ОРУДИЯ УБИЙСТВА И ПРЕСТУПЛЕНИЯ НА ПОЧВЕ СТРАСТИ

Клэр

— Джерард! — Я закричала, наблюдая, как он с громким стуком врезался лицом в пол домика на дереве. Серьезно, он рухнул, как мешок с картошкой. — О Боже, Джерард?

Ничего.

Ни звука.

— Ты мертв?

Тишина.

— О Боже, я убила тебя! — Я взвыла, вскинув руки. — Я убила тебя своей девственной плевой!

Завывая, как банши, я быстро схватила окровавленное пуховое одеяло и выбросила его из домика на дереве. — Мне так жаль, Джерард, — закричала я, сбегая по лестнице. — Я позову на помощь!

Споткнувшись о последнюю ступеньку десятифутовой лестницы, я собрала доказательства своего преступления на почве страсти и побежала, спасая свою жизнь, выкрикивая слово «Помогите» во всю глотку.

— Клэр? — Обе наши матери выбежали из дома. — Что, во имя Иисуса, произошло?

— Мама, я убила его! — Я завопила, бросаясь в ее объятия. — Я убила Джерарда!

— Что случилось? — Требовательно спросила Сайв, выглядя обезумевшей от беспокойства. — Где мой сын, Клэр?!

— Он мертв. — Все еще завывая, как банши, я указала за спину. — В домике на дереве.

— Как? — Спросила мама гораздо более спокойным голосом, чем показывали Сайв или я. — Что случилось?

— Джерард! — В панике бросившись бежать, Сайв уронила чашку с кофе на лужайку и взбежала по лестнице в домик на дереве. — Джерард, любимый, все в порядке. Мамочка идет!

— Что случилось? — Спросил папа, появляясь во внутреннем дворике. — Господи, я слышал, как ты кричала с чердака.

— Я убила Джерарда своей девственной плевой, папочка! — Я взвыла, бросая окровавленное одеяло к его ногам. — Вот орудие убийства для полиции, когда они придут меня арестовывать!

— Он жив! — Я услышала, как Сайв позвала меня из домика на дереве, и, клянусь, я чуть не рухнула на лужайку от облегчения.

— О, слава Богу, — воскликнула я, уронив голову на руки. — Спасибо вам, младенец Иисус и Дева Мария, что присматриваете за нами.

— Питер? — Сайв позвала меня из домика на дереве. — Помоги мне со своим крестником, хорошо?

— Клэр. — Мама покачала головой. — Я не знаю, плакать мне или убить тебя прямо сейчас.

— Я знаю! — Я вздрогнула. — Мне очень жаль, мам.

— Так, все, отойдите, — инструктировал мой отец несколько минут спустя, когда он нес моего парня из домика на дереве в позе пожарного. — С ним все будет в порядке. Он просто испугался, вот и все.

ОТЦЫ — ГЕРОИ И ПОЖАРНАЯ СУМКА

Гибси

Чувствуя слабость, я безвольно повис на плече Питера Биггса, зная, что велика вероятность того, что он несет меня навстречу смерти, но в любом случае не имея возможности убежать. Мужчина, спасавший меня, был не только моим крестным отцом, но и отцом моей девушки. Той самой девушкой, чья девственность была размазана по моему члену.

Не смотри, парень.

Не смотри.

— Ты собираешься убить меня, Пит?

— Я еще не решил, Гибс.

— Ладно, хорошо, если ты решишь, что да, можешь дать мне десятисекундную фору, чтобы сбежать.

— Тебе повезет, если дам пять.

— Я могу и с пятью.

— Если бы твой отец был жив и увидел это, у него был бы отличный день.

— Джерард! — Клэр вскрикнула, когда ее отец опустил меня на лужайку за домом. — Ты жив! — Направившись прямиком ко мне, она опустилась рядом со мной на колени и осыпала мою щеку поцелуями. — Это чудо – о, твоя бедная голова. — Ее поцелуи быстро переключились на огромную шишку, которая выросла у меня на лбу. — Мой бедный малыш.

Взгляды, которыми одаривали нас наши матери, когда они стояли бок о бок, скрестив руки на груди, убедили меня, что мне понадобится еще одно чудо, чтобы выбраться отсюда целым и невредимым.

— Держу пари, ты хотел бы, чтобы я убил тебя первым, — пробормотал Питер себе под нос, прежде чем вернуться в дом.

— Внутрь, Клэр Биггс, — приказала Шинейд, прежде чем ворваться в дом.

— Прямо сейчас, Джерард Гибсон, — добавила мама, прежде чем последовать за ней.

Ах черт.

— Прежде всего, как ты себя чувствуешь, Джерард? — Спросила Шинейд, снимая пакет со льдом с моего лба и морщась. — О боже, для этого определенно нужно больше льда. Давайте просто отложим это еще на какое-то время.

Да, держу пари, так оно и было. Я чуть не обезглавил себя крышей домика на дереве и за свои проблемы получил шишку в форме рога.

Хотя тот факт, что я сейчас выглядел как одна из плюшевых игрушек-единорогов моей девушки, вызывал беспокойство, это было далеко не так страшно, как две женщины передо мной.

— Выпей, Джерард, — сказал мой подельник. Поправив одеяло, которым наши матери накинули мне на плечи после моего спасения, Клэр поднесла стакан 7UP, который я держал, к моим губам. — Сахар помогает от шока.

— Итак, кто из вас, безмозглых, решил, что это хорошая идея – раздеться и порезвиться в домике на дереве в ноябре месяце? — Спросила мама, уперев руки в бока. — Ну? Давайте. Признавайтесь.

Я указал на Клэр так незаметно, как только мог, в то же время она не так тайно указывала на меня.

У меня отвисла челюсть. — Это была твоя идея.

— Нет. — Клэр уставилась на меня. — Домик на дереве был твоей идеей.

— Достаточно справедливо, — признал я. — Но вся идея с лестницей в кустах принадлежала тебе!

— Фу, скажи дерево, Джерард.

— Дерево.

— Лестница на дереве? — Спросила Шинейд.

— Секс, — простонали мы с Клэр в унисон. — Это означает секс!

— О Господи, — простонала мама, закрыв лицо рукой. — Что ж, я надеюсь, вы предохранялись, потому что последнее, в чем нуждаются наши семьи, — это повторение фиаско Херувима и Брайана!

— Мы сделали это, Сайв, — прохрипела Клэр. — И мы оба очень сожалеем. — Она ткнула меня локтем в бок, прежде чем добавить: — Не так ли, Джерард?

— О, да. — Я торжественно кивнул. — Нам обоим очень жаль, и мы больше никогда этого не повторим.

— Никогда, — вмешалась Клэр, присоединяясь ко мне в режиме «кивающей собаки». — Мы обещаем.

— Ты думаешь, мы вчера родились? — Шинейд недоверчиво выгнула бровь. — Вы вернётесь к этому, как только мы отвернемся.

— Точно, — согласилась мама. — Ты знаешь, как определить, когда подросток лжет?

— Когда их губы шевелятся, — ответила за нее Шинейд. — Отсюда напрашивается вопрос: что нам теперь с вами делать, хм?

— Вам явно нельзя доверять, если вы останетесь вдвоем.

— Это означает, что о ночевках, безусловно, не может быть и речи.

— И вы оба можете забыть, что когда-либо снова ступали в этот домик на дереве.

— Все верно, Сайв. Только через мой труп.

— И мой, Шинейд.

— О Господи, — выдавил я, потянувшись к руке Клэр. — Звучит так, будто они хотят, чтобы мы расстались.

— Ну, этого никогда не случится, — ответила Клэр, ободряюще сжимая мою руку. — Мы с Джерардом партнеры по жизни. Вы не можете нас разлучить.

— Да, — согласился я с раздражением, показывая на Клэр. — То, что она сказала.

— Я дам тебе спутников жизни, — проворчала мама, щелкая меня по затылку. — Тебе лучше надеяться, что твоих пловцов сдерживали, Джерард Гибсон, потому что, если ты сделаешь нас бабушками до того, как вы оба достигнете совершеннолетия, я отведу тебя к тому же ветеринару, что и Брайана, и он подвергнет тебя химической кастрации.

То, что меня понизили в должности и перевели в комнату Хью, было неудачей, но я не мог спорить с доводами Шинейд. Честно говоря, мне повезло, что меня снова впустили через парадную дверь, не говоря уже о том, что мне дали место для ночлега.

Я ворочался с боку на бок, как ненормальный, и не мог сомкнуть глаз.

Не из-за ночных кошмаров.

Нет, потому что я был на взводе.

Я знал, что могу вернуться домой, если захочу.

Марка больше нет, моя мама сказала мне об этом сегодня вечером. Непредвиденной чрезвычайной ситуацией со стороны его жены в семье была ложь, которой он скормил маме и Киту, прежде чем ускользнуть, как змея, которой он и был.

Часть меня была в ярости на себя за то, что позволила ему уйти во второй раз, но еще большая часть меня была настолько переполнена облегчением, что это сняло боль.

Потому что, в конце концов, я нес этот крест десять долгих лет и сказочно справлялся. Я бы продолжал прекрасно справляться, если бы этот монстр был на другом конце света от меня.

С моей точки зрения, я пытался извлечь максимум пользы из плохой ситуации. Худшее со мной уже случилось, и я выжил.

Я поднялся с самого низа и скорее умру, чем позволю этому ублюдку снова взять надо мной верх. Я бы никогда не позволил ему снова победить меня. Он выиграл битву против моей детской версии, но он никогда не выиграет войну против моей версии взрослого мужчины.

Единственный способ, которым я мог ухудшить ситуацию или по-настоящему победить его, - это если бы люди узнали об этом. Я не думал, что смогу взобраться на этот холм, и он это знал. Моим позором была его власть надо мной, которая сохранялась в течение десятилетия.

Несмотря на его внезапный уход, я не была готова возвращаться в свою комнату. Зная, что он снова был там, трогал мои вещи, отравлял воздух. … Это мешало функционировать.

Кроме того, я чувствовал себя комфортно в доме Биггсов. Мне всегда было так. Этот дом был моим домом вдали от дома, и девушка, спящая в комнате рядом с той, в которой я сейчас проживал, не давала мне возможности уйти.

Выбравшись из своей импровизированной кровати, я вышел из комнаты, но совершил ошибку новичка, наступив на скрипучую половицу на площадке у лестницы. Через несколько секунд матриарх дома встала с постели и патрулировала лестничную площадку. — Возвращайся в постель, молодой человек.

Как преступник, пойманный на месте преступления, я поднял руку и замер на верхней ступеньке лестницы. — Я просто хотел выпить, клянусь.

Одобрительно кивнув, Шинейд жестом пригласила меня продолжать. — Никаких остановок на обратном пути. Сразу в постель, слышишь?

— Хорошо.

— Я серьезно, Гибс. Я узнаю.

О, Иисус Христос.

Слезая с последней ступеньки, я подобрал блуждающего Дика. — Как там мой мальчик? — Проворковал я, прижимая его к груди. — Господи, ты даже пахнешь, как она, — размышлял я, целуя его в макушку по пути на кухню. — Я мог бы съесть тебя.

Когда я включил свет на кухне, и комната погрузилась в тускло-желтый оттенок, я чуть не выронил своего кота от испуга. — Господи Иисусе!

Хью сидел, ссутулившись, за кухонным столом, положив на него локти и обхватив голову руками.

— Откуда, черт возьми, ты взялся? — Я прошептал-прошипел. — Я думал, ты ушел, когда твоя кровать была пуста. — Нахмурившись, я спросил: — Где ты был, парень?

— Неподалёку.

— Ты в порядке?

— Я в порядке.

— Хью, ты сидишь на кухне в три часа ночи с таким видом, словно кто-то умер. — Во мне росло беспокойство. — Ты явно не в порядке, парень.

— Я просто… — Оборвав себя, мой друг выдохнул и покачал головой. — Все хорошо. Я это исправлю.

— Исправишь что?

Тишина.

— Исправишь что? — Повторил я, садясь за стол.

— Я в беде, Гибс, — прошептал он, опустив голову.

— Проблемы? — Опустив Дика обратно на кухонный пол, я полностью сосредоточился на своем самом старом друге. — Какие проблемы, парень?

— Плохие.

— В духе Джоуи Линча? — Спросил я, чувствуя себя неловко из-за того, что мои мысли сразу переключились на Линча. — Это наркотики?

— Нет, это не наркотики, Гибс.

— Тогда в чем дело, парень?

Когда он не ответил, я встал и пересел на стул рядом с ним. — Хью. — Я положил руку ему на плечо. — Поговори со мной.

— Я не могу.

— Давай, парень, это я. — Я еще раз сжала его плечо. — Ты можешь рассказать мне все.

Он открыл рот, чтобы ответить, но сделал паузу, а затем снова уронил голову на руки. — К черту, это не имеет значения, парень.

— Это явно имеет.

— Я не могу говорить об этом, — признался он с видом сломленного человека. Сказав это, он отодвинул свой стул и встал. — Я не могу даже думать об этом.

Не сказав больше ни слова, он вышел из кухни, оставив меня ни с чем, кроме вопросов без ответов и моей киски в компании.

ГАДЮКА С ВЫСУНУТЫМ ЯЗЫКОМ В ОБЩЕЙ КОМНАТЕ

Клэр

Прошло целых семь недель с тех пор, как лестница Джерарда впервые поднялась на мое дерево, а мы все еще были сильны. Лучше, чем сильны. Мы были титанами.

Конечно, наши матери превратились в пару ниндзя, играющих в пятнашки, одержимых стремлением сорвать все планы подросткового разврата, но, как говорится, где есть воля, там и своеволие, и мы с Джерардом нашли способы быть вместе.

Лучшая часть всего этого? Мать-природа посещала меня вовремя, согласно нашему расписанию на протяжении последних четырех лет.

Каждые двадцать восемь дней в течение пяти дней она любила заходить ко мне, чтобы сообщить, что мои яйца способны вылупиться.

Первый раз, когда она навестила нас после того, как мы были близки, был самым желанным визитом из всех, потому что он убедил меня, что проколотая лестница Джерарда не пробила никаких дыр в нашей защите. Второй раз стал великолепным подтверждением того, что я тоже могу получить свой торт и съесть его. Не то чтобы я не хотела иметь детей от Джерарда. Я хотела. Я просто хотела, чтобы эти малыши появились на свет через много лет.

Сегодня была среда и последний день примерки наших платьев перед зимним балом в пятницу вечером.

Хотя технически сегодня был учебный день, легкий снежок на улице означал, что наша школа разослала родителям сообщение, в котором уведомляла их, что из-за неблагоприятных дорожных условий посещение занятий необязательно.

Конечно, в тот момент, когда мы услышали хорошие новости, мы с Джерардом решили провести наш снежный день в поместье, лепя снеговиков и кидаясь снежками с нашими лучшими друзьями.

Я любила, когда шел снег, еще больше, когда шел снег в декабре. Это наполнило меня теплотой и праздничностью, и осознание того, что рождественские каникулы почти на носу, и я собиралась провести их в качестве девушки Джерарда, что ж, это просто подняло мое хорошее настроение на новые высоты.

— Он никогда ни о чем не просит, когда мы близки, — сказала я своей лучшей подруге, когда мы в последний раз примеряли наши платья. — Это нормально?

— Я не знаю, — ответила Шэннон, оборачиваясь, чтобы взглянуть на заднюю часть своего платья в зеркале в полный рост. Мы были в желанном офисе / гримерке Эдель Кавана, окруженные дизайнерскими лейблами, и ждали, когда она вернется с измерительной лентой. — Я не тот человек, которого лучше просить. У Лиззи, вероятно, был бы совет получше, чем у меня, Клэр.

— Лиззи скорее сняла бы скальп налысо и принесла свои волосы в жертву дьяволу, чем помогла бы мне с моими отношениями.

С тех пор, как мы с Джерардом обнародовали наши отношения, моя дружба с Лиззи остыла до такой степени, что казалось, будто между нами айсберг. Она почти не разговаривала со мной в школе, больше не сидела со мной на уроках, мы редко тусовались вместе, и если Шэннон там не было, она даже не замечала моего присутствия.

Я была бы лгуньей, если бы сказала, что это не больно, но я была бы еще большей лгуньей, если бы сказала, что Джерард того не стоил. Потому что он стоил. Он был таким эпичным.

— Когда ты с Джонни, ему нравится, что ты делаешь с ним что-то особенное?

— Клэр!

— Что? — Я фыркнула. — Ты моя лучшая подруга, а лучшие друзья должны делиться мудростью друг с другом.

— Что, если Эдель услышит?

— Но она этого не сделает, потому что она все еще не вернулась со своей записью, так что выкладывай все начистоту, Линч.

— Ну. — Шэннон, казалось, долго думала об этом, прежде чем сказать: — Он обожает поцелуи в шею.

— Поцелуи в шею?

— Угу.

— Я думаю, Клэр надеялась на что-то, относящееся к его посылке, Шэн, — засмеялась Ифа, появляясь из-за занавески в раздевалке в своем платье. — Ууу, мне нравится этот образ милфы, — сказала она, одобрительно глядя на себя в зеркало и поправляя свои огромные сиськи. — Я знаю, что леди должны быть скромными и все такое прочее, но, честно говоря, девочки, если бы я была тортом, я бы съела себя сама. — Хихикая про себя, она добавила: — И, давайте будем честны, я не леди.

— Спроси Ифу, — выпалила Шэннон, указывая на свою невестку. — Но только не делай этого, пока я в комнате, хорошо? Потому что мне действительно не нужно знать все тонкости сексуальной жизни моего брата.

— Твой брат вкладывает в жизнь секс, и точка, — бросила Ифа через плечо. — Мой мужчина одарен, девочки. Он вкладывает энергию БЧ.

Я непонимающе уставилась на неё. — БЧ?

— Большой член, — объяснила Ифа, а затем, сдвинув брови, она использовала свои руки, чтобы подробно проиллюстрировать то, что, как я предположила, было длиной члена ее парня, который напоминал гигантский огурец и слегка напугал меня.

— О Боже. — Мои глаза расширились от ужаса. — Он мог дотронуться этой штукой до твоего аппендикса.

— Я знаю! — Ифа радостно кивнула, выглядя как кошка, получившая сливки. — Я счастливая девочка.

— А теперь я пойду поплачу, — простонала Шэннон, поспешно закрывая уши руками.

— Иди к маме, красотка, — уговаривала Ифа, жестом приглашая меня подойти ближе. — Позволь мне рассказать тебе, как соблазнить мужчину.

Вооруженная обширными знаниями о мужских придатках, любезно предоставленными Ифе Моллой, и платьем моей мечты, любезно предоставленным Эдель Кавана, я практически по воздуху проскользнула в двери Томмен на следующее утро.

На улице все еще шел снег, но он был недостаточно сильным, чтобы устроить еще один дополнительный снежный день. Не то чтобы я возражала в любом случае. Я была счастлива в школе или дома. Кроме того, у нас оставались только сегодня и завтра, а потом мы были свободны целых две недели.

— Доброе утро, семья, — произнесла я лирическим голосом, когда влетела в общую комнату шестикурсников, остановившись под веткой свисающей омелы, чтобы громко поцеловать Патрика в щеку.

— Доброе утро, — хором ответили мне все.

Он рассмеялся, стирая мой блеск для губ со своей щеки. — За что это было, Малышка Биггс?

— Проверь, где ты стоишь, красавчик.

Как только Патрик поднял глаза и заметил омелу, он сделал три безопасных шага влево – и оказался вне опасности. — Спасибо, что предупредила. — Потянув за рукав своего джемпера, он неловко поерзал. — Эти две девочки с твоего курса всю неделю таскались за мной с вещами.

— Хелен и Шелли? — Я рассмеялась. — О, видишь, Па, я пыталась предупредить тебя о том, что за тобой тянутся девушки.

— Хм, — вот и все, что он сказал в ответ.

— Как поживают мои вторые любимые мама и папа? — Проворковала я, когда подошла к Джоуи и Иф, которые ели тосты на кухне. — Я бы сказала, что первые, но, очевидно, этот титул принадлежит моим собственным маме и папе.

— Понятно, — протянул Джоуи, выглядя так, словно не совсем понимал, как отнестись к моему рождественскому поздравлению. — Знаешь, ты бы сногсшибательна в роли одного из эльфов Санты, — удивил он меня своими словами. — Или детские вечеринки по случаю дня рождения.

— Она действительно могла бы, правда? — Ифа рассмеялась. — Надень на нее костюм принцессы, дай ей немного красок для лица для детей, и она легко сможет зарабатывать двести евро за выступление.

— Я могла бы? — Волнение вскипело во мне при этой мысли, и я переступила с ноги на на ногу. — Правда?

— О, да. — Кивнув, Джоуи снова переключил внимание на свою девушку. — Она бы сорвала куш.

— О Боже. — Мои глаза расширились. — Я собираюсь разбогатеть!

— Ты уже богата, — сказали они в унисон, прежде чем Ифа обратила свое внимание на тихую рыжеволосую девушку, одиноко сидящую на диване. — Привет, красотка! Ты разобрала свое платье для завтрашнего бала?

Лицо Кэти вспыхнуло от комплимента. — Э-э, да, в конце концов.

— Да? — Заинтересовавшись, Ифа подошла к диванам и опустилась рядом с Кэти. — Это то зеленое, которое ты показывала мне на картинке?

Затем дверь распахнулась, и вошел Джерард, ворча о понтах и паспортах, за ним следовала восхищенно выглядящая Шэннон, у которой на голове торчала пара мышиных ушек. — Я еду во Францию! — она практически закричала, а затем бросилась ко мне, размахивая парой билетов. — На три ночи, Клэр!

— О Боже, — закричала я, присоединяясь к ней в прыжке, изучая билеты в ее руках. — Вау, ты не просто поедешь во Францию, Шэн, — взвизгнула я от волнения. — Ты едешь в Париж!

— Это все еще Франция, — сказала Лиззи безжизненным тоном, протискиваясь мимо меня по пути на кухню. — Почитай как-нибудь гребаную карту.

Решив проигнорировать ее, я улыбнулась шире ради Шэннон и сосредоточила свое внимание на мышиных ушках, примостившихся у нее на голове. — Это, должно быть, означает, что ты отправляешься в самое счастливое место на земле?

Сияя от восторга, Шэннон нетерпеливо кивнула. — Я никогда раньше не летала на самолете.

— Не придуривайся, Гибс, — сказал Джонни, войдя в комнату мгновение спустя. — Это рождественский подарок моей девушки, парень. Я ведь не мог взять тебя с собой, не так ли?

— Ах, я, блядь, не понимаю, почему нет? — Джерард фыркнул, подходя ко мне. — Выше голову, Медвеженок-Клэр, эти два невнимательных ублюдка улетают в Париж без нас. — Тяжело вздохнув, он потрепал Шэннон за мышиные ушки и водрузил их себе на макушку, прежде чем снова повернуться ко мне. — Видишь это? Посмотри хорошенько, детка, потому что, к сожалению, это самое близкое, что ты сможешь найти к Микки в это Рождество, потому что в отличие от мистера безграничного денежного потока вон там, — он сделал паузу, чтобы ткнуть большим пальцем в сторону Джонни, прежде чем продолжить, — твой кексик может позволить себе отвезти тебя только к Санте.

— Ого! — Теряя сознание, я обвила руками его шею и поцеловала в щеку. — Ты берешь меня посмотреть на Санту?

— Хо-хо-хо, Медвежонок-Клэр. — Сдвинув брови, Джерард обнял меня за талию и притянул ближе. — И если ты действительно хороша, тогда, может быть, мы сможем…

— Боже мой! — Издав яростный вопль, Лиззи швырнула стакан, который держала в руках, в результате чего он разлетелся на куски в тот момент, когда ударился о стену. — Не могли бы вы оба заткнуться нахуй!

Вы могли бы услышать, как упала булавка.

В зале воцарилась гробовая тишина.

— Гибс, — сказал Джонни, едва заметно кивнув Джерарду, когда тот открыл рот, чтобы заговорить. — Не стоит того, парень.

— Я это знаю, — выдавил Джерард. — Она из тех, кто не хочет мириться.

— Мир? — Лиззи задохнулась, голос наполнен эмоциями. — Ты правда думаешь, что я буду мириться с братом насильника моей сестры? — Она усмехнулась. — Тот самый брат с окровавленными руками? — Сузив глаза, она выплюнула: — Ты поддерживал его. Ты поддерживал его, когда я должна была быть твоим другом. Я скорее перережу себе вены, чем когда-либо заключу с тобой мир!

— Я его не поддерживал, — взревел Джерард, теряя хладнокровие. — Поверь мне, когда я говорю тебе, что на этой планете нет никого, кто презирал бы этого ублюдка больше, чем я.

— Продолжай убеждать себя в этом, Тор. Посмотрим, поможет ли это твоей нечистой совести.

— Я это не слушаю.

— Потому что ты виноват.

— И ты ошибаешься!

— Я права, и ты это знаешь.

— Пошла ты, Лиз.

— Пошел и ты. Меня не волнует, что у окружного прокурора было недостаточно доказательств, чтобы возбудить против него дело. Я знаю правду. Я читала это собственными глазами. Так что не смей стоять здесь и лгать мне в лицо. В отличие от тебя, я умею читать гребаные письма, придурок.

Вау.

— Эй! — Рявкнул Джонни. — Не начинай, блядь.

— О, верно, капитан Фантастика, — выдавила она. — Защищай свою комнатную собачку.

— Джонни, подожди. Пожалуйста, не надо. Ей сейчас так больно, — сказала Шэннон, пытаясь оправдаться, но Джонни покачал головой.

— Шэн, я люблю тебя, детка, но я не зритель ее повествования.

И на этом все закончилось.

Наш лидер встал на чью-либо сторону.

Граница была подведена, и после нескольких месяцев попыток сохранить мир и ублажить свою девушку Джонни Кавана занял законное место рядом со своим товарищем по команде.

— Тебе нужно перестать болтать, — предупредил Джонни, заняв оборонительную позицию перед Джерардом. — И отойти.

— Это ты начала, а не он, — выпалила я, прежде чем Лиззи успела изменить повествование. — Ты закричала, ты швырнула чашку и ты начала.

— Почему ты всегда на его стороне? — закричала она. — Предполагается, что я одна из твоих лучших подруг.

— И я должна быть одной из твоих, — крикнула я ей в ответ. — Но ты провела последние два месяца, диктуя, как я должна жить, а затем разговаривала со мной свысока, как с ребенком, за принятие решений, которые не соответствуют твоему идеальному повествованию.

— Ты знаешь, что произошло.

— Я знаю, что это не имело никакого отношения к Джерарду.

— Моя сестра мертва!

— Как и сестра Джерарда!

— Да, но видишь, в чем разница, Клэр. Я не топила его сестру, но его брат, черт возьми, явно утопил мою!

— Ребята, может, не будем? — Шэннон попыталась вмешаться, но было слишком поздно, чтобы ее можно было переубедить. Чаша закипела, и признания полились через край.

— Нет, — хрипло воскликнула Лиззи. — Потому что я никогда не смирюсь с тем, что ты встречаешься с ним.

— И я никогда не начну спрашивать твоего разрешения!

Выглядя как дикое, загнанное в угол животное, Лиззи покачала головой и бросилась к двери. — Вы все можете идти к черту.

— Что за…— пробормотал Хью, оглядываясь по сторонам, затем опустил взгляд на плачущую девушку, прижавшуюся к нему. — Что случилось?

— Спроси защитника-насильника!

— Гибс? — Спросил Хью, оборачиваясь. — Что случилось?

— Знаешь что, Лиз? — Джерард спокойно ответил. — В один прекрасный день тебе придется смириться с тем фактом, что единственный человек, ответственный за смерть твоей сестры, - это твоя сестра.

В ту минуту, когда он это сказал, Лиззи сорвалась. Она бросилась к нему, и вот тогда все полетело к чертям.

Двигаясь со скоростью молнии, Хью перехватил ее прежде, чем она смогла добраться до Джерарда.

— Отпусти меня нахуй, — кричала она, колотя его в грудь с яростью тысячи демонов. — Мне не нужно, чтобы ты спасал меня!

Хью не отпускал.

Не обращая внимания на ее пощечины, он обнял ее за талию и притянул ближе, свободной рукой прижимая ее лицо к своей груди.

В конце концов, она обмякла рядом с ним, протянув руки, чтобы вцепиться в ткань его школьной рубашки, пока он горячо разговаривал с мальчиками.

— Убери ее отсюда, Хью, — предупредил Джонни, сохраняя защитную стойку перед своим другом, выглядя менее контролирующим свои эмоции, чем я когда-либо видел раньше. — Иди сейчас, парень.

Тем временем Кэти спокойно стояла и смотрела с непроницаемым выражением лица.

Прижимая ее к груди, Хью продолжал разговаривать со своими друзьями, раздавая инструкции и ловя в воздухе ключи от машины.

Он перевел взгляд на свою девушку, которая просто кивнула, прежде чем отвернуться от драмы и положить свою коробку с завтраком в школьную сумку.

Прикрывая ее лицо от взглядов десятков наших сверстников, когда он открыл дверь в главный коридор, Хью повел Лиззи в одном направлении, в то время как Джонни повел Джерарда в другом. Поддерживая его рукой за плечо, он увел своего лучшего друга с места резни.

— Ей нужен врач, — заявил Пирс, стоявший в холле, вступив в перепалку. — Этой девушке серьезно нездоровится.

— Не смей, блядь, так говорить, — огрызнулся Патрик в ответ. — Господи!

— Причинять боль обиженным людям, — предложила Шэннон. — Я не оправдываю это, но, пожалуйста, не поноси ее за то, что она не использует здоровые способы справиться со своей травмой.

— Шэннон, у всех нас есть травма, — ответила Кэти. — Не все проецируют это на других людей.

— Я думаю, это потому, что было так много невысказанных разговоров, — предположил Патрик, ерзая на своем стуле. — Однажды она была здесь, а на следующий день она…

— Пропала.

— Точно.

— Ничего не прояснилось, — добавил он.

— Совершенно верно, — согласилась Шэннон, нетерпеливо кивая. — Итак, для Лиззи этот день все еще повторяется.

— Что – то вроде фильма «День сурка».

— Да, — она лучезарно посмотрела на Патрика. — Прямо как «День сурка». — Она повернулась к остальным из нас. — Годы проходят для всех нас, но она застряла в этом моменте. — Пожав плечами, она добавила: — Время не может исцелить, если оно не проходит.

ОТКРЫВАЕМСЯ И ЗАКРЫВАЕМСЯ

Гибси

Последние несколько недель были лучшими в моей жизни, но, как ни странно, они были и самыми тяжелыми. Потому что каждый день я просыпался и лгал единственному человеку, от которого у меня не было секретов. Это было терпимо, когда наши отношения были платоническими, но перемена, произошедшая со мной с тех пор, как мы стали больше, была подобна смене дня и ночи.

Я все время чувствовал себя таким уставшим, как будто таскал на себе огромный груз, который с каждым прошедшим днем становился все невыносимее.

Только утром перед зимним балом я, наконец, пришел к выводу, что больше так не могу.

Я не смог бы нести этот груз еще один день.

Это было уже слишком.

Это было слишком тяжело.

Крепко обнимая обнаженную девушку в своей постели и сосредоточив внимание на потолке моей спальни над нами, я обдумывал свои варианты.

Могу ли я это сказать?

Мог ли я по-настоящему произнести эти слова снова, зная, что в тот единственный раз, когда я произносил их раньше, они остались без внимания. Тогда мне не поверили, так кто мог сказать, что Клэр поверит мне сейчас? Да, она любила меня, я знал, что это правда, но любовь не имеет ничего общего с чьей-то способностью верить в монстров.

Сосредоточившись на своем дыхании, я попытался подавить чувство неловкости, а когда это не сработало, я задержал дыхание в надежде, что смогу отключиться и поспать несколько минут, прежде чем мой будильник зазвонит в школу. Но все, что, казалось, сделало стук моего пульса в ушах еще громче.

Не находя в себе утешения, я переключил свое внимание на смокинг, висящий на двери моей спальни, прежде чем перевести взгляд на спящую красавицу в моих объятиях. Она спала несколько часов, в то время как я не сомкнул глаз. Мне было неуютно в своей постели, поскольку девяносто процентов ночей я спал в ее постели, так что это не совсем успокоило охватившее меня беспокойство.

Но то, что она была здесь, в моем пространстве, когда ее тело касалось моего, дало мне подобие покоя в этой комнате, которого у меня не было раньше. Она заставила меня захотеть остаться с ней в этой постели. Она заставляла меня хотеть расслабиться. Потому что я любил ее. Каждой частичкой себя. Каждой косточкой в моем теле. Ущербный и весь такой, какой я был. Я ничего не мог с собой поделать. Это было инстинктивно. Это было всепоглощающе. Это было навсегда.

Когда мой взгляд скользнул по ней, я почувствовал, как мое сердце привязалось к ней, одновременно прикрепляясь и сворачиваясь замысловатыми узлами вокруг каждой ее части. Я знал, что никогда не забуду эту девушку, что делало ложь ей почти такой же немыслимой, как и откровение.

Ведя внутреннюю войну, в которой я в любом случае проигрывал, я молча ждал, пока она, наконец, пробудится ото сна, принеся с собой улыбку, которая сияла ярче любого солнца над Баллилаггином.

— Доброе утро, мистер Смайлик, — сонно пробормотала Клэр, перекатываясь на бок и обнимая меня рукой и ногой. — Мм, мой человеческий излучатель ²¹.

— Доброе утро, миссис Смайлик, — ответил я, чувствуя, как все мое тело воспламеняется теперь, когда она проснулась. — Ты в порядке? — Ее мягкое, чуть припухлое дыхание щекотало мою грудь, но я не сдвинулся ни на дюйм. Мне нужно было тепло, исходившее от нее. Свет. — Тебе больно?

— Я чувствую себя великолепно, — сонно ответила она, придвигаясь ближе, пока наши тела снова не слились воедино. — Прошлая ночь была супер веселой.

Супер.

Я улыбнулся, когда она произнесла это слово.

Это было чертовски восхитительно.

И прошлая ночь была больше, чем просто супер веселой. Это значило для меня все. Она никогда не поймет, скольких демонов она выгнала из моей комнаты своим телом. Быть с ней в этой постели, в той же кровати, где я пережил бесчисленные ночи пыток на протяжении всего своего детства, было настолько катарсическим, что казалось почти сюрреалистичным.

Скажи ей, велело мое сердце, просто скажи ей.

— Нам действительно нужно идти в школу?

— Нет, — прохрипел я, снова отбрасывая свои воспоминания, чтобы жить настоящим моментом с человеком, ответственным за то, чтобы мое сердце билось с тех пор, как мне исполнилось семь лет.

— Да, это так, — сказала она со вздохом. — Маме позвонит Ди, если я не появлюсь в школе, и тогда нас поймают, потому что она позвонит Эдель и узнает, что меня нет дома у Шэннон.

Я заерзал от дискомфорта.

— Ты в порядке? — Она подняла голову, чтобы посмотреть на меня. — Твое тело только что одеревенело.

— Я в порядке, — заверил я ее, пытаясь придумать, что делать или как сформулировать то, что, как я знал, я должен был раскрыть. — Мне нужно тебе кое-что сказать.

— О?

— Да. — Я глубоко сглотнул и закрыл глаза, мысленно готовясь к вполне реальной возможности того, что она вот-вот бросит меня. — Это из-за Ди.

Нет, мое сердце протестовало, это о Марке.

— Одно дело за раз, — прошептала другая часть моего разума.

Расскажи ей все.

— Ди? — Клэр спросила, нахмурившись. — Из Томмен?

— Да. — Облизывая губы, я чертовски усердно пытался обдумать следующий выбор слов, зная, что не смогу все испортить. — Я, ах, я …

— Ты что? — Поддразнила Клэр, протягивая руку, чтобы ущипнуть меня за сосок. — Что лишило тебя дара речи, Джерард Гибсон?

Просто, блядь, скажи это.

Будь мужчиной и скажи ей, черт возьми.

Она заслуживает правды!

— Я был с ней несколько раз, — выпалил я, а затем с трепетом затаил дыхание.

Но Клэр никак не отреагировала. Вместо этого она продолжала улыбаться мне, ожидая признания. Потому что она была слишком чиста, чтобы считать что-то настолько чертовски неправильным. Господи, Джонни был прав. Произносить это вслух звучало совершенно неправильно. Это было мерзко. Я почувствовал себя грязным.

— Ди, — повторил я, когда она не поняла, к чему я клоню, или просто была слишком милой, чтобы понять, в какое дерьмо я вляпался. — Я был с ней, Клэр.

— Что ты имеешь в виду? — ответила она, на ее хорошеньком личике отразилось замешательство.

— Я имею в виду, что я был с ней, — повторил я, произнося слово «был» в надежде, что она не заставит меня вдаваться в подробности. — В прошлом.

— В прошлом?

— Да. — Я медленно кивнула, чувствуя, как мое сердцебиение достигает опасной частоты ударов в секунду. — Но ничего не происходило с пятого курса, и ничего не происходило с тех пор, как мы были вместе.

Когда она продолжала смотреть на меня, не мигая, я издал болезненный стон.

— Пожалуйста, скажи что-нибудь, детка.

— Я не знаю, что сказать, — ответила она, медленно принимая сидячее положение. — Потому что я не понимаю, что ты имеешь в виду, когда говоришь, что была с секретаршей школы.

— Женщина-кошка — Ди, Клэр.

Теперь она поняла.

Ее черты были пропитаны болью, и я хотел умереть.

— Ты переспал с ней?

— Нет. — Я покачал головой. — Нет, я этого не делал, клянусь. Я был таким только с тобой.

— Тогда что…— Ее голос оборвался, и она прижала руку ко лбу. — Вы были близки с ней другими способами?

— Да.

— В том, как ты был близок со мной, или в том, как я была близка с тобой?

Я знал, о чем она спрашивала, и я чертовски ненавидел себя за ответ, который должен был ей дать. — Это все я. Я был тем, кто прикасался …

— Тсс! — Она зажала мне рот рукой и сильно содрогнулась. — Я могу понять это и без более мелких деталей.

— Я не знаю, почему я позволил этому случиться, — признался я, когда она убрала руку от моего рта. — Мне чертовски жаль.

— Почему? — Она уставилась на меня так, словно не знала меня. Как будто я был незнакомцем, а не человеком, с которым она провела всю свою жизнь. — Зачем тебе быть с ней, Джерард?

— Я не знаю, — сказал я, чувствуя себя беспомощным. — Со мной что-то чертовски не в порядке, с головой.

— Почему?

Ты знаешь. — Я не знаю, Клэр.

— Ты должен знать.

Скажи ей. — У меня нет для тебя ответа.

Она не отреагировала на это, но и не убежала. Вместо этого она села посреди моей кровати, завернувшись в простыни, и уставилась на свои руки.

— О чем ты думаешь? — Спросил я, когда не смог вынести ни минуты ее молчания.

— Я думаю, — начала она говорить, но сделала паузу. — Я думаю … — Покачав головой, она сжала свои маленькие ручки в кулаки и уставилась на меня. — Я думаю, у нее будет чертовски много неприятностей из-за того, что она приближается к моему парню!

— Эй, Клэр, — я быстро попытался урезонить ее, но по тому, как она вскочила с моей кровати и начала одеваться, я понял, что это будет нелегко. — Ты не можешь никому рассказывать.

— Не могу никому рассказать? — Она посмотрела на меня так, словно у меня было две головы. — Джерард, она взрослая, в авторитетной роли, которая приставала к ученику! — В ярости она быстро натянула школьную форму, прежде чем поискать на полу в моей спальне свои туфли. — Ей это с рук не сойдет, Джерард.

— Клэр, я рассказал тебе, потому что не хотел, чтобы между нами были секреты, а не потому, что мне нужно было, чтобы ты ворвалась и спасла меня, — огрызнулся я, чувствуя, что перехожу к обороне. — Мне не нужно, чтобы ты что-то делала, хорошо?

— Ну, кто-то же должен.

— Ничего не предпринимай, — предупредил я дрожащим голосом. — Это мое дело, а не чье-либо еще.

— Джерард, она не должна была трогать тебя пальцем!

— Я знаю это, — огрызнулся я в ответ, а затем в отчаянии провела рукой по волосам. — Но с этим покончено, так что отпусти это.

— Нет, это не так. — Она покачала головой. — Потому что, если бы твоя мать знала…

— Господи Иисусе, Клэр, я пытаюсь с тобой поговорить, а ты меня не слушаешь! Ты меня не слышишь, черт возьми!

— Я слышу тебя, Джерард.

— Тогда держи рот на замке, — выдавил я. — Мне не нужны действия. Мне просто нужно, чтобы ты знала, хорошо? Я думал, что поступаю правильно, рассказывая тебе, но, очевидно, я ошибался. В любом случае, я сказал тебе это по секрету, так что не обманывай меня, рассказывая кому-либо, Клэр.

— Она обманула тебя, Джерард, — настаивала Клэр, в отчаянии всплеснув руками. — Ди сделала это с тобой, не я!

РАСПЛАТА — ЭТО БИГГС

Клэр

Вне себя от ярости, я ворвалась в Томмен пятничным утром рождественских каникул, не чувствуя ни обычной задорности, ни хорошего настроения. Школьный зимний бал должен был состояться позже вечером; Обычно меня очень волновали светские мероприятия, но я была слишком потрясена сенсацией, которую Джерард обрушил на меня ранее, чтобы обращать внимание на танцы.

Джерард подумал, что я слишком остро реагирую.

Я думала, что он недооценивает колоссальную реакцию.

Это было отвратительно.

То, что он сказал мне, было неправильным.

То, что сделала с ним наша школьная секретарша, было извращением.

После ссоры всю дорогу от его дома до школы мы расстались в плохих отношениях на школьной парковке.

Вне себя от возмущения его признанием, я направилась прямиком в офис, полная решимости поставить эту женщину на место, хочет он того или нет.

— Могу я вам помочь? — Спросила мисс Перверт с натянутой улыбкой, когда я подошла к столу.

— Да. — Поставив локти на столешницу, я уставилась на нее сверху вниз. — Я хотела знать, осознает ли мистер Туоми, что у него на зарплате педофилка?

Надо отдать ей должное, она сохранила самообладание, вежливо ответив: — Извините?

— Ну, а как еще ты бы назвала взрослого человека, использующего в своих интересах пятнадцатилетнего мальчика? — Спросила я, сумев выжать этот лакомый кусочек информации из моего парня по дороге в школу. Да, школа. Где мы оба были учениками, а его обидчик был членом персонала.

Тьфу!

— Я тебя не понимаю.

— Тогда позволь мне объяснить тебе все яснее, — кипела я, перегибаясь через стойку. К счастью для нее, мы были одни. — Я знаю, что ты сделала. Я знаю все о твоем маленьком грязном секрете, и я думаю, что ты больна. — Мой голос поднялся мое возмущение. — Ты больная на голову, леди!

— Я думаю, тебе нужно уйти.

— О, я никуда не уйду, пока не поговорю с директором.

Ее лицо побледнело.

— Да, именно так, — усмехнулась я, вне себя от ярости. — Твоя задница отправится в тюрьму, Ди.

— Мне был двадцать один, — попыталась объяснить она. — Дома у меня были тяжелые времена, и я не могла ясно мыслить.

— Ничто не оправдывает того, что ты сделала, извращенка!

— Перестань называть меня так, — воскликнула она, уронив голову на руки.

— Что? Прекратить излагать факты? — Потребовала я, не желая отступать ни на дюйм. — Ты отвратительна! — В ярости я перегнулась через стол и разбросала стопку ее аккуратно сложенных бумаг по всему столу. — Он был ребенком, и ты воспользовалась им.

— Нет, — продолжала протестовать она, — все было не так.

— У меня есть друзья в этой школе, — сказала я ей, мое тело кипело от гнева. — Друзья с младшими братьями, которые не будут в безопасности, когда здесь работает такая педофилка, как ты!

— Я не... — она задохнулась, схватившись за грудь, как будто была смертельно оскорблена тем, что я могла даже подумать такое. — Я бы никогда не прикоснулась к ребенку!

— Ты уже, хотела бы и уже прикоснулась, — крикнула я ей в ответ. — Меня от тебя тошнит. Меня тошнит от таких людей, как ты!

Затем дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился Джерард. — Клэр! — В его глазах была паника. — Прекрати это, ладно?

— Прекратить? — Я повернулась, глядя на него. — Прекратить? Я не та, кому ты должен сказать стоп, Джерард !

— Это было по обоюдному согласию, — попытался успокоить он, потянувшись к моим рукам, когда они дико замахали. — Эй, эй, тсс … просто успокойся на секунду, пожалуйста. Тоном уговаривания он притянул меня ближе и откинул мои волосы назад. — Она не заставляла меня делать то, чего я не хотел, хорошо?

— Все это не имеет значения, Джерард! — закричала я, хватая его за руки и желая, чтобы он услышал меня. — Потому что ей вообще не следовало прикасаться к тебе.

— Я никогда с ним не спала, — выдавила она, как будто это была награда за то, что она была немного уменьшенной версией полноценной криперы. — Я никогда не прикасалась к его интимным местам.

— Нет, ты просто манипулировала им, чтобы он прикоснулся к тебе на тот случай, если тебя поймают, чтобы он мог взять вину на себя, — выплюнула я. — Что ж, я вижу тебя насквозь, леди, и я знаю его лучше, чем ты когда-либо могла.

— Клэр, — рявкнул Джерард, снова привлекая мое внимание. — Пожалуйста, не делай этого.

Я не могла слышать его в этот момент.

Меня невозможно было переубедить.

Потому что не было никаких причин, чтобы объяснить, что она с ним сделала.

Меня разозлило, что он не мог понять, насколько сильно им воспользовались. Это взбесило меня до такой степени, что мне захотелось физически наброситься на них обоих, что было для меня отвратительным чувством.

За всю свою жизнь я ударила в общей сложности одного человека и все еще чувствовал вину за это. Тем не менее, это не остановило моего желания выцарапать ее извращенные глаза из их извращенных орбит.

— Ты должна все исправить, — предупредила я ее, подняв руку. — Тебе нужно пойти в Гардс и сделать заявление.

— Ни в коем случае, — вмешался Джерард, обрывая меня командным тоном. — Если ты любишь меня, Клэр, — он обхватил мое лицо руками и заставил посмотреть на него, — если ты любишь меня так, как говоришь, то ты никому не скажешь. — Его грудь тяжело вздымалась, в глазах была дикая смесь предательства и паники. — Если ты так поступишь со мной, если ты вот так разрушишь мое доверие, я не думаю, что смогу это пережить.

— Не говори так! — Я задохнулась, чувствуя себя беспомощной, когда он загнал меня в угол своей невысказанной угрозой. — Это эмоциональный шантаж.

— Это моя правда, — ответил он, все еще держа мое лицо в ладонях. — Тебе нужно услышать меня.

— Я слышу тебя, Джерард.

— Тогда делай то, что я говорю тебе, мне нужно, чтобы ты сделала, — хрипло попросил он. — Пожалуйста, Клэр!

— Хорошо, я никому не скажу! — Я закричала, чувствуя себя полной неудачницей. Потому что я была неудачницей. Я подводила парня, стоящего передо мной. — При одном условии.

— Назови это, — сказал он с облегченным кивком. — Оно твое.

Шмыгая носом, я указала на его обидчицу. — Она увольняется с работы в Томмен.

— Я не собираюсь бросать свою работу.

— Либо ты немедленно уходишь в отставку со своего поста, — прорычала я, высвобождаясь из объятий Джерарда и бросая на нее свирепый взгляд, — либо я позабочусь о том, чтобы к концу дня ты оказалась за решеткой.

КАКАЯ КАТАСТРОФА

Гибси

— О чем, во имя всего Святого, я думал? — Несколько часов спустя, лежа на своей кровати в смокинге, я выл в трубку, как банши, повторяя тот же вопрос, который задавал себе весь день. — Боже, почему плохие вещи случаются с хорошими людьми?

— Потому что она нехороший человек, Гибс, и твоя девушка была права, когда назвала ее извращенкой.

Я прищурился и уставился на свой телефон. — Ни хрена не помогает, Кэп.

— Я говорил тебе, что тебе никогда не следовало прикасаться к этой женщине. С самого первого дня я говорил тебе, но ты меня не слушал.

— Вот теперь ты ни хрена не помогаешь, — фыркнул я. — Я бы предпочел повесить трубку.

— Это было бы не так уж и ужасно, парень, учитывая, что мне нужно принять душ и подготовиться к этому кровавому танцу.

— Не смей бросать трубку, когда я нуждаюсь, — предупредила я, указывая пальцем на телефон, хотя он не мог меня видеть. — Я предупреждаю тебя, Кэп. Я буду плакать.

— Господи, прекрасно, — услышал я стон моей лучшей подруги. — Ты можешь оставаться на линии, пока я приму душ.

Одобрительно кивнув, я возобновил свой рассказ о горе, снова и снова повторяя один и тот же аргумент, пока не выдохся.

— Хочешь услышать что-нибудь позитивное? — Я услышал, как Джонни спросил, перекрывая звук работающего мотора душа.

— Да, — взмолился я. — Ужасно.

— Я горжусь тобой.

Я заартачился. — Гордишься мной?

— Ты признался ей во всем, Гибс, — крикнул он в ответ. — Ты снял с себя груз ответственности. Это было нелегко, парень, но ты это сделал.

— Джонни, она чуть с ума не сошла, — невозмутимо ответил я. — Она угрожала арестом Ди, она вынудила ее немедленно уволиться, и я не уверен, что она все еще хочет быть со мной. Я думаю, можно с уверенностью сказать, что в сегодняшнем дне нет ничего, чем я мог бы гордиться. — Содрогнувшись, я добавил: — Это была ужасная гребаная ошибка с моей стороны, и я никогда не совершу ее снова.

— Тогда, я думаю, хорошо, что у тебя в шкафу только один скелет, парень.

— Да. — Я зажмурился и кивнул. — Мне повезло.

— Послушай меня, — сказал он, когда звук работающего мотора резко оборвался. — Я хочу, чтобы ты надел смокинг, плеснул немного воды на лицо, перешел свою задницу через улицу и подарил своей девушке желтый гребаный цветок, за которым ты пытался охотиться последние две недели. Мы с Шэннон приедем в лимузине через час, парень, так что тебе лучше быть готовым.

— Это роза прикосновения Мидаса, — пробормотал я. — А что, если она больше не захочет идти со мной, Джонни? — Мое сердце сжалось от ужаса при этой мысли. — Я знаю Клэр всю свою жизнь, и клянусь, я никогда не видел ее такой злой.

— Если ты не стреляешь, ты не забиваешь, Гибс.

— Надеюсь, ты отбросишь аналогию со спортом, когда у меня экзистенциальный кризис.

— Просто иди за своей девушкой, Гибс, — проинструктировал он, прежде чем линия оборвалась.

— Легче сказать, чем сделать, Кэп, — прошептал я, вытирая лицо рукой. — Черт.

Бросив телефон на тумбочку, я сунул руку под матрас, чтобы достать знакомый сложенный листок бумаги, а затем, как мазохист, которым я и был, развернул страницу и перечитал предсмертную записку Кивы Янг.

Настоящую.

Ту, которую она оставила только для меня.

ЭНДИ АНДЕРСОН ЖЕЛТАЯ

Клэр

К тому времени, как часы пробили половину девятого вечера в пятницу вечером, а от Джерарда все еще не было никаких признаков, я смирилась с очень высокой вероятностью того, что пойду на зимний бал одна.

Хью ушел больше часа назад, чтобы забрать Кэти, а я тем временем сидела на диване в своем желтом атласном платье, ожидая парня, который, возможно, никогда не появится. Не то чтобы меня волновало, что я не станцую. Я пропустила встречи и с парикмахером, и с косметологом, и я чувствовала себя гораздо менее празднично, чем была в ярости.

Честно говоря, если бы не тот факт, что моя мама казалась такой взволнованной всем этим, я бы накинула пижаму и забралась в постель.

Тот факт, что мама потратила два мучительно долгих часа, выпрямляя мои локоны, и позвонила своей подруге Бетти, чтобы та пришла сделать мне маникюр и макияж, только доказал мне, насколько это было важно для нее, и я действительно ненавидела подводить свою маму.

Она не единственный человек, которого ты подводишь, - прошипела моя совесть, и мне захотелось плакать.

Мне всегда нравилось думать, что у меня был довольно четкий моральный компас. Неправильное было неправильным, а правильное – правильным. Но Джерард сегодня заставил меня действовать, и теперь я чувствовал, что мой компас указывает на какую-то морально серую область, на которую я никогда раньше не обращал внимания.

Ди уволилась. Я видела, как она покидала школу собственными глазами. Это определенно было то, чем она была довольна. Но этого было недостаточно. Потому что я всегда буду знать, что она сделала с Джерардом, и, хотел ли он признать это таким, каким оно было на самом деле, или нет, ему всегда придется нести ответственность за это насилие. Тем временем его обидчица могла начать все сначала, где ей заблагорассудится, с нулевыми последствиями за свои бессмысленные действия.

Это было несправедливо.

— Клэр? — Мама с улыбкой на лице выглянула из-за двери гостиной. — Пришел твой кавалер.

У меня перехватило дыхание, и я почувствовала странные эмоции. — Да?

Она широко распахнула дверь и увидела его, стоящего в смокинге с желтым букетом в руке. И не просто цветок. — Ты купил мне розу Midas Touch?

Его серые глаза встретились с моими, и он неуверенно пожал плечами. — Энди Андерсон желтая, верно?

Проглотив комок в горле, я заставила себя встать. — Верно.

— Ты прекрасно выглядишь, Медвежонок Клэр.

— Спасибо.

— Черт, — простонал он, заметив слезу, которую я попыталась незаметно смахнуть. — Ну же, детка, не плачь. — Сокращая расстояние между нами, он обхватил мою щеку и прижал меня к себе. — Я не хочу ссориться сегодня вечером.

Дрожа, я прильнула к его прикосновению. — Я тоже.

— Тогда давай просто отложим это на второй план до завтра, — хрипло сказал он. Это была Ди. — Давай хорошо проведем ночь, хорошо? — Его большой палец провел по моей щеке, пока он говорил. — Ты и я, и со всем остальным мы разберемся утром, хорошо?

— Хорошо. — Я подавила всхлип и выровняла дыхание, прежде чем прошептать: — Я думала, ты не придешь.

— И оставить моего ребенка в подвешенном состоянии? — Его тон был нежным и уговаривающим. — Не в этой жизни, милая. — Взяв мою руку в свою, он надел корсаж на мое запястье. — Ты действительно выглядишь прекрасно.

— Ты тоже, — выдавила я, чувствуя себя невероятно взволнованной, когда переплела свои пальцы с его и посмотрела в его красивое лицо. — Я люблю тебя.

Его глаза в ответ загорелись теплом. — Я тоже тебя люблю.

— Ой, ты только посмотри на них, Шинейд; разве они не очаровательны? — Я услышала, как Сайв вырвалась из дверного проема за мгновение до того, как яркая вспышка почти ослепила меня.

— О, не обращайте на нас внимания, — проворковала мама, яростно щелкая фотоаппаратом. — Просто притворитесь, что мы не смотрим, и ведите себя естественно.

— Бубба, надень букетик на руку Клэр еще раз для нас, хорошо? — Сайв попросила своего сына. — Я хочу это фото для стены.

— О, хорошая мысль, Сайв, — вмешалась мама, все еще щелкая пальцами, как демон. — Она смотрелась бы потрясающе на каминной полке.

Тридцать минут спустя мы растянулись на заднем сиденье лимузина с нашими друзьями, приняв миллион различных поз от рук наших матерей-фотографов-любителей.

— Знаешь что, Медвежонок-Клэр, я уверен, что твоя мама все это время держала палец над объективом, — усмехнулся Джерард, перегнувшись через сиденья, чтобы чокнуться бокалами с шампанским с Шэннон, прежде чем вернуться ко мне. — Утром она будет чертовски зла.

— О Боже, будем надеяться, что нет! — Я рассмеялась, беря бокал шампанского, который Джонни налил мне. — Иначе она заставит нас переодеться и повторить это завтра.

— Ты выглядишь такой красивой, — в десятый раз восхитилась Шэннон, восхищаясь моими волосами. — Не могу поверить, что они такие длинные, когда их выпрямляют.

— Клэр, ты выглядишь очень красиво, — признал Джонни с дружелюбной улыбкой, прежде чем опуститься на сиденье рядом со своей девушкой. — Итак, где моя королева? — он мурлыкал, обнимая ее за стройные плечи своей большой рукой. — Каждый раз Шэннон, как река, — мурлыкал он, целуя ее в шею. — Каждый раз, детка. — Он отстранился, чтобы посмотреть на нее, и издал одобрительный мужской рык. — От тебя у меня перехватывает дыхание.

— Все готовы ехать? — спросил водитель, опуская перегородку.

— Да, — ответил Джонни, прежде чем быстро пойти на попятный. — Подождите, у всех есть билеты?

— У меня есть наш, — вмешалась Шэннон, выуживая из сумочки два билета.

— Я даже не знала, что нам нужны билеты. — Я посмотрел на своих друзей. — Нам нужны билеты?

— У меня есть билеты, — подтвердил Джерард, потянувшись за своим смокингом, а затем нахмурился. — Позвольте мне перефразировать это как «У меня есть билеты на прикроватной тумбочке».

— Ты чертов неудачник, Гибс, — простонал Джонни. — Клянусь, ты бы потерял голову, если бы она не была прикручена.

— Я достану их, — заявила я, направляясь к двери. — Мне все равно нужно в туалет.

— Поскорее, пожалуйста, — крикнул водитель.

— Прошу вашего гребаного прощения, добрый сэр, — услышала я, как Джерард сказал водителю, когда я вылезал из лимузина, — пожалуйста, воздержитесь от того, чтобы говорить моей девушке, чтобы она была резкой по любому поводу.

Подавив смешок, я направилась прямиком к его входной двери, на ходу сбрасывая каблуки. Взбежав наверх в ванную, я умудрилась справить нужду и вымыться в рекордно короткие сроки, прежде чем отправиться на поиски наших билетов – то, что меня так не впечатлило.

Учитывая количество денег, которые родители заплатили за посещение Томмен своими детьми, можно подумать, что они могли бы наняться в настоящий отель, но узнать, что они берут с нас плату за танцы в зале физкультуры? Что ж, на это ушло чертово печенье.

Поспешив в комнату Джерарда, я направилась прямиком к его тумбочке, по пути ловко пнув пару своих колготок под его кровать. То, чего Сайв не видела, не могло причинить ей вреда.

Билетов не было на тумбочке, как сказал Джерард, но они были на его кровати, вместе с его телефоном, зажигалкой, пачкой жевательной резинки и его бумажником, в котором, как я знала, были наши презервативы на всякий случай. Открыв сумочку, я сгребла все это внутрь, а затем наклонилась, чтобы поднять выпавшую из стопки сложенную записку. Пожав плечами, я бросила это в сумочку ко всему остальному, прежде чем выбежать обратно на улицу.

— Попались, — заявила я, когда снова присоединилась к своим друзьям в лимузине.

— Вау! — Джерард обрадовался, посадив меня к себе на колени и нежно поцеловав в щеку. — Давай запустим это шоу в турне!

ПРИБЕРЕГИ ЛУЧШЕЕ НА ПОСЛЕДОК

Гибси

Чувствуя, что мы с Клэр немного сблизились, я был полон решимости позаботиться о том, чтобы у нее была хорошая ночь. Возможно, если немного повезет, я смогу в конечном итоге добиться ее расположения до такой степени, что она даст мне пропуск в зал на мои выступления.

Взяв ее за руку в тот момент, когда мы вошли внутрь, я повел свою девушку кружиться по танцполу под кавер-версию The Beatles “Twist and Shout” в исполнении живой группы, мне было наплевать, что я упускаю священное время с ребятами.

Сегодняшняя миссия состояла в том, чтобы сделать мою девушку счастливой. Я видел слезы на щеках Клэр, когда я, наконец, тащил свою задницу через улицу сегодня вечером.

Она выглядела искренне удивленной, увидев меня.

Как будто она была готова к тому, что я ее подведу.

Не под моим наблюдением.

Не нужно было быть гением, чтобы понять, что я был, без преувеличения, лучшим танцором-мужчиной в радиусе десяти миль от Баллилаггина, но я был хорош лишь настолько, насколько был хорош мой партнер. Сама блондинка-бомба, которая научила меня всему, что я знал.

Я танцевал с Клэр Биггс с тех пор, как научился ставить одну ногу перед другой, и мы двигались вместе на танцполе так же, как двигались вместе под простынями.

Без особых усилий.

Я не знал, как ей это удалось, но она залечила осколки внутри меня. Она залатала меня таким образом, что я снова стал полноценным человеком. Для нее.

Только для нее.

Счастливый передать ее своей лучшей подруге, когда она пришла ее искать, я продолжал танцевать с группой, вполне довольный тем, что сам себе партнер по танцам, потому что, честно говоря, мои движения были потрачены впустую на остальных.

Однако, когда группа исполнила свое собственное завораживающее исполнение песни Шинейд О'Коннор “Nothing Compares 2 U”, я решил, что пришло время выстрелить.

Протиснувшись мимо Кэти, которая изо всех сил цеплялась за Хью, пока они наполовину танцевали, наполовину обнимались под пронзительные тексты песен, я прямиком направился в раздевалку для мальчиков, где, как я знал, я найду своих людей.

В ту минуту, когда я переступил порог, меня приветствовал хор одобрительных возгласов моих товарищей по команде и бутылка текилы.

— Иди ко мне, ты, прекрасный дьявол, ты, — размышлял я, проглатывая столько, сколько могла за один присест без рвоты, что, на удивление, было намного больше, чем у большинства. Видишь? Была причина, по которой моя мама называла меня особенным.

— Ну, если это не сам мистер девять жизней, — усмехнулся Джонни, хлопая меня по плечу, когда я присоединился к нему на нашем обычном месте на скамейке запасных. — Я не знаю, как тебе удалось вызвать улыбку на лице Клэр, парень, но продолжай в том же духе.

— Это подарок, — ответил я, делая еще один глоток из бутылки. — Гребаные скряги действительно вытащили нас с лыжной прогулки ради этого пошлого танца? — Я обвел нас жестом. — Плохой тон, парни.

— Согласен, — сказал мой лучший друг. — Но девочки, кажется, в восторге от этого.

— Кстати о девочках. — Фели поднялся на ноги. — Нам лучше вернуться туда, пока они не пришли искать.

— Мы? — Мои брови удивленно взлетели вверх. — Кого ты привел, парень?

Он неловко поерзал, прежде чем сказать: — Лиззи попросила меня пойти с ней.

— И ты сказал «да»? — Я уставился на него в ужасе. — Ты в своем уме?

— Да, я согласился пойти с ней, и нет, я не сумасшедший, — спокойно ответил он. — И нет, это не обсуждается.

— Достаточно справедливо. — Пожав плечами, я выпил еще приличную порцию текилы, прежде чем пробормотать: — Это твои похороны, парень.

ЗАПИСКИ И ПРИЗНАНИЯ

Клэр

— Ты опять писаешь?

— Я ничего не могу с этим поделать, Шэн. У меня сверхчувствительный мочевой пузырь, — крикнула я в ответ. — Я всегда была такой. Спроси Хью. Он тебе скажет. Когда я была маленькой, я постоянно мочилась в постель.

— Слишком много информации, Клэр, — засмеялась Шэннон по другую сторону двери кабинки. — О некоторых вещах лучше не говорить.

— Нет, боже, нет! — Я взвыла, когда стягивала нижнее белье и была встречена незваным гостем. — Почему плохие вещи случаются с хорошими людьми? — Сжав руку в кулак, я потрясла им в потолок над головой. — Вы пришли на два дня раньше, вы, злой, безжалостный мучитель!

— Боже мой, кто? — Шэннон перезвонила. — Что случилось?

— Мать-природа!

— А что насчет нее?

— Она здесь, черт возьми!

— Хочешь тампон?

— Фу, нет, я ничего не вешаю на свое дерево.

— Дерево?

— Ой. Забыла, что я разговариваю не с Джерардом – эй, не говори ему, что у меня месячные, ладно? Он падает в обморок при виде крови, и, клянусь, если он даже слишком много думает об этом, его начинает тошнить.

— Что за малыш.

— Я знаю. — Потянувшись к сумочке, я быстро расстегнула ее и начала рыться внутри. — Я знаю, что где-то здесь у меня есть прокладка. Я всегда беру её с собой, несмотря ни на что.

— Правда? — Спросила Шэннон. — Ты везде берешь с собой?

— Угу. Везде, — отозвалась я. — Я никогда не выхожу из дома без одной после того, что случилось с тобой в школе в прошлом году.

— О Боже, — простонала Шэннон. — Не напоминай мне.

— Нашла! — Победоносно улыбаясь, я быстро справилась со своими делами, прежде чем присоединиться к Шэннон у раковины. — Быстро, проверь заднюю часть моего платья.

— С тобой все хорошо, — заверила меня моя лучшая подруга, не торопясь осматривая заднюю часть моего платья. — На грани.

— Расскажи мне об этом. — Вздохнув с облегчением, я вымыла и вытерла руки, прежде чем осмотреть свой макияж. — Эй, Шэн? У тебя есть с собой помада?

— Извини, я не захватила с собой косметику.

— Подожди, — пробормотала я больше себе, чем ей, ставя сумку на раковину и роясь внутри. — Кажется, у меня здесь есть блеск для губ.

— Что у тебя там? —Поддразнила Шэннон. — Кухонная раковина?

— Леди всегда должна быть готова к любому сценарию, — пошутил я, наткнувшись пальцами на что-то легкое и бумажное. — Хм.

— Что это?

— Я не знаю, — задумчиво произнесла я, доставая сложенный листок бумаги. — Он был с вещами Джерарда, когда я пошла за билетами.

— Держу пари, это шпаргалка для GTA, — хихикнула Шэннон, наблюдая через мое плечо, как я разворачиваю лист бумаги формата А4. — И Гибс, и Джонни продолжают сходить с ума, потому что не могут выполнять задания так быстро, как я.

Я знала, что она обращается ко мне. Я слышала ее голос. Но я не могла разобрать ни слова из того, что она говорила, потому что мое внимание было приковано к словам, разбросанным по странице в моей руке.

— Боже мой, — ахнула Шэннон, наклоняясь ближе, чтобы лучше рассмотреть. — Это…

— Кивы Янг, — выдавила я, руки сильно дрожали, пока мой разум яростно боролся, чтобы защититься от информации, которую посылали мои глаза.

— Нет, — выкрикнула Шэннон, прикрывая рот рукой. — Не читай это, Клэр.

Слишком поздно.

Гибси,

К моему глубочайшему стыду, я пишу это письмо.

Словами не передать, как я сожалею о боли, которую причинило вам мое неверие.

Я подвела тебя, теперь я это понимаю, и если бы я могла вернуться в прошлое, к той ночи, я обещаю, что поверила бы тебе на слово. Я бы защитила тебя от него.

У меня нет способа улучшить это для тебя или искупить свою вину, потому что суть сводится к тому, что я должна была защитить тебя, но не сделала этого.

Больше всего я боюсь, что ты мне не поверишь, когда я скажу, что не знала. Думаю, это лицемерное заявление, когда я сделала то же самое с тобой.

Ты говорил мне, а я не слушала. Ты был маленьким ребенком, который доверял своей любимой няне настолько, что рассказал об ужасном насилии, которому ты подвергся со стороны твоего сводного брата, и эта няня предпочла позволить подростковым гормонам ослепить ее.

Сказать, что на мне были розовые очки, когда дело касается Марка, - это оправдание, которого я тебе не дам. Только не тебе, милый мальчик.

Дело в том, что я не хотела этого слышать. Я не хотела видеть, что происходит. У меня было невероятное слепое пятно, из которого я ничего не могла разглядеть, когда дело касалось его.

Но я видела сегодня вечером.

Когда я вошла в твою спальню, чтобы проверить, как ты, и обнаружила, что он прижимает тебя к матрасу и насилует, мне кажется, я умерла внутри. Твои глаза. Ты выглядел таким сломленным. Таким побежденным. Ты не издавал ни звука. Твои слезы были такими же тихими, как мой голос, и я очень сожалею об этом.

Я не знаю, как мне жить с тем, что я позволяю тебе так страдать. Честно говоря, не думаю, что смогу.

Я написала тебе это письмо и хочу, чтобы ты отнес его своей маме. Если не своей маме, то отнеси его Шинейд Биггс через дорогу. Все, что тебе нужно сделать, это передать это письмо, милый мальчик, и я обещаю тебе, что он получит по заслугам.

(Для всех, кто читает это письмо, да будет известно, что я, Кива Янг, в ночь на 5 апреля 2000 года стала свидетельницей того, как мой парень Марк Аллен насиловал своего одиннадцатилетнего сводного брата Джерарда Гибсона, в то время как я должна была с ним нянчиться. Да будет также известно, что за полтора года до того, как стать свидетелем этого изнасилования, Джерард Гибсон признался мне, что не чувствовал себя в безопасности рядом с Марком и что прикасался к нему неподобающим образом. И, наконец, к моему глубочайшему сожалению, да будет известно, что я, Кива Янг, поверила слову своего парня больше, чем слову невинного ребенка.)

Что касается моей роли в твоей боли, моего молчания, я никогда не смогу выразить достаточно сожаления. Я могу только надеяться, что мое отсутствие доставит тебе некоторое утешение, потому что, хотя я знаю, что не был твоим обидчиком, мое нежелание поверить твоей правде причинило тебе боль так, как он никогда не смог бы.

Прощай, милый мальчик.

Кива Х.

РАСТВОРЯЮСЬ В ТЕБЕ

Клэр

— Клэр, подожди! — Шэннон погналась за мной, когда я выбежала из ванной, по коридору, на холодный ночной воздух.

— О Боже.

Я не могла дышать.

— О Боже.

Я не могда дышать!

Рухнув кучей на землю, я потеряла всякий контроль над своим рефлексом глотания, и меня сильно вырвало.

— Похоже, кто-то слишком много выпил, — хихикнул Ронан Макгэрри, проходя мимо меня, тяжело дышащего, к стене здания.

— Похоже, тебе пора заняться своими делами, — прошипела Шэннон почти диким голосом, опускаясь на колени рядом со мной и заслоняя меня от посторонних взглядов.

— Что ж, если это не маленькая мышка, которая наконец обрела свой голос.

— О, отвали, Ронан! — Огрызнулась Шэннон.

— Что ты…

— Я сказала, отвали! — заорала она во всю глотку. — Сейчас же!

— Господи, расслабься, — пробормотал он, прежде чем в гневе удалиться. — Вы, девочки, еще безумнее, чем ваши засранцы-бойфренды.

— Шэн. — Потянувшись к своей лучшей подруге, я прижалась к ней, все мое тело сотрясала сильная дрожь, а желудок продолжал скручиваться. — Он изнасиловал … он изнасиловал … он изнасиловал …

— Я знаю, Клэр, я тоже это читала, — ответила она, тихо плача и прижимая мою голову к своей груди. — Бедный Гибси.

В ту минуту, когда она это сказала, меня захлестнула очередная волна истерии. — Мне нужно н-найти е-его!

— Нет, нет, нет, — пыталась уговорить она, всхлипывая. — Не здесь, хорошо? Не так.

— Я должна! — Я практически кричала, пытаясь подняться на ноги, но безуспешно. — Я должна п-поговорить с н-ним … рассказать кому-нибудь, что я только что прочитала! — Стоя на четвереньках, я заставила себя выпрямиться, и на этот раз моим дрожащим ногам удалось удержать меня в вертикальном положении. — Шэн, ты читала это? — Я ничего не могла разглядеть сквозь слезы, дико озираясь в поисках нее. — Ты п-прочитала, что там написано на букве «л»?

— Я прочитала это, — прошептала она, убирая волосы с моего лица, прежде чем осторожно забрать письмо у меня из рук. — Послушай меня, и это очень важно, хорошо? — Шмыгая носом, я кивнула, наблюдая, как она аккуратно сложила письмо и спрятала его в бюстгальтер. — Тебе нужно не реагировать прямо сейчас.

— Но я просто …

— Я знаю, — настаивала она, сжимая мои плечи. — Я знаю, и ты знаешь, но Гибси не знает, что мы знаем, и сейчас не место для этого разговора. Не на глазах у всех этих людей.

— Я не могу притворяться, что не в-видела этого, — выдавил я, обнимая ее. — Я не могу, Шэн. Я не т-такого сложения. — Не сейчас. Больше никогда. Я слишком многим в своей жизни позволяла ускользать. Постоянные издевательства со стороны Лиззи. Злые шутки и насмешки на его счет. Его жизнь, полная дискомфорта, когда он жил в этом доме с этими людьми. Ди хищнически ухаживает за ним.

Нет.

Не более.

Не в этот раз.

— Я не прошу тебя притворяться, — ответила она, утешая меня. — Я прошу тебя ничего не говорить. По крайней мере, сейчас. Не здесь, хорошо?

— Но я …

— Не делай этого, — взмолилась она, шмыгнув носом. — Не заставляй его переживать свои худшие воспоминания в разгар школьных танцев.

— Я должна обратиться к властям с этим, Шэннон!

— Я согласна, Клэр, правда, хорошо? Но не здесь. Не этой ночью.

— Что мне прикажешь делать? — Я всхлипнула. — Я не могу просто притворяться. — Я должна была поговорить с ним. Мне нужно было поговорить с Сайв. — Мам, — выдавила я. — Мне нужно позвонить маме.

— Просто следуй моему примеру, хорошо? — ответила она, крепко обнимая меня. — Мы закончим танец, а потом решим, что делать дальше. Я обещаю, что позабочусь о тебе.

— Но кто б-будет п-присматривать за Джерардом? — Я задохнулась. — О Боже, Шэн, это так неправильно.

— Он с Джонни, — ответила она, отстраняясь, чтобы улыбнуться мне со слезами на глазах. — В мире нет никого, с кем ему сейчас безопаснее, чем с ним.

— Мне не нужно разбираться в этом, Шэн, — выдавила я. — Я знаю, что мне нужно делать. — Это было то же самое, что я должна была сделать с Ди. — Я должна сообщить об этом. — Я глубоко сглотнула, чувствуя, как тяжело вздымается грудь, когда мой мир рушится вокруг меня. — Я должна рассказать.

Шэннон не держала в сумочке гигиенических полотенец, но у нее были зубная щетка и паста на всякий случай, за что я, как ни странно, была ей благодарна.

Потребовалась забаррикадированная дверь ванной и сорок пять минут упражнений на глубокое дыхание, которым она научилась у своего психолога-травматолога, чтобы успокоить меня. В конце концов, она исчезла из ванной, дав мне строгие указания оставаться на месте.

Когда она вернулась десять минут спустя, то принесла крошечную таблетку диазепама, которую ей каким-то образом удалось выманить у Лиззи.

Еще через двадцать минут мне удалось взять себя в руки настолько, чтобы вернуться к танцам.

— Просто продолжай улыбаться, — прошептала Шэннон мне на ухо, а затем ободряюще сжала мою руку. — Еще два часа, и все закончится, хорошо?

Еще два часа?

Неправильно, неправильно, неправильно!

Я не могла справиться с грузом своей совести, который угрожал затянуть меня на дно.

У меня перехватило дыхание, когда мой затуманенный взгляд упал на Джерарда. Он был на танцполе с Джонни и Патриком и выкидывал фигуры, как будто это выходило из моды.

Всегда джокер.

Прячет свою боль за улыбкой.

— О Боже, — выдавила я.

— Нет, — скомандовала Шэннон, еще раз сжимая мою руку, и повела меня на танцпол, чтобы присоединиться к нашим парням. — Ради него.

Как он мог это сделать? Как он мог вот так жить со своими демонами и маскировать свою боль улыбкой? Я этого не понимала, но в глубине души знала, что никогда с чистой совестью не позволю этому случиться ни на минуту больше. Он заслуживал спасения, и я была полна решимости это сделать. Никогда больше я не буду сидеть сложа руки и смотреть, как его голова уходит под воду. Я бы вытащила его на поверхность, даже если бы это означало утопление наших отношений в процессе.

— Вот мой суженая, — объявил Джерард с волчьей ухмылкой, пританцовывая в мою сторону. — Где, черт возьми, ты была, Медвежонок-Клэр? — Его дыхание смешивалось с алкоголем, но тон был теплым и любящим. — Ты пропустила несколько серьезных исполнителей из группы belts. Группа в огне!

— Мм. — Я улыбнулась так ярко, как только могла, но в лучшем случае это была водянистая улыбка. Я знала, что в словах Шэннон был смысл. Не порти ему вечер. Но это казалось мне неправдоподобным, учитывая, что Марк Аллен разрушил свой мир много лет назад. А Кива? Господи, у меня сейчас было так много противоречивых эмоций, что я боялась слишком глубоко вникать в них. Гнев и обида сопровождали мое опустошение, и я жаждала справедливости.

— Ты в порядке, Медвежонок-Клэр?

Еще один кивок с улыбкой.

Это было все, что я могла сделать.

Делай больше, Клэр.

Просто возьми его за руку и выйди на улицу.

Скажи ему, что ты знаешь.

Обними его и предложи безопасное место для приземления.

Затем отведи его в отделение полиции и выдвинь обвинения против этого монстра!

Когда группа начала играть свою собственную версию песни Mazzy Star “Fade into You”, Джерард взял меня за руку и вывел на середину зала.

Притянув меня ближе, он прижал одну большую руку к изгибу моего позвоночника, а другой прижимал мою руку к своей груди. Наши тела двигались идеально синхронно, как будто мы были рождены, чтобы танцевать этот танец вместе.

Мое сердце болело, отчаянное чувство потери и тоски тяжелым грузом давило на мою душу, но он был здесь. Он пытался. Он был моим.

Не в силах больше выносить давление в груди, я протянула руку и обхватила его лицо руками.

— Ты…

Что бы он ни говорил, у него не было шанса закончить, но я встала на свои высокие каблуки и поцеловала его.

Прямо там, посреди танцпола, я прижалась своими губами к его губам. Это не был эротический поцелуй или соблазнительный.

Я должна была.

Если бы я не поцеловала его, я бы закричала.

Вместо этого я прижалась губами к его губам и закрыла глаза. Не в силах подойти к этому парню достаточно близко или достаточно глубоко, я протянула руку и сжала его волосы, удерживая наши губы на одном уровне.

Нет.

Этого недостаточно.

Тебе нужно сделать больше.

Тебе нужно высказаться!

Наконец, когда я почувствовала, что мои легкие вот-вот разорвутся от усилий, которые требовались, чтобы задержать дыхание, я отпустила его и прерывисто выдохнула.

Его серые глаза были прикованы к моим, но ни один из нас не произнес ни слова.

Вместо этого мы просто смотрели друг на друга, оба явно были поглощены моментом, нашими чувствами, друг другом.

— Клэр. — Он слегка покачал головой, как будто был не согласен с чем-то внутренним, происходящим в его голове. — Что случилось? — наконец он спросил.

— Ничего.

— Это неправда. — Он настороженно посмотрел на меня. — Скажи мне.

— Я, ах … — Я попыталась улыбнуться, но едва смогла заставить свои губы шевельнуться. — Я … — Просто скажи это, черт возьми. Просто возьми его за руку и беги. Спаси его, Клэр! — Я просто счастлива быть здесь с тобой, Джерард. — Слова были на вкус как предательство на моем языке, потому что, хотя в том, что я ему сказала, не было лжи, этого было недостаточно.

— Клэр. — Его губы приоткрылись, и я наблюдала, как он облизал их, прежде чем втянуть нижнюю в рот, яростно скрежеща зубами по пухлой коже. Это не было методом соблазнения. Это была его причуда. Он исполнял ее, когда волновался.

Потому что это пугало его.

Он боялся того, что происходило между нами.

Я.

Я пугала его.

Мы все еще танцевали, двигаясь в гармонии под музыку, играющую вокруг нас, но меня не было с ним на танцполе.

Вместо этого я путешествовала назад во времени, мысленно потрясенная тем, что каждая причудливая вещь, которую он когда-либо говорил или делал, наконец встала на свои места, как душераздирающий пазл.

Большую часть своей жизни Джерард был заперт в комнате у себя в голове, в то время как я колотил в дверь, отчаянно пытаясь вытащить его оттуда.

Потому что его прошлое было его тюрьмой, а наша любовь – его машиной для побега.

Я знаю, мысленно сказала я ему, я знаю, и я верю тебе, и я буду сражаться до смерти, чтобы добиться справедливости для тебя.

— Клэр. — Его руки были на моих плечах, скользнули вверх по шее, прежде чем остановиться по обе стороны от моего лица. — Я люблю тебя.

У меня перехватило дыхание, потому что я знала, что за этим последует.

На этот раз, когда наши губы соприкоснулись, мы не застыли на месте и не застряли во внутренней войне, потому что решение было принято.

Обхватив мои щеки своими большими ладонями и не сводя с меня серых глаз, он нежно потерся своим носом о мой. Раз. Два. А затем его губы оказались на моих.

Чувствуя слабость, я протянула руку, чтобы удержаться, и нащупала опору в той части его рубашки, которая прикрывала грудь. Крепко сжимая ткань обеими руками, я погрузилась в момент, позволяя его губам направлять мои, как он миллион раз направлял меня миллионом разных способов.

Я буду любить тебя, несмотря ни на что, мысленно сказала я ему, даже когда я сделаю что-то, что заставит тебя меня возненавидеть.

Слова песни проникали в мое подсознание, и я ощущала каждое слово в самой глубокой части своей души. Казалось, каждая нота проводила прямую линию с моими чувствами и желаниями.

Потому что я действительно хотела раствориться в нем.

Мне хотелось обнять его изломанное тело и прогнать его демонов теплом и любовью. Мне хотелось плакать из-за несправедливости всего этого. Я хотела … Я просто хотела.

Когда его язык коснулся моего в медленном наркотическом движении, я почувствовала, как напряглись мышцы живота. Где-то еще глубже внутри себя я ощутила восхитительную тупую ноющую пульсацию, которая, казалось, пульсировала сама по себе.

Чем больше он целовал меня, тем быстрее билось мое сердце и тем сильнее становилась боль. Это было первобытное чувство, которое я не могла контролировать, которое, казалось, само по себе обретало жизненную силу. Быть с ним было легко, потому что это казалось таким естественным. Как будто это то, что я должна была сделать. Эти губы были теми, которых я ждала, и никакие другие губы не подошли бы.

Эти руки были теми, которые мое тело принимало без вопросов и сомнении.

Этот мальчик был тем самым парнем.

Парень, для которого было создано мое сердце.

Парень, которого я была создана любить.

Это было без усилий.

Зажмурив глаза, чтобы скрыть слезы, я целовала его изо всех сил, говоря ему своим прикосновением все, что не могла сказать вслух.

Я верю тебе, Джерард Гибсон.

Я верю тебе.

Я верю тебе.

Я верю тебе.

ПОЗВОЛЬ МНЕ СДЕЛАТЬ ЭТО ДЛЯ ТЕБЯ

Гибси

С моей девушкой было что-то не так, и я не был уверен, было ли это из-за всей этой истории с Ди, но Клэр вела себя не так, как обычно.

Во-первых, она исчезла с танцев более чем на час, а когда появилась снова, то явно плакала. После того, как она наотрез отказалась сказать мне, что не так, она прильнула ко мне на танцполе.

Когда она начала целовать меня до такой степени, что мы закатили сцену, я понял, что что-то не так, но я был слишком чертовски пьян и возбужден, чтобы притормозить из-за ее внезапной потребности. Отсюда наше нынешнее затруднительное положение.

В платье, облегающем бедра, с полностью выставленной грудью, она повалила меня на диван в пустой общей комнате шестикурсников. Очевидно, что мы не должны были быть здесь, но когда она коснулась меня губами, все правила вылетели в окно.

Забравшись на меня, Клэр оседлала мои бедра и жадно поцеловала. Я ничего из этого не понимал, но чем сильнее она прижималась ко мне, тем сильнее я становился. — Черт.

Она двигала своим телом так, как я никогда раньше не чувствовал ее движений, как будто боялась потерять меня или что-то в этом роде. Единственная причина, по которой я заметил это поведение, заключалась в том, что я чувствовал это каждый раз, когда был с ней. Когда она расстегнула молнию на мне и скользнула рукой внутрь моих боксеров, я напрягся.

— Все в порядке, — уговаривала она, обнимая меня. Наклонившись ближе, она нежно поцеловала меня, прежде чем снова отстраниться. Встретившись со мной взглядом своих карих глаз, она отпустила меня и встала. — Ты доверяешь мне, Джерард?

— Да. — Инстинктивно я двинулся за ней, но она покачала головой и толкнула меня обратно на диван.

— И ты же знаешь, что я бы никогда не причинила тебе вреда, верно?

— Очевидно. — Сбитый с толку, я откинулся назад и изучал ее лицо, неуверенный в том, чего она хотела, но когда она опустилась передо мной на колени и потянулась к моему поясу, я довольно быстро все понял.

— Тогда позволь мне сделать это для тебя.

— Клэр, подожди! Я не …— начал было я, но быстро остановился, почувствовав ее рот на себе. — Я никогда … — Сильно дрожа, я сжал руки в кулаки по бокам и не сводил глаз с ее макушки, пока она обрабатывала меня своим ртом. — Черт …

— Спасибо тебе, — сказала она немного позже, поправляя платье.

— Поблагодаришь меня? — Моя голова была затуманена похотливым смятением, когда я спрятался. Мысленно пошатываясь от ощущений, которые она вызывала в моем теле, я сидел наедине со своими мыслями. С моим трепетом. С моей благодарностью. Потому что Клэр только что сделала для меня кое-что, с чем, как я думал, я никогда не смогу справиться. Но она сделала это, и я справился. Я не просто справился, я наслаждался этим. — Думаю, можно с уверенностью сказать, что это я должен благодарить тебя, милая.

— Джерард, ты знаешь, что я так сильно люблю тебя. — Ее глаза снова наполнились слезами, а тон голоса вызвал во мне панику.

— Я тоже люблю тебя, детка.

— Нет, я имею в виду, что я действительно, действительно люблю тебя, — настаивала она, глядя мне в глаза таким же серьезным тоном, как и выражение ее лица. — Ты моя первая любовь. — У нее перехватило дыхание, но она взяла себя в руки, прежде чем выдавить: — Ты моя единственная любовь.

— И ты моя. — Обняв ее за талию, я притянул ее обратно к себе на колени. — Я знаю, ты продолжаешь говорить, что в этом нет ничего плохого, Клэр, но я не дурак, хорошо? По крайней мере, не тогда, когда это касается тебя.

Ее взгляд опустился к ее ногам. — Есть кое-что, о чем мне нужно с тобой поговорить.

— Хорошо, — протянул я, крепко держа ее за талию. — Хм? — Наклонившись ближе, я погладил ее по носу своим. — Расскажи мне, детка.

Она открыла рот, чтобы ответить, но тут дверь открылась внутрь, и к нам в темноте присоединились два тела.

— Покажи мне.

— Нет.

— Покажи мне, блядь.

— Почему тебя это волнует!

— Ты знаешь почему!

— Черт, я больше так не могу.

— И я смогу? Господи Иисусе, это разрушает меня. Ты разрушаешь меня.

Оба голоса показались знакомыми, но именно мужской голос заставил мою девушку позвать своего брата по имени. — Хью?

— Клэр?

Разоблачен.

Хихикая, я потянулся через спинку дивана к выключателю и щелкнул им. — Похоже, вы с сестрой унаследовали один и тот же грязный ум, — поддразнил я, но дерьмовая ухмылка, приклеенная к моему лицу, быстро сменилась выражением «какого хрена», когда мой взгляд остановился на моем старом друге в темноте с …

— Лиззи? — Спросила Клэр, поворачиваясь у меня на коленях, чтобы сердито посмотреть на свою подругу. — Что ты делаешь, шныряя в темноте с моим братом?

Никогда не упускавшая возможности бросить тень на меня, Лиззи бросила в ответ: — Что ты делаешь, шныряя в темноте с моим врагом?

— Не смей обзывать его, — предупредила Клэр, в ее голосе звучало больше ярости, чем я когда-либо слышал от нее. Спрыгнув с моих колен, как заправский бэкстрит-файтер, моя девушка принялась расхаживать по комнате перед диваном, прижав руки к бокам, сжатые в кулаки.

— Эй, Медвежонок-Клэр, — попытался я уговорить, потянувшись к ее руке. — Все хорошо.

— Нет, это не так, — натянуто ответила она, не глядя мне в глаза. — В мире нет ничего хорошего, и в этой школе полно фальшивых людей!

— Фальшивых? — Я нахмурился. — Кто подделка, детка?

— Все, — повторила Клэр, повысив голос.

— Иисус. — Потерев лицо руками, Хью прислонился спиной к стене и прерывисто выдохнул. — Если ты говоришь обо мне, Клэр, то да, я знаю, как это выглядит, — сказал он своей сестре. — Но ты должна мне доверять.

— Доверять тебе? — Клэр усмехнулась. — О, пожалуйста. Нет ничего заслуживающего доверия в том, чтобы прятаться по темным комнатам со своей бывшей, Хью. — Снова обратив свое внимание на Лиззи, она предупреждающе прищурилась. — Мне все равно, что ты делаешь с Пирсом, или с моим братом, или с Патриком, или с любым другим парнем в этом городе, но держи имя моего парня подальше от своих уст. — Она предупреждающе подняла дрожащий палец. — Я серьезно, Лиз. Если ты когда-либо ценила меня как друга, прекрати эту тираду оскорблений, потому что я больше не валяю дурака. С меня хватит!

— Прекрати нести чушь, Клэр, — огрызнулась Лиззи, не желая отступать или даже слегка наклоняться. — Ты никогда не была моим другом.

— Да, я была, — ответила Клэр смертельно холодным тоном. — Однажды.

— Однажды в сказке. — Лиззи пожала плечами. — Прошедшее время?

— Верно, — Клэр чертовски удивила меня, сказав. — Прошедшее время, Лиз.

— Итак, ты наконец признаешь, что выбрала его, а не меня?

— Абсолютно, — ответила Клэр с легким колебанием.

Вау.

— Кто-то решил сменить место проведения, не предупредив остальных из нас? — Спросил Фели, когда он вошел в комнату несколько мгновений спустя с остальными членами компании на буксире. — Огромное спасибо, что бросили нас, ребята, — добавил он, не обращая внимания на драму, разворачивающуюся вокруг него. — Действительно ценю это.

— Господи, я умираю с голоду, — заявил Джоуи, направляясь прямиком на кухню.

— Я тоже, чувак, — согласилась Ифа, взяв Кэти за руки. — Прямо сейчас я бы сделала ужасные вещи за поджаренный сэндвич.

— Все в порядке? — Спросила Шэннон, бросив нервный взгляд в сторону Клэр. — Клэр? — Она сделала шаг к ней. — Ты в порядке?

— Нет, Шэннон, — выпалила моя девушка, все еще прикованная к Лиззи. — Я не в порядке. Со мной совсем не все в порядке, и если она не перестанет нести чушь о моем парне, я, блядь, сойду с ума!

Двойной вау.

Клэр редко употребляла серьезные нехорошие слова.

Это просто было не в ее характере.

— Почему ты пытаешься затеять со мной ссору, Клэр? — Лиззи спорила срывающимся голосом. — Что я тебе когда-либо сделала?

— Мне или для меня, Лиз? — Ответила Клэр. — Потому что, с моей точки зрения, в прошлом году было много первого и не так много второго.

— Ты знаешь, я не могу быть рядом с тобой, когда ты с ним, — выдавила она, подняв руку. — Я говорила тебе это несколько месяцев назад, но ты все равно решила быть с ним.

— Потому что я влюблена в него! — Горячо заявила Клэр. — Потому что он всегда был моим лучшим другом!

— И кем я была? — Лиззи задохнулась. — Собачьим дерьмом?

— Ты долгое время был хорошим другом, — признала Клэр без малейшего колебания. — Но ты не была хорошим другом с тех пор, как умерла Кива.

— С тех пор, как умерла Кива? — Повторила Лиззи, густо покраснев. — Ты имеешь в виду, с тех пор, как его кусок дерьма брат довел ее до самоубийства? Боже, Клэр, мне так жаль, если ты чувствовала себя заброшенной, но у некоторых из нас есть реальные проблемы, с которыми приходится иметь дело. Настоящие, которые намного серьезнее, чем погоня за бабочками или игры в дом с выводком котят!

— Ни в чем из того, что случилось с твоей сестрой, Джерард не виноват, — взорвалась Клэр. — И я больше не буду сидеть сложа руки и позволять тебе обливать его дерьмом. Ты меня слышишь? С меня хватит. Итак, если это означает выбор стороны и потерю друзей, то я с радостью встану на его сторону и с радостью потеряю нашу дружбу.

— Это все его вина, — закричала она. — Его брат убил мою сестру.

— Твоя сестра покончила с собой!

— Вау!

— Девочки, просто задержите дыхание на секунду, хорошо?

Лиззи отпрянула, как будто я ее ударила. — Ты же не всерьёз.

— Господи Иисусе, Клэр, не говори с ней так.

— Держись подальше от этого, Хью! Ты не знаешь всей истории.

— А ты знаешь?

— Твоя сестра покончила с собой, — сгибаясь пополам, повторила Клэр. — Кива сделала это с собой, и ты не можешь провести остаток своей жизни, возлагая вину на невинного мальчика. Только не тогда, когда ты не знаешь фактов. Настоящую правду о том, что произошло.

— Я точно знаю, что произошло, — выдавила она. — Кива была изнасилована! Этот монстр изнасиловал мою сестру и довел ее до самоубийства!

— Ты все неправильно поняла!

— Нет, не хочу. Это ты ошибаешься. Ты ошибаешься, Клэр. Ты чертовски ошибаешься!

— Кива не была той, кого изнасиловали! — Клэр закричала во всю глотку, и, клянусь Богом, мое сердце замерло в груди. — Это была не она, Лиззи! Марк не насиловал твою сестру! — А потом она взорвала мой мир, когда ткнула в меня пальцем и закричала: — Он изнасиловал моего парня!

УБИЙСТВО НА ТАНЦПОЛЕ

Клэр

Как только эти слова слетели с моих губ, я поняла, что совершила фатальную ошибку в суждениях. Какими бы благими ни были мои намерения, мое безрассудное желание защитить честь Джерарда привело только к тому, что я подставила его горло врагу. Слепая любовь привела меня в его объятия, а слепая преданность привела меня к предательству.

Мои глаза расширились от ужаса, и я перевела взгляд на него. — Джерард.

Он просто смотрел, застыв, как статуя, не двигаясь, не моргая, не дыша.

— Черт, — тихо, остро, как бритва, сказал Джоуи, когда дошел до правды раньше остальных. Прерывисто выдохнув, он схватился за голову обеими руками. — Блядь.

— Прости, — выдавила я, начиная действовать, сокращая расстояние между нами, пытаясь дотронуться до его лица и обхватить его ладонями. — Прости, прости, мне очень, очень, очень жаль, детка. — И я была виновата. За то, что унизила его. Но я не сожалела о том, что высказалась. Я не могла сожалеть. Не тогда, когда моя совесть уверяла меня, что впервые в жизни я поступила правильно. Даже когда это было самым страшным. — Так не должно было получиться, — поспешила я успокоить. — Я знаю, хорошо? Я знаю, что так не должно было быть, и мне очень жаль, детка, но я не могу сидеть сложа руки.

Протянув руку, он мягко убрал мои руки от своего лица и положил их по бокам. А затем он отступил от меня на шаг. А затем еще на один.

— Нет, нет, нет, нет, — хрипло закричала я, подбегая забаррикадировать дверь, чтобы помешать ему уйти. На заднем плане я слышала, как все кричат, но не могла сосредоточиться ни на одном слове, которое кто-либо произносила.

Я была слишком поглощена пылающим огнем предательства, который горел в глазах Джерарда. — Как?

Одно слово.

Это был только одно.

Но на нем лежал груз дружбы с ним на всю жизнь.

— Я нашла твое письмо, — призналась я, чувствуя, как слезы, которые были раньше, возвращаются с удвоенной силой. — Оно было, когда я поднялась в твою комнату за билетами. — Я беспомощно пожала плечами, пытаясь объясниться с единственным человеком, который имел значение для меня в этот момент. — Я взяла это по ошибке. Оно было перепутано с твоим телефоном и кошельком.

Предательство.

Это было написано у него на лице.

Всеобщее внимание переключилось на него, но он не сводил с меня глаз, уставившись на меня со смесью удивления, ужаса и предательства, бушующего в его серых радужках.

Миллион различных эмоций вели войну внутри него, и предательство вышло победителем. Некоторые из наших друзей кричали. Другие просто смотрели. Кто-то плакал. Я не могла сказать. Я не могла разобрать ни одного из их голосов. Я приросла к полу от крайнего презрения к своему безрассудству.

— О чем ты говоришь? — Джонни требовательно, теряя хладнокровие, дико озирался по сторонам, желая, чтобы я загнала джинна обратно в бутылку. — Зачем ты это сказала, Клэр?

— Джонни, не надо, — умоляла Шэннон.

— Ты такая гребаная сука!

— Лиззи, прекрати это.

— Что, черт возьми, это значит?

— Как ты думаешь, что она хочет сказать, гений?

— Ты хочешь сказать, что это был он?

— Очевидно.

— О боже мой.

— Нет!

— Она лжет!

— Все просто отойдите. — Это был Хью, который подошел и встал рядом со мной. Благодарная за его присутствие в этот момент и за сильную руку, которой он обнял меня за плечи, я прислонилась к нему, чувствуя себя слабой и деморализованной. — Черт.

— Чушь собачья, — закричала Лиззи, все еще выплевывая свою боль, как яд. — Ты такая гребаная лгунья, Клэр!

— Джерард, — повторила я срывающимся голосом, когда моя рука метнулась ко рту. Что ты наделала, Клэр? Боже мой, что, черт возьми, ты наделала? Игнорируя словесный натиск Лиззи, я глазами умоляла его не ненавидеть меня. — Пожалуйста.

Он не ответил.

Вместо этого он продолжал смотреть на меня так, словно видел незнакомку, а не человека, которого обожал всю свою жизнь. Вместо того, чтобы видеть меня.

— Джерард, — выдавила я. — Пожалуйста! Все в порядке. Все в порядке. Тебе здесь нечего стыдиться, малыш. Ты не сделал ничего плохого!

— Нет! — Джонни рявкнул, широко раскрыв глаза, полные страха. — Это не он. — Он посмотрел на меня, желая, чтобы я взяла свои слова обратно. — Это был не он.

Я опустил голову от стыда.

— Гибс, — крикнул Джонни, бросаясь к двери в попытке догнать своего лучшего друга. — Просто подожди, ладно?

Но было слишком поздно.

Он уже направлялся к выходу.

— Джерард, подожди!

Он мне не ответил.

Он не оглядывался назад.

Вместо этого он вылетел из комнаты быстрее, чем я когда-либо видела, чтобы он двигался.

Как будто мы были связаны невидимой нитью, я бросилась за ним. — Джерард, подожди!

Пробегая по пустым затемненным коридорам, я промчалась мимо случайной пары, целующейся у шкафчиков, все время выкрикивая его имя во всю глотку.

Мы не должны были находиться внутри главного здания, после 10 вечера туда вход был запрещен, и я знала, что был хороший шанс, что мой крик предупредит учителя о нашем взломе, но я не могла найти в себе сил для беспокойства.

Все, чем я была, и все, чем я когда-либо буду, было сосредоточено исключительно на мальчике впереди. — Джерард! — Я тяжело дышала, когда толкнула выходную дверь и мельком увидела его, крадущегося по двору. — Пожалуйста, подожди!

Его куртка была выброшена во дворе вместе с галстуком-бабочкой. Переступив через то и другое, я бросилась вперед, адреналин в этот момент накачал мои ноги. — Пожалуйста, — взмолилась я, схватив его за рукав рубашки, когда наконец догнала его. — Не уходи вот так.

Воспользовавшись его секундной нерешительностью как своим шансом, я бросилась ему на шею. — Прости, малыш, мне так жаль, что все так вышло, — плакала я, покрывая каждый дюйм его шеи отчаянными поцелуями, прижимаясь к его большому телу. — Я люблю тебя; Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя …

— Не надо. — Тяжело и прерывисто дыша, Джерард упер руки в бедра и склонил голову. — Пожалуйста, не надо.

— Я хочу помочь тебе. — Сильно плача, я вцепилась в его рубашку, испугавшись, что он снова может уйти. — Пожалуйста, позволь мне помочь тебе!

— Клэр, прекрати, — выдавил он, отворачивая лицо, когда я попыталась поцеловать его. — Пожалуйста, прекрати, ладно? — Сильная дрожь пробежала по его большому телу. — Я не могу сделать это прямо сейчас.

Я хотела подтолкнуть. Я хотела разрушить его стены и взять штурмом его сердце и секреты, как он сделал с моим много лет назад, но выражение его глаз сказало мне, что он был в нескольких секундах от того, чтобы потерять самообладание из-за меня. — Джерард, я хочу помочь тебе, если ты просто…

— Мне не нужна твоя помощь! — Протянув руку, он оторвал мои руки от своей рубашки и отступил от меня. — Мне не нужна ничья гребаная помощь, ясно?

— Джерард, пожалуйста. — Мое сердце раскололось, когда я увидела, как первая слеза скатилась по его щеке. — Я здесь ради тебя. Пожалуйста, поговори со мной.

— Тут не о чем говорить! — Все его тело дрожало, когда он поднял руку, предупреждая меня. — Потому что я в порядке, Клэр! Ты меня слышишь? Я в порядке, черт возьми. Я всегда в порядке, Клэр!

Его ответ только заставил нас обоих плакать сильнее. — Тебя изнасиловали.

— Нет. — Он покачал головой, тщетно отрицая то, что, как мы оба знали, было правдой. — Нет!

— Джерард, он насильник, — попыталась я возразить. — Я не могу сидеть сложа руки. — Покачав головой, я почувствовала, как слезы потекли по моим щекам. — Я не буду. Потому что как насчет других детей, с которыми он вступает в контакт?

— Это был не твой секрет, чтобы рассказывать его, Клэр, — выдавил он, сильно дрожа всем телом. — Это был мой.

— Это был твой секрет?

— Это была моя вина!

— Этот монстр надругался над тобой, и это не твоя вина! — Я настаивала, не желая отступать или сдаваться ему. — Это не твоя вина!

— Не смотри на меня так, — предупредил он тогда, грубо вытирая глаза тыльной стороной ладони. — Не смотри на меня так, будто я не тот человек, на которого ты смотрела шестнадцать лет!

— Это не так, Джерард, — всхлипнула я, отчаянно пытаясь утешить его. — Я знаю, кто ты. — Мои ноги снова неслись прямо к нему. — Я знаю, детка. Я знаю.

— Прекрати, блядь, смотреть на меня так, будто я сломлен, Клэр, — рявкнул он, отступая еще дальше, когда я попыталась подойти ближе. — Прекрати смотреть на меня, черт возьми!

О Боже.

Он был совершенно сломлен, и я не могла пробиться сквозь стену, которую он воздвиг. Пробиться сквозь ложь, которую он изобрел, чтобы скрыть правду. Как плющ на доме, скрывающий стены внизу, истинные цвета и трещины в цементе. В нем были трещины, которые я не могла исправить, потому что он отказывался признавать их наличие с самого начала.

— Джерард, — попробовала я снова, услышав, как мой голос дрогнул под тяжестью потока эмоций, — пожалуйста, вернись со мной в дом.

Он медленно покачал головой и продолжил отступать. — Я не хочу причинять тебе боль.

— Ты не причинишь мне боли, рассказав свою правду, Джерард.

— Нет, — выдавил он, тяжело дыша. — Тебе сейчас больно, Клэр. — Шмыгнув носом, он подавил болезненный крик и провел рукой по волосам. — Блядь! — Теряя хладнокровие, он посмотрел в ночное небо и проревел слово «Блядь» во всю силу своих легких. — Ты, блядь, давишь, Клэр. Ты давишь и давишь! — Он беспомощно развел руками. — И мне больше нечего отдать.

— У меня достаточно того, что я могу дать, — пообещала я, восстанавливая пространство, которое он создал между нашими телами. — У меня этого достаточно для нас обоих.

— Ты причинила мне боль, — выдавил он, тяжело дыша. — Ты сломала меня, Клэр.

Боль.

Это поглотило меня целиком.

— Это никогда не входило в мои намерения, — прошептала я, всхлипывая, схватившись за грудь, когда его слова срикошетили в меня, как картечь. — Мне очень жаль, что я причинила тебе боль и что все вышло вот так. — Шмыгнув носом, я резко втянула воздух, прежде чем добавить: — Но я не сожалею о том, что вступилась за тебя, Джерард.

Мои слова не утешили моего парня в этот момент, потому что вместо того, чтобы взять протянутую мной ему руку, он покачал головой и отошел от меня еще дальше. А затем он произнес слова, которые разорвали мою душу на клочки. — Я больше не хочу быть твоим парнем.

— Ты же не всерьёз.

— Да, хочу. — Слезы текли по его щекам, когда он плакал. — Я не твой парень, Клэр Биггс, и я не твой друг.

— Джерард!

Затем воздух наполнили знакомые голоса, и я услышала, как Джонни отчаянным тоном выкрикивает имя Джерарда.

— Нет, Джерард, — начала я говорить, но он уже бросился бежать. — Подожди! — Я закричала, обхватив голову руками. — О Боже мой.

— Гибс! — Когда Джонни с грохотом выскочил из-за угла, он повернул прямо ко мне. — Клэр? Где он? — Его дыхание было тяжелым и прерывистым, когда он оглядывал пустой двор. — Где Гибс?

— Клэр, — позвала Шэннон мгновение спустя, подбегая ко мне с юбкой своего красивого белого платья, задранной до колен. — О, Боже мой, Клэр!

— Я облажалась, Шэн, — хрипло выкрикнула я. — Я все испортила.

— Все в порядке. — С сочувствующими глазами она быстро двинулась ко мне, не останавливаясь, пока я не оказался в ее объятиях. — Ты не сделал ничего плохого. Шшш. Все в порядке.

— Поговорите со мной, — умолял Джонни, беспомощно наблюдая за происходящим. — Пожалуйста, черт возьми, поговорите со мной, девочки.

Обнимая меня одной рукой, Шэннон полезла в лифчик и достала письмо. Подняв его, она посмотрела на меня, ожидая разрешения. Прислонившись к ней, я слабо кивнула. — Сегодня вечером Клэр нашла это в комнате Гибси. — Шмыгнув носом, она протянула записку своему парню, а затем рукой вытерла слезу со щеки.

Джонни молча развернул записку, а затем, поскольку на улице было слишком темно, чтобы прочесть ее, полез в карман за телефоном. Открыв экран, он держал его над письмом, пока его глаза отслеживали каждое ужасное слово.

У него перехватило дыхание, и он выронил телефон, но вместо того, чтобы оторвать взгляд от страницы, он медленно опустился на землю и дрожащей рукой нащупал его. — Черт …— Его голос дрогнул, и я увидела, как этот огромный парень, обладающий безграничной популярностью и притягательностью, сломался перед нами. — Черт! — Опустив голову, он схватился за волосы и продолжал смотреть на письмо. — Черт возьми, Гибс. — У него вырвался болезненный крик. — Не ты, парень. — Его большие плечи сотрясались от дрожи. — Не гребаный ты, Гибс!

— Джонни, — всхлипнула Шэннон, подтягивая нас ближе к себе, чтобы она могла положить руку ему на голову. — Я знаю, детка. — Почти инстинктивно его рука метнулась, чтобы схватить ее за ногу. — Я знаю.