Ну вот я решил тебе написать письмо, мой недобрый хозяин! Это пишу я — твой портфель, твой горемычный портфель. Должен с самого начала признаться, что мне не всегда было так худо.

Напротив. Было время — всего лишь месяц назад, — когда я чувствовал себя гордым и счастливым. Да и как было не гордиться: ведь прямо с прилавка книжного магазина я вошел под руку с тобой прямехонько в седьмой класс. Мне казалось, что и ты гордишься мною, и это особенно меня радовало, потому что, сознаюсь, ты мне понравился с первого взгляда. Ты был — да и теперь, конечно, остался, хотя и вовсе перестал мне нравиться, — высокий, статный, веселый, ну просто настоящий спортсмен. Кстати, если тебе это интересно, я тоже не чужд спорту. Когда-то в цеху, где обрабатывают кожу, из меня чуть было не сделали боксерские перчатки.

Так вот, всего месяц назад я думал: ну и повезло мне! Я буду ходить в школу, буду учиться, все станут уважать меня — и ты, мой хозяин, и другие. Ведь мы с тобой такая славная пара!

Вот почему, когда однажды, еще в начале учебного года, я увидел, что у меня на внутренней стороне крышки приклеено расписание уроков, я чуть не задохнулся от счастья. Да, было чему поучиться: и физика, и химия, и алгебра, и множество других предметов, о которых я сроду не слыхал. Я еле дождался следующего дня, когда, наконец, должны были начаться занятия. Все читал и перечитывал расписание: первый урок — физика, второй — химия, третий — математика. Помнишь, как я сиял, когда мы вышли из дому? Теперь я могу открыться — это я сиял от счастья. Но вот мы куда-то пришли, остановились. Было ровно восемь утра. Ты бросил меня на землю, шагах в семи от своей куртки, и вместе с какими-то ребятами принялся гонять мяч. Очевидно, это был первый урок. И в несколько минут я усвоил множество сведений из физики, например: «Удар! Штанга! Угловой! Штрафной! Офсайд!»

Я видел, с каким жаром ты принялся за ученье, как самозабвенно бегал, высунув язык, как изо всех сил старался усвоить эти понятия, и потому покорно промолчал, когда на меня, будто кувалдой по голове, обрушился «удар в штангу», отбросив меня бог знает куда, когда бутсы поцарапали мне лицо, а «штрафной» расколол вдребезги чернильницу, обдав всего меня чернилами.

«Так, по-видимому, занимаются в седьмом классе, так полагается изучать физику», — думал я, с нетерпением ожидая конца первого урока. Но вот раздался свисток и наступила перемена. «Хорошо, — сказал я себе, — сейчас начнется химия. Я приобрету новые знания».

И действительно ты поднял меня и перенес на другой конец поля. Таким образом, я узнал, что для химии необходимо «поменяться воротами». Вскоре после нового свистка начался урок химии. Я все ждал. К моему удивлению, новый предмет, как две капли воды, был похож на предыдущий. Те же, ну абсолютно те же самые слова: «Удар! Гол! Штанга! Штрафной! Офсайд!»

Каково же было мое изумление, когда на третьем уроке, на алгебре, я снова услышал эти слова! Единственное, что я усвоил дополнительно, было математическое понятие «четыре — ноль»; оно, как я понял, не только очень обрадовало тебя, но и принесло тебе всеобщее уважение. После этого мы отправились домой отдыхать.

На следующий день у нас по расписанию были география, румынский язык и анатомия. На первом уроке мы сделали привал в рощице на склоне холма. «Вот это география! — сказал я себе. — На свежем воздухе, на лоне природы».

Я ждал затаив дыхание. Ты же целый час напролет старательно смазывал клеем какой-то репейник. На уроке румынского языка ты лежал в засаде и двигался только ползком. И наконец на уроке анатомии ты поймал трех несчастных щеглов, которые приклеились к репейнику, смазанному клеем еще на уроке географии.

Домой ты возвратился счастливым. Я, твой портфель, тоже был счастлив. Ведь я узнал, что такое география, румынский язык и анатомия. Все оказалось очень просто. И я постиг эти предметы за несколько часов.

На третий день нам предстояли история и геометрия. Мы остановились на берегу реки, и ты принялся усердно удить рыбу. Очень скоро мне стало ясно, что разница между историей и геометрией лишь в том, что на истории ты вылавливаешь по три лещика, а на геометрии — только по два.

Ты гордился своими успехами! Я тоже! Ведь в первые же три дня обучения я усвоил все, и теперь в школьной программе для меня не было никаких секретов. Я изучил все свои школьные обязанности: на физике, химии и алгебре я должен терпеть удары ногой и мячом; на географии, румынском языке и анатомии — укрывать пойманных щеглов, а на истории и геометрии — благоухать рыбой.

И вот, как раз когда я уже решил, что превзошел все науки, началась невообразимая путаница. На четвертый день, когда я готовился к физике, ты потащил меня на рыбалку, а ведь это, как известно, проходят по истории, зато на уроке истории мы почему-то занимались щеглами, а на уроке румынского языка, когда я ждал, что ты понесешь меня в рощу на склоне холма, ты швырнул меня на землю и принялся гонять мяч, совсем как на физике, химии и алгебре!!!

С тех пор все пошло кувырком, и я перестал что-либо понимать. Я совершенно растерялся и почувствовал себя несчастным. Я-то думал, что стал ученым, а понял, что ничего не знаю. Я хотел, чтобы меня уважали, а вместо этого на каждом шагу только и слышу: «Это портфель лодыря!»

Вот как меня называют!

Так знай же, мой недобрый хозяин, если завтра мы снова будем изучать физику на футбольном поле, я с тобой, как говорится, больше не вожусь. Тебе портфель все равно не нужен. Я вернусь на фабрику и попрошу, чтобы из меня сделали то, чем я должен был стать с самого начала, — пару боксерских перчаток. Понятно? Думаю, теперь тебе все ясно. Поэтому я, не теряя времени, заканчиваю и подписываюсь.

Твой горемычный портфель