мне нравился ее грязный рот и то, что у нее не было фильтра.

У меня было чувство, что Тиган была из тех людей, которые были так же удивлены тем, что вылетало из их собственных уст, как и люди, с которыми они говорили.

Я наблюдал за ней, когда она этого не знала. Я запоминал ее движения. То, как она постукивала ногой, когда читала, или когда она закатывала рукава, когда чувствовала себя виноватой.

И она всегда сжимала пальцы ног, когда не могла вспомнить строчку песни, которую пела, или то, как она говорила на протяжении каждого фильма, который мы когда-либо смотрели вместе. Она была безумной и дикой, и я никогда никого не любил так сильно, как любил ее.

Она была неподконтрольной и беспечной, и я, честно говоря, жил ради этой женщины.

Вот почему я не мог оставить ее, когда отправился в тур на следующей неделе. Я знал, что я эгоист и плохой муж, когда навязываю ей свою руку, но бросить ее было не тем, что я мог сделать.

Даже если это было всего на шесть недель.

У меня внутри было это чувство — непрекращающееся, неугасающее желание поступать правильно по отношению к ней. Защитить её. В конце концов, именно я принёс в её жизнь опасность и смерть. Это была моя ответственность — оградить её от всего этого. Но я не мог защитить её, находясь за сотни миль отсюда, на другом конце страны.

Правда заключалась в том, что она изменила мою жизнь.

Она дала мне цель.

Причину для всего.

Оставить её здесь, без защиты, просто физически невозможно для меня.

— Я не понимаю, почему ты так себя ведёшь.

Голос Тиган прозвучал у меня за спиной, и я не удивился её вопросу. Это было нормально. Абсолютно нормально.

Но она никогда не поймёт моих причин.

Она никогда не узнает, насколько сильно я говорил правду, когда сказал ей, что она — моя единственная семья. Да, теперь у меня были родственники, но Тиган была моей семьёй. Она была моим домом. И её тело вынашивало моего ребёнка, мою плоть и кровь. Единственное хорошее, что я сумел создать за всю свою жизнь, полную ошибок.

Я не мог быть далеко от них.

Не после того, как провёл всю свою чёртову жизнь в одиночестве.

— Я прошу тебя остаться, и ты отказываешься, — продолжила Тиган, подходя ближе.

Я по-прежнему стоял, прислонившись к кухонному столу, и наблюдал, как она остановилась передо мной, глаза сверкают, как её язык.

— Я говорю тебе много раз, что боюсь, когда ты возвращаешься в этот тур, и ты игнорируешь каждое моё беспокойство.

Скрестив руки на груди, она тяжело вздохнула и покачала головой.

— А теперь я говорю тебе, что не хочу ехать в этот тур, и ты игнорируешь меня?

Я открыл рот, чтобы ответить, но Тиган продолжила, явно не закончив делать из меня последнего мерзавца.

— Нет, хуже, ты думаешь, что можешь отдавать мне приказы? — Она сузила глаза, полные презрения. — Будто я твоя собственность?

— Мы принадлежим друг другу, — ответил я, дотягиваясь до тоста, который только что выскочил из тостера.

— Ха, — фыркнула Тиган, успев выхватить его раньше меня. — Что за шутка.

Схватив упаковку масла и нож для намазывания, она начала возить им по тосту почти с яростью.

— Полный бред.

Я приподнял бровь.

— Боже, ну и капризная ты штучка.

Засунув кусок тоста в рот, Тиган подняла нож и направила его в мою грудь.

— Назови меня капризной ещё раз, Ноа. Давай. Я тебя умоляю.

— И что ты сделаешь, Торн? — огрызнулся я, выхватывая у неё один кусок. — Намажешь меня маслом до смерти?

— Эй! — взревела Тиган, с ужасом наблюдая, как я откусываю огромный кусок её еды. — Я, вообще-то, чертовски голодна. Ты только что вытащил еду изо рта собственного ребёнка!

— Королева драмы, — пробормотал я, сдерживая смех.

Покачав головой, я оперся бедром о столешницу и уставился на жену.

— Ты прелесть.

— А ты козёл, — тут же парировала она, не давая мне ни единого шанса. — И вот ещё что: если я обладаю тобой так же, как ты мной, тогда бросай тур.

Покачав головой, Тиган шагнула ближе и положила руку мне на грудь.

— Пожалуйста.

Она посмотрела на меня своими огромными карими глазами, моля:

— Позвони своему боссу и скажи, чтоб он засунул себе свою клетку куда подальше.

— Ты боишься? — спросил я, ошеломлённый. — Вот почему ты не хочешь, чтобы я снова дрался?

— Нет, — выпалила она дрожащим голосом. — Я не боюсь. Я в панике.

— Торн… ничего не случится…

— Ты не можешь этого знать, Ноа! — В её глазах стояли слёзы. — Ты не умеешь предсказывать будущее.

Я видел боль в её взгляде.

Я её подводил.

— Мне нужно это сделать, Тиган.

Я надеялся, что она поймёт.

Это было важно для меня. Это было делом моей жизни.

Я не мог остановиться сейчас.

Я должен был выиграть этот пояс.

Пока в меня не попала пуля, я не осознавал, насколько это для меня важно.

Мне нужно было драться.

Мне нужно было быть лучшим.

Мне нужно было искупление.

— Тебе нечего никому доказывать, Ноа, — продолжала Тиган, заставляя меня чувствовать себя худшим человеком на этой планете.

Поглаживая свой круглый живот, она шагнула ко мне.

— У тебя есть мы.

Её глаза наполнились слезами, готовыми пролиться.

— Просто будь моим мужем. Будь её отцом.

Как я мог ей объяснить?

Как она могла понять тот огонь внутри меня, что горел в самом центре моей души, и который могла потушить только абсолютная победа?

— Я понимаю, — продолжила Тиган, хотя на самом деле не понимала. — Чувство, когда тебе нужно что-то доказать. Но, Ноа, ты уже это сделал! Ты доказал это десять раз. Теперь тебе нужно сделать шаг назад и просто наслаждаться жизнью.

— Я не знаю другой жизни, — признался я. — И, кроме того, если я заработаю достаточно денег в этом туре…

— Деньги? — Она сверкнула глазами. — Единственное, что я хочу, чтобы ты на меня тратил — это время.

— Бои — всё, что я когда-либо знал.

Сколько себя помню, меня либо били, либо я бил.

Как человек может уйти от того, что вбивалось в него с рождения?

— Лжец. — Моя жена прижалась ко мне вплотную. — Ты хорош в одном деле. — Её карие глаза вспыхнули. — В том, чтобы любить меня.

— Я не ухожу из боёв, Торн, — отрезал я, игнорируя её попытки склонить меня сладкими словами.

Я знал, чего она хочет.

Кем она хочет, чтобы я был.

Но почему, чёрт возьми, это было так трудно?

— Не дави на меня.

— Боже мой! — Она шлёпнула меня ладонью по груди. — Ты слышал докторов. Ты видел рентген. У тебя мышцы на плече оторвались от кости, Ноа! Ты никогда не вернёшься в прежнюю форму. Выходить на ринг в твоём состоянии — это самоубийство! Ты идёшь прямиком в могилу, возвращаясь к боям! Почему ты не понимаешь?!

— Думаешь, мне есть дело до того, что говорит какой-то напыщенный богач в лабораторном халате?! — взревел я. — Я знаю своё тело, Тиган.

— Ты был ранен, Ноа! — закричала она. — Ранен! Ты никогда не будешь прежним, как бы сильно ты ни тренировался!

— Ты был ранен, — передразнил я, повторяя её слова, которые слышал от неё минимум десять раз в день последние два месяца. — Да отстань уже, Тиган. Ты как сломанная пластинка.

— Может, если бы ты хоть раз подумал головой и послушал меня, мне не пришлось бы повторять одно и то же! Я не могу смотреть, как ты убиваешь себя из-за своего чувства вины за смерть Томми.

Удар ниже пояса.

— Не смей туда лезть, — предупредил я, чувствуя, как дрожит мой голос.

— О, я туда лезу, — парировала она, её голос дрожал так же, как и мой. — И ты идёшь со мной. — Тиган моргнула, сдерживая слёзы. — Ты винишь нас, — выдохнула она. — В его смерти.

Я вздрогнул.

— Ты винишь себя за то, что поставил Томми в опасное положение, и винишь меня за то, что я не дала тебе его спасти.

Шмыгнув носом, она посмотрела мне прямо в глаза и бросила вызов:

— Признай это.

— Я не виню тебя, — быстро ответил я, голос был хриплым и полным боли.

Я винил себя…

— Я знаю, почему ты меня остановила…

— Лжец, — парировала она. — Ты зол, одержим желанием снова выйти в этот чёртов ринг, потому что не знаешь, как справиться с горем.

Шмыгнув носом, она продолжила свою тираду:

— Потому что ты никогда не позволял себе чувствовать. Но ты любил его… Ты любил Томми и не можешь справиться с той пустотой, что его смерть оставила в тебе.

— Зачем ты говоришь мне всё это дерьмо? — спросил я, сердце бешено колотилось. — Я не хочу этого слышать, Тиган.

— Скажи мне кое-что ещё, — продолжила она усталым, дрожащим голосом. — Я пришла сюда, чтобы смотреть, как тебе выбивают мозги из головы каждую неделю?

Она не дала мне ответить.

— Если да, то в чём тогда вообще был смысл?

— Смысл чего?

— Боли, Ноа, — бросила она в ответ. — Всех этих драк, борьбы за то, чтобы снова быть вместе. Зачем мы вообще пытались?

— Я… — Я осёкся, осознавая, что у меня нет ответа.

Что я мог сказать?

Ничего.

Чёртова пустота…

— Ты уже заплатил свою цену, Ноа, — всхлипнула она, отступая назад. — Ты уже достаточно истекал кровью.

К чёрту всё это.

Я не мог смотреть, как она плачет.

Выдохнув вместе с воздухом всю свою злость, я шагнул к Тиган и притянул её в свои объятия.

— Ну же, Торн, — прошептал я, крепко удерживая её. — Не плачь.

— Мы никогда не придём к согласию, Ноа, — прошептала она, уткнувшись в мою грудь. — Я никогда не соглашусь с тем, что ты возвращаешься в MFA, а ты никогда не примешь тот факт, что я не хочу ехать с тобой.

Проведя носом по моей груди, она добавила:

— Я не могу изменить твоё мнение, так же как ты не сможешь переубедить меня.

— Чёрт, Торн… — хрипло выдохнул я, чувствуя, как моя решимость рушится под её словами. — Я выбрался из ада, не чтобы потерять тебя дважды, — продолжил я, качая головой. Я пытался подобрать слова, чтобы объяснить ей, насколько она для меня важна. — Я не я без тебя. Как мне сосредоточиться на туре, если ты будешь здесь?

— Ты боишься за Джей Ди? — спросила она, и я вздрогнул.

— Нет.

Впервые за долгое время он не был в центре моего внимания.

СМС от Гонсалеса, полученная две недели назад, позволила мне немного расслабиться.

Он сообщил, что его люди обнаружили Джей Ди в Нью-Мексико.

А затем отправил фото, немного успокоив меня.

Зная, что Гонсалес идёт по его следу, я чувствовал себя немного спокойнее, хоть и не доверял никому из них.

Я не знал, какие у моего бывшего босса планы, но что-то внутри меня, скорее инстинкт, подсказывало, что он сдержит слово.

В конце концов, я прикрыл его и его банду, удержав его от тюрьмы.

То, что я скрывал это от Тиган, заставляло меня чувствовать себя полным ублюдком.

Но ей не нужны были эти переживания и стресс.

Её единственная задача — заботиться о нашем ребёнке и держаться подальше от неприятностей.

— Ты всё-таки не поедешь со мной, да? — с сожалением спросил я, уже зная ответ.

Когда она покачала головой, моё сердце сжалось.

Я держал в объятиях единственного человека, который знал меня вдоль и поперёк.

Она была здесь.

Вынашивала моего ребёнка.

Носила внутри себя мою плоть и кровь.

Этого должно было быть достаточно.

Этого нужно было быть достаточно.

Почему же, чёрт возьми, этого не хватало?

— Ты сможешь с этим жить? — прошептала Тиган. — Это всего шесть недель. А потом у нас будет Рождество.

Я тяжело выдохнул.

— У меня есть выбор?

— У тебя всегда есть выбор, — быстро возразила она. — Останься со мной.

— Поехали со мной, — бросил я в ответ, без особого энтузиазма.

Она уже приняла решение.

Никакие мои слова не изменили бы его.

— Давай так, — мягко сказала Тиган, прижимаясь щекой к моей груди. — Я перестану тебя донимать, но на одном условии.

— Каком?

— Когда ты принесёшь домой титул в декабре, — осторожно произнесла она, — ты поставишь точку в боях.

Я напрягся.

— Если этот пояс так много для тебя значит, — продолжила она, — я поддержу тебя. Но когда ты его выиграешь, всё. — Отступив на шаг, Тиган подняла взгляд и твёрдо сказала: — Когда ты возьмёшь этот титул, ты уходишь из боёв и возвращаешься домой.

Что, чёрт возьми, с этой женщиной?

Как у неё получается заставлять меня чувствовать себя подростком: растерянным, ведомым одними лишь эмоциями и гормонами?

— Я только что согласился с тем, что ты не поедешь со мной, Торн.

Это было огромным шагом для меня, и она это знала.

— А теперь ты хочешь ещё больше? — Покачав головой, я провёл рукой по волосам и тяжело вздохнул.

— Я буду давить на тебя всю жизнь, — неожиданно ответила она.

— И тебе это понравится.

— Потому что так мы и живём, Ноа. — С улыбкой она добавила: — Мы спорим. Мы добиваемся своего. Вопрос в том, насколько много ты можешь дать, Ноа?

Чёрт…

— Я никому не позволяю собой командовать, — проворчал я. — Никогда. Но с тобой…Боже, Торн, ты каким-то образом это делаешь. Я иду за тобой, как грёбаный щенок. Что ты со мной сделала?

— Для начала, я ношу твоего ребёнка у себя внутри, — кокетливо предложила она.

Я кивнул, соглашаясь.

— Неплохое начало.

ГЛАВА 6

Хоуп

Я могла бы прожить сто лет и всё равно не приблизиться к пониманию сложности брака Ноа и Тиган.

В одну минуту они рвали друг друга в клочья, а в следующую – насаживались друг на друга.

Буквально.

Мне не нужно было заглядывать на кухню, чтобы понять, что там происходит.

Громкие стоны и скрипы донесли всю информацию за меня.

Не в силах просидеть в этом сумасшедшем доме ещё хоть минуту, и испытывая отвращение к тому, что моя подруга сейчас занимается сексом на одной из поверхностей, с которой я когда-то ела, я вскочила на ноги и схватила свою сумочку.

— Я сматываюсь отсюда. — Оглянув остальных, я потрясла ключами и спросила: — Кто-нибудь хочет составить мне компанию?

В отличие от прошлого раза, когда моё предложение подвезти домой встретилось с колебаниями и отказами, Колтон тут же вскочил на ноги, явно так же отчаянно желая сбежать отсюда, как и я.

— Пожалуйста, Хоуп, — пробормотал он.

Развернувшись, Кольт протянул руку нашему младшему брату и помог ему подняться с дивана.

Я наблюдала сквозь полуприкрытые веки, как младший из моих братьев-тройняшек использовал одну руку, чтобы поправить... другую.

— Ты в порядке, Лоу? — с беспокойством спросила я, внимательно за ним наблюдая.

Он двигался медленнее, чем обычно, направляясь к входной двери.

— У тебя рецидив?

Последнее время он держался нормально, но тревога поселилась в моём животе.

Мысли о том, что нам снова придётся через это проходить… Господи, это было пыткой – смотреть, как его собственное тело предаёт его.

— Я в порядке, Хоуп, — резко ответил Логан тоном, который ясно давал понять: заткнись. — Просто устал.

Колтон шёл рядом с Логаном, а я следовала за ними до самой машины.

Время от времени я встречалась глазами с Колтом, и каждый раз видела в его взгляде то же беспомощное выражение, что, наверное, отражалось и на моём лице.

Когда мы все устроились в моей машине и я завела двигатель, пассажирская дверь резко распахнулась.

— Я тоже поеду, — предложил Лаки, прежде чем забраться внутрь. — Дороги сегодня чертовски скользкие. — Хлопнув дверью, он пристегнул ремень безопасности. — Не хочу, чтобы ты возвращалась сюда одна.

Я почувствовала тепло внутри.

Его предложение не удивило меня.

С тех пор как я вернулась домой, я много времени проводила с ним.

Он был свободным, спокойным и лёгким – полной противоположностью мне.

Находясь рядом с Лаки, я чувствовала себя лучше.

Как будто я не сломана.

Как будто я не жду чего-то, что никогда не случится.

Он невольно дарил мне покой…

— Хорошо, — тихо сказала я, с трудом сдерживая улыбку. — Спасибо.

Переключив коробку передач, я осторожно поехала вниз по дороге, окружённой деревьями, внимательно следя за льдом.

Я не привыкла к тому, чтобы мужчина заботился о моём благополучии.

Последние восемь лет были только я и Тиган.

Мы заботились друг о друге, помогали залечивать разбитые сердца, поддерживали в самые тёмные дни.

А таких дней было немало.

Только вот тот, кто разбил сердце Тиган, сейчас был в том доме, собирая его воедино.

А тот, кто разбил моё…

Ну, этот человек не выходил у меня из головы всю дорогу…

— ...Я обещаю любить тебя всегда и никогда не отступать от святости нашего брака, нашей дружбы и нашей любви. Сегодня, стоя перед тобой, я отдаю своё сердце в знак моей вечной любви к тебе. Я буду твоим навсегда, Хоуп Картер, так же, как был твоим каждый день до этого. До последнего вздоха я клянусь любить тебя. И даже после смерти я найду способ любить тебя.

Джордан стоял передо мной, предлагая мне всё, о чём я мечтала с того самого момента, когда впервые осознала, что такое желание сердца.

Моя левая рука дрожала, когда Джордан надел на мой палец простое золотое кольцо.

— Я дарю тебе это кольцо с пониманием, что наша любовь – одна на всю жизнь.

Он накрыл мою руку своей.

— Я беру тебя в жёны с гордостью и честью. Любить тебя – это привилегия, которую я буду беречь…

У меня не было ни одной причины сомневаться в Джордане Портере.

Ни одной.

До того дня он никогда не нарушал своих обещаний мне.

Его слово всегда оставалось словом – почти священным.

Он никогда меня не подводил.

Как иронично, подумала я, что именно он в итоге нарушил наши свадебные клятвы…

— Что с твоим братом?

Голос Лаки вырвал меня из мыслей, вернув в реальность, и я вздрогнула.

Покачав головой, я сильнее сжала руль и вздохнула.

— С каким из них, Лаки?

Он просил называть его Хантером, но чем больше я слышала, как все зовут его Лаки, тем чаще и я начинала делать то же самое.

— С Логаном, — ровным голосом уточнил он. — Он болен?

— Да, — тихо ответила я, осторожно ведя машину по скользким горным дорогам. — У него рассеянный склероз.

Лаки поднял бровь.

— Что?

— Рассеянный склероз, — повторила я, сосредоточившись на дороге.

— Разве это не болезнь пожилых людей?

— Хотелось бы, — пробормотала я, вспоминая бесчисленные рецидивы Логана за все эти годы. — Когда мы были детьми, всё было намного хуже, — нашла я себя рассказывающей. — Помню, как на одно Рождество он просто лежал на диване, не в силах открыть свои подарки, как мы, или выйти во двор и кататься на велосипеде.

Я быстро моргнула, отгоняя образ своего младшего брата, парализованного из-за болезни, которую я не пожелала бы даже злейшему врагу.

— Он никогда не жаловался, знаешь? — с тёплой улыбкой добавила я. — Ни разу за все эти годы. Просто терпел.

Я тяжело вздохнула.

— Он лучший человек, которого я знаю.

— Сейчас у него снова рецидив? — спросил Лаки, когда я свернула на подъездную дорожку к дому на Саут-Пик-Роуд. — Я заметил, что его рука…

— Не работает? — предложила я. — Она онемела.

Заглушив двигатель, я открыла дверь грузовика и выбралась наружу.

— Стресс усугубляет всё. Он теряет чувствительность в конечностях. У Логана это всегда начинается с рук, а потом распространяется дальше. Думаю, поэтому он так старается держать себя в руках и избегать конфликтов. Но этот бардак с Кэм и Тилли…

Я замолчала, чувствуя, как по телу разливается злость.

— Что ж, — я цокнула языком. — Он разрушает нас всех. Просто у остальных из нас нет тела, которое нападает само на себя.

— Чёрт, — выругался Лаки, следуя за мной по ступенькам крыльца. — Бедный парень.

— Да, — согласилась я, вставляя ключ в замок. — Но не показывай, что знаешь. Логан очень скрытный.

— Учту, — кивнул Лаки, заходя следом за мной.

Слава богу, из кухни больше не доносились звуки секса.

Или они просто перенесли всё наверх.

В любом случае, мне было всё равно.

Перемещаясь по дому, я направилась на кухню, раздумывая, не сделать ли себе горячий шоколад, но в итоге выбрала бутылку обычной газировки из холодильника.

— Хочешь? — спросила я, протягивая бутылку Лаки.

— Конечно, — согласился он, забирая у меня бутылку. — Спасибо, большие уши.

— Без проблем, маленький член, — мгновенно парировала я, продолжая копаться в холодильнике в поисках своего тайника со сладостями, который я прятала в картонке из-под яиц в самом дальнем углу. Это было единственное безопасное место в последнее время – Тиган теперь не переносила яйца.

За последние два месяца я быстро привыкла к чувству юмора Лаки. И он тоже должен был уже понять, что ему стоит подбирать шутки получше. Я выросла в семье, полной братьев, одержимых тестостероном. За все эти годы я слышала столько оскорблений, что меня было трудно удивить.

Достав коробку, я с открытой улыбкой посмотрела на Лаки, прежде чем унести свою добычу в гостиную и свернуться клубком на диване. Он знал о моём тайнике. Несколько раз даже пополнял его.

Сидеть допоздна с Лаки, набивать рот всяким мусором и смотреть старые дурацкие ситкомы – это стало чем-то вроде привычки с тех пор, как я вернулась домой. Лаки был комфортным и понятным. Я чувствовала себя полностью расслабленной рядом с ним. Он ничего от меня не требовал, и мне это нравилось. Мне не нужно было притворяться весёлой или «в порядке» рядом с ним.

Я просто была собой.

И для него этого было достаточно.

Ему было вполне комфортно рядом со мной: сломанной, измотанной, разбитой…

— Ты же понимаешь, что эта теория – полная чушь, — сказал он мне в третий раз за время одной серии Охотников за привидениями, когда я снова безуспешно пыталась убедить его, что призраки реальны.

— Ты такой узколобый, — фыркнула я. — Тебе так сложно в это поверить?

Он приподнял бровь.

— Потому что мёртвые – это мёртвые, Хоуп.

Слегка поёрзав на диване, Лаки повернулся ко мне и вздохнул:

— Нет никакого возвращения в иной форме. Когда умираешь, всё – пустота, ничто, финито.

— Позволю себе не согласиться, — упрямо сказала я, скрестив руки на груди.

Лаки закатил глаза и усмехнулся.

— Ну конечно.

— Это что должно значить?

— Ты писатель, — пояснил он с ухмылкой. — Ты веришь во всю эту чушь. В сказки и монстров. В добро и зло. В привидений и демонов. В родственные души. — Он снова закатил глаза для усиления эффекта. — Ты мечтательница, Хоуп Картер.

— В этом нет ничего плохого, — парировала я, чувствуя себя вдруг слишком уязвимой рядом с этим мужчиной. — Ты не веришь в родственные души?

Лаки долго молчал, прежде чем заговорить.

— Когда-то я во многое верил, — наконец сказал он. — Но потом я узнал правду.

— И какая же она?

— Жизнь – сука, Хоуп. — Он посмотрел мне прямо в глаза. — Ожидания приводят только к разочарованию, а желания – к тупикам. У нас одна жизнь. Мы приходим в этот мир одни и уходим тоже одни. Переживания, забота и преданность кому-то или чему-то – это, конечно, хорошо, но это не вечно. Единственное, что в этой жизни неизменно – это смерть. Единственное обещание, которое всегда выполняется, – это то, что однажды ты умрёшь.

— Вау, — пробормотала я. — Ты прямо лучик света.

Моя реакция вызвала у Лаки ухмылку.

— Эй, — сказал он добродушно. — Я не говорю, что не надо наслаждаться жизнью. Я не настолько пессимист. — Пожав плечами, он добавил: — Я просто говорю, не трать жизнь, веря в судьбу и предначертанность. Ты – капитан своего корабля, Хоуп. Только ты управляешь собой. Больше ничем.

Прижав горлышко бутылки с пивом к нижней губе, он продолжал смотреть на меня с каким-то раздражением.

— Что? — спросила я, чувствуя себя неловко.

— Что? — невинно переспросил он.

— Почему ты так на меня смотришь?

— Как так?

— Как будто разгадываешь головоломку. — Я поёрзала, его голубые глаза были слишком пронизывающими. — Прекрати.

— Потому что именно этим я и занимаюсь, — без колебаний ответил он. Отхлебнув из бутылки, он поставил её на пол. — Мы знаем друг друга сколько? — Он нахмурился. — Два месяца?

— Да, — ответила я, поворачиваясь к нему, скрестив ноги, телевизор был уже забыт. — И?

Сделав то же самое, Лаки продолжил свою странную внезапную допросную линию.

— Я пытаюсь понять, чего ты ждёшь?

— Жду? — переспросила я, не понимая, о чём он. — Лаки, я тебя не понимаю.

— Обычно я не лезу в личную жизнь людей, — сказал он. — Обычно мне не так уж интересно. Но с тобой…— Он пристально смотрел на меня, так, что казалось, будто он видит мою душу насквозь. — В тебе что-то есть, что-то другое, что-то… одинокое. — Покачав головой, он пожал плечами. — Я не знаю, что во мне заставляет заботиться, но это есть. И это настоящее.

— Подожди… — я замялась, пытаясь осмыслить его слова. — Ты говоришь, что заботишься обо мне?

Моё сердце подпрыгнуло в груди.

— В смысле, у тебя ко мне чувства?

Тёплая волна разлилась внутри меня, волна, которую я не ощущала годами.

Когда он не отрицал это, я густо покраснела, не зная, как с этим справиться.

— Лаки, мне приятно, — услышала я свой собственный голос, хотя на самом деле я чувствовала нечто большее.

Я была заинтригована этим странным мужчиной, который появился в моей жизни именно в тот момент, когда я в нём нуждалась больше всего.

— Но я сейчас не ищу отношений.

Или никогда.

Мои мысли сразу же устремились к Джордану, и я вздрогнула.

Когда-нибудь это станет легче? Моя преданность ему когда-нибудь ослабеет?

За двадцать лет этого не произошло.

И я чувствовала, что никогда не произойдёт.

— Этот нервный парень, — Лаки нахмурился. — Он тебя сильно зацепил, да?

Мой желудок скрутило, и он провалился куда-то в пятую точку.

— Нервный, — медленно повторила я. — Да, это было мягко сказано. — Скажем так – мой муж.

Брови Лаки взметнулись.

— Муж. — Он присвистнул, явно ошарашенный. — Чёрт, женщина. Ты быстро двигаешься.

— Не совсем, — натянуто улыбнулась я, хотя сердце и разум онемели. — В это Рождество будет восемь лет, как мы поженились.

— Чёрт возьми, — пробормотал он, потягивая пиво. Долго изучал моё лицо, прежде чем хрипло выдохнуть: — Прости, Хоуп. Я не знал, что ты замужем.

— Насчёт этого… — я нервно усмехнулась. — Я вроде как не… замужем.

Нахмурившись, я взяла паузу, подбирая слова, чтобы объяснить этот хаос, который должен был быть моим браком.

— Он бросил меня, — наконец призналась я. — Через два месяца после свадьбы. — С трудом сглотнув, я заставила себя подавить жгучую эмоцию. — Оставил мне прощальное письмо и бумаги на развод.

— Оу… — пробормотал Лаки, когда я закончила рассказывать ему детали своего жалкого двухмесячного брака.

Я видела в его глазах сочувствие, но, в отличие от обычных случаев, на этот раз оно меня не раздражало.

По какой-то странной причине мне казалось, что этот человек понимает.

Будто он знал. Будто он чувствовал.

— У меня тоже такое было, — тихо сказал он, когда я замолчала. — Думаю… Тиган рассказывала тебе о Хейли?

Тиган упоминала о погибшей девушке Лаки.

Конечно, она заставила меня поклясться, что я никому не расскажу, почему он оказался в тюрьме, но сейчас…

Сейчас я не могла сделать вид, что не знаю.

Не с этим взглядом.

Будто я была первым человеком, которому он доверил её имя.

Медленно кивнув, я придвинулась ближе и положила руку ему на колено.

— Мне очень жаль, что с ней так случилось.

— Не так жаль, как мне.

Опустившись локтями на свои джинсовые штаны, он тяжело вздохнул.

— В ту ночь у меня был выбор, Хоуп.

Его плечи сгорбились.

— И я выбрал неправильно.

— Ты ничего не мог изменить, — быстро сказала я, крепче сжав его колено. — Ты застал что-то ужасное, Хантер. — Я удивила нас обоих, назвав его настоящим именем. Он удивленно посмотрел на меня, и я улыбнулась, отчаянно пытаясь его утешить. — Любой восемнадцатилетний юноша на твоем месте сделал бы то же самое. — Мой отец сделал – я подумала про себя. Даже несмотря на то, что это было стерто из протокола, наша семья знала, что убило Джимми Беннета в тот день, и это был не сердечный приступ. Я не осуждала Лаки за то, что он сделал. Им двигали любовь и отчаяние. Все, что я чувствовала к нему, было всепоглощающее чувство печали.

— Все в порядке, Хоуп. — Он накрыл мою руку своей и улыбнулся, но я видела боль в его глазах — внутреннюю агонию, в которой он тонул. — Не грусти за меня. Я знаю, что я сделал. Я живу с последствиями каждый день.

Когда я посмотрела в зачарованные, ледяные голубые глаза Лаки, все, чего мне хотелось, это обнять его за шею и прижать к себе. Он выглядел таким одиноким. Как и я...

Неудивительно, что Ноа и Тиган доверяли этому человеку, внезапно подумала я.

У него были глаза, которые давали возможность заглянуть в его душу.

Я знала, что тайны, таящиеся в этих синих глубинах, были слишком сложны для большинства.

Чтобы спасти этого мужчину, нужна была особенная женщина.

— Мне так жаль, что это случилось с тобой, — услышала я свой собственный шепот, приближаясь к нему, не думая о последствиях. — Боль, которую ты перенес. — Я покачала головой и прерывисто выдохнула. — Хотела бы я стереть это для тебя. — Неуверенная в том, что делаю, но неспособная остановиться, я прижалась своим лбом к его лбу и закрыла глаза.

— Точно так же, как и ты, — услышала я его шепот. Через несколько секунд я почувствовала мягкое, сладкое прикосновение его губ к моим.

****

Затылок ударился об изголовье кровати.

Через несколько секунд на меня обрушился вес Лаки, теплый, горячий и полностью желанный.

Как мы переместились с дивана в его спальню, я не могла вспомнить. Я была слишком поглощена тем, что он заставлял меня чувствовать, когда его губы и руки были на мне.

Его губы были на моих, мои руки были в его волосах. У меня было отчетливое ощущение, что все происходит слишком быстро, когда я почувствовала, как его пальцы коснулись пояса моих джинсов.

Слишком взволнованная, чтобы остановить секунду этого желанного натиска, я приподняла бедра, когда он взял мои джинсы, позволяя ему раздеть меня.

— Ты уверена в этом? — прошептал он в темноте, прежде чем поцеловать мое голое бедро. Я не была уверена ни в чем... ни в чем, кроме отчаянной потребности, которая у меня была, чтобы он был внутри меня.

Приподнявшись на локтях, я наклонилась вперед и прошептала:

— Не останавливайся, — прежде, чем захватить его губы своими.

Я задыхалась от ощущений, которых никогда раньше не испытывала, упиваясь удовольствием, которое мне дарил этот мужчина. Он ощущался по-другому, двигался по-другому, целовался по-другому…

Звук разрывающейся обертки презерватива с грохотом вернул меня на землю.

Я почувствовала, как он устроился между моих ног, исследуя меня, дразня меня, ожидая, когда я приму его… и я не могла.

— Хоуп? — Его голос был мягким, а прикосновения нежными, но он не был моим мужем.

Он не был Джорданом.

— Извини, я не могу, — выдавила я.

Выбравшись из-под Лаки, я выбежала из его комнаты, потрясенная до глубины души.

Что я чуть не натворила?