— Да хрена с два!

Пространство перед Темным Эстро, который еще секунду назад морально готовился стать шашлыком, исказилось с противным, чавкающим звуком. Пылающий двузубец Аймоса, нацеленный точно в сердце врага, замер в миллиметре от груди. Он словно наткнулся на невидимую, но непробиваемую преграду. Аймос, Владыка Мертвых и по совместительству полноправный хозяин этого замка, застыл. В его горящих глазницах читался немой вопрос: «Серьезно? В моем доме? На моем ковре?»

— Я не для того гнил тысячелетия в Бездне, питаясь отчаянием и дохлыми демонами, чтобы вот так просто проиграть! — заорал Темный Осколок, и его голос, многократно усиленный магией, прозвучал как скрежет металла по стеклу.

Аймос пришел в себя и надавил. Всю свою божественную мощь, всю накопленную веками ярость преданного брата он вложил в эту атаку. Пространство вокруг обоих неистово застрясло: стены тронного зала поплыли, как воск на солнцепеке, пол под ногами превратился в кипящую лаву. Магия буквально сходила с ума, выплескиваясь во все стороны разноцветными искрами.

Я стоял чуть в стороне, судорожно вцепившись в раскаленную Книгу Судьбы Осколка. Пальцы дымились, в воздухе отчетливо запахло горелым мясом (к сожалению, моим мясом), но я не отпускал этот проклятый том.

— Знаешь, дружище, — прохрипел я, с трудом вычеркивая очередную строчку дрожащим пальцем. — Твоя биография скучна, как инструкция к пылесосу. Давай добавим немного… драмы и экшена. Глава третья: «И тут ему стало очень больно».

Осколок взвыл нечеловеческим голосом. Барьер дрогнул, пошел трещинами. И двузубец Аймоса наконец пробил защиту, вонзившись в грудь Темного Эстро.

Ш-ш-шух.

Звук был такой, словно кто-то с силой проткнул перезрелый помидор. Осколок захрипел, из раны хлестнула черная жижа. Двузубец начал жадно, с чавканьем выкачивать из него энергию, пульсируя зловещим багровым светом.

— Сдохни! — прорычал Аймос, наслаждаясь моментом. — Провались в Ничто!

Казалось, победа уже в кармане, и я даже начал мысленно прикидывать, какую пиццу закажу, когда мы вернемся домой…

БАМ!

Светлана пронеслась мимо меня как заряженная пружина. Гравитация по какой-то причине больше не давила на нее…. Она влетела в бок Аймосу с грацией и убойной силой пушечного ядра.

Удар ноги, усиленный Лазурным Даром, отбросил Владыку Мертвых на добрый десяток метров, впечатав его в стену. Двузубец с влажным чавканьем вырвался из груди Осколка, оставив там рваные, дымящиеся дыры.

Я выбросил вперед руку, и из моей ладони вырвались щупальца Бездны — спеленать разбушевавшуюся Светлану! Но не тут то было.

ХРУСТЬ.

Щупальца мгновенно покрылись инеем, замерзли в полете и со звоном рассыпались мелкой ледяной крошкой. Я медленно повернул голову. Айсштиль. Моя ледяная королева тоже сбросила контроль гравитации. Она стояла посреди зала, окутанная вихрем колючих снежинок, а ее глаза, лишенные зрачков, горели фиолетовым светом безумной, фанатичной преданности Осколку.

— Не трогай Повелителя! — прошипела она голосом, от которого кровь стыла в жилах.

— Молчать! Я Владыка Мертвых! — заорал Аймос, с трудом поднимаясь с пола. Двузубец сам прыгнул ему в руку. — Это мой Домен! Здесь даже тараканы дохнут строго по моему приказу и расписанию!

Он в ярости ударил оружием по полу, от чего по камню пошли трещины.

— НА КОЛЕНИ!

Слова и воля древнего бога мгновенно воплотились в реальность. Воздух в зале стал тяжелым и вязким, как свинец. Светлана и Айсштиль пошатнулись, их колени подогнулись. Сила Мира Мертвых давила на них бетонной плитой, пытаясь прижать к земле и сковать движения.

На крепостной стене Никталия сидела на зубце, беспечно болтая ногами над пропастью. Она восстанавливала силы и наблюдала за творящимся внизу безумием с выражением вселенской скорби на лице, достойным античной трагедии.

Мир Мертвых отозвался на приказ своего Хозяина с пугающей готовностью. Небо, и без того свинцовое, казалось, опустилось ниже, давя на плечи могильной плитой. Призрачные воины на стенах, до этого вяло отбивавшиеся, вдруг распрямились, их пустые глазницы полыхнули багровым фанатизмом, а удары стали быстрее и жестче. Сама атмосфера сгустилась в концентрированное уныние, просачиваясь под кожу и вымывая остатки радости, как кислота. Для нежити это был энергетик, для живых — ментальная удавка.

— О боги… — простонала Никталия, театрально прикладывая тыльную сторону ладони ко лбу. — Какая тоска, какая беспросветная безнадега. Смотришь на это все и понимаешь: тлен. Все тлен и суета сует. Хочется закутаться в теплый плед, взять томик Кафки, бокал самого кислого дешевого вина и ныть. Долго, нудно и со вкусом. О том, что мы все умрем, и никто нас не полюбит, даже котики в интернете.

Она тяжело, с надрывом вздохнула.

— Эй, зомби! — крикнула она проходящему мимо по стене мертвецу в ржавых доспехах. — У тебя есть сигарета? Нет? Ну конечно, откуда. В этом мире даже вредных привычек нет, только смерть, сырость и ревматизм. Фу, как скучно вы живете… то есть не живете.

Пока в центре зала шел оживленный обмен любезностями и магическими ударами, Перчинка действовала быстро и решительно. Она метнулась к Ирме, которая все еще лежала на полу, искря сломанной кибернетикой и дергаясь в конвульсиях.

— Вставай, Ирма! Жестянка ты эдакая! — прошипела Перчинка, рывком помогая киборгу подняться на ноги. — У нас есть дела поважнее, чем смотреть, как папа дерется сам с собой…

Вместе они нырнули в боковой темный коридор, скрываясь в спасительной тени. Никто их не заметил. Все участники драмы были слишком заняты вопросами личного выживания и взаимного уничтожения.

А выживать становилось все труднее с каждой секундой. Айсштиль решила, что хватит играть в снежки, и ударила по-серьезному. Температура в зале рухнула до отметок, абсолютно несовместимых с жизнью любой белковой формы. Воздух сжижался, превращаясь в туман, а стены мгновенно покрылись толстым слоем мохнатого инея.

— ЛОВИ ПОДАРОЧЕК! — крикнула богиня с безумной улыбкой.

В Аймоса и в меня полетели не просто сосульки, а смертоносные копья из замороженного пространства, абсолютно твердые и бритвенно-острые. В замке зарождалась настоящая арктическая пурга. Видимость упала до нуля, и ориентироваться стало почти невозможно.

Эффект от божественной истерики Айсштиль выплеснулся далеко за пределы зала. Волна абсолютного минуса проморозила замок насквозь. Снаружи, во дворе, лужи ядовитой слизи мгновенно превратились в черные катки. Летящая гаргулья замерзла прямо в воздухе и, сохранив глупое выражение лица, камнем рухнула вниз, разбившись вдребезги.

У призраков зуб на зуб не попадал (метафорически), а магма, которую вызывал Аймос, застыла причудливыми обсидиановыми скульптурами. Мир Мертвых, привыкший к сырости, только что превратился в морозильную камеру.

На стене Никталия поскользнулась на внезапно обледеневшем камне и чуть не свалилась вниз, прямо в гущу сражения.

— Да что за нафиг⁈ — возмутилась она, судорожно хватаясь за ледяной зубец. — Кто выключил отопление в аду? Тетя Ася, ты что, белены объелась или кондиционер сломала? Это плохо! Очень плохо! Я не брала с собой коньки! И вообще, шуба из искусственного чебурашки не греет в минус сто, я требую жалобную книгу и горячий глинтвейн!

Я понял, что шутки кончились и пора переходить к крайним мерам.

— Первая Синхронизация! — рявкнул я, выпуская силу.

Тьма плотным коконом окутала мое тело, превращаясь в живую броню, глаза загорелись фиолетовым огнем. Сила Бездны хлынула в вены, даря нечеловеческую мощь и скорость. В этот самый момент в меня влетела Света. Она двигалась быстрее, чем глаз мог уследить, превратившись в размытое пятно. Лазурный огонь окружал ее, как вторая кожа, а лицо оставалось маской холодного безразличия.

Удар! Блок. Удар! Уворот.

Мы обменивались сериями ударов, от которых воздух вокруг буквально взрывался. Я блокировал ее атаки Черным Клинком, парировал хлесткими ударами щупалец, уходил перекатами в тень… но я не мог бить в ответ.

— Света, очнись! — кричал я, с трудом отбивая очередной выпад, нацеленный мне точно в горло. — Это я! Костя! Твой будущий муж, черт побери!

Она не реагировала, ее глаза оставались пустыми и стеклянными. Теперь она была лишь идеальным солдатом, биороботом, запрограммированным на эффективное убийство. Я мог бы ударить ее силой Бездны, мог бы сломать ей кости, вырубить, но я не мог.

Эта проклятая слабость сейчас могла стоить мне жизни.

Тем временем снаружи, на поле боя, творился свой собственный, персональный апокалипсис. Карнакс и Ноктус сошлись в эпической битве с Громовержцем. Зомби-бог вырос до неприличия. Он был страшен и отвратителен, возвышаясь над полем боя как гора гниющего мяса и тусклого золота. В его руке с треском искрил Скипетр.

— Я! ЕСТЬ! БУРЯ! — проревел Громовержец голосом, от которого закладывало уши.

Он поднял скипетр, и небо над головами мгновенно заволокла черная, непроглядная туча.

В землю начали лупить молнии толщиной с вековой дуб, они били хаотично, выжигая все живое и мертвое в радиусе километра. Одна из молний ударила в стену из щупалец Сверхсущности, и призрачная плоть зашипела, распадаясь на эктоплазму.

Волосы на головах (у кого они были) встали дыбом, а у призраков засветились ауры, как неоновые вывески. Воздух пах озоном и паленой шерстью

— А-а-а-а! — завопила Никталия, тщетно пытаясь пригладить свою прическу. Та теперь напоминала взрыв на макаронной фабрике. — Моя укладка! Я ради этой битвы три часа ее делала перед зеркалом! Ты, старый пердун с манией величия! Ты мне за это заплатишь! Я нашлю на тебя проклятие вечной перхоти и лысины!

Ноктус увернулся от очередной молнии с ленивой грацией танцора.

— Эй, дедуля! — крикнул он Громовержцу, поправляя мантию. — Ты не буря, ты — сквозняк в общественном туалете, да и то слабый!

У Громовержца в прямом смысле отсутствовали мозги, чтобы оценить тонкий троллинг и метафоры. Он просто зарычал, как раненый медведь, и попытался раздавить наглеца ногой.

— Скучно, — зевнул Ноктус, прикрывая рот ладонью. — Пора выключать свет, детки. Спокойной ночи, малыши!

Он раскинул руки, и мир исчез. Ноктус принял свой истинный облик Космического Бога Ночи. Его тело стало самой Ночью, усеянной мириадами звезд, а Тьма накрыла поле боя плотным, непроницаемым куполом.

Наступила Ночь. Абсолютная, холодная и черная.

— Вы издеваетесь⁈ — раздался возмущенный голос Никталии из кромешной темноты. — На ощупь, что ли, сражаться? Я же не летучая мышь, у меня эхолокатора нет! Карнакс, включи фары, имей совесть!

— Принято, — прогрохотал голос Бога Войны из тьмы.

Вспыхнул алый огонь, разгоняя мрак. Карнакс тоже принял усиленную форму, став Истинным Пылающим Богом Войны. Гигантским рыцарем, сотканным из бушующего огня, раскаленной стали и чистой ярости. Его мечи горели в ночи, как два новых солнца.

Карнакс и Ноктус сошлись с Громовержцем в титанической схватке. Ночь и Война против Бури и Гнили. Земля дрожала так, что казалось, мир сейчас просто расколется пополам, не выдержав напряжения.

На стене Сахаринка, благодаря своим чувствительным антеннам, отлично ориентировалась в темноте. Ей не нужны были глаза, она «видела» мир через вибрации.

И она почувствовала знакомую, родную пульсацию. Перчинка. Сестра была где-то в замке, двигаясь быстро и целеустремленно вниз, в подземелья.

— Ну уж нет, — прошипела Сахаринка, решительно спрыгивая со стены во внутренний двор. — Ты не натворишь еще больше глупостей, мелкая зараза. Я тебя поймаю и отшлепаю. Больно.

Она побежала на перехват, ориентируясь на удаляющийся сигнал.

Глубоко внизу, в запутанных лабиринтах подземелий замка, бежали две фигуры. Перчинка и Ирма. В руках у Перчинки была скомканная страница, вырванная из Книги Судьбы Аймоса. Она виртуозно стащила ее в тот момент, когда началась заварушка в тронном зале — ловкость рук и никакого мошенничества.

На странице была карта, подробная схема самых глубоких уровней, о которых даже сам Аймос старался не вспоминать без лишней надобности. Карта вела к Вратам, а за ними был обозначен тайный проход. К Истоку? Перчинка даже предположить не могла, что именно там находится, но она нутром чуяла: это что-то важное. Что-то, что может изменить все расклады в этой игре.

— Быстрее, Ирма, шевели поршнями! — подгоняла она киборга. — Мы почти пришли, осталось немного.

— Система критически повреждена, — монотонно, без эмоций отвечал голос Ирмы. — Скорость передвижения снижена на 40%. Рекомендуется немедленный ремонт и диагностика.

Перчинка остановилась на секунду и посмотрела на свою бывшую помощницу. Половина лица Ирмы была содрана, обнажая блестящий металл черепа и пучки проводов, красный глаз хаотично мигал. В груди Перчинки что-то болезненно сжалось. — Потерпи, подруга, — сказала она ласково, впервые за долгое время погладив Ирму по уцелевшей щеке. — Мы доберемся. Мы все исправим. Может быть… может быть, я смогу тебя вылечить. Вернуть тебя настоящую.

Ирма посмотрела на нее своим единственным глазом. В нем не было ничего человеческого, ни боли, ни надежды, ни страха. Только холодный, безжизненный свет диода.

— Запрос не понят, — механически ответила она. — Личность удалена. Восстановление невозможно. Данные отсутствуют.

Перчинка отвернулась, с трудом сглатывая горький ком в горле.

— Идем, — сказала она жестко, пряча слезы. — Времени нет.

Они побежали дальше, в сырую темноту подземелий. А над их головами творился фирменный конец света. Молния, Ночь, Война, Лед, Смерть, Бездна… все стихии сошлись в смертельной схватке, перемалывая реальность в мелкую пыль.

Светлана лежала на промерзшем каменном полу тронного зала, неподвижная, словно фарфоровая кукла, у которой закончился завод. Её лазурная аура полностью погасла.

Я тяжело дышал, сжимая в руке её Книгу Судьбы — увесистый том, от которого все ещё веяло холодом чужого контроля. Пришлось действовать жестко: вырубить её ментальным ударом было единственным способом выключить режим «терминатора», не ломая ей кости.

— Спи, родная, — прохрипел я, пряча книгу в пространственный карман. — Проснешься, обсудим твоё поведение. И меню на свадьбу.

Где-то вдалеке, за пределами зала, грохотало так, словно небеса решили рухнуть на землю. Аймос сцепился с Айсштиль, и, судя по звукам, там творилось форменное климатическое безумие. Рев бури перекрывался треском ломающегося льда и гулом землетрясения.

В эту какофонию вплетался новый звук, мощный, ритмичный плеск гигантских волн. Эгилия. Королева Мертвых пришла на помощь мужу, притащив с собой, кажется, целый подземный океан. Семейный подряд в действии.

Надо было бежать туда, помогать. Айсштиль под контролем Осколка была страшнее ядерной бомбы с таймером на рандоме. Я сделал шаг к выходу…

Вжух!

Из темноты дальнего коридора вырвался сгусток пульсирующей фиолетовой энергии. Он летел прямо мне в спину.

Рефлексы сработали быстрее мысли. Я развернулся, выставляя перед собой руку.

— Щит Бездны!

Черная полусфера соткалась из воздуха за долю секунды. Заклинание врезалось в неё с грохотом, разбрызгивая магические искры. Но щит выдержал, лишь слегка прогнувшись.

Из мрака, прихрамывая и держась за пробитую грудь, вышел Темный Эстро. Он выглядел паршиво. Плащ изодран, из раны сочится черная жижа. Через разбитые стекла противогаза были видны его глаза. В них все еще горел тот самый фанатичный огонь.

— Неужели ты думал, что я сдохну от двух дырок в груди? — просипел он, сплевывая на пол черную слюну. — Я живучий, как таракан. И такой же назойливый.

— Тараканов обычно давят тапком, — парировал я, призывая Черный Клинок. — А у меня для тебя есть тапок сорокового размера с функцией аннигиляции. Ты не устал позорить мое честное имя своим существованием?

— Честное имя? — Осколок рассмеялся, и этот звук был похож на скрежет. — Не смеши. Ты — слабак, играющий в героя. А я — эволюция.

Он вскинул руки, и тьма вокруг него сгустилась, принимая форму бритвенно-острых лезвий.

— Ну давай, эволюция, — я встал в боевую стойку. — Покажи, чему ты научился в своей канализации.

Мы рванулись навстречу друг другу. Тьма против Тьмы. Безумие против Безумия.