В укрепленном медицинском отсеке пахло озоном и кровью. Шприц и Бинтик, две обычно невозмутимые мирмеции-целительницы, сидели на полу рядом с бездыханным телом Мелинты. Их антенны бессильно поникли, по щекам безостановочно катились слезы. На операционном столе, погруженная в глубокий, спасительный сон, тяжело дышала Лилия.

Шприц судорожно всхлипнула и вытерла лицо тыльной стороной ладони. Надо собраться. Мама отдала жизнь за этих детей. Они обязаны их защитить.

Мирмеция поднялась на дрожащие ноги и повернулась к специальным укрепленным колыбелькам.

И застыла.

— Бинтик… — сипло позвала она.

Колыбельки были пусты.

Но самое страшное — они были разорваны. В клочья. Бронированные прутья выгнуты и сломаны, словно трухлявые спички. От пеленок из прочнейшего шелка мирмеций остались лишь жалкие лоскуты, сиротливо свисающие с искореженного металла.

— Нет… — Бинтик подскочила, ее глаза в ужасе расширились. — Охотник! Тварь успела! Он забрал их перед смертью! Мы подвели маму! Мы подвели отца!

Целительницы в панике заметались по разгромленной операционной. И тут взгляд Шприц зацепился за массивную стальную гермодверь отсека.

Замок был цел. Дверь по-прежнему была наглухо заперта изнутри.

Но в самом низу, примерно на уровне колена взрослого человека, зияла дыра. Металл, способный выдержать прямое попадание из гранатомета, был прорван. Причем рваные, оплавленные края стали были выгнуты наружу. В коридор.

Обе мирмеции медленно подошли к этому странному пролому. Бинтик осторожно потрогала выгнутый металл пальцем.

— Шприц… — прошептала она, и в ее голосе паника резко сменилась полнейшим экзистенциальным шоком. — Фазовые Охотники проходят сквозь стены. Им не нужно вышибать двери. Тем более… так низко.

Они переглянулись, медленно осознавая абсурдность ситуации.

— Их не похитили, — севшим голосом констатировала Шприц, заглядывая в дыру. — Они ушли сами.

— Святой Мёд! — пискнула Бинтик, схватившись за голову всеми четырьмя руками. — Они же буквально только что родились!

А снаружи, во дворе особняка, разворачивался финальный акт кровавой драмы. Ухоженный когда-то газон превратился в месиво из грязи, вырванных с корнем деревьев и черной дымящейся слизи.

Майор Игорь Волков стоял на одном колене, тяжело опираясь на ствол перегретого многоствольного пулемета. Сервоприводы его экзоскелета «Витязь» натужно выли, сигнализируя о критическом износе и нулевом запасе энергии. Патроны кончились три минуты назад.

Рядом, тяжело привалившись к остову разбитого броневика, стоял Вольдемар. Чемпион Айсштиль выглядел паршиво: его элегантный костюм превратился в лохмотья, лицо пересекала глубокая царапина. Ледяная магия, обычно послушно струящаяся с пальцев, теперь лишь слабо искрила, выдавая жалкие пшики морозного пара. Истощение брало свое.

Из густого фиолетового тумана, застилающего периметр, на них надвигалась новая волна.

Уже не пушечное мясо. Бездна послала в бой тварей посерьезнее.

Бронированные многоножки, чьи панцири не брал даже крупный калибр, и чудовищные крабоподобные демоны. Их гигантские, размером с внедорожник, клешни с мерзким лязгом щелкали в воздухе.

Волков сплюнул на землю кровь и потянулся к поясу. С резким металлическим щелчком он примкнул к пустой винтовке мономолекулярный штык-нож.

— Знаете, Волкофф, — мрачно произнес Вольдемар, не отрывая взгляда от надвигающейся бронированной стены смерти. — Если мы тут ляжем, передайте господину Константину… хотя кому я это говорю, мы же тут ляжем вместе.

Он криво, безрадостно усмехнулся.

— В общем, был рад принять бой плечо к плечу. Отличная выдалась драка.

Волков брезгливо стряхнул кусок чужих кишок с мундира и выпрямился, собирая остатки сил.

— Отставить пораженческие настроения, фон Шмидт, — процедил он. В его руке начал формироваться тонкий, полупрозрачный клинок из духовной силы. — Ваша богиня никогда нам не простит, если мы умрем в такой… как бы это помягче… вопиющей антисанитарии.

Крабо-демон издал булькающий рев и вскинул исполинскую клешню, готовясь одним ударом превратить обоих смельчаков в кровавое мессиво. Волков перехватил духовный меч, напряг гудящие мышцы экзоскелета, готовясь к последнему, самоубийственному рывку.

И тут…

Воздух разорвало оглушительным хлопком — кто-то только что прорвал звуковой барьер. Ударная волна чуть не сбила Волкова и Вольдемара с ног. Их окутало густое облако из комьев земли и пыли.

На их глазах прямо в центр надвигающейся волны элитных монстров, на немыслимой скорости влетели два размытых пятна. Одно — сгусток непроглядной, поглощающей свет черноты. Второе — ослепительно белая, сияющая комета.

Они врезались в строй тварей с грацией и кинетической мощью сошедшего с рельсов локомотива.

Многоножку, которую не брали даже бронебойные пули, просто разорвало пополам. Удар был такой силы, что верхнюю часть монстра унесло куда-то в сторону разрушенных ворот, а нижняя по инерции пробежала еще пару метров и рухнула, заливая газон вонючей кислотой.

Солдаты за спиной Вольдемара и Волкова, действуя на чистых рефлексах, вскинули карабины, готовясь встретить новую, невиданную угрозу.

Пальцы уже начали вдавливать спусковые крючки, но… майор резко поднял руку, останавливая бойцов.

Пыль, поднятая ударом, начала медленно оседать.

Там, где только что возвышалась элитная ударная группа Бездны, стояли… дети.

Волков моргнул, протер заляпанное копотью забрало шлема. Картинка не изменилась. Это были уже далеко не младенцы. За какие-то полчаса своей жизни они умудрились вымахать до состояния крепких, сбитых трехлеток.

Мальчик, с взъерошенными темными волосами, настороженно поводил черными волчьими ушками, а его хвост с очаровательным белым кончиком нервно подрагивал. Девочка, чья кожа излучала мягкое, теплое золотистое свечение, поправляла свои белоснежные ушки. Единственным элементом одежды на обоих оставались чудом держащиеся обрывки высокопрочных пеленок, повязанные на манер набедренных повязок Тарзана.

Они не плели заклинаний. Вокруг детей даже защитных Покровов Одаренных не было. Они просто разминали маленькие кулачки.

Одна из Гончих Бездны, оправившись от шока, с рычанием бросилась на девочку.

Малышка радостно пискнула. С поразительной ловкостью она поднырнула под прыжок монстра, ухватила Гончую за задние лапы и, крутанувшись на месте, с силой опустила тварь на асфальт.

ХРЯСЬ!

— У-и-и-и! — звонко выдала девочка. Не выпуская задние лапы оглушенной Гончей, она начала использовать монстра как гигантскую дубину.

Она с энтузиазмом ринулась сквозь строй подступающих Гончих, раздавая удары направо и налево. Со стороны это выглядело так, будто ребенок на детской площадке с упоением лупит манекены надувной битой.

Только вместо писка игрушки раздавался хруст ломающихся костей монстров.

В это время к мальчику подполз гигантский крабо-демон. Тварь замахнулась исполинской клешней, готовая перекусить ребенка пополам.

Мальчик недовольно нахмурил брови. Он сделал короткий шажок вперед и просто ударил кулачком прямо в центр бронированного брюха демона.

Броня, выдерживающая попадание из гранатомета, прогнулась и лопнула, как дешевый пластик. Маленькая рука прошила монстра насквозь, тот разлетелся на ошметки.

Мальчик вытащил кулачок, стряхнул с него дымящуюся черную кровь и весело, заливисто захихикал, когда пара капель попала ему на нос.

Майор Волков медленно опустил меч.

— Отставить огонь… — хрипло скомандовал он в рацию своим бойцам, которые застыли по периметру с отвисшими челюстями. — Повторяю, не стрелять по… э-э… детскому саду!

— Если они растут с такой скоростью, — пробормотал Волдемар, нервно стряхивая с пальцев остатки магии, — то к ужину у них начнется пубертат. Они потребуют ключи от монстромобиля и начнут слушать тяжелый рок.

Твари Бездны, несмотря на отсутствие полноценного интеллекта, обладали базовым инстинктом самосохранения. И сейчас инстинкт буквально вопил, что эти двуногие личинки — абсолютные хищники. Элита Бездны в ужасе пятилась назад, отступая под натиском двух детишек.

Вдруг воздух рядом с мальчиком исказился, с влажным чавканьем раскрылся мини-Разлом. Внутри бурлила и шипела концентрированная, едкая черная жижа — чистая кислота Бездны, уничтожающая все живое.

Из Разлома молниеносно вылетел пучок липких, шипастых щупалец. Они обвили хохочущего пацана поперек живота и с чудовищной силой вдернули его внутрь портала, прямо в кипящую скверну.

Вольдемар, до этого сохранявший спокойствие, побледнел так, что стал похож на ледяную статую. Кажется, на его идеально подстриженных висках проступила седина.

— Сын Князя! — в ужасе выдохнул Чемпион Айсштиль. Аристократическая выдержка покинула его мгновенно.

Они с Волковым, забыв об усталости и ранах, рванули к Разлому. В их руках уже искрили заклинания. Оба были готовы прыгнуть в этот котел смерти, чтобы вытащить наследника.

Но, подбежав к краю портала, оба резко затормозили.

Волков пошатнулся, а Вольдемар медленно опустил руки, не веря своим глазам.

Мальчик не растворялся в Бездне. Он там… плавал.

Он барахтался в концентрированной смертоносной скверне, как в бассейне с пластиковыми шариками в торговом центре. Скверна пыталась его переварить, шипела, пенилась. Но агрессивная энергия просто отскакивала от его кожи, которая даже не покраснела

Малыш ухватил двумя руками извивающееся щупальце, которое пыталось его задушить, и радостно перекусил его пополам. Он погрузился по нос в черную жижу и начал пускать пузыри.

— Агу-бу! Бррррр! — донеслось из Разлома счастливое бульканье.

Майор Волков снял шелм и провел грязной рукой по лицу.

Вольдемар же, глядя на пускающего пузыри ребенка, почувствовал, как в его аристократичном мозгу с громким скрипом прокручиваются шестеренки логики.

«Так… давайте рассуждать здраво, — пронеслось в его мыслях. — Отец — Эстро, Безумный Бог, ходячий реактор нефильтрованной Бездны. Мать — воплощение самой Природы, но пропитанное и искаженное этой же Бездной до состояния агрессивного альтер-эго. И что мы имеем в результате?»

Вольдемар смотрел, как мальчик радостно шлепает ладошкой по кислоте, окатывая черными брызгами стенки портала.

«Род Безумовых — это не генетика, это диагноз. Минус, помноженный на минус, дал абсолютный, катастрофический плюс. У детей идеальный иммунитет к Бездне. Она сейчас, наверное, чувствует себя так же, как человек, случайно проглотивший живого ежа. Для малышей эта смертоносная среда — просто питательный бульон!»

Вскоре «купание» в кислотной луже Бездны мальчику откровенно наскучило. Пузыри лопались уже не так весело, а щупальца, которые он пытался завязывать бантиком, трусливо прятались на самом дне.

Малыш недовольно нахмурился, его черные волчьи ушки забавно дернулись. Он погрузил свои пухлые ручки глубоко в кипящую черную жижу портала, явно нащупав там что-то интересное. Упершись маленькими босыми ножками в края пространственного разлома, он натужно засопел и с кряхтением потянул находку на себя. А потом резко дернул!

Из портала, дико скрипя и цепляясь за реальность всеми доступными конечностями, спиной вперед вылетел исполинский крабо-демон. Тот самый, чьи собратья еще недавно заставляли седеть ветеранов. Тварь отчаянно пыталась уползти обратно в спасительную Бездну, но мальчик мертвой хваткой вцепился в ее главную клешню, размером с хороший армейский внедорожник.

Малыш дернул на себя. Легко, непринужденно, словно отрывал лапку у пластиковой игрушки.

Раздался влажный треск, и клешня с корнем отделилась от туловища монстра. Демон, издав звук, подозрительно похожий на истеричный поросячий визг, кубарем скатился обратно в портал.

Он явно предпочел бы адские муки, чем ещё раз встретиться с этим двуногим кошмаром.

Мальчик тем временем плюхнулся попой прямо на залитый кислотой и кровью асфальт. Он с любопытством покрутил гигантскую клешню, покрытую сверхпрочным хитином Бездны, который не брали даже бронебойные снаряды. Затем широко открыл рот, обнажив ряд подозрительно острых белоснежных зубов, и с энтузиазмом сделал КУСЬ.

— ХРУСТЬ!

Звук был таким громким и сочным, что эхом отразился от уцелевших стен особняка. Непробиваемая броня монстра хрустнула на детских зубах, как свежий картофельный чипс. Мальчик зажмурился от удовольствия и принялся деловито пережевывать кусок темной материи.

Черная слизь-энергия брызнула ему на пухлые щеки. Но он лишь небрежно размазал ее кулачком, продолжая с аппетитом хрустеть.

Майор Волков, который все это время стоял неподвижно, молча похлопал себя по карманам в поисках сигарет. Потом вспомнил, что бросил курить пять лет назад, и философски вздохнул.

— Ну а что, — пробормотал он, глядя, как ребенок откусывает еще один кусок от гигантской клешни. — Растущий организм. Кости формируются. Кальций, минералы, темная материя… Всё в дом, всё в пользу.

В этот момент на другом конце двора девочка как раз закончила использовать Гончую Бездны в качестве отбивного молотка (тушка просто выскользнула из ее ладошек после очередного замаха. И улетела куда-то за горизонт).

Малышка вытерла лоб тыльной стороной ладошки и вдруг замерла. Белые волчьи ушки встали торчком. Она услышала этот аппетитный хрусть.

Обернувшись, девочка увидела, что брат жует что-то явно вкусное и хрустящее, и, что самое возмутительное — не делится!

— Р-р-р-р-р! — возмущенно зарычала она, переходя с места в карьер.

Подлетев к мальчику, она без лишних церемоний вцепилась клычками в другой конец гигантской клешни. Брат удивленно распахнул глаза, возмущенно рявкнул и потянул добычу на себя. Сестра уперлась пятками в асфальт и потянула в свою сторону.

— Ур-р-р-р!

— Ар-р-р-р-р!

Они начали яростно дергать добычу, рыча друг на друга. Словно два расшалившихся волчонка, не поделивших особо крупную косточку. Клешня жалобно затрещала. Во все стороны полетели куски брони, черная слизь и ошметки демонической плоти.

Оставшиеся во дворе элитные монстры Бездны — жуткие порождения тьмы, созданные для уничтожения миров — медленно, стараясь не привлекать к себе внимания, пятились к Разломам. В их примитивных мозгах происходила мучительная переоценка ценностей. Впервые в жизни они осознали, что в местной пищевой цепи они находятся где-то на уровне планктона.

Вольдемар изящным жестом поправил воротник, и многозначительно переглянулся с Волковым.

— Знаете, майор, — произнес Чемпион Айсштиль, старательно понизив голос, чтобы случаем не прервать трапезу. — Пока юные наследники заняты… обедом… Предлагаю тихо заделать Разломы. А то сквозняк. Да и новых гостей из Бездны они могут не переварить. Не в смысле не справятся, а в смысле… переедание вредно для детского желудка.

— Согласен, фон Шмидт, — Волков осторожно, чтобы не лязгнул металл, закинул пустой пулемет за спину. — И давайте не будем делать резких движений. Очень не хочу, чтобы они в пылу обеда решили, что мой экзоскелет — это отличная добавка. Хрустит он, так-то, ничуть не хуже.

Двое суровых ветеранов, прошедших сквозь адские битвы и повидавших невообразимые кошмары, подрубили режим максимальной скрытности. На цыпочках, стараясь даже не дышать в сторону рычащих над клешней малышей, они двинулись по широкой дуге вдоль забора.

Вольдемар аккуратно замораживал края порталов остатками ледяной магии. Волков, стараясь не звенеть амуницией, закладывал в нестабильные пространственные карманы заряды взрывчатки.

А позади них, на фоне разрушенного особняка, двое малышей с чавканьем и звонким смехом продолжали увлеченно разрывать на части клешню.

Гены Безумовых в очередной раз вынесли Бездне приговор. И обжалованию он не подлежал.