В глубине замка, где камень был скользким от вековой сырости и пахло плесенью, воздух дрожал от напряжения. Перчинка стояла перед Вратами — монолитом из черного обсидиана, испещренным рунами. Они пульсировали зловещим фиолетовым светом в такт далекому биению сердца Бездны.

Перчинка тряхнула головой, пытаясь отогнать вязкий туман боли. Импульс смерти мамы… все еще эхом отдавался в ее сознании, вызывая фантомные спазмы в груди, словно кто-то сжимал сердце ледяной рукой. Но она с силой загнала эти чувства глубоко внутрь, заперла их в стальной клетке своей воли. Сейчас не время для соплей и скорби, сейчас время для действия.

— Ирма, — скомандовала она, не оборачиваясь, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Начинай взлом. Протокол «Отмычка». У нас мало времени. Действуем быстро, пока остальные заняты мордобоем.

Киборг послушно подошла к Вратам. Из ее пальцев с тихим жужжанием высунулись тонкие щупы, которые вонзились в светящиеся руны. Ирма замерла, ее единственный глаз начал хаотично мигать, перебирая миллиарды комбинаций кодов в секунду.

Перчинка резко развернулась, вглядываясь в густую темноту коридора. Она чувствовала приближение. Тяжелые, уверенные шаги, от которых подрагивал пол.

Из мрака вышла Сахаринка.

Она выглядела так, словно прошла через ад и вернулась обратно, забыв вытереть ноги. Хитин был покрыт сеткой трещин и копотью, лицо испачкано черной кровью тварей. Но страшнее всего были ее глаза. Оранжевые и большие, они были полны невыплаканных слез, но в их глубине горела холодная, пугающая решимость. В руках она сжимала свой огромный боевой молот. Хитин ее пальцев аж побелел от напряжения.

— Перчинка, — голос Сахаринки был хриплым, сорванным от крика. — Отойди от двери. По-хорошему.

— Сахарок, — Перчинка попыталась улыбнуться, но улыбка вышла жалкой и кривой. — Ты не вовремя, как всегда. Уходи. Здесь игры для взрослых, а не для любителей сладкого.

— Ты предала нас, — Сахаринка сделала тяжелый шаг вперед, и молот глухо ударился о камень, высекая искры. — Ты предала маму. Ты привела сюда этого монстра, из-за которого она погибла.

— Я не работаю на Осколка! — выкрикнула Перчинка, теряя самообладание. — Я знаю, что он псих с манией величия! Я хочу получить Искру раньше него! Чтобы остановить это безумие, чтобы спасти нас всех, дура ты набитая!

Сахаринка покачала головой, и одинокая слеза прочертила дорожку по грязной щеке.

— Я не верю тебе. Ни единому слову. Ты всегда лгала. Ты лгала про дронов, лгала про свои планы, лгала про Светлану. Ты играла нами, как пешками на своей доске. Почему я должна верить тебе сейчас, когда все рушится?

Перчинка опустила голову, кусая губы. Слова сестры били больнее, чем любой удар или заклинание.

— Ты права, — тихо, почти шепотом сказала она. — Я лгала. Слишком много лжи, я запуталась в ней сама. Но сейчас, Сахаринка, клянусь Бездной, я говорю правду.

— Докажи, — Сахаринка перехватила молот поудобнее, принимая боевую стойку. — Сдайся. Отойди от Врат. И мы вернем тебя домой. В семью. Силой, если придется. Я надеру тебе задницу так, что ты неделю сидеть не сможешь, и запру в комнате без сладкого на месяц.

Перчинка подняла взгляд, и в ее глазах вспыхнул холодный, расчетливый огонь.

— Прости, Сахарок. Но у меня нет времени на воспитательные беседы и семейную терапию. Я сильнее тебя. Я быстрее тебя. Я просто вырублю тебя дозой снотворного, и ты поспишь пару часиков в уголке, пока я спасаю мир. Без обид.

Она коротко кивнула Ирме:

— Продолжай. Я разберусь с помехой.

Ирма не отреагировала, продолжая механически взламывать защиту. Перчинка резко развернулась к сестре. За ее спиной с тихим, угрожающим жужжанием раскрылись призрачные, зеленые крылья, похожие на крылья гигантской пчелы. Или осы.

— Спи, сестренка, — прошептала она.

Рывок.

Перчинка двигалась на сверхскорости, недоступной обычному глазу. Ее движение смазалось в воздухе, она просто исчезла и мгновенно возникла за спиной Сахаринки. В воздухе свистнул призрачный скорпионий хвост — ее тайное оружие, наполненное мощнейшим парализующим ядом. Жало нацелилось точно в сочленение брони на шее Сахаринки. Идеальный, быстрый, бескровный удар, который должен был закончить всё.

БАМ!

Мир внезапно перевернулся. Перчинка даже не поняла, что произошло. Она почувствовала чудовищный удар в грудь, от которого перехватило дыхание и хрустнули ребра. Ее отшвырнуло назад, как тряпичную куклу, попавшую под поезд. Она врезалась в противоположную стену коридора, пробив камень своим телом и оставив глубокую вмятину. Все вокруг заслонило облако из каменной крошки.

— Кха… — Перчинка сползла на пол, судорожно хватая ртом воздух.

Она попыталась пошевелить своим хвостом… и замерла в шоке. Призрачное жало было завязано узлом. Аккуратным, морским узлом, который невозможно развязать.

— Что за… хрень? — прохрипела она, с трудом поднимая глаза.

Сахаринка стояла на том же месте, не сдвинувшись ни на сантиметр. Она даже не обернулась. Она просто медленно опустила руку, которой, видимо, и нанесла этот невидимый контрудар.

Вокруг старшей сестры пульсировал темный, вязкий кокон энергии. Он

был похож на черное пламя, которое жадно облизывало ее хитин, впитываясь в него.

Синхронизация Бездны. Как у отца. Только грубее, яростнее, без изящества, но с первобытной мощью.

Пульсация энергии сорвала остатки слез с лица Сахаринки, мгновенно испарив их. Ее глаза стали сухими и пустыми, как колодцы в пустыне. В них больше не было боли, сомнений или жалости. Только холодная, безжалостная сила, готовая крушить горы.

Она медленно, с грацией тяжелого танка, повернулась к Перчинке.

— Ты думала, ты одна стала сильнее? — голос Сахаринки звучал глухо и искаженно, словно из пустой бочки. — Ты думала, что хитрость и скорость всегда побеждают грубую силу?

Она сделала шаг, и пол под ее ногой жалобно треснул, не выдерживая давления ауры.

— Иногда, сестренка, — Сахаринка подняла свой чудовищный молот одной рукой, словно он был сделан из пенопласта. — Иногда нужно просто ударить очень сильно. И попасть.

Перчинка попыталась встать, расправляя помятые крылья и морщась от боли в груди.

— Это невозможно… Ты не могла… Ты же всегда была медленной…

— Я смогла, — перебила Сахаринка, и в ее голосе зазвенела сталь. — Потому что я дерусь не за амбиции, не за власть и не за абстрактное спасение мира. Я дерусь за семью. За маму и за папу. За сестер. И даже за тебя. За всех нас.

Она замахнулась молотом, и тьма вокруг нее сгустилась, превращаясь в локальный шторм.

— Урок первый, — сказала она, и на ее губах появилась горькая усмешка. — Никогда не зли старшую сестру, особенно если у нее молот и плохое настроение.

Перчинка поняла, что план «быстро вырубить и пойти дальше» провалился с оглушительным треском. Теперь это была не потасовка. Это была настоящая битва. Битва насмерть между родными сестрами.

В замке бушевал ледяной апокалипсис. Тронный зал все больше напоминал вывернутый наизнанку айсберг. Стены покрылись инеем толщиной в ладонь, а пол был усеян острыми ледяными шипами, растущими в хаотичном порядке.

Эгилия, Королева Мертвых, была повержена. Она была вморожена в глыбу льда по пояс, словно муха в янтарь. Ее руки бессильно царапали прозрачную поверхность, но магия воды была подавлена абсолютным холодом. Она могла лишь наблюдать, как рушится ее мир.

Аймос был не в лучшем состоянии. Его багровые доспехи, еще недавно пылавшие силой, потускнели и покрылись трещинами. Двузубец валялся в стороне, сломанный пополам. Владыка Мертвых стоял на коленях, пытаясь удержать равновесие, но его силы были исчерпаны.

Айсштиль возвышалась над ним. Ее черное ледяное платье развевалось на несуществующем ветру, а глаза горели тем самым фиолетовым огнем безумия. Она не чувствовала усталости. Она не чувствовала жалости. Она была идеальным оружием.

Богиня шагнула вперед и схватила Аймоса за горло. Легко, словно пустую куклу, она подняла его одной рукой над полом. Владыка хрипел, его ноги болтались в воздухе.

— Повелитель приказал очистить путь, — произнесла Айсштиль голосом, лишенным эмоций. — Ты — помеха.

— Нет! — закричала Эгилия, срывая голос. — Айсштиль! Очнись! Это же Аймос! Твой друг! Мы вместе сражались! Умоляю, не делай этого!

Айсштиль даже не повернула голову. В ее программе не было пункта «пощада». Не было пункта «дружба». Был только приказ.

— Устранить, — сказала она.

Ее свободная рука сжалась в кулак, превращаясь в ледяное копье.

— Прости, Аймос, — прошептала она, но это были не ее слова. Это был отголосок старой личности, который тут же был заглушен директивой.

Удар был быстрым и страшным.

ХРУСТЬ.

Ледяная рука Айсштиль пробила грудь Аймоса насквозь. Черный лед вышел из спины Владыки Мертвых, окрашенный в багровый цвет его сущности.

Аймос дернулся и замер. Огонь в его глазах мигнул и погас.

— НЕТ!!! — вой Эгилии сотряс стены замка, и по ледяной глыбе, сковывающей ее, побежали трещины. Но было поздно.

Айсштиль разжала пальцы, и тело поверженного бога рухнуло на пол, на глазах рассыпаясь в прах.

— Цель устранена, — констатировала она, стряхивая с руки остатки чужой силы.

Она повернулась к Эгилии.

— Следующая.

Снаружи замка битва достигла своего апогея, и поле боя превратилось в отвратительное месиво из грязи, крови, огня и магии. Карнакс и Ноктус сражались с Громовержцем: Огненный Бог Войны и Космический Бог Ночи против Зомби. Удары сыпались градом, земля дрожала, а небо разрывалось от вспышек, освещая мрачный пейзаж.

Бой шел на равных. Громовержец был силен, но лишен мозгов. Карнакс и Ноктус брали тактикой и скоростью. Казалось, еще немного, и они свалят гиганта, но в этот момент по Миру Мертвых прошла волна. Холодная, тоскливая волна безнадежности.

Это был Импульс Смерти Владыки.

Призрачные воины на стенах замерли, их оружие опустилось, а свет в пустых глазах погас. Они почувствовали, что их Король пал.

— Какого?.. — прорычал Карнакс, отвлекаясь на секунду.

Этой секунды оказалось достаточно. Из тени за его спиной, словно из ниоткуда, возник Осколок. В его руке горел клинок из сжатого пространства, черный и бритвенно-острый.

— Упс… — прошипел он, нанося подлый и точный удар.

Клинок вошел в спину Карнакса, пробил доспех и вышел из груди. Бог Войны захрипел, его алое пламя задрожало и потускнело. Громовержец, воспользовавшись моментом, ударил Ноктуса своим Скипетром. Черная молния ударила сразу в две цели. Она сожгла Карнаксу правую руку, затем прошила тело Бога Ночи, и тьма вокруг него рассеялась. Ноктус упал, сжимаясь в маленькую, дрожащую тень, похожую на подбитую летучую мышь.

— Добить! — взревел Громовержец, занося ногу, чтобы раздавить Карнакса.

— Стоять, мясо! — рявкнул Осколок, и зомби-бог замер, послушный приказу.

Карнакс лежал в грязи. У него была оторвана рука, грудь пробита. Он пытался встать, но не мог, силы окончательно покинули его.

— Зачем? — спросил он хрипло, глядя на Осколка. — Добей.

— Вы мне еще пригодитесь, — усмехнулся Осколок, брезгливо оглядывая раненых богов. — Хорошие батарейки на дороге не валяются, а вы очень мощные, хотя и немного помятые, батарейки.

Он огляделся, и его лицо исказила гримаса беспокойства. Ситуация выходила из-под контроля. Сверхсущность, лишенная управления, лупила щупальцами по земле, разрывая ткань реальности. Твари Бездны, потерявшие страх, лезли изо всех щелей, сея хаос. Армия Громовержца все ещё сражалась с ними, но свалка была неимоверная. Мир Мертвых трещал по швам.

— Черт, — выругался Осколок. — Если так пойдет дальше, Бездна прорвется. И тогда нас всех смоет, даже меня. А это не входит в мои грандиозные планы.

Он лихорадочно думал, просчитывая варианты на пределе своих возможностей. Ему нужно было время, чтобы добраться до Искры, но хаос вокруг нарастал с каждой секундой.

И в этот момент небо над ними раскололось. Но это был не черный разлом Бездны и не серый провал в небытие. Гигантская трещина сияла ослепительным золотым светом, таким ярким, что даже Осколок прикрыл глаза рукой. Из разлома ударил столб чистой энергии.

— Что за?.. — прошептал Темный Эстро, чувствуя, как его сердце пропускает удар. Он не знал, что это, но он чувствовал Силу. Силу, которая могла изменить все правила игры.

Эстро

Падение казалось бесконечным.

Здесь, за гранью реальности, время теряло свой смысл, растягиваясь в вязкую, удушливую вечность. Я сейчас был не более чем угасающей искрой в бездонной пасти абсолютного ничто. Бездна поглощала меня.

Я погружался на самое дно. Вокруг не было ни стен, ни неба, лишь густая, пульсирующая тьма, которая давила на грудь с силой океанской толщи. Мое тактическое снаряжение сейчас казалось неподъемным грузом, тянущим меня всё ниже, во мрак.

Магия, бурлившая в моих венах, иссякла. Колоссальные резервы энергии, делавшие меня равным богам, были выпиты досуха. Не осталось ни заклинаний, ни скрытых козырей, ни банальных физических сил, чтобы хотя бы поднять руку.

Я бывал здесь раньше. Дважды. или трижды?.. заглядывал в глаза этому первобытному хаосу, балансировал на краю, умудряясь вырваться в самый последний момент благодаря своей изворотливости и сырой мощи.

Но не сейчас. Кажется, в этот раз мне не вырваться. Бездна усвоила урок. Она больше не играла со мной.

Из фиолетово-черного тумана начали выныривать тени. Они кружили вокруг, словно стервятники, предвкушающие пир. Бесформенные, извивающиеся силуэты обретали плотность. Холодные, склизкие щупальца скользнули по сапогам, обвились вокруг ног, медленно и неотвратимо ползли вверх. Они не причиняли боли физической — они вымораживали саму душу.

Вокруг зазвучали голоса. Десятки, сотни шепотков, сливающихся в единый, сводящий с ума хор. Они скреблись прямо на внутренней стороне моего черепа.

«Ты наш…» — прошипела тьма голосом тысячи мертвецов.

«В этот раз… не уйдешь…»

«Сдавайся… упрямый… не сбежишь больше…»

Я закрыл глаза. Ни сил, ни тайных резервов не осталось. Мой разум, привыкший к сложнейшим тактическим схемам и плетению заклинаний высшего порядка, сейчас мог лишь пассивно фиксировать собственную гибель.

Настя… Эмми… Айсштиль… Сахаринка… я подвел вас… мне нет прощения…

И вдруг… что-то изменилось.

Голоса Бездны, секунду назад торжествующие, резко оборвались, сменившись едва уловимым гулом почтительного страха. Щупальца, сжимавшие мое тело, ослабили хватку и неохотно поползли назад, растворяясь во мраке. Что-то отгоняло черноту. Что-то более страшное и могущественное, чем окружающий нас хаос.

Сквозь мутную пелену угасающего сознания я заставил себя приоткрыть глаза.

Пространство передо мной исказилось, и из ледяного сияния соткалась фигура. Шаг за шагом, ступая по пустоте как по мраморному полу, к нему приближалась женщина.

Этого не могло быть. Мой мозг отказывался обрабатывать увиденное.

Черная Айсштиль?

Но как? Она же не могла выжить… Или это не она? Клон Бездны, сотканный из худших кошмаров и самых глубоких сожалений? Совершенная имитация, рожденная самой тьмой?

Она выглядела в точности как там, у Озера Вечной молодости, но в то же время была пугающе иной. В глазах плескалась холодная, завораживающая пустота самой Бездны. Она двигалась с грацией хищника, полностью контролирующего свою территорию.

И да, она носила модные солнцезащитные очки. Ошибки быть не могло, это была она — дочь Бездны, получившая слишком много личности.

Она приблизилась вплотную. Я не мог пошевелиться, полностью парализованный.

На ее идеальном, фарфоровом лице заиграла медленная, нежная и одновременно бесконечно жуткая улыбка. Айсштиль подняла руку, изящную и смертельно холодную, и приложила тонкий палец к моим пересохшим губам.

— Тише, любимый, — мягко произнесла она, медленно сняв очки. — Я теперь тут главная… А тебе вредно говорить… Я все сделаю сама…

Верно. У меня не было сил даже на то, чтобы произнести ее имя.

Она наклонилась ближе. Ее дыхание обожгло мое лицо арктическим холодом. Закрыв глаза, она нежно прикоснулась своими губами к моим губам.

Этот поцелуй не нес в себе тепла. Он был вкуса пепла, отчаяния и бесконечной пустоты. Он замораживал кровь в жилах и вытягивал последние крупицы тепла из истерзанного тела. Но в то же время в нем была какая-то извращенная, гипнотическая сладость…

Отстранившись всего на миллиметр, так, что наши губы почти соприкасались, Черная Айсштиль улыбнулась. Ее голос, бархатистый и звенящий, как разбитое стекло, проник в самую суть моего существа:

— Уничтожь этот мир, любимый… — ее слова обволакивали разум сладким ядом. — И тогда мы будем вместе. Вечность.

Едва она произнесла последнее слово, пространство вокруг взорвалось. Из темноты за ее спиной выбросились десятки новых, массивных щупалец. На этот раз они не были осторожными. Они ударили подобно хлыстам, намертво оплетая руки, ноги и торс. И рывком потащили меня в черную, бездонную глотку.

Лицо улыбающейся Черной Айсштиль начало отдаляться, скрываясь во мраке. Холод окончательно сковал мое тело. Последняя мысль вспыхнула и погасла, словно свеча на ледяном ветру.

Моё сознание растворилось в абсолютной темноте…