УТОЛЯЮЩИЕ ПЕЧАЛЬ И ВОСПОМИНАНИЯ

Гибси

Оцепенев, я сидел в углу лаунжа в баре Бидди с нетронутой пинтой пива, а внутри меня бушевала буря.

Не обращая внимания на происходящее вокруг празднование Хэллоуина, я барабанил пальцами по столу и обдумывал свой следующий шаг. Бежать всю дорогу до города было не самым разумным поступком, который я когда-либо совершал, но мне нужно было убраться оттуда, пока я не сорвался. Прежде чем я сказал бы что-то, о чем, несомненно, пожалел бы. Слова, которые угрожали сорваться с моих губ, влекли за собой более тяжелую расплату, чем я мог вынести.

Но я был бы лжецом, если бы сказал, что не устал нести груз своих секретов. Груз вины. Правда заключалась в том, что я хотел кому-нибудь рассказать. Нет, по правде говоря, я хотел рассказать об этом Клэр. Но, похоже, я не мог найти способ открыть банку с червями, на запечатывание которой потратил столько лет.

Куда, черт возьми, мне теперь было идти?

Не домой, это точно, и я не мог пойти в дом Биггсов. Не тогда, когда я знал, что она будет там.

Было чертовски трудно ненавидеть ее, когда она так плакала.

Когда она издавала эти звуки.

Потому что я знал эти звуки.

Эти звуки преследовали меня в ночных кошмарах.

Даже в пьяном угаре я знал, что никогда не доберусь до дома Джонни целым и невредимым. Если бы я не оставил ключи дома, я мог бы переночевать в пекарне.

— Как дела, лютик? — спросил смутно знакомый голос. Мгновение спустя на скамейку рядом со мной плюхнулась фигуристая женщина в костюме Женщины-кошки, в кожаной маске и во всем остальном. — Ты выглядишь так, словно собираешься принять ванну с пеной, водкой и бритвой.

— Может быть, так оно и есть.

— Ой, Гибс. — уговаривала она, подталкивая меня локтем. — Конечно, все не так уж плохо?

Гибс?

Итак, она знала меня.

Изо всех сил стараясь прогнать пьяный ступор, я уставился на женщину.

— Должна сказать, из тебя получился сексуальный Зуко, но из тебя получился бы еще более сексуальный Бэтмен.

Ладно, теперь я был уверен, что знаю ее. У нее были большие и пухлые губы, и я не раз видел, как они образуют идеальную букву «О». — Ди?

Ее улыбка стала шире. — Ты действительно не узнал меня?

— Нет, — невнятно пробормотал я, качая головой. — Я действительно не узнал.

— Я думаю, это хорошо для нас, а? — Она придвинулась ближе и села ко мне на колени. — Никто не узнает, что это мы.

— Мы? — Я моргнул, прогоняя туманность. — «Нас» нет.

— Посмотрим, — промурлыкала она. — Итак, почему ты не на вечеринке?

— Вечеринка?

— Да, вечеринка у Хью. — Она положила руку мне на бедро. — Она сегодня вечером, верно?

Тот факт, что она так много знала о моей социальной жизни, должен был обеспокоить меня. Вместо этого, это вылетело у меня из головы, потому что я был слишком чертовски пьян, чтобы задуматься над этим.

Когда ее рука переместилась слишком далеко на север, на мой вкус, я протестующе покачал головой. — Не могла бы ты убрать руку с ее члена, пожалуйста?

— Ее член? — Ди растерянно моргнула. — Ты имеешь в виду свой член? — Она крепко обняла меня, прежде чем наклониться ближе и промурлыкать: — Не похоже, что ты хочешь, чтобы я убирала руку.

— Нет, я имел в виду ее член, — пояснил я, убирая ее руку со своей промежности и сдвигаясь вбок, чтобы ее задница снова оказалась на скамейке, а не у меня на коленях.

— Ее?

— Клэр, — невнятно произнес я, прежде чем указать на свой член. — И не льсти этому безрассудному ублюдку, потому что он слеп, как летучая мышь, и не видит, чья рука его касается. — Я хлопнул себя ладонью по груди, прежде чем сказать: — Но он может.

— И это все? — Ее тон мгновенно сменился с кокетливого на обвиняющий. — Ты просто говоришь «нет»?

— Да, Ди, это именно то, что я говорю. — Потянувшись за своим стаканом, я подвинул ее к ней. — Но вот пиво за твои проблемы.

— Джерард! — Прошептала Клэр ранним утром, когда я рухнул на ее кровать, споткнувшись о несколько спящих тел, разбросанных по полу ее спальни. — Ты вернулся.

— Я вернулся, — подтвердил я, снимая футболку и бросая ее на край кровати.

— Куда ты ходил?

— На прогулку.

— Где? — спросила она, садясь. — Мы с Патриком повсюду искали тебя.

— Я вернулся.

— Но куда ты пошел?

— Бидди.

— Ты в порядке?

— Лучше не бывает, — пробормотал я, вылезая из штанов. — Черт возьми, это как еще один слой кожи.

— Джерард. — В ее тоне слышалась боль. — Я действительно волновалась.

Вот дерьмо.

Скинув кожаные штаны, я повернулся к ней лицом. — Прости, Медвежонок-Клэр. — Протянув руку, я убрал с ее лица непослушные кудри. — Я не хотел этого делать.

— Все в порядке. — Она схватила мою руку обеими руками и прижала к своей груди. — Просто никогда больше так не делай?

Я медленно кивнул. — Я не буду.

— Хорошо. — Присев на колени, она прерывисто выдохнула и прислонилась ко мне. — Потому что я действительно не думаю, что мое сердце выдержит это.

— Да. — В тот момент, когда ее лоб коснулся моего, мое сердце заколотилось в груди, так сильно и неистово, что я, честно говоря, подумал, что оно может взорваться. — Мне знакомо это чувство.

— Клэр.

— Хм?

— Посмотри на меня.

Когда она это сделала, я был ошеломлен чувствами, которые вызывали у меня ее карие глаза.

— Привет.

— Привет. — Протянув руку, я провел большим пальцем по ее нижней губе, прежде чем заменить ее своим ртом.

Ее губы были мягкими, теплыми, желанными и успокоили что-то глубоко внутри меня. Что-то, чего не могли исправить ни время, ни терапия.

Перекатившись на спину, она увлекла меня за собой, впиваясь ногтями в кожу, покрывающую мои бицепсы, когда я поцеловал ее в ответ, вложив в поцелуй все, что было у меня внутри, чтобы отдать.

— Я хочу тебя, — выдохнула она мне в губы, раздвигая ноги, чтобы я устроился между ними. — Всего тебя.

— Что ты имеешь в виду?

— Я хочу, чтобы твое тело было внутри моего.

О Боже.

Впервые в жизни я тоже этого хотел, и осознание этого ужаснуло меня. — Не сегодня, — заставил я себя сказать, двигаясь губами к изгибу ее подбородка.

— Пожалуйста, — попросила она, прижимаясь ко мне всем телом. — Пожалуйста, Джерард.

— Не сегодня вечером, — повторил я срывающимся голосом. — По крайней мере, не так.

— Нет?

Я покачал головой. — Нет.

— О.

Ее голос звучал так грустно, что я поймал себя на том, что всерьез задумываюсь о своем здравомыслии. — Я все еще могу доставить тебе удовольствие. — Я медленно покрывал поцелуями ее тело, не останавливаясь, пока моя голова не оказалась у нее между ног. — Если это то, чего ты хочешь?

— Определенно. — Она нетерпеливо кивнула, прежде чем плюхнуться обратно на подушки.— Это определенно то, чего я хочу, Джерард Гибсон.

НАЗАД В ТОММЕН

Клэр

К тому времени, как в понедельник начались занятия в школе, я была настолько погружена в свои чувства, что не думала, что меня можно спасти. Счастливое, чудесное, эпическое чувство первой любви поглотило меня до такой степени, что я, честно говоря, почувствовала, что парю в воздухе.

Конечно, вечеринка у Хью в субботу вечером сорвалась, и все сильно подрались, но вчера утром я проснулась в объятиях Джерарда, и мы провели весь день вместе. Меня не волновало, что большая часть того времени была потрачена на уборку после вечеринки и выслушивание нотаций от наших матерей. Он был рядом со мной все это время, и это было все, чего я когда-либо хотела.

Однако, сидя за столом напротив, я чувствовала, что с моим братом что-то не так. Кэти переплела их руки на обеденном столе, но пока она хихикала над чем-то, что сказали Патрик и Джерард, у моего брата был такой вид, будто он хотел плюхнуться лицом на стол.

Серьезно, опершись локтем о стол, Хью наклонился вперед и уставился на свой нетронутый обед.

Я знала, что это не могло иметь ничего общего с тем, что меня отчитали за драку с Марком, потому что вчера он был в порядке. Это внезапное ухудшение настроения было новым и вызывало беспокойство.

— Ты получил плохие новости? — Спросила я, потянувшись через стол, чтобы потянуть его за рукав.

— Ха? — Моргая, он посмотрел на меня широко раскрытыми и испуганными глазами.

— Что?

Его глаза были налиты кровью, под более бледным, чем обычно, лицом виднелись темные круги.

Ох, крекеры.

Что-то действительно было не так.

— Это тетя Сара? Тебе мама написала? — Паника скрутила меня изнутри. Сегодня наша мама везла нашу тетю по материнской линии на трехмесячное обследование; у нее была ремиссия рака молочной железы. Внезапно меня охватило худшее предчувствие. — Она получила плохие новости в больнице?

— Сара в порядке, — пробормотал он, возобновляя свой пост, в котором он опускается за обеденный стол, подперев голову руками. — Мама уже написала сообщение – она все еще вне подозрений.

Меня охватило облегчение. — Тогда в чем дело?

— Он был таким весь день, — обеспокоенным тоном объяснила Кэти, снова переключая свое внимание на моего брата.

— Я в порядке, — тихо сказал Хью. — Просто устал.

— Ты уверен? — Протянув свободную руку, она прижала тыльную сторону ладони к его лбу. — Боже, Хью, у тебя поднимается температура.

— Ты заболел, парень? — Это был Джонни, который обратил свое внимание на своего друга.

— Господи, да, Кэп, — добавил Джерард, приподнимаясь со своего места, чтобы схватить моего брата за воротник рубашки и дернуть его через стол. — Он чертовски горит.

— Тебе следует пойти в кабинет, — добавил Патрик, теперь все взгляды устремлены на Хью. — В этом заведении витает дурная слава.

— Он сказал, что с ним все в порядке, — пробормотала Лиззи со своего места рядом со мной. — Так что бросьте это.

— Я могу отвезти тебя домой. — Отодвинув стул, Джонни встал и потянулся за ключами. — Хочешь прокатиться с нами, Шэн?

— Я в порядке, ребята, — выпалил мой брат, теперь тяжело и учащенно дыша, когда он поправил галстук на шее и откинулся на спинку сиденья. — Я просто устал.

— Ты явно не такой, — настаивала Кэти, заискивая перед ним, как перед маленьким ребенком.

— Ты права. — Явно недовольный тем вниманием, которое ему уделяли, Хью протянулся и нежно убрал ее руку со своего лица, прежде чем встать из-за стола. — Мне нужно домой. — Повернувшись к Джонни, он добавил: — У меня есть машина, Кэп, я поведу сам, но спасибо.

— Ты уверен, парень?

— Да, мне просто нужно прилечь.

— Хочешь, я пойду с тобой? — Спросила Кэти, собираясь последовать за ним.

— Нет, тебе, вероятно, следует держаться от меня подальше, — выдавил Хью, одарив ее нерешительной улыбкой, которая не отразилась на его взгляде. — Я могу быть заразным. — Когда он выбежал из обеденного зала, Кэти все же решила броситься за ним.

— Какой большой ребенок, — сказал Джерард. — Господи, поговорим о том, как справиться с ситуацией. Заставить всех беспокоиться о нем.

— Почему бы тебе не сделать миру одолжение и не лишиться дара речи, Тор, — выплюнула Лиззи, поворачиваясь и свирепо глядя на него. — Клянусь, если бы завтра наступил конец света, ты был бы тараканом, который все ещё носился бы по округе.

— Не начинай с меня, ведьма, — предупредил Джерард, подняв руку, чтобы предостеречь ее. — Мы оба заключили договор, помнишь? — Это было правдой. Этим утром Джонни установил закон в общей комнате. Правила были предельно ясны для них обоих. — Если мы не можем быть вежливыми, мы молчим. Так что, черт возьми, молчи.

— Да ладно, ребята, — вздохнула Шэннон. — Давайте не будем делать этого сегодня, а?

— Делать что? — Лиззи захлопала в ответ. — Раздражаться из-за его присутствия, потому что мне жаль, Шэн, но ничего не поделаешь. Того факта, что он дышит над землей, достаточно, чтобы испортить мне настроение.

— Пошла ты, — прорычал Джерард, отодвигая свой стул и вставая.

— Что случилось, Тор? — Насмешливо спросила Лиззи. — Ты всегда готов ответить.

— Поверь мне, Лиз, ты не захочешь, — выпалил он, прежде чем выйти из обеденного зала.

— Тебе обязательно было это делать? — Спросила я, уронив голову на руки. — У тебя было хорошее утро. — Это было правдой. У Лиззи была удивительная бодрость духа, когда она появилась в школе этим утром.

— Да, — искренне согласилась она. — Пока он не появился.

— Лиззи, — предупреждающе прорычала я, — ты должна бросить это.

— Я сделаю это, — заверила она меня, откидываясь назад и скрещивая руки на груди. — Когда я умру.

— Да, я не собираюсь слушать это дерьмо, — заявил Джонни, поднимаясь на ноги. — Увидимся позже, Шэн, — добавил он, запечатлев еще один эпический поцелуй на ее макушке, прежде чем направиться в сторону своего друга.

— Ты знаешь, почему он ушел, не так ли? — Я огрызнулась. — Потому что, если бы он этого не сделал, он бы сорвался.

— Ты думаешь, меня волнует, что думает капитан Фантастик?

— Мне небезразлично, что думает Джонни, — спокойно предложила Шэннон. — А тебе небезразлично, что думаю я, так что просто посиди с этим минутку, прежде чем огрызнуться, Лиз.

К моему удивлению, она сделала именно это.

— Итак, это была адская вечеринка, да? — Я вышла из себя, пытаясь еще раз успокоить воду. — Нам действительно повезло, что соседи на самом деле не вызвали полицию.

— Жаль, что они…— Резко остановившись, Лиззи спокойно положила яблоко на стол. — Знаешь что? — Она отодвинула стул и встала. — Думаю, я собираюсь подышать свежим воздухом.

— Отлично, — похвалила Шэннон, спеша за ней. — Свежий воздух тоже действует.

— Что происходит с этой компанией? — Я воскликнула, когда осталась одна за обеденным столом в компании только Патрика. — Клянусь, все становятся день ото дня все более странными.

— Честно говоря, кто еще знает. — Пожав плечами, Патрик развернул фольгу, в которую был завернут его сэндвич, а затем выложил всю начинку, прежде чем откусить крошечный кусочек корочки.

— Тебе не нравится твой сэндвич? — Спросила я, заинтересовавшись.

— Я не ем мясо, — последовал его тихий ответ.

— Да? — Мои глаза расширились. — С каких это пор?

— С тех пор, как мне было пять и мне пришлось помогать отцу готовить кровяную колбасу, — ответил он с гримасой. — Поверь мне, это процесс, о котором ты не захочешь знать во всех деталях.

— Фу.

— Хм, — согласился он, снимая пластиковой вилкой все со своего хлеба, включая масло. — Могу тебя заверить, это ненормальная реакция сына фермера. — Он снова поморщился, прежде чем указать на остатки начинки на фольге. — Отсюда настойчивые попытки моей матери заставить меня соблюдать обычные правила.

— Ну ладно, кто вообще хочет быть нормальным? — Предложила я, одарив его своей самой теплой улыбкой. — Кроме того, у меня есть достоверные сведения, что странность – это побочный эффект.

Он выгнул темную бровь. — Я подумал, что фраза была потрясающей.

— Спасибо, — отмахнулась я, вскрывая банку фанты и подталкивая ее к нему. — Глоток?

— Не, я в порядке, малышка Биггс, — усмехнулся он, качая головой. — Итак, как продвигается великий роман?

Мое лицо вспыхнуло. — Джерард рассказал тебе?

— В этом не было необходимости, — ответил Патрик. — Вопреки его действиям и отсутствию контроля над импульсами, для него всегда была только ты.

На моем сердце потеплело от его слов. — Правда?

— Правда.

— Эй, спасибо, Патрик.

— За что?

— Ясность.

— В любое время.

— Кстати, о великих романах. — Приподняв брови, я наклонилась ближе. — В школе о тебе ходили пикантные слухи.

Его брови взлетели вверх. — Да?

— Угу. — Я ухмыльнулась. — Очевидно, ты вел себя непристойно с одной из подруг Ифы.

— Это так?

— Ага.

— Хм. — Не подтверждая и не отрицая, он оторвал еще один кусочек хлеба от своего сэндвича и отправил его в рот.

Вау, из него получился бы потрясающий игрок в карты.

— Конечно, если у тебя нет другой девушки из твоего длинного списка поклонниц.

Теперь он действительно приподнял бровь.

— Патрик, да ладно тебе, — засмеялась я. — Не выгляди удивленным. Ты настоящий красавчик.

Еще одно циничное поднятие брови.

— Большинство девочек шестого курса запали на тебя.

— Угу.

— Тебя не волнует, что девочки практически дерутся из-за тебя в туалетах?

— Я совершенно не заинтересован в участии в драме, Клэр. Если это означает, что я одиночка или фригидный, тогда я с радостью приму ярлык. Они могут думать обо мне все, что хотят. На меня никто не давит.

— Вау, — задумчиво произнесла я. — Каково это – быть таким уверенным в себе?

— Почему бы тебе не посмотреть в зеркало и не спросить девушку, которая смотрит на тебя в ответ? — выпалил он с ухмылкой. — Потому что с моей точки зрения, она твердо знает, чего стоит.

— Хм. — Я улыбнулась ему в ответ, полностью наслаждаясь этим разговором и слушая его мнение о мире. — Ты хорош со словами, — предположила я. — Когда ты их используешь.

— Я использую их, — ответил он. — Не все слушают.

— О… Ладно, перерыв на туалет! — Отодвинув стул, я вскочила и направилась к двери. — Я сейчас вернусь.

— Не торопись, — рассмеялся он мне вслед. — И слишком много информации.

Улыбаясь про себя, я побежала по коридору в направлении туалета для девочек, остановившись, чтобы крикнуть «Сними комнату» смехотворно привлекательной паре, по пути пожирающей друг друга на лестничной клетке.

— Не лезь не в свое дело, — крикнула в ответ Иф, не потрудившись отпустить Джоуи. — Как и ты, Жеребец.

Ого … Надеюсь, у них в приложении были презервативы.

Толкнув дверь ванной внутрь, я шагнула внутрь, а затем, поскольку я была падка на хорошее эхо, я затанцевала чечетку по полу, наслаждаясь щелкающим звуком, который издавали каблуки моих туфель по кафелю.

— Привет, девочки, — поздоровалась я, помахав на прощание своим одноклассницам Хелен и Шелли, прежде чем исчезнуть в одной из кабинок, чтобы заняться делами.

Когда я появилась несколько минут спустя, они обе все еще были там, прислонившись к раковине с одной из своих камер в руках.

— Как дела? — Спросила я, присоединяясь к ним у раковины, чтобы вымыть руки.

— Хочешь спросить ее?

— Боже мой, черт возьми, нет! Я не спрошу ее.

— Что ж, одна из нас должна.

— Как дела, девочки? — Я улыбнулась. — Спросить меня о чем?

Шагнув за спину Хелен, Шелли подтолкнула ее вперед и сказала: — Хелен хочет знать, правда ли это о тебе и Гибси.

— А что о нас?

— Ты с ним?

Волнение бурлило во мне, потому что я ждала шестнадцать долгих лет, чтобы наконец ответить на этот вопрос. — Да. — Сияя, я схватилась за грудь и изобразила обморок. — Я абсолютно с ним.

Вместо того, чтобы радоваться за своих сверстников, как я ожидала от своих одноклассников с первого курса, они смотрели друг на друга широко раскрытыми глазами.

— Почему? — Мгновенно заподозрив неладное, я скрестила руки на груди. — Что вы, ребята, слышали?

— Это не то, что мы слышали, — нервно ответила Шелли. — Это то, что мы видели.

— Видели? — Я тупо уставилась на неё. — Я тебя не понимаю.

— Покажи ей, Хелен.

— Покажи мне что? — Потребовала я как раз в тот момент, когда мне в лицо ткнули камерой телефона. — Что это? — Рявкнула я, переключая внимание между ними. — На что я смотрю…— Мои слова оборвались, и дыхание застряло у меня в горле, когда я взглянула на экран телефона.

Изображение было зернистым, но достаточно четким, чтобы показать Джерарда, сидящего в углу бара Бидди в компрометирующей позе с девушкой, одетой как Женщина-кошка.

Мое сердце замерло в груди на целых три секунды, прежде чем вернуться к жизни с удвоенной силой. — Где ты это взяла?

— Мы получили это, — призналась Шелли.

— Когда?

— Ночь Хэллоуина.

О Боже.

О Боже.

Боль.

Это захватило меня.

— Это могло быть совершенно невинно, — поспешила сказать Хелен. — Я имею в виду, было почти время закрытия, и мы зашли в Бидди всего на пару напитков, но он зашел и сел в углу один.

— Вот тогда-то она и появилась.

— Он явно нравился ей больше, чем она ему.

— Но они все еще были вместе, когда мы ушли.

ПОСЕЩЕНИЯ МОГИЛЫ

Гибси

Обхватив колени руками, я сидел лицом к надгробию, на котором крупным жирным шрифтом было написано «ГИБСОН».

Мокрая трава пропитывала мои школьные брюки, моросил мелкий дождик, но я не пошевелил ни единым мускулом. Вместо этого я продолжал смотреть на их надгробие, сжимая в руке ее письмо и прижимая сердце к рукаву.

— Папа, если ты слушаешь, мне действительно не помешала бы твоя помощь, — сказал я, надеясь, что ветер каким-то образом донесет мое послание до единственного человека, до которого мне нужно было достучаться больше всего во вселенной. Если он вообще существовал там сейчас. Кто, блядь, знал наверняка?

— Бет, это мужские разговоры, так что заткни уши, — предупредил я, срывая травинку. — Итак, я наконец поцеловал Клэр. И она поцеловала меня в ответ, так что, я думаю, это означает, что вы с Питом шутите над нами за то, что вы всегда дразнили маму и Шинейд по поводу того, что мы в конечном итоге будем вместе. — Я грустно улыбнулся воспоминаниям. — Потому что я хочу закончить с ней, папа. — Я тяжело вздохнул. — Я действительно люблю ее, папа, и я хочу сказать ей, но я чертовски боюсь, что она уйдет от меня. — Я опустил голову от стыда. — Я чувствую, что внутри у меня что-то не так. — Дрожь пробежала по мне. — Как будто я заражен.

Чертовски желая, чтобы у меня был мультяшный бабуин, который мог бы отвезти меня к реке, чтобы еще раз поговорить с отцом, я подавил свои эмоции и вытер слезу со щеки. — Я больше не хочу так жить, папа.

Потому что я был развалиной.

Я не мог заставить свое тело, сердце или разум подчиниться и работать вместе. Три наиболее доминирующие части меня вели яростную войну друг с другом, и все они тянули меня в трех разных направлениях.

Тем не менее, какой бы путь я ни выбрал, будь то мое тело, сердце или разум за рулем, я всегда оказывался у ее двери.

Это должно что-то значить.

Это должно было быть знаком.

— Со мной все будет в порядке, папа? — Спросил я, кладя ладонь на камни, покрывающие его могилу. — Я когда-нибудь переживу это?

— Извини, я не хотел прерывать, — раздался мужской голос позади меня, и я, вытянув шею, увидел Даррена Линча, вооруженного букетом цветов.

— Ой. — Я сунул письмо обратно в карман и притворился, что упал в обморок. — Откуда ты знаешь, что маргаритки – мои любимые?

— Всегда с остротами.

— Мы будем мертвы достаточно долго, — ответил я, обводя нас жестом. — С таким же успехом можно отпускать шуточки, пока мы еще на поверхности.

— Это один из способов взглянуть на это, — согласился Даррен с неохотной улыбкой.

— Итак, что ты делаешь на моей территории, Даррен Линч, — размышлял я, поднимаясь на ноги. — Твоя мама похоронена на другой стороне кладбища.

— Вообще-то, я привез это Киве Янг, — объяснил он, размахивая букетом. — Я всегда приношу ей букет, когда навещаю свою маму. — Он некоторое время изучал меня, прежде чем добавить: — Она была твоей няней, не так ли?

— И что? — Я пожал плечами. — Она была всеобщей няней.

— Хочешь пойти со мной навестить ее?

Я прищурился. — Почему?

— Потому что сейчас только половина третьего дня, а ты сидишь на кладбище. Что означает одно из двух. Либо ты прогуливал школу по прихоти и не продумал, куда пойдешь, либо у тебя странное и болезненное увлечение кладбищами. — Он пожал плечами. — В любом случае, у тебя явно есть немного свободного времени, так почему бы и нет?

Что ж, он меня поймал.

— Звучало бы намного лучше, если бы это было второе, — решил сказать я, шагая рядом с ним. — Но я забыл, что моя мама дома.

— Ошибка новичка, — усмехнулся он.

— Говорит парень, который за всю свою жизнь не пропустил ни одного школьного дня, — со смехом парировал я. — У меня есть достоверные сведения, что в молодости ты был изрядным занудой, Даррен Линч.

— Хм, — задумчиво произнес он, а затем остановился у нескольких надгробий. — Это ее.

Я не хотел смотреть на это, но заставил себя прочитать фамилию ЯНГ, набранное таким же жирным шрифтом, как и у моей семьи.

Внутри меня зародилась тревога, заставившая меня почувствовать слабость, потому что мне не следовало приходить сюда. Я хотел убежать, спрятаться, сбросить кожу, как рептилия, и скрыться от свидетельств худшего дня в моей жизни.

Потому что моим худшим днем был ее последний день.

— Она была хорошим другом, — сказал Даррен, возлагая цветы на могилу Кивы. — Она была хорошим человеком во всех отношениях, и точка.

— Да.

— Ты не согласен?

Я на мгновение запаниковал, когда Даррен узнал о моем бронировании. — Я этого не говорил.

— Дело не в том, что ты сказал, — ответил он. — Дело в том, чего ты не сказал.

На мгновение я затаил дыхание и задался вопросом, знал ли он. Но когда он сказал: — То, как она умерла, причинило боль людям, которых она любила, но в тот момент она не видела выхода из-за своей боли.

— Так ты ей веришь? — Я провел языком по нижней губе, нервничая. — Ты веришь, что он сделал это с ней?

— Я верю, что что-то произошло, — осторожно ответил он. — И я верю, что он несет за это ответственность.

— Ты справился с этим, когда это случилось с тобой, — выпалил я, сжимая руки в кулаки, чтобы скрыть дрожь. — Если бы ты мог вернуться в прошлое и перед тобой стояла Кива, что бы ты сказал? Какой совет ты бы ей дал?

— Если бы Кива была здесь, я бы сказал ей, что то, что с ней случилось, не определяет ее. — Даррен посмотрел мне прямо в глаза, когда сказал: — Это определяет его. Он монстр в этой истории. Позор на его пороге. — Он протянул руку и погладил подбородок, прежде чем сказать: — И я бы сказал ей, что никогда не поздно открыться. — Его глаза горели искренностью. — Никогда.

— Он не получил бы тюремного срока, даже если бы она осталась и подала на него в суд, — услышал я свой шепот. — Все ему поверили.

— Я ему не поверил.

— Нет?

— Нет, — ответил Даррен, засовывая руки в карманы пальто. — И по личному опыту я могу честно сказать, что жить с такой тайной, разъедающей твою душу, гораздо хуже, чем раскрывать ее и заставлять людей тебе не верить. — Он тяжело вздохнул, прежде чем добавить: — Нужные люди выслушают и поверят.

— Сейчас я его возраста, Даррен, — выдавил я. — Мне почти столько же лет, сколько было ему, когда он сделал это с ней, и я несу ответственность за свои действия. Я знаю разницу между правильным и неправильным, и я бы никогда ни с кем так не поступил, так какого хрена он стал бы?

— Потому что он злой, Гибс, — мягко сказал он. — Некоторые люди просто злые.

— То, что случилось с тобой в том доме, — выдавил я. — Ты думаешь, это как-то связано с тем, что ты оказался…

— Тебя нельзя превратить в гея или решить стать геем, Гибси. Ты рожден геем, — оборвал меня Даррен, явно обладая экстрасенсорными способностями читать мои мысли. — Изнасилование другим мужчиной не было решающим фактором в моих сексуальных предпочтениях и не имело никакого влияния на мою сексуальную ориентацию, потому что я родился таким.

— О.

— Но это может заставить тебя физически отшатнуться и отстраниться от интимных ситуаций с партнером.

— Даже женщины?

— Травма не различает полов, — спокойно объяснил он. — Это инстинктивно.

— Что-то вроде того, что у тебя на уме?

— Совершенно верно, — согласился он. — Это способ твоего подсознания предупреждать твое тело об опасности, даже когда ты, возможно, ни в какой опасности не находишься.

— Хорошо. — Я медленно кивнул, впитывая каждое слово, которое он мне говорил. — Приятно знать.

— Могу я дать тебе свой номер телефона?

Я непонимающе уставился на него. — Парень, я польщен, но мне нравятся киски.

Даррен ухмыльнулся. — Просто запиши мой номер, — сказал он, доставая визитную карточку из кармана пальто. — Позвони по этому номеру, когда будешь готов.

— Подожди! — Я крикнул ему вслед, но он уже уходил. — Когда я буду готов к чему?

Он не ответил.

КАК ТЫ МОГ?

Клэр

— Прекрати это, Херувим. — Горько плача в подушку, я пыталась игнорировать лапу, которая теребила мои волосы. — Пожалуйста, я пытаюсь здесь спокойно погрязнуть. — Нет. Она была безжалостна в своей погоне за моими кудряшками. — Твоя писклявая мышка на полу. — Я икнула и всхлипнула. — Иди поиграй с этим вместо моих волос.

Херувим не пошла играть со своей писклявой мышкой, но она спрыгнула с моей кровати, когда дверь моей спальни распахнулась. — Мне нужно тебе кое-что сказать, — заявил Джерард нервным тоном, входя в мою комнату с конвертом в руке. — Вообще-то, мне нужно тебе кое-что показать…

— Не беспокойся, — выдавила я, уткнувшись лицом обратно в подушку. — Я уже слышала и видела.

— Что?

Я не могла этого вынести.

Честно говоря, я бы не смогла.

Рыдание вырвалось из моего горла.

— Клэр?

За ним следует еще один, а потом еще.

— Иисус, ты плачешь?

Мое сердце снова разлетелось на миллион осколков, когда он сел на мою кровать и убрал волосы с моего лица.

— Детка, что случилось?

— Как ты мог, Джерард! — Я задыхалась, рыдая так сильно, что моя грудь яростно вздымалась. — Как т-ты мог?

— Я бы ответил тебе, если бы знал, о чем был вопрос, — ответил он паническим тоном. — Что случилось?

— Ты случился, Джерард. — Повернувшись к нему спиной, я перевернулась на бок и прижала подушку к груди. — Ты с-случился.

— Ладно, тебе нужно поговорить со мной, — наполовину потребовал, наполовину уговорил он, нежно поглаживая меня по руке. — Потому что я понятия не имею, что здесь происходит, милая.

Чувствуя себя опустошенной и безжизненной, я каким-то образом нашла в себе силы сунуть руку под подушки и достать телефон. — Проверь сообщение от Хелен.

Взяв мой телефон, он быстро разблокировал его и приступил к выполнению задания, которое я ему дала. Я поняла момент, когда он увидел картинку, потому что почувствовала, как напряглось его тело рядом со мной.

— Пожалуйста, н-не говори, что это н-не то, на что это п-похоже, — выдавила я сквозь тяжелые рыдания. — Потому что она сидит у тебя на к-коленях, а ее р-рука лежит на твоем ч-члене. У тебя хватило н-наглости после этого забраться в м-мою постель.

— Клэр, это не то, чем кажется. — В его голосе слышалась какая-то болезненная настойчивость. — Клянусь, это не так.

— Я же говорила тебе н-не делать этого.

— Я не могу не сказать этого, Клэр, потому что это правда, — попытался возразить он. — Клянусь Христом, хорошо? — Приняв сидячее положение, я наблюдала, как он ходит по моей комнате. — Ты должна мне поверить.

— Я тебе не верю! — Я хрипло закричала.

Джерард отшатнулся, как будто мои слова нанесли ему физический удар. — Ты должна мне поверить, — выдавил он. — Ты, Клэр. Ты должна мне поверить.

Я подавила еще один болезненный всхлип и закрыла лицо руками.

— Нет, нет, нет, не делай этого. — Сократив расстояние между нами, он опустился на колени на пол рядом с моей кроватью и взял мои руки в свои. — Я этого не делал, Клэр, ладно? —Протянув руку, он вытер мои слезы, но они продолжали литься. — Я не прикасался к ней.

— Я хочу в-верить тебе.

— Тогда поверь мне, — умолял он, вытирая еще больше моих слез. — Потому что я бы никогда так с тобой не поступил.

— Ты к-клянешься? — Отчаянно пытаясь справиться со своим дыханием, я прижала руку к груди и попыталась унять поднимающуюся внутри меня истерику. — Ты о-обещаешь, что н- никогда не был с н-ней?

Нетерпеливо кивнув, он открыл рот, чтобы заговорить, но затем заколебался. — Я могу обещать тебе, что я не был с ней той ночью, — наконец сказал он.

Мое сердце снова разбилось вдребезги. — Кто такая о-она?

Он опустил голову, но ничего не ответил.

— Кто она, Джерард? — Я шмыгнула носом. — Женщина-кошка! Кто она?

Тишина.

— Я тебе не изменял.

— Кто она?

— Клэр, это ничего не значило, я обещаю.

— Кто о-она такая, Джерард!

— Я не могу тебе сказать.

— Почему нет?

— Потому что я просто не могу, ясно?

— Очевидно, она что-то з-значит для тебя, если ты отказываешься н-назвать мне ее и-имя.

— Она ничего для меня не значит, хорошо, Клэр? Хорошо? Ни черта. Ты единственная девушка, которая когда-либо что-то значила для меня.

— Тогда зачем тебе это д-делать? — Я умоляла. — Зачем тебе б-быть с другими д-девушками?

— Я не был.

— У тебя б-было в п-прошлом.

— Я не знаю. — Он издал болезненный стон и опустил голову. — Я не знаю, что, черт возьми, со мной не так.

— Так больше не может продолжаться.

— Чего не может?

— Мы.

— Мы? — В его глазах была паника. — Что значит, мы не можем продолжать?

— Я больше не могу этого делать.

— Клэр, прекрати. Пожалуйста. Я больше не буду смотреть на нее. Клянусь. — Он сократил расстояние между нами и попытался притянуть меня в объятия. Я сопротивлялась, потому что знала, что если я этого не сделаю, это будет моим концом. С каждым днем я все глубже растворялась в этом парне, и если я не нажму на тормоза сейчас, когда вокруг развеваются огромные красные флаги, то я облажалась. Потому что любовь опасна. Она была дикой. Это было безрассудно по отношению к человеческому сердцу, и я была полна решимости защитить себя от этого. — Пожалуйста, не делай этого. Ты моя лучшая подруга. Ты мне нужна.

— Я больше не буду твоим запасным вариантом.

— Ты никогда не была моим запасным вариантом.

— Да, была, и я покончила с этим!

— Клэр.

— Просто уходи, Джерард!

— Мне так грустно.

— Не бойся. Ты едва спаслась.

— Лиз!

— Что? Это правда. Она спаслась.

— Все будет хорошо, Клэр, — уговаривала Шэннон, поглаживая рукой мои кудри, когда они пришли позже тем вечером, чтобы подбодрить меня. Ну, Шэннон пришла, чтобы подбодрить меня. Лиззи пришла, чтобы прочитать мне лекцию «Я же тебе говорила». — Вы двое разберетесь.

— Лучше бы им этого не делать, — проворчала Лиззи, откидываясь на спинку моего рабочего кресла. — Он собака.

— Лиз!

— Что? — Она непримиримо пожала плечами. — Это правда.

— Привет, как дела у Хью? — Затем спросила Шэннон. — Ему лучше?

— Он весь день был заперт в своей комнате.

— Он сказал, что не так? — Спросила Лиззи.

— Неа, — ответила я. — Он действительно не в себе, так что это, должно быть, довольно серьезно. Я думаю, мама запишет его на прием к врачу позже на этой неделе, что ненормально, когда у тебя мама – медсестра. Если мама не может его вылечить, это страшно.

— С ним все будет в порядке, — поспешила успокоить Шэннон, положив руку мне на предплечье. — Это может быть свинка или что-то в этом роде.

— О черт, ради него, я надеюсь, что нет, — шмыгнула я носом.

— Почему?

— Потому что свинка может сделать мужчин бесплодными.

— Что? — Лиззи приподнялась на локтях и уставилась на меня. — Где, во имя всего Святого, ты это услышала?

— От моей мамы, — объяснила я, высморкавшись. — Так отвратительно.

— Сегодня за ланчем он сидел рядом с Джонни, — сказала Шэннон, закусив губу. — Ты думаешь…

— Ой, — я наполовину рассмеялась, наполовину завыла. — Разве ты не милая, беспокоясь о репродуктивных органах своего парня.

— Джонни в порядке, — со вздохом прервала ее Лиззи. — Потому что у Хью нет свинки.

— Может быть.

— Нет.

— Ты не можешь этого знать.

— Эй, может быть, моему брату нужно сесть рядом с твоим братом, Шэн, — шмыгнула я носом, снова высморкаясь. — Его нужно кастрировать, как Брайана.

— Вот это дух, — похвалила Лиззи. — Выпяти верхнюю губу, Малышка Биггс.

3 ЧАСА НОЧИ

Клэр

Предполагалось, что время лечит, но прошло несколько часов, а я все еще чувствовала каждое лезвие предательства у себя за спиной, без малейшего намека на то, чтобы сдаться.

Мои эмоции были в смятении, и я постоянно переключалась между мыслью о том, что приняла ужасное решение, и удвоением своего решения защитить свое бедное израненное сердце.

Был ли шанс, что я ошиблась и слишком остро отреагировала? Конечно, но мое сердце было недостаточно мудрым или выдержанным, чтобы пойти на еще один риск. Как я могла добровольно вернуть свое сердце на ринг с сердцем Джерарда, когда каждый раз в прошлом это заканчивалось нокаутом.

Когда дверь моей спальни открылась, и Джерард появился на пороге вскоре после 3 часов ночи, как в тексте моей любимой песни Busted, я даже не удивилась. Просто грустно.

— Ты сделаешь кое-что для меня? — спросил он в темноте. Приняв мое молчание за знак продолжать, он спросил: — Ты прогуляешься со мной?

— Погулять? — Вау. Я не узнала свой собственный голос. Он был хриплым.

— Пожалуйста.

Я слышала серьезность в его тоне. Это была единственная причина, по которой я сбросила одеяло и прошептала: — Хорошо.

— Спасибо.

Уставшая, я накинула халат и надела тапочки, прежде чем направиться к двери. — Только недалеко, хорошо?

— Все, что ты захочешь, — ответил он, следуя за мной.

— Итак, — сказала я, когда мы вышли на ночной воздух и Джерард закрыл за нами входную дверь, — это что-то вроде прогулки с «глубоким и значимым разговором» или прогулки типа «убегаю от своих кошмаров»?

Было по меньшей мере -2 градуса, небо было кристально чистым, что безошибочно указывало на мороз и гололед, но Джерард, похоже, этого не замечал. Идя рядом со мной в футболке и спортивных штанах, он излучал тепло.

— Это скорее что-то вроде «Я облажался и не могу уснуть от чувства вины, которое съедает меня заживо».

Мои ноги на мгновение подкосились, но я быстро оправилась, отчаянно пытаясь сохранить самообладание. — Итак, ты был с Женщиной-кошкой?

— Не в прошлую субботу вечером, меня там не было, — поклялся он. — Я был в прошлом, но не был очень, очень давно. — Он потянулся к моей руке только для того, чтобы в последний момент отдернуть ее и тяжело вздохнуть. — Я честно обещаю тебе, что с прошлой Пасхи я не смотрел ни на одну девушку, не говоря уже о том, чтобы прикасаться к ней.

— Хорошо. — Я засунула свои наполовину погибшие руки в карманы халата. — Я тебе верю.

— Не надо, — предупредил он хриплым от эмоций голосом, явно заметив мое физическое отступление.

— Я должна, — прерывисто прошептала я. — Я никогда не забуду нас, если не попытаюсь.

— Не надо, — повторил он, не сводя с меня серых глаз. — Не отпускай это. — Он глубоко сглотнул. — Не забывай о нас.

— Джерард …

Он протянул руку между нами и провел большим пальцем по моей нижней губе, не останавливаясь, пока его рука не оказалась в моих волосах, наклоняя мое лицо к своему.

— Не делай этого. — Дрожа с головы до ног, я протянула руку между нами и закрыла ему рот. — Нет, если ты снова собираешься отступать. — Прерывисто вздохнув, я провела языком по нижней губе, пробуя на вкус свое волнение. — Потому что, честно говоря, я не думаю, что мое сердце выдержит это.

В этот момент его глаза были полностью сосредоточены на моих, когда он медленно поднес свою руку к моей и убрал ее ото рта. — Я имел в виду это в первый раз. — Его грудь вздымалась от силы его дыхания. — Я имел в виду это в последний раз. — Обхватив меня сильной рукой за талию, он притянул мое тело вплотную к своему. — И я серьезно говорю об этом сейчас.

— Джерард… — Мои слова были поглощены его губами, когда они коснулись моих.

То, что началось как легкий поцелуй, быстро переросло во что-то гораздо более глубокое и серьезное. Ощущение его языка у меня во рту, когда он сражался с моим, медленно опьяняло меня наслаждением.

— Я был плохим человеком для тебя, — сказал он, прервав наш поцелуй. — Теперь я это понимаю. Это заняло у меня некоторое время, и я полностью признаю, что был немного захвачен своим испорченным мозгом, но теперь я вижу это, Клэр. — Его тон был напряженным, глаза полны настойчивости. — Я встречаюсь с тобой, хорошо? Не то чтобы я когда-либо этого не делал. Но я слышу тебя, детка. — Прерывисто выдохнув, он опустил голову, чтобы прислониться к моей. — С этого момента я буду следовать за тобой куда угодно.

Мое сердце подпрыгнуло в груди. — Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что я твой, — хрипло выдавил он. — Все, что ты хочешь от меня. Это твое, Клэр.

— Ты действительно это имеешь в виду?

— Я действительно это имею в виду, — поклялся он, выглядя таким же ошеломленным, как я себя чувствовала. — Я хочу быть твоим парнем, а ты – моей девушкой.

— Правда? — выдавила я, дрожа.

Он кивнул. — Абсолютно.

— Сейчас мне страшно, — призналась я, сердце бешено колотилось в груди, когда я посмотрела на него. — Я не хочу, чтобы мне причинили боль. — Я не хочу, чтобы ты делал мне больно.

— Я тебя не виню, — удивил меня он, сказав. — Я знаю, что временами у тебя сложилось о мне худшее впечатление, и я ничего не могу изменить, но ты должна знать, что я никогда не хотел причинить тебе боль.

— Я понимаю это, Джерард, правда.

— Спасибо тебе, — ответил он, вздыхая с облегчением. — За то, что ты самый понимающий человек, которого я когда-либо встречал.

— Я хочу быть с тобой, — услышала я свое признание срывающимся от бесчисленных слез голосом. — Я хочу все, что ты только что сказал, но я не … — Я сделала паузу и покачала головой, не уверенная, как высказать свои мысли вслух.

— Все в порядке, — поспешил заверить он. — Тебе не нужно принимать никаких решений прямо сейчас.

— Я не хочу?

— Нет, не хочешь, — подтвердил он, приподнимая мой подбородок и слегка улыбаясь. — Мы можем притормозить, пока ты не будешь готова.

— Мы сможем?

— Да, Медвежонок-Клэр, мы сможем.

На этот раз, когда он взял меня за руку, это было совсем не так, как во все предыдущие разы.

Это казалось более важным.

Мне казалось, что меня видят и мои чувства подтверждаются.

Казалось, что это длилось вечно.

— Ты ждала меня, — сказал он, сжимая мою руку. — Теперь моя очередь ждать тебя.

Я БОЛЬШЕ НЕ ВЫДЕРЖУ

Гибси

— Нам нужно поговорить, — были первые слова, которые слетели с моих губ, когда позже тем утром я обнаружил Хью лежащим на кровати. Одетый в свою школьную форму, я посмотрел на его такую же, разбросанную по полу в его спальне, и нахмурился. — Ты не пойдешь в школу?

Из-под одеяла донеслось приглушенное «нет».

— Но у нас сегодня матч.

— Ответ по-прежнему отрицательный.

— Черт, ты действительно болен. — Мои брови взлетели вверх. — Я думал, ты притворялся вчера за ланчем.

— Что бы это ни было, это может подождать? — прохрипел он, натягивая одеяло достаточно, чтобы посмотреть на меня. — Потому что я здесь в очень плохом положении, парень.

— Нет. — Закрыв за собой дверь, я вошла в его комнату и опустилась в изножье его кровати. — Этого не может ждать.

Хью натянул одеяло обратно на голову и застонал. — К черту мою жизнь.

— Я попросил твою сестру стать моей девушкой, — объявил я, решив сразу покончить с этим. — Думаю, теперь совершенно очевидно, что я влюблен в нее, Хью. — Прочистив горло, я почесал челюсть, прежде чем добавить: — Я серьезно отношусь к этому, хорошо? Я серьезно отношусь к ней. — Я не спал всю ночь, перебирая свои бушующие мысли и то, что я мог бы сказать своему самому старому другу. Потому что, как бы нам ни нравилось ссориться и подшучивать, это была деликатная ситуация, и я не хотел портить нашу дружбу. Хью Биггс очень много значил для меня, не так много, как, очевидно, значила его сестра, но все же. Мне нужно было, чтобы он отнесся к этому нормально. Мне нужно было его одобрение. Мне нужно было, чтобы он знал, что я больше не валяю дурака. Что его сестра для меня не игра, и я был смертельно серьезен.

Я ожидал насилия, даже предсказывал его, но когда Хью никак не отреагировал, я начал по-настоящему беспокоиться о том, с каким недугом он столкнулся.

— Ты слышал меня, Хью?

— Я услышал тебя, Гибс.

Хм. Мои брови в замешательстве нахмурились. — И ты не хочешь меня убить?

— Я слишком чертовски сломлен, чтобы убить тебя, парень.

— Иисус. — Потянувшись за одеялом, я откинул его и изучил его лицо. — Тебе нужен врач?

— Нет, потому что это моя собственная вина. — Покачав головой, он прижал руку ко лбу, прежде чем спросить: — Что сказала Клэр, когда ты спросил ее?

— Ну, она не сразу отвергла меня, так что я воспринимаю это как уверенную победу, — со вздохом предположил я. — Ей нужно время, чтобы все обдумать.

— Умная девочка.

— Очень умная, — кивком согласился я.

— Не разбивай ей сердце, Гибс.

Мой собственное сердце сильно забился, когда я услышал его тихую просьбу. — Я не буду.

— Я серьезно. — Его карие глаза встретились с моими. — Если ты серьезно относишься к этому, а я, черт возьми, очень на это надеюсь, то не подведи ее.

— Я серьезен, — поклялся я, глубоко сглотнув. — И я не подведу ее, Хью.

— Хорошо, — простонал он, перекатываясь на бок. — Потому что я сейчас не в состоянии убить тебя.

— Должным образом принято к сведению. — Посмеиваясь, я встал и направился к двери. — Скоро почувствуешь себя лучше, парень.

— О Боже! — Клэр взвизгнула, когда я врезался в нее на лестничной площадке, у нее были светлые кудри и раскрасневшиеся щеки. — Что ты…

Стараясь вести себя как можно лучше, я тепло улыбнулся, прежде чем отойти в сторону, пропуская ее завернутое в полотенце тело обратно в спальню. — Как и ты, Медвежонок-Клэр.

— Ты рано встал.

— Я мужчина с миссией.

— О. — Щеки у нее все еще горели, она задержалась в дверях своей спальни, неуверенно глядя на меня. — Эй, ты сегодня утром едешь в школу? — Она облизнула губы и махнула запястьем в сторону закрытой двери спальни своего брата. — Потому что я не знаю, собирается ли Хью…

— Я буду через дорогу, когда ты будешь готова, — вмешался я и сказал ей. — Я буду терпеливо ждать, Медвежонок-Клэр.

— Хорошо. — Легкая улыбка приподняла уголки ее губ, давая мне понять, что она уловила скрытый смысл моих слов. — Я обещаю не заставлять тебя ждать слишком долго.

Когда я переходил улицу и заходил в свой дом, я уже был в полной боевой готовности к потенциальным стычкам с придурковатым пасынком моей матери. Однако обнаружить его в своей комнате было не тем, чего я ожидал, и с чем не сталкивался очень долгое время.

В ту минуту, когда мой взгляд упал на Марка Аллена, сидящего на моей кровати, крошечные волоски у меня на затылке встали дыбом.

Сразу же моя кожа покрылась липким лихорадочным потом, и если бы не тот факт, что я была в его присутствии, я могла бы подумать, что заболеваю тем же, что и Хью. Но не я был здесь болен. — Убирайся из моей комнаты.

— Я вижу, все такой же беспорядочный, как и всегда.

— Я сказал, убирайся вон из моей комнаты.

— Ты не должен так приветствовать своего брата, Гибс, — ответил он небрежным тоном, совершенно не задетый напряжением, которое от меня исходило. — Разве Сайв до сих пор не научила тебя, как обращаться с людьми?

— Ты из тех, кто умеет говорить, — выпалил я в ответ, оставаясь в дверях. — У тебя чертовски много наглости, чтобы приходить сюда.

— И почему это, Гибс?

Я прищурился. — Ты знаешь почему.

— Не-а. — Покачав головой, он поднялся на ноги и потянулся. — Понятия не имею, о чем ты говоришь.

— Да, это так, — выпалил я, чувствуя, как все мое тело сотрясается от дрожи, когда я смотрел, как он приближается ко мне. — Ты знаешь, что ты сделал.

— И что я сделал?

— Знаешь…— это все, что я смог выдавить, и я чертовски ненавидел, как тихо звучал мой голос. Как будто мне снова было семь лет. Или восемь, или девять, или десять, или даже одиннадцать. У меня перехватило дыхание, и мне пришлось заставить себя не съежиться. — Ты знаешь, — выдавил я, тяжело дыша. — И она тоже.

— Ты ошибаешься, — сказал он, пытаясь заморочить мне голову. — Я думаю, что ты путаешь кошмары с реальностью.

— Нет, это не так. — Я покачал головой, чувствуя себя полным дерьмом. — Я ничего не путаю, потому что я знаю, что ты сделал. — Глубоко сглотнув, я заставил себя выдавить из себя слова: — Я помню.

— О, да? — Остановившись недалеко от меня, он скрестил руки на груди и ухмыльнулся. — Докажи это.

Дрожа с головы до ног, я обошел его тело и направился к своей кровати. — Вообще-то, я могу.

— Что это, Гибс? Неразборчивые каракули ребенка-тупицы? — он разозлился, когда я достал скомканное письмо из-под матраса. — Только не говори мне, что такая неграмотная, тупая пизда, как ты, на самом деле вел дневник? — Он снова рассмеялся, прежде чем сказать: — Господи Иисусе, ты это сделал. Ты на самом деле вел дневник, как маленькая девочка! — Юмор и жестокость наполнили его черты, отправив меня по спирали назад, в то время в моей жизни, которое я не осмеливался пересматривать. — Похоже, несмотря на все мои усилия, я не сделал из тебя мужчину.

— Нет, не я. — Дрожащими руками я развернул записку и поднял ее между нами. — Она.

Волна узнавания промелькнула в его глазах, и он сделал шаг ближе. — Это почерк Кивы?

— Это точно, черт возьми, — выплюнул я, сильно дрожа. — Думаешь, у меня сейчас нет доказательств?

В его глазах вспыхнула паника, прежде чем он быстро напустил на себя уверенную браваду. — Если ты никому этого не показывал, а ты явно этого не делал, это потому, что ты знаешь, что в это никто не поверит. — Он прищурился. — Никто никогда не поверит твоей правде больше, чем моей.

— Есть только одна правда, Марк, — я заставила себя стоять на своем и сказать, указывая на письмо в своей руке. — И это написано здесь.

Он наблюдал, как я смотрел на него долгое мгновение, прежде чем сделать шаг в мою сторону, переключив внимание на письмо. — Даже не думай об этом, — предупредил я, быстро убирая его в карман. — Мне больше не семь лет, придурок.

— Зачем ты снова поднимаешь все это дерьмо? — спросил он, пытаясь изменить повествование. — Это в прошлом, Гибс. Это мертво и похоронено.

— Может быть, для тебя, — выдавил я. — Но я все еще проживаю это каждый день.

Он закатил глаза, как будто я драматизировал. Как будто мои воспоминания, моя боль и его поступок не разрушили меня.

— Я хочу, чтобы ты ушел, — услышал я свой голос.

— Этому не бывать, — сказал он, отмахнувшись от меня. — У меня здесь есть работа, и я только что внес задаток за дом для моей семьи в городе.

— Я хочу, чтобы ты убрался из моего дома и из моего города, — сказал я ему. — Сегодня. Этим утром. Прямо, блядь, сейчас.

— Или что?

— Или я расскажу.

— Расскажешь? — Он произнес это слово так, словно это было что-то смешное. — Господи, сколько тебе лет?

— Мне сейчас семнадцать, — выпалил я. — Но мне было семь, когда ты меня изнасиловал.

— Не…

— Мне было семь лет, когда ты впервые изнасиловал меня! — Я сказал громче, отказываясь молчать еще секунду из-за страха перед этим мужчиной. — Мне было одиннадцать лет, когда ты наконец остановился! — Прерывисто выдохнув, я уставился на монстра, стоящего передо мной, по моим щекам текли слезы, и я выдавил: — Ты отнял у меня четыре года детства, и с тех пор я живу в тюрьме в своем сознании каждый чертов день своей жизни. Итак, если ты не хочешь рисковать провести следующие семнадцать лет своей жизни за решеткой, ты сядешь в самолет и никогда не вернешься!

ЭТОЙ МОЙ МУЖЧИНА

Клэр

Прошлой ночью мы с Джерардом бросили вызов, но сегодня едва дотянули до конца школы, не бросив полотенце.

Кого я пыталась обмануть?

Я не собиралась заставлять его ждать.

Не тогда, когда у меня было самообладания, как у скалки.

Когда Джерард подвозил меня в школу этим утром, он был самим собой, супер милым, супер очаровательным, и это было отстойно, потому что мне было только труднее сохранять бдительность.

Большинство людей возводили стены вокруг своих сердец, чтобы защитить себя, и некоторые из этих людей, такие как Джоуи и Лиззи, были очень талантливы в возведении этих стен. Я, с другой стороны, явно спала в тот день, когда раздавался этот особый жизненный навык, потому что мои стены были в лучшем случае высотой по колено и были сделаны из мармеладных мишек.

К тому времени, когда Шэннон присоединилась ко мне на трибунах, окружавших центральное поле Томмен для регби, я была близка к самосожжению.

— Боже мой, — засмеялась она, глядя на меня с юмором, пляшущим в ее глазах. — Ты похожа на Тигру из «Винни-Пуха». — Хихикая, она спросила: — Сколько конфет ты съела сегодня, Клэр? Потому что ты буквально подпрыгиваешь на месте.

— Я знаю! — выдавила я, дрожа от едва сдерживаемой энергии. — Клянусь, Шэн, если бы у меня был хвост, он бы вилял как сумасшедший.

— Вау. — Моя лучшая подруга рассмеялась, занимая свое место рядом со мной. — Я знаю, тебе нравится смотреть, как играют ребята, Клэр, но я никогда раньше не видела тебя такой взволнованной ни одной из их игр.

Она была права. Хотя мне и нравилось наблюдать за их игрой, это не было причиной моего нынешнего возбуждения. На самом деле, они играли уже двадцать минут в первой половине игры, и я понятия не имела о счете.

Я предполагала, что наша сторона побеждает, но это было скорее из-за «Джонни Кавана в нашей команде», чем из-за «концентрации Клэр Биггс».

— Это тот новенький, о котором говорили ребята? — спросила она, указывая на мальчика, одетого в футболку моего брата с номером десять.

— О, да. — Я сморщила нос, опровергая это. — Это Дэмиен.

— Ты встречалась с ним?

— К сожалению. — Закатив глаза, я добавила: — Сегодня он выступает в роли «fly half». — Мое внимание переключилось на Джерарда, как раз когда он выиграл строчку аута, и я не смогла удержаться от того, чтобы вскочить со своего места и заорать, как банши.

Моя лучшая подруга смотрела на меня со своего насеста, пока я подпрыгивала, как кролик Дюрассел, накачанный стероидами и желе из газированной колы. — Думаю, можно с уверенностью предположить, что вы с Гибси помирились.

Я просияла в ответ. — Ага.

— Хорошо. — Облегчение наполнило ее большие голубые глаза, и она улыбнулась мне. — Я знала, что фотография, которую Хелен и Шелли отправили тебе, была вырвана из контекста.

— Он клянется, что ничего не произошло.

— Я ему верю, — без тени колебания ответила моя лучшая подруга. — Если он говорит, что с Женщиной-кошкой ничего не было, значит, это правда.

— Правда?

— Абсолютно, — кивнув, ответила она. — Он бы так с тобой не поступил, Клэр. Только не Гибс. Весь его мир вращается вокруг тебя.

— Ты действительно заботишься о нем, не так ли? — Я задумалась, садясь обратно, чтобы взять ее за руку. — О, моя лучшая подруга одобряет.

— Он один из хороших, Клэр, — убеждала она искренним тоном. — Конечно, Гибс шутник и проказник и иногда может сказать что-то не то, но сердце у него большое, как луна.

— Это действительно так, — согласилась я с мечтательным вздохом.

— Я никогда не чувствовала себя в безопасности рядом с мальчиками или мужчинами, — призналась она, нахмурив брови во время разговора. — По очевидным причинам.

Я поморщилась. — Да.

— Но я чувствую себя в безопасности рядом с Гибси, — сказала она мне. — Кроме Джонни, он единственный парень, в чьи руки я бы охотно отдала свою жизнь.

— Ой. — Мое сердце сильно сжалось. — Шэн.

— Так что не слушай Лиззи, ладно? — настаивала она. — Прислушайся к своему сердцу. — Она улыбнулась. — Это не направит тебя в неверном направлении, я обещаю.

Мое сердце, словно знавшее, о чем идет речь, начало бешено колотиться в груди. — Прошлой ночью он попросил меня стать его девушкой.

Ее глаза расширились, как блюдца. — Да?

Прикусив губу, я взволнованно кивнула. — Ага.

— И что ты сказала?

— Я сказала ему, что боюсь.

Глаза Шэннон потеплели от понимания. — Все в порядке, Клэр, — успокаивала она, протягивая руку, чтобы сжать мою. — Делать следующий шаг в отношениях может быть действительно страшно.

— Это действительно возможно.

— Но это также может быть действительно захватывающим и освобождающим, и таким невероятно раскрепощающим.

— Он сказал мне, что будет ждать меня, — объяснила я, чувствуя, как мое лицо заливается краской при воспоминании. — Столько, сколько потребуется, пока я не буду готова.

— Но теперь ты готова, не так ли? — со знанием дела размышляла она.

— Да. — Я прерывисто вздохнула и нетерпеливо кивнула. — Я действительно готова.

— Что ж, он прямо здесь, Клэр. — Моя лучшая подруга ухмыльнулась и указала на поле. — Это твой мужчина.

— Ты права. — Я встала и кивнула в знак подтверждения. — Это мой мужчина.

КТО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ТАКОЙ ДЭМИЕН ?

Гибси

Я был полностью сосредоточен после того, как меня подбросило на несколько футов в воздух для очередной реплики, когда мое внимание привлекли звуки разглагольствования тренера, беснующегося как сумасшедший со стороны.

Как бы я ни отвлекался, мне все же удалось поймать мяч в воздухе и защитить его своим телом от соперника, когда мои товарищи по команде опустили меня на землю.

— Уложите его в целости и сохранности, ребята, — взревел Дэнни, отступая, чтобы вести стаю с тыла. — Ты в порядке, Гибс?

— Да! — Покачав головой, я попытался сосредоточиться на поле, в центре которого меня ударили, и передать мяч нашей половине схватки, в то время как двадцать девять других игроков ревели и выкрикивали приказы как мне, так и друг другу.

— Шевелись, шевелись, шевелись, — взревел Робби Мак, когда мне каким-то образом удалось вырваться с мячом в руке. — Убирайся к чертовой матери, Гибс.

Господи, я не был создан для одиночных спринтов на восемьдесят метров, но поскольку некому было передать мяч, я приложился изо всех сил, ударив по лицу дерзкого вингера соперника, когда он попытался сбить меня с ног. Потому что, если бы мне пришлось напрягать столько энергии, я не собирался позволять такому долговязому ублюдку весом в десять стоунов, как он, украсть мою славу.

— Отойди назад, Гибс, — подбадривал Джонни, пробивая по полю, чтобы обойти меня с фланга. Это твоя попытка, парень!

Джонни был прав, это была моя попытка, но после того, как я коснулся мяча за белой линией, я не присоединился к празднованию вместе с ним и остальными нашими товарищами по команде. Потому что я был слишком отвлечен блондинкой, которую уводили с поля.

Я прикрыл глаза от водянистого солнца, чтобы получше рассмотреть девушку в форме Томмена, которую увозят. — Клэр?

— Джерард! — крикнула она, размахивая руками, пытаясь освободиться от тренера, который пытался ее удержать. — О Боже, привет! Хорошая попытка!

— Спасибо, — крикнул я в ответ, слишком измотанный своим спринтом в стиле Майкла Джонсона, чтобы подбежать к ней. Задыхаясь, как ублюдок, и все еще пытаясь отдышаться, я схватился за бок и изучал разворачивающуюся передо мной сцену.

— Ты не можешь управлять полем, Биггс, — возразил тренер, схватив ее за плечи. — Черт возьми, мы посреди школьного щита.

— О Боже, тренер, ты сильно грубишь? Это не займет и минуты. — Вырвавшись из его объятий, она упала на землю и проползла у него под ногами, прежде чем броситься бежать через поле. — Эй, Джерард, мне нужно тебе кое-что сказать!

— Прямо сейчас? — Крикнул Джонни, выглядя менее чем впечатленным ее вторжением на поле.

— Да, — нахмурившись, согласился Фели. — Это не может подождать до окончания игры?

— Нет. — Она покачала головой, и от этого ее кудри взметнулись вокруг лица. — Я должна сказать ему прямо сейчас – эй! — Ее слова оборвались, когда ее остановил наш запасной номер десять. — Ты снова!

— Я, — мрачно подтвердил он. — Убирайся с поля, принцесса.

— Убери от меня свои руки, Дэмиен. Я хочу поговорить с Джерардом.

Кто , черт возьми, такой Дэмиен?

— Ты принимаешь какие-то специальные лекарства или что-то в этом роде? — спросил наш десятый номер. — В последний раз спрашиваю: в этой команде нет Джерарда.

— Да, есть!

— Нет, это не так!

— Вау, ты такой чертовски грубый!

— И ты чертовски сумасшедшая!

Веселье, которое я испытывал от ее случайного поведения, быстро сменилось гневом, когда я наблюдал, как один из моих товарищей по команде продолжает преграждать ей путь. И вот так мои ноги сами собой пришли в движение.

— Эй, десятый! — Рявкнул я, быстро сокращая расстояние между нами. — Отвали на хрен от моей девочки.

— Видишь? Я говорила тебе, что он настоящий. Это Джерард, — самодовольно заявила Клэр, указывая пальцем в мою сторону. — Мой парень.

— Нет, это Гибси, — медленно возразил Дэмиен-идиот. — Как Гибсон.

— Э-э, да. — Клэр закатила глаза. — Как у Джерарда «Гибси» Гибсона.

Между тем, я все еще застрял примерно на десять секунд в прошлом, споткнувшись на словах «мой парень», когда они слетели с ее губ.

— Черт возьми, — выдохнул я, чувствуя, как моя грудь вздымается, когда сердце решило выпрыгнуть в грудную клетку. — Ты действительно это имеешь в виду?

— Это то, что я должна была тебе сказать! — Нетерпеливо кивнув, Клэр оттолкнула десятого и бросилась ко мне. — Я очень сожалею, что прервала вашу игру, но это не могло подождать.

— Мне похуй на игру, — крикнул я в ответ, поймав ее в воздухе, когда она бросилась ко мне. — Ты назвала меня своим парнем.

— Ага. — Озорно улыбаясь, она обхватила меня руками и ногами и наклонилась ближе. — Конечно.

— А как насчет всего этого ожидания?

— Я устала ждать, — ответила она, наклоняясь ближе, чтобы потереться своим носом о мой. — Шестнадцать лет. Но я говорю тебе сейчас, Джерард Гибсон, что я не девушка для интрижек и причудливых мимолетных чувств, поэтому, если ты не можешь выложиться мне на все сто процентов, тебе нужно сказать это, — предупредила она, не сводя с меня карих глаз. — Это твой последний шанс выбраться.

— Я в деле, — услышал я свой ответ, и никогда в жизни я не говорил больше правды, чем в этих двух словах. — Я в деле, Клэр Биггс.

— Хорошо. — Она улыбнулась. — Я тоже.

А потом она поцеловала меня прямо посреди поля, на глазах у всей школы.

Черт возьми, она поцеловала меня.

СОГЛАШЕНИЯ ПОСЛЕ ШКОЛЫ

Клэр

Итак, последствия моего импульсивного поведения привели к следующему:

Меня целую неделю задерживают на обед из-за моей неспособности следовать школьным правилам. О, и я получила свою самую первую красную карточку от рефери, что показалось мне немного странным, учитывая, что я всего лишь поцеловал Джерарда и не участвовала ни в каких незаконных ударах.

В любом случае, это того стоило.

Когда меня, наконец, отпустили из кабинета, после двадцатиминутной лекции от тренера и мистера Туоми о важности не садиться на регбистов, Джерард ждал меня снаружи. В тот момент, когда мой взгляд упал на него, только что принявшего душ и выглядящего божественно в своих серых спортивных штанах и черной футболке с длинными рукавами, все слова предупреждения нашего директора вылетели в трубу.

Всю дорогу домой из школы мое сердце колотилось как барабан, потому что оно знало, что с этим парнеи у меня проблемы. Из стереосистемы доносилась “Brown Eyed Girl” Вана Моррисона, но я не могла расслышать ни слова из-за грохота моего пульса.

У меня был парень.

Да, у меня.

Еще лучше, что этим парнем был Джерард.

Когда он припарковался на пешеходной дорожке возле моего дома, я не смогла удержаться от того, чтобы не начать действовать. Не в силах справиться с бешеной энергией, бурлящей внутри моего тела, я отстегнула ремень безопасности и переползла через консоль, не останавливаясь, пока не оказалась верхом на его бедрах.

— Господи, Медвежонок-Клэр, — усмехнулся Джерард, потянувшись под своим сиденьем к рычагу, который позволил ему отодвинуть стул и дать нам немного больше места. — Ты счастлива.

— Я счастлива, — согласилась я, положив руки на его широкую грудь. — Я безумно счастлива.

Его рука скользнула под подол моей юбки, пальцы задели мое обнаженное бедро, и я почувствовала, что вот-вот потеряю сознание.

Я поняла, что хотела его, потому что хотела.

Больше всего на свете.

Больше, чем мой следующий вздох.

— Эй, это Марк? — Отвлеченная видом Марка Аллена, заполняющего багажник отцовского «Лендровера» чемоданами, я повернулась к Джерарду с широко раскрытыми от волнения глазами. — О Боже, он уезжает?

— Будем надеяться.

— Да, давай.

Джерард даже не потрудился посмотреть в его сторону, вместо этого полностью сосредоточившись на мне. — Я люблю тебя, Клэр. — Сделав глубокий вдох, он долго изучал мое лицо, большим пальцем касаясь моего подбородка, прежде чем выдохнуть. — Я действительно люблю тебя, девушка.

— Оу. — Практически тая у него на коленях, я наклонилась и поцеловала его в губы. — Я тоже очень люблю тебя, парень.

Когда он запустил руку в мои волосы и углубил поцелуй, я действительно растаяла у него на коленях. Это был такой хороший поцелуй; медленный, плавный, глубокий, идеальный, от которого по спине пробегают мурашки.

— Джерард? — Спросила я, затаив дыхание, когда прервала наш поцелуй немного позже.

— Хм? — ответил он, покрывая мою обнаженную кожу эпическими, обвивающими шею поцелуями.

— Ты был моим первым поцелуем.

— Угу.

— И первый мальчик, который прикоснулся ко мне там.

— Мм.

— И первый мальчик, который лизнул меня там.

— Угу.

— Ну, я хочу чтобы ты… Мои слова оборвались, и я застонала, когда его язык прошелся по особенно чувствительной части моей шеи. — … был первым во всем.

В тот момент, когда я произнесла эти слова, Джерард замер, не отрывая губ от моей шеи. — Всем?

Прерывисто вздохнув, я кивнула. — Всем.

— Просто чтобы мы были на одной волне, — Джерард сделал паузу, чтобы отстраниться и посмотреть на меня, — ты говоришь о сексе, верно? — Он осторожно посмотрел на меня. — Потому что я, как известно, раз или десять ошибался, и моя способность читать между строк примерно такая же шокирующая, как и моя способность читать в классе, Медвежонок-Клэр.

— Да, Джерард. — Мое лицо вспыхнуло. — Я говорю о сексе.

— Хорошо.

Его брови нахмурились, когда он изучал меня. — Что, э-э, что именно насчет…

— О боже, Джерард, я хочу, чтобы мы занялись сексом друг с другом! — Я выпалила, объяснив это для него самым несексуальным образом, который только можно себе представить. — Например, я хочу, чтобы ты воткнул свою лестницу в мое дерево.

— В твоем дереве?

Закатив глаза, я схватила его руку и просунула ее себе между ног. — О, твое дерево, — ответил он, и на него снизошло осознание. — Тебе следовало назвать это кустом, Медвежонок-Клэр. Я не знаком со всей терминологией «киски-деревья».

— Фу, нет. — Я сморщила нос от отвращения. — Куст — такое грубое слово.

— Верно, — согласился он. — И у тебя определенно его нет.

— Нет. — Я гордо улыбнулась. — Преимущества бритв из магазина «все за фунт».

Казалось, он на мгновение задумался об этом, прежде чем покачать головой. — Итак, вернемся к сексу.

— Секс, — согласилась я.

— Когда ты думала об этом, э-э, происходящем?

— Хм, я подумала тут.

— Сейчас? — Джерард выглядел немного запаниковавшим. — Как «прямо сейчас» в машине?

— Нет, очевидно, не «прямо сейчас в машине», — ответила я с нервным смешком.

— Ладно, хорошо. — Он нервно рассмеялся в ответ. — Потому что я подумал, что мистер Мерфи всегда совершает вечернюю прогулку, и я бы не хотел травмировать беднягу.

— Верно. — Выдавив смешок, я оглядела машину, прежде чем сказать: — Но, эм, может быть, прямо сейчас в моей комнате?

— В твоей комнате? — Его внимание переключилось на припаркованную машину моей матери. — С твоей мамой внизу, на кухне?

Ох, крекеры. — Может быть, в твою комнату?

— Мы могли бы, но тогда моя мама была бы внизу, на кухне.

— Черт возьми, — простонала я.

— Мы могли бы…— начал было говорить Джерард, но быстро покачал головой. — Нет, забудь об этом.

— Что мы могли бы? — Я умоляла, ловя крошечный проблеск надежды и цепляясь за дорогую жизнь. — Что? Что мы могли бы сделать, Джерард?

— Мы всегда могли бы пойти в домик на дереве, — предложил он, а затем вздрогнул, как будто со страхом ожидая моей реакции. — Но, очевидно, что это действительно дерьмовая идея, и ни одна девушка не захочет провести свой первый раз в гребаном домике на дереве…

— Ты гений! — Я воскликнула от волнения. — Это идеально.

— Да?

— Да. — Я улыбнулась ему. — И я бы хотела сыграть это в домике на дереве с тобой, Джерард Гибсон, если ты примешь мое предложение?

— Знаешь что, Клэр Биггс? — Он выпрямился. — Думаю, мне бы это понравилось.

— Тогда ладно, — ответил я, протягивая руку, — займемся сексом в домике на дереве.

— Хорошо, — согласился Джерард, пожимая мне руку, — давай сделаем это.

ПОСЛЕДСТВИЯ ПОСЛЕ ПОЦЕЛУЕВ ПАРНЯ В ДОМИКЕ НА ДЕРЕВЕ

Клэр

— Почему ты так долго? — потребовала я, когда Джерард наконец почтил меня своим присутствием на двадцать минут позже, чем было согласовано.

Когда мы расстались у машины, стукнувшись кулаками, мы договорились встретиться в домике на дереве через тридцать минут. Приняв самый быстрый душ, известный человечеству, я вымылась, побрилась и отполировала себя до совершенства, прежде чем подняться по шаткой лестнице в конце нашего сада, имея в запасе две минуты.

Последние пятнадцать минут, когда я пряталась в домике на дереве, без каких-либо признаков Джерарда, у меня начали дрожать зубы, из-за проявляющейся паранойи. — Я подумала, что ты передумал и убежал.

— Даже не думал, — кинул он в ответ, а затем бросил спортивную сумку через дверь, прежде чем залезть за ней. — Мне нужно было достать припасы.

— Припасы.

— Презервативы, Роза.

— Дерьмо. — Мои глаза расширились, и я зажала рот рукой. — Я совсем забыла.

— Не бойся, я нас прикрыл.

— Ты лучший.

— Вопрос. — Стоя на коленях на полу нашего домика на дереве, Джерард потянулся за своей сумкой и ловко расстегнул молнию. — Ты прошла через заднюю часть?

— Нет. — Я покачала головой, наблюдая, как он достает толстое пушистое одеяло из своей спортивной сумки. — Моя мама на кухне, и я не хотела рисковать допросом, поэтому вместо этого прокралась вокруг дома.

— Черт побери, почему я об этом не подумал? — Пробормотал он, все по делу, раскрыв одеяло и положив его на деревянный пол домика на дереве, в котором мы провели большую часть нашего детства, играя. Затем появилось еще одно одеяло. Более тонкое, подозрительно похожий на тот, который использовала моя мама, когда брала нас на пикники. — От них почти невозможно уйти.

— От них?

— Моя мама тоже там, — объяснил он, потянувшись к своей футболке. — Они были похожи на пару голодных львиц. — Одним быстрым движением он сбросил ткань через голову. — Жарили меня над раскаленными углями ради сплетен.

— Сплетен? — Прохрипела я, у меня пересохло во рту, когда я увидела его обнаженную грудь. Боже, он был так прекрасен.

— Ага. — Приняв сидячее положение, он потянулся к обуви и сдернул их одну за другой. — Ты слышала что-нибудь о зимнем бале?

— Зимний бал вТоммен? — спросила я, следуя его примеру и раздражительно снимая с себя футболку.

— Он самый. — Пропали его носки. — Судя по всему, это произойдет в следующем месяце, и мне нужно убедиться, что я заказал корсаж из свежих цветов, а не «один из тех поддельных», — передразнил он, закатив глаза. — Как будто я не знал, что это нужно сделать.

— Я надену желтый, — сказала я ему с мечтательным вздохом, прижимая руки к груди. — И не горчичный или ананасово-желтый. Фу, и уж точно не арахисово-желтый. Вспомни платье Энди Андерсона из «Как потерять парня за десять дней», похожее желтое.

— Буду знать. — Потянувшись за пояс спортивных штанов, он сдвинул их вниз по узким бедрам. — Я обязательно скажу флористу, чтобы не давал мне никаких фруктов или приправ.

У меня перехватило дыхание при виде его.

Он был таким… большим, широким и мускулистым.

Сделав ровный вдох, я стянула пижамные шорты и опустилась на колени на пуховое одеяло в нижнем белье. — Я нервничаю.

— Да, я тоже, — согласился он, поправляя пояс своих серых боксеров, прежде чем потянуться и откинуть волосы назад. — Кто знал, что существует так много разных оттенков желтого.

— Нет, не о цвете моего корсажа, Джерард. — Я указала туда, где он стоял на коленях в своих боксерах, а затем на себя. — Я нервничаю по этому поводу.

— Это не обязательно должно случиться сегодня, — ответил Джерард нежным тоном. — Все в порядке, если ты хочешь подождать. — Сокращая пространство между нами, он положил руки мне на плечи и улыбнулся. — Мы ничего не сделаем, пока ты не будешь готова.

— Но я готова, — подтвердила я, глядя на него глазами. — Я просто… боюсь.

— Я тоже, — тихо признался он.

Мои брови поднялись. — Правда?

— Правда, — ответил он с легким кивком. — Чего ты боишься?

— Того, что это больно.

— Точно так же.

— Ты? — Нахмурившись, я обвила руками его шею, дрожа, когда тепло, исходящее от его кожи, коснулось мою. — Но от этого мальчикам не больно, верно?

Что-то мелькнуло в его серых глазах, редкий проблеск уязвимости, который быстро сменился его обычной теплотой. — Я люблю тебя, — сказал он, руки легли на мою талию. — Я сделаю все, что ты захочешь, ладно? Просто задавай темп, Медвежонок-Клэр, и я пойду за тобой куда угодно, ладно? — Он прижался своим лбом к моему и прерывисто вздохнул. — Но я имел в виду то, что сказал об ожидании. Если хочешь просто обниматься, то мы так и сделаем…

— Нет. — Я покачала головой и прижала его большое тело к себе. — Я хочу, чтобы ты был внутри меня.

— Чёрт. — У него вырвался еще один болезненный вздох. — Ты уверена?

— Я никогда в жизни ни в чем не была так уверена, — поспешила сказать я, желая, чтобы он не тормозил, потому что я устала тянуть время. Я шестнадцать лет сидела на пассажирском сиденье стоячей машины, и Джерард, сидевший на водительском месте, наконец нашел педаль газа. Это было всем. Он был всем. — Я хочу этого, Джерард. — А затем дрожащими руками я потянулась за спину и расстегнула бюстгальтер, прежде чем отбросить его в сторону. — Я хочу тебя.

— Я люблю тебя. — Он поднял мой подбородок, серые глаза обвели каждый дюйм моего лица, прежде чем остановиться на моих глазах. — Всегда.

А потом он поцеловал меня.

Дрожь пробежала по моему телу, когда его губы уничтожали меня, для каждого следующего парня который мог прийти.

Пожалуйста, больше не позволяй этому случиться.

Я просто хочу его, боже.

Позволь мне оставить его.

Инстинктивно я медленно опустилась на спину, прихватив с собой его большое тело, в то время как его губы не переставали терзать мои. Единственное, что разделяло наши тела, была ткань нижнего белья, когда мы оба терлись друг о друга, находя зуд, о котором я даже не подозревала, что мне нужно отчаянно почесать. Ну, он прямо сейчас чесал этот зуд. На самом деле, я никогда не хотела, чтобы его вес покинул мое тело, потому что я не могла вспомнить момент времени, когда я чувствовала себя такой наполненной.

А потом мы начали прикасаться друг к другу. Это было глубже. Более серьезно. Сильнее. Мягче. Более любяще. Больше всего. Его форма, ощущение его кожи на моей — это было слишком. Это было именно то, чего я ждала всю свою жизнь.

— Все в порядке, — прошептала я немного позже, когда оставшееся нижнее белье было брошено на пол домика на дереве. — Я хочу этого. — Мое сердце колотилось в нервном предвкушении, когда он занял позицию между моими бедрами, с презервативом, обтягивающим его впечатляющую лестницу. Я не сдвинулась ни на дюйм, опасаясь испугать его. Я нуждалась, чтобы он не убежал, потому что я, честно говоря, чувствовала, что умру, если этот парень не соединит свое тело с моим. — Ты весь дрожишь.

— Ну да, — прохрипел он, наклоняясь ближе, чтобы коснуться моих губ своими, — Это то, что происходит, когда ты нервничаешь.

— Ты нервничаешь?

— У меня такое ощущение, будто я держу в руках стекло, Клэр. — Он отстранился, чтобы посмотреть на меня, его тело в этот момент тряслось сильнее, чем мое. — Конечно, я нервничаю.

Что-то тронуло мое сердце, что-то более глубокое, чем привязанность,более сильное, чем дружба, более постоянное, чем вечность, и я приподнялся на локтях. — Я люблю тебя. — Губы коснулись его щетинистой челюсти, я прижалась к его щеке своей и еще раз поцеловала уголок его рта. — Я хочу, чтобы это был ты.

— Я всегда хотел, чтобы это была ты, — прошептал он, когда дрожь пробежала по его большому телу. — Я буду настолько нежным, насколько смогу.

— Сделай это. — Дрожа от страшного ожидания, я схватила его за плечи и крепко поцеловала. — Просто действуй медленно.

Прерывисто вздохнув, Джерард наклонился вперед, прижался своим лбом к моему и толкнул.

А потом он оказался глубоко внутри меня.

Первого приступа боли, прошедшей через меня, было достаточно, чтобы мои глаза защипало от слез, но я сдержалась, слишком восторженная в тот момент, чтобы беспокоиться. Потому что этот парень. Если нужно было испытать боль, я хотела, чтобы она была от его рук.

— Ты в порядке?

— Да. — Я кивнула, преодолевая боль, чувствуя, как он движется внутри меня, соединяясь со мной так, как ни один другой человек раньше не мог. Это было ошеломляюще, устрашающе и прекрасно одновременно. — Не останавливайся.

Он удерживал свой вес на мне, положив предплечье на пол рядом со мной. Его свободная рука переместилась от моего лица к бедру, прижимая меня ближе, выравнивая наши тела, пока мы не соединились самым простым и первобытным из человеческих способов.

Его глаза были крепко зажмурены, а мои широко открыты, охватывая все, каждый дюйм его тела. Все мои чувства были на пределе. Запах стирального порошка на одеяле под нами, солоноватый привкус его горла, когда мой язык высунулся, чтобы попробовать его на вкус. Восхитительный вес его бедер, и то как давление росло когда они качались глубже.

Чувства переполняли меня. Я тонула в нем в этот момент. Это было невероятно ошеломляюще. Это было похоже на победу после шестнадцати лет игры в лотерею. Чувство эйфории и неуверенности сталкивались.

Я не могла сказать, кого из нас трясло больше. Я думаю, что это могло быть равным, потому что, похоже, Джерарда, этот момент тронул так же глубоко, как и меня.

— Ты в порядке? — прошептала я, обхватив его шею рукой. Он выглядел так, будто испытывал физическую боль, когда он зажмурил глаза и толкнулся внутрь меня. — Джерард?

— Да. — Кивнув, он держал глаза закрытыми. — Продолжай разговаривать.

— Разговаривать?

— Твой голос… — он издал болезненный стон и уткнулся лицом в изгиб моей шеи, все еще толкаясь бедрами. — Мне нужно услышать твой голос.

— Почему?

— Потому что мне нужно знать, что это ты прикасаешься ко мне.

ПОТЕРЯ ДЕВСТВЕННОСТИ И СОЗНАНИЯ

Гибси

— Итак. — Тело напряглось, я схватился за накинутое на нас одеяло и уставился на крышу. Серьезно, я был настолько напряжен, что был на полпути к трупному окоченению. — Это было по-другому.

— Совершенно по-другому, — согласилась Клэр, лёжа рядом со мной, одновременно сжимая одеяло и глядя на крышу.

— Эм, извини, что я взорвался до того, как ты кончила, — добавил я. — Я был перевозбужден.

— О нет, нет, я это сделала, — быстро ответила она.

Мои брови взлетели вверх. — Ты сделала?

— Ага. — Она кивнула, все еще сосредоточив внимание на крыше. — Один раз до и один раз во время.

— О.

— Ты не мог сказать?

— Неа. Я все время просто сходил с ума.

— О. — Она прерывисто вздохнула. — Ну, я так и сделала, так что… ээ, молодец?

— Э, спасибо? — Я слегка подвинулся, заставив наши плечи соприкоснуться. — Ты тоже.

— Спасибо, — выдавила она. — Так, презерватив все время оставался на твоей лестнице? — Пожав плечами, она добавила: — Знаешь, со всем этим пирсингом?

— Я не знаю. — Я крепче схватил одеяло, чувствуя, как меня захлестнула волна паники. — Я боюсь проверять.

— Да, — согласилась Клэр, и в ее голосе звучала такая же паника. — Я тоже.

— Но я не причинил тебе боли, не так ли? — Я заставил себя перевернуться на бок лицом к ней. В конце концов, смотреть ей в глаза, когда мы разговаривали, было наименьшим, что я мог сделать, учитывая то, что она только что позволила мне сделать со своим телом. — Это было не так уж плохо, да?

— Что? Нет, конечно, ты не причинил мне вреда, — ответила Клэр, отражая мои действия, перекатившись на бок лицом ко мне. Ее щеки покраснели, а карие глаза сверкнули. Застенчиво улыбаясь, она протянула руку и погладила меня по щеке. — Ты был очень хорош.

— Я был?

— Так хорош. — У нее вырвался девчачий визг, и она закусила губу, все еще улыбаясь до ушей. — Не могу дождаться, чтобы сделать это снова.

— Ты не можешь?

— Почему ты кажешься таким удивленным? — дразнила она. — Могу поспорить, что ты слышал это уже сотню раз.

— Неа

— Но ты… — она в замешательстве нахмурилась. — Ты явно делал это раньше.

— Нет.

— Погоди. — Ее глаза расширились до размера блюдец. — Ты тоже девственник?

Я поколебался, прежде чем спросить: — Что ты подразумеваешь под девственником?

— Для тебя это будет означать, что ты никогда не ставил свою лестницу в дерево другой девушки, — невинно ответила она.

— Тогда да. — Я пожал плечами. — Или, по крайней мере, так было еще полчаса назад.

— Боже мой! — Она вскочила на ноги, и это движение оттянуло одеяло, которое укрывало нас обоих. — Я не могу в это поверить!

— Это плохо?

— Джерард, это удивительная вещь. — Свернувшись в одеяле, она быстро упала на колени и покатилась обратно туда, где я лежал.

— Вопреки той ерунде, которая льется из моего рта, я скорее флиртую, чем действую, — предложил я.

— У тебя грязные мысли, — поддразнила она. — Ты мог бы написать книгу.

— Если бы я мог писать. — Я фыркнул. — Я лучший в секс-текстах. Спроси у любого парня. Я одарен. — Я ухмыльнулся ей. — Я настолько чертовски одарен, что мог бы стать сценаристом на съемочной площадке порно. Я просто… я испорчу орфографию, и тогда все поймут, что это я.

— Ты сохранил ее для меня? — спросила она, радостно пропуская мои случайные комментарии. — Твою девственность? — Ее глаза сияли от волнения, когда она подпрыгивала на коленях. — Боже мой, я уже знаю ответ, но мне нужно услышать, как ты это скажешь.

— Я уже говорил тебе раньше, что для меня есть только ты, Медвежонок-Клэр.

— Ииии. — Она схватилась за грудь и ворковала со мной, как будто я был одним из наших котят. — Я так и знала, что ты собираешься это сказать, но в любом случае это звучит потрясающе.

— Да, так, послушай, — начал я, мысленно готовясь к тому, что должно было произойти, — Ты знаешь, какая у меня самая ужасная фобия?

— Кровь? — Она торжественно кивнула. — Тебе очень плохо, не так ли?

— Хм, — ответил я, голос дрогнул, как у девушки, когда мысленный образ всплыл в моей голове и заставил меня почувствовать слабость. — Я знаю, что это странная просьба, но я надеюсь, что ты окажешь мне услугу и проверишь.

— О, ты имеешь в виду посмотреть. — Ее глаза расширились, когда она поняла, что я имею в виду. — Я или ты? — спросила она, а затем начала снимать одеяло со своего тела.

— И то, и другое, — ответил я и затем быстро зажмурился.

— Окей, эуу.

— Эу? — Мое сердце начало дико грохотать в груди. — Это хорошее эу или плохое эу?

— Ну, и то, и другое.

— Оба?

— Не волнуйся, но я как бы пустила кровь на нас обоих.

— О, Иисус Христос. — Мой желудок перевернулся. — Все так плохо? Там много? Это на мне? Это, черт возьми, на мне, не так ли?

— Нет, конечно это неплохо, — фыркнула она с обидой. — И успокойся, большой ребенок. Это просто типичная кровь из-за разорванной девственной плевы.

— Разорванная девственная плева? — Кажется, я кричал. — Что это, черт возьми?

— Ты знаешь, что это такое, Джерард, — хихикнула она. — Вы поговорили с ней.

— Боже мой, детка, тебе нужно снять презерватив, — задохнулся я, чувствуя слабость. — Пожалуйста, я умоляю тебя, потому что если мне придется смотреть на твою разорванную девственную плеву — а мне, кстати, очень жаль, что я ее порвал – тогда я потеряю сознание.

— Джерард!

— Я серьёзно, — выдавил я, со вздымающейся грудью. — Я знаю, что веду себя как козёл, и клянусь, я все исправлю, но я умру на смертном одре если увижу кровь, Клэр. Умру говорю!

— Ты ведешь себя нелепо, — фыркнула она, но когда я почувствовал ее пальцы на своем члене, я обмяк от облегчения. — Знаешь, в кино мужчины присматривают за женщиной после секса, — жаловалась она, скатывая презерватив. — А не наоборот.

— Мы не в кино, Медвежонок-Клэр, — выдавил я. — Мы в домике на дереве на заднем дворе твоей мамы в Баллилаггине.

Несколько минут спустя она сказала: — Хорошо, подними бедра. — Когда я сделал это, она натянула мои боксеры на место. — Просто держи глаза закрытыми, когда позже примешь душ, и ты будешь в порядке.

— А ты?

— Да, Джерард, я снова совершенно прилична. Ты большой ребенок.

Я рискнул взглянуть и вздохнул с облегчением, когда мой взгляд остановился на Клэр, натягивающей пижамные штаны.

— Извини за драму. — Я робко ухмыльнулся. — Надеюсь, ты все еще любишь меня.

— Ты такой придурок. — Она снова надела футболку и ухмыльнулась. — Но да, Джерард Гибсон, я все еще люблю тебя.

— Слава богу за это. —Осмелев, я встал, пригнувшись, чтобы не удариться о потолок, и подошел к ней. — Мой герой.

— Клэр! Джерард! — раздался голос Шинейд с другого конца сада, за которым последовал голос моей мамы, когда она позвала: — Время ужина.

— Иду, мам, — позвала Клэр, прежде чем повернуться ко мне лицом. — Бедные невинные дурочки, — усмехнулась она. — Они понятия не имеют, что мы только что здесь делали.

— Да, — я начал смеяться, но быстро протрезвел, когда мой взгляд остановился на белом одеяле. На белом одеяле с малиново-красным пятном крови. — О нет, нет, нет, — тяжело вздохнул я, чувствуя слабость и отшатнувшись назад. — Ты должна увести меня от этого, — умолял я, а затем, поскольку был чертовым идиотом, я побежал к двери, только чтобы удариться головой о балку крыши надо мной.

Звук Клэр, зовущей меня по имени, было последним, что я слышал перед тем, как все потемнело.