На озеро снова опустилась ночь. Огромная луна всходила где-то далеко над ивовой рощей и освещала багровым светом высокие берега Дуная. Крупные звезды отражались в воде. Оттуда то и дело выскакивали рыбы, и на поверхности озера появлялись золотистые круги.

Ребята, покинув рыбаков, плыли в темноте по направлению к Гусиному острову. Изредка они слышали гоготание диких гусей, которые большими стаями пролетали над ними.

— Остров! — вдруг закричал Хорь, опуская весла и указывая на внезапно выросший перед ними высокий пустынный холм, окруженный завесой камыша. Радостно визжа, ребята выскочили из лодки и побежали по мелководью к острову. Очутившись на берегу, они остановились. Тихий остров казался совсем пустынным. Только кое-где, поблескивая в холодном свете луны, виднелись плакучие ивы.

— Знаете, — сказал Хорь, старательно отжимая воду из мокрых штанин, — кажется, будто мы попали на «Остров пиратов»! Страшно что-то!

— Ты думаешь, здесь кто-нибудь есть? — шепотом спросил Негоица, тревожно оглядываясь и дуя в ладони. — Может, разложим костер?

— Нам нечем его разжечь, — с сожалением вздохнул Матей, внимательно осматриваясь. — Тихо, послушайте! Вы ничего не слышите?

— А что мне слышать? — негромко спросил Хорь, поворачиваясь лицом к озеру. — Постой, вроде какой-то всплеск.

— Подходит лодка, — взволнованно шепнул Матей.

— Может, это рыбаки из Мирча-Вода, — сказал Негоица и поднес было ладони ко рту, собираясь окликнуть людей в лодке.

— Тише! А вдруг это не рыбаки, — жестом остановил его Матей. — У рыбаков на лодке всегда горит фонарь… Лучше нам спрятаться.

Пригнувшись, ребята тихо скользнули вдоль песчаного берега и притаились за толстым стволом поваленной ивы. Выглядывая из-за ее торчащих корней, мальчики увидели, что к ним медленно приближается черное, как сажа, пятно. Теперь они отчетливо слышали ритмичные удары весел и поскрипывание уключин. Вдруг луна отразилась в воде, как разлившийся яичный желток, и ребята на мгновение увидели длинную остроносую лодку. Скрежеща по камням, лодка уткнулась в берег и остановилась. Ребятам даже показалось, что плывшая по воде луна бросилась за лодкой, как огромный багровый осьминог, раскачиваясь, обвила ее щупальцами, но тут же обессиленно опустилась на дно.

Из лодки вылезли двое мужчин. Их тени четко вырисовывались на песке.

— Эй, Камыш, — сказал один из них, — я думаю, спрятать лодку в тростниках, а то как бы на нее не наткнулись «пеликаны» из ночного патруля.

— «Пеликаны» убрались в Калараш, Бородач, — тоненько пискнул в ответ второй. — Они потеряли наш след.

— Завтра снова начнут нас искать, — опять заговорил долговязый, шаря в лодке. — Послушай, ты куда дел ружье?

— Оно там, на дне, под циновкой, — ответил тот, кого Бородач назвал Камышом, и, отчаянно закашлявшись, принялся колотить себя кулаком в грудь. — Совсем отравила меня махорка.

Ребята услышали шелест циновки, и в лунном свете блеснуло дуло ружья.

— Нашел, Бородач? — спросил Камыш, пытаясь перевести дух. — Ты там поосторожней, а то оно заряжено.

В тишине ночи лязгнул ружейный затвор. Ребята, притаившиеся за деревом, теснее прижались к земле.

Бородач вскинул ружье на правое плечо и, нагнувшись над лодкой, раздраженно спросил:

— А с этим что делать будем? Здесь заколем или потащим живым?

— Не знаю, пусть атаман решит, — ответил Камыш. — Развяжи ему ноги и вытащи из лодки.

— Ну, чисто черт! — усмехнулся Бородач. — Такую проклятую скотину в жизни не видывал.

— А ты затяни ему потуже веревку на рогах, — посоветовал Камыш, выворачивая наизнанку карманы и бережно вытряхивая на ладонь крошки табака. — Слышь, у тебя нет газетки на закрутку?

— Да брось ты свои цигарки, — пробормотал долговязый, возясь с веревкой. — И так весь закоптился, как дымовая труба. Лучше пойди сюда и помоги, а то он не дается, черт те что вытворяет!

Камыш подошел. Оба нагнулись над лодкой, пыхтя и отдуваясь, вытащили на берег что-то большое и тяжелое. Вдруг их ноша ожила, подпрыгнула и помчалась по песку, таща за собой длинную веревку. Но Камыш и Бородач вцепились в нее и отчаянно рванули. Бычок — это был он — поднялся на дыбы, замычал, перекувырнулся через голову, поднялся и принялся метаться вокруг воров, взбрыкивая, как дикий козел, перепрыгивая через лодку и обдавая их дождем брызг.

— Держи, держи его! — орал Бородач.

Внезапно бычок повернулся, низко пригнул голову, подлетел к бандитам, молниеносным ударом сшиб их с ног и поволок за собой на веревке по песку. Однако воры были слишком тяжелы для него. Через несколько шагов бычок остановился, засопел и упал на колени; голова его запрокинулась, и глаза чуть не вылезли из орбит. С его розовых губ на песок капала белая пена.

— Глядите! Это наш Митика! — сдавленно шепнул Матей, вцепившись в руку Хоря. — Они поймали его и тащат на убой.

Голова Негоицы протиснулась между ними:

— Кто они такие, Матей?

Хорь подпрыгнул, зажал ему рот ладонью и шепнул:

— Да потише ты, это браконьеры… Те самые, что ранили повара.

Между тем браконьеры, лежа на песке и вцепившись в веревку, казалось, прислушивались к тишине.

— Сдается мне, тут кто-то есть. — Нарушил молчание длинный. — Побей меня бог! Вроде кто-то разговаривает там вон, за деревом…

У ребят душа ушла в пятки.

— Где? За той гнилушкой? — удивился коротышка. — Нет, я ничего не слыхал. Гляди-ка, не водка ли ударила тебе в голову.

— А я говорю тебе, что слышал, как ребячий голос спросил: «Кто они такие, Матей?» — упрямился Бородач. Он выпустил веревку и схватил валявшееся на земле ружье. — Во-он там, за той ивой!

— Да брось ты! Чего здесь делать ребятам?

— Будь я проклят, коли за деревом кто-то не прячется! — настаивал Бородач. Он почти вплотную подошел к мальчикам и медленно нагнулся над ними. — Кто здесь есть, а ну, признавайся!

Затаив дыхание, ребята не сводили глаз с длинной тени Бородача, с его большой, продолговатой, как дыня, головы. Осторожно отодвинув в сторону гнилые корневища, Бородач стал одной ногой на ствол, готовясь перескочить через него. Но тут неожиданно пришло спасение. Бычок сделал отчаянный прыжок, снова сбил с ног Камыша и попытался удрать. Извиваясь на мокром песке, но не выпуская из рук веревки, Камыш с большим трудом удержал бычка, не переставая осыпать Бородача градом ругательств. Отскочив от дерева, Бородач бросился на выручку и помог Камышу подняться на ноги. Таща бычка за собой и отчаянно ругаясь, оба направились к зарослям камыша.

— А я тебе говорю, что там, за ивой, кто-то есть, — упорно настаивал Бородач, не обращая внимания на ругань товарища.

— Тебе уже голоса мерещатся? — насмехался тот, кашляя и задыхаясь. — Чуть было не упустили бычка. Потеряли бы тысячу лей? Потеряли! Да тяни сильнее за веревку, болван!

Ребята не смели шелохнуться. Затаив дыхание, они прислушивались, как воры удаляются с бычком, раздвигая и ломая тростник. Спустя некоторое время и голоса их и треск ломающегося камыша затихли, и снова воцарилась тяжелая, гнетущая тишина.

Мальчики, притаившись за стволом, лежали неподвижно.

— Бежим, братцы! — шепнул наконец Хорь, поднимаясь. — Они обязательно вернутся сюда, и, если наткнутся на нас, худо будет.

— Хорь прав, — пролепетал дрожащим голосом Негоица. — Видали, какое у него ружье?

— У них и лодка есть, — все еще шепотом продолжал Хорь. — Видите… Они оставили здесь весла.

Подтянутая к самому берегу лодка воров, по-видимому, совсем недавно просмоленная, лоснилась в свете луны. Одно из весел, похожее на длинную тонкую руку, покачивалось на волнах, словно искало чего-то.

— А как же с Митикой? — спросил Матей. — Вы ведь слыхали, они хотят его заколоть!

— Да, — вздохнул Хорь. — Бычка покидать нельзя.

— А что, если они заколют всех нас? — захныкал Негоица. — Вы же видели, какие зеленые глаза у того бандита, будто у кошки.

Мальчиков пробрала дрожь. Они замолчали. В тишине несколько раз прозвучал крик совы, похожий на плач испуганного ребенка.

— Что ж делать? — спросил все так же тихо Хорь, опасливо вглядываясь в темноту. — Тс-с!.. Кажется, кто-то идет.

— Нет, никто не идет, это ветер, — шепнул Матей. — Знаете что? Мы должны разыскать бычка и увести его.

— Значит, идти по следам воров? — испуганно спросил Негоица.

— Да. Мы спрячем их лодку, выкрадем Митику и убежим, — продолжал Матей. — Что вы на это скажете?

— Пошли! — согласился Хорь. — Не оставлять же его в беде!

Негоица глубоко вздохнул, но промолчал.

Ребята спрятали в тростниках лодку браконьеров и осторожно пошли по их следам, пробираясь по широкой тропе, проложенной бычком в камышах. Вокруг была полная тишина, только раз они услышали какой-то всплеск и замерли. Но тревога оказалась ложной — это прыгнула большая зеленая лягушка. Вскоре им преградил путь притаившийся в камышах водоем; поверхность его была испещрена отражением звезд и водяных лилий. Около получаса ребята, крепко держась за руки, скользя и оступаясь в вязком иле, с трудом продвигались в холодной, как лед, воде. Вдруг Хорь остановился как вкопанный и поднял голову, будто принюхиваясь.

— Хорь чует опасность, — предупредил Негоица Матея, стиснув ему руку.

Но Хорь молчал, неподвижно всматриваясь в гущу тростников.

— На той стороне кто-то есть, ребята! — шепнул он через минуту. — Я слышу голоса.

— Если уж Хорь что-нибудь слышит или чует, значит, так оно и есть, — убежденно сказал Негоица, невольно отступая на шаг.

— Я пойду в разведку, — предложил Матей, — а вы останетесь на месте и будете прикрывать меня.

Словно повинуясь приказу, Хорь и Негоица вытащили рогатки, опустились на одно колено и приготовились к стрельбе. Согнувшись, как кошка, Матей бесшумно прокрался вперед и вскоре исчез. Прошло несколько минут. Держа наготове рогатки, Хорь и Негоица ждали, застыв в неподвижности. Вдруг в камышах заквакала лягушка, а потом несколько раз быстро и скрипуче закричала лысуха.

— Пошли, это Матей нас зовет, — шепнул Хорь. Сунув рогатку за пазуху, он начал пробираться вперед.

Они залезли в гущу камыша.

— Эй, Матей, где ты? — негромко позвал Негоица, осторожно раздвигая камыш.

— Тише! Здесь я, — услышали они приглушенный голос друга.

Он лежал за кустами бузины, и ребята проворно опустились на землю рядом с ним.

— Смотрите, смотрите! — возбужденно прошептал Матей и протянул руку вперед.

Хорь и Негоица взглянули и замерли. Шагах в тридцати от них, около хижины, крытой камышом, под горящим фонарем, пристроенным на столбике, сидели оба вора. Рядом с ними, привязанный толстой веревкой к колу, с низко опущенной головой стоял бычок, будто прислушиваясь к тому, что они говорят.

— Чего нам ждать атамана! Забьем — и делу конец! — сказал Бородач, отхлебнув из бутылки глоток водки. Его единственный зрячий глаз блестел. — Слушай, Камыш. Ты что хочешь, чтобы нас заарканили и посадили в кутузку?

— Да ты, видать, совсем пьян. Мало тебе краденой рыбы? Оставь бычка в покое! Я его спас от волка, стало быть, он мой.

Бородач неожиданно поднял ружье и, направив его на сообщника, прошипел:

— Твой, говоришь? А ну дай сюда нож, и тогда увидим, твой этот бычок или нет. Давай нож быстрее, слышишь!

Несколько секунд они стояли, злобно уставившись друг на друга. Единственный глаз Бородача, зеленый и мутный, напоминал глаз гадюки.

Камыш побелел, как бумага, нагнулся, вытащил из-за голенища сапога длинный нож и швырнул к ногам долговязого.

— Бери и ступай к чертям!

Бородач отложил ружье, поднял нож, послюнявил большой палец и, ухмыляясь, медленно провел им по всему лезвию, поглядывая при этом на бычка. Бычок навострил уши и испуганно шарахнулся в сторону. Бородач вынул из котомки продолговатый брусок и принялся точить нож, то и дело шумно поплевывая на блестящее стальное лезвие.

— Ой, он зарежет Митику! — в ужасе шепнул Негоица глухим, сдавленным голосом.

— Мы должны его спасти! Должны! — волнуясь, выдохнул Матей. — Через несколько минут будет поздно.

— А как? — жалобно спросил Негоица.

— Вот как, — быстро зашептал Матей. — Я подползу вплотную к бычку…

— Ну, а дальше?

— Вы пальнете из рогаток и погасите фонарь. А я перережу веревку и убегу с Митикой.

— Только бы попасть прямо в фонарь, — засомневался Негоица. — Ты как думаешь, Хорь, попадем?

Хорь зажмурил один глаз и слегка откинул голову, внимательно вглядываясь в фонарь.

— Мда…

Товарищи смотрели на него не дыша.

— Попадем, — наконец сказал он, поворачиваясь к Матею. — Я его расколю вдребезги. Но как ты проберешься сквозь эти колючки?

От того места, где остановились ребята, и до самой хижины простирались непроходимые заросли чертополоха, густо ощетинившегося длинными, острыми шипами.

— Пройду! — твердо ответил Матей. — Снимите с себя галстуки и забинтуйте мне руки. Быстрее, ребята! Как только я прыгну к Митике, вы стреляйте в фонарь, — добавил он, ложась на землю. — Поняли?

— Поняли! — разом сказали Хорь и Негоица. Они залегли за кустами бузины и приготовили рогатки.

Матей рванулся вперед и на локтях пополз к хижине. Через несколько секунд он добрался до чертополоха и упрямо полз дальше, раздвигая забинтованными руками колючки. Но острые, коварные шипы, словно мстя мальчику, раздирали его куртку, кололи руки, кусали колени, царапали в кровь лицо.

«Я должен спасти Митику! Я должен его спасти! — повторял про себя Матей, стискивая от боли зубы, но продолжая ползти в гуще шипов. — Только бы Хорь попал сразу в фонарь! Только бы попал…»

Теперь он уже был недалеко от бычка. Сквозь чертополох шагах в пяти он увидел согнутую спину Бородача, точившего нож. Вдруг длинная колючка впилась ему в локоть до самой кости. Матей прикусил губы от резкой боли и все же не смог сдержать приглушенный стон. Бородач вздрогнул, схватил ружье и молниеносно повернулся к чертополоху. Матей замер, затаив дыхание. Бородач возвышался теперь всего в трех шагах и смотрел прямо на него своим единственным зеленым глазом, который в дрожащем свете фонаря поблескивал, как бутылочное стекло.

— Эй, кто там? А ну вылазь из чертополоха! — гаркнул он, выпрямившись и взяв ружье на изготовку.

Матей почувствовал, что у него кровь стынет в жилах. Бородач ждал. Что делать? Вдруг вор поднял и направил ружье куда-то влево, закричав злобным голосом:

— Выходи, а то стрелять буду! Выходи сейчас же!

Только тут Матей понял, что вор не знает, где он. Ослепленный светом фонаря, Бородач видел вокруг себя лишь угрожающий круг мрака. Он сделал шаг вперед, будто намереваясь войти в чертополох, но, охваченный безотчетным страхом, отшвырнул ружье, схватил бутылку, поднес ее ко рту и жадно хлебнул водки.

Затем нагнулся, поднял нож и, спотыкаясь, пошел на бычка. Больше нельзя было терять ни секунды. Матей выскочил из кустов и появился в кругу света, отбрасываемого фонарем.

— Ребята, пали!

Два белых камня, как злые осы, прожужжали и один за другим пронзили мрак. Первый попал прямо в стекло фонаря. Оно взорвалось градом осколков, выбросив вверх густо дымящее красное пламя. Второй камень угодил в фонарь сбоку, и тот слетел со столбика. Вращаясь в воздухе, он грохнулся на землю и покатился под ноги Бородачу. Хорь и Негоица попали в цель.

— «Пеликаны»! Милиция! — всполошился Бородач, кинулся наземь и торопливо пополз на четвереньках к ружью. — Стреляй в них, Камыш! Стреляй быстрее!

Воспользовавшись тем, что воры растерялись, Матей подскочил к бычку и, разом перерезав веревку, быстро шепнул ему на ухо:

— Это я, Матей. Беги, Митика! Беги, а то зарежут!

Бычок не заставил себя просить, и они помчались.

Хорь и Негоица ждали их у камышовой завесы. Не говоря ни слова, они присоединились к беглецам, и все четверо ворвались в камыши.

Промчась сломя голову сквозь заросли, ребята и бычок выскочили на берег озера как раз в том месте, где была спрятана лодка воров. Но здесь они ошеломленно остановились. Лодка исчезла. На мягком, влажном песке еще виднелись следы чьих-то башмаков, подбитых гвоздями, и извилистый след лодки, которую столкнули в воду.

Несколько секунд мальчики стояли неподвижно, чутко прислушиваясь к окружающей тишине. Им показалось, что из гущи плакучих ив, сквозь ветви которых с трудом просеивался лунный свет, на них молча надвигается тень какого-то огромного чудища со взъерошенными волосами и раскосыми глазами, из которых вылетают синие языки пламени. Дрожа от страха, сгрудились они вокруг бычка, но потом убедились, что все это им только померещилось. Высоко над их головами угасали звезды, темное небо начинало светлеть на востоке и покрывалось розовой дымкой. Рассветало. На озере в сером предутреннем тумане вырисовывались черные островки, разрезая хрустальное зеркало воды.

В нескольких шагах от берега мальчики увидели свою лодку. Полузатопленная, она лежала на боку, а ее парус слабо трепетал на ветру, почти касаясь воды.

— Мешкать нельзя, ребята! — лихорадочно прошептал Матей. — Бородач и Камыш вот-вот примчатся сюда. Вычерпаем воду из лодки и уйдем.

— Правильно, надо удирать как можно быстрее! — кивнул Негоица.

Друзья бросились в воду, вытащили на берег свою лодку и вылили из нее воду. Хорь оторвал зубами подол рубашки и заткнул щель в дне лодки, залепив ее комками смолы. Потом они подняли мачту, натянули парус и приладили весла.

— Давай, Митика, лезь сюда! — весело крикнули ребята бычку, подталкивая его к лодке.

Но бычок отчаянно сопротивлялся. Откинув хвост в сторону, он, упершись передними копытцами в землю, взмахнул перламутровыми рожками и помчался обратно к камышам, расшвыривая во все стороны песок. Ребята догнали его, но не могли втащить в лодку. Бычок по-прежнему упирался. Вдруг послышался треск камыша, а по болотистому берегу зашлепали чьи-то ноги. Воры, как видно, опомнились и бежали к озеру.

— Ну же, Митика, давай сюда, скорее лезь в лодку! — кричали ребята, изо всех сил толкая бычка к воде и с ужасом прислушиваясь к приближающимся шагам.

Но бычок словно взбесился. Как только его подтягивали вплотную к лодке, он снова и снова упирался передними ногами, упрямо тряс головой и быстро отскакивал назад, мыча и увлекая за собой ребят. А воры были уж совсем близко. Ребята слышали не только треск тростника и всплески воды, но и их тяжелое дыхание, голоса, злобную ругань. Казалось, все погибло.

— Бежим! Они нас поймают! — в ужасе взвизгнул Негоица, отпуская веревку и одним махом вскакивая в лодку.

Хорь, пробормотав что-то невнятное, тоже отпустил веревку и последовал примеру товарища.

— Назад, трусы! — крикнул Матей, оставшись один и все еще таща к лодке бычка. — Хорь, снимай рубашку! Быстро! Завяжи Митике глаза!

Хорь остановился. Побледнев от страха, дрожащими руками он все-таки стащил с себя разорванную рубашку, бросился к бычку и накинул ее ему на голову.

— Давай, Митика! Лезь! — кричали Матей и Хорь, подталкивая бычка.

Митика испуганно мычал и отчаянно тряс головой, чтобы избавиться от повязки. Наконец с большим трудом его удалось втащить в лодку. И как раз вовремя. Ломая камыш и яростно ругаясь, воры бросились к лодке, которая уже отходила от берега.

— Поймал! — торжествующе взревел Бородач, мчась огромными скачками по берегу.

Но лодка рванулась вперед. Руки Бородача беспомощно заколотили по воздуху, и он бултыхнулся в воду. Правда, он тут же вскочил на ноги и, чихая и отплевываясь, завопил истошным голосом:

— Держи их, Камыш! Не выпускай бычка! Держи их! Хватай!

Скрежеща зубами, Бородач бежал за лодкой по илистому дну озера, потом кинулся в воду и поплыл, ругаясь, громко фыркая и грудью рассекая волны.

Ребята его просто не слушали. Они гребли изо всех сил. Расстояние между ними и Бородачом быстро росло.

Небо совсем посветлело, а звезды погасли. Лишь кое-где между облаками мерцала запоздавшая звездочка.

— Ой, смотрите! — закричал вдруг Хорь, бросая весла и указывая рукой на купу ив на берегу острова. Мальчики поспешно оглянулись. Черная, узкая и длинная, как щука, лодка воров вырвалась на водный простор.

— Это их вожак. Они нас догонят! — крикнул Матей, с отчаянием глядя на парус своей лодки, беспомощно повисший в неподвижном утреннем воздухе. — За весла, ребята! За весла!

Столкнув бычка на самое дно лодки, ребята убрали парус и, продев в уключины запасные весла, бросились по местам.

В лодке воров молниеносно замелькали две пары белых весел. На мгновение показалось, что лодка застыла на месте, но тут же она полетела вперед как стрела. Началась бешеная гонка.

— Догоняют! — крикнул Хорь, не сводя глаз с быстро настигавшей их лодки.

Лежа на боку на дне, бычок, казалось, удивленно уставился на лихорадочно гребущих ребят.

Мальчики то и дело оглядывались на приближавшихся преследователей. Сквозь тающую утреннюю дымку уже отчетливо было видно застывшее лицо Бородача и его сверкающий зеленый глаз. Низкорослый толстый Камыш громко сопел, закрывая при каждом взмахе весел свои маленькие кабаньи глазки. Но больше всех пугал ребят главарь банды. Сидя на носу лодки, он хмуро и неотрывно смотрел на них. Страшным было его лицо, побитое оспой и сморщенное, словно кусок кожи, который обильно смочили водой, а потом высушили на солнце.

Он то и дело медленно поднимал руку и растопыривал длинные, узловатые пальцы, похожие на паучьи лапы. Тогда его сообщники напрягались, кряхтели и еще сильнее налегали на весла.

— Эй вы, там! — гаркнул вдруг вожак, поднимаясь на ноги. — Остановитесь! Остановитесь, не то все кости переломаем! Отдайте бычка и убирайтесь отсюда!

Лодка воров догоняла ребят и теперь мчалась по диагонали, чтобы отрезать им путь.

— Нас поймают! Мы пропали! — простонал Негоица, выпуская из рук весла.

Хорь, еле переводя дух, тоже опустил весла и, вытирая вспотевший лоб, пробормотал:

— Мы сделали все, что могли, ребята. Теперь уже некуда деваться, придется отдать им Митику.

Бычок навострил уши, испуганно глядя на Хоря черными, как сливы, глазами.

— Нет, Митику мы не отдадим! — яростно воскликнул Матей. — Он с нашей фермы, и мы его не отдадим!

— Они переломают нам все кости! — испуганно захныкал Негоица. — Слыхал, что сказал тот, рябой?

Между тем лодка воров обошла их и остановилась в некотором отдалении, преградив ребятам путь.

— Эй вы, жулики!.. Почему украли нашу скотину?! А ну давайте сюда, а то вам худо придется! — заорал вожак, подавая мальчикам знак подплыть ближе.

Матей вскочил на ноги и, ухватившись рукой за мачту, громко крикнул, нагнувшись вперед:

— Мы пионеры, а не жулики. Этот бычок с нашей фермы, он не ваш… и мы его не отдадим!

— Ты что это, сопляк, взбеленился? — изумился тот. — Кончай болтать и двигай сюда. Не заставляй меня к тебе добираться, а то шкуру спущу! Слышишь?

— Подъедем, Матей! — сдались Хорь и Негоица, собираясь взяться за весла.

Но Матей их не слушал. Не помня себя от ярости, он с ненавистью глядел на главаря шайки.

— Мы — пионеры! Это наш бычок, и мы не отдадим его без боя.

— Без боя! Ха-ха-ха! — расхохотался главарь, указывая рукой на Матея. — Значит, вы не отдадите бычка без боя?.. Ха-ха-ха!..

Бородач и Камыш тоже расхохотались.

— Швырните его в воду! — крикнул им главарь, указывая на Матея.

Бородач и Камыш взялись за весла.

— Они идут на нас! — закричал, дрожа всем телом, Негоица.

— В бой, ребята! — крикнул Матей. — Вытаскивайте рогатки! Приготовьтесь!..

Хорь и Негоица машинально бросились на дно лодки рядом с бычком; изловчившись, они вытащили из-за пазухи рогатки и натянули их.

Лодка воров повернулась носом к ним и начала приближаться. Матей тоже вытащил свою рогатку, заложил в нее камень и сильно натянул, прицелившись в главаря, который, стоя во весь рост, отдавал приказания.

— Не подходите, а то откроем огонь!

— Швырните их в воду! — снова приказал главарь своим сообщникам.

Матей прицелился еще тщательнее и скомандовал:

— Огонь, ребята!

Камни со свистом рассекли воздух, жужжа, как разъяренные осы. Завопив от боли, главарь схватился за ушибленную руку и в испуге повалился на дно лодки. Другой камень пробил трухлявое дерево борта и с протяжным, угрожающим свистом пролетел под самым носом Бородача. Третий сбил шляпу с головы Камыша, и она полетела в воду.

Ошеломленные воры бросили весла и тоже пригнулись.

— Негоица, берись за весла! — крикнул Матей. — Хорь, не спускай с них глаз… Поднимут головы — сразу стреляй.

Негоица налег на весла. Держа наготове натянутые рогатки, ребята проплыли рядом с лодкой воров. Над ее бортом на мгновение сверкнул зеленый глаз Бородача, но тут же скрылся. И в самое время! Хорь натянул рогатку, и камень просвистел над головой бандита.

Лодка пионеров медленно удалялась.

— Садись и ты на весла, Хорь! На весла! — крикнул Матей, и ребята стали усердно грести. Теперь их лодка летела, как птица. Воры вскочили на ноги, замахали кулаками и со страшными проклятиями тоже схватили весла.

— Ну их к дьяволу, все равно не догнать! — простонал главарь, потирая ушибленную руку. — Ты почему забыл ружье, старый осел? — повернулся он к Камышу.

— Это не я, это он забыл! — оправдывался Камыш, указывая на Бородача и отряхивая от воды свою шляпу. — Эх, обида какая, больно жирный бычок был!

Бородач, облизывая пересохшие губы, следил своим зеленым глазом за лодкой пионеров, которая быстро удалялась. Вдруг он вздрогнул, протянул руку и крикнул:

— Глядите! Идут «пеликаны»!

На бескрайнем водном просторе, оставляя за собой пенистый след, появилась лодка с приподнятым в воздух длинным узким носом. Она круто повернула, и на огромной скорости, оглушительно треща и подпрыгивая на воде, как кузнечик, помчалась прямо к лодке воров. В утренних лучах яркими пятнами синели милицейские кители. Воры, напрягая последние силы, отчаянно гребли, пытаясь добраться до зарослей камыша.

А ребята весело рассекали веслами воду, направляя лодку к ивовой роще. Далеко над городком Калараш поднималось солнце. Тонкий золотистый солнечный луч прорезал дымку, висевшую над водой, и упал на белую от изморози морду бычка. Несколько мгновений луч трепетал на покрытых инеем усиках и тут же превратился в золотую, хрустальную точку.