Мучение
Картеры #4
Опубликовано Хлоей Уолш
Авторские права 2016 г. Хлоей Уолш
Все права защищены. ©
Право Хлои Уолш быть указанной как Автор произведения было заявлено ею в соответствии с Законом об авторском праве и смежных правах 2000 г.
Все права защищены. Никакая часть этой публикации не может быть воспроизведена, сохранена в поисковой системе или передана в любой форме или любыми средствами — электронными, механическими, включая фотокопирование, запись или любую систему хранения и поиска информации — без предварительного письменного разрешения издателя, а также не может быть иным образом распространена в любой форме, переплете или обложке, кроме той, в которой она опубликована, и без наложения аналогичного условия на последующего покупателя.
Эта электронная книга лицензирована только для вашего личного пользования. Эта электронная книга не может быть перепродана или передана другим лицам. Если вы хотите поделиться этой книгой с другим человеком, пожалуйста, приобретите дополнительный экземпляр для каждого читателя. Если вы читаете эту книгу и не покупали ее, или она не была куплена только для вашего использования, то, пожалуйста, вернитесь к своему любимому продавцу и купите свой собственный экземпляр. Спасибо за уважение к тяжелой работе этого автора.
Мучение
Картеры #4,
Впервые опубликовано в декабре 2016 г.
Все права защищены. ©
Фото на обложке лицензировано Shutterstock Inc.
Отредактировано Алишей Дэвис
Издание Smashwords
ПЕРЕВОД: https://t.me/booksflcns
ОТКАЗ ОТ ОТВЕТСТВЕННОСТИ
Эта книга является художественным произведением. Все имена, персонажи, места и происшествия являются либо плодом воображения автора, либо используются в вымышленных целях. Любое сходство с событиями, местами или людьми, живыми или мертвыми, является случайным. Автор признает, что все названия песен, тексты песен, названия фильмов, персонажи фильмов, статусы товарных знаков, бренды, упомянутые в этой книге, являются собственностью и принадлежат их соответствующим владельцам. Публикация/использование этих товарных знаков не авторизованы/не связаны и не спонсируются владельцами товарных знаков.
Хлоя Уолш никак не связана ни с одним из брендов, песен, музыкантов или художников, упомянутых в этой книге.
Все права защищены ©
ПОСВЯЩЕНИЕ
Эта книга для моей мамы.
Мишель Кеннефик.
Мама, я люблю тебя. Ты была со мной в самые худшие времена. Месяцы госпитализации и депрессии. Годы обидных слов и нарушенных обещаний. Когда не было никакой надежды, и мир отвернулся от меня, ты ворвалась в темноту, обняла меня и вернула к жизни.
Мы бросали в тебя столько дерьма, а ты продолжала возвращаться, показывая мне из первых рук, что такое истинный смысл безусловной любви.
Говорят, что ты причиняешь боль человеку, которого любишь больше всего, потому что знаешь, что он не уйдет.
Что ж, после двадцати семи лет потрясений я могу с уверенностью сказать, что это правда.
Ты сражалась на моей стороне, когда мне это было нужно, и заставляла меня бороться за себя – или, как ты всегда говорила, «Спокойно».
Я знаю, что это не всегда было легко. У нас была своя доля боли и неудач, но знай одно: я люблю тебя и не променяла бы тебя ни на что на свете. Ты замечательная бабушка и любящая мать.
Никогда не позволяй миру затмить твой блеск. Сияй ярко, как бриллиант, которым ты являешься.
Я никогда не забуду, что ты для меня сделала. Я никогда не совершу ошибку, не вспомнив, кто привел меня к этому моменту в моей жизни. Я обязана тебе своей жизнью. Мои слова обыденны, но они — все, что у меня есть.
Слова никогда не выразят, как сильно я люблю тебя.
Я всегда буду твоей Хло.
ПРОЛОГ
Тиган
Когда мне было семнадцать, меня вытащили из зоны комфорта и бросили в яму со змеями.
Мои кошмары быстро стали моей реальностью, и моя жизнь ежедневно проносилась перед моими глазами.
Было много моментов моей юности, которые я не хотела вспоминать.
И только одну часть я никогда не хотела забывать.
Только один человек...
Ноа Мессина был как вспышка молнии в моей идеально распланированной жизни. У меня все было в порядке, а он разнес мои планы в пух и прах. Он дал мне больше любви, чем мне когда-либо давали, и в свою очередь вызвал во мне эмоции, о существовании которых я никогда не подозревала.
Мы были горячей заварушкой вместе; казалось, у нас никогда ничего не получалось, мы сводили друг друга с ума, но правда в том, что Ноа спас меня во многих отношениях.
До него я была одинокой девочкой, потерянной в мире без родителей, изо всех сил пытающейся вписаться и не знающей своего места в мире.
Он выступал против меня во многих вещах. Мы едва ли соглашались в чем-либо. Но этот огонь внутри меня, тот, что горел ярче всего в его присутствии, о Боже, этот огонь был затягивающим. Я провела много времени, злясь на него и вместе с ним за вещи, которые были вне его контроля.
Многих вещей он изменить не мог, но он любил меня вопреки им.
Думаю, теперь я поняла, что это было самым важным в этой жизни.
В другом мире, в другой жизни я знала, что он будет там в какой-то форме или виде. Мы не выбирали это. Оно выбрало нас. Он любил меня, а я любила его, и это не имело никакого отношения к выбору. Это просто было. Как встроенный механизм внутри нас, мы две стороны одной медали, которым суждено быть друг с другом. Даже если мы не хотели этого.
Теперь я знала, что нет смысла пытаться бороться со своими чувствами. Моя жизнь и каждый путь, по которому я шла и по которому пойду с этого момента, неизбежно приведут меня обратно к Ноа.
И вот мы здесь, все эти годы спустя, все еще в пылу страсти, все еще влюбленные, все еще пытающиеся найти свой путь в этом запутанном мире. Я не знала, где я вписываюсь, или каково мое предназначение, но я знала, что что бы это ни было, это будет с Ноа рядом со мной.
Он был всем, чего я никогда не знала, что хочу, и в нем я нашла все, чего жаждала всю свою жизнь.
Принятие.
Безопасность.
Любовь.
Страсть.
Он был там, как будто он был послан в этот мир, чтобы стать моей второй половинкой.
Быть другой частью меня.
Он был моим нежеланным героем, а я была его нежеланной слабостью...
ГЛАВА 1
Тиган
Когда я пришла в себя, я оказалась в стерильно пахнущей комнате с целым грузовиком пищащих мониторов вокруг меня.
Быстро моргая, чтобы прочистить затуманенное зрение, я дернулась вверх, но остановилась на месте, когда острая боль пронзила мою левую руку.
Посмотрев вниз, я подавила приглушенный стон, когда заметила капельницу, приклеенную к тыльной стороне моей руки.
Мгновенно меня захлестнула тирада ярких образов и нежеланных воспоминаний.
Пот выступил на моей губе, когда я заставила себя осмыслить то, что произошло. Образы окровавленных трупов и пулевых отверстий проникли в мой разум, принеся с собой голос, который будет преследовать меня до самой смерти, угрозу, которая обещала, что этот день не будет слишком далеким в будущем.
—… И ты следующая, — насмехался мужчина, жестоко улыбаясь мне, пока офицеры выводили его из комнаты. — У нас есть для тебя кое-что особенное, сучка…
Сжав простыни в кулаках, я судорожно вдохнула и вытянула шею в сторону.
Я пристально посмотрела на своего спящего мужа в кресле у кровати и чуть не потеряла дар речи. На нем все еще была окровавленная белая рубашка, хотя теперь она была расстегнута и висела, открывая свежую повязку, охватывающую его правую руку.
Он выглядел ужасно.
Вокруг его глаз были темные круги. Его челюсть была покрыта щетиной, образовавшейся за несколько дней, и я боялась его разбудить. Я была в ужасе, увидев, как эти карие глаза смотрят на меня после того, что произошло.
Как он себя чувствовал?
Обвинит ли он меня в том, что произошло в отеле?
Виновата ли я?
Мне следовало держать рот закрытым.
Нет, вчера вечером я должна была сказать: — Ноа, я боюсь. Обещай, что не оставишь меня. — Вместо этого мне удалось превратить свой страх и тревогу в охоту на человека, которая привела к безобидной кровавой бане смерти и боли.
Томми...
Странный звук отвлек меня от мыслей, и я замерла, напрягая слух, откуда доносится стук копыт скачущей лошади.
Когда я поняла, что он исходит от моего тела, из моего горла вырвался надломленный всхлип облегчения.
— С тобой все в порядке! — Я почувствовала, как мое тело обмякает от облегчения, когда я опустила руку, чтобы обхватить живот. Я ничего не чувствовала, но я могла слышать.
Сердцебиение моего ребенка заполнило всю комнату, и это был самый успокаивающий звук, который я когда-либо слышала.
— Я уже люблю тебя, — сказала я ребенку, растущему внутри меня, чувствуя, как мое сердце сжимается так сильно, что, казалось, могло разорваться. Всхлипнув, я откинула голову на подушку и вздохнула.
— Торн.
Испуганная тем, что услышала этот ласковый псевдоним из уст мужа, я вздрогнула и крепко обхватила живот рукой. Повернувшись к нему, я натянуто улыбнулась.
— Эй.
Облегчение в глазах Ноа было искренним и безоговорочным, когда он резко вскочил с кресла.
В два шага он преодолел расстояние между нами и заключил меня в свои объятия.
— Черт возьми, детка, — прошептал он над моей головой, его голос был хриплым и надломленным. Он дрожал, дрожал так явно, что у меня сжалось сердце от беспокойства. — Я так, черт возьми, волновался за тебя.
Он поцеловал меня в губы, затем нежно провел носом по моему.
— Ты была без сознания с самого вчерашнего дня.
— Правда?
Ноа улыбнулся, но улыбка не достигла его глаз.
— Да, Торн. Я чуть с ума не сошел, ожидая, когда ты откроешь свои красивые глазки.
— Прости, — выдавила я, не зная, что еще сказать. — Боже, я так устала.
Казалось, будто мои веки утягивали вниз бетонные блоки. Я едва могла их удержать открытыми.
— Ты была серьезно обезвожена, — мягко ответил он. — Тебе положено чувствовать себя разбитой.
— А ты? — спросила я, крепче прижимаясь к его широкой спине. — В тебя стреляли?
Мое сердце бешено забилось. Воспоминание о том, как Ноа прикрыл меня своим телом, как алое пятно крови расползалось по его белой рубашке, заполнило мой разум ужасом.
— Боже, Ноа, в тебя же стреляли!
— Я в порядке, — поспешно ответил он, стараясь успокоить мою дрожащую нервную систему. — Пуля прошла навылет.
— Что сказал врач? — потребовала я, не удовлетворившись его расплывчатым ответом. — Тебе делали операцию?
Я толкнула его крепкую грудь, пытаясь заглянуть ему в глаза.
— Удалили все осколки? — Я сглотнула подступившую к горлу тошноту от одной только мысли о том, что врачи могли вскрывать моего мужа. — Я так переживала за тебя.
— Переживала? — Ноа вскинул бровь и широко ухмыльнулся. — Торн, ты храпела как маленький трактор.
— Во сне, — парировала я, смущенно покраснев. — Я беспокоилась о тебе во сне.
— Торн, со мной все в порядке. — Пожав плечами, Ноа добавил: — Я выбыл из строя на несколько недель, пока заживает плечо, но это все.
— Это все? — я уставилась на него. — В тебя стреляли. — Мне казалось, я повторяла эти слова миллион раз, но все равно сказала их снова. — В тебя стреляли.
Он что, не понимает?
Он совсем не выглядит так, будто понимает.
— Тебя могли убить, — добавила я, слыша надлом в собственном голосе. — Я могла потерять тебя там, понимаешь?
— Но не потеряла.
— Нет, — выплюнула я. — Не потеряла, но ты мог бы хоть как-то отреагировать на всю эту ситуацию.
— Как именно?
— Я не знаю, — прорычала я. — Ну, например, осознать всю серьезность происходящего, придурок.
Ноа приподнял бровь с усмешкой.
— Вау, ты в сознании всего пять минут, а уже меня оскорбляешь. — Сев на край кровати, он наклонился надо мной и ухмыльнулся. — Рад видеть, что ты в порядке.
— Ну да, — фыркнула я, скрестив руки на груди. — Я беременна, но я все еще я.
— Это девочка, Торн, — добавил он, с нежностью улыбаясь мне, его взгляд был прикован к моему лицу. — У нас будет дочь.
В этот момент мой разум взорвался.
— Девочка?
Я опустила взгляд на свой живот, затем снова посмотрела на Ноа.
Глаза наполнились слезами, и из моих губ вырвался одновременно смешок и всхлип от невероятного облегчения.
— Это девочка?
Ноа кивнул.
— Она идеальна, детка. Двадцать недель.
Я покачала головой, пытаясь осознать это.
Так много всего произошло за такой короткий срок…
— Я… что? — Мой рот приоткрылся. — Двадцать недель?
Что со мной не так?
Как я могла не знать, что ребенок растет внутри меня уже пять месяцев?
— Она в порядке? — хрипло спросила я, запаниковав. — Ты уверен, что с ней все хорошо?
— Уверен. — Ноа выдохнул с явным облегчением. — Я сам видел ее на УЗИ.
Я позволила этим словам осесть в своем сознании и насладилась приливом облегчения, прежде чем в голове вспыхнула новая тревога.
Подняв лицо, я посмотрела на мужа.
Боль в его глазах выбила у меня дыхание.
Темные круги под глазами и морщины на лбу заставили мое сердце сжаться.
Он страдал.
И я тонула в чувстве вины.
— Ты ненавидишь меня?
— Ненавижу? — Ноа выглядел изможденным, когда наклонился ко мне, проведя по моей щеке своей огромной, мозолистой рукой.
Рукой, которая всего несколько часов назад наносила удары в клетке.
— Боже, Торн, — пробормотал он хриплым голосом, наполненным эмоциями. — Какие же глупости ты говоришь…
— Ты знаешь, что я имею в виду, — я заставила себя продолжить.
Протянув руку, я накрыла его ладонь своей и вздохнула.
Тепло, исходившее от его прикосновения, успокаивало меня на уровне, который я даже не могла понять.
— Я имею в виду, винишь ли ты меня? — Медленно моргая, я встретила его взгляд и не отвела глаз. — За то, что ты и Томми… закончили на плохой ноте.
Закончили?
Что со мной не так?
Лучший друг Ноа был жестоко убит у него на глазах, а я использовала слово "закончили"?
Мне срочно нужен намордник.
Глаза Ноа потемнели.
Я увидела, как опускаются невидимые ставни, те самые, которые он закрывал передо мной и всеми остальными, пряча свою уязвимость.
— Ты не нажимала на курок, Тиган.
Тиган.
Я вздрогнула.
Обычно Ноа называл меня Торн.
Если он произносил мое полное имя, значит, он был зол.
Очень зол.
— Ноа…
— Я не хочу об этом говорить, — резко оборвал он меня.
— Ноа, тебе нужно поговорить.
— О чем? О том, что люди, которых я люблю, страдают? Потому что так всегда происходит рядом со мной, Тиган. Люди страдают. И люди умирают.
Его голос был сломленным, как и его душа.
Он кипел от невысказанной ярости.
— Да, — я подтолкнула его дальше. — Ну давай, Ноа. Скажи мне, что у тебя в голове, — добавила я. — Выпусти это наружу.
— Ты не хочешь знать.
— Поверь мне.
— Я жду, — сказал он, стиснув челюсти, карие глаза пылали огнем.
Мои брови нахмурились в замешательстве.
— Ждешь?
— Да. — Он откинулся назад и скрестил руки на груди. — Жду, чтобы узнать, кто следующий.
До меня дошло. Он имел в виду, кто будет следующим, кто пострадает. Или, что еще хуже…
— Ноа, ты не можешь так думать…
— Это будет Кайл? — перебил он. От него исходило напряжение. — Или Ли? — Его крупное тело заметно дрожало, когда он говорил. — Или кто-то из тройняшек? Или ты… — Слова застряли у него в горле. — Они не дадут мне легко отделаться, Тиган. Они заставят меня пожалеть.
Рычание сорвалось с его губ, когда он провел рукой по волосам. Шум, который вырвался у него из груди, напоминал стон раненого зверя.
— Я, блять, сам сделал все слишком легким для них.
— Чем? — потребовала я, не собираясь поддаваться на эту чушь. — Тем, что был человеком?
Мой муж сверкнул на меня глазами.
— Я не должен был…
— Не должен был что, Ноа? — теперь уже я перебила его. — Позволить себе заботиться о людях? — Теперь уже я была в ярости. — Позволить себе быть счастливым? Любить?
Я злилась от того, что эти ублюдки заставили Ноа чувствовать себя так.
— Я поставил каждого из вас прямо под удар, — резко бросил он, явно раздраженный. Стиснув глаза, он покачал головой и застонал, словно испытывал физическую боль. — Тиган, ты — моя жизнь. Если бы что-то случилось с тобой там…
— Ноа, — перебила я, отчаянно желая облегчить его боль. — Я здесь, с тобой. — Я попыталась притянуть его к себе, но он не сдвинулся с места, поэтому я просто прижала ладонь к его щеке. — Это не твоя вина.
— Не моя вина, — он рассмеялся без радости. — Ты лежишь, черт возьми, в больничной палате. — Покачав головой, он тяжело выдохнул и добавил: — А Ти в морге, на столе…
Раздался стук в дверь, затем кто-то прочистил горло. В тот момент, когда я увидела человека, стоящего в дверном проеме, воздух испарился из моих легких. Ноа мгновенно напрягся, как натянутая струна.
— Я пришел повидаться с племянницей.
— Лет на восемь опоздал, — рыкнул Ноа себе под нос, его взгляд впился в Макса Джонса с угрожающей яростью.
— Ноа, — зашипела я, обхватив его напряженный бицепс. — Все нормально. — Переведя внимание на дядю Макса, я широко улыбнулась и кивнула.
Мой дядя нерешительно шагнул в больничную палату, его взгляд метался между моим лицом и внушительной фигурой мужа, который, казалось, был готов в любой момент броситься на защиту.
В одной руке он держал букет цветов, на который Ноа смотрел с нескрываемым презрением.
Я знала, что он ненавидит моего дядю. У него были на то причины. Дядя Макс — это человек, из-за которого Ноа провел в тюрьме лишние восемнадцать месяцев. Я знала это и все же не могла скрыть радости, которую испытала, увидев его.
— Привет, — нервно сказала я, когда дядя Макс подошел к моей кровати. Используя руки, я подтянулась, чтобы сесть, и улыбнулась. — Спасибо, что пришел.
— Тиган, — хрипло произнес он, голос был необычно густым. В его глазах я видела бурю эмоций. Стыд, боль, вину и любовь. — Слава богу.
Положив букет на прикроватную тумбочку, дядя Макс взял мою руку в свою.
— Когда мне позвонили и сказали, что ты попала в аварию, я чуть с ума не сошел.
— Со мной все хорошо, — заверила я его, наслаждаясь теплом его руки. Прошло слишком много времени, и я не могла скрыть, как сильно скучала.
Я не пропустила саркастический смешок Ноа или то, как его тело напряглось еще сильнее, когда мой дядя коснулся моей руки.
— Это полное дерьмо, — наконец огрызнулся Ноа. — Он столько лет был по отношению к тебе конченым мудаком, Торн, — добавил он, явно разъяренный. — И что? Стоило ему притащиться сюда с цветочками и парой добрых слов, и все прощено?
— Ноа, — пробормотала я, смущенная. — Не здесь, пожалуйста…
— Я достаточно мужчина, чтобы признать свои ошибки, — неожиданно вмешался дядя Макс, удивив нас обоих.
Мы с Ноа уставились на него.
— Я мог бы поступить иначе, — осторожно добавил он. — Я позволил тревоге и гордости управлять моим сердцем, и за это мне стыдно.
— Все в порядке, — заверила я дядю, крепко сжав его руку. — Ты здесь.
— Ты здесь? — повторил Ноа с возмущением. — Вот уж лицемерие. — С этими словами он вскочил на ноги и вышел из палаты, даже не обернувшись.
— Мне уйти? — спросил дядя Макс.
Я покачала головой и вздохнула.
— Ноа не любит перемены. — Он им не доверяет…
— Твое появление выбило его из колеи. — Мягко говоря. — Он придет в себя. — Я надеялась…
— Я не хочу вносить раздор, — добавил Макс, глядя в сторону, куда ушел мой муж. — Мне не нужны проблемы.
— Тогда зачем ты здесь? — Смущенная своей прямолинейностью, я устроилась поудобнее и вздохнула. Боже, я чувствовала себя слабее воды. — Ты пришел строить мосты?
Макс улыбнулся. Он сел в кресло, которое раньше занимал Ноа, сцепил пальцы и посмотрел на меня с виноватым выражением.
— Я не должен был позволять этому длиться так долго.
— Нет, — согласилась я. Наш конфликт длился почти десятилетие, и хотя я не раз пыталась его разрешить, гордость дяди всегда вставала на пути. — Но ты здесь.
— Когда Кайл позвонил мне и рассказал, что произошло, все наши разногласия вдруг показались такими… незначительными. — Покачав головой, Макс провел рукой по волосам с проседью и тяжело вздохнул. — Я подумал: если она умрет, я уже не смогу все исправить.
— Дядя Макс…
— Жизнь кажется такой постоянной, — продолжил он. — Пока однажды не осознаешь, что это не так… Пока не проснешься и не поймешь, что она на самом деле очень хрупка.
— Ничего не изменилось, — быстро сказала я.
Макс нахмурился.
— В каком смысле?
Я подняла руку с обручальным кольцом.
— Ноа — мой муж. — Опустив ладонь на живот, я глубоко вздохнула. — И это его ребенок.
Проглотив глубоко слюну, я заставила себя сказать:
— Я люблю тебя, дядя Макс, я всегда любила, но, если ты когда-нибудь заставишь меня выбирать снова, знай, что я выберу его. Каждый раз.
***
Ноа
Она хотела, чтобы он был там.
Неверие застилало мои глаза, когда я увидел, как хороший доктор вошел в палату Тиган с букетом цветов в руках.
Посмотрев в ее глаза, когда она увидела дядю, я почувствовал тошноту от ревности. И почему, черт возьми, я не подумал принести ей цветы? С полным отвращением, я смотрел, как Макс занимает пространство между мной и моей женой.
Этот придурок почти десять лет относился к ней как к изгою, и как только он проявил малейшее внимание, она открыла ему свои объятия?
Может быть, это из-за того, как я был воспитан, но я не мог понять этого. Я сбежал оттуда, прежде чем потерять терпение и не разорвать его на части за то, что он сделал.
Мне нужно было уйти.
Я не мог быть там, наблюдая за этим фарсом, зная, что тело Томми лежит в холодильной камере в подвале этой больницы.
Даже сейчас, пока я шел по коридорам больницы Святого Луки в Боулдере, моя ярость угрожала овладеть мной.
Мой лучший друг умер из-за меня...
Из-за того, что я слишком любил свою жену...
Где-то в глубине души я знал, что Макс — это не тот, на кого я действительно злюсь, но он был здесь, он был придурком, и его вполне хватит.
— …Мистер Мессина, весьма вероятно, что вы никогда не восстановите полную подвижность правой руки…
Боль, пронзающая мое плечо, лишь подлила масла в огонь, усиливая жажду мести. Я собирался убить Джей Ди Денниса. Если это будет последним делом на этой земле, я отниму у этого ублюдка жизнь, как его марионетка забрала жизнь Томми.
Боковым зрением я заметил Лаки, который стоял, опершись об автомат с напитками в конце коридора.
Он был здесь с момента перестрелки?
Черт возьми.
Подойдя к своему другу, я не остановился, пока не встретил его взгляд, и даже тогда не замедлил шаг, пока мы не оказались в лифте, который спустил нас на первый этаж. Лаки ни слова не сказал, даже когда лифт открылся.
Он шел за мной молча, не задавая вопросов, не спрашивая, куда мы едем. Когда мы оказались на парковке, я направился к своему Лексусу, разблокировав его с помощью пульта и быстро усевшись внутри.
Без слов Лаки открыл пассажирскую дверь и сел рядом.
Я не был тем человеком, который легко воспринимал угрозы.
Я точно не был тем, кто бы сдался и позволил семье Денниса управлять собой.
Ни за что.
Мое решение имело смысл, и с каждым километром, который я проезжал, моя ясность становилась только сильнее.
Я закончил с побегами.
Я больше не буду подчиняться этому ублюдку из семьи Денниса.
Этот придурок больше не сможет дергать за мои ниточки, и пришло время научить его этому.
Я без труда маневрировал по извилистым горным дорогам. Дорогам, которые, несмотря на годы отсутствия на Холме, я знал наизусть.
— Дружище, — наконец сказал Лаки, нарушая тишину между нами, пока мы ехали в темноте. — Не хочу учить тебя, но ты только что был ранен.
Вздохнув, он добавил:
— Не думал, что тебе стоит немного отдохнуть?
— Я отдохну, когда этот ублюдок будет в могиле. — Сжимая челюсть, я повернул голову из стороны в сторону. — Этому мерзавцу не поздоровится. Жизнь за жизнь.
— А, — сказал Лаки, наконец, поняв. — Так что, мы собираемся убить Джей Ди? — легкость, с которой он это сказал, раздражала меня. — Ну, вот и интересный конец странных выходных.
— Что? — потребовал я. — Ты думаешь, что я не смогу сделать это?
— Нет, — спокойно ответил Лаки. — Я знаю, что ты это сделаешь. Просто удивлен, вот и все.
— Удивлен? — Теперь я кричал. Не мог сдержаться. — Он убил Томми, чувак. Он забрал его жизнь. — Зарычав, я добавил: — Тебе лучше выйти из машины.
— И оставить тебя одного? — Лаки выпучил глаза. — Ты, наверное, шутишь.
— Ты знаешь, куда я еду. — Я подробно объяснил Лаки карьеру за все эти ночи. Этот парень знал это место так же хорошо, как и я. — Ты знаешь, что я собираюсь сделать, — добавил я, сжимая рулевое колесо в руках. — Могу высадить тебя, и ты можешь вернуться домой и делать вид, что все в порядке.
— Ты не сделаешь это один, — спокойно ответил Лаки, не впечатленный возможностью того, что я планировал на эту ночь. — Я прикрою тебя, чувак. Выдохнув облако дыма, Лаки усмехнулся, сбрасывая пепел из сигареты в открытое окно.
Его длинные светлые волосы были собраны в самодельный хвост, что придавало ему вид не такого уж опасного парня, хотя я знал, что это не так. Он не просидел бы 11 лет в тюрьме, будучи мягким котенком.
Нет, эти руки забрали жизнь у другого человека.
— Если нас поймают, нас снова посадят, — предупредил я его. — А ты все еще на условном.
Повернув голову в его сторону, я взглянул на его лицо.
— Вмешиваться в мои дела — это последнее, что тебе нужно делать.
— Ты говоришь так, будто у меня есть выбор, — он ответил спокойно. — Но у меня ничего нет, чувак. Ты этого не понимаешь, слава богу, и надеюсь, что никогда не поймешь, но поверь мне, я в этом.
Он говорил о Хейли.
Все, что делал Лаки, всегда было связано с убитой девушкой.
Но позволить ему выбросить свою жизнь ради меня было чем-то, с чем я не мог смириться.
— Это не только ради тебя, — добавил он, прочитав мои мысли. — Есть девушка в больнице, которую я безумно люблю. И у нее в животе ребенок. Я хочу, чтобы она была в безопасности, чувак. Я не буду сидеть и смотреть, как снова умирает девушка.
— Ладно. — Больше не было смысла что-то говорить. Он принял свое решение, и я не мог его переубедить. И если быть честным, я был рад, что он был здесь со мной. Он был спокойный и уравновешенный, все то, чем я не был. Мы составляли хорошую команду и провели в общей сложности почти 17 лет в тюрьмах.
Когда мы заехали на карьер, воспоминания начали меня захлестывать, и я заставил себя их подавить, спрятав глубоко внутри.
Туда, где мне не придется с ними снова столкнуться.
Возвращаться сюда, спустя столько лет, было одновременно горько и сладко. Я ненавидел это место. Я винил его во всем.
Оглядываясь сейчас, я понял, что это просто заброшенный карьер. Не место принесло столько ненависти во мне.
Это были люди.
Заглушив двигатель, я поставил машину на ручной тормоз и вылез из машины, оставив фары включенными.
Если бы я ожидал получить искупление за убийство Томми, вернувшись сюда, то разочарования мне было бы не избежать.
Место было мертвым.
Ни души.
Внутри меня вспыхнуло разочарование.
— Так вот оно, значит, — сказал Лаки, который встал рядом со мной. Окинув взглядом заброшенные склады и сгоревшие машины, он поднял бровь. — Ты точно описал это место, чувак.
Я смотрел, как он сделал несколько шагов вперед.
— Запах смерти, — крикнул он. — Черт возьми, он удушает.
— Я знаю. — Для человека, который никогда не был втянут в тот мир, в котором я вырос, разговор о запахе смерти казался бы сумасшедшим. Но для меня это было слишком реально. Я потерял счет количеству тел, которые я видел, уносящихся с этого места на кузове грузовика. Их место для покоя было в горах, в милях выше нас. Мелкие могилы усеивали эту землю, и каждое чертово привидение умерших, казалось, витало в этом месте.
— Это почти зловеще, — добавил Лаки, точно выразив то, о чем я думал.
Я опустил взгляд вниз и сразу заметил пятна крови на гравии.
Кого-то тут закололи, и, судя по следам крови, это было совсем недавно.
Хотя я стоял рядом с местом, где кто-то только что испустил свой последний вздох, внутри меня не было ничего. Ни боли, ни страха, ни печали. Единственное чувство, которое я сейчас мог испытывать, это ярость.
Да, я был полон чертовой ярости.
Я ожидал увидеть Джей Ди или одного из его придурков, чтобы покончить с этим. Я устал от бегства и постоянной настороженности. Я больше не мог так. Не когда те, кого я любил, расплачиваются за это своей жизнью.
Без эмоций Лаки и я обошли выгоревший карьер и дошли до места, где огромный круг был выжжен на почерневший в земле.
Стоя на краю круга, я нахмурился.
Сколько мужчин дралось в этом круге?
Сколько близких встреч со смертью я пережил в этом аду?
Слишком много, чтобы сосчитать...
— Мессина, — прозвучал голос позади меня, отвлекая меня от мыслей.
Мне не нужно было поворачиваться, чтобы увидеть владельца этого голоса.
Это был тот, кто был врезан в мою память.
— Гонсалес, — я кивнул, не отрывая взгляда от земли, когда услышал, как он приближается.
Я мог узнать владельца этого голоса, но Лаки не знал.
В мгновение ока мой бывший сокамерник был настороже. Вынув нож, который я не заметил, он развернулся и яростно посмотрел на моего старого босса.
— Еще один шаг, старик, — сказал он смертельно спокойным тоном.
— Лаки, — предупредил я, медленно покачав головой. — Не надо.
Гонсалес откинул голову назад и рассмеялся.
— У твоего друга большие яйца, Мессина, — сказал он.
— Давай, — ответил Лаки, не отрывая взгляда от Гонсалеса. — Мне не помешает немного попрактиковаться.
Темно улыбнувшись, он добавил:
— Давно не тренировал.
— Убери нож, парень, — с самым обыденным тоном произнес Гонсалес с характерным испанским акцентом.
— Сделай это, — сказал я, не отрывая глаз от блестящего лезвия в руке моего друга.
Позже мы поговорим о том, что он носит оружие в заднем кармане, но сейчас мне нужно было сосредоточиться на Гонсалесе, и на том, что он знал, что я приду сюда.
— Ты следишь за мной, Гон? — спросил я спокойно, когда Лаки убрал нож.
— Ты знаешь меня, парень. Здесь ничего не уходит от моего взгляда, — ответил он с усмешкой. Он посмотрел на меня сверху вниз своими коричневыми глазами и выдохнул.
— Ты выглядишь как дерьмо, — сообщил он мне.
Проведя рукой по своей бороде, покрытой золотыми кольцами, Гонсалес качнул головой и тяжело вздохнул.
— Какая трата. — Его слова поразили меня, но я был воспитан скрывать свои эмоции, и в тот момент именно это я и сделал. Я указал на повязку, которая висела на моем правом плече, обвязывая руку белыми бинтами.
— Мелкая рана. — Я, вероятно, должен был сменить одежду после того, как меня подстрелили, но мысль о том, чтобы оставить Торн, была слишком тяжелой для меня, так что я проспал в своей залитой кровью рубашке. Мне было наплевать на то, как я выгляжу, но стоять перед таким человеком, как он, заставляло меня чувствовать себя уязвимым.
Слабым.
Я ненавидел слабость.
— Хочешь прогуляться со мной, парень? — спросил Гонсалес, его тон внезапно стал лишенным всякой шутливости. — Для старых времен.
Кивнув в знак согласия, я взглянул на Лаки и глазами дал ему понять, чтобы он успокоился. Затеять драку с Мортико Гонсалесом — плохая идея.
Я чувствовал, как от Лаки исходит напряжение. Он не был доволен этим. Но я также знал, что где бы ни был Гонсалес, еще дюжина его людей будет рядом. Затевать драку с этим мужчиной — это означало неминуемую смерть. И, кроме того, он не был моим врагом.
Не сегодня, по крайней мере.
Мортико Гонсалес был меньшим из двух зол, когда я рос под крышей у Джорджа. Он был жестоким наркобароном, и в два раза более расчетливым, чем мой бывший отчим. Но Гонсалес был относительно хорош ко мне в мои молодые годы.
Справедлив.
В преступном мире это заставляло быть верным.
Он был одним из немногих лидеров банд, кто действительно держал слово.
Не то, чтобы я заботился о словах кого-либо.
Единственное слово, на которое можно полагаться — это угроза.
Угрозы — это намерения.
Угрозы — это обещания.
Я получил их достаточно за эти годы, чтобы понять, что все они сбудутся.
К счастью, когда я пошел следом за Гонсалесом, Лаки благоразумно не пошел за нами.
— Я чувствовал, что увижу тебя снова, Мессина, — объявил он, когда мы вышли за пределы слуха и взгляда.
— Это было бы несложно, — я пожал плечами и засунул свою здоровую руку в карман брюк. — Я на ТВ каждую пятницу.
— Ты не потерял свою сталь, Мессина, — Гонсалес засмеялся. — Но нет, я не о телевизоре говорю. Хотя твои бои мне принесли немало денег. Я имел в виду, что я знал, что ты вернешься сюда однажды.
Теперь я повернулся и посмотрел на него.
— И откуда ты знал это? — спросил я спокойно, изучая его стареющее лицо. Длинный черный хвост, который он всегда носил, теперь стал серым.
— Потому что тебе задолжали услугу.
Я приподнял бровь, но молчал, ожидая, что Гонсалес объяснит.
Наконец, он сделал это.
— Ты держал язык за зубами, парень, — объяснил он. — Ты мог бы настучать на меня той ночью и каждую ночь с тех пор. — Он сделал щелкающий звук языком. — Ты не сделал этого.
— Нет, — согласился я. — Я не сделал.
Гонсалес никогда не был моим врагом. За исключением одного случая, когда он перешел черту с Торн, он был справедлив ко мне.
— Ты не мой враг, Гон, — сказал я спокойно. — Ты никогда им не был.
— Я не собираюсь спорить с этим, парень — произнёс он. — Так что теперь мой вопрос: чего ты хочешь?
— Чего я хочу? — повторил я, тяжело вздохнув. — Я хочу, сука, поспать, Гон. Хочу выйти из дома и не чувствовать этот отвратительный холодок в животе, будто я мишень.
Сжав кулаки, я добавил:
— Хочу продолжить свою жизнь и оставить прошлое позади. Хочу знать, что моя жена в безопасности, а мой ребёнок вырастет в спокойном, чёртовом мире. Но больше всего я хочу, чтобы тело Джейди Денниса гнило в мелкой, сука, могиле.
Гонсалес долго молчал, а потом, наконец, сказал:
— Тогда это будет сделано. Он вытащил коробку с сигаретами из кармана джинс, вставил одну в рот и поджёг её спичкой. — Я позабочусь о Джейди Деннисе.
— А почему, чёрт возьми, ты это сделаешь? — саркастично ответил я.
— Потому что я должен тебе, — спокойно ответил он. — Это займёт время. Может быть, месяцы. Но я найду его. Он кивнул, как будто всё уже продумал. — Я поставлю своих лучших людей на его след.
Ошарашенный и полон недоверия, я уставился на своего бывшего босса. — Ты не серьёзно.
Гонсалес выдохнул клуб дыма и улыбнулся, обнажая свои желтоватые зубы.
— Я не шучу с врагами — сказал он хриплым голосом. — Я и так собирался устранить этого ублюдка. А теперь, зная, что могу расплатиться его жизнью, это становится ещё более заманчиво.
— Ты собираешься его убрать? — осторожно спросил я.
Гонсалес мрачно усмехнулся.
— Считай, что он мёртв.