ГЛАВА 21

Тиган

День сегодняшний.

— Ты сделала это снова, — объявила я, стоя в дверях спальни Хоуп со стопкой бумаг в одной руке и желтой ручкой для выделения в другой.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь, — сквозь зубы ответила Хоуп, продолжая яростно стучать по клавиатуре своего ноутбука.

Она прекрасно понимала, что я имею в виду, и знала, что я не покину этот дверной проем, пока она не ответит мне.

Через минуту после того, как я уставилась на ее лицо, Хоуп громко зарычала, сложила руки на коленях и откинулась в кресле, неохотно уделив мне все свое внимание.

— Я прочитала десять глав, Хоуп, — спокойно объяснила я, потряхивая бумагами в руках, чтобы подчеркнуть, какую огромную услугу я ей оказываю. — И в каждой мне приходилось заменять имя героя. — Только за это утро я внесла в документ пятьдесят восемь изменений в именах, и, клянусь богом, если мне еще раз придется менять имя Джордан на Чад, я сойду с ума.

Когда она ничего не ответила, я решил применить жесткую любовь, чтобы добиться реакции.

— Хоуп, — начала я. — Прошло семь лет - почти чертово десятилетие, а ты все еще хандришь, словно тебе на голову нагадил голубь.

— Одно слово, Тигс, — холодно ответила Хоуп, раскачиваясь из стороны в сторону в своем кресле. — Ноа.

Ауч…

— Я сделаю вид, что ты не произносила его имя в моем присутствии, — ответила я дрожащим голосом, после чего захлопнула стопку бумаг и положила ручку на ее стол. Замечание Хоуп глубоко задело меня, и мне пришлось потратить несколько минут, прежде чем я снова смогла поверить в свой голос, чтобы он звучал ровно и спокойно. — Твоя мама снова звонила, — сказала я ей. — Она хочет знать, не получала ли ты по почте что-нибудь необычное.

— Нет, — пробормотала Хоуп, запихивая приглашение, которое, как я знала, она прятала дальше под клавиатуру. — Ничего нового.

Я закатила глаза на свою подругу. Она моментами была такой лгуньей.

— Хоуп, я знаю о вечеринке в честь годовщины твоих родителей, которая состоится завтра вечером, — сказала я ей, прежде чем развернуться и направиться обратно в коридор. — Я тоже получила приглашение. — Я ни за что на свете не ступила бы на колорадскую землю, но все равно оценила предложение Ли.

Однако Хоуп нужно было ехать. Ей нужно было начать снова воссоединяться со своей семьей. Она никогда не сможет жить дальше, если на каком-то этапе не встретится с родным городом. Я решила, что ей лучше сделать это как можно скорее.

Остановившись у двери, я решила попробовать более мягкую тактику.

— Ли знает, что ты все еще страдаешь из-за него. Она хочет помочь тебе, Хоуп. Может, тебе стоит поговорить с ней о своих чувствах. Перезвони этой женщине.

— Я знаю, ты считаешь, что я не должна думать о нем, — прошептала Хоуп, а потом добавила. — Я знаю, что не должна, но это просто не проходит, Тигс. Он постоянно в моей голове, и я ненавижу это.

— Ты проповедуешь новообращенным, Хоуп, — ответила я с тяжелым вздохом. — Просто делай, как я, и напоминай себе, что ты не сделала ничего плохого. Джордан, как и тот, кого нельзя называть, оказался мужчиной, а значит: глупым, гнусным, бесцеремонным ублюдком. — Пожав плечами, я добавила, — Говорю тебе, Хоуп, они все одинаковые... — Мой голос прервался, когда я мельком взглянул на часы. Десять тридцать. Черт. — Я опаздываю на работу, — пробормотала я. — Мы закончим сеанс осуждения мужчин, когда я вернусь домой, хорошо?

Я хотела остаться и помочь подруге пережить кризис, но еще больше мне хотелось не разориться. Открытие в День святого Патрика стало последней попыткой Лиама спасти спортзал. Лично я считала ее бессмысленной. Все будут смотреть парад и развлекаться, но я не стала протестовать. Я и так была в заднице.

Схватив сумку с дивана, я сунула ключ в лифчик и отправилась на пробежку в спортзал.

— Утро, — радостно сказала я, открывая дверь офиса и заходя внутрь, и поставила сумку на скамейку за дверью.

— Ты опоздала, — только и ответил Лиам, не поднимая глаз от бумаг, которые он раскладывал на нашем старом деревянном столе.

— Эм... здесь никого нет? — Я отмахнулась, жестикулируя рукой вокруг. — Расслабься. Я уже здесь.

— Знаешь, иногда я удивляюсь, зачем ты пошла на это сотрудничество со мной, — сказал он резким тоном, — Если ты даже не можешь потрудиться прийти вовремя.

Сдерживая желание застонать, я подошла к тому месту, где он сидел, и уперлась бедром в стол.

— Ты один из моих лучших друзей в мире, — честно сказала я ему, положив руку на его предплечье. — Я хочу, чтобы мы снова стали такими, какими были раньше. — Я почувствовала, как покраснело мое лицо. — До того, как мы... ну, ты понимаешь.

— Занимались сексом? — Откинувшись в кресле, Лиам поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза. — До того, как мы занялись сексом, Тиган.

— Да. — глубоко сглотнув, я кивнула, заставляя себя держать с ним зрительный контакт. — До того, как мы занялись сексом.

Я ненавидела тот факт, что испортила дружбу с Лиамом на всю жизнь. Я знала, что ранила его чувства, когда сбежала от него, и знала, что раню его сейчас; но чувство вины или нет, это ничего не меняло, потому что я не могла дать Лиаму то, что он хотел от меня - свое сердце.

Его просто больше не было.

Я оставила его еще на Тринадцатой улице.

Лиам молчал, изучая мое виноватое лицо. Наконец, когда я решила, что он больше ничего не скажет, он отодвинул стул и быстро встал.

— Ты задурила мне голову той ночью, Тигс, — сказал он мне со стоном, расхаживая по нашему маленькому кабинету. — Заставила меня чувствовать, что это было нечто большее, чем на самом деле. — Повернувшись, он подошел ко мне. — Ты знаешь, как я к тебе отношусь.

— Знаю?

— Да, — прохрипел он. — Ты знаешь, что у меня есть к тебе чувства, и ты использовала меня той ночью.

— Прости, — пробормотала я, чувствуя кучу стыда. — Я не хотела.

— Я не игрушка, — продолжал он, игнорируя мои извинения. — Ты не можешь взять меня и поиграть со мной немного, а потом бросить обратно в коробку, когда закончишь.

— Это не то, что я делаю. — Я покачала головой, отвергая слова Лиама. — Мы друзья.

— Друзья, которые ходят на свидания, — возразил он. — Друзья, которые не замечают других людей. — Он покачал головой и вздохнул. —Я единственный парень, с которым ты проводишь время.

— Это неправда, — запротестовала я. — Я тусуюсь с Шоном.

— Шон — гей, — быстро возразил Лиам. — Даже не пытайся выпутаться из этой ситуации...

— Извините, что прерываю ваши домашние посиделки, друзья, — сказал Киаран Кроули с волчьей улыбкой. — Но не могли бы вы включить телевизоры на беговых дорожках?

Как бы я ни ненавидела Киарана и его блуждающие руки, я могла бы расцеловать его за то, что он, по сути, дал мне выход из этого ужасного разговора.

— Конечно, — с готовностью ответила я, обходя Лиама и уходя. —Я займусь этим.

— Итак, красавица, — промурлыкал Киаран, когда я включила и настроила плоский экран на его беговой дорожке. — У тебя есть какие-нибудь планы на вечер? — спросил он, разгоняясь на полной скорости.

— Ни одного, — ответила я, выходя из-под его контроля. — Я собираюсь провести тихий вечер с книгой. — Я принужденно улыбнулась и сказала. — Дайте мне знать, если я могу предложить вам что-нибудь еще, — прежде чем уйти.

— Минет - это было бы здорово, — хихикнул он под нос, и я замерла.

Развернувшись, я вернулась к беговой дорожке и нажала на кнопку экстренного вызова. Она полностью остановилась, в результате чего Киаран споткнулся о собственные ноги и неловко приземлился на ремень.

— Какого черта ты делаешь? — прорычал он, покраснев, и поднялся, опираясь на боковые поручни.

— Поскольку ты член клуба, я оставлю твои слова без внимания на этот раз, — прорычала я, тыча пальцем ему в лицо. — Но если ты еще хоть раз попробуешь сексуально домогаться меня в моем собственном зале, я тебя высеку.

— Посмотри, что ты наделала, тупая сучка, — прорычал он, указывая на свою лодыжку. — У меня матч в воскресенье.

Сложив руки на груди, я закатила глаза и ухмыльнулась.

— И это имеет для меня значение, потому что?

— Что здесь происходит? — услышала я требование Лиама за несколько секунд до того, как он подошел ко мне. — Тиган? — спросил он, глядя на меня сверху вниз. — Что случилось?

— Я скажу тебе, что случилось. Эта гребаная психопатка только что стоила мне финала округа. — Киаран зарычал. Сойдя с беговой дорожки, он проверил вес своей лодыжки и вздрогнул. — Я выбыл, Лиам. Извини, но я лучше буду тренироваться там, где нас действительно ждут.

— Хорошо, — ответила я.

— Заткнись, Тиган, — шипел Лиам, толкая меня локтем в бок.

Подняв руки вверх, он повернулся к Киарану и попытался разрядить обстановку.

— Я уверен, что это просто большое недоразумение, — успокоил он. — Тиган не хотела ничего плохого.

— Нет, хотела, — проворчала я, заставив Лиама застонать. Я знала, что мне нужно было заткнуться, но не могла отступить. Это было не в моем характере. Если Киаран хотел взять меня в оборот, я ничего не скрывала.

Лицо Киарана стало пурпурным.

— Честное слово, Лиам, я не знаю, почему ты тратишь на нее столько времени, — прорычал он. Хромая ко мне, он наклонился к моему лицу и прошипел. — Парень должен пойти и найти себе настоящую женщину. А не гребаную ледяную королеву с картонной киской.

— Это ты сказал? — огрызнулась я, потеряв всякий такт и изящество. — Когда единственная влага, которую ты когда-либо извлекал из женского тела, были слезы, если ты ей надоедал.

— С тобой покончено, — прорычал он. — Никто в радиусе двадцати миль не прикоснется к этому месту, когда я закончу.

— Большое спасибо, Тиган, — пробормотал Лиам и побежал за Киараном, который выходил из зала.

Я стояла на руках и коленях, вытирая беговую дорожку, скорее, дезинфицируя ее от прикосновений этого извращенца, когда в конце концов вернулся Лиам. Сердитое выражение его лица сказало мне все, что нужно было знать о том, как все прошло с Киараном.

Ничего хорошего.

— Ты гордишься собой? — потребовал он, подойдя ко мне.

— Да, — ответила я, поднимаясь на ноги. — Но от тебя меня тошнит.

Моя реплика застала Лиама врасплох, и все, что он собирался сказать, вылетело у него из головы, так как его брови нахмурились в замешательстве.

— Этот человек мучил меня месяцами, — напомнила я ему. — А ты ничего не делал. Так что не злись на меня за то, что я взяла дело в свои руки.

— Нам нужен его бизнес, Тиган, — сказал Лиам, выделив каждое слово, как будто это должно было все исправить. — Тренажерный зал закрывается. Что тебе в этом непонятно?

— Значит, я должна смириться с тем, что меня трогают и унижают, потому что бизнес потерпел неудачу?

Когда Лиам ничего не ответил, я покачала головой в полном отвращении.

— Ты хотел знать, почему я не рассматриваю возможность быть с тобой? Это потому, что если бы у тебя были какие—то настоящие чувства ко мне, ты бы не позволил этим мужчинам разговаривать со мной и говорить обо мне так, как они это делают. — Бросив тряпку на пол, я повернулась к нему спиной и направилась в кабинет за своими вещами.

— Это шутка, — крикнул Лиам, следуя за мной в офис.

— Это сексуальное домогательство, — поправила я, запихивая телефон и ключи от квартиры в сумку. — И если бы Ноа был здесь... — я быстро оборвала себя. — Забудь об этом.

— Нет. Пожалуйста, продолжай, — сказал мне явно обиженный Лиам. — Скажи мне, что бы сделал печально известный бывший парень, ставший тюремщиком? Он все еще в тюрьме? — он насмехался. — Сколько лет он опять получил?

— Ладно, — огрызнулась я в ярости. — Если бы Ноа был здесь, он бы оторвал этому придурку голову. — Просунув руки в лямки сумки, я закинула ее за спину. — Он бы не позволил им выйти сухими из воды, и уж точно не заставил бы меня чувствовать, что я была неправа, заступаясь за себя.

— Наконец-то, — усмехнулся Лиам, у которого хватило ума отойти в сторону и пропустить меня. — Мы добрались до главного. Твой дорогой Ноа.

— Не начинай, Лиам. — предостерегла я его дрожащим голосом, пока шла через зал, жалея, что доверилась ему. — Это не имеет к нему никакого отношения.

Лиам знал, что у меня был бывший парень по имени Ноа, но он не догадывался, что у него есть билеты на выступление этого самого бывшего парня вечером. Если бы он это знал, я думаю, Лиам бы по-другому взглянул на ситуацию

— Это имеет к нему самое непосредственное отношение, — горячо ответил Лиам. — Давай, отрицай это, Тиган. Скажи мне, что не он причина того, что ты от меня скрываешь.

Я ушла из зала, не ответив Лиаму по двум причинам.

Во-первых, он не заслуживал моего ответа - он вел себя как полное ничтожество.

А вторая причина заключалась в том, что я не хотела лгать.

Ноа

— Как дела, чувак? — Я услышал вопрос своего менеджера за несколько секунд до того, как он приземлился на диван рядом со мной. Прижав к себе милую брюнетку, Куинси поцеловал ее в шею, а затем поднял свою бутылку пива и щелкнул ею о мою. — Как костяшки?

— Все еще функционируют, Кью, — сказал я ему, прежде чем сделать глоток пива. У меня все болело, но адреналин, который все еще бурлил во мне, притуплял боль.

Куинси сегодня праздновал. Как и брюнетка на его коленях, и остальные сорок с лишним человек, собравшиеся в отдельной комнате бара «Crash».

Я сделал это.

Наконец-то.

После восемнадцати месяцев крови, пота и чертовых слез я стал чемпионом.

Чемпионом...

Ирония в том, что сейчас я находился на вершине той самой игры, из-за которой семь лет назад меня бросили за решетку.

Мне было двадцать пять лет, и большую часть своей взрослой жизни я провел за решеткой, расплачиваясь за ошибки того лжеца...

— Чуешь этот запах, чемпион? — Куинси хихикнул, глаза у него были затуманены, и он находился на седьмом небе от счастья. — Это, дружище, запах успеха и свободы. — Я не был уверен, что когда-нибудь снова смогу привыкнуть к этому ощущению свободы.

Прошло уже восемнадцать месяцев с момента моего освобождения, и каждый день мне казалось, что я живу в долг. Но я не стал озвучивать свои мысли. Вместо этого я встал, выпил еще одну рюмку и направился к бару.

В дальнем конце бара мое внимание привлекла темноволосая женщина, и когда я понял, кто она, мой мир рухнул...

— Хоуп? — воскликнул я, проталкиваясь мимо пьяной парочки, чтобы добраться до своей старой подруги.

Сердце бешено стучало в груди.

— Хоуп? Она здесь, Тиган с тобой?

— Держись от нее подальше, Ноа, — предупредила меня Хоуп, прежде чем броситься прочь от бара.

Черта с два, я буду держаться от нее подальше.

Каждый гребаный день с тех пор, как она сбежала от меня, я чувствовал себя так, будто у меня огромная ссадина на сердце.

Она была моим ядовитым шипом.

И я собирался ее вернуть.

ГЛАВА 22

Тиган

Я провела день в городе, смотрела парад и пошла на шопинг, прежде чем забрать еду на вынос из китайского ресторана и вернуться домой. Когда я наконец добралась до нашей квартиры после семи, Хоуп уже вышла.

Выйдя из душа и надев пижаму, я устроилась на диване с большим бокалом вина и заставила себя не включать телевизор. Я не могла смотреть еще один его бой, потому что когда он победит, а он победит, я не смогла бы вынести зрелище, как он накинется на еще одну безмозглую фанатку. Поэтому я набрала шоколада и вина и решила окунуться в рукопись Хоуп.

— Что я значу для тебя? — вырвалось у меня, ведь я никогда не умела ходить вокруг да около. Мои щеки покраснели, я почувствовала, как они горят, но удерживала взгляд на его лице.

— Все, — пробормотал Джордан, не отрывая глаз от блокнота, на котором рисовал. Его пальцы двигались по бумаге так быстро, так искусно, пока я смотрела на него, впитывая все его движение.

Он выглядел хорошо, слишком хорошо для моей односпальной кровати, на которой сидел, слишком хорошо, чтобы не прикоснуться, и мне не терпелось это сделать.

Его волосы были в беспорядке, в сексуальном беспорядке и его тело выглядело чересчур соблазнительно.

Господи, гормоны меня окончательно нашли. Это был всего лишь третий день летних каникул. У нас с Джорданом ещё как минимум месяц вместе. Как же я буду с этим справляться?

— Все. — я повторила это слово и решила, что это отличный ответ. — Ты действительно это имеешь в виду?

— Конечно, — добавил Джордан с улыбкой. — Ты мой маленький ключик...

— Это действительно хорошо, — пробормотала я, проведя несколько часов в поглощенном чтении. Сходив на кухню за еще одной бутылкой вина, и наливая себе еще один большой бокал, прежде чем устроиться в мягких подушках на нашем суперкомфортном диване и поглотить последний шедевр моей лучшей подруги.

— Ты собираешься сказать мне, что случилось? — спросила я, затаив дыхание, боясь его ответа, надеясь, что он солжет и скажет, что с ним все в порядке, потому что этот взгляд в его глазах приводил меня в ужас. Ему было больно. Я чувствовала это по тому, как дрожали его руки, я видела это в его глазах. Что-то было не так.

— Джордан, — прошептала я, когда он не ответил.

Он не смотрел на меня.

Вместо этого он уставился вниз. Боже, я знала, что этот разговор закончится плохо, и если бы я была Эшем, то знала бы множество различных трюков, чтобы отвлечь его от проблем, но он не позволил мне прикоснуться к себе.

Видит Бог, я пыталась...

— Хоуп, я не..., — он прервался и потер лицо рукой. — Просто посиди со мной, — задохнулся он.

Придвинувшись ближе ко мне, он склонил голову, уперся коленом в мое и сильно задрожал.

— Это все, на что я способен, — признался Джордан. — Пожалуйста, не спрашивай меня, почему.

— Не буду, — сказала я ему, заставляя себя не обнимать его.

Я никогда не спрашивала и не прикасалась. Он бы взбесился, если бы я это сделала, а мне нужно было, чтобы он был рядом со мной. Мне нужен был его запах, вес его коленей, прижатых к моим. Мне нужны были ответы.

Проклятье...

— Я люблю тебя, Джордан, — прошептала я, надеясь, что бог и все ангелы, звезды и прочие черти на небе откроются мне. Что сегодня наступит день, когда он расскажет мне о своих проблемах.

— Я никогда не стану для тебя подходящим парнем, Хоуп, — прошептал он, повернув голову, чтобы посмотреть на меня. Его зеленые глаза пронизывали меня насквозь, обжигали. — Ты поймешь это достаточно скоро, но было бы чертовски легче, если бы ты отпустила меня сейчас. Твой отец прав насчет меня....

...Как ты можешь сказать, я уже влюбилась, но это была первая любовь. Милая невинная любовь, которая никогда не кончается, но никогда полностью не сгорает и не исчезает из вашего сердца.

Это особый вид любви, и иногда именно она длится дольше всего - та, о которой вспоминаешь, когда стареешь, седеешь и делаешь последний вдох в свои измученные легкие. Если бы у меня было одно желание, я бы хотела, чтобы я была его... его единственной любовью... той, что горела ярче и сильнее всех остальных... любовью, которая длилась всю жизнь сердца, в которое она была вложена...

Было уже далеко за полночь, когда в дверь нашей квартиры начали стучать.

Громкий стук испугал меня, и я вскочила с дивана. Рукопись, которую я держала в руках, рассыпалась по полу, и я застонала.

Я не отметила страницы...

Громкий стук продолжался.

— Подождите, — крикнула я, пробираясь к двери. В последнее время Хоуп часто так делала - уходила на ночь и забывала ключи.

Обычно я не возражала, потому что была либо с ней, либо с парнями, но сегодня мне не хотелось идти в клуб.

— Хоуп, клянусь Богом, я привяжу твой ключ к твоему кровавому... — мой голос прервался в тот момент, когда я открыла дверь внутрь и увидела широко раскрытые от ужаса глаза соседки по комнате.

— Что случилось? — прошептала я за несколько секунд до того, как она бросилась ко мне в объятия.

— Он здесь, Тиган, — задохнулась она, прижимаясь ко мне так крепко, что я едва могла дышать. — В Корке... я видела его в клубе, — пролепетала она. — Он здесь.

— Кто? — потребовала я, крепко обнимая ее. — Кто здесь, Хоуп?

— Ноа, — зашипела она, и земля ушла у меня из-под ног.

Все ощущения, которые я испытывала в семнадцать лет, вернулись с новой силой, задушив мое сердце и нарушив способность легко дышать.

— О Боже, — смогла выдавить я из себя.

«Ты - мой шип, если ты меня бросишь, я истеку кровью...»

«Если уж на то пошло, моя часть принадлежит тебе...»

«Я либо сражаюсь с тобой, либо трахаюсь с тобой. Средней линии нет, Тиган, - только не между нами...»

Мое горло сжалось.

Все эмоции и воспоминания о нем, которые я годами загоняла в самые темные уголки своего сознания, всплывали на поверхность, захлестывая меня. Ноа Мессина, человек, который украл мое сердце, человек, который разрушил его прямо у меня на глазах...

— Он видел меня, — причитала Хоуп. — Тиган, он знает, что ты здесь.

— Что? — мой голос был тоненьким и испуганным. Я чувствовала, как глаза выпучиваются на моем лице. — Что ты сказала?

Втолкнув нас обеих в квартиру, Хоуп развернулась и захлопнула дверь, а затем задвинула защёлку. Прижавшись спиной к дереву, она испустила огромный вздох облегчения.

— Вот так, — полу прошептала она, полу прохихикала. — Это не даст большому придурку проникнуть внутрь.

— Защёлка? — покачав головой, я вцепилась ногтями в волосы, судорожно оглядываясь по сторонам. — Ты действительно думаешь, что гребаная защёлка не даст ему проникнуть...

— Хоуп!

Я услышала имя своей соседки по комнате за несколько секунд до того, как звук удара в дверь проник в мои барабанные перепонки.

— Посмотри ему в лицо, Тигс, — прошипела Хоуп. — Просто покончи с этим.

— Как ты покончишь с Джорданом? — горячо ответила я, прежде чем броситься к ней, чтобы помочь ей забаррикадировать дверь своим телом. — Хм?

— Хоуп, я знаю, что ты там. Открой эту чертову дверь или я ее выбью.

О Боже, мне нужно было исчезнуть.

Мой дышащий жизнью кошмар появился у меня на пороге, и мне нужно было найти самое лучшее место для укрытия, которое когда-либо было создано за все время.

Господи, ну почему я не могла родиться с магическими способностями или плащом-невидимкой, как Гарри Поттер? Да, конечно, он противостоял Волан-де-Морту, но я была уверена, что Волан-де-Морт не сравнится с Ноа Мессиной.

— Уходи, ты, засранец, — закричала Хоуп, отступая от двери.

— Прячься, — сказала она мне, и именно это я и сделала.

Пробежав, как безголовая курица, по нашей крошечной квартирке, я нырнула за диван как раз в тот момент, когда дверь нашей квартиры была выбита с петель.

— Разве можно так разговаривать с дядей?

Боль, волнение и предвкушение захлестнули меня, как укол героина, введенный в вену верного ученика. Настолько сильное влияние он оказал на меня.

Взяв себя в руки, я медленно поднялась на ноги. Вдохнув успокоительный воздух, я бросила быстрый взгляд на свою соседку по комнате, потерявшую сознание рядом с кофейным столиком, и только потом перевела глаза на ублюдка-изменника во плоти.

Стоящий в дверях моей квартиры Ноа со своими черными волосами, взъерошенными и растрепанными, выбил дыхание из моих легких. Его темно-карие глаза были полностью сосредоточены на моем лице, пока он проводил рукой по своим густым черным волосам.

Одетый в выцветшие джинсы, красно-черную клетчатую рубашку, расстегнутую и распахнутую настежь, чтобы показать простую белую кофту, я почувствовала, что у меня пересохло во рту. Ноа был здесь, снова в моей жизни, и в тот же миг я превратилась в развалину. Все мое тело содрогнулось при виде него.

Чувства, которые я загнала под землю, затопили меня, обжигая плоть и подталкивая к нему. Мне нужно было подойти ближе, карий цвет его глаз звал меня, и в то же время я должна была бежать как можно быстрее и как можно дальше. Я была бессильна - абсолютно, черт возьми, бессильна - точно так же, как и в семнадцать лет.

Ноа наклонил голову в мою сторону и тяжело вздохнул.

— Торн, — признал он своим глубоким, гравийным голосом; его глаза смотрели на меня с такой силой, что я чувствовала их до самых кончиков пальцев. Он назвал меня своим старым любимым именем, и я почувствовала себя так, будто меня ударили прямо в живот.

Сердце бешено заколотилось, а волоски на затылке встали дыбом.

Черт бы его побрал!

— Как ты смеешь, — прошептала я. Было, наверное, полдюжины более продуктивных способов справиться с этой ситуацией, но, как обычно, эмоции взяли верх, затуманив здравый смысл, и я разобралась с Ноа так же, как и всегда.

Я сошла с ума.

А потом я напала.

Перепрыгнув через спинку дивана, я бросилась на здоровенного ублюдка в дверном проеме.

— Как ты смеешь сюда входить!

— Выслушай меня, — хрюкнул Ноа после того, как я нанесла первый удар ему в грудь.

— Иди к черту, — закричала я, размахивая кулаками и нанося ему новые и новые удары.

— Я был там, милая, — ответил он. Схватив меня за запястья, чтобы не дать мне ударить его, Ноа развернул нас. — И это чертовски некрасиво.

Я продолжала бороться, пинаясь и размахивая руками, выпустив когти и оскалив зубы в убийственной попытке причинить боль человеку, который разорвал меня на части столько лет назад и столькими способами, что я так и не смогла собрать воедино свою гордость и свое сердце.

— Аггххх. — я пыталась успокоиться, но ничего не получалось.

Ярость, похоть, ярость и возбуждение пульсировали в моих венах.

Мое тело было в состоянии повышенной готовности.

Мой мозг отключился.

Теперь я руководствовалась исключительно эмоциями и вцепилась в его плечо, вгрызаясь в него сильнее, чем когда-либо прежде.

В тот момент мне хотелось разорвать его на куски.

И если для этого придется использовать зубы, то так тому и быть.

— Черт возьми, прекрати, мать твою, кусать меня!

— Ублюдок, — прорычала я, прижимаясь сильнее.

Встряхнув меня, как тряпичную куклу, Ноа прижал меня к стене за плечи, а затем быстро отступил назад - из опасного положения, как я догадалась.

— Я вижу, ты все такая же сумасшедшая, как и раньше, — прорычал Ноа, прижимая меня к стене. — Но не волнуйся. Я все еще нахожу твои психотические наклонности настоящим возбуждением.

— Я любила тебя, — закричала я. Я плакала сильно и противно, и я была уверена, что у меня из носа капает, но я не могла себя контролировать. Я хотела оправданий. Я хотела мести. Я хотела гребаных объяснений, черт побери. — Я любила тебя, Ноа.

— Я знаю, — хрипловато ответил он, уклоняясь от моих ударов. — Я знаю, Торн.

Злясь на себя за такую слабость, я набросилась на него.

— Убирайся из моей квартиры, — прорычала я, вздымая грудь. — Оставь меня в покое!

— Нет, пока не выслушаешь меня, — спокойно ответил Ноа, прижимаясь ко мне всем телом, и само его присутствие разбило мне сердце - разорвало меня на части.

Атмосфера между нами была омрачена поганой смесью злости и желания, а холод внутри моего сердца, защищавший меня последние семь лет, таял изнутри с ужасающей скоростью.

— Я пробовала, помнишь? — закричала я, сдерживая свою боль, а затем откинула волосы с глаз. Ноа сломал меня и предал, причем сделал это самым худшим образом - уложил в постель моего врага. Он забрал мою девственность, мое сердце, мое доверие и мою веру в человечество вместе с собой. — И ты бросил трубку. Теперь ты хочешь, чтобы я тебя выслушала? Я так, блять, не думаю!

Боль, о существовании которой я даже не подозревала, поглотила меня, терзая, а образ этой рыжей сучки верхом на моем парне едва не свел меня с ума от ядовитого коктейля из обиды и злости.

— Засранец.

Я знала, что выгляжу дерьмово, но меня это не волновало.

Я прошла точку возврата.

Этот человек перевернул во мне какой-то переключатель.

Сложив руки на груди, Ноа уставился на меня, его лицо стало серьезным.

— В ту ночь, — его голос был глубоким, грубым, а дыхание - коротким и быстрым. — Ты поспешила с выводами. Все было не так, как кажется... Тебе нужно услышать правду, Торн.

— Мне не нужно слушать о том, что я видела своими глазами, Ноа. — Я усмехнулась, с каждой минутой чувствуя себя все меньше двадцатипятилетней женщиной и все больше наглым подростком.

— С тобой невозможно разговаривать, — прорычал он. — Ты права, когда не права, и никогда не отступаешь.

— Ух ты, Ноа, — прошипела я, обезумев от боли и ярости. — Звучит так, будто ты разговариваешь с зеркалом.

Вскинув руки вверх, Ноа громко зашипел.

— Знаешь что, Тиган, я был чертовым идиотом, когда думал, что ты действительно повзрослела. Но нет. Ты все та же эгоистичная соплячка, которую я знал раньше.

— Пошел ты! — обхватив себя руками за талию, я опустила подбородок и зашагала вперед по направлению к ванной, не желая уступать ему ни дюйма. Мне нужно было отдышаться, а я не могла этого сделать, когда он был здесь. — Держись от меня на расстоянии, — предупредила я его. — Я серьезно, Ноа. Тебе лучше не оставаться здесь, когда я выйду из ванной.

— Не смей больше уходить от меня, — услышала я предупреждение Ноа за несколько секунд до того, как за мной последовали тяжелые шаги. — Я чертовски любил тебя, Тиган, — воскликнул он. — И это была настоящая любовь. — Схватив меня за заднюю часть ночной рубашки, он притянул меня к себе. — Это была жестокая, мать ее, любовь.

— Ты потерял право любить меня, как только прикоснулся к ней губами, — сказала я ровным тоном, заставляя себя дышать через рот, чтобы не вдыхать его невероятный аромат. Я чувствовала, как его сердце колотится о твердую грудь, и это ужасно мешало моему самоконтролю.

— Подумай об этом, — проговорил он мне на ухо. — Я много чего умею, но я не гребаный обманщик.

— Не трать на меня свои слова, потому что то, что у нас было... — Я вдохнула дрожащий воздух и выплюнула слова, словно избавляя свое тело от яда. — То, что у нас было, умерло и исчезло.

— Это ты все бросила, — прорычал Ноа, теряя терпение и крепче прижимаясь ко мне. — Перестань быть такой чертовски упрямой и просто выслушай меня.

— Нет! — вырвавшись, я повернулась, встретила его пристальный взгляд и сузила глаза. — Так что не прикасайся ко мне, не смотри на меня. Не признавай меня, мать твою. — я теряла контроль над собой. — Между нами все кончено, — шипела я. — Нас никогда не было. — ярость бурлила во мне, извергаясь, как вулкан из жара и гнева. — Мы никогда не встречались. Ты меня не знаешь.

Мне нужно было взять себя в руки, но каждый раз, когда я пыталась ухватиться за какой-нибудь рациональный выступ, образ Ноа и Риз вместе - их мокрые от пота обнаженные тела, слившиеся воедино, проникал в мое сознание, и мне хотелось вспыхнуть.

— Лучше бы я никогда тебя не встречала. — я закрыла глаза и сделала медленный, успокаивающий вдох, прежде чем сказать. — Нет, не так, я бы хотела, чтобы ты никогда не выходил из той машины. Потому что ты, Ноа Мессина, несомненно, худшее, что когда-либо случалось со мной.

Наступила долгая тишина, а когда я открыла глаза, Ноа уже не было.

И я осталась одна с разбитым сердцем и душой, полной сожалений.

Опустившись на пол, я оцепенело сидела, раскачиваясь взад-вперед, пытаясь осознать, что же, черт возьми, только что произошло.

Я не могла объяснить, почему я вела себя так, как вела, но похоже, что Ноа пробудил во мне худшее - как и я в нем.

Почему я должна была так себя вести? Черт возьми, я знала, что никогда не забуду боль и предательство, которые причинил мне этот человек, но мне не нужно было носить их с собой до конца жизни. Это отравляло меня, и я устала злиться.

Несмотря на то что я знала, что мы токсичны друг для друга, что наши отношения созданы в аду, какая-то часть меня хотела быть с ним.

Еще большая часть хотела верить ему.

Но самая большая часть меня, та, к которой я решила прислушаться — это горький голос внутри. Голос, который предупреждал меня, что Ноа Мессина уже разорвал меня на куски семь лет назад, и вернуться на ринг с этим человеком было бы эмоциональным самоубийством.

Ноа

«Лучше бы я никогда тебя не встречала... Нет, не так, я бы хотела, чтобы ты никогда не выходил из той машины. Потому что ты, Ноа Мессина, несомненно, худшее, что когда-либо случалось со мной.»

Черт побери, я пробыл в обществе Тиган всего десять чертовых минут, а у меня уже горела кожа, чертово сердце колотилось в груди, и я никак не мог успокоиться.

Я ушел от нее - мне, блять, пришлось, потому что если бы я остался, я бы выплеснул на нее то же самое жестокое дерьмо, которое она выплеснула на меня; только мое дерьмо не было бы выдумкой правды, и мы с Тиган, вырывая друг из друга полоски, ни черта не исправили бы.

Господи Иисусе, все, чего я хотел — это чтобы она заткнулась на десять секунд и дала мне сказать. Все, чего я хотел — это выложить все как есть. Чтобы она услышала мою правду. Заставить ее понять, что большую часть десятилетия она верила в дерьмовую ложь.

Я знал, что мне будет лучше с тихой женщиной; милой, мягко говорящей, понимающей женщиной. Черт, да даже чертова взрослая женщина подойдет. Но нет, мне нужна была эта маленькая фруктовая лепешка. Маленький орешек, который так и не вырос. У Торн был рот, как у моряка, и сердце, как у чертова питбультерьера.

Пробираясь обратно к бару, я протиснулся сквозь толпу, игнорируя каждый пристальный взгляд каждой едва одетой женщины, которая приближалась ко мне.

Сейчас я не мог смотреть на другую женщину.

Заказав у бармена виски, я опрокинул его в себя, наслаждаясь жжением в горле, когда алкоголь оседал в моем желудке.

«Не трать на меня свои слова, потому что то, что у нас было, умерло и исчезло».

Черта с два.

Подав сигнал бармену, чтобы он налил еще, я бросил на стойку пару купюр по пятьдесят евро, после чего взял бутылку из его рук и налил себе еще.

«С нами покончено. Мы никогда не встречались. Мы никогда не встречались. Ты меня не знаешь...»

Я понимал, почему Тиган злится, но это не меняло фактов. А факты заключались в том, что она поверила в ложь.

Я был преданным.

Я был чертовски невиновен.

Проглотив содержимое своего стакана, я схватил со стойки бутылку виски и протиснулся сквозь толпу к выходу.

Ни за что на свете я не пойду на такое.

Никогда в жизни я не уходил от вызова, и уж точно не собирался начинать сейчас. Тиган Конолли была занозой в моей заднице, но я не мог от нее уйти. Она оставила во мне неизгладимый след, и никакие женщины, выпивка и драки не заполнили ту дыру, которую она оставила во мне.

Я снова хотел ее и хотел получить любой ценой.

ГЛАВА 23

Тиган

Когда я задвигала комод перед дверью, пытаясь обезопасить нашу квартиру без двери, меня мучило ощущение, что я сделала что-то ужасно неправильное.

Времени на размышления о своих чувствах у меня не было, потому что через несколько секунд после того, как я переставила комод, он был вытолкнут с дороги.

— Я думала, что монстров нужно приглашать, — воскликнула я, когда Ноа переступил порог моей комнаты с бутылкой виски в руке и решительным выражением лица.

Пройдя в гостиную, Ноа с громким стуком поставил бутылку «Джеймсона» на кофейный столик, а затем повернулся и посмотрел на меня.

— Мы еще не закончили, — сказал он мне низким, предупреждающим тоном, не сводя глаз с моего лица, осмеливаясь оттолкнуть его.

— А я думаю, да, — ответила я, покраснев, и отступила на кухню, подальше от профессионального бойца в моей квартире. Гнев волнами исходил от Ноа, и я вдруг почувствовала себя не такой храброй, как раньше.

— Нет, Торн, мы не закончили.

С темными глазами, полными дурных намерений, Ноа сделал шаг вперед, и я автоматически отступила на шаг. По позвоночнику пробежала дрожь страха. Если он снова прикоснется ко мне, мне конец. Если он прикоснется ко мне, я могу разбить себе сердце. Вот насколько он был токсичен для меня.

Страх быстро улетучился, когда он присел и поднял Хоуп на руки.

— Какая комната ее? — спросил он меня, стоящий с моей лучшей подругой, громко храпящей в его объятиях.

Не обращая внимания на странное трепетание в груди при виде того, как Ноа так нежно заботится о своей племяннице, я пробормотала:

— Первая дверь справа, — а затем занялась тем, что осушила содержимое своего бокала с вином. Я быстро наполнила его, чтобы снова выпить до дна.

Краем глаза я наблюдала, как Ноа прошел по нашему небольшому коридору и ногой открыл дверь спальни Хоуп, после чего проскользнул внутрь.

Через мгновение он вернулся, выглядя спокойнее, чем когда пришел. Его присутствие все еще ошеломляло меня, но он не был настроен враждебно. На самом деле, его настроение казалось до жути спокойным, и я почувствовала, что спускаю палец со спускового крючка психической защиты в своем мозгу - того, который я держала взведенным и готовым к удару в случае угрозы.

— Я собиралась это сделать, — пробормотала я, обхватив губами свой бокал. На самом деле я планировала накрыть ее одеялом, потому что я никак не могла поднять Хоуп самостоятельно. Хоуп и так была тощей, но у нее было по крайней мере четыре дюйма в холке и двадцать фунтов веса - но ему не нужно было этого знать.

Его темные глаза прошли мимо меня, огляделись вокруг, а затем вернулись к моему лицу.

— Теперь все сделано.

— Ты изменился, — пролепетала я, вглядываясь в его красивые, жесткие черты. Теперь он был более жестоким. Тюрьма сделала его мрачнее. — Ты... другой.

— У меня не было выбора, Торн, — ответил Ноа ровным тоном. Подойдя к журнальному столику, он достал свою бутылку и поднес ее ко рту, глубоко глотая. — Там либо сражайся либо умри.

Как всегда...

— Я не об этом, Ноа. — сцепив руки перед животом, я изучала красивого, холодного мужчину, стоящего в моей квартире. — Ты другой... со мной.

Ноа на мгновение задумался над моим ответом, а затем кивнул головой и сделал еще один глубокий глоток из своей бутылки.

— Но ты все еще хочешь меня.

Это был не вопрос. Это было наглое заявление, которое я яростно отвергала.

— Не хочу, — огрызнулся я, покраснев и солгав сквозь зубы. — Я давно перестала хотеть тебя, Ноа, — добавила я с дрожью в голосе.

— Конечно, перестала, — удивленно сказал он, бесцельно расхаживая вокруг. — Это хорошая квартира. — Он остановился у окна и сделал глоток из своей бутылки, прежде чем выглянуть наружу. — Отличный вид.

О, так мы теперь любезничаем?

Отлично, я тоже могу это сделать.

— Хоуп владеет этим местом, — ответила я, сжимая ножку своего бокала с такой силой, что я удивилась, как он не треснул в моей руке. Обычно я не очень любила пить, но с Ноа в непосредственной близости не было ни одной пивоварни в стране, где можно было бы запастись достаточным количеством алкоголя, чтобы удержать мои расшатанные нервы в узде.

— Я просто снимаю свободную комнату, — услышала я от себя, прежде чем проглотить еще один глоток. Вино ударило в желудок и вызвало ощущение жжения. Я почувствовала, что у меня начинается головокружение.

— И часто она так делает? — наконец спросил он. Вытерев уголок рта большим пальцем, Ноа жестом указал на журнальный столик - туда, где отключилась Хоуп.

— Нет, у нее нет привычки напиваться и терять сознание. — Хоуп была моей лучшей подругой, и я чувствовала себя обязанной защищать её. То, что Ноа ставит под сомнение ее моральные принципы, раздражало меня. — Ей сейчас очень плохо, — объясняла я. — Не суди ее так быстро, Ноа, когда ты не знаешь фактов.

С шипением раздражения Ноа бросился ко мне, причем быстрее, чем я ожидала, и мне пришлось заставить себя не вздрогнуть. Как только он поставил бутылку на столешницу рядом со мной и шагнул в мое личное пространство, атмосфера вокруг нас накалилась до предела.

— Как меня? —раздраженно спросил Ноа, подойдя ближе и прижав меня к холодильнику. Его темно-карие глаза пронизывали меня насквозь, заставляя чувствовать себя более открытой, чем если бы я была обнажена.

Внезапно воздух вокруг нас стал густым и влажным.

— Что значит «как меня»? — мой вопрос прозвучал задыхающимся шепотом, а кожа запылала от жара; мне пришлось подавить желание обмахивать лицо веером.

— Ты поспешила осудить меня, не зная фактов. — дыхание Ноа наполнило мои чувства, и я практически ощутила вкус мяты и алкоголя на его языке.

Наклонившись вперед, Ноа положил руки по обе стороны от моей головы, обхватив меня и прижав к себе.

— Ты оставила меня гнить на Тринадцатой улице, — тихо прошептал он. — Бросила меня, когда я больше всего в тебе нуждался.

— Ты изменил мне, Ноа, — задохнулась я, покраснев лицом и потупив взор. Все эмоции, которые я испытывала, когда мне было семнадцать, вернулись с новой силой, задушив мое сердце и разрушив мою способность рационально оценивать ситуацию. — Я не могу забыть об этом. — отвернув от него лицо, я почувствовала, как все мое тело содрогнулось. — И никогда не смогу.

Протянув руку, Ноа провел большим пальцем по моей щеке, а затем поймал мой подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.

— Тогда я был полным уродом, — сказал он мне, его карие глаза обжигали меня. — И я знаю, что намеренно причинял тебе боль - не раз, - но я никогда не изменял тебе. Ни разу.

Я так хотела поверить ему, но это было бессмысленно.

Ничто не имело смысла, когда дело касалось Ноа.

— Ноа, я видела тебя. — я закрыла глаза и почувствовала горячий укус, когда слезы потекли по моим щекам. — Голым на твоей кровати - с ней на коленях. — Бросив руки между нами, я положила их на его твердую грудь и надавила, отчаянно пытаясь вернуть себе личное пространство. — Ты предал меня.

— Риз поимела меня, Тиган, — прорычал он. — Она воспользовалась мной, когда я был слишком слаб, чтобы понимать, что делаю. Черт возьми, ты была всей моей жизнью, Тиган. Какого хрена я должен был прикасаться к ней, когда у меня была ты - будущее с тобой?

— Я не знаю, почему ты так поступил со мной, ладно, — закричала я, когда мои эмоции угрожали опрокинуть мой рассудок. — Я не знаю, почему ты разорвал меня и так унизил. — Ярость бурлила внутри меня, и мне пришлось сдерживаться, иначе моя боль выплеснулась бы наружу и превратилась в неприятные слова и жестокие замечания. — Я семь лет мучилась над этим вопросом, и до сих пор не знаю!

— Ты не знаешь, потому что ошибалась на мой счет, Тиган. Ты совершила ошибку. — Ноа резко дышал мне в рот, не сводя глаз с моих. — Признай это.

— Нет, не буду. — Он снова лгал мне, как и раньше. Плести паутину лжи и завлекать меня, как паук завлекает свою жертву. — Я знаю, что я видела.

— Ты ошибаешься на мой счет, Торн, — холодно возразил Ноа. — И однажды ты это поймешь.

Вскинув подбородок, я посмотрела Ноа прямо в глаза и сказала:

— Я. Не. Верю. Тебе, — четко выговаривая каждое слово.

— А я не доверяю тебе, — ровно ответил он, не пропустив ни одного удара. — И все же мы здесь.— Ухмыльнувшись, он добавил, — Как ты думаешь, почему это происходит, Торн?

Покачав головой, я обхватила Ноа и попыталась быстро уйти - или, по крайней мере, это было бы быстро, если бы Ноа снова не схватил меня за заднюю часть ночной рубашки и не потянул резко останавливая.

— Ты должна была знать, что этот день наступит, — сказал он, стоя у меня за спиной. Его губы коснулись мочки моего уха, одна из его рук легла мне на живот, и каждый нерв в моем теле взорвался в бешеном ритме покалывающих ощущений. — Ты должна была знать, что я приду за тобой.

— Почему ты никогда не двигался дальше? — прошептала я, чувствуя, как моя решимость ослабевает.

— Дальше двигаться некуда, — жестко возразил он. — Ты должна знать это лучше, чем кто-либо другой.

«Не веди себя так глупо, Тиган. Неужели ты веришь, что он не станет искать тебя, когда выйдет на свободу? Прихватив с собой все опасности и неприятности, которые сопутствуют членам банды...»

Слова предостережения дяди Макса пронеслись в моей голове, заставив меня вздрогнуть, а мои защитные стены снова подняться.

— Тебе нужно уйти, Ноа, — дрожащим голосом прошептала я, даже не пытаясь скрыть, как он на меня влияет. По моему лицу было ясно, что я в замешательстве. — Пожалуйста. Просто. Уходи.

Ноа развернул меня в своих объятиях так быстро, что я не успела остановить его, когда он подхватил меня под бедра и поднял на ноги.

— Я не уйду, пока не получу то, за чем пришел, — ответил он глубоким хриплым тоном и повел нас к стене, не останавливаясь, пока моя спина не ударилась о штукатурку. — За тобой.

А затем он прижался своими губами к моим.

Как только наши губы соприкоснулись, из горла Ноа вырвался рык, и все мое тело охватил огонь; в животе заклокотало отчаяние.

Ощущение его рта на своем ошеломило меня и заставило подчиниться.

Обхватив его ногами за талию, я схватила его голову руками и поцеловала со страстью, которая пылала во мне уже семь лет. Все, что я чувствовала к нему, вся моя боль, все мое желание воспламенились, когда его губы коснулись моих.

Быть с Ноа было все равно что засунуть руку в огонь и наслаждаться ожогами, упиваться болью и не бояться, что пламя разгорится ярче и ослепит меня.

Может быть, алкоголь, текущий по моим венам, делал меня такой безрассудной, а может, это было временное помешательство, но, черт побери, я не могла придумать достаточно веской причины, чтобы прекратить это. В этот момент ничто не имело значения, кроме того, что этот мужчина снова был в моем теле.

Бесстыдно прижавшись к огромному телу Ноа, я позволила всей страсти, боли и желанию, накопившимся внутри, выплеснуться наружу и сразиться с ним, пока он вел нас по коридору в мою залитую лунным светом комнату.

Поставив меня на ноги, Ноа прервал наш поцелуй, чтобы стянуть через голову мою ночную рубашку, и я, не теряя времени, спустила его рубашку с широких плеч на пол спальни, а затем взялась за пряжку его ремня и быстро расстегнула его ширинку.

— У меня даже не было твоей фотографии, — прорычал Ноа мне в губы, снимая ботинки. — Все эти годы... мои воспоминания не оправдали тебя.

Протянув руку за плечо, Ноа одним движением стянул с себя кофту.

— Но я держал тебя здесь, — сказал он мне, постучав себя по виску, а затем хлопнул ладонью по груди. — И здесь.

— Ноа, я... — начала говорить я, но мои слова превратились в вздох, когда он стянул с себя джинсы и боксеры и толкнул меня на кровать.

Моя спина ударилась о матрас, а затем вес Ноа стремительно навалился на меня.

— Ничего не говори. — Он сжал мою шею своей большой рукой, и мой пульс участился, но не от страха, а от сильного возбуждения. Как будто мое тело помнило прикосновения Ноа. — Ни слова больше.

Кивнув в знак согласия, я приблизила свое лицо к его лицу и впилась в него поцелуем, давая ему понять все то, что я слишком боялась произнести вслух.

Ноа целовал меня в ответ так же неистово.

Как будто он не мог насытиться мной.

Как будто он чувствовал, что это последняя ночь в нашей жизни.

Мои пальцы прошлись по его твердому животу. Пальцы касались каждой ложбинки, запоминая тело, которое, казалось, взывало к моему.

Раздвинув мои ноги, Ноа встал между ними на колени.

— Ты моя, Торн, и сегодня я собираюсь напомнить тебе об этом.

Потянувшись вниз, он обхватил мой лобок и погладил влажные складочки, одобрительно зарычав, когда я дернулась под ним от вспыхнувшего во мне желания.

Как только его большой палец коснулся моего клитора, мои глаза закатились, а тело начало биться о его руку.

— Да, — взмолилась я, корчась от удовольствия, выгибаясь под его умелыми прикосновениями, дрожа в чистом экстазе. — Пожалуйста, Ноа.

— Хочешь еще? — промурлыкал он, увеличивая темп, сильнее прижимая большой палец к моему клитору, делая трение почти невыносимым.

Мне хотелось плакать и кричать от радости.

Этот мужчина, этот зверь-мужчина хотел меня.

Он был здесь ради меня, доминировал надо мной, овладевал мной, делал со мной все, о чем я мечтала, сколько себя помнила.

— Завтра, — хмыкнул Ноа, наклоняясь ко мне и заменяя руку своим членом. — Когда у тебя все будет болеть, пульсировать и дрожать. Вспомни, кто заставил тебя почувствовать это, — сказал он мне за несколько секунд до того, как вошел в меня. — Я, Торн, — шипел он, заполняя меня до краев своей эрекцией. — Я собираюсь, блять, испортить тебя для всех остальных мужчин. Ты будешь хороша только для меня.

— Да, - закричала я, притягивая его ближе и обхватывая ногами его талию. — Подожди, — задыхалась я. — Подожди...

Он замер внутри меня и простонал:

— Что?

— Ты выиграл сегодня бой? — вздохнула я, впиваясь когтями в его спину и притягивая его ближе.

Ноа ухмыльнулся.

— Да, детка, — прохрипел он, погружаясь в меня, заполняя меня до отказа, нанося удар за ударом. — Я выиграл бой.

Я чувствовала себя такой полной; он был таким большим, что я едва могла дышать.

— Это... э-э... замечательно. — Он был таким правильным. Внутри меня, на мне, его рот на моем, его язык на моей коже. Его вкус. Ощущение его кожи. Плоть на плоти. Это было все. Я хотела его. Я не могла отрицать этого. Я хотела его с пылом, граничащим с безумием.

Я хотела сделать с ним больше, чем могла бы сделать любая другая женщина. Поднять его на новую высоту. Ощущение его мускулов под кожей возбуждало меня сильнее, чем я могла себе представить, и я качалась на нем, отвечая на каждое его движение, втягивая его глубже.

— Черт, — прошептал Ноа через мгновение, и это был грубый гортанный звук, вырвавшийся из глубины его груди. Замерев внутри меня, я наблюдала, как пульсирует вена на его шее. — Презерватив, — прохрипел он, крепко сжимая челюсти и напрягаясь, глядя на меня черными от желания глазами.

— Не смей останавливаться, — кричала я, впиваясь когтями в его спину и раскачиваясь на нем. Знакомое чувство сдавливания дразнило мою сердцевину, заставляя бедра дрожать, а киску неконтролируемо сжиматься. — Я так близко...

В глазах Ноа промелькнуло облегчение, и он снова начал двигаться во мне.

— Слава богу, — прохрипел он, трахая меня сильнее, чем раньше.

Опустив рот к моей груди, Ноа захватил ртом один из моих покрытых камешками сосков и стал усердно сосать, неистово двигая бедрами.

— Да, — закричала я, вцепившись в простыни под собой, когда оргазм прорвался сквозь меня, сотрясая меня, заставляя неудержимо дергаться под его прекрасным телом.

Ноа не упускал ни секунды, продолжая вливаться в меня, пока мой оргазм накатывал на меня, всасывая его глубже, притягивая сильнее, доводя до того, что его большое тело содрогалось, и он опорожнялся внутри меня.

Выйдя из меня, Ноа издал вздох удовлетворения и рухнул на матрас рядом со мной.

Я вцепилась в простыни и отчаянно пыталась разобраться в своих мыслях и понять, что же, черт возьми, только что произошло.

Повернувшись на бок, подальше от Ноа, я свернулась клубочком и испытала приступ паники - разумеется, внутренний.

Я думала, что оставила все позади: все воспоминания, его запах, вкус его кожи, неоспоримое притяжение, которое горело между нами, и опасность, которую он представлял для моей жизни.

Но один час все изменил...

Ноа Мессина вернулся в мою жизнь всего на час, и я приняла его в свою постель - и в свое тело. И теперь у меня болели все места, о которых он мне говорил.

— У тебя есть татуировка. — Его голос прорвал тишину, установившуюся между нами, и все мое тело напряглось.

— Да, — прошептала я, натягивая простыню так, чтобы моя спина была закрыта от посторонних глаз. Свет, падающий из коридора, позволял ему хорошо рассмотреть мою наготу, и я вдруг стала очень стеснительной рядом с этим мужчиной.

Я почувствовала, как матрас сдвинулся под его весом, а затем прохладный ночной воздух коснулся моей голой кожи, когда рука Ноа прижалась к моей спине, мягко толкая меня на живот.

Проводя рукой по моей коже, он отодвинул простыню и провел пальцами по моей коже.

— Пре…да, — медленно произнес он, нежно касаясь каждой буквы, идущей по всей длине моего позвоночника. — Пре…, — повторил он. — да…те…

— Предательство, — тихо добавила я, оставаясь совершенно неподвижной, касаясь щекой подушки, не смея поднять лицо и позволить ему увидеть мою уязвимость

Это было слишком.

Я была слишком грубой рядом с ним.

— Это предупреждение, — наконец прошептала я, подавляя огромный поток эмоций, бурлящих внутри меня. — Напоминание.

— Обо мне, — сказал он категорично. — О том, что я представлял для тебя.

Рука Ноа покинула мою кожу, оставив ощущение пустоты, и я повернулась, наблюдая за ним во всей его обнаженной красе, когда он сполз с кровати и начал одеваться.

— Предательство, — повторил он, натягивая боксеры. — Именно с таким словом ты меня и ассоциировала. — Проведя рукой по своим беспорядочным волосам, он зашипел от разочарования, а затем опустил руки в боки, сжав ладони в кулаки.

— Да, — честно ответила я. — Именно так я тебя и воспринимала.

— А сейчас? — спросил он с измученными и полными боли глазами, застегивая молнию на джинсах и натягивая кофту на голову. — Ты все еще видишь меня таким?

Когда я ничего не ответила, Ноа жестко кивнул.

— Я должен идти.

Я не была уверена, что удивило меня больше: боль в карих глазах Ноа, когда он выбежал из моей спальни, или мое сердце, которое кричало мне, чтобы я не давала ему уйти.

Вскочив с кровати, я отбросила свои слишком длинные и слишком запутанные волосы с плеч и схватила простыню с кровати, чтобы прикрыть свое достоинство, и помчалась за ним. Я успела забежать на кухню как раз в тот момент, когда он переступал порог.

— Кто теперь бежит? — воскликнула я гораздо более дрожащим голосом, чем хотела.

Повернувшись в дверном проеме, Ноа пристально посмотрел на меня. Его глаза буравили меня, становясь еще темнее, чем были, а мои щеки приобрели ярко-розовый оттенок.

— Возвращайся в постель, Торн, — наконец сказал он с тяжелым и почти болезненным вздохом. — Так будет лучше.

Покрепче сжав простыню, обернутую вокруг моей груди, я спросила:

— Лучше для кого?

Обида в моем голосе была очевидна, но я не могла притворяться. Его присутствие здесь выбивало меня из колеи. Я не могла мыслить рационально. Я тонула в эмоциях, теряя себя в своих чувствах к нему, и я ненавидела это.

— Для нас обоих, — раздраженно ответил он, жестикулируя рукой. — Слушай, я не могу сейчас с этим разбираться. Я слишком много выпил, чтобы здраво мыслить.

— Так ты просто уйдешь? — спросила я, потрясенная. Покачав головой, чувствуя себя слишком незащищенной и слишком слабой, чтобы спорить, я пошла обратно к своей спальне, заставляя себя выглядеть бесстрастной, в то время как мое сердце билось о грудную клетку. — Тогда давай, уходи. По крайней мере, на этот раз я буду знать, что мне с тобой делать, — бросила я, остановившись в коридоре перед дверью в спальню, не в силах удержаться от колкости.

Опустив руки к бокам, он сжал их в кулаки и пошел за мной.

— Вот именно поэтому мне и нужно уехать! — потирая лицо ладонью, Ноа сделал два шага в мою сторону, но потом резко остановился и издал стон. — Я не могу здраво мыслить, когда нахожусь рядом с тобой, — простонал он. — Мне нужно проветрить голову и подумать о том, что, черт возьми, произошло сегодня ночью...

— Тогда иди и сделай это, — отрезала я, не дожидаясь, пока он уйдет мне это было невыносимо. Вместо этого я проскользнула в свою спальню и захлопнула дверь, прежде чем запереть ее. Бросившись к стереосистеме, я врубила ее на полную мощность, отчаянно пытаясь заглушить его голос и звук разбивающегося вдребезги моего идеально созданного мира.

Ноа

— Тиган! — я закричал, стуча кулаком в дверь ее спальни. — Ради всего святого, не веди себя так.

— Уходи, — услышал я ее крик за несколько секунд до того, как из ее спальни зазвучала музыка, явно намереваясь отгородиться от меня.

— Знаешь что? — прорычал я, с досады пнув дверь. — Как хочешь, блять, — пробормотал я, разворачиваясь и уходя. Мои брови удивленно взлетели вверх, когда я вышел из ее квартиры и столкнулся с...

— Колтон? — Я покачал головой и остолбенел.

Какого черта...

— Ноа? — воскликнул Колт, явно озадаченный, пытаясь восстановить равновесие. — Какого черта ты здесь делаешь, парень?

— Я мог бы задать тебе тот же вопрос, — ответил я, прежде чем обнять племянника.

— Папа послал меня проследить, чтобы Хоуп посадила свою задницу на самолет домой, — сказал он мне с ухмылкой. — Рад наконец-то увидеть тебя, чувак, — добавил он. — Прошло слишком много времени.

Я не видел никого из Картеров с похорон моей матери. Я знал, что это было глупо, но мне нужно было пространство, время, чтобы смириться с тем, как складывается моя жизнь. И время, чтобы принять тот факт, что у меня есть семья, которой я нужен. До них у меня такого не было, и я все делал чертовски неправильно.

— Мне нужно было время, Колт, — сказал я ему, надеясь, что он поймет мое семилетнее отсутствие. — Я тогда был не в самом лучшем расположении духа, — добавил я ворчливым тоном.

— Чувак, заткнись, мать твою, — усмехнулся он, похлопав меня по спине, и, пошатываясь, вошел в открытую дверь квартиры девушки. — Я слишком пьян для таких глубоких и содержательных разговоров.

Посмеявшись над покладистым нравом Колтона, я последовал за ним в дом, решив остаться в дверном проеме.

— Тяжелая ночь?

— Ты не поверишь насколько. — я наблюдал за тем, как Колтон копается в холодильнике, прежде чем достать апельсиновый сок и глотнуть его прямо из коробки. — Чувак, я совершенно пьян. Будет чудом, если меня пустят на борт самолета, — сказал он мне с ухмылкой.

— Когда вы, ребята, улетаете? — спросил я с любопытством. Проверив время на своем телефоне, я громко выругался, увидев, что уже шесть утра.

Господи, куда, черт возьми, делось время?

— Сейчас, — услышал я ответ Хоуп, которая, пошатываясь, шла по коридору с солнцезащитными очками, закрывающими глаза, и бейсболкой на голове, выглядевшей грубее, чем я когда-либо видел ее раньше. Чемодан, который она несла, был плохо закрыт, и предметы одежды болтались в нем.

— Давай, Колт, мы опаздываем, — пробормотала она, впихивая чемодан в руки брата и подталкивая его ко мне.

Развернув руки, я отступил назад, чтобы пропустить их.

— Да, мэм, — ответил Колт, отдавая честь, прежде чем шагнуть в дверной проем. — Погодите, где эта чертова дверь? — услышал я его недоуменный вопрос, прежде чем он скрылся из виду.

— Ах да, мистер-я-не-уважаю-чужую-собственность, — прорычала Хоуп, ткнув меня пальцем в грудь, прежде чем броситься по коридору вслед за братом. — Ты должен мне дверь.

— Я разберусь, — пробормотал я, заставляя себя не смеяться над тем, что Хоуп так бесится и страдает от похмелья.

Дойдя до лифта в конце коридора, Хоуп обернулась и сказала:

— И еще кое-что, дядя Ноа.

— Я весь внимание, моя любимая племянница, — с ухмылкой ответил я.

Хоуп покачала головой и указала на меня пальцем.

— Я слышала, как вы двое танцевали горизонтальный танец, и если ты снова причинишь ей боль, я лично выслежу тебя и медленно убью. И должна предупредить тебя, Ноа, я как призрак - ты никогда не увидишь, как я приду за тобой. — Улыбнувшись, она добавила сладким, как мед, голосом. — Рада была тебя видеть. Чувствуй себя как дома, — после чего вошла в лифт и исчезла из виду.

Почесывая голову, я смотрел, как Хоуп уходит, чувствуя себя растерянным и немного опасаясь за свою безопасность. Мой телефон завибрировал в кармане, и я не стал проверять, кто это, прежде чем поднести его к уху. Кроме того, я прекрасно знала, кто звонит.

— Я уже еду, — только и успел сказать я, прежде чем впечатляющая череда ругательств заполнила мои барабанные перепонки.

— Можешь не сомневаться, — было первым связным предложением, которое сформировал мой тренер, за которым быстро последовало. — Если тебя не будет здесь через двадцать минут, ты будешь сам по себе, Мессина. На этот раз я не буду валять дурака. Я серьезно... Погоди-ка, — прохрипел Куинси, — ты пьян?

— Нет, — отрицаю я, затем качаю головой и вздыхаю. — Немного, — пробормотал я через мгновение. — Извини.

— Ты заноза в моей заднице, Мессина, — прорычал он. — Вытаскивай свою задницу из бабьей постели, в которой ты валяешься, и отправляйся в спортзал!

Когда я вышел из ее квартиры и сел на заднее сиденье такси по дороге в спортзал, то обнаружил, что размышляю о женщине, из чьей постели я только что вылез.

Трахаться с Тиган было огромной ошибкой, но не потому, что я не хотел ее - хотел, очень сильно, - а потому, что это только усложнило и без того запутанную ситуацию.

Да, секс был невероятным, и двигаться внутри нее было так, как я никогда не испытывал раньше - это было похоже на гребаный экстаз и возвращение домой, слитые воедино; ее мягкое, податливое тело подо мной, принимающее то, что я давал, втягивающее меня в себя - но эмоционально ничего не изменилось. Тиган по-прежнему винила меня в том, что наши отношения закончились, а я по-прежнему обижался на нее за то, что она меня бросила. У нее были свои извращенные представления о том, что произошло той ночью, а у меня была правда. Я не думал, что одна ночь вместе чудесным образом сотрет семь лет обид и боли, но надеялся, что это заставит утихнуть гнев, который был внутри меня.

Но этого не произошло.

Мне по-прежнему было больно - сейчас еще сильнее, чем раньше.

Предательство.

Запрокинув голову назад, я скрестил пальцы на коленях, заставляя себя поверить, что мне все равно. Заставляя себя поверить, что она не разрезала меня. Видеть эту татуировку на ее позвоночнике и знать, что она направлена на меня, было так больно, как никогда.

Она даже не отрицала этого.

Женщина, которая ненавидела татуировки больше, чем кто бы то ни было, навсегда запечатлела на своей коже символ предупреждения.

Эта гребаная татуировка вскружила мне голову и выбила из меня всю уверенность в себе.

Тиган действительно так думала обо мне.

Она считала меня опасным для нее - предателем, - в то время как на самом деле я был готов на все, чтобы защитить ее.

Да, в прошлом я был неудачником, но я все изменил. Теперь я был успешен. Я добился чего-то.

Почему же она не могла увидеть того парня, которым я был раньше, и разглядеть того, кем я был сейчас?

Потому что тот, кем я был, сделает все, чтобы уберечь ее от неприятностей

Тот, кем я был сейчас, никогда бы не пошел на такой риск.

Черт возьми, почему я позволяю ей влезать в мои мысли?

Мне больше не нужно было это дерьмо в моей жизни. Я был взрослым мужчиной и видел и пережил слишком много боли, чтобы даже думать о том, чтобы вернуться на ринг с этой маленькой фруктовицей. Тиган Конолли была грубой, ребячливой и невероятно неуверенной в себе. Она была для меня худшим из возможных вариантов, и мне нужно было забыть о ней. Через пару дней я вернусь в Штаты и буду слишком занят тренировками, чтобы думать о чем-то еще.

Особенно о ней.

Так почему ты пошел к ней домой, придурок, — спросил голос в моей голове.

Потому что я должен был найти ее.

Потому что, несмотря на то что она причиняла мне такую боль, какую никто не причинял, и сводила меня с ума, в ней было что-то такое, что не позволяло мне окончательно уйти.

Внутри меня жило яростное отчаяние, побуждение, которое постоянно приводило меня к ней.

Я терялся, когда речь заходила об этой женщине.

От нее было не убежать.