В камышовой хижине было тихо. Рыбаки, завернувшись в одеяла, спали глубоким сном. Над ними, сквозь дыры в крыше, сияли большие яркие звезды. Посреди хижины еще догорал огонь, отбрасывая неверные блики на спящих. В хижине стоял тяжелый запах жареной рыбы. Уставшие люди спали как убитые, храпели, бормотали во сне что-то невнятное и изредка переворачивались с боку на бок.

Не спали только ребята. Вытянувшись на спине, заложив руки за голову, они не сводили глаз с потолка, вглядываясь в звездное небо и прислушиваясь к крикам диких гусей. С озера то и дело доносились глухие удары. Это бил веслом по дереву повар Михай, который стерег невод. Прежде чем лечь спать, Софроние заделал все пробоины в лодке мальчиков и как следует просмолил дно. Теперь наши путешественники с нетерпением ожидали рассвета, чтобы поплыть дальше, к Гусиному острову. Викентие, худой и длинный как жердь рыбак, рассказывал им, что несколько дней назад, охотясь на острове, он видел в кустарнике рыжего бычка. Огрызком карандаша он нарисовал ребятам на клочке бумаги извилистую дорогу, которая через лабиринт островков и небольших заливов вела к острову.

Казалось, ночь никогда не кончится.

Вдруг в глубокой тишине где-то далеко послышался глухой удар и жалобный, словно предсмертный стон. И сразу же раздался какой-то оглушительный грохот. Все это длилось не больше секунды, потом снова воцарилась мертвая тишина. Молчание ночи нарушали только монотонные и ритмичные удары весла повара.

— Слыхал, Матей? — спросил спустя некоторое время Хорь, поворачиваясь к другу. — Вроде кто-то крикнул…

Матей отбросил одеяло и приподнялся.

— Да, мне тоже показалось. А грохот разве ты не слыхал?

— Грохот? Я тоже его слышал, — шепотом вмешался Негоица. — Кто-то застонал, будто перед смертью, и что-то упало.

— А может, нам почудилось? — засомневался Хорь. — Слышите, как постукивает повар? Если бы что-нибудь случилось, он бы забил тревогу. Может, это какой-нибудь зверь.

— Никакой это не зверь! — твердо заявил Негоица.

— А может, выдра? — предположил Хорь и снова улегся на спину, натянув на себя одеяло.

— Выдумал тоже! Выдры немые, как рыбы, — заупрямился Негоица, со страхом вглядываясь в дверной проем хижины, который зиял, как черная пасть. Я уверен, что это кричал человек.

— А что же делает сторож? — недоумевал Матей, продолжая напряженно вслушиваться. — Как это он ничего не заметил? Слышите, он преспокойно колотит веслом?

— Верно, колотит, — согласился Негоица, — но как-то иначе. Это уже колотит не повар. Да прислушайтесь…

Ребята притихли.

— Правда, это не повар, — подтвердил Матей.

Что же делать? — испуганно спросил Хорь.

— Разбудим бригадира, — предложил Матей, кинув взгляд в ту сторону, где спал Софроние.

— А если все это нам почудилось, он задаст нам головомойку, — испуганно прошептал Хорь.

Но Матей уже не слушал его. Он прополз между спящими рыбаками к Софроние и сильно встряхнул его. Бригадир вздрогнул и удивленно вытаращил сонные глаза.

— Что случилось, жеребеночек, разве уже утро?

— Кажется, кто-то напал на дядюшку Михая, — шепнул ему Матей на ухо.

Софроние на миг замер, но тут же отшвырнул одеяло и вскочил как ужаленный. В течение нескольких секунд он прислушивался к ударам весла, потом вздрогнул, пнул ногой пустой котел, который с грохотом покатился с треножника, и оглушительно заорал:

— Вставайте, дьяволы! Браконьеры напали на Михая! К лодкам! Быстро! Зажигайте фонари! Если они порвали невод, уйдет к чертям весь улов!

Полураздетые, еще не совсем проснувшиеся, рыбаки вскочили на ноги и выбежали из хижины, срывая с балки фонари, хватая на бегу горящие головни. Шлепая босыми ногами по ледяной воде, они бросились к озеру.

Оттолкнув шлюпки от берега, рыбаки вскочили в них и, схватив весла, вихрем понеслись к неводу. В свете факелов и горящих фонарей большие черные шлюпки, летящие в диком шуме, казались грозными и страшными. Ребята мчались за ними вдоль берега, продираясь сквозь кусты, подминая камыш и осоку, скользя в илистых лужах; они еле переводили дух, но изо всех сил вопили:

— Держите их! Держите!

Вдруг в неверном, мерцающем свете звезд мальчики различили черную тонкую тень, мчащуюся стрелой к камышам. Лодка браконьеров. Они убегали. Однако большие, мощные шлюпки рыбаков настигали их. Из черной лодки внезапно сверкнула молния, за ней другая; прорезая ночную тьму, они тут же гасли в густом, как сера, дыму. Загремели выстрелы, отдаваясь продолжительным эхом в бескрайних водных просторах. Но шлюпки мчались вперед. Грохот нового выстрела разорвал мрак, и ребята увидели, как один из фонарей, пораженный пулей, разлетелся вдребезги и упал в воду. В ту же секунду легкая лодка скрылась, как тень, в камышах. Браконьеры удрали. Большие шлюпки рыбаков не могли преследовать их в зарослях. Они повернули к лодке повара, которая качалась на волнах посреди омута. Михай с окровавленной головой лежал лицом вниз на дне лодки и глухо стонал.

— Бандиты… прорвали невод… вон там… Торопитесь, уйдет вся рыба, — прерывисто прохрипел он и рухнул на руки рыбаков.