РЕТТ БАТЛЕР

Гибси

— Знаешь, когда ты попросил у меня старый тюфяк с фермы, я должен был догадаться, что это для одной из твоих безрассудных затей, — заявил Фели. После школы мы были в моем саду за домом, в окружении электроинструментов, пил и кусков нарубленного дерева. — Это странно, Гибс. Даже для тебя.

— Нет, это не странно, — возразил я, удерживая гвоздь в зубах, пока забивала еще один в деревянный дом, на создание которого потратила большую часть вечера. — Это вверх уравновешенности.

— Не мог бы ты объяснить метод для этого конкретного вида безумия?

— Становится холодно. Реджи понадобится теплое место для зимней спячки.

— Знаешь, если ты освободишь беднягу, он сделает это сам.

— По словам нашего ветеринара, он этого не сделает. С ним слишком плохо обращались. Реджи не знает, что он ежик. Он был всего лишь младенцем, когда мы его спасли. Он не переживет зиму в дикой природе.

— Ты знаешь, что дикие ежи переносят болезни, не так ли? — указал он, прислонившись к закрытой двери патио. — Тебе действительно не следует держать его вот так на коленях, парень.

— В последний раз говорю, Реджинальд не болен! — Огрызнулся я. — Он чист как стеклышко. Такой же, как я.

—Такой же, как ты? — он рассмеялся. — Это должно меня успокоить?

— Не обращай на него внимания, сынок, — проворчал я, возвращая свое внимание к текущей задаче, в то время как мой маленький приятель зарылся в ткань моих серых спортивных штанов. — Папочка устроит тебе спячку получше, чем у любого другого ежика.

— По крайней мере, надевай перчатки, когда имеешь с ним дело.

— Что за осуждение, Патрик? — Огрызнулся я. — Я попросил тебя помочь мне, потому что ты лучший из нас в работе по дереву и ты всегда был наименее осуждающим из парней. По крайней мере, я так думал.

— Я не осуждаю тебя, Гибс, — усмехнулся он, подходя и садясь во внутреннем дворике рядом со мной. — Вот. — Взяв у меня из рук молоток, он достал гвоздь и принялся за работу над войлочной крышей. — Давай убедимся, что спящий режим твоего сына водонепроницаемый.

Я ухмыльнулся. — Спасибо, парень.

— Вопрос, — сказал он некоторое время спустя, когда войлочная крыша была аккуратно прибита на место. — Ты заметил что-нибудь необычное в отношениях с Лиз?

— Лиз? — Я повернулся и уставился на него. — Как «гадюка Лиз»?

Он кивнул.

— Черт возьми, я не заметил в ней ничего необычного. На самом деле, я изо всех сил стараюсь ее вообще не замечать, — ответил я, потрясенный тем, что он задал мне такой вопрос. — На случай, если ты упустил это из виду, парень, эта ведьма ненавидит меня до глубины души.

— Да ладно, Гибс, — попытался урезонить он. — Не называй ее так. Когда-то она была твоей подругой.

— Да, и посмотри, до чего это меня довело, — парировал я, защищаясь. — Прямо на линии огня ее ядовитого языка.

— Я не защищаю ничего из того, что она делала тебе на протяжении многих лет, — осторожно сказал он. — Потому что она была совершенно не в порядке.

— Но? — выпалил я, просто зная, что в этом дерьме было «но».

— Но я действительно чувствую, что между вами обоими должен состояться разговор. Тот, который давно назрел.

Я просто смотрел, не мигая, не в силах подобрать слов, чтобы ответить на эту чушь.

— Давай, Гибс, — подтолкнул он. — Постарайся понять, к чему я клоню.

— Я не могу, — ответила я, запирая Реджи в его маленьком домике. — Наверное, потому, что я ослеплен масштабом предательства!

— Она неплохой человек, — крикнул он мне вслед, когда я встала и направилась к двери. — Ей просто больно.

— Нам всем больно, парень, — огрызнулся я, распахивая дверь патио и врываясь внутрь. — Некоторые из нас не вымещают это на всех остальных.

— Ты знаешь, что, по слухам, Марк сделал с Кивой, — сказал Фели, следуя за мной в, к счастью, пустую кухню. — Я знаю, что он не твой брат, Гибс – я знаю это, хорошо. Но она верит слухам. Она думает, что он во всем виноват, и если вы с Лиз поговорите об этом, я думаю, это действительно поможет ей исцелиться.

— Думает! — Рявкнул я, захлопывая дверцу холодильника. — В прошлый раз, когда я проверял, думать о чем-то – это не то же самое, что знать что-то, Патрик!

— Да ладно тебе, Гибс, — попытался умолять он. — Мы все слышали слухи, парень. — Прислонившись к острову, он добавил: — Половина города думает, что он ее изнасиловал.

— Очевидно, не та половина, в которой есть Гарды, — парировал я, ощетинившись. — Потому что они оправдали его после допроса!

— Трудно доказать историю мертвой девушки.

— Согласен, — возразил я, чувствуя холод до костей. — Особенно когда это полная чушь.

— Так ты думаешь, Марк совершенно невиновен во всем этом? — он возразил. — Ты не чувствуешь, что он приложил руку к тому, что сестра Лиззи прыгнула с моста той ночью?

— Я этого не говорил, — огрызнулся я, ненавидя дрожь в своем голосе.

— Вот именно! — настаивал он. — Потому что ты не хуже нее знаешь, что в этом что-то есть. Давай, Гибс, подумай об этом, парень. Нет дыма без огня…

— Нет! — Я зарычал на него в ответ. — Нет, я не буду думать об этом, Патрик, потому что я, блядь, не хочу, ясно? Потому что я устал думать об этом. Хватит с меня обвинений в этом. Я просто, блядь, завязал, ладно!

— Ладно. — Он поднял руки вверх, нахмурив брови. — Ладно, Гибс, расслабься. Я больше не буду поднимать эту тему. Просто сбавь обороты, парень.

— Спасибо, что помог построить место для спячки Реджи, — решительно ответил я, направляясь к задней двери.

— Подожди, Гибс…

— Тебе лучше уйти сейчас, — невозмутимо произнес я, закрывая дверь во внутренний дворик, прежде чем он смог последовать за мной на улицу.

— Ходят слухи, что ты чуть раньше вышвырнул Фели вон, — произнес знакомый голос некоторое время спустя.

— Слухи на улицах были бы верными.

— Не хочешь объяснить?

— Нет.

— Итак, ты все еще злишься?

— Ага.

— Черт. — Закрыв за собой дверь моей спальни, Хью подошел к мягкой подушке в моей комнате и опустился на нее. — Должно быть, он сделал что-то ужасное, раз стал на твою плохую сторону, Гибс.

— О, пожалуйста. — Закатив глаза, я подбросил мяч для регби в воздух, прежде чем поймать его. — Не притворяйся, что Фели не перебежал улицу, чтобы набить тебе морду в ту минуту, когда я сказал ему отвалить. Вы двое дружны, как воры.

— Как ты и Кэп?

— Точь-в-точь как мы с Кэпом, — согласился я. — Именно поэтому я знаю, что он обратился прямо к тебе с этой драмой.

С Фели все было не так уж глубоко. К завтрашнему дню обо всем этом можно было бы надолго забыть, но пока я все еще был в своих чувствах.

— Я не собирался это отрицать, — спокойно ответил Хью. — Я просто подумал, что зайду проведать тебя.

— Зачем тратить свое время? — Ответил я, еще раз раскручивая мяч. — Я всегда в порядке.

— Верно, — сказал Хью ровным тоном. — За исключением тех случаев, когда это не так.

У меня не было ответа на это, поэтому я промолчал.

— Гибс. — У него вырвался тяжелый вздох. — Поговори со мной, парень.

— О чем?

— Может быть, ты мог бы начать с того, что заставляет тебя вот так закрываться.

Приподнявшись на локте, я повернулся, чтобы посмотреть на него. — Я что, выгляжу замкнутым?

— Да, — выпалил он в ответ без малейшего колебания. — Учитывая тот факт, что я знаю тебя каждый день твоей жизни, я бы сказал, да. — Он не сводил с меня своих карих глаз, когда сказал: — Это о Лиззи.

У меня кровь застыла в жилах. — Нет.

— Давай, Гибс.

— Иисус Христос. — Разочарование наполнило мою грудь до такой степени, что мне захотелось снести четыре стены с этого гребаного дома. — Почему все должно быть связано с ней?

— Это не так.

— По словам тебя и Фели, так и есть.

— Нет, — попытался возразить Хью. — Фели рассказал мне, что произошло. Что он пытался сделать, и я это понимаю. Я знаю, что в прошлом она была для тебя не лучшим человеком, но…

— Послушай, парень, я понимаю, что у вас с Па была эта странная привязанность к гадюке с незапамятных времен, но я ни черта не хочу иметь с этим общего, — быстро оборвал я его, сказав. — Я не ее друг, я не ее боксерская груша, я не ее гребаное что угодно. Итак, какие бы проблемы у нее ни были, не приходи сюда и не проецируй их на меня, потому что, по словам Ретта Батлера, честно говоря, мне на это наплевать!

Хью долго молчал, прежде чем, наконец, подняться на ноги. — Тебе не все равно, Гибс. — Он направился к двери. — Ты не хочешь, но тебе не все равно, — тихо добавил он. — То же, что и всем нам.

— То же, что и ты, больше похоже.

Он этого не отрицал.

— Ты обожаешь наказания, Биггс, — крикнул я ему вслед.

— Как и ты, Гибсон, — крикнул он в ответ. — А теперь поторопи свою задницу и избавься от своего плохого настроения. Мама накрывает на стол к ужину.

Мгновенно мой желудок насторожился. — Что у нас в меню?

— Твой любимый.

— Бекон с капустой?

— С жареной картошкой.

Черт возьми.

ПИЖАМНЫЕ ВЕЧЕРИНКИ И РАЗГОВОРЫ О СЕКСЕ

Клэр

— Подружка! — Швырнув свою дорожную сумку на пол, я набросилась на восхитительную двуспальную кровать, на которой разместились моя маленькая подруга и стареющий лабрадор. — Обними меня.

— Нет, нет, нет, не прыгай на меня – аааа! — Запутавшись в куче размахивающих конечностей и растрепанных волос, Шэннон подавила смех. — У тебя хорошее настроение.

— Да, — согласилась я, перекатываясь на бок, чтобы потереть живот Сьюки. Старушка издала довольный стон и вытянула ноги. — Ты самая милая крошка в мире, — проворковала я, чувствуя, как внутри все сжимается при виде ее маленькой седой бородки вокруг мордочки. — Она слишком большая, Шэн.

— Я знаю, — согласилась она, закрывая книгу, которую читала. — В последнее время она становится такой жесткой. — Закусив губу, она перевела взгляд с собаки на меня. — Давай просто надеяться, что у нее впереди еще несколько лет, а?

— Боже мой, ты можешь себе представить? — Я содрогнулась от ужаса. Помимо того факта, что я, честно говоря, не думала, что братья и сестры Линч смогут смириться с еще одной смертью в семье, я боялась думать о реакции Джонни в тот день, когда его верного товарища здесь больше не будет.

Джонни был осторожным человеком. Он никому из нашего дружеского круга не рассказывал о целой куче вещей, которых не звали Шэннон или Джерард, поэтому было трудно сказать, о чем он думал или чувствовал временами, но никто не мог отрицать его неугасимой любви к собаке, которую я гладила. Я бывала у него дома несколько раз в неделю с тех пор, как туда переехали дети Линча, и было так же ясно, как по носу на его лице, что он был так же без ума от своей собаки, как и от своей девушки.

Его привязанность к Сьюки странным образом утешала меня. У его мамы были более молодые, активные и внешне привлекательные собаки, но Джонни не смотрел на Бонни и Кексика. Он едва косился на них. Я думала, что такая преданная, слепая преданность была чрезвычайно полезной чертой характера.

На мой взгляд, это означало, что у него тоже не возникнет соблазна отвернуться от брюнетки передо мной. У него был такой уровень надежности, которого не проявлял ни один из других мальчиков в нашем дружеском кругу. Так я поняла, что они будут вместе навсегда.

То, что было между Джонни и Шэннон, было постоянным. Они лелеяли свои отношения так, словно это было в равной степени важно для них обоих. Точно так же, как в Корке есть кошка, она будет девушкой, которая будет с ним под руку, когда он получит свою медаль, точно так же, как он будет тем, кто в толпе будет подбадривать ее, когда она получит диплом колледжа.

Они бы все делали правильно, потому что так было устроено поведение Джонни, а Шэннон преуспела в его способности находить баланс в жизни и поступать правильно.

Их моральные компасы были направлены в одном направлении, и их сердца были привязаны друг к другу. Доверие, которое они испытывали друг к другу, было безупречным, и я представляла их через много лет в будущем с домом в сельской местности, похожим на этот, со стаей собак, бродящих по дому, и кучей детей, которых нужно воспитывать.

И если Джонни хоть немного походил на своего отца в тридцать лет, то Шэннон была счастливицей, просто счастливицей.

Да, папочка К. – или ДИЛФЬ, как мы с Лиззи назвали его, – был прекрасным созданием для мужчины. Я не была уверена, то ли дело в сшитых на заказ костюмах, которые он носил, то ли в кротком облике, который маскировал ауру могущественного человека, но все мы, девочки, были проданы.

Новая берлога Шэннон определенно затмевает взгляды на моих отцов или Лиззи, это точно. Или хуже, Хью. Фу.

Джоуи и Ифа были еще одной парой, которая, как я знала в глубине души, была неразлучна, но это было не то же самое. У них был огненный темперамент, почти как у бомбы замедленного действия. Два джокера объединились в дружбе, подпитываемой привязанностью, духом товарищества и, давайте посмотрим правде в глаза, по-настоящему горячим сексом. У вас не было общего ребенка в средней школе, если только мальчик не был жеребцом. И, клянусь Богом, Джоуи Линч был настоящим жеребцом. В их любви был переменчивый оттенок, которого не было в отношениях Джонни и Шэннон, что заставило меня еще немного затосковать по ситуации с Шэннон. В конце концов, они казались достаточно невинными. В отличие от Джоуи и Ифы. Их отношения были как огонь и лед. Я знала немногих людей, если таковые вообще были, которые могли вынести то, что у них было, и выйти победителями.

Я так гордилась Джоуи за все, через что он прошел, но каждый день меня пугало, что у него может случиться рецидив, поэтому я не могла представить, каково это – быть матерью его ребенка и так много вложить в свою жизнь и переплести с его. Должно быть, действительно страшно жить с парнем, которого всегда соблазняли наркотики. Хотя, я думаю, это и есть настоящая любовь. Она не была идеальной. Он пришел не в идеальной подарочной упаковке. Он был грязным и грубым и довел до предела.

Возможно, границы Джоуи и Ифы просто так сложились, что они вышли немного дальше за пределы зоны комфорта, чем Джонни и Шэннон. Кто знал? Конечно, не я, девушка, которая за всю свою жизнь поцеловала в общей сложности двух парней.

Один из них – Джейми Келлехер.

Другой – Джерард.

Один был с языками, а другой – с сердцами. Ну, если быть точным, с моим сердцем, потому что только сам Иисус знал, где было сердце Джерарда. Он признавался мне в любви каждый день, но на данном этапе это было почти привычкой. Вроде того, как ты говоришь маме и папе, что любишь их, перед тем как уйти утром. Мимолетный комментарий. Приятное прощание. Я не была уверена, насколько глубоко это зашло для него, но для меня это было глубже океана. Я не могла выплеснуть эти чувства на поверхность. Я пыталась шестнадцать лет.

— Эй, мечтатель, куда ты пропала? — Поддразнила Шэннон, щелкнув пальцами у меня перед носом. — Ты там полностью отключилась, не так ли?

— Виновата, — ответила я, робко пожав плечами. — Но теперь я вернулась. Итак, что у нас на повестке дня с ночевкой, подружка – и тебе лучше не говорить «Джонни», потому что я буду серьезно обижена.

— Нет, не Джонни, — засмеялась она. — На самом деле он собирается сегодня вечером порезвиться с парнями.

— Правда? — Мои глаза расширились. — Они действительно убедили его уйти?

— Я думаю, это было больше принуждением, чем убедительностью, — засмеялась Шэннон. — Я слышала, как он спорил с Гибси. — Хихикая, она добавила: — Гибси согласился провести весь завтрашний день, тренируясь с Джонни, если он пойдет с ним в паб сегодня вечером.

— О, этот бедный невинный дурачок, — размышляла я, переворачиваясь на спину. — Джонни собирается убить его завтра на беговой дорожке.

— Только если Гибс первым не убьет Джонни выстрелами сегодня вечером.

Позже тем же вечером, свернувшись калачиком на диване, пока по телевизору крутили серию «The OC», Ифа повернулась к нам и заявила: — Девчонки, хотя я обожаю вашу компанию, сегодня вечер пятницы, а молодость бывает только раз. — Улыбнувшись, она добавила: — Разве у вас, ребята, нет на примете чего-нибудь более веселого?

— Мы пытались посмотреть фильм, — объяснила Шэннон, обводя рукой присутствующих. — У нас был готов попкорн и все такое, но мальчики не переставали вламываться в мою комнату. — После того, Тадхг, Олли и Шон прервали нас в шестисотый раз, мы решили сбежать в пристройку. — Ты не возражаешь, если мы присоединимся к тебе, не так ли?

— Нет, я не возражаю, — засмеялась она, похлопав по дивану рядом с собой. — Ты же знаешь, что тебе здесь всегда рады.

— Ура. — Взволнованные тем, что оказались вдали от мальчиков, мы оба прямиком направились к дивану, уютно устроившись под одеялом со старшей невесткой Шэннон. — Ты лучшая.

— Где Джо?

— Принимает душ наверху, — объяснила она, разворачивая шоколадку «Роло» из упаковки, лежащей на подлокотнике дивана. Указав на спящего ребенка у нее на коленях, она ухмыльнулась. — У Эй Джея были пунами. Джо попал под перекрестный огонь.

— Фу. У моих котят нет пунами. — Я с отвращением сморщила нос. — И если они это делают, то это в их лотке для мусора, и Джерард убирает его за мной.

Мой ответ заставил Ифа запрокинуть голову и рассмеяться. — Да, ну, человеческие младенцы часто так делают, Клэр, детка, так что, возможно, тебе стоит подумать об этом, прежде чем участвовать в танго дьявола со своим жеребцом.

— «Танго дьявола»? — Я непонимающе уставилась на нее. — Это эвфемизм для обозначения танцевальной программы или что-то в этом роде?

— Или что-то в этом роде, — ответила Шэн, ее щеки стали ярко-розовыми. — Это эвфемизм для обозначения, э-э, полового акта.

— Полового акта? — Я разинула рот. — Так это называется?

— О, мое милое летнее дитя, — рассмеялась Ифа с озорным блеском в глазах. — Как многому я могла бы научить тебя об этом мире.

— Тогда научи меня, о мудрейшая, - выпалил я в ответ с усмешкой. — Я вся во внимание.

— Ладно, это действительно может быть весело. — Иф ухмыльнулась. — Разговор о сексе: стиль Ифы Моллой.

— Моллой, — предупредил Джоуи, вернувшись из душа как раз вовремя, чтобы испортить веселье. — Что бы ты ни думала рассказать им, не говори. Они только на пятом курсе.

— Чем ты занимался, когда мы были на пятом курсе, Джо?

— Я здесь не для сравнения, Моллой, — ответил он, прохаживаясь по своей квартире в низко сидящих серых спортивных штанах. Обе его руки были покрыты множеством черных петель и завитков, которые заканчивались у запястий и исчезали под рукавами его черной футболки.

— Нет…— улыбнулась Ифа, следя за ним глазами, — потому что ты чертовски хорошо знаешь, в какие неприятности ты вляпался, Джо.

— Я думаю, довольно ясно, во что я ввязывался, Моллой, — выпалил он без тени смущения, прежде чем указать на ребенка, которого она баюкала. — Давай не будем поощрять мою младшую сестру и ее подругу идти по нашим стопам, хорошо?

— Расслабься, они обе в безопасности, — ответила она, а затем посмотрела на нас обеих. — Вы в безопасности, верно, девочки?

— Верно, — подтвердила Шэннон, когда я выпалила: — Я девственница.

— Отлично, — одобрил Джоуи, указывая на меня ножом, которым он намазывал масло на ломтик хлеба. — Продолжай в том же духе, Малышка Биггс.

Я просияла в ответ. — Спасибо, Джо.

— Я знал, что мне всегда нравилась эта девушка, — сказал он Шэн, указывая на меня. —Оставь ее себе. — Он повернулся ко мне. — Запри на ключ, слышишь?

— Я слышу тебя, Джо.

— Прежде чем мы перейдем к самым интересным моментам секса, я должна подчеркнуть, что презервативы и противозачаточные средства обязательны, — быстро продолжила Ифа. — Дело не в том, одно или другое. — Она понимающе посмотрела на нас. — Это и то, и другое, девочки. Это всегда и то, и другое.

— И справедливое предупреждение, — вмешался Джоуи. — Если тебя тошнит от таблеток, ты незащищена. — Положив на хлеб ломтик ветчины, а затем еще один ломтик хлеба, он разрезал его пополам. — И если ты незащищена, ты беременна, — добавил он, подходя, чтобы передать Ифа половину сэндвича. — И если ты беременна, ты родитель.

— Спасибо, парень, — ответила Ифа, откусывая от своего сэндвича, прежде чем снова повернуться к нам. — И если вы думаете, что ваше тело чудесным образом приходит в норму после родов, то вы ошибаетесь. Вы разорены там, внизу, девочки. Серьезно. Я ужасно разорвалась, но другая мама, которую я знал, была разорвана от влагалища до ануса.

— Да ну нахер! — Я в ужасе вскрикнула. — Фу.

— Положи руку на сердце. — Ифа прижала одну руку к груди, другой баюкая своего спящего сына. — Здесь ни слова лжи, девочки. Она была искалечена.

КРУЖКА ПИВА И МОЧИТЬСЯ

Гибси

— Шоты?

— Нет.

— Хорошо, пиво?

— Я выпью кружку воды.

— Я выпью кружку воды, — передразнил я, испытывая отвращение к заросшему существу, стоящему рядом со мной в баре. — Ты выпьешь кружку пива, и тебе это понравится.

— Гибс.

— Ни слова больше, Джонатан.

— Господи Иисусе, прекрасно. Я буду кружку «Heineken».

— Сам хороший человек. — Я похлопал его по плечу. — Можно четыре кружки пива, Мэри, — сказал я женщине за стойкой. — И пока мы ждем, выпьем четыре порции детского «Guinness».

— Гибс…

— Каждому, — добавил я, бросив на стойку банкноту в пятьдесят евро. — Мы будем в нашем обычном углу.

— Я не буду пить шоты, — проворчал Джонни, подходя ко мне к столику, по пути вежливо поприветствовав половину посетителей бара. Все хотели узнать частичку моего лучшего друга, но сегодня вечером он был занят мной.

— Кэп, Гибс, — признали Хью и Фели, когда мы присоединились к ним за столом.

— Ребята, пожалуйста, напомните этому уроду-переростку, что ему всего восемнадцать, — сказал я, придвигая табурет к столу. — И что ему нужно заниматься обычными восемнадцатилетними делами, потому что именно этим должен быть для него этот год.

Основная причина, по которой Джонни отложил подписание контракта с the pros, заключалась в том, что он чувствовал, что упустил большую часть своей юности. Я был полон решимости исправить это. Моим первым планом действий было выпить кружку пива в пятницу вечером, как обычная компания шестикурсников.

— Ты в лучшей форме, чем когда-либо, — сказал Хью, вежливо улыбаясь Мэри, которая подошла с подносом и ставила перед нами стопки. — Ты можешь взять выходной, парень.

— А школа?

— Книги по-прежнему будут ждать тебя в понедельник, — добавил Фели. — Не то чтобы тебе нужно было беспокоиться об учебе.

— Давай, Кэп, — уговаривал я, хлопая его по плечу. — Давай оставим здесь несколько гребаных воспоминаний. Ты уйдешь, прежде чем мы это осознаем, и тогда все, о чем ты будешь сожалеть. — Потянувшись за снимком, я поднял его и глазами умолял его сделать то же самое. — Будь подростком с нами.

— Давай, Кэп, — передразнил Джонни несколько часов спустя. — Будь подростком с нами. — Покачав головой, он сморгнул туман и попытался пристально посмотреть на меня. — Почему я до сих пор не научился никогда тебя не слушать?

— Думаю, тебе просто повезло, — сказал я, чокаясь своим полупустой кружкой стаканом о его. — До дна.

— Нет, нет, нет, — рассмеялся Фели, привлекая мое внимание. — Я бы использовал вариант пятьдесят на пятьдесят для более простых вопросов. Нет ничего хуже, чем видеть парня, застрявшего на вопросе за шестьдесят четыре тысячи евро с четырьмя диковинными вариантами на выбор.

— И что это сейчас? — Спросил я с любопытством.

— Хью спрашивал, какими жизнями я бы воспользовался, если бы меня когда-нибудь призвали сниматься в «Кто хочет стать миллионером?» на телевидении.

— Ну, не забудь записать меня в друзья по телефону, — сказал я, постукивая себя по виску. — Я – гений этого шоу.

В ответ они оба расхохотались.

Я прищурился. — Что ж, это чертовски мило.

— Кэп был бы моим первым пунктом назначения, — вмешался Хью.

— То же самое, — добавил Фели.

— А потом ты, парень, — сказал Хью, поворачиваясь к Фели.

— Как и ты, Хьюи.

Предательство.

Иисус Христос, предательство!

— В этом нет ничего личного, Гибс, — попытался уговорить Фели, все еще смеясь. — Не придуривайся.

— Эй, Джонни, если бы ты попал в шоу, ты бы позвонил мне, не так ли? — Я повернулся к своему лучшему другу. — Я бы стал твоим другом по телефону, если бы ты был в сериале, не так ли?

Джонни уставился на меня так, словно у меня выросло три головы. — О чем, черт возьми, ты говоришь, Гибс?

— Эти придурки будут звонить друг другу, если ты не ответишь, — объяснил я, указывая большим пальцем в сторону Фели и Хью. — Но ты бы позвонил бы мне, не так ли?

— Конечно, Гибс, — успокоил он, похлопав меня по руке. — Ты мой номер один, парень.

Это была полная чушь, но тот факт, что он прикрывал мою спину на публике, вот так вот, значил все.

— Смотрите, ублюдки, — проворчал я, допивая остатки своего напитка, прежде чем поднять руку, чтобы попросить принести нам еще по кружке.

— Эй, ребята, кто-нибудь из вас хочет детей?

Я уставился на своего лучшего друга. — Детей?

— Да. — Джонни торжественно кивнул. — Ты планируешь попробовать?

— Ты хочешь детей, Кэп? — Спросил Хью.

— Конечно.

— Сейчас?

— Нет, не сейчас, ты, чертов придурок, — ответил Джонни, и его голос звучал раздраженно, как пердеж. — В будущем.

— Спасибо, Мэри, — сказал Хью пожилой барменше, когда она подошла к нашему столику с очередной порцией пинт. Он протянул ей двадцатку, прежде чем снова переключить свое внимание на нашего капитана, явно поглощенного ужасающей темой. — Сколько детей?

— Я не знаю, может быть, два или три, — размышлял Джонни, допивая остатки пива. — Определенно, не одного. — Его брови нахмурились. — Не хотел бы, чтобы они были одиноки.

— Девочки или мальчики?

— Что ты делаешь? — Потребовал я, свирепо глядя на Хью. — Прекрати поощрять такое поведение!

— Все, что Шэн может мне дать, — ответил Джонни, игнорируя потрясенный взгляд на моем лице. — Я приму все, что она захочет мне дать. — Он снова нахмурился, о чем-то напряженно размышляя, прежде чем сказать: — Знаете, я думаю, что мне бы понравилась дочь. — Говоря это, он почесал подбородок. — Я бы тоже был в восторге от сыновей, конечно, но я бы хотел растить маленькую девочку с Шэн. — Пожав плечами, он добавил: — Знаете, показать ей, насколько по-другому все должно было быть для нее.

— Из тебя получился бы хороший папа для девочек, — согласился Хью, торжественно кивнув.

— Я знаю, — согласился Джонни, потянувшись за одной из свежих кружек, которые поставила барменша. — Черт с ним, посмотрим, что из этого выйдет, не так ли? Время покажет.

— Я не хочу детей, — задумчиво произнес Фели, почесывая подбородок. — Я не думаю, что хочу семью, и точка.

— Господи, это звучит удручающе одиноко, — ответил Джонни.

Он пожал плечами, но ничего не ответил.

— Мне вроде как нравится, как мы с Клэр росли, — сказал Хью, потирая обтянутое джинсами бедро. — Иногда иметь младшую сестру – это заноза в заднице, но у нас была хорошая жизнь. — Он пожал плечами. — Если бы у меня была семья, я думаю, я бы хотел что-то вроде того, что подарили нам мои родители.

— Как вы думаете, у Линча и Ифы будет кто-то ещё?

— Вероятно, через несколько лет.

— Что ж, если кто-то хочет узнать о местонахождении моих будущих детей, — вмешался я, подняв руку, — я оставил свежую порцию их в салфетке в своей комнате этим утром.

— Ты больной ублюдок, — рассмеялся Фели, в то время как Хью содрогнулся от отвращения.

— Фильтруй, Гибс! — Рявкнул Джонни, ткнув меня локтем в бок. — Фильтруй.

Я непримиримо пожал плечами. — Знаете, о чем я только что подумал?

— Нет, Гибс, и я сомневаюсь, что мы тоже хотим знать, — хором ответили все трое.

— Я подумал, что, должно быть, приятно знать, что твои родители так сильно хотели тебя, что пошли на крайности и приготовили тебя. — Я похлопал своего лучшего друга по плечу. — Честная игра, парень.

— В отличие от?

— Прокладывать себе путь через дырку в презервативе, — честно предложил я. — Я слышал это, понимаешь? Когда мои родители разводились. Очевидно, я был настолько сильным пловцом, что проткнул дырку в презервативе.

— Не беспокойся об этом, — быстро успокоил Фели. — Я тоже был случайностью. Маме было сорок шесть, когда она узнала, что беременна мной. Все мои сестры выросли. Она думала, что у нее менопауза.

— Господи, Па. — Брови Джонни взлетели вверх. — Твоей маме шестьдесят три?

— Это небольшая математика, парень.

Джонни отмахнулся от комплимента. — Я никогда не знал, что твоя мама такая старая.

— Почему? — Спросил Фели. — Сколько лет твоей маме?

— Ей чуть за сорок, — ответил Джонни. — Па на пару лет старше.

— Моей сорок три, — сказал Хью. — Столько же, сколько моему старику.

— И моему, — вмешался я. — Они все вместе ходили в школу.

— Моему ближе к семидесяти, — тихо сказала Фели.

— Вау, — задумчиво произнес я, качая головой. — Ты, наверное, будешь совсем молодым, когда они умрут.

— Господи, Гибс! — Джонни и Хью оба залаяли. — Фильтруй!

— Не беспокойтесь об этом, — усмехнулся Фели. — Я к нему привык. — Тут зазвонил его телефон, и он быстро вытащил его из кармана джинсов и постучал по экрану.

— Кто тебе пишет? — Спросил я, перегибаясь через стол, чтобы получше рассмотреть его экран. Почему, я понятия не имел. У меня были проблемы с чтением в хороший день, без дюжины пива в желудке.

— Гибс, — выругался Джонни, хватая меня за рубашку и поднимая обратно. — Ты не будешь спрашиваешь об этом парня.

— Нет, все в порядке, — ответил Фели, набрав несколько строк сообщения, прежде чем убрать телефон обратно в карман. — Это просто Кейси.

— Кейси? —Джонни нахмурился. — Кто такая Кейси?

— Господи, Кэп, для такого умного парня у тебя худшие наблюдательные способности, — усмехнулся Хью. — Она подруга Ифы.

— Дикая, — вмешался я, покачивая бровями. — Фели приставал к ней месяцами.

— Гибс, — простонал Фели. — Не смей, блядь, так говорить, ладно?

— Подруга Ифы? — Джонни непонимающе уставился на нее. — Неа. Понятия не имею.

— Это потому, что ты был слишком занят погоней за регби и Шэннон, чтобы посмотреть, что происходит со всеми нами, — рассмеялся Хью.

— Это не совсем правда, — возразил Джонни. — Я много знаю о том, что происходит в вашей жизни.

— Хах! — Я хлопнул его по плечу. — Молодец, Джонни.

— Да, черт возьми! — Поставив свою кружку, он скрестил руки на груди и свирепо посмотрел на нас троих. — Ты, — сказал он, начиная с Фели. — Тебе восемнадцать, очевидно, ты в отношениях с этой Кейси, и ты младший брат из трех сестер. Твой день рождения в июле, и ты скрытый музыкант с голосом лучше, чем у кого-либо на радио. — Затем он повернулся к Хью. — Тебе семнадцать, ты старший из двух детей, твой день рождения на Хэллоуин, такой же, как у Шони, ты с Кэти целую вечность, и она твоя первая серьезная девушка. — Наконец, он повернулся ко мне и сказал: — А ты, ты – малыш из компании. Твой день рождения в марте. У тебя никогда не было девушки, потому что ты влюблен в его сестру с незапамятных времен и обладаешь концентрацией внимания, как яйцо со сливками, и ты трахаешься со школьной секретаршей. — Выдохнув, Джонни ухмыльнулся нам, прежде чем сказать: — Я что-нибудь пропустил?

— Всего лишь несколько незначительных деталей, — задумчиво произнес Фели, убирая темные волосы с лица. — Я ни с кем не встречаюсь, но это было впечатляюще, Кэп. И, честно говоря, ты стал в миллион раз лучше с тех пор, как познакомился с Шэннон.

— Это было ужасно, — обвинил я, поворачиваясь, чтобы изумленно посмотреть на него. — Мой день рождения в феврале, а не в марте. У меня определенно нет концентрации внимания, как у яичного крема, и я не трахаюсь со школьной секретаршей.

— И мы с Кэти начали встречаться, когда я был на четвертом курсе, — сказал Хью, подняв руку. — С тех пор не встречались целую вечность.

— Нет, нет, нет, — возразил Джонни. — Я точно помню, что ты был одержим этой девушкой на втором курсе. — Он постучал себя по виску. — Я знаю, потому что ты всегда пропускал тренировки, когда мы были моложе, чтобы гоняться за ней.

— Не та девушка, Кэп, — пробормотал Фели, потирая лоб.

— Какого хрена? — Джонни уставился на него, прежде чем повернуться ко мне. — И твой день рождения не в марте?

— Нет, не в гребанном марте, ты жалкое подобие лучшего друга, — фыркнул я. — Какая наглость, что ты забыл о моем дне рождения.

— Извини, Гибс, я мог бы поклясться, что это было в марте. — Он почесал подбородок. — Почему у меня в голове март?

— Потому что у Шэннон день рождения в марте, — прорычал я. — Ты взбитый придурок.

— И он не влюблен в мою сестру, — вставил Хью. — Он просто думает, что влюблен.

— Не начинай, — предупредил я, поворачиваясь и свирепо глядя на Хью. — Может, я и не такой гладкий, как все вы, или гребаный математик, как вон тот придурок, — я сделал паузу, чтобы указать на Джонни, — но у меня есть сердце, которое качает, бьется и наполняется чувствами. Мне не все равно. Я чувствую. Я люблю. И все это направлено исключительно на твою сестру.

— Тогда, блядь, измени что-нибудь, Гибс, — рявкнул Хью, сердито глядя на меня. — Потому что я должен сказать, парень, если ты думаешь, что сможешь приблизиться к моей сестре, пока суешь свой член в Ди, то ты жестоко ошибаешься. Клэр заслуживает большего, чем быть замешанной в вашей запутанной драме, и ты это знаешь.

— О, мой Иисус. В последний раз говорю, я не сую свой член в Ди! — Я зарычал, в отчаянии вскидывая руки. — Я и близко не подходил к этой женщине с пятого курса. — Сузив глаза в ответ, я огрызнулся: — И я хочу, чтобы ты знал, что я никогда бы не сделал ничего, что могло бы навредить твоей сестре. Я бы предпочел сначала содрать кожу со своих костей.

— За исключением того, что ты уже сделал целую кучу вещей, которые могут причинить ей боль, — настаивал Хью серьезным тоном. — Да ладно, Гибс, если бы Клэр узнала о твоих внеклассных выходках, это бы вырвало сердце у нее из груди.

— В его словах есть смысл, — добавил Фели, встав на сторону Хью. — Клэр влюблена в тебя, парень. Так было с тех пор, как мы были детьми. Ты это знаешь. Это не секрет. И если бы ты чувствовал то же самое, ты бы уже что-нибудь предпринял с этим.

— Погоди, — сказал Джонни, вставая на мою защиту, — никто не говорит, что Гибс – единственный парень, который засунул свой член не в ту девушку. Никто из нас не ангел, парни. У каждого есть прошлое.

— Верно, — согласился Фели.

— У меня нет, — невозмутимо ответил Хью.

— Итак, ты теперь безупречно чистый девственник, не так ли? — Джонни усмехнулся. — Святой Хью?

— Я был только с Кэти, — ответил Хью, не сводя глаз с Джонни. — Итак, что ты думаешь, Кэп?

— Но вы были вместе с тех пор, как…— Брови Джонни взлетели вверх. — Дерьмо.

— Ага, — огрызнулся Хью. — В отличие от остальных «больных ублюдков», я не растекаюсь, как масло.

Фели приподнял бровь. — Масло?

— Масло.

— Эй, я лоялен, — фыркнул Джонни. — Как истекающий кровью лабрадор.

— Послушай, это не имеет никакого отношения к тому, с кем ты был в прошлом, а имеет прямое отношение к тому, что ты делаешь в настоящем, — сказал Фели, возвращая разговор в нужное русло. — Все, что мы пытаемся здесь сказать, это перестать играть с чувствами Клэр.

— Совершенно верно, — согласился Хью с натянутым кивком. — Больше не надо водить ее за нос.

— Ты либо хочешь ее, либо нет, — добавил Фели. — И если ты этого не хочешь, это хорошо, Гибс. Понятно. Но если это так, то отойди в сторону и позволь девушке жить своей жизнью. Потому что у нее нет шансов забыть тебя, когда ты стоишь у нее на пути.

АТМОСФЕРА СУБОТНЕГО ВЕЧЕРА

Клэр

— Я хочу большое грязное блюдо на вынос, минимум в три тысячи калорий и на гарнир жир, — объявил Джерард, ввалившись в мою спальню поздно вечером в субботу. — Серьезно, детка. — Одетый в серые спортивные штаны и белую майку, со стоящими дыбом светлыми волосами, он выглядел сломленным человеком. — Я здесь угасаю.

— Боже мой? — Я наполовину ахнула, наполовину рассмеялась, увидев его растрепанный вид. — Кто сломал тебя?

— А ты как думаешь? — последовал его полный отвращения ответ, когда он, спотыкаясь, направился ко мне. — Быстрее, отодвинься, детка, у меня ноги в дерьмо.

— Ты имеешь в виду «bambied»? — Я хихикнула, используя новое слово, которое выучила благодаря маме Джоуи.

— Серьезно, они так сильно трясутся, что кажется, будто мои коленные чашечки вот-вот оторвутся от остальной части меня, — простонал он, вызвав у меня смешок.

Согласно Ифе, «быть обманутой» - это когда парень доводит тебя до оргазма такой силы, что твои ноги дрожат, как у олененка, пытающегося впервые встать. С тех пор, как они с Джоуи и Эй Джей переехали в пристройку к дому Кавана, Ифа стала для нас, девочек, чем-то вроде почитаемой, соблазнительной богини, делящейся мудростью и знаниями, которые сводили нас с ума.

Серьезно, за последние несколько недель, проведенных с мамой ребенка Джоуи, я узнала о сексе больше, чем за все шестнадцать лет своего пребывания на земле.

Ифа присоединится к нам в Томмен после праздников Хэллоуина, и я не могла дождаться. Помимо того факта, что было потрясающе видеть, как Кэти выходит из своей скорлупы в присутствии подруги детства, то, что ее присутствие сделало с Джоуи, было ни с чем не сравнимо.

— Посмотри на эту дрожь, — хихикнула я, когда Джерард уткнулся лицом в мой матрас, едва избежав Херувим, которая свернулась калачиком у меня на коленях, отдыхая от вечно шумных Тома, Дика и Гарри – трех котят мужского пола, которых мама согласилась оставить нам прошлым летом из очаровательного выводка Брайана и Херувим. Солт и Пеппер были усыновлены нашими двоюродными братьями, живущими в Бэндоне, в то время как друг Сайв из Клонакилти удочерил Миллисент.

Да, это был черный день для семьи Биггс-Гибсон.

— Ты думаешь, это смешно, но это не так, — простонал Джерард в матрас. — Потому что этот ублюдок трахнул меня сегодня в спортзале сильнее, чем когда-либо Малышку-Шэннон.

— Джерард, фу! — Я поморщилась, хлопнув его по потному плечу. — Ты не мог принять душ перед тем, как прийти?

— В душ? — Он поднял голову и уставился на меня. — Клэр, мне потребовалось все, что у меня было, чтобы вернуться к тебе!

— Все не могло быть так плохо.

— Он безумец, — утверждал он. — Садист. Я никогда больше не хочу заходить в спортзал.

— Да, ну, ты согласился пойти с ним в спортзал в обмен на кружку пива в «Бидди» прошлой ночью, — напомнила я ему. — И, если я правильно помню, ты также попросил его обучить тебя, чтобы ты мог получить место в Академии.

— Обучить меня, Клэр, — невозмутимо произнес он. — Не ломать мою волю.

Я прикрыла рот рукой, чтобы сдержать смех. — Итак, ты больше не мечтаешь о карьере профессионального регбиста?

— К черту это, — простонал он и с огромным усилием перевернулся на спину. — Я создан для комфорта, а не для скорости. Я присоединюсь к семейному бизнесу и стану пекарем.

— Ты отличный пекарь, — сказала я, потакая его желаниям.

— Я отличный пекарь, — согласился он, глядя на меня с восхищенным выражением лица. — Я серьезно улучшился.

— Руки опускаются, — похвалила я. — Ты как будто другой человек на кухне с тех пор, как устроился на работу в пекарню. — Улыбнувшись, я добавила: — А твои волшебные пирожные – лучшие, которые я когда-либо пробовала.

— Видишь, вот почему я люблю тебя. — Он протянул руку, чтобы погладить Херувим. — Ты понимаешь меня.

— Я понимаю тебя, — засмеялась я, нежно укладывая свою мурлыкающую королеву ему на спину. — Вот почему я должна добавить, что эта рваная версия Джерарда Гибсона, — я сделала паузу, чтобы провести пальцем по ткани, скрывающей его недавно обновленные мышцы живота, прежде чем подняться с кровати, — симпатичная, но мне больше нравится старая версия.

— Ты скучаешь по моим любимым ручкам, — промурлыкал он, осторожно перекатываясь на спину, а затем укладывая, Херувим обратно на живот. — Ты предпочитаешь немного больше шуток, чтобы согреться ночью, не так ли?

— Может быть? — Я рассмеялась, хотя у него вообще никогда не было любовных утех. — Вот, — сказала я, отвлекаясь от своих похотливых мыслей, подхватывая наших трех озорных котят и перенося их на кровать. — Поздоровайся со своим папой.

— Дик! — Проворковал Джерард, хватая самого пушистого из троих. — Как дела, сынок?

— Не забывай уделять Тому и Гарри немного внимания, — предупредила я, забираясь обратно на матрас. — Ты всегда отдаешь предпочтение Дику.

— Но это только потому, что я люблю свой член, — продолжал он ворковать, поднося котенка к лицу, чтобы они могли потереться носами. — Не так ли, сынок? Ты мой любимый, не так ли? Да, ты с твоим маленьким розовым носиком и крошечными лапками.

— Джерард!

— Хорошо, хорошо. — Неохотно опустив красивого рыжеволосого котенка, он обратил свое внимание на однопометников Дика. — Послушай, детка, ты знаешь, я люблю всех наших детей, и я знаю, что это не их вина, но я не могу смотреть на Тома и Гарри, не видя его.

— Джерард, — ахнула я в ужасе, хватая Гарри. — Как ты мог?

— Я знаю, — со стоном согласился он. — Это ужасно, не так ли? Но я ничего не могу с этим поделать. У них его зеленые глаза-бусинки и эти жуткие белые волосы…

— Может, Брайан и был их отцом, но ты их папа! А отцы должны одинаково любить всех своих детей!

— Я знаю! — Пораженно вскинув руки, он добавил: — Вот почему я хотел оставить Миллисент. Она была дочерью своей матери до мозга костей. — Он указал на Херувим, которая все еще дремала у него на коленях. — Посмотри на эту кису. Посмотри, какая она красивая и сладкая…

— О Боже, я не могу в это поверить! — Я взвизгнула, подхватывая мальчиков и топая обратно к их корзинке. — Ты не любишь наших малышей.

— Я люблю! Я действительно люблю наших малышей, Клэр! — Забыв о детских ножках, Джерард спрыгнул с кровати и поспешил за мной. — Но этот ублюдок Брайан устроил мне ужасную жизнь. Ты это знаешь. Помнишь, как он подкрался ко мне в душе и поцарапал мне пупок? Или тот раз, когда он укусил меня за палец на ноге, и мне пришлось делать прививку от столбняка? Он травмировал меня, Клэр. Я ничего не могу с собой поделать, если каждый раз, когда я смотрю на Тома и Гарри, я возбуждаюсь!

— Это ужасно, — причитала я, опускаясь на колени перед корзинкой, полной котят. — Не волнуйтесь, малыши, я так же разочарована в вашем отце, как и вы.

— Подожди, — Джерард одним быстрым движением подхватил меня и поставил на ноги лицом к себе, — мы что, поссорились?

— Знаешь что, Джерард? — Я уперла руки в бока. — Думаю, да.

— Мы команда, детка, — попытался урезонить он, обнимая меня за талию и притягивая вплотную к себе. — Мы не ссоримся.

— О, нет, нет, нет, — предупредила я, протягивая руку, чтобы покрутить его за ухом. — Не ласкай меня, Джерард Гибсон. Ты не сможешь выкрутиться из этого мягкими уговорами.

— Ладно, ай! — проворчал он, приложив ладонь к уху. — Была ли необходимость в насилии?

— Да, — решительно ответил я.

— У вас двоих все в порядке? — Раздался легкий стук в дверь моей спальни за мгновение до того, как она приоткрылась и появилась голова мамы. — Мне показалось, я слышала крики.

— Джерард любит не всех наших детей, — возмущенно воскликнула я. — Он любит только одного!

— Нет, я люблю их всех, — защищался он, выглядя взволнованным. — Мне просто не нравится смотреть на двоих из них.

— Это Том и Гарри? — Сочувственно спросила мама. — Это потому, что они похожи на Брайана?

— Да, — хором ответили мы оба с равной силой возмущения.

— О боже. — Полностью открыв дверь, мама вошла в мою комнату, прикрывая улыбку рукой. — Ладно, давайте начнем. — Подойдя к моей кровати, мама села и скрестила ноги. — По одной.

— Я потратила месяцы на то, чтобы присматривать за нашими малышами, — сказала я первой. Ладно, криком. — Кормила по ночам, когда Херувим отказалась присматривать за ними. Я не спала из-за этих малышей, хотя они тоже на его ответственности!

— О, нет, нет, нет, даже не начинай! — предупредил он, подняв руку. — Я сделал все, что мог, для наших малышей!

— За исключением того, что любить их, — выплюнула я в ответ. — Ты большой мудак!

— Выражайся, Клэр, — отругала мама.

— Прошу прощения, черт возьми, — выдавил Джерард, широко раскрыв глаза. — Кто тот, кто брал их к себе домой каждые выходные, чтобы дать тебе передышку? А кто это устроился на работу в пекарню моей мамы, чтобы оплатить счет Херувим по беременности и родам в ветеринарной клинике? Или для того, чтобы мальчики прошли детскую кастрацию, чтобы они не трахали собственных мам и не заводили кровосмесительных детей-деревенщин? — Он хлопнул себя по груди. “Этот большой мудак, вот кто!

— Язык, Гибси.

— О да, Джерард. — Игнорируя просьбу моей мамы сделать это потише, я закатила глаза к небесам и прокричал: — Какой ты замечательный папа на выходные. Достань свой кошелек, чтобы все стало лучше. Отцовство – это нечто большее, чем просто деньги!

— Реджинальд живет со мной постоянно! — крикнул он мне в ответ, всплеснув руками. — И я никогда не просил тебя выделить ему хоть каплю алиментов на ребенка. Нет, потому что я сам выкапываю всех тварей. Каждый день. Так что не веди себя со мной высокомерно, детка!

— И я ценю, что ты это делаешь, — неохотно прокричала я в ответ. — Ты же знаешь, я ненавижу пачкать ногти.

— Я действительно это знаю. — Уперев руки в бедра, Джерард натянуто кивнул. — Вот почему я никогда не прошу тебя об этом.

— И за финансирование наших малышей, — сказала я, все еще наполовину крича, хотя чувствовала, что борьба покидает мое тело. — Я ценю, что ты тоже добытчик хлеба в нашей семье.

— Без проблем, — возразил он все еще повышенным и жестким тоном, повторяя мой. — Это меньшее, что я мог сделать для тебя и детей. Я ценю, какая ты замечательная мать. — Намеренно ужесточив тон, он добавил: — Я бы не хотел заниматься этим ни с кем другим.

— И ты намного больше, чем отец на выходные, — призналась я, смягчая голос. — И я бы тоже не хотела заниматься этим ни с кем другим.

— Тогда ладно. — Он натянуто кивнул. — Мы все еще ссоримся или можем помириться?

— Помириться, — ответила я, устремляясь прямо к нему. — Определенно обними.

— Слава Иисусу, — ответил Джерард, заключая меня в медвежьи объятия. — Худшие десять минут в моей жизни.

— Что мне с вами двумя делать? — Мама рассмеялась со своего насеста на моей кровати. — Вы как пожилая супружеская пара.

— Я не знаю, Шинейд, — ответил Гибси, торжественно пожимая плечами. — Но что бы это ни было, может ли это быть связано с едой? Предпочтительно что-нибудь китайское или картошку.

— Нет, нет, пожалуйста, только не картошку, — запротестовала я, обходя Джерарда, чтобы подойти к маме. — В прошлую субботу вечером у нас была картошка. Всю неделю я умирала от желания мясного сатая.

— О, да. — Глаза Джерарда загорелись. — Приготовьте два мясных ассорти.

— С соусом из черной фасоли.

— И рис, обжаренный в яйце.

— Может, нам взять по порции чипсов? — Спросила я, склонив голову набок. — Или мы будем просто крекеры с креветками?

— Крекеры с креветками, — мрачно кивнув, подтвердил Джерард. — Помнишь, когда мы в последний раз ели чипсы?

— Соленые с перцем?

— Нет, они были дикими. Я говорю о сырых.

— Фу, да. — Я сморщила нос при воспоминании об этом. — Хорошее название, Джерард. — Повернувшись к маме, я повторила наш заказ, постучав по бутылке шипучего апельсина в конце.

— Когда я спросила, что я собираюсь делать с вами двумя, я имела в виду ваши выходки в целом, — сказала мама со вздохом веселья. — Не набиваете животы.

— Набьем наши животы, — подбодрила я, протягивая руку, чтобы похлопать Джерарда по руке, в то время как он протянул руку, чтобы похлопать меня.

— Да, пожалуйста, сделай это, — согласился он с торжественным кивком. — Мы здесь угасаем.

— Вы двое. — Мама рассмеялась. — Хорошо. Я закажу еду. Вы двое уберите этих котят и спускайтесь вниз, присоединяйтесь к остальным.

— Другие?

— Хью и Кэти в гостиной, — объяснила она. — Я позвоню и закажу доставку для вас четверых, прежде чем отправлюсь на работу на свою смену. Твой отец в кабинете наверху, если он тебе понадобится. У него крайний срок на работе, и ты знаешь, что это значит, поэтому, пожалуйста, поднимайся наверх только в случае крайней необходимости.

Мой отец, когда-то очень успешный застройщик, десять лет назад отказался от своей корпоративной работы. После смерти своего лучшего друга папа решил отказаться от шума и суеты, вместо этого запершись на чердаке и сочиняя детективные триллеры об убийствах. Для него это был катарсис и его способ справиться с горем, охватившим его после смерти Джо. Дополнительным бонусом был тот факт, что его книги пользовались бешеной популярностью.

— У нас все будет хорошо, — хором ответили мы, понимающе посмотрев друг на друга. Потому что, как только мама уйдет на работу, папа не спустится вниз, чтобы проведать нас. Пустой дом.

— Хм. — Еще раз покачав головой, мама вышла из комнаты. — О, и на будущее, держи дверь открытой, Клэр.

— Но что, если Дик сбежит и снова проберется в комнату Хью? — Я крикнул ей вслед.

— Это не тот член, которого я боюсь избежать, — пробормотала мама себе под нос.

ДА ЗДРАВСТВУЕТ КОМАНДА КЛЭБСИ

Клэр

Два часа спустя китайская еда была уничтожена вместе с половиной содержимого маминого буфета; того, что она держала запертым в гостиной, в котором хранились алкоголь и банки с печеньем и сладостями, которые она хранила на Рождество.

Конечно, у нас с Хью случайно оказался «пропавший» запасной ключ от упомянутого буфета, и нам удавалось незаметно перехитрить маму, на протяжении многих лет беря по чуть-чуть за раз. Достаточно, чтобы захмелеть и объесться шоколадом, но недостаточно, чтобы насторожить ее или учуять неладное.

— Как я должен идти в ногу, когда вы постоянно меняете правила? — Потребовал ответа Джерард, бросая свою последнюю карту на кофейный столик и поднимая изящный маленький бокал, наполненный шерри. — Да пошли вы все нахрен, — проворчал он, делая глоток своего напитка и вытягивая мизинец. — Я знаю, что ты жульничаешь.

— Это Snap, Гибс, — усмехнулся Хью, кладя карту на стопку. — В Snap нельзя жульничать.

— Щелк! — Хлопнув рукой по огромной стопке, Кэти взвизгнула от восторга. — Снова.

— Видишь? — Глаза Джерарда выпучились, когда он указал на огромную стопку карточек перед Хью и Кэти. — Гребаные мошенники.

— Не надо ненавидеть игрока, Гибс, — хихикнула Кэти, прислоняясь к моему брату, который сидел в кресле позади нее. — Ненавить игру.

— Нет, Джонни и Шэн определенно не придут, — вмешалась я, прочитав текстовое сообщение, которое только что получила от Шэннон.

«Извините, ребята. Мы рано ложимся спать. Увидимся завтра в кофейне. X. X.X.»

Мечтательно вздохнув, я бросила телефон на колени и взяла свою миску с мороженым, смешанным с ирландским кремом Baileys. — Ого.

— Держу пари, они делают что-то романтическое, — восторженно воскликнула Кэти.

— Со свечами, — задумчиво ответила я.

— И романтическая музыка, — согласилась она, делая глоток пива из бутылки Хью.

Джерард фыркнул. — Держу пари, они трахаются.

— Джерард!

— Гибс!

— Он прав, — рассмеялся мой брат, уклоняясь от локтя, который Кэти нацелила ему в ребра. — Похоже, Кэп делает больше, чем просто разрушает жизнь Шэннон.

— Они определенно не сидят сложа руки и не играют в Snap, — добавил Джерард, с отвращением глядя на кофейный столик. — Что с нами происходит, ребята? Сегодня субботний вечер, и мы играем в карточные игры, как кучка престарелых, когда нам следовало бы выйти из своих тележек.

— Мне всего шестнадцать, вот что со мной не так, — предположила я. — А вам троим всего семнадцать.

— Ненадолго. — Сдвинув брови, Джерард бросил Хью пригоршню «Менестрелей». — Одному шуринку в конце месяца исполняется восемнадцать.

— Тебе так повезло, что твой день рождения на Хэллоуин, детка, — добавила Кэти. — Насколько это круто?

— Только подумай, парень, у твоих мамы и папы, должно быть, был чертовски крутой День Святого Валентина в тот год.

— Тревожная мысль, Гибс, — простонал Хью, отправляя в рот пару «Менестрелей», прежде чем бросить остальное обратно Джерарду. — Но впечатляющая математика.

— Кстати об этом. — Отправив в рот последнюю ложку мороженого с алкоголем, я поставила миску на кофейный столик и вскочила на ноги. — Нам нужно обсудить костюмы на Хэллоуин.

— Нет. — Хью покачал головой. — Не надо.

— Да, надо, — возразила я, потирая руки. — Мама устраивает вечеринку в доме по случаю твоего дня рождения на Хэллоуин. Это маскарадный костюм – и это обязательно.

— У-у-у. — Допив свой шерри, Джерард уставился в пустой стакан, прежде чем потянуться за бутылкой. — Кем мы выступаем в этом году, детка?

Переполненная волнением, я развернулась, чтобы уделить ему все свое внимание. — Итак, в этом году, поскольку в нашей группе равное соотношение девочек и мальчиков, пять на пять, я подумала, что мы все могли бы выступить в роли знаменитых пар.

Сосредоточенно нахмурившись, Джерард открутил крышку на бутылке шерри «Грэнни» и сделал большой глоток. — Я слушаю.

— Представь это, — сказала я ему, оживленно размахивая руками, — ты и я, зажигающие в ПВХ – коже.

На его лице отразилось замешательство. — Мы выступаем как «Motley Crüe»?

— Нет, глупышка, Дэнни и Сэнди, — рассмеялась я. — Из Бриолина.

Его глаза загорелись. — Я чертовски люблю этот фильм!

— Я знаю. Я уже работаю над нашими костюмами. — Застенчиво улыбнувшись, я добавила: — Итак, для Джоуи и Ифы я думала о Джокере и Харли Квинн.

— О да, я это прекрасно понимаю, — сказала Кэти, с энтузиазмом кивнув. — Но захочет ли она принарядиться? — Пожав плечами, она добавила: — Ну, знаешь, после родов и всего такого?

— О, пожалуйста, вы видели ее тело, — парировала я. — После рождения девочка еще более сексуальна, чем была до рождения.

— Согласна, — ответила Кэти. — Я бы убила за фигуру Ифы.

— Я знаю, да? — Я просияла. — А что касается вас, ребята, я подумала об Эдварде и Вивиан из «Красотки».

— Хм. — Нахмурившись, Кэти склонила голову набок и спросила: — Разве она не была проституткой?

— И разве у него не было седых волос? — Добавил Хью, выглядя столь же скептически.

— Ты блондин, Хью. Это достаточно близко. Сделай так, чтобы это сработало, — бросил Джерард, полностью наслаждаясь рождественским шерри нашей бабушки. — А теперь, черт возьми, не прерывай творческий процесс своей сестры. — Он сделал еще один большой глоток из бутылки и бесцельно махнул рукой вокруг. — Как и ты, милая.

Снисходительно улыбнувшись его очаровательному пьяному выражению лица, я быстро продолжила. — И потом, для Джонни и Шэн это не проблема.

Кэти улыбнулась. — Ромео и Джульетта?

— Да!

Она одобрительно кивнула головой. — Хороший выбор.

Я просияла в ответ. — Я знаю, да?

— Подожди. — Мой брат поднял руку. — Разве они оба не умерли в книге?

— Она говорит об экранизации, — фыркнув, ответил Джерард. — Тупица.

— Почти уверен, что киноверсию постигла та же участь, Гибс, — саркастически протянул Хьюи.

— Ну, в моей версии Баллилаггина они не умирают, — парировала я, прежде чем быстро продолжить. — А для Лиз и Патрика я думала о чем–нибудь более остром, например, о Мортисе и Гомесе Аддамс – знаете, чтобы соответствовать характеру Лиззи.

— Боже мой, мне это нравится, — засмеялась Кэти, хлопая в ладоши. — Клэр, ты гений.

— Я этого не понимаю, — бросил Хью. — Во-первых, она блондинка. Во-вторых, она не носит маскарадных костюмов, и в-третьих, если она и появится, то с Пирсом.

— Черт возьми, Хью, — невнятно произнес Джерард. — Прекрати прерывать творческий процесс своей сестры.

— Возможно, тебе стоит поставить шерри, Гибс, — усмехнулась Кэти. — Ты становишься немного дерзким.

— Не нужно. Уже выпито. — Для пущей убедительности он перевернул бутылку вверх дном, отчего одна-единственная капля жидкости каштанового цвета упала на тыльную сторону его ладони. Никогда не отличавшийся расточительностью, Джерард быстро слизнул его языком. — Видишь?

— Ах, Гибс, парень. У тебя утром будет чертовски болеть голова, — сказал Хью, морщась. — Похмелье после шерри чертовски ужасно.

— Лиз уже согласилась нарядиться Мортисией, если Патрик пойдет в роли Гомеса, — сказала я брату, чувствуя самодовольство. — И, согласно ее последнему текстовому сообщению, она никуда не поедет с Пирсом.

— Они снова сбились с пути?

— Ага. — Я пожала плечами. — Если маятник качнется и они снова будут вместе до вечеринки, тогда он может сыграть дядю Фестера.

— Девочка не знает, где у нее голова, — размышляла Кэти.

— Это правда, — вмешался Джерард, хватая миску с попкорном. — Она годами дует то горячим, то холодным воздухом. Не так ли, Хью?

— Гибс. — Все тело моего брата напряглось. — Не надо.

— Что я сказал?

— Ничего, — невозмутимо ответил Хью. — Пусть так и будет.

— Извини, парень. Не хотел задеть за живое.

— Ты этого не делал.

— Первая любовь ужасно жалит, не так ли?

— Гибс!

— О, перестань создавать проблемы, — рассмеялась Кэти, беря с кофейного столика еще одну бутылку пива. — Я уже все знаю об этом. Хью рассказал мне, когда мы впервые встретились.

— Неужели? — Джерард озорно ухмыльнулся и бросил моему брату кусочек попкорна. — Он тебе все об этом рассказал?

— Я сказал, хватит, парень, — рявкнул Хью. — Никто не хочет это слышать, парень.

— Я поддерживаю, — согласилась я, хорошее настроение быстро испарилось при воспоминании о самом большом предательстве в моем детстве.

Моя лучшая подруга и мой брат.

Фу.

Помимо того факта, что в детстве они были отвратительно близкими друзьями, Лиззи нарушила фундаментальный закон дружбы в четвертом классе, когда согласилась стать девушкой моего брата.

Для меня не имело значения, что это было совершенно невинно. В моих глазах это было преступление против девичьего кодекса, в результате которого мы не разговаривали целые три недели.

Я никогда не держала зла, поэтому сдалась и возобновила свой пост ее подруги, в то время как втайне считала дни до того момента, когда они расстанутся и я верну свою подругу.

Я никогда не признавалась в этом в то время и никогда не признаюсь, но большая часть моего гнева была вызвана изрядной долей ревности. Не столько потому, что Лиззи встречалась с моим братом. Но потому, что он попросил ее, в то время как Джерард никогда не просил меня.

Хью был возлюбленным Лиззи в детстве, а Джерард был моим.

Лиззи попробовала свое, а я нет.

— Эра Хиззи была, как миллион лет назад. — Плюхнувшись на диван рядом с ним, я закинула ноги ему на колени и вздохнула. – Сейчас мы живем в эпоху Хэти.

— Эпоха Хэти. — Джерард откинул голову назад и завыл от смеха. — О, Медвежонок-Клэр, это звучит чертовски ужасно.

— Что? — Я хлопнула его по руке. — Это лучше, чем эпоха Кьюи.

— Кьюи! — Это выражение только заставило Джерарда рассмеяться громче. — Я не могу … Я не могу…

— О, отвали, Гибс, — усмехнулся Хью, напряжение спало с его плеч. — Как будто твоё намного лучше.

— Ага, — хихикнула Кэти в знак согласия. — Клэбси.

— Как бы то ни было, парень, я бы предпочел Клэбси вместо Кьюи.

— Это так, Глэр?

Джерард подавил очередной смешок. — Глэр все равно лучше, чем Хэти.

— Команда Клэбси за победу, — поддразнила я, стукнув Джерарда кулаком. — Не повезло, ребята.

— Хорошо, команда Клэбси, — хихикнула Кэти. — Не потрудитесь вложить деньги в свои уста и выяснить, кто из нас превосходный дуэт?

— Мои деньги наверху, — торжественно ответил Джерард. — Хожу на четырех лапах.

— Я пошутила, — усмехнулась она, убирая с кофейного столика. — Давай сыграем в игру. Команда Клэбси против команды Хэти.

— Хэти, — фыркнул Джерард.

— Как насчет того, чтобы неудачники убирали кухню после вечера еды навынос. — предложила она с ухмылкой. — Каждую субботу вечером в течение месяца.

— Продержись два месяца, и ты заключишь сделку, — парировал Джерард, привлекая внимание.

— Прошло два месяца, — бросила она вызов. — Ты принимаешь?

— О, это похоже на «Донки Конг», — ответил Джерард, теперь полностью увлеченный. — Ты проигрываешь, Хэти.

— Что это за игра? — С любопытством спросила я.

— А как насчет « Эрудит»? — Предложила Кэти. — У вас, ребята, есть доска, верно?

— Позвони еще одному другу, — парировал Джерард, опустив большой палец. — Потому что с моей стороны это беспроигрышная сделка.

— Монополия

— Нет, я не могу иметь дело ни с какими настольными играми, на которых есть слова.

— Покер?

Его глаза загорелись озорством. — Покер на раздевание!

— Фу, Джерард! — Я воспротивилась. — Отвратительно.

— Э-э, эй! — Хью уставился на него, прежде чем жестом указать на нас. — В комнате полнокровные родственники.

— Да ладно тебе, парень, — взмолился Джерард. — Ну же.

— Я откажусь, — невозмутимо произнес Хью. — Двигайся дальше, извращенец.

— О, о, я знаю. — Быстро встав, Кэти прямиком направилась на кухню, вернувшись через несколько минут с бутылкой папиного «Джеймсона» и четырьмя стопками. — Давайте поиграем в « Я никогда не…».

— О, это может быть опасно. — Радостно потирая руки, Джерард потянулся за бутылкой. — Давай сделаем это.

НИЖЕ ПОЯСА

Гибси

То, что начиналось как добродушная игра в «Я никогда не…», превратилось в нечто, напоминающее извращенный эпизод «Джерри Спрингера».

Возможно, в его венах текло виски, а может, это была расплата за то, что он поднял тему фиаско с Лиззи, но Хью был в огне своих вопросов.

— Я никогда не прижимал Бернадетт Брэди к стене на дискотеке Boiler Room на втором курсе.

Дикарь.

— Кто-нибудь? — Хью продолжал подначивать, его глаза сузились, когда он поднял свою полную рюмку. — Кто-нибудь вообще?

Ублюдок.

Пьяный я или нет, я остро ощущал присутствие девушки, сидящей рядом со мной. Это была чертовски опасная игра, и его вопрос был ниже пояса.

К сожалению, я поднес свой бокал к губам и опрокинул его обратно.

Когда Клэр застыла рядом со мной и прохрипела слово «Фу», я почувствовал отвращение к самому себе.

— Ладно, ребята, — невнятно произнесла Кэти, лежа на трех простынях вместе со всеми нами. — Может быть, нам стоит закончить на этом?

Да, к черту это. — Моя очередь. — Схватив почти пустую бутылку виски, я неуклюже наполнил свой стакан и поднял его. — Моя мама никогда не ловила меня целующимся со своей девушкой в домике на дереве?

Когда Хью поднес бокал к губам, Кэти в замешательстве покачала головой. — Шинейд никогда не заставала нас в домике на дереве, Хью.

Получай, ублюдок.

С виноватым выражением на лице Хью опрокинул в горло порцию виски, заставив свою девушку прошептать слово “О”.

— Моя очередь. — Разъяренный, Хью использовал последнюю каплю из бутылки, чтобы наполнить свой бокал, явно кипя от злости. — Я никогда не трахал женщину старше.

Я посмотрел на него в ответ, также кипя от злости.

— Выпей, Гибс, — выпалил он.

— Ничего не поделаешь, парень.

— Это правдивая игра.

— Я знаю, — невозмутимо ответил я.

— Тогда сделай гребаный выстрел.

Моя челюсть сжалась. — Нет.

— Ребята, я думаю, нам нужно остановиться, — снова попыталась Кэти, положив руку на плечо своего парня. — Между вами, ребята, становится слишком напряженно.

— Как насчет того, чтобы я перефразировал вопрос и сказал, что я никогда не засовывал свой член в члена школьной администрации, — настаивал Хью, игнорируя мольбу своей девушки. — До дна, парень.

Не моргая, я поднес стакан к губам, но в последнюю секунду остановился и вместо этого опрокинул его вверх дном, не придав значения, когда виски просочилось на ткань моих спортивных штанов.

— Ты нарушил правила. — Хью скрестил руки на груди. — Мы победили.

Я беспечно пожал плечами. — Как скажешь, парень.

— Вы, ребята, на уборке.

— На два месяца.

— Нет, нет, нет…— Громко зевая, Клэр забралась мне под руку и прижалась теснее. — Спокойной ночи, ребята. Сегодня я не буду убираться.

— Нет…— причитала Кэти, забираясь на диван, чтобы потянуть Клэр за руку. — Не оставляй меня одну, пока эти двое соревнуются в писании.

— Но я пьяна, — полушепотом, наполовину невнятно произнесла Клэр, каким-то образом умудряясь забраться ко мне на колени. — И такая…сонная. — Глубоко вздохнув, она свободно обвила рукой мою шею. — Мм…—Прижавшись щекой к моей груди, она свободной рукой сжала в кулаке мою рубашку, прежде чем прошептать: — Отведи меня в постель, Джерард.

При любых других обстоятельствах, услышав, как она произносит эти слова, я бы испытал трепет. Вместо этого внутри меня поднялась огромная волна вины, настолько сильная, что это отрезвило меня.

— Земля кружится, Джерард, — икнула она. — Мм...не дай мне упасть.

Иисус.

О чем, черт возьми, я думал, позволяя ей пить виски?

— Я держу тебя, Клэр, — уговаривал я, делая сознательное усилие, чтобы чертовски протрезветь, когда встал, забирая ее с собой. — Со мной ты в безопасности, детка.

— Я знаю, — согласилась она с довольным вздохом, все еще не открывая глаз. — Мой лучший друг.

Не обращая внимания на Хью, который все еще свирепо смотрел на меня, я продолжил идти впечатляюще прямой линией, учитывая все обстоятельства, к лестнице.

Я был далек от ответственного выпивохи. Обычно в группе я был другом, о котором нужно было заботиться.

Но сегодня все было по-другому.

Сегодня вечером мне пришлось проявить мужество.

Потому что это была Клэр.

— Почти пришли, — уговаривал я, когда мы достигли верхней площадки. — Еще несколько футов…— я остановился, чтобы пинком распахнуть ее дверь, — и ты сможешь поспать в своей прекрасной теплой постели.

— С тобой.

— Если это то, чего ты хочешь, — ответил я, усаживая ее на край кровати.

— Это то, чего я всегда хочу, — невнятно произнесла она, раскачиваясь из стороны в сторону.

— Тогда я останусь, — подтвердил я, быстро уводя Херувим и малышей обратно в их собственную корзинку. — Я буду рядом с тобой.

— Хорошо, — икнула она. — Потому что я очень пьяна.

— Да, детка, я знаю. — Утопая в чувстве вины, я вернулся к ней. — С тобой все будет в порядке. — Протянув руку к ее ногам, я осторожно снял с нее угги, прежде чем бросить их в коробку из-под обуви. — Прямо как утренний дождь. — Подойдя к ее туалетному столику, я достал ободок, который, как я знал, она надевала перед сном каждый вечер. — И я приготовлю тебе вкусное хрустящее жаркое.

— Меня сейчас стошнит, — призналась она. — У меня сводит живот.

— Я хорошо переношу рвоту. Просто не капай на меня кровью, и мы в выигрыше, — ответил я, садясь рядом с ней. — Теперь, как нам надеть эту штуку? — Сосредоточившись изо всех сил, я аккуратно надел повязку на голову, как сделала бы она, если бы могла.

— Завяжи её, пожалуйста, — слабым голосом попросила она, тяжело прислоняясь к моему плечу. — На случай, если…— икота вырвалась у нее прежде, чем она смогла закончить, … блевану.

— Ах, черт, Медвежонок-Клэр. — Сняв резинку из толстой ткани с ее запястья, я попытался собрать ее локоны в беспорядочный хвост. — Ты ставишь меня в затруднительное положение.

— Ты всегда мой герой, — наполовину невнятно, наполовину рассмеялась она. — Такой красивый.

Я поднял брови в ответ на комплимент. — Почему бы и нет, спасибо.

— Это правда, — сказала она серьезным тоном, протягивая руку, чтобы провести пальцем по моей щеке. — Ты такой красивый.

— Мне говорили, что во мне есть определенный мальчишеский шарм, который не могут поглотить точеный пресс и сильная линия подбородка.

— И глупый, — невнятно произнесла она. — Супер глупый.

— Я люблю тебя. — Слова слетели с моих губ сами по себе. Выдавив улыбку, я игриво сжал ее щеку, прежде чем добавить: — Мой маленький кролик.

— Что ж, большое тебе спасибо, — она сделала паузу, чтобы икнуть, — моя маленькая обезьянка—картошка.

— Обезьянка-картошка? — Я рассмеялся. — Это все, что ты смогла придумать?

— Да, — она тоже засмеялась, а затем быстро скривилась от того, что выглядело как физическая боль. — О Боже, нет!

— Что? — Спросил я, пораженный внезапной сменой ее настроения. — Что случилось?

— Мне так грустно, Джерард.

Мое сердце, казалось, остановилось и ускорилось одновременно, когда эти слова слетели с ее губ.

— Тебе грустно? — Мгновенно у меня возникло первобытное желание все исправить.

Сделать ее счастливой. — Почему ты грустишь, детка?

— Ох. — Застонав от дискомфорта, она закрыла лицо руками и наклонилась вперед. — Забудь об этом.

— Эй –эй, посмотри на меня, Клэр. — Присев перед ней на корточки, я убрал ее руки и заставил посмотреть на меня. — Поговори со мной.

Ее карие глаза остановились на моих, затуманенные и сфокусированные на долгое мгновение, прежде чем наш взгляд встретился. — Потому что.

— Потому что? — Я уговаривала, все еще держа ее лицо в ладонях.

— Потому что ты не любишь меня должным образом, — прошептала она, наклоняясь навстречу моим прикосновениям. — Так, как мне нужно, чтобы ты любил меня. — Она потянулась и накрыла мои руки своими. — Так, как я люблю тебя.

Если раньше я думал, что мое сердце разбивается, оно, блядь, разбилось у меня в груди, когда я услышал о ее уязвимости.

— Да, — ответил я, грубо прочистив горло. — Я люблю тебя во многих отношениях.

— Тогда почему? — невнятно спросила она. — Почему ты просто не поцелуешь меня?

Потому что я в ужасе. — Клэр.

Прерывисто вздохнув, она наклонилась ближе.

— Не делай этого, — взмолился я, когда ее губы оказались на волосок от моих.

— Чего не делать?

— Знаешь что, — выдавил я, прижимаясь лбом к ее лбу, в то время как моя грудь вздымалась, а тело дрожало от смеси похоти и откровенного гребаного ужаса. — Это все изменит.

— Разве это было бы так уж плохо?

Как я мог объяснить это ей, когда я не мог объяснить это себе? Желание почувствовать привязанность и желание убежать от всего этого на одном дыхании. Черт, может, мама была права, и мне нужно было больше сеансов с Энн, потому что я чертовски уверен, что сегодня вечером ничего не получится.

— Да, — наконец признался я, сердце бешено колотилось в моей груди. — Для тебя.

— Я не могу ждать вечно, Джерард, — прошептала она, в ее голосе слышалась грусть, когда она медленно отодвинулась. — Это слишком больно.

Боль.

В этот момент она было повсюду.

— Я знаю, — заставил я себя сказать, в то время как мое сердце кричало ее сердцу, чтобы она продержалась еще немного.