Мы сошлись в центре зала с такой силой, что реальность взвыла от боли.

Мой Черный Клинок встретился с искаженным пространством, которое Осколок использовал вместо щита. Звук был такой, словно кто-то с остервенением провел ржавым гвоздем по стеклу размером с небоскреб. Искры — черные и фиолетовые — брызнули во все стороны, прожигая древний камень пола.

— Ты предсказуем! — выплюнул Осколок, и его лицо перекосило от напряжения. — Я знаю каждый твой шаг, каждый вдох, каждую мысль, потому что я и есть ты!

Он яростно взмахнул рукой, и пространство вокруг меня свернулось в тугую, тошнотворную спираль. Пол внезапно стал потолком, а стены превратились в пол, заставив гравитацию сойти с ума. Меня швырнуло в сторону, прямо на торчащие из стены острые пики декоративной решетки.

Но я уже видел это. За микроскопическую долю секунды до того, как он начал формировать заклинание. Первая Синхронизация Бездны работала на пределе возможностей, разгоняя мой мозг. Мир для меня был расчерчен сложными векторами вероятностей. Я видел красные линии угроз еще до того, как они становились реальностью.

— Знать ноты недостаточно, чтобы начать играть, приятель, — ухмыльнулся я, чувствуя азарт битвы.

Я не стал бессмысленно бороться с гравитацией. Я позволил ей увлечь меня, но в самый последний момент открыл малый портал прямо под собой. И вышел из другого портала — прямо над головой Осколка, уже занося клинок для сокрушительного удара.

Осколок среагировал мгновенно, как испуганная кошка. Он не уклонился, он просто… исчез. Схлопнулся в точку, оставив после себя оглушительный хлопок вакуума. Возник в десяти метрах левее, целый и невредимый.

— Порталы? — пренебрежительно фыркнул он. — Как банально и пошло.

Он сжал кулак, и воздух вокруг меня затвердел, превращаясь в невидимые стальные тиски. Кости жалобно затрещали под давлением.

— Я покажу тебе, как нужно использовать пространство по-настоящему!

Он резко дернул рукой, и нас обоих вышвырнуло из замка. Без перехода, без привычной воронки. Просто мгновенная и жесткая смена декораций, от которой закружилась голова. Мы оказались в самом эпицентре бури.

Вокруг творился натуральный ад. Аймос и Эгилия с яростью наседали на Айсштиль. Это была битва стихий в чистом виде. Владыка Мертвых швырял в ледяную богиню куски раскаленной магмы, вырывая их прямо из недр земли силой воли. Эгилия обрушила на нее цунами из призрачной воды, пытаясь сбить с ног, утопить.

Но Айсштиль… О, моя королева была великолепна и ужасна в своей холодной ярости. Она стояла в центре ледяного шторма, и ее глаза горели безумием и силой. Она замораживала магму в полете, превращая ее в безобидные дымящиеся булыжники, и строила ледяные стены, о которые с грохотом разбивались волны.

— Скучаешь по бывшей? — крикнул Осколок, заметив мой взгляд. — Она теперь моя! И она убьет твоих друзей с особым удовольствием!

Он запустил в меня бритвенно-острым лезвием сжатого пространства. Я отбил его Клинком Бездны. Заклинание отлетело в сторону, но отдача пронзила руку до самого плеча.

— Она убьет тебя первым, когда очнется, и я буду продавать билеты на это шоу! — рявкнул я в ответ.

Я рванул к нему, сокращая дистанцию рывками. Мы пронеслись мимо сражающихся богов, едва не попав под раздачу. Айсштиль, краем глаза заметив нас, махнула рукой, и в нашу сторону полетел рой смертоносных ледяных копий.

— Черт! — я нырнул в тень, пропуская смерть в сантиметре над головой.

Осколок же просто искривил пространство перед собой, и копья, описав невозможную дугу, полетели обратно в Айсштиль.

— Не отвлекайся, дорогая! — издевательски крикнул он ей.

Мы снова сцепились в клинче. Удары сыпались градом, звуки сливались в сплошной гул. Я использовал Бездну, создавая щиты и клинки, он использовал геометрию, ломая углы и расстояния. Мы телепортировались каждую секунду, мелькая по полю боя как стробоскопы на рейв-вечеринке.

Вспышка!

Мы на крепостной стене. Внизу, в бурлящем море тварей, Карнакс и Ноктус рубились с Громовержцем. Зрелище было грандиозным и пугающим. Громовержец, огромный, как скала, махал своим Скипетром, и каждый его удар превращал десятки монстров и призраков в кровавую пыль. Ноктус в форме Космической Ночи окутал его тьмой, пытаясь ослепить и замедлить. Карнакс, пылающий бог войны, пер напролом, нанося точечные удары в уязвимые места, пытаясь вскрыть непробиваемую золотую броню.

— Твой друг-консервная банка скоро станет металлоломом! — прокомментировал Осколок, блокируя мой удар и пытаясь подло пнуть меня в живот.

— Он крепче, чем кажется, уж поверь! — я перехватил его ногу щупальцем Бездны и со всей силы швырнул его в стену.

Осколок врезался в каменную кладку, пробив ее насквозь, но тут же телепортировался мне за спину, целый и невредимый.

— Умри! — прошипел он мне в затылок.

Я предвидел это. Разворот, блок, контратака. Мой клинок чиркнул по его щеке, оставив глубокий порез, из которого потекла черная, вязкая кровь.

— Первая кровь! — оскалился я.

— И последняя! — огрызнулся он.

Вспышка!

Мы внизу, у самого подножия стен. Прямо в гуще армии мертвецов. Здесь было тесно, как в метро в час пик. Твари Бездны, потерявшие управление, кидались на все, что движется, с безумной яростью.

— Прочь! — рявкнул Осколок.

Волна силы расшвыряла монстров, как кегли, очищая нам импровизированную арену. И тут земля под нами вздыбилась. Щупальце Сверхсущности, толщиной с бронепоезд, рухнуло сверху. Оно не разбирало, где свои, где чужие. Ему было больно, оно сходило с ума от чужеродной магии Громовержца.

Мы оба отпрыгнули в разные стороны. Щупальце врезалось в землю там, где мы только что стояли, оставив кратер глубиной в пару километров. Ударная волна сбила нас с ног, раскидав по сторонам.

Я увидел Пугливку. Она висела на соседнем щупальце, обхватив его ручками и уткнувшись лицом в призрачную плоть.

— Пожалуйста! — кричала она, и ее тоненький голос тонул в грохоте битвы. — Не надо! Не бей их! Они хорошие!

Но Сверхсущность не слышала. Она выла от боли, и от этого воя трещала голова.

— Бесполезный комок шерсти! — фыркнул Осколок, поднимаясь и отряхиваясь. — Слабость! Твоя очередная слабость!

Он запустил в Пугливку сгусток концентрированной тьмы.

— Нет! — я метнул свой меч, перехватывая заклинание в полете.

Клинок принял удар на себя и отлетел в сторону, звеня о камни. Я остался без оружия. Осколок улыбнулся.

— Ошибка, — констатировал он.

Он начал медленно сжимать пальцы, и я почувствовал, как пространство вокруг моей шеи сжимается, превращаясь в невидимую удавку.

Вспышка!

Нас снова перенесло. И тут краем глаза я увидел… Никталию, которая неслась на нас по воздуху с диким визгом.

— А-а-а-а! Я не умею лета-а-а-ть! — орала богиня благим матом.

Кажется, ее запустило в воздух ударом другого щупальца. Она летела по идеальной баллистической траектории, беспомощно размахивая руками и ногами.

— Поймай меня, кто-нибудь! Я слишком красива, чтобы стать лепешкой!

Она врезалась в Осколка, сбив ему концентрацию. Аура из фиолетовых цветков, бабочек и ночных желаний окутала Осколка плотным пологом. Удавка на моей шее исчезла, и я судорожно вдохнул воздух.

— Уйди, дура! — заорал Темный Эстро, пытаясь отцепить от себя вцепившуюся в его плащ Никталию.

— Сам дурак! — огрызнулась она, бесцеремонно тыкая ему пальцем в глазницу противогаза. — У тебя лицо, как у пожеванного кирзового сапога!

Она ловко оттолкнулась от него и, используя его лицо как трамплин, отпрыгнула в безопасное место.

— Спасибо, дорогая! — крикнул я ей.

— С тебя новая шуба! — отозвалась она, прячась за обломком стены. Аура из фиолетовых бабочек и цветков полетела следом за хозяйкой.

Я воспользовался заминкой и призвал Лезвие Бездны обратно в руку. Битва продолжалась. Мы метались по всему полю боя, разрушая все на своем пути.

И тут я увидел Эмми. Моя рыжая ученица была в ударе. Она стояла на вершине холма из запеченных монстров, и вокруг нее бушевал настоящий огненный шторм. Ее волосы развевались, превратившись в языки пламени, а очки-сердечки чудом держались на носу.

— Горите, гады! — кричала она с азартом пиромана. — Барбекю по-техасски! В америке рецепт узнала! Специи — порох и чистая ненависть!

Она поливала врагов потоками огня, сжигая тварей Бездны сотнями… тысячами. Это было красиво и страшно.

— Неплохо, — оценил Осколок, телепортируясь рядом со мной. — Но она тратит слишком много сил, скоро выдохнется.

— Она тебя переживет, — пообещал я, нанося рубящий удар.

Он парировал его искажением пространства, и мой меч прошел сквозь него, как сквозь дым, не причинив вреда.

— А это кто? — удивился Осколок, глядя куда-то в сторону.

Я проследил за его взглядом. Настя. Моя саркастичная, умная Настя. Она стояла посреди хаоса с закрытыми глазами, и ее руки чертили в воздухе сложные, ломаные знаки. Тень вокруг нее сгущалась, обретая плотность и знакомую форму. Тень росла, вытягивалась, обрастала деталями. И через секунду рядом с Настей стоял… Громовержец.

Точнее, его точная теневая копия. Доппельгангер. Он был чуть меньше оригинала, и он был полностью черным, сотканным из теней, но у него был тот же скипетр, та же борода и та же неуемная ярость.

— Взять их! — скомандовала Настя, указывая на строй золотых колесниц.

Громовержец-Доппель взревел и бросился в атаку, врубаясь в ряды врагов и разбрасывая их как игрушки.

— Клонирование Бога? — Осколок удивленно поднял бровь. — Впечатляет. Твои девки не так безнадежны, как я думал. Но этого мало.

Земля снова содрогнулась, на этот раз так сильно, что мы оба едва устояли на ногах. Сверхсущность, окончательно обезумев от боли, начала лупить всеми щупальцами по земле в ритме предсмертной агонии.

Бах. Бах. БАХ!

От этих ударов ткань реальности, и без того тонкая в Мире Мертвых, начала с треском рваться. В воздухе появились уродливые черные трещины, из которых потянуло холодом. Абсолютным, космическим холодом Бездны.

— Останови ее! — заорал Осколок. — Она ломает мир! Бездна сейчас…

Его голос потонул в грохоте. Я не хуже Осколка понимал угрозу. Но сделать ничего не мог.

Трещины расширялись, и из них полилась черная жижа. А следом полезли Они. Новые твари. Не те, что были в армии Осколка, не искаженные животные или мутанты. Это были куски первозданного Хаоса. Бесформенные, многоглазые, зубастые кляксы с самого дна Бездны, которые меняли форму каждую секунду. Они не подчинялись никому, ни Осколку, ни Громовержцу. Они просто хотели жрать. Третья сила вступила в игру.

Дикая Бездна. Мусорщики. Они пришли на запах крови.

Твари набрасывались на всех без разбора: на призраков Аймоса, на золотых воинов Громовержца, на нас. Поле боя превратилось в кровавую свалку.

— Мне это надоело! — Осколок посмотрел на меня с холодной ненавистью. — Пора заканчивать этот цирк.

Он поднял обе руки.

— Искажение! Максимум!

Пространство вокруг нас закрутилось в бешеной центрифуге. Нас вырвало из гущи боя и перенесло на относительно спокойный пятачок земли, окруженный бурлящими разломами.

— Только ты и я, — сказал он. — Финал.

Мы бросились друг на друга, используя все оставшиеся резервы. Я видел его удары до того, как он их наносил, я уходил из-под атак, контратаковал, резал его плоть и броню. Синхронизация давала мне преимущество, я был быстрее, я был злее. Осколок начал уставать, его регенерация замедлилась, и мои удары достигали цели все чаще.

— Сдавайся! — крикнул я, нанося рубящий удар сверху.

Он поставил блок, но его колени подогнулись от силы удара.

— Я… не могу… проиграть… — прохрипел он. — Я — совершенство!

— Ты — глюк! — я ударил его ногой в грудь, отбрасывая назад. — Ошибка в коде! И я тебя сотру!

Я загнал его в угол. За его спиной бурлил Разлом, из которого лезли твари. Осколок тяжело дышал, он был весь изранен, его плащ висел лохмотьями, а маска противогаза была разбита, открывая безумное, окровавленное лицо.

Он огляделся затравленным взглядом. И его взгляд упал на Эмми. Она была недалеко, отбивалась от стаи диких тварей огнем. Она устала, ее пламя тускнело. В глазах Осколка мелькнуло что-то гадкое и торжествующее.

— Нет, — прошептал я, понимая, что он задумал.

Но я не успел. Он телепортировался. Вспышка — и он возник за спиной Эмми. Она даже не успела обернуться.

Осколок схватил ее за горло, его отросшие когти впились в нежную кожу. Острый конец уперся в вену.

— СТОЙ! — заорал он мне.

Я замер как вкопанный. Мой меч застыл в воздухе. Все замерли. Даже твари Бездны, казалось, притихли, чувствуя напряжение момента. Эмми захрипела, пытаясь вдохнуть, и в ее глазах был страх.

— Отпусти ее, — сказал я тихо. — Это между нами.

— Конечно, между нами, — ухмыльнулся Осколок. — Но мне нужна страховка. Брось меч.

— Не делай этого, Костя! — просипела Эмми. — Бей! Не думай обо мне!

— Заткнись, мясо, — Осколок надавил когтями сильнее, и по шее Эмми потекла тонкая струйка крови. — Бросай меч, Эстро. Или я снесу ей голову. И ты знаешь, что я это сделаю. Я — это ты без морали и соплей. Я не буду колебаться.

Я смотрел на него. На Эмми. На кровь. Мог ли я рискнуть? Я видел будущее, видел варианты. Если я ударю — 50% что я успею. 50% что Эмми умрет. Если я сдамся, то мы умрем оба. Но был третий вариант. Тот, который я не хотел видеть, но который был единственным выходом.

— Хорошо, — сказал я, опуская руки. — Ты победил.

Я разжал пальцы. Черный Клинок упал на землю и растворился в дымке.

— Умный мальчик, — оскалился Осколок. — А теперь на колени.

Я медленно опустился на колени в грязь.

— Костя, нет! — закричала Эмми.

Осколок рассмеялся.

— Как это жалко. Герой, жертвующий собой ради девки. Ты так предсказуем.

Он не отпустил Эмми. Он просто поднял свободную руку. В ней сформировался шар черной, концентрированной энергии. Сгусток чистой смерти.

— Прощай, оригинал. Было весело.

Я смотрел ему в глаза. И ждал. Я знал, что он сделает. Я видел это в Синхронизации.

Он швырнул Эмми прямо в меня. Как живой снаряд. Я инстинктивно поймал ее, закрывая собой от удара. И в этот момент, когда мои руки были заняты, а внимание отвлечено…

Он ударил по-настоящему. Заклинание, которое он готовил все это время за спиной. Невидимое лезвие пространства.

Оно ударило мне в спину. Пробило защиту. Пробило тело. Боль была ослепляющей, я почувствовал, как рвутся легкие, как ломается позвоночник. Я упал. Эмми выкатилась из моих ослабевших рук.

— КОСТЯ! — ее крик был последним, что я слышал отчетливо.

Осколок подошел ко мне. Он пнул меня ногой, переворачивая на спину.

— Слабак, — бросил он мне в лицо. — Любовь тебя сгубила. Как я и говорил.

Он поднял ногу и толкнул меня. Земля подо мной провалилась в пустоту. Я падал. Спиной вперед. В бурлящий, черный Разлом Бездны, который открыла Сверхсущность. Я видел удаляющееся самодовольное лицо Осколка. Видел кричащую Эмми. Видел серое небо Мира Мертвых. А потом тьма сомкнулась надо мной.

Холод… Боль… Пустота…

Бездна приняла своего блудного сына.