ГЛАВА 25

Тиган

Когда я входила в зал Frankie's Gym, на меня смотрели несколько пар глаз, но мне было все равно. Я прошла прямо мимо стойки регистрации, где толпились женщины, одетые как чертовы проститутки, а вокруг сновали многочисленные фотографы и репортеры. Очевидно, они пришли к тому же выводу, что и я, и искали Ноа.

Мужчина за столом привстал, увидев, как я прохожу мимо, но быстро сел на место, заметив мой наряд. Я не потрудилась переодеться в свою рабочую одежду, состоящую из облегающих черных спортивных штанов длиной три четверти и желтой футболки, и была очень благодарна, что вписалась в обстановку.

В здании был лифт, но я предпочла спуститься по черной лестнице. У меня была плохое предчувствие, когда дело касалось лифтов в спортзалах. Кроме того, я знала, куда иду. За последние полгода я уже несколько раз бывала здесь, пытаясь переманить их членов. Тренажерный зал находился на втором этаже. Бассейн находился на первом этаже. Ноа не был ни в одном из этих мест. Нет, он был в подземном боксерском ринге.

Белые стены и холодный бетонный пол встретили меня, как только я вышла с лестничной площадки в комнату, и мой взгляд сразу же остановился на Ноа. Увидеть его было несложно. Шесть футов четыре дюйма, покрытый татуировками, чертовски сексуальный боец выделялся на фоне пухлых чуваков средних лет. Он стоял в центре ринга и спарринговал с тем блондином, которого я привыкла видеть вместе с ним по телевизору каждую ночь боев.

— Вау, маленькая леди, не могли бы вы отойти? — сказал мне высокий широкоплечий мужчина, стоявший за пределами ринга с секундомером в руке, когда я подошла. Я узнала его по журналам, которые читала. Его звали Куинн Джонс, и этот человек был королевской фамилией MFA. — Это не место для такой мелочи, как ты.

— Да, — горячо ответила я. — На самом деле, я не против. — Переключив внимание на ринг, я прочистила горло и спросила. — Что ты имел в виду, когда сказал, что она воспользовалась тобой?

- Не здесь, Торн, — прорычал Ноа, продолжая спарринг со светловолосым парнем, не отрываясь от него, чтобы посмотреть в мою сторону.

Не желая, чтобы меня игнорировали, я подошла к полуоткрытому шкафу, достала пару перчаток и натянула их, после чего вернулась к рингу и забралась на него.

Похлопав Ноа по плечу, я встала как можно выше и сказала:

— Теперь ты можешь спарринговать со мной или поговорить со мной, — сказала я ему, — но ты не можешь меня игнорировать.

— Тиган, — раздраженно прорычал Ноа, выплюнув капу. — Убирайся к черту отсюда.

— Тиган? — объявил светловолосый парень, делая шаг назад от нас. Его лицо расплылось в широкой ухмылке, и он покачал головой от удовольствия. — Теперь я понял.

— Нет, не понял, — предупредил его Ноа, срывая перчатки и бросая их на ковер, а затем снова обращая свое внимание на меня. — Уходи. Сейчас же.

— Нет, пока ты не скажешь мне, что ты имел в виду, когда говорил это? — повторила я. Я провела языком по нижней губе, паникуя и смущаясь от того, что передо мной стоит этот великолепный мужчина. Мне захотелось провести пальцами по его прессу, ощутить все эти рельефы и бороздки, его покрытую татуировками кожу, дорожку волос под пупком, которая был отрезана от глаз поясом его треников.

Встряхнув головой, чтобы прогнать мысли, я подняла перед лицом покрытые перчатками кулаки, встала в стойку и нанесла удар.

Он тут же заблокировал удар, поймав мой кулак.

— Я не собираюсь разговаривать с тобой здесь, — прошипел он, притягивая меня ближе. Запах мужчины, мыла и пота затопил мои чувства, и я едва не застонала от одобрения.

— Семь лет, Ноа, — прошептала я, позволяя своей уязвимости выплеснуться наружу. — Я провела семь лет в аду из-за тебя. — Вырвавшись из его хватки, я подпрыгнула на пятках и снова атаковала, ударив его в середину живота. — Ты сделал это со мной и ушел? А теперь ты даже не хочешь со мной разговаривать - не хочешь ничего объяснять. — Я ударила его со всей силы, но от удара он только хрюкнул. — Ты хоть представляешь, каково мне от этого? — Как он мог так поступить: вернуться в мой мир и автоматически стать самым важным человеком в нем?

— Я уже объяснил, Торн, и ты ни хрена не хочешь слушать! — Подойдя ко мне, он наклонился, прижав меня к канатам. — И я ушел, потому что не хотел с тобой ссориться. — Он прижался своим лбом к моему и уставился на меня, отчего атмосфера в комнате накалилась до предела. — Не потому, что я не хотел тебя, — горячо сказал он мне, глаза вспыхнули от гнева.

Воздух вокруг нас сгустился, и я почувствовала, как мое тело оживает.

Адреналин захлестнул меня.

Он был так близко ко мне, между нашими ртами едва оставался дюйм, и мне потребовалась каждая унция самоконтроля, чтобы не наклониться вперед и не прижаться губами к его губам.

— Боже, я ненавижу тебя, — прошептала я сквозь стиснутые зубы, ничуть не желая этого. Я ненавидела то, как Ноа заставлял меня чувствовать себя, и то, как он заставлял меня сомневаться во всем, что касается меня самой, но я не ненавидела его.

В этом-то и была проблема.

— Конечно, ненавидишь, — усмехнулся он. — Теперь ты закончила? — спросил он, делая шаг назад. — Потому что мне нужно тренироваться, а ты мне мешаешь. Я позвоню тебе позже - когда ты будешь в состоянии.

Он повернулся, отстраняясь от меня, и это еще больше разозлило меня.

— Ты не имеешь права так поступать со мной, Ноа, — дрожащим голосом произнесла я, обходя его так, что мы снова оказались лицом к лицу. Ударив кулаками по его груди, я сильно толкнула его. — Ты не можешь вернуться в мою жизнь, все испортить и снова уйти.

Когда он ничего не ответил, я толкнула его еще раз, потом еще, пока не стала бить его по груди. Что касается Ноа, то он даже не вздрогнул от моего прикосновения. Он просто стоял на месте, на его лице не было никаких эмоций, он позволял мне наносить удары снова и снова.

— Не смей поворачиваться ко мне спиной, — потребовала я. — Я не одна из твоих фанаток. — Ноа взрывал мой мир, и я теряла контроль. Он вернулся в мою жизнь меньше чем за день, а я была в полном расстройстве. — Ты не имеешь права обращаться со мной, как с дешевой блядью. — Я знала, что выгляжу безумной. Черт, я знала, что веду себя как ненормальная, но не могла взять себя в руки. Меня полностью захватили его эмоции.

— Что тебе нужно от меня, Тиган? — потребовал Ноа, разъяренный. — Господи, мать твою! — Схватив меня за руки, он тряс меня, как тряпичную куклу. — Что. Ты. Хочешь?

— Я хочу, чтобы ты извинился передо мной, — сокрушенно призналась я. — Я хочу, чтобы ты сказал мне, что сожалеешь о том, что разрушил все, что у нас было. — Фыркнув, я заставила себя посмотреть ему в глаза, хотя знала, что выгляжу и говорю как сумасшедшая. — Но больше всего я хочу, чтобы ты рассказал мне, что она дала тебе такого, чего не смогла дать я.

Я почувствовала, как он напрягся, и на краткий миг мне показалось, что он вот-вот взорвется, но потом он повернулся к светловолосому мужчине, который неловко стоял в дальнем углу ринга.

— Держи ее подальше от меня, Лаки, — сказал он ему ровным тоном, прежде чем спуститься с ринга.

— Я любила тебя, — срывающимся голосом воскликнула я, глядя, как он уходит от меня, сбивая все предметы, мимо которых проходил.

— Ты любила меня недостаточно! — прорычал он, хлопнув обеими руками по двери, прежде чем выйти.

— Тебе пора домой, Тиган. — Я почувствовала, как теплая рука сжала мое плечо и нежно прижалась к нему. — Ноа сейчас больно. Ему нужно разобраться с этим, и он не может сделать это, когда ты здесь.

— Не надо, — предупредила я мужчину, которого Ноа называл Лаки, грубо отпихивая его руку. — Не смей.

— Продолжай давить на него, и он сломается, — предупредил он меня спокойным тоном, сложив руки перед грудью. — Поверь мне.

— Ни единого шанса, — прошипела я, вылезая из ринга и устремляясь за Ноа.

***

Ноа

Я не мог так больше.

Не мог.

На этот раз с меня хватит, и я серьезно.

Никто не стоил этой гребаной агонии.

Даже она.

Забежав в пустую раздевалку, я скинул одежду и шагнул в душевую кабинку. Прижав ладонь к круглой хромированной форсунке, я вздрогнул, когда холодная вода коснулась моей кожи. Хорошо. Мне нужно было остыть, потому что я был в двух секундах от того, чтобы сойти с ума.

— Убери от меня руки!

Голос Тиган эхом разнесся по комнате, и все мое тело напряглось. Черт возьми, почему она не может просто уйти и дать мне успокоиться? Было очевидно, что я не в том состоянии, чтобы разговаривать с ней, и, вопреки убеждениям Тиган, я не хотел причинять ей боль.

Медленно повернувшись, я наблюдал сквозь капли за тем, как она вошла в душевую и направилась прямо ко мне. При виде ее у меня пересохло во рту, пульс подскочил, а мой гребаный член мгновенно стал твердым.

— Отойди, Торн, — предупредил я ее, выключая воду и пытаясь обойти ее. — Прежде чем я сделаю что-то, о чем буду сожалеть.

— Я недостаточно тебя любила? — закричала она, игнорируя мое предупреждение и не давая мне уйти. Она отдернула руку и зашипела. — Я любила тебя слишком сильно! — а затем бросилась на меня.

Звук пощечины, когда ее рука соприкоснулась с моей щекой, разнесся по комнате, унося с собой то немногое, что у меня оставалось.

И в этот момент, потеряв контроль, я подхватил Торн и бросил ее на пол в душе, после чего включил на нее холодную воду.

Вытерев кровь со щеки в том месте, где ее ноготь задел мою кожу, я уставился на нее, когда она сидела на полу кабинки.

— Ты чертовски плохо влияешь на меня, — прорычал я, выключая воду и отступая от нее. Схватив полотенце из шкафчика, я швырнул его в нее, а затем достал другое и вытерся. — Ты морочишь мне голову, ты портишь мне настроение, ты сводишь меня с ума.

— Я н-не знаю, зачем я э-это сделала, — сказала она, оскалив зубы, и вылезла из кабинки, чтобы забрать полотенце, которое я ей бросил. Дрожа, с прилипшими к лицу волосами, она прошептала. — Я не хотела заставлять тебя истекать кровью.

Чувство вины захлестнуло меня при виде ее на полу. Подавив стон, я двинулся к ней, чертов любитель жаждущий наказания. Присев перед ней, я достал полотенце и обернул его вокруг ее маленьких плеч.

— Ты годами заставляла меня истекать кровью, — хрипло сказал я ей, злясь на себя за то, что в моем голосе так много эмоций. — Что сделает очередная царапина в списке?

— Ты сказал, что она воспользовалась тобой, — сказала Тиган. — Как?

Закатив глаза, я подавила желание зарычать.

— Ты как заезженная пластинка. — Выпрямившись, я повернулся и подошел к своему шкафчику. — Просто иди домой, Тиган.

— Что ты имел в виду, Ноа? — повторила она, не давая мне договорить. — Мне нужно знать, что ты имел в виду.

— Ты действительно хочешь это сделать? — потребовал я, натягивая на себя боксеры, а затем пару черных треников. — Здесь? — Я жестом указал на ее мокрое тело. — Вот так?

— Мне нужно, чтобы ты мне сказал, — упрямо ответила она.

Так мы и поступим.

Торн наконец-то была готова выслушать мою версию событий.

Прекрасно.

— В ту ночь в карьере, после того как я освободил тебя из машины и сказал бежать, меня подобрали копы и отвезли в участок, а потом предъявили обвинения. — Накинув чистую футболку, я обул кроссовки Найк и повернулся к ней лицом. Сохраняя на лице полное отсутствие эмоций, я сложил руки на груди и произнес. — Кайл внес за меня залог и вернул меня на Тринадцатую улицу под домашний арест... В итоге он подвез и Риз из участка.

— Я спряталась на заднем сиденье машины Кайла. — Она прошептала. — Я не должна была оставлять тебя там. — Она подошла к скамейке напротив меня и опустилась на нее - рухнула, черт возьми.

— Я сказал тебе идти, — сказал я суровым тоном, чувствуя, как дыра пробивает защитную броню вокруг моего сердца. Я смотрел, как одинокая слеза стекает по ее щеке, и у меня возникло желание вытереть ее. — Мне нужно было, чтобы ты была в безопасности от них. — Мысль о том, что Джей Ди может заполучить Торн, была движущей силой моего решения вытащить ее оттуда. Я ни о чем не жалел. В ту ночь Джей Ди сбил нас с дороги, и я не питал иллюзий по поводу того, что случилось бы, попади она ему в руки. Он бы заставил меня заплатить за свое дезертирство ее кровью.

Тиган грубо вытерла глаза тыльной стороной ладони и тяжело вздохнула.

— Но я должна была остаться, Ноа.

— Теперь это не имеет значения, — ответил я, не обращая внимания на ее сожаление и жгучую боль в груди. — После аварии мне было охрененно плохо, Торн, — сказал я и быстро продолжил. — У меня были сломаны ребра и сотрясение мозга, поэтому, когда Риз протянула мне кучу обезболивающих, я не раздумывая принял их - перед тем как сказать ей, чтобы она уходила.

Лицо Тиган исказилось от настоящей боли, но я не позволил этому остановить меня. Я хотел раз и навсегда забыть об этом, невзирая на болезненные воспоминания, которые всплывали в памяти.

— А потом, когда я был в отключке и слишком чертовски сонный, чтобы понять, кто там был, — прорычал я, надувая грудь от гнева и боли. — Риз Таннер забралась на меня и изнасиловала.

— Нет. — В голосе Тиган звучали отчаяние и гнев, когда она покачала головой, горячо отрицая то, что я ей сказал, как я и знал.

— Да, — ответил я, так же горячо. — Ты хотела знать правду, Торн, так вот, она здесь.

— Она не... Она не могла. Я видела тебя с ней, — пролепетала она, истерично повышая голос. — Ты наслаждался этим, Ноа.

— Потому что я думал, что это ты, — хрипло прорычал я в ответ.

— Это не имеет значения, — пробормотала она, споря сама с собой. — Я знаю, что я видела. — Сбросив накинутое на плечи полотенце, она вскочила на ноги и зашагала по полу. — Почему ты не сообщил об этом в полицию?

— Я так и сделал, Тиган, и они тоже мне не поверили - рассмеялись мне в лицо, черт возьми, — добавил я, проведя рукой по волосам и резко рассмеявшись. По телу пробежала дрожь, но я заставил себя продолжать и выложить все как есть. — Когда я пришел в себя и увидел, что ты уходишь, я потерял свой чертов разум и следил за тобой...

— Ты следил за мной? — прошептала она, прикрывая рот рукой. Она сделала шаг ко мне, а затем два шага назад.

— Черт побери, да, я следил за тобой, — ответил я, надувая грудь. — Ты была всей моей жизнью. Я не собирался сидеть сложа руки и смотреть, как ты меня бросаешь.

— Но ты сказал, что находился под домашним арестом. — Ее брови нахмурились. — И ты разбил свою машину накануне вечером, так как же ты вообще следил за мной… — Ее голос прервался, а глаза расширились, когда в ее сознании все части пазла встали на свои места. — О, Ноа, — пролепетала она. — Что ты сделал?

— Я вломился в дом твоего дяди, стащил ключи от машины и угнал ее, — без стыда и угрызений совести выпалил я. — Я и ее разбил, если тебе интересно. — Я жестко рассмеялся. — Твоему дяде это понравилось. Ублюдок бросил меня за это под автобус.

— Он выдвинул против тебя обвинения? — в ужасе спросила она, сокращая расстояние между нами.

— Конечно, выдвинул, — зашипел я, откидывая голову назад в безумной смеси боли и возбуждения. — Он не упустил бы возможности держать тебя подальше от меня еще год или два.

— Я не могу поверить, — прошептала она, прижимая пальцы к вискам. — Я не могу...

— Не можешь или не хочешь? — с отвращением ответил я.

Она покраснела.

— Что ты имеешь в виду?

— Тебе нужны были объяснения, и я их дал. Тебе нужен был выход для гнева, и я позволил тебе использовать мое тело в качестве груши для битья. — Протянув руку, я поймал ее подбородок и поднял ее лицо, заставляя посмотреть мне в глаза и, черт возьми, услышать меня. — Но если ты ждешь, что я извинюсь за то, чего не делал, то будешь ждать, пока ад не замерзнет.

— Ты тоже не идеален, Ноа, — прокричала она, прижимая свои маленькие ручки к моей груди, создавая пространство между нашими телами. — Ты тоже мне лгал, — забормотала она, хватаясь за соломинку. — Ты должен был сесть со мной в самолет. Но ты этого не сделал. Ты бросил меня.

— Это другое, — ответил я, прислонившись к шкафчикам позади себя.

— Как? — потребовала она, снова встав передо мной. — Как это отличается оттого, что ты меня бросил?

— Потому что я бросил тебя, чтобы спасти твою чертову жизнь, — прорычал я, обхватывая ее за шею и притягивая ближе к себе. — Они знали, что ты - мое слабое место, и если бы я не сражался той ночью, они бы пошли за тобой. Они бы использовали тебя против меня - причинили бы тебе боль, чтобы причинить боль мне. Я всегда возвращался за тобой, но я не мог подвергать твою жизнь опасности.

Прижавшись лбом к ее лбу, я делал короткие быстрые вдохи, пытаясь сохранить контроль над собой.

— Признай, что ты была неправа, Торн, — шипел я, глядя на нее. — Просто скажи это, и мы сможем жить дальше.

Она покачала головой, и по ее щекам потекли слезы.

— Я не могу.

— Что, черт возьми, с тобой не так? — потребовал я, грубо отпустив ее. — Почему ты не можешь просто проглотить свою чертову гордость?

— Как я могу тебе верить? — почти бешено шептала она, вцепившись ногтями в свои волосы. — Как я могу быть уверена, что ты все это не выдумал? Ты возвращаешься в мою жизнь после стольких лет и ждешь, что я поверю в эту... чушь?

— Потому что я никогда не лгал тебе, — прорычал я, разъяренный и обиженный. — Ни разу, блять. И где-то в глубине своего замороженного гребаного сердца ты это знаешь.

— Это уже слишком. — Опустив голову, она издала резкий всхлип. — Это слишком больно.

— Это все равно не имеет значения, — устало сказал я, чувствуя, как последний проблеск надежды внутри меня угасает. Покачав головой, я повернулся и взял свою сумку из шкафчика, а затем перекинул ее через плечо. — Верь во что хочешь, Торн. С меня хватит.

Она обернулась и уставилась на меня.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что все кончено, Тиган, — сказал я ей. — С меня хватит.

— Почему?

— Почему? — Одно это слово заставило ярость внутри меня взорваться. — Почему? — повторил я, не в силах поверить своим чертовым ушам. — Ты действительно спрашиваешь меня об этом?

— Да, почему, — задохнулась она, обходя меня и загораживая дверной проем. — Почему ты вернулся за мной? Зачем ты переспал со мной и рассказал мне все это, если ты закончил?

— Потому что я хотел доказать свою правоту, — прорычал я ей в лицо. — Я хотел проверить, смогу ли я еще уложить тебя на спину с раздвинутыми ногами, и оказалось, что смогу. — Я был мудаком, излишне жестоким с ней, и я знал, что должен остановиться, но я был чертовски ранен. Она не верила мне. Она сомневалась во мне, как любой другой ублюдок, и я не мог с этим смириться. — Ты была целью, которую нужно было достичь. Вот и всё.

— Отлично, — закричала она. — Уходи. Оставь меня.

Я ничего не ответил. Вместо этого я повернулся к ней спиной и вышел из раздевалки.

— Хочешь поговорить об этом?

Это были первые слова, которые Лаки сказал мне, когда я вошел в дверь спортзала.

Я покачал головой.

— Просто забери меня отсюда к чертям, чувак.

— Я займусь этим. — Он зашагал в ногу со мной, пока я поднимался по задней лестнице спортзала и выходил на улицу.

Камеры замелькали перед моим лицом, как только я вышел из парадного входа под проливной дождь.

Люди окликали меня, просили сфотографироваться и дать автограф, но я не мог этого сделать.

Не сегодня.

Только не с этой чертовой блондинкой из моего прошлого и ее недоверчивым взглядом. Проклятье, бой был моим убежищем, а на ринге я был королем. Я не мог позволить себе потерять концентрацию. Я должен был держать себя в руках. Тиган разнесла в пух и прах все, над чем я работал последние восемнадцать месяцев.

— Ноа, подожди! — Тиган окликнула меня, когда я подошел к арендованной машине, и я откинул голову назад и громко выругался.

Игнорируя все унции здравого смысла, которые требовали, чтобы я проигнорировал ее и ушел к чертовой матери, раз и навсегда, я повернулся.

***

Тиган

Страх потерять его навсегда подтолкнул меня, когда я пробиралась сквозь толпу, образовавшуюся у входа в спортзал, выкрикивая его имя во всю мощь своих легких.

— Так вот для чего ты все это затеял - чтобы доказать свою правоту? — спросила я, задыхаясь, когда подошла к нему. — Почему ты так поступил со мной?

Мой взгляд упал на порез на его скуле, и я вздрогнула. Я не должна была поднимать на него руки. Насилие никогда не было выходом. Я знала это, но когда я была рядом с ним, мой мозг отключался, а сердце принимало решение. А сейчас мое сердце было обижено, рассержено и растеряно. Я теряла рассудок. Все, к чему я стремилась, рушилось вокруг меня. Я снова и снова влюблялась в него, и это захлестывало меня.

— Осторожно, Торн. — В словах Ноа звучал сарказм, когда он смотрел на меня сверху вниз. — Продолжай так бегать за мной, и я начну думать, что тебе не все равно.

— Мне не все равно! — Я выстрелила в ответ, оскалив зубы, и все мое тело задрожало. — Ты думаешь, я ушла и не думала о тебе? — Я знала, что он думает именно так. — Ну, ты ошибаешься. Я думала о тебе. Каждый день. Черт возьми, Ноа, я ушла, потому что любила тебя, — призналась я, срывая голос. — И боль от твоего предательства ранила меня сильнее, чем что-либо в моей жизни.

— Я больше не буду делать это с тобой снова, — предупредил он.

Дождь лил на нас, пропитывая одежду, обнажая мою и его уязвимость. И когда Ноа повернулся, чтобы сесть в машину, я потеряла дар речи.

— Не уходи! — Я задыхалась, хватая его за предплечье, чтобы не дать ему сесть в машину - чтобы он не бросил меня.

— Назови мне хоть одну причину, чтобы остаться, — прорычал он, его огромное тело дрожало, когда он с большей силой, чем нужно, схватился за дверцу машины.

Останься, потому что я не могу смириться с мыслью, что снова потеряю тебя.

Останься, потому что без тебя мне чертовски плохо.

Останься, потому что я никогда не бываю такой живой, как с тобой.

Останься, потому что ты нужен мне в жизни...

Все эти причины были у меня внутри, но я не могла произнести ни слова. Я не могла заставить свои губы сформировать их, потому что знала: если я признаю это вслух, если я озвучу тот факт, что ошибалась в отношении Ноа, то буду виновата в собственном разбитом сердце и семи годах страданий. Тогда я буду виновата в том, что его оставили гнить в тюремной камере одного, и я была совершенно уверена, что чувство вины поглотит меня.

Я была влюблена в него еще до того, как узнала правду, и теперь мне казалось, что я захлебываюсь в эмоциях.

Но вместо этого я просто стояла там, как упрямая трусиха, умоляя его глазами не уходить, и чувствовала, как земля рассыпается под ногами, когда он отступает от меня.

— Так я и думал, — прорычал он, грубо отдергивая руку.

Я стояла неподвижно, обхватив себя руками, и смотрела, как Ноа отворачивается от меня и забирается на пассажирское сиденье. Он захлопнул дверь и уставился прямо перед собой, пока машина отъезжала.

ГЛАВА 26

Ноа

— Черт возьми, на это было больно смотреть, — сказал Лаки, когда мы вернулись в мой номер. Схватив из мини-бара охапку пива и бутылку текилы, он поставил их на журнальный столик в гостиной, а затем вернулся за парой рюмок. — Что за катастрофа. — Он испустил тяжелый вздох, откупорив пробку зажигалкой. — А ее лицо, когда мы уезжали? — Он покачал головой. — Я никогда не видел, чтобы на лице женщины было такое опустошение.

— Оставь это, — предупредил я его. Подойдя к дивану, я опустился на него, усталый и деморализованный. Наклонившись вперед, я уперся локтями в колени и опустил голову на руки. Образ залитого слезами лица Тиган и ее голоса, когда она просила меня остаться, преследовал меня. Я не нуждался в комментариях Лаки. Я испытал опустошение на собственном опыте. — Все кончено, — добавил я ворчливым тоном. — Дело закрыто.

— У тебя серьезный случай отрицания, чувак. Хуже я еще не видел. — Пожав плечами, Лаки отпил из своей бутылки пива, а затем устроился на диване рядом со мной. — Ты любишь ее?

Выпустив стон, я потер лицо ладонью, а затем взял пиво со стола и отпил глоток.

— Ты встречался с ней, ты видел ее в действии. Я не мазохист, чувак. Я не получаю удовольствия от того, что с меня срывают полоски. Конечно, я, блять, люблю ее. — Люблю я ее или нет, фактов это не меняло. А факты заключались в том, что мы с Тиган не могли находиться в обществе друг друга, не ссорясь.

Поставив бутылку обратно на стол, я поднял рюмку с текилой, которую налил мне Лаки, и опрокинул ее.

— Я не могу не любить ее, — шипел я, чувствуя, как алкоголь обжигает меня. — Но и доверять ей я тоже не могу, — хрипло признал я. В ней было столько обиды, столько чертовой воды утекло с моста, что я не был уверен, сможем ли мы когда-нибудь это преодолеть.

— Почему? — прямо спросил он.

— Потому что...

— Потому что она ушла? — подытожил он. — И ты боишься, что если впустишь ее обратно, она сделает это снова?

— Хорошо, доктор Фил, — саркастически хмыкнул я, чувствуя, что Лаки попал точно в цель. — Дайте психоанализу передохнуть.

— Мессина, есть причина, по которой ты принял бой против Бишопа, и это та же причина, по которой ты не использовал защиту. Ты это знаешь, и я тоже, — сказал он мне. — Это из-за нее.

Конечно, из-за нее.

Все, что я делал с семнадцати лет, было из-за нее - потому что для меня она была всем. Вот почему мне было так чертовски больно, когда сегодня я посмотрел ей в глаза, сказал правду, а в ответ получил недоверие.

— В любом случае это не имеет значения, — бросил я. — На следующей неделе я вернусь домой, и у меня не будет времени думать о ней. — У меня был общенациональный тур по Северной Америке с МИФ. Через пару дней я летел домой и должен был сосредоточиться на этом. Мне не нужны были отвлекающие факторы и чертовы потрясения в моей жизни, связанные с любовью к этой женщине. Мне нужно было оставить ее в прошлом.

— Ты уверен в этом? — спросил Лаки, не будучи убежденным.

— Абсолютно, блять, уверен. — Отхлебнув остатки пива, я решительно кивнул, заставляя себя поверить в собственные слова, хотя в глубине души понимал, что это говорит моя гордость, чертова боль и ужас от того, что Тиган смотрит мне в глаза и не верит мне. — Когда я вернусь домой, она даже не будет попадаться мне на глаза.

— Какое это, должно быть, чертовски ужасное чувство, — грустно подумал Лаки. Покачав головой, он встал и вытянул руки. — Оттолкнуть от себя человека, над которым ты столько трудился, чтобы доказать, что достоин его.

— Что? — спросил я, прижав бутылку к нижней губе.

— Ты любишь ее, Ноа, — крикнул Лаки. — А девушка, которую я сегодня встретил, любит тебя в ответ, чувак. — Он вскинул руку вверх, явно взволнованный. — Каждый твой шаг с тех пор, как я тебя знаю, был направлен на то, чтобы вернуть ее. Чтобы доказать ей, что ты достоин. Потому что в твоем понимании она и есть она. И это, блять, пугает тебя. Будь честен с собой, парень, — серьезно сказал он. — Ты до смерти боишься, что этого недостаточно, что тебя недостаточно...

— Конечно, я боюсь! — прорычал я. — Она сводит меня с ума. — Швырнув бутылку пива через всю комнату, я вскочил на ноги, взволнованный и взбешенный. — Она чертова сумасшедшая. Я никогда не знаю, в каком положении я с ней нахожусь, — прорычал я, вздымая грудь. — Нет ни одной чертовой вещи, которую бы я не сделал ради этой женщины, и одна только мысль об этом приводит меня в ужас. — Я провел рукой по волосам и зашипел от разочарования. — Торн способна поставить меня на колени, Лаки. Она, блять, смертельна для меня.

— Ну и что, блять, — возразил он, не упуская ни единого шанса. — Любовь - это безумие. Она безумна, а та жгучая энергия, которую вы двое разделяете? — Он покачал головой. — Это редкость, чувак. Такое бывает раз в жизни.

— Почему тебя это волнует? — спросил я, приходя в ярость. — Что тебе до этого?

— Потому что ты мой брат, придурок, — так же яростно ответил Лаки. — Ты моя гребаная семья, чувак, и я ни за что на свете не буду сидеть сложа руки и смотреть, как ты уходишь от своего будущего.

— Что мне делать, чувак? — Я задыхался. — Как мне все исправить?

— Делай то, что у тебя получается лучше всего, — ответил Лаки, похлопав меня по плечу. — Борись.

Лаки был прав.

Тиган была центром моей жизни с тех пор, как мне исполнилось семнадцать лет. Я мог лгать и притворяться сколько угодно, но правда оставалась. А правда заключалась в том, что Тиган Конолли - это все, чего я когда-либо хотел, и я был уверен, что она - все, чего я когда-либо захочу.

Мне нужно было бороться за это.

Мне нужно было бороться за нас.

***

Тиган

— Ты опять не просушила волосы, Тигс? Ты выглядишь как утонувший кот.

Это были первые слова, которые вырвались из уст Шона, когда он открыл дверь своей квартиры и заметил мой внешний вид.

В самый разгар моего душевного срыва Шон был единственным человеком, к которому я могла обратиться. Хоуп была в Америке. У меня не было семьи. А Лиам... ну, Лиам больше не был вариантом.

— Я не могу... дышать, — задыхалась я, бросаясь в его объятия и цепляясь за него изо всех сил, плача сильно и страшно. — Я не могу... о Боже, Шон...

Изнасиловали.

Ноа сказал, что его изнасиловали.

Риз изнасиловала его.

Я поверила ему.

И оставила его разбираться с этим в одиночку.

— Детка, перестань. Успокойся, — уговаривал Шон, проводя нас обоих в свою квартиру и усаживая меня на диван.

Стянув плед со спинки дивана, Шон обернул его вокруг моих плеч и направился на кухню, чтобы вернуться с огромной плиткой шоколада в руках.

— Знаешь, мне кажется, я никогда не видел, чтобы ты плакала, — заметил Шон, когда мои слезы перешли в сопение. Опустившись на диван рядом со мной, он притянул меня к себе на колени. — Что случилось?

— Случился Ноа, — прошептала я, зажмурив глаза и уткнувшись головой в его грудь. В голове промелькнуло воспоминание о сцене, которую я устроила в спортзале, и меня пронзило рыдание. Мне было так стыдно. — Я все испортила, Шон.

— Ноа? — спросил Шон, сбитый с толку, ожидая, что я заполню пробелы.

— Мессина, — пробормотала я, забыв, что Шон не знает всех тонкостей моих бурных отношений с бывшим.

Его брови удивленно поднялись, и он откинулся назад, чтобы заглянуть мне в лицо.

— Как боец?

— Как бывший, — стыдливо призналась я.

Его губы скривились в идеальную улыбку, и он, не моргая, уставился на меня.

— Вот уж не ожидал, — вздохнул он, глаза горели любопытством. —Ты упоминала, что у тебя есть бывший из Америки, но я не знал, что ты говоришь о Машине.

— Он не был Машиной, когда я его знала, — грустно прошептала я. — Он был просто... Ноа.

Положив голову ему на грудь, я доверилась Шону, рассказывая ему все грязные подробности своей жизни, начиная с той ночи, когда я видела, как моя мать испустила последний вздох в той машине, и заканчивая тем, как Лиам бросил меня, когда дядя Макс перевез нас в Колорадо.

Я выложила ему все о своем пребывании на Тринадцатой улице: хорошее, плохое и откровенно ужасное, из-за чего я выглядела как сумасшедшая.

Я рассказала ему о том, как испортила краской машину Ноа, о той ночи, которая спровоцировала эту безумную одержимость, и о всех последующих моментах.

О ночах, проведенных в «Кольце огня», о том, как Ноа сражался с мужчинами вдвое старше себя.

Я рассказала ему о том, как Ноа спас меня от Гонсалеса, о многочисленных случаях, когда он защищал меня от Джорджа и Джей Ди Денниса, принимая побои, чтобы быть со мной.

Мое лицо разгорелось, когда я рассказала ему о ночи в лифте.

Я сломалась, когда рассказала о той ночи, когда Макс отрекся от меня.

Я раскрывала каждую крупицу важной информации, которая привела меня к этому моменту, каждое событие в моей жизни, которое привело меня сюда, благодарная за то, что я выложила все до конца, а Шон внимательно слушал, не осуждая и не перебивая.

— А потом он сломал мою дверь, и я переспала с ним, прежде чем выгнать его, — услышала я свои слова и вздрогнула. — Но потом я разозлилась, потому что он ушел, и пошла к Фрэнки, устроив грандиозную сцену. — Ворча, я добавила. — Я дала ему пощечину, а он попытался меня утопить... и теперь я здесь.

Шон присвистнул.

— И все это произошло в течение двадцати четырех часов?

— Что я могу сказать, — пробормотала я, щеки пылали. — Нам нужно было многое наверстать.

Вскочив на ноги, Шон отправился на кухню и вернулся через несколько минут с парой стаканов в одной руке и двумя бутылками - водкой и колой - под мышкой.

— Когда я впервые увидел тебя у своей двери, я подумал, что шоколада и марафона «Друзей» будет достаточно, чтобы поднять тебе настроение. — Поставив стаканы и бутылки на журнальный столик перед нами, он наклонился и поцеловал меня в макушку, прежде чем налить нам напитки. — Но теперь я думаю, что нам нужна водка, чтобы справиться с этим дерьмовым штормом.

— Почему ты обязательно должен быть геем, Шон? — спросил я со вздохом, взяв стакан, который он протягивал мне. — Это несправедливо, — проворчала я, делая глоток водки с колой. — Ты идеальный мужчина.

Шон хихикнул.

— Ты даже не представляешь, сколько женщин в салоне задают мне этот вопрос. — Усевшись рядом со мной, он стукнул своим стаканом о мой и вздохнул.

—Ты думаешь, я сумасшедшая? — Сидя скрестив ноги на диване, я выдернула нитку из подушки на коленях и сказала. — Быть настолько... опустошенной из-за мужчины, с которым я встречалась два месяца в старшей школе?

— Официально два месяца, — поправил он, указывая пальцем в воздух. — А неофициально - гораздо дольше и глубже.

— А что, если он не сможет это пережить? — выдавила я. — Я все перебираю в памяти, и если бы я была на его месте, то вряд ли смогла бы. — Закрыв лицо руками, я подавила стон. — И просто скажи, что он может простить меня. А что, если сейчас все по-другому? — прошептала я. — Что, если эта чертова химия жажды крови между нами угаснет?

— Если ты не попробуешь, то проведешь остаток жизни в сомнениях и сожалениях, — сказал он мне.

Я знала, что он прав, но я была в ужасе.

Я больше никогда не хотела испытывать боль от того, что мое сердце разбито Ноа Мессина, намеренно или нет. Я не была уверена, что переживу такую боль дважды за свою жизнь.

— Во мне нет ничего необычного, Шон, — призналась я. — А Ноа? Он живет в другом мире, чем мы. Супермодели сбрасывают ради него свои трусики. Я никак не могу с ним конкурировать.

— Тебе не нужно ни с кем конкурировать, Тиган. Вот чего ты, похоже, не понимаешь, — сказал он. — Этот человек пролетел через полмира и приземлился у тебя на пороге. — Покачав головой, он нетерпеливо вздохнул. — По-моему, это не говорит о конце пути.

— Не говорит?

— Нет, Тиган, не говорит, — раздраженно ответил он. — Это говорит о том, что мужчиной движет отчаяние, преданность и любовь. — Шон хлопнул рукой по моему бедру, сжал и сказал. — Он здесь. Он горячий и чертовски твой. И что ты собираешься с этим делать?

ГЛАВА 27

Тиган

Весь день пятницы я провела свернувшись на кровати, игнорируя звонки Лиама и избегая любого контакта с внешним миром, буквально слишком пристыженная, чтобы поднять лицо с промокшей от слез подушки. Я не завтракала и не обедала. Не было аппетита.

Голос Ноа остался в моей голове. Его лицо было главной темой каждой моей мысли в течение всего дня, и я не могла перестать терзать себя этой отвратительной правдой.

Ноа провел серьезный срок в тюрьме.

Из-за меня.

Он вышел раньше срока.

Макс выдвинул против него обвинения.

Из-за меня.

Он был в карьере той ночью.

Из-за меня.

Он отказался от своей свободы, чтобы уберечь меня.

Кайл Картер был прав с самого начала. Я ненавидела то, как этот человек всегда был чертовски прав. Это так бесило. Я должна была послушать его. Я должна была послушать свое сердце, а не свою глупую гордость. Посмотрите, куда меня привела гордость. Семь лет горечи и сожалений.

«Я хотел доказать свою точку зрения. Я хотел посмотреть, смогу ли я все еще уложить тебя на спину с широко раздвинутыми ногами, и оказалось, что я могу. Ты была целью, которую нужно было достичь. Вот и все».

Гордость и упрямство не дали мне побежать к нему обратно, броситься к его ногам и молить о прощении. Боль в его глазах преследовала меня. Я видела ее в этих карих глубинах. Я видела боль, которую я причинила, когда задавала ему вопросы. Я также видела правду.

Честно говоря, я не могла понять, почему он уделил мне столько времени, не говоря уже о том, чтобы выслушивать все мои измышления, когда я подвела его самым ужасным образом. Я была эмоционально истощена и жалела себя, и никакое количество шоколада и алкоголя не могло облегчить боль.

К субботнему полудню депрессия окончательно вошла в колею, как и голод. Я приготовила лапшу в микроволновке и съела ее наполовину сырой, не потрудившись больше ее варить. В любом случае, я не заслуживала полностью приготовленной еды. Когда я закончила есть хрустящую лапшу, я сделала то, чего не делала годами.

Достав гитару из чехла, я повесила ремень на плечо и взяла медиатор. Я не играла с восемнадцати лет, я не могла этого вынести; но в тот момент, когда мои пальцы коснулись струн, я поняла, что это как езда на велосипеде.

Позволяя пальцам скользить по струнам, я закрыла глаза и спела собственную акустическую версию Ring of Fire Джонни Кэша, перебирая пальцами инструментальные партии, погружаясь в сладкую мелодию.

Чувствуя каждую ноту в глубине души, подразумевая каждую строчку, которая слетала с моих губ, я запела припев во всю силу своих легких, выпуская вместе с ним все невысказанные слова, терзавшие меня изнутри.

Моя входная дверь распахнулась, и я упала с дивана посреди песни, приняв удар на свое тело в попытке защитить свою гитару.

— Иисус Христос! — прошипела я, лежа на спине и разинув рот на Шона, который стоял в дверях моей квартиры. — Как ты вошел?

— Она была не заперта, детка, — весело объявил Шон, войдя в мою квартиру с кучей косметических средств в руках. Бросив то, что он нес, на кухонную столешницу, он направился ко мне.

— Кстати, приятный голос, — добавил он, забирая у меня гитару и убирая ее обратно в чехол. — Я не знал, что ты играешь.

Поднявшись на ноги, я потерла бедро, которое саднило от падения.

— Раньше играла, — пробормотала я в замешательстве. — Я была уверена, что заперла эту дверь.

На самом деле, я и вправду была уверена. За эти годы у нас с Хоуп было много споров, потому что я была такой, цитирую, «занудной» в вопросе охраны квартиры. В свою защиту скажу, что Хоуп никогда не похищал из сна качок с татуированной головой, и за ней не гналась толпа. Я считала, что мои привычки вполне оправданы, поэтому я так удивилась, что оставила дверь незапертой прошлой ночью.

— Хватит тянуть, — сказал Шон, толкая меня по коридору в ванную.

— Тащи свою задницу в душ, — приказал он, включая его. — Я найду тебе что-нибудь надеть.

— Что... Эй, стой, — прошипела я, отталкивая его руки, когда он попытался силой снять с меня футболку. — Что ты делаешь, извращенец?

— Тиган, — парировал Шон, закатывая глаза. — Поверь мне, когда я говорю, что у тебя нет ничего, что я хотел бы видеть. Без обид.

— Ничего не принято, — проворчала я, отталкивая его руку, когда он снова потянулся за моей рубашкой. Заставив Шона развернуться, я быстро разделась и залезла в ванну, прежде чем задернуть занавеску. — Так скажи мне, зачем ты ворвался в мою квартиру и силой затащил меня в душ?

— Я устраиваю интервенцию, — услышала я его ответ, а затем послышался лязг открывающихся и закрывающихся ящиков. — Ни за что, черт возьми, я не позволю тебе еще одну ночь погрязнуть в жалости к себе.

— Шон? — нервно спросила я, когда раздался звук фена. — Что ты там делаешь?

— Мы идем на день рождения Стефани с нашими друзьями, — сообщил он мне. — И ты будешь там самой роскошной женщиной.

— Нет, не собираюсь, — простонала я, откидывая голову назад и позволяя воде охладить меня. — Я не могу…

— Ты идешь со мной, Тиган, — предупредил Шон. — Даже если мне придется тащить тебя туда, брыкающуюся и кричащую.

Через несколько секунд бритва оказалась за занавеской душа и попала мне в руку.

— Брей, — приказал он. — Все.

Меньше чем через два часа, я была выбрита и потрогана в больших местах, чем желала бы помнить. Я чувствовала себя пьяной, после нашей выпивки перед пабом, покрытой свежим слоем искусственного загара и разодетой больше, чем когда-либо в своей жизни. Шон настоял на том, чтобы завить мои волосы так, чтобы они свободно струились по моей спине, с маленькими веточками блесток и крошечными прозрачными цветными драгоценностями в них. Он завершил мой образ смоки айс и прозрачными глянцевыми губами.

— Ну, ты творишь чудеса, — признала я, любуясь собой в зеркало во весь рост в ванной. Одетая в короткое белое платье с бежевыми туфлями на платформе и такого же цвета блейзер, я должна была признать, что у Шона были безумные навыки в стиле.

— Боже, — выдохнула я в изумлении, обхватив свою небольшую грудь, которая выглядела потрясающе с глубоким вырезом платья. — Кажется, у меня теперь больше, чем просто плоская грудь.

Шон откинул голову назад и рассмеялся.

— У тебя не маленькая грудь, — заверил он меня, сжимая руками мои плечи и ведя меня обратно на кухню. — Они задорные, — предложил он, заглушая смех стаканом водки с колой. — Мужчинам нравятся задорные.

— Серьезно? — Я подняла одну изящно очерченную бровь и схватила свой стакан со стойки, прежде чем сделать глоток. — Назови хоть одного мужчину, который предпочел бы маленькое и задорное, большому и упругому?

— О, я не знаю, — поддразнил Шон. — Возможно, какой-нибудь особенно ловкий боец?

— Не надо, — прошептала я, съежившись от этой мысли. Опустив голову, я почувствовала, что какое-то маленькое подобие предвкушения, которое я создала, рассыпается. — Я облажалась, — прошептала я, чувствуя себя более разочарованной, чем раньше. — Он меня ненавидит.

— Детка, я еще не настолько пьян, чтобы вести этот разговор по второму кругу, — объявил Шон, допивая последнюю каплю водки с колой и ставя пустой стакан. — Так что просто отложи его на сегодня, — добавил он, прежде чем схватить куртку, накинуть ее на плечи и направиться к двери. — Завтра ты сможешь снова хандрить в пижаме.

Когда я шла за Шоном, мое внимание привлекла длинная, тонкая коробка на стойке.

— Погоди, — окликнула я, направляясь прямиком к коробке. — Что это?

Я не заметила коробку раньше, но, с другой стороны, Шон ведь вывалил на стойку столько всего, что это было бы невозможным.

— Ах да, я нашел это у твоей двери, когда пришел, — ответил Шон, возвращаясь ко мне. —Забыл об этом упомянуть.

Пожав плечами, он добавил:

— Ну, поторопись и открой ее.

Подняв крышку коробки, я широко раскрыла глаза, увидев внутри одинокую красную розу с одним шипом на стебле. Рядом с ней лежала маленькая белая открытка.

— Это от Ноа, — прошептала я, закусив губу, щеки горели. Только Ноа мог послать мне розу, похожую на татуировку, которую он носил на боку. Волнение затрепетало во мне, когда я взяла открытку и прочитала надпись.

Я иду.

— Я иду? — переспросил Шон, который смотрел через мое плечо. — Ого, это так… романтично?

— Как думаешь, что он имеет в виду? — тихо спросила я, вытаскивая розу из коробки и прижимая ее к груди.

Я знала, что выгляжу идиоткой, стоя на кухне и сжимая в руках зазубренную розу, словно это был мой спасательный круг, но для меня она и была таковой. Этот дурацкий цветок давал мне надежду, и я не могла перестать ухмыляться, как идиотка.

— Он прекрасен, Тигс, — успокаивал Шон, забирая мою розу и кладя ее обратно в коробку. — Но я не для того последние два часа вкалывал, чтобы мы могли проанализировать чертов цветок.

Схватив мои ключи и сумочку, Шон сунул их мне в руки, прежде чем вытолкнуть нас обоих за дверь квартиры.

— Как думаешь, что он имел в виду? — спросила я, изо всех сил пытаясь удержать равновесие на своих туфлях, пока Шон практически тащил меня вниз по лестнице.

— Может, это знак, — ответил Шон, когда мы вышли на улицу. Вздернув бровями, он обнял меня за плечи и усмехнулся. — Это его способ сказать тебе, что это всего лишь вопрос времени, прежде чем он снова потрясет твой мир.

Я не была уверена в этом, но весь оставшийся вечер я ходила подпрыгивая.

ГЛАВА 28

Ноа

Я провел следующие несколько дней тренируясь как чертово животное и пробивая себе путь через собственные проблемы, прогнав раздражение прочь. К тому моменту, как наступил вечер субботы, все что я хотел сделать — это найти Тиган и попытаться проработать эту дерьмовую бомбу отношений, что мы создали. Прошло достаточно времени для нас обоих, чтобы успокоиться, и теперь пришло время, чтобы разобраться со всем этим дерьмом. Но, по-видимому, мое мнение по поводу моих планов на вечер не имело значения, потому что Ник Леверстин, главный исполнительный директор MFA, прилетел в Корк и был уже в пути, чтобы переговорить со мной.

Он мог приехать в любую минуту, а я был одет как чертов идиот для встречи с ним. Честное слово, у меня было такое чувство, словно меня пытаются обмануть.

— Почему я так разодет? — я прорычал, уставившись на тренера, который был ответственен за мой наряд. Грубо потянув за галстук, который был на мне, я ослабил его и затем подвернул рукава моей черной рубашки. Я не был мужчиной, который мог бы носить костюмы. Я был слишком большим, а они всегда чертовски узкими. Мои руки были стянуты тканью рубашки, а бедра выпирали из-под материала черных брюк, когда я мерил шагами пол своего номера. Я был бывшим заключенным, нелегальным бойцом, ставшим профессионалом, а не гребаным бизнесменом.

— Ты вообще знаешь, что это означает для твоей карьеры? — Заявил Куинси уже в четвертый гребанный раз за прошедший час и мне пришлось побороть желание задушить его. — Чтобы такой большой человек встретился с тобой лично!

Нет, я блять не знал ничего, потому что этот тупой старый дурак так и не объяснил какого черта здесь происходит.

Лаки, который тихо сидел на диване, попивая пиво и выкуривая сигарету, подмигнул мне. Довольно странно, но его спокойное положение действовало на меня успокаивающе, и я сел рядом с ним. Похлопав меня по ляжке, он протянул мне свою сигарету, и я с благодарностью принял ее, делая глубокую затяжку.

— Никакого такого дерьма сейчас, слышишь? — Предупредил меня Куинси, забирая сигарету с моих рук и придерживая ее большим и указательным пальцами. — Держи эти токсины подальше от моего паренька, Липпи, — он прорычал, глядя на моего бывшего сокамерника. — Он теперь тренируется, так что оставь свои дегенеративные выходки при себе.

Лаки откинул голову назад и рассмеялся.

— Слышишь, Мессина? — Спросил он особо удовлетворенно. — Генерал Придурок думает, что я плохо на тебя влияю.

Раздался стук в дверь номера, и я подавил смех, когда выражение лица Куинси изменилось с убийственного на зачарованное.

— Веди себя как можно лучше, — сказал он мне, наклоняясь, чтобы поправить мой галстук. — И позволь мне говорить. А ты, — прошипел он, указывая на Лаки, — держи пасть закрытой.

Лаки покачал головой, когда Куинси бросился открывать дверь.

— Какого хрена, мужик, — пробормотал он, толкая меня в плечо, прежде чем сделать еще один глоток пива. — Просто будь собой, мужик.

— Ник, — приветствовал Куинси. — Давно не виделись, старый друг. Заходи.

Встав, я подошел и поприветствовал трех мужчин, стоявших рядом с Куинси, каждый из которых был одет в тщательно сшитые костюмы.

— Ноа Мессина, — объявил Ник Леверстин, его глаза загорелись.

Не обращая внимания на Куинси, он шагнул ко мне и протянул руку.

— Ник, — сказал я, крепко пожав ему руку. Я встречался с боссом только один раз, когда только подписал контракт с компанией.

— Ты смотрел последний бой моего паренька? — перебил Куинси, явно не доверяя мне говорить за себя. Обхватив за плечи всех наших боссов, Куинси повел мужчин к дивану. — Впечатляет, да? У Ноа чертовски классный левый хук.

— Как дела, мужик? — поинтересовался Лаки, когда Ник сел рядом с ним. Он наклонил бутылку в сторону Ника, прежде чем сделать глоток.

Лицо Куинси побагровело, и я покачал головой от удовольствия, следуя за ними.

Никто не поменяет Лаки.

Сев на журнальный столик, я слушал любезности и скучные до чертиков пустые разговоры между тремя мужчинами и моим тренером, время от времени кивая, когда Куинси бросал на меня взгляд. Честно говоря, я понятия не имел, что происходит, и меня это волновало еще меньше. Все, что я хотел знать, это то, что меня не уволят, и как только я узнал ответ на этот вопрос, когда Ник упомянул о повышении зарплаты, я практически отключился, позволив своим мыслям вернуться к Торн.

Всегда Торн...

Ее убитое горем выражение лица, когда я оставил ее в спортзале, все еще было у меня на первом плане, не в памяти, потому что чертов папарацци заснял его. Я задавался вопросом, видела ли она первую страницу утренних газет. Я серьезно в этом сомневался, потому что, зная Тиган, она бы устроила колоссальную истерику при виде того, как наша личная жизнь оказалась на всех страницах газет. Я к этому привык — теперь это была моя жизнь. Я подписался на то, чтобы быть на виду у всех, но она, с другой стороны, нет...

Мой мобильный завибрировал в кармане, отвлекая меня от мыслей, и я быстро вытащил его. Взглянув на экран, я провел по нему пальцем и приложил его к уху, прежде чем встать и пойти в спальню.

— Томми. Как дела, мужик? — спросил я, опускаясь на край кровати. Он остался в Штатах, организовывая и готовя все для тура на следующей неделе, и, честно говоря, я не осознавал, что скучаю по этому ублюдку, пока он мне не позвонил.

— Нехорошо, мужик.

— Что случилось? — спросил я, напрягаясь.

— Не волнуйся, ладно, — успокаивал Томми. — У меня все под контролем…

— Говори, — процедил я сквозь зубы.

— В твой дом вчера ночью вломились, — сказал он с тяжелым вздохом. — Ничего не украли, быстро добавил он. — А у копов уже трое подростков под стражей. Они убеждены, что это просто какие-то слишком ревностные фанаты.

— Это все? — Покачав головой, я облегченно расслабился. — Блин, мужик, я думал, что что-то не так.

Он долго молчал, и по моему позвоночнику пробежала дрожь беспокойства.

— Что ты мне не рассказываешь?

— Это странно, Ноа, — признался он. – Ничего не было взято, но было... было что-то странное в этом.

— Странное в чем?

— Вырезки из газет, — услышал я его. — Разбросаны по всей твоей комнате.

— Вырезки чего? — спросил я его, сбитый с толку.

— О тебе, мужик, — сказал он мне. — Из вчерашних газет вплоть до твоего ареста семь лет назад.

— Ну и черт, — пробормотал я. — Коул? — спросил я, думая, что это может быть тактикой запугивания от имени моих конкурентов.

— Не в его стиле, — ответил Томми без колебаний. — Я просто... слушай, я могу ошибаться, когда говорю это, но я думаю, тебе нужно быть осторожнее.

— Ты думаешь, это кто-то из прошлого? — спросил я, нахмурившись.

— Я не могу сказать точно, но там были фотографии тебя и Тиган, — прошептал Томми. — Фотографии до тюрьмы, мужик. Зачем кому-то из твоего настоящего они?

— Какие фотографии?

— Кадры из лифта, где ты и она той ночью.

— Блять. Я знал, что эти чертовы кадры видеонаблюдения когда-нибудь вернутся, чтобы преследовать меня. — Пресса?

— Они уже этим занимаются, чувак. Здесь это повсюду, — сказал он мне. — Должно достичь твоей части света к утру. И еще кое-что, — добавил он тихим голосом. — В этой глуши ходят какие-то... разговоры.

— О чем?

— Огненное кольцо снова работает.

— Боже, черт возьми, Томми! — Вскочив на ноги, я принялся мерить шагами пол, пока моя кожа горела от гнева. — Он снова в деле?

— Мне вызвать полицию?

— И подписать собственное свидетельство о смерти? — Я покачал головой и зарычал. — Не смей, черт возьми, — предупредил я его. — Вмешайся полиция, Томми, и ты не переживешь эту ночь, чувак. У этого придурка глаза и уши повсюду. — Я знал это лучше, чем кто-либо другой. Была причина, по которой Огненное Кольцо оставалось незамеченным в течение стольких лет: коричневые конверты и грязные копы.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — нервно спросил он.

— Занимайся своими обычными делами, — приказал я ему. — Не высовывайся и не открывай свой чертов рот.

— Ноа, я… — его голос оборвался, и внутри меня забурлило чувство вины.

—Я знаю, мужик, — прошептал я. — Я тебя не виню.

— Мессина!

Зарычав от волнения, когда услышал, как меня зовут, я тихо заговорил:

— Слушай, я знаю, что ты напуган, мужик, и тебе следует бояться. Но что бы ты ни делал, Томми, не ходи к копам… — Я остановился на полуслове, когда Куинси просунул голову в дверь.

— Давай, малыш, — сказал он мне, сверкая глазами от волнения. — Ник хочет нанести удар по городу, чтобы заключить твою новую сделку.

— Иду, — сказал я ему, ожидая, пока он уйдет, прежде чем снова приложить телефон к уху. — Томми, мне пора, — пробормотал я. — Я вернусь через несколько дней и разберусь. Но просто... просто держись тихо до тех пор.

— Будь осторожен, Ноа, — прошептал Томми в трубку.

— Ты тоже, мужик, — ответил я, прежде чем прервать разговор и опуститься на кровать. Наклонившись вперед, я положил локти на бедра и закрыл лицо руками.

Один телефонный звонок, и я вспомнил, почему я ни с кем не сближаюсь. От своего прошлого не уйти. Это могло закончиться только одним способом. Либо он умрет, либо я. Другого выхода не было.

Дверь в спальню снова скрипнула, но на этот раз это был Лаки. Я наблюдал, как он закрыл за собой дверь, прежде чем подошел к кровати и сел рядом со мной. Он не произнес ни слова и не задал мне никаких вопросов. Он просто ждал.

— Джей Ди вернулся. — Выдавил я из себя, когда был готов говорить.

— Какой план? — спросил он тихим голосом, глядя мне прямо в глаза. — Не могу сидеть сложа руки, мужик, — добавил он, зная все о моем прошлом. Черт, он провел пять долгих лет в тюремной камере, чтобы все узнать. — Нам нужно разобраться с этим, поймать его, прежде чем он поймает тебя.

— Это слишком опасно, — прошептал я, — Я разберусь с этим сам.

— Мы разберемся с этим, — поправил меня Лаки, сверкнув гневом.

— Я не могу просить тебя вмешиваться в это, Лаки. Это может стоить тебе жизни, мужик, — прорычал я, сжав челюсти. — Ты не знаешь, с какими людьми связан Джей Ди. У него везде свои люди. — Я не понаслышке знал о связях Джей Ди. Деньги решали, а власть была связями. У Джей Ди Денниса было и то, и другое. — Грязные адвокаты. Проклятые копы. Заключенные в долгах. Недаром его не поймали много лет назад.

Тяжело выдохнув, я прошептал:

— Ты не знаешь его так, как я, чувак. Он лезет тебе в голову. — Я постучал по виску в отчаянии. — Забирает все чертовски хорошее, пока не остается только плохое.

Воспоминания о моей матери, запертой в этом учреждении, захлестнули меня, и я вскочил на ноги.

— Ты не хочешь иметь с этим ничего общего, — сказал я ему, меряя шагами комнату. — Поверь мне.

— Ты, кажется, перепутал меня с человеком, которому есть что терять, — рявкнул Лаки, вставая и сильно толкая меня в грудь. — Все, что у меня есть в этом чертовом мире, — это ты, Ноа. И мне конец, если я буду сидеть сложа руки и позволю тебе справиться с этим самостоятельно. Так что, как я уже спросил, какой план?

Если бы это был кто-то другой, я бы не задумываясь отказался от его помощи, но Лаки мог справиться сам. Он видел уродливую сторону жизни. Он знал, каково это, высасывать из человека жизнь, и он сделал бы это снова без секунды колебаний, если бы я попросил его об этом, и он знал, что я сделаю то же самое для него. Это была чертова связь, которую я никогда раньше не испытывал. Как он и сказал, он был моим братом.

— Его будет почти невозможно найти, — сказал я ему. — У него замечательный талант скрываться и исчезать.

— Достаточно справедливо, но у тебя есть одна вещь, которой у тебя раньше не было, — ответил Лаки, планируя. — Ты Ноа, блять, Мессина. Ты знаменитость, на виду у всех. Джей Ди не может добраться до тебя напрямую, и он это знает, а это значит… — Он остановился на полуслове и покачал головой.

— Что значит? — потребовал я, сердце колотилось в груди.

— Это значит, ему придется использовать другой метод, чтобы выманить тебя, — ответил он ровным тоном. — Он собирается заманить тебя, мужик. Тактика паутины. Чтобы ты пришел к нему.

— Заманить меня чем? — прошипел я в ярости. — Эти ублюдки отняли у меня все семь лет назад.

— Я могу вспомнить одно исключение, — парировал Лаки. — Тиган.

— Нет! — Я покачал головой, отвергая мысль, что я снова подверг ее опасности. — Ни за что. Прошло семь лет. Она вне их поля зрения.

— Ты уверен? — возразил он. — Как ты и сказал, Ноа, никто никогда не исчезает с их радаров, не у таких мужчин, как Джей Ди, так почему он забыл о девушке, ради которой ты ушел от его отца? — Покачав головой, он тяжело вздохнул. — Мне неприятно говорить тебе, мужик, но хочешь ты это признать или нет, эта женщина — твой криптонит, и твои враги это знают. Это делает ее единственной целью.

— Блять, — прошипел я, в отчаянии дергая кончики своих волос. — Мне нужно вытащить ее отсюда. В безопасное место.

— Оглянись, Ноа. Мы в самой глуши Ирландии, мужик. Для нее нет места безопаснее, — вмешался он. — Джей Ди, очевидно, не выследил ее здесь, — добавил он, — так что давай сосредоточимся на том, чтобы все оставалось так…

Лаки замер, когда дверь отлетела внутрь, ударившись о противоположную стену.

— Давайте, слабаки, — прорычал Куинси, глядя на нас. — Вы не заставите Ника Леверстин ждать.

— Господи Иисусе, Кью, — проревел я. — Дай мне чертову минуту.

— Мы идем, — вмешался Лаки, похлопав меня по плечу. — Успокойся, мужик. У нас все получится, — прошептал он мне на ухо, прежде чем вытолкнуть меня за дверь.

ГЛАВА 29

Тиган

По дороге в паб я пообещала себе не устраивать никаких сцен, но динамика ночи резко изменилась, когда я вошла в бар Рейли и встретилась взглядом ни с кем иным, как Киараном, мать его, Кроули, сидевшим за наших привычным столиком с Эоином, еще одним херлером, но менее обидчивым, чем его капитан, Стефани-пумой, Имоджен, девушкой, с которой я смутно знакома и Лиамом.

Три раунда, и я быстро поняла, что сегодняшний выход был огромной ошибкой. Помимо злых взглядов и ехидных комментариев, которые бросал в мою сторону Киаран, Лиам был в ужасном настроении. Он послушно игнорировал меня и исключил из каждого разговора, намеренно оставаясь спиной ко мне, что было настоящим подвигом, учитывая, что мы сидели за круглым столом. Помимо Шона, который был его любящей сущностью, Имоджен была единственным человеком, кто предпринял сознательные усилия, чтобы включить меня в беседу, но было ясно, что мне не рады.

Когда мой телефон зазвонил как раз в тот момент, когда я допивала свой пятый Cosmo, мне захотелось заплакать от радости. Выскользнув из своего места, я протиснулась сквозь толпу людей в баре и вышла наружу.

— Привет, Тигс.

— Хоуп! — Я облегченно обмякла, услышав голос соседки по комнате на другой линии. — Ты в порядке?

— Я в порядке, — услышала я ее тихий голос.

— Ты плачешь? — спросила я, потрясенная, заткнув пальцем другое ухо, чтобы заглушить суету вокруг меня.

— О, Тиган, — всхлипнула она в трубку. — Он помолвлен.

— Кто помолвлен? — спросила я, сбитая с толку.

— Джордан.

— Что? Нет, он не может. — Я покачала головой, отвергая этот бред разума. — Надеюсь, что не может.

— Может, — шмыгнула она носом. — О, Боже.

— Где ты? — спросила я обеспокоенно.

— Я только что приземлилась в Шенноне, — сказала она мне. — Я должна быть дома через несколько часов…

— Черт возьми, — пробормотала я, когда линия отключилась. Я в отчаянии хлопнула рукой по своему паршивому телефону, прежде чем попытаться снова включить его, но он разрядился.

— Хорошая ночь? — раздался хриплый голос Стефани позади меня, и я подпрыгнула, прежде чем развернуться и получить полный рот вторичного дыма.

— Бывало и лучше, — пробормотала я, махнув рукой перед лицом, чтобы сдуть дым. — С днем рождения, кстати, — поздравила я, подумав. — Ты отлично выглядишь.

Она действительно отлично выглядела, и это было отстойно. Стефани была одета в красное платье с лифом, которое подчеркивало ее большую грудь и убийственные изгибы, дополняя ее огненно-рыжие волосы.

— Давай я дам тебе совет, милая? — спросила она, прежде чем затянуться сигаретой. — Женщина женщине?

— Нет, но у меня такое чувство, что ты все равно дашь мне совет, — пробормотала я себе под нос, когда она сократила расстояние между нами, возвышаясь на добрых четыре дюйма.

— Хватит водить Лиама за нос, — язвительно сказала она. — Он один из хороших парней, а ты заставила его выглядеть идиотом.

— Что прости? — я побледнела, не уверенная, что правильно расслышала.

— Ты водила его за нос годами. — Подойдя ближе, она убрала прядь моих волос с моего плеча и мило улыбнулась. — Спала с ним, а потом разбила ему сердце.

— Ого, — прервала я ее, услышав достаточно. — Просто отойди на минутку.

Я подняла руки и отступила от нее, решив не устраивать сцену. Мы с Лиамом не были вместе и, если не считать той ночи по пьяни несколько месяцев назад, то между нами не было ничего. Но я была бы лгуньей, если бы не сказала, что то, что он обсуждал это с ней не выводило меня из себя. Эта вылазка действительно начала отделять волков от ягнят, и у меня во рту остался горький привкус.

— Я не знаю почему ты впутала мою личную историю с Лиамом в этот разговор, Стефани, — я сказала ей, заставив себя сохранять спокойствие. — Но если это потому, что ты хочешь замутить с ним, то пожалуйста. Он свободная партия.

— Было бы прекрасно, если бы ты дала ему знать об этом до того, как твое грязное белье всплыло наружу в сегодняшней газете.

— Что? — я покачала головой, уставившись на нее. — Серьезно... Что?

— Ох, ну давай же, Тиган. — она усмехнулась, закатив глаза. — Не притворяйся будто не знаешь, о чем я говорю.

— Я не притворяюсь. — парировала я, чувствуя, как начали гореть щеки. Эта женщина была на каком-то особенном виде наркотиков. Что за ненормальная. — Я искренне не понимаю, о чем ты говоришь.

— Вот ты где! — Голос Шона дошел до моих ушей спустя секунду после того, как его рука обвила мое плечо. — Готова разнести клуб?

— Эта женщина настоящая сучка. — пробормотала я, наблюдая, как она идет рука об руку одновременно с Лиамом и Киараном.

— Так-так, детка. — Шон усмехнулся и прижал меня к своему боку, защищая от холода. — Зависть уродливая черта.

— Я не завидую ей, Шон, — парировала я, отвращенная тем, что он даже подумал об этом. — Она спокойно может делать с Лиамом что хочет, тем более что он, как оказалось, любит рассказывать о своих постельных выходках.

Знание, что Лиам рассказал ей о нас, заставляло меня почувствовать тошноту. Воспоминания о том, как он вел себя по отношению ко мне, когда мы были подростками наполнили меня. Он был все тем же крысиным ублюдком, который бросил меня после первого же минета и сразу же прыгнул в отношения с другой девушкой со школы, до того, как успела остыть постель. Я была далека от показателя чистоты, но и он не был рыцарем в блестящих доспехах.

— Тогда в чем проблема? — Шон спросил, когда наши друзья были вне досягаемости, чтобы слышать.

— Я злюсь, потому что ей хватило наглости подкараулить меня вне бара, — проворчала я. — И начать бить струей дерьма о том, что я должна была подумать о чувствах Лиама перед тем, как все мое грязное белье всплыло наружу. — я покачала головой, слегка наклонившись к нему. — Эта женщина – извращенка.

— А ... об этом. — Шон нервно усмехнулся, когда мы дошли до входа в Krash Bar. — Ты, как бы, немного заняла первую страницу сегодняшних газет с Ноа.

— Что? — я взвизгнула, развернувшись чтобы посмотреть на него. — И ты не подумал рассказать мне?

— Я думал ты, итак, знаешь, — он ответил с бессовестной улыбкой оплачивая нам проход в клуб. — Думал ты поэтому и торчишь в квартире.

Я сняла куртку и забрала у Шона его прежде, чем отдать их гардеробщику, вместе с моей сумкой.

— Я, блять, не знала. Если бы я знала, то не была бы здесь, — я провела рукой зал, указав затем на себя. — И, тем более, не разодевшись вот так!

— Ну мы все-таки здесь, — сказал он подбадривающе. — И ты свирепа, так что давай просто насладимся ночью.

— Ладно, — пробормотала я, заказав текилу и оплатила ее двадцаткой, припрятанной в чашечке моего платья на экстренный случай.

— Но я напиваюсь. — я сказала ему и насыпала соль на свою ладонь, затем на его, слизывая ее и выпивая алкоголь залпом. Схватив кусочек лимона, я засунула его в рот, поморщившись от того, как соленый привкус перебил горечь лимонного сока.

— Ребят, вы идете? — позвала Имоджен, подзывая нас рукой к окруженной охраной двери. — Стефани договорилась о VIP зоне внизу для нас.

— Мы идем. — ответила я, прежде чем забрать у Шона его выпивку и опрокинуть залпом. — Считай это компенсацией за утаенную правду, — невнятно проговорила я, похлопав его по груди.

Шон приподнял бровь и улыбнулся.

— Пошли, маленький фейерверк, — он усмехнулся, взял меня за руку помогая дойти до двери. — Отведем тебя подальше от бара, пока что.

На удивление, охрана пропустила нас к лестничному проему, ведущему к VIP зоне, и я рассмеялась, когда мы достигли верхушки ступеней.

— Мне интересно с кем из них Стефф-пума переспала, чтобы получить пропуск сюда.

— Забудь про то, с кем из них она спала, — пробормотал Шон, указывая в дальний угол комнаты.

Мой взгляд метнулся туда, куда указывал Шон, и мое сердце ушло в пятки.

— Вот дерьмо, — прошептала я, резко остановившись в ту секунду, когда мой взгляд упал на Ноа. Он сидел в одной из кожаных кабинок на другой стороне танцпола, окруженный персоналом, фанатами и нашими чертовыми друзьями.

Отвращение и зависть затопили меня, когда я наблюдала, как Стефани протискивается мимо других мужчин, сидевших в кабинке. Когда она подошла к Ноа, я наблюдала, как она наклонилась к его уху. Я не могла слышать, что она ему говорила, музыка заглушала все, но когда Ноа кивнул один раз, а Стефани достала свой телефон, жестом приглашая остальных следовать за ней, я быстро поняла.

Я была почти уверена, что мой рот был открыт, когда я наблюдала, как наши друзья все протискиваются в кабинку, чтобы сфотографироваться с Ноа.

— Она только что…

— Села к нему на колени? Ага, — Шон продолжил за меня, наблюдая за тем же зрелищем, когда Стефани опустилась на колени Ноа и обвила руками его шею, выставляя напоказ свою большую грудь перед его лицом, словно оружие мужского уничтожения.

— Давай, детка, — решительно сказал Шон, протягивая мне руку. — Давай разрушим это.

Я покачала головой, когда он взял меня за руку, чтобы повести.

— Я туда не пойду, — сказала я ему, когда паника пробралась из моего живота в горло. Сегодня вечером я была полна решимости вести себя наилучшим образом. Никаких вспышек и пощечин, но Стефани подталкивала меня на это. Серьезно, эта женщина была номером один в моем списке ударов. Я наблюдала за Ноа, как он улыбался и успокаивал своих поклонников. Зависть бурлила внутри меня. Это было естественное чувство для меня, когда дело касалось Ноа Мессины, ревность была моим вторым именем. Потянув его за руку, я уперлась каблуками в плюшевый ковер.

— Я серьезно, Шон. Мне... мне нужно идти.

— Нет, — возразил он, волоча меня через танцпол к кабинке, где наши друзья столпились вокруг моего бывшего. Подталкивая меня вперед, Шон все еще держал меня за руку мертвой хваткой.

— Тебе нужно сделать шаг вперед, — утверждал он. — Это твой мужчина, Тиган Коннолли. Так что слезай с коня и иди, заявляй на него права.

— А что, если он не захочет, чтобы на него заявляли права? — спросила я, признавая свои самые глубокие страхи. — А что, если мы пойдем туда, а он проигнорирует меня?

Или, что еще хуже, снова уйдет…

— Ну, мне кажется, у тебя два выбора, — проворчал Шон. — Ты можешь либо пойти туда и встретиться с ним лицом к лицу, как женщина, либо быть трусихой и позволить Стефани вонзить в него свои когти. Выбирай, Тиган.

— Ладно, — прошептала я, готовясь к отказу и отказываясь от борьбы за то, чтобы вырваться из рук Шона. Мне придется когда-нибудь встретиться с Ноа. Я знала, что не заслуживаю его, но я хотела его достаточно сильно, чтобы выставить себя дурой, пытаясь это сделать. Ноа стоил того, чтобы проглотить свою гордость и, как заметил Шон, спуститься с моей высокой лошади. Я хотела быть той женщиной, которая пойдет с ним домой сегодня вечером. Сейчас я хотела Ноа Мессина больше, чем когда мне было семнадцать, и я снова была готова поступиться своими моральными принципами, чтобы быть с ним.

Я была в серьезном дерьме.