ПАРНИ,ПЛЯЖИ И ПОДРУЖКИ

Клэр

Наша поездка на пляж оказалась великолепной. Окруженные дружелюбными лицами, наполненные солнечным светом, песчаными замками и греблей на каноэ, мы отпраздновали наши последние дни свободы перед возвращением в школу и сменой лета на осень.

В перерывах между тем, как тратить много времени на попытки утопить друг друга в океане, мы с Шэн большую часть вечера бездельничали на обжигающем песке, беззаботные и не обращающие внимания на мир, который ждал нас буквально за углом.

— Помнишь, я говорила тебе, что красивые парни с большими мускулами все усложняют? — Я объявила об этом несколько часов спустя, растянувшись на животе, наслаждаясь последними лучами вечернего солнца, пока мальчики перебрасывались мячом дальше по пляжу. Солнце садилось, палатки были разбиты, и я наслаждалась последними лучами тепла. — Что ж, я была права.

— Мягко сказано, — согласилась Шэн со своего места рядом со мной. — Но на них так приятно смотреть.

— Верно. — Приподнявшись на локтях, я развернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Джерард подпрыгнул в воздух, чтобы поймать мяч. — О, сладкий младенец Иисус. — Он выглядел сегодня чертовски хорошо. Одетый только в белые шорты, он наполнял каждый дюйм своей кожи, как мечта. Нет, как полубог. Да, полубог был намного более подходящим.

— Я понимаю. — Шэннон понимающе улыбнулась. — Я чувствую то же самое к Джонни.

— Трудно сосредоточиться, да?

— Определенно, — согласилась она. — А потом это становится глубже, потому что ты начинаешь жаждать их слов не меньше, чем поцелуев.

— Вау, — выдохнула я. — Звучит впечатляюще.

— Ты должна сказать Гибсу о своих чувствах, Клэр.

— Он уже знает, что я чувствую, — ответила я, снова устраиваясь на животе. — Он просто…Джерард.

— А ты Клэр, — добавила она. — И вместе вы составляете идеальную команду.

— Да, возможно.

— Определенно, — заверила она меня. — Это произойдет. Я чувствую это нутром.

Я надеюсь на это. Я сменила тему, сказав: — Я буду скучать по этому. Хотела бы я, чтобы мы жили в мире, где лето никогда не кончалось.

— Но тогда у нас не было бы осени, — предположила Шэн, радуясь последовать моему примеру. — И ты знаешь, как сильно мы любим октябрь.

— Верно, — мечтательно согласилась я. — Шерстяные джемперы и падающие листья.

— Горячий шоколад и Хэллоуин, — добавила она с задумчивым вздохом.

— Костры.

— Темные вечера.

— Кошелек или жизнь.

— Уютно устроившись под одеялом.

— Ладно, новый план. Давайте построим мир, полный октябрей.

— Вот в таком мире я хочу жить, — согласилась Шэн.

— Мы можем быть королевами.

— Или президентами.

— Правителями.

— Да, совместные правители всего осеннего.

— Гениально. Эй, Шэн?

— Хм?

Перевернувшись на бок, я откинула кудри назад и полностью сосредоточилась на своей лучшей подруге. — Ты держишь на меня зла?

— Я бы никогда ничего не имела против тебя, Клэр, — ответила она, повторяя мои действия.

Я грустно улыбнулась. — Ты даже не знаешь, о чем я говорю.

— Потому что это не имеет значения. — Она вытянула ногу и ткнула меня носком ботинка в мою ногу. — Этого никогда бы не случилось.

— Но я знала, Шэн. Я знала, что в твоем доме что-то не так, — призналась я, повторяя разговор, который у нас был пару раз этим летом. — Я ничего с этим не делала, и чувство вины все еще гложет меня.

— Клэр, тебе не за что чувствовать себя виноватой. Ты не знала. На самом деле. Я никогда тебе ничего не говорила. У тебя было предчувствие. И ты сделала для меня все, что могла. Поверь мне, я знаю. — Встав на колени, Шэннон сняла с запястья резинку для волос и собрала волосы в импровизированный пучок. — Я все еще здесь. Я сделала это. Он не бил меня. — Мягко улыбаясь, она указала на себя, а затем на наше окружение. — И посмотри на мою жизнь сейчас.

— Я знаю, и я так благодарна, что ты здесь, — выдавила я, чувствуя, что меня переполняют эмоции.

Семья Джонни приютила Шэннон и ее братьев, когда их родители погибли при пожаре в доме в начале этого года. Пожар, который был намеренно устроен их жестоким отцом-алкоголиком.

Шестеро братьев и сестер Линч прошли через ад и вернулись обратно и, наконец, мягко приземлились в доме Кавана.

Их старший брат Даррен вырос и жил на севере. Тем временем Джоуи проходил терапию из-за своих проблем с зависимостью. Шэннон и трое младших мальчиков, Тадхг, Олли и Шон, жили в поместье с Кавана. И, боже мой, эти дети процветали.

Бросившись вперед, я обняла ее и крепко сжала. — Не знаю, что бы я делала без тебя.

— Ладно, что на самом деле не так? — спросила она с легким смешком, обнимая меня в ответ.

— Что ты имеешь в виду?

— У тебя что-то на уме.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что ты открытая книга, — объяснила Шэннон. — Я не собираюсь заставлять тебя рассказывать мне что-либо, но знай, что ты можешь, и я никогда не буду судить. Несмотря ни на что.

Я отстранилась, чтобы посмотреть на нее. — Это Лиз, — призналась я. — Думаю, она, возможно, снова причиняет себе боль.

— Снова? — Лицо Шэннон побледнело. — Что значит «снова»?

— Вот дерьмо, я все время забываю, что тебя тогда почти не было рядом. Несмотря на то, что мы были друзьями всегда, прошли огромные промежутки времени, когда тебя не было рядом, когда мы росли.

— Сосредоточься, Клэр, — в голосе Шэннон звучала паника. — Когда это случалось раньше?

— После того, как Кива скончалась. — Глубоко сглотнув, я прижала руку ко лбу и боролась с охватившей меня внутренней паникой. — Тогда она какое-то время была язвительной.

— Язвительной? — Ее голубые глаза расширились от ужаса. — Ты говоришь о причинение боли самой себе?

Я мрачно кивнула. — Хм, это было действительно темное время в ее жизни, и я рассказала своей маме, которая потом рассказала её маме.

— Хорошо, — убеждала Шэннон, одобрительно кивая мне. — Это хорошо, Клэр.

— И я думала, что это помогло, понимаешь? Ее родители отвели ее к психологу, и это прекратилось, но потом я увидела ее сегодня утром в бассейне, и у нее был огромный шрам на бедре, и он был так похож на те, что я привыкла видеть у нее…— Мои слова оборвались, и я прерывисто выдохнула. — Она сказала, что упала на колючую проволоку, но это неправда, Шэн. Я чувствую это нутром.

— О Боже, — прошептала Шэннон, прикрывая рот рукой. — Бедная Лиззи.

— Итак, я полагаю, я прошу тебя сказать мне, что делать, — добавила я, чувствуя нервозность и неуверенность. — Я не хочу расстраивать ее или усложнять ей жизнь больше, чем она уже есть, но я не могу сидеть сложа руки и ничего не делать. — Как я сделала с тобой.

— Нет, — тихо согласилась Шэннон.

— Итак, что мне делать?

— Как насчет того, чтобы поговорить с ней об этом?

— Она месяцами отдалялась от меня, — объяснила я, выкапывая носком ботинка ямку в песке. — Из-за Джерарда.

— Потому что она винит Гибси в том, что произошло между Марком и Кивой.

— Да. В значительной степени. — Болезненно вздохнув, я зачерпнула пригоршню песка и стала наблюдать, как он медленно стекает с моих пальцев. — Я понимаю. Правда, понимаю. Но я никогда не уйду от него. — Даже ради Лиззи. — И она рассматривает мою дружбу с ним как одно гигантское предательство по отношению к ней. — Я пожала плечами, чувствуя себя беспомощной. — Чем ближе я становлюсь к Джерарду, тем дальше Лиззи отдаляется.

— Это ужасная ситуация, в которую ты попала, — предложила Шэннон, накрывая мою руку своей. — Я думаю, ты прекрасно справишься.

— Раньше я тоже так думала, — призналась я. — Что мне хорошо удавалось налаживать дружеские отношения с ними обоими. Но не в последнее время. — Не с последнего похода. — Больше нет.

— Я собираюсь помочь, — заявила Шэннон, сжимая мою руку. — Ты в этом не одна. Она наша лучшая подруга, и я здесь, с тобой, Клэр. Мы что-нибудь сделаем с этим.

— Что?

— Мы поговорим с Лиз, — ответила она. — И с ее матерью мы тоже поговорим.

— Она может взбеситься, — осторожно предположила я.

— Она могла бы, — кивнув, согласилась Шэннон. — Но на этот риск стоит пойти.

— Извините, что мы так поздно, ребята. Я ушла с работы только в восемь, — объявила Кэти, прервав наш разговор, когда поспешила по пляжу в нашем направлении. — Найдется место еще для одного?

Прочистив горло, Шэннон лучезарно улыбнулась и похлопала по полотенцу. — Всегда.

— Спасибо, — ответила Кэти, опускаясь на край полотенца Шэннон. Ее щеки раскраснелись, и она все еще была одета в рабочую униформу. — Я понятия не имею, что нашло на твоего брата, Клэр, но он похож на монаха, давшего обет молчания.

— Правда? — Я оглянулась через плечо и заметила своего брата, который только что пришел. Одетый в пляжные шорты и огромную толстовку с капюшоном, он без особых усилий разбил их палатку, прежде чем переключить свое внимание на импровизированный костер, который уже догорал.

О Боже.

Это была моя вина.

Ранее у Лиззи явно все шло очень плохо.

— Я сейчас вернусь, — объявила я, поднимаясь на ноги. — Две секунды, ребята.

— Можешь захватить для меня толстовку? — Шэн крикнул мне вслед. — Солнце садится, и становится прохладно.

— Началось, — крикнула я в ответ, не останавливаясь, пока не добралась до своего брата. — Ты в порядке?

— Лучше не бывает, — ответил он, не отрывая внимания от пламени, которое он пытался вернуть к жизни. — Ты?

— Давай, Хью. — Я подошла ближе. — Что случилось?

— Что ты имеешь в виду?

— Лиззи, — настаивала я. — Она была груба с тобой?

— Когда она не бывает грубой, Клэр? — он ответил категорично.

О Боже, она была грубой.

— Ты же знаешь, что она это не всерьез, верно? — Я пыталась сказать. — Это ее механизм преодоления.

— Мне не нужно, чтобы кто-то объяснял мне механизмы преодоления Лиззи Янг, — последовал его жесткий ответ. — Я в них хорошо разбираюсь.

— Итак, ты спросил ее об этом? — Я озабоченно прикусила губу. — Насчет порезов?

— Да, Клэр, я спрашивал ее об этом.

— И?

— И это была огромная гребаная ошибка, — выплюнул Хью, бросая палку в огонь. — Есть причина, по которой мы держимся подальше друг от друга, и мне напомнили об этом сегодня.

— Хью, — начала было я, но он покачал головой.

— С меня хватит, Клэр. — Расправив плечи, он закатал рукава толстовки до локтей и направился в сторону мальчиков, на ходу пиная песок. — Попроси Фели поговорить с ней, потому что я чертовски устал.

— Видишь? — Воскликнула Кэти, когда я вернулась к ней и Шэн. — Он явно чем-то недоволен, верно?

— Возможно, — пробормотала я, чувствуя себя ужасно из-за того, что подтолкнула моего брата к чему-то, что, как я прекрасно знала, повлияет на него.

— Лиз! — взвизгнула Шэннон, вскакивая на ноги и направляясь прямиком к песчаной дюне, на которой стоял наш гибкий друг. Рядом с ней с охапками походного снаряжения стоял Пирс. — Ты пришла!

— Я пришла, — засмеялась она, отвечая на объятия Шэннон с редким проявлением нежности.

Смущенно переминаясь, Пирс обошел девочек и направился прямо к мальчикам, которые направлялись познакомиться с нашими новыми гостями.

— Я думал, ты сказала, что не придешь? — Добродушно позвал Патрик, прикрывая глаза от позднего вечернего солнца, когда посмотрел на нее.

— Да, ну, я подумала, что тебе будет скучно без меня, — крикнула Лиззи в ответ, прикрывая рот руками, чтобы придать своему голосу громкость.

— Мир, — пробормотала Кэти себе под нос. — У нас был бы мир без нее.

Решив не обижаться на ее бормотание, потому что, честно говоря, девушка была права, я встала, чтобы освободить место для моего брата, который присоединился к своей девушке.

Отряхнув песок с бедер, я помахала Лиззи рукой. Она начала отвечать взаимностью, помахав мне рукой, но быстро остановилась и переключила свое внимание обратно на Шэннон, когда ко мне присоединились мальчики.

— Никаких драк, — инструктировал Джонни Джерарда. Он держал руки на плечах Джерарда, как будто готовил его к боксерскому поединку. — Неважно, что она говорит, неважно, насколько низко она бьет тебя ниже пояса, никаких кровавых драк, Гибс.

— Я справлюсь, — проворчал Джерард, высвобождаясь из объятий Джонни. — Я даже не посмотрю в ее сторону.

— Будь хорошим человеком, — подбодрил Джонни. — Потому что мы хотим спокойной ночи.

— Да, это так, — согласилась Кэти, беря Хью под руку. — Мирной.

— Я не устрою тебе драмы, босс, — предложил Джерард дразнящим тоном, его внимание было приковано ко мне, когда он крался ко мне с озорством, танцующим в его глазах. — Я положил глаз только на одну блондинку.

В его глазах горел озорной огонек, который вызывал привыкание. Серьезно, быть с Джерардом – это как в пятилетнем возрасте ждать прихода Санты в канун Рождества. Он извлек все эмоции из моего сердца, и сделал это, не вспотев.

— Не смей, — взвизгнула я, метнувшись в сторону и едва избежав его игривого натиска. — Джерард Гибсон, я предупреждаю тебя – аааа!

— Что это, любимая? Хочешь прогуляться при луне по пляжу? — Перекинув меня через плечо, Джерард побежал по пляжу. — Для тебя все, что угодно, моя милая.

— Боже мой, — наполовину рассмеялась, наполовину закричала я, беспомощно прижимаясь лицом к его спине. — Отпусти меня, или я ущипну тебя за задницу.

— Это обещание?

— Я сделаю это, — предупредила я сквозь приступы смеха. — Я сделаю, Джерард. — Скользнув рукой за пояс его шорт, я просунула руку внутрь. — О, что это? Круглая волосатая задница!

— Ладно, ладно, — рассмеялся он, удивив меня тем, как быстро сдался, и поставил меня на ноги. — Ты победила.

— Правда? — Ответила я, затаив дыхание. — С каких пор?

— Поскольку я не могу этого вынести, — усмехнулся он, все еще улыбаясь мне сверху вниз.

— Чего не выносишь?

— Когда трогают там.

Только тогда я поняла, что все еще держу руку у него в шортах. — Вот дерьмо. — Щеки пылают, я быстро высвободила руку и ухмыльнулась ему. – Упс.

— Упс, — нежно передразнил он, положив руки мне на плечи.

— Почему ты не можешь смириться с тем, что к тебе прикасаются там?

— Потому что моя задница вызывает самое сильное щекотание, известное человечеству.

— Щекотание. — Я выгнула бровь. — На твоей заднице?

— Ага. Очень сильное. — Он нетерпеливо кивнул. — Я полностью теряю контроль над своими конечностями. Серьезно. Попробуй, и я буду как ниндзя с черным поясом.

— А откуда ты знаешь, что у тебя щекотливая задница?

— Ты действительно хочешь знать ответ на этот вопрос?

— Э-э, нет, — подтвердила я с гримасой. — Если подумать, то не говори мне.

— Пойдем, — усмехнулся он, обнимая меня за плечи. — Давай прогуляемся при лунном свете.

— Это совершенно неподобающее поведение.

— Должным образом принято к сведению. Нам продолжать?

— Конечно.

— Тогда ладно.

— Эй, помнишь ту песню о летнем времени? — Переплетя свои руки с его, я высвободилась из его объятий, прежде чем вернуться к нему. — В которую постоянно играли наши папы, когда мы были маленькими.

Переместив наши тела так, чтобы оказаться у меня за спиной, он обнял меня за талию и наклонился ближе. — «In the summertime» Манго Джерри. — Подражая голосу певца, он ворвался в припев, весело исполнив одну из моих любимых песен детства. — Это та самая?

— Да! — Прикусив губу от чистого восторга, я изо всех сил вцепилась в его предплечья, когда он начал кружить меня по кругу. — Боже мой, — взвизгнула я, чувствуя себя в безопасности в объятиях этого парня, как нигде на земле. — Пожалуйста, не отпускай.

— Никогда, — поклялся он. — Ни за что на свете.

ПОВЕЛИТЕЛЬ ТАНЦЕВАЛЬНОГО ПЛЯЖА

Гибси

Несколько часов спустя мелодии звучали на бумбоксе Фели, а напиток лился рекой. Мои героические усилия изобразить хороший день, похоже, сработали, потому что гадюка не только избегала меня всю ночь, но и больше часа назад ушла в свою палатку с любовником и с тех пор не появлялась.

Приняв это за знак внимания со стороны моего старика в небе, присматривающего за мной, я решил отпраздновать, выпив половину своего веса сидра. Честно говоря, я жалел Фели, бедного несчастного ублюдка, за то, что позже пришлось делить со мной палатку, но мне было слишком весело, чтобы переживать – или останавливаться.

— И вот оно, ребята, — объявил Фели, увеличив громкость своего бумбокса до максимума. Знакомый ритм гэльской песни Storm «An Irish Party in Third Class» оглушительно прогремел, заставляя каждую клеточку моего тела инстинктивно реагировать на звуки бодрана ³, когда они наигрывали мелодию в такт биению моего вечно ирландского сердца. — Малышка Биггс и сам Повелитель танца.

Мои глаза были затуманены и расфокусированы, но нужно было быть слепым, чтобы не увидеть ее. Локоны золотого солнечного света подпрыгивали в воздухе, когда она двигалась вокруг костра, как будто была рождена на этой земле, чтобы танцевать со мной.

Держа руки неподвижно по бокам, я очень сильно сконцентрировался на том, чтобы держать спину прямо, а тело в вертикальном положении, что нелегко после куска сидра, но девушка, танцующая кругами вокруг меня, стоила затраченных усилий.

Дьявольски ухмыляясь, когда пришло время присоединиться к ней, Клэр многозначительно наклонила ко мне подбородок, и я полетел по воздуху, как гребаный псих с идеально заостренными пальцами ног.

— Они упадут в огонь, — невнятно пробормотал Хью, указывая банкой пива туда, где я стоял в опасной близости от пламени. — Гибс, тебе лучше не сжигать мою младшую сестренку!

— Заткнись, они явно знают, что делают, — засмеялась Кэти, хлопнув его по руке.

— Продолжайте, ребята. Вы потрясающие. Как пара из Riverdance.

— Кроме блондинки.

— И полуобнаженных.

— С проколотыми сосками.

У меня были все намерения к этому. Я не смог бы остановиться, даже если бы захотел. Наши тела двигались идеально симметрично в соответствии с рутиной, с которой мы выигрывали бесчисленные соревнования, выступая в детстве.

Я изо всех сил старался запомнить шаги и паттерны сложного традиционного ирландского степ-танца, который мы разыгрывали. Это было нетрудно, поскольку они укоренились во мне каждый понедельник днем на протяжении восьми лет учебы в начальной школе. Кроме того, мне не было стыдно танцевать с ней – даже если алкоголь сильно помог.

— Давай, Гибси, парень! — Джонни взвыл, подпоясывая бедро рукой в такт музыке и прижимая к груди свою хихикающую подружку. — Покажи нам эти танцующие пальчики.

— Это танцующие ноги, — поправила Шэннон сквозь приступы смеха. — И да, ребята! Ууу! Поехали.

Мы исполнили еще три сета танцев друг вокруг друга, прежде чем взяться за руки для нашего грандиозного финала.

Притянув ее ближе к груди, я опустил руку на ее бедро, прежде чем наклониться ближе и поцеловать в кончик ее носа.

— Эй, никаких поцелуев! — Хью взревел, целясь мне в голову из баллончика. — Держи свои губы подальше от моей сестры, ублюдок!

Хихикая, я ловко увернулся от летящей в меня банки с пивом, прижал к себе его сестру, а затем великолепно окунул ее в воду, как раз когда песня закончилась.

— Это было эпично, — выдохнула Клэр сквозь приступы смеха, когда все вокруг нас захлопали и зааплодировали. У нее был лучший смех. Он был так полон жизни, сердца и искренности. Когда Клэр смеялась, это не было фальшью или напором, это было искренне. Ее глаза сияли от волнения, когда она улыбнулась мне, все еще сжимая мои плечи. — Я не ожидала такого падения.

— Да, ну, это было либо окунуть тебя, либо поцеловать, — признал я, ставя ее обратно на ноги. — И тогда я вспомнил, что обещал Каву спокойную ночь. — По-волчьи ухмыльнувшись, я добавил: — Я не хотел начинать Третью мировую войну с твоим старшим братом.

— Лжец, — поддразнила она, коснувшись пальцем моего носа. — Ты струсил, и это все.

Ну, как я мог с этим поспорить?

— Вам, ребята, все равно стоит участвовать в соревнованиях, — подбодрила Шэн, хлопнув в ладоши. — Держу пари, вы выиграли бы их все.

— Совершенно верно, — согласилась Кэти, усаживая Клэр рядом с собой. — Я видела все ваши медали и трофеи в вашей гостиной.

— Мы все еще были бы вместе, если бы мальчики не переманили его у меня в команду по регби, — ответила Клэр, все еще задыхаясь от наших предыдущих выходок. — Хотя все хорошо. Некоторым лучшим вещам в жизни не суждено длиться вечно. Вот почему мы дорожим ими, когда они случаются. Например, вашему любимому шоколаду в коробке. Или падающим звездам. Мы не отказываемся от сладкого, потому что, как только мы это сделаем, оно исчезнет, или перестаем смотреть на звезды после того,как одна пролетит мимо. Мы наслаждаемся моментом, потому что знаем, что этим стоит жить.

— Вау, — выдохнула Шэннон, — это глубоко.

— О, под этими кудрями скрывается мудрая старая голова, не так ли? — Поддразнила Кэти, беря Клэр под руку. — Очень философично, малышка Биггс.

ДЕРЬМО, СМЕХ И ТРЯСУЩИЕСЯ ПАЛАТКИ

Клэр

— Я просто так по нему скучаю. — Положив щеку на плечо своего парня, Шэннон прильнула к нему, как обезьянка к матери. — Я хочу, чтобы он был дома, Джонни. — Ее голос звучал невнятно, а глаза были закрыты, когда она говорила, давая мне понять, что она была немного навеселе.

— Я знаю, детка, — успокаивал Джонни, который был в равной степени пьян, проводя успокаивающими круговыми движениями по ее спине. — Джоуи будет дома в понедельник.

— Я просто…я так сильно люблю его, — пробормотала она, цепляясь за него, как будто он мог исчезнуть в любую минуту. — О Боже, но мое сердце любит тебя больше.

— Я вернулся к тебе, Шэннон, как река.

— Ты действительно навсегда, да?

— Просто попробуй избавиться от меня. — Посмеиваясь, он одним быстрым движением поднялся с песка, прихватив с собой мою лучшую подругу. — У меня есть ты, моя маленькая и дорогая.

— И у меня есть ты, тринадцатый, — проворковала она, безуспешно пытаясь взъерошить ему волосы. — Такой красивый.

— На сегодня хватит, — объявил Джонни, унося свою обезьянку обратно в палатку и исчезая внутри. — Всем спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — хором отозвались остальные.

— Господи, они до отвращения любят друг друга, да? — Фели задумался, делая глоток пива.

— Очень, — со смешком согласилась Кэти. — Это мило.

— Это эпично, — вмешалась я. — И невероятно достойно.

— И постоянно, — кивнув, добавил Джерард. — Запомните мои слова, ребята, что бы ни случилось следующим летом после выпуска, мы все вернемся в этот город через несколько лет на их свадьбу.

— Ты действительно так думаешь? — Спросила Кэти.

— Не нужно думать, — ответил Джерард, постукивая себя по виску. — Дело уже сделано. Зная Джонни, можно сказать, что у него уже есть фамильное обручальное кольцо его бабушки, ожидающее своего часа, когда представится прекрасная возможность.

— Правда? — Мои глаза расширились. — У Джонни есть фамильное кольцо?

— О да. — Джерард нетерпеливо кивнул. — Камень размером с мой кулак.

— Вау.

— Да, я знаю.

— Я шафер, — выпалил Хью.

— Черта с два, — парировал Патрик.

— Пошли вы оба, — вставил Джерард. — Это моя работа.

— Ты бредишь.

— А ты грустный безумец⁴, — парировал Джерард, уловив дерьмовое плохое настроение моего брата, которое присутствовало весь вечер. — Ты убиваешь мне кайф, парень. Не унывай.

— Я в порядке.

— Ага, — фыркнул он. — Как это переводится со слова «отлично», детка?

— Облажавшийся, неуверенный в себе, невротичный и эмоциональный.

— Это уж точно, — ответил Джерард, ухмыляясь. — Ты, мой друг, воплощаешь в себе все это и даже больше.

— Мы не можем все быть рекламными плакатами Прозака, Гибс.

— Он больше не принимает прозак, — поспешила оправдаться я.

— Спасибо, — ответил Джерард. — Мой уровень серотонина вернулся в норму. Теперь вернемся к свадьбе. Вы двое одновременно друзья жениха – хотя, скорее всего, он забудет о вас обоих, когда станет профессионалом. — Джерард подмигнул. — Я шафер.

— Если это так, то почему ты думаешь, что он не забудет и о тебе, умница?

— Потому что я столь же незабываем, сколь и незаменим, — ответил Джерард с усмешкой. — В отличие от вас, скучных ублюдков.

— Господи, это прекрасно.

— Да, Гибс, большое спасибо.

— Я говорю только правду, — невозмутимо продолжил Джерард. — Я чуть не умер от скуки, пока Кэп был в отъезде, и компанию мне составляли только вы двое.

— Эй! — Я фыркнула, ткнув его в бок. — А как же я?

— Мужская компания, — быстро поправил он, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в щеку. — Ты идеальна.

— Да, — с улыбкой согласилась Кэти. — Вы двое были на пике популярности этим летом.

— Этим летом? — Хью фыркнул. — Каждое лето, начиная с тысяча девятьсот восемьдесят девятого.

— Чертовски верно, — согласился Джерард, наклоняясь, чтобы еще раз поцеловать меня в щеку. — Мой маленький Лео.

— Не целуй мою сестру, — проворчал Хью, но это был подавленный звук, он явно выпил слишком много алкоголя, чтобы его это волновало. — Черт возьми, Гибс.

— Благодарю Бога за это, — продолжил Джерард, обнимая меня. — Я каждый день благодарю свою счастливую звезду за ее дружбу.

— Эй!

— Мне даже не жаль, — рассмеялся Джерард. — Один из вас немой, а другой – вечная гребаная дождевая туча.

— Я не немой, — возразил Хью.

— Нет, ты дождевая туча, — ответил Джерард, указывая пальцем на Патрика. — Он немой.

— Может быть, если бы ты время от времени закрывал рот, у меня был бы шанс высказаться, — протянул Патрик, вытягивая ноги.

— Говори сейчас, — настаивала я. — Потому что мне надоело слушать голос в моей голове.

— Голос или голоса?

— Мой внутренний голос, придурок.

— Просто проверяю.

— Вы, ребята, так жестоки друг к другу, — заявила Кэти, зевая. — Это ужасно.

— Не, это просто наш язык любви, — ответил Хью, набрасывая одеяло ей на плечи. — Я бы принял пулю за любого из этих засранцев.

— Поддерживаю, брат, — ответил Джерард, показывая Хью средний палец. — В мгновение ока.

— Говори за себя, — вставил Патрик, продолжая громко зевать Кэти. — Я бы не стал писать ни на кого из вас, даже если бы вы были в огне.

— Мило, — хихикнули в унисон Джерард и Хью.

— Парни странные, — сказала Кэти. — Код парней еще страннее.

— Совершенно верно, — согласилась я. — Даже не пытайся понять этих чудаков, чика. Я общаюсь с этими парнями шестнадцать лет, и динамика их дружбы до сих пор сбивает меня с толку.

Из соседней палатки донесся слышимый стон, заставивший Джерарда четко высказать первое, что пришло ему в голову: — Итак, я полагаю, Кэп получает по заднице, да?

— Господи, Гибс, — простонал Патрик. — Я не хочу думать об этом.

— Да, — с содроганием согласился Хью. — Эта девушка нам как сестра.

— Фу, даже не говори так, Джерард, — добавила я. — Получает по заднице. — Я скривилась от отвращения. — Какая ужасная отсылка к физическому акту любви.

— Вау, — невозмутимо произнес Хью. — Какая ужасная отсылка к сексу.

— Что? — Я спросила. — Физический акт любви?

— Фу. — Он вздрогнул. — Это так неправильно, Клэр.

— Почему? — Кэти рассмеялась. — Это то, что они делают, не так ли?

— Честно говоря, детка, я не хочу думать о том, что делает Кэп.

— Я предпочитаю получить по его заднице, — заявил Джерард.

— Я тоже, — согласились Хью и Патрик.

— Абсолютно нет, — возразила Кэти. — Это так грубо.

— У меня получилось, — объявил Джерард, подняв руку. — Они трахаются с чувствами!

— Трахаются с чувствами.

— Хм.

— Это лучшее из плохой компании.

— Это гениально!

— Звучит довольно серьезно, — задумчиво произнес Патрик. — Трахатся с чувствами?

— Я все время трахаю себя с чувствами, — поделился Джерард. — Это мило.

— Джерард! — Я взвизгнула.

— Как и следовало ожидать, парень, — рассмеялся Патрик.

— Фу, — простонала Кэти.

— Пристрели меня, — пробормотал Хью.

— Трахаться с чувствами, — продолжил Джерард. — Это центробежное движение.

— Это что? — Хью и Патрик повернулись и уставились на своего друга. — Гибс, о чем, черт возьми, ты говоришь?

— Трахаться с чувствами, — снова гордо сказал он. — Это центробежное движение.

— Итак, где, во имя Иисуса, ты слышал это слово? — Спросил Патрик.

— Я знаю слова, — раздраженно произнес Джерард оборонительным тоном.

— Говорит парень, который пытался убедить весь четвертый класс, что тиран – это порода динозавров.

— Эй! Это была простая ошибка, и ты это знаешь. — Джерард уклончиво пожал плечами. — Это могло случиться с кем угодно.

— Забавно, что вещи, которые могут случиться с кем угодно, обычно случаются только с тобой, Гибс.

— Центробежное движение, — задумчиво произнес Хью, почесывая челюсть. — Я думаю, мы обсуждали это в школе в прошлом году. — Он повернулся, чтобы посмотреть на Джерарда. — С каких это пор ты занялся физикой, парень?

— Это явно не так, — фыркнул Джерард. — Но если это достаточно хорошо для песен Фейт Хилл, то и для меня этого достаточно.

Улыбаясь про себя, я откинулась на спинку стула и слушала их бессмысленную болтовню. Какими бы странными и дисфункциональными они ни были, я любила трех парней, сидящих у костра, и их капитана, который ухаживал за моей пьяной подругой. Каждый из этих глупых парней что-то значил для меня.

Например, Патрик Фели. Он был тихим и замкнутым, но это потому, что вы не знали Патрика, пока не узнали Патрика. Он не терпел дураков. Он не сгибался, не ломался и не подчинялся давлению сверстников. Он не пытался ни к кому подстроиться. Если это и делало его не крутым по отношению к нашим сверстникам, для него это почти ничего не значило. У него были свои секреты и свои проблемы, как и у всех нас, но они были невысказанными. На самом деле, я знала его с раннего детства и все еще временами чувствовала себя очень замкнутой от него.

Затем мой брат Хью. Убрав личные раздражения братьев и сестер из уравнения, вы получили другого уравновешенного, порядочного парня. И нет, я сказала это не потому, что он был моим родственником. Он просто был.

Переходим к Джонни, и дальше парень, живущий в мире мужчин, телом и разумом. Возможно, это было из-за той жизни, которую он вел, или из-за того факта, что он наметил свое будущее раньше всех нас, но он был совсем другим. Он не был от природы спокоен или сдержан, как Патрик, но использовал свой самоконтроль, как тонко натренированную мышцу своего тела.

Серьезно, у него была невероятная сила воли, и он смог склонить свою волю в свою пользу. Я никогда не видела ничего подобного. То, как он мог излучать силу, а затем сдерживать ее крепким железным кулаком.

Единственный человек, который, как я когда-либо видела, действовал ему на нервы, была моя лучшая подруга. Да, Шэн отправила этот самоконтроль к чертям в свой самый первый день в школе.

Который привел меня к моей личности.

Джерард излучал озорную энергию, которая волнами исходила от него. Это было настолько же заманчиво, насколько и захватывающе. Он был из тех парней, с которыми хотелось проводить все свое время, невзирая на последствия, потому что это было мгновенное, отложенное и продолжительное удовлетворение в сочетании.

В его жизни было темно и так много боли, но он сохранил самый прекрасный солнечный характер. Было невероятно унизительно находиться рядом с этим парнем. Знать все, что он пережил за свою короткую жизнь, и что он все еще просыпается утром с улыбкой на лице. Это не могло быть легко, когда пятьдесят процентов его семьи похоронены на кладбище рядом с родителями Шэннон. Но он смог.

Иногда я жалела, что он не тот, к кому привязалось мое сердце, потому что это казалось таким далеким, таким недостижимым, но потом, когда мы были вместе, все становилось на свои места, и все мои сомнения испарялись. Это было опасно – любить парня так, как я любила Джерарда. Но я не могла вернуться назад в прошлое и точно определить момент, когда это произошло; поэтому я смирилась с тем, что люблю его.

Говорят, трудно забыть свою первую любовь. Что ж, если бы я знала, что это правда, как настаивало мое сердце, я бы никогда не смогла забыть Джерарда Гибсона.

Нам было так весело, когда мы были вместе, но когда мы были с нашими друзьями, он был Гибси. А когда он был со мной, он был Джерардом. Мне нравилось думать о них как о двух разных людях. Два очень разных парня. Я любила их обоих каждой клеточкой своего существа. Иногда мне хотелось, чтобы я не чувствовала того, что чувствовала, но нельзя изменить направление сердца, как только оно нацелилось на пункт назначения. И пунктом назначения моего сердца было стремление слиться с его. О том, как сплестись с ним и больше никогда не вырваться на свободу.

Я просто хотела быть с ним, следовать за ним повсюду и никогда не отпускать чувства, которые он вызывал во мне. На самом деле, если бы я могла собрать их в бутылочку и нюхать каждый раз, когда мне грустно, это было бы идеально.

По правде говоря, мне почти казалось, что часть меня запрограммирована любить его. Это пришло ко мне так легко. Так же легко, как дышать. Не было ни одного момента, когда я могла бы с уверенностью указать на то, где он не жил в моей памяти.

Когда мы были маленькими, все было проще, не так сложно и, откровенно говоря, более гладко. Но с возрастом пришли гормоны и травмы, которые разорвали связи и разрушили дружбу. Я полагаю, для нашей группы было свидетельством того, что нам удалось выстоять, когда такие испытания обрушились на нашу сущность. Бог свидетель, многие другие отказались бы от этого, если бы их постигла подобная судьба.

Теперь сложности давались нам так же легко, как дыхание, и, хотя проблемы глубоко укоренились в нашем кругу, нам каким-то образом удавалось держаться. Держаться вместе. Я подумала, что это может быть во многом связано с тем фактом, что мы с братом собирали две очень разные группы людей вместе. Это было не так пресно, как сказать «мальчики и девочки». Дело было не в этом. Это не было связано с полом. Это был вопрос соединения душ. От Кэти и Хью до Шэннон и Джонни, до Лиззи и Патрика, до меня и Джерарда, была невидимая нить, которая связывала всех нас.

Некоторое время спустя, когда все укладывались спать, я даже не удивилась, когда Джерард последовал за мной в мою палатку. Несмотря на то, что он должен был спать с Патриком, мы оба знали, что в конечном итоге он окажется в моем спальном мешке. Как всегда.

— Не оборачивайся, — предупредила я, снимая бикини и натягивая его старую майку и свежую пару трусиков.

— Сегодня был отличный вечер, не так ли? — Размышлял Джерард, добросовестно держась ко мне спиной, пока я переодевалась. — Честно говоря, я думал, что все пойдет насмарку, когда появились Пирс и гадюка, — добавил он, забираясь в спальный мешок. — Но на этот раз она держалась на расстоянии.

— Джерард. — Тяжелый вздох сорвался с моих губ. — Ты знаешь, мне не нравится, когда ты ее так называешь.

Непримиримо пожав плечами, он громко зевнул, прежде чем закинуть руки за голову. — Мне жаль.

— Нет, тебе не жаль, — засмеялась я, забираясь рядом с ним, отчаянно пытаясь отвести взгляд от его впечатляющих бицепсов. Потому что у Джерарда были лучшие руки. Они были восхитительны.

— Нет, ты права, — согласился он со смешком.

— Ты такой раздражающий.

— Тебе это нравится.

— Просто постарайтесь быть добрыми друг к другу, — наставляла я, переворачиваясь на бок, чтобы посмотреть ему в лицо. — Ради меня.

— Я всегда пытаюсь, — ответил он. — Она всегда настаивает.

— Я знаю. — Включив мой портативный походный фонарь на самую яркую настройку, я потратила время, чтобы изучить каждый дюйм его тела, запечатлев этот момент в памяти, потому что я не хотела никогда забывать это лето. Или этого парня.

Он был большим, широкоплечим и сильным, с самой красивой загорелой кожей. Серьезно, это было так, как будто солнце спустилось с неба и осветило его самым чудесным бронзовым оттенком. Его и без того светлые волосы выгорели на солнце, из-за чего он выглядел почти как серфер–пижон – как парни, за которыми я наблюдала в «Home and away» каждый вечер на RTE2.

Его коричневые соски были проколоты и украшены крохотный серебряный обруч, и у него была татуировка на левой грудной клетке со словом устойчивости курсивом шрифта, который был украшен перьями черного цвета, а затем крошечный Медвежонок на правой тазовой кости.

Я никогда не видела других мальчиков, никогда не смотрела на них так, как смотрела на Джерарда. Он был настойчиво и постоянно внутри меня, и я не смогла бы избавиться от него, даже если бы попыталась. Не то чтобы я много пыталась. Ему было комфортно, волнующе и свежо – все это в одном идеальном творении.

— Я люблю тебя, Джерард.

— Я тоже тебя люблю. — Его губы были так близко к моим, что, если бы я наклонилась всего на дюйм, мы бы поцеловались. Я хотела этого. Отчаянно. Но я сдержалась. Зная, что мое сердце не выдержит этого поцелуя. Потому что поцелуй мог быть восхитительным, но он никогда не сопровождался обязательством, в котором я нуждалась от него. Отношения, в которых я нуждалась в безопасности. По какой-то причине Джерард открыто предложил мне свое сердце, но скрывал остальное за непроницаемой стеной тайны.

— Ты выглядишь грустной. — Его голос звучал для моих ушей как старая музыкальная шкатулка. Такой знакомый, гостеприимный и успокаивающий. Он укрывал меня, как уютное одеяло. В конце концов, он был в моей жизни достаточно долго. Я переросла всех своих других утешителей. Но не Джерарда. С возрастом росло и мое желание его общества. Для него – точка.

— Мне не грустно.

— Нет?

— Нет. — Не в силах подавить дрожь во всем теле, которая пробежала по моему телу, когда он повернулся на бок и обнял меня своей большой рукой, я резко втянула воздух и прошептала: — Я расстроена.

ЖАРКОЕ И ПАНИЧЕСКАЯ АТАКА

Клэр

— Доброе утро, — сказал Джонни, когда на следующее утро я расстегнула молнию на своей палатке и меня встретил восхитительный запах жареного мяса. — Ты выглядишь бодрой.

Он был прав. Я не только чувствовала себя бодрой, но и выглядела соответственно. Мои волосы по какой-то чудесной причине решили выполнить мои пожелания этим утром без намека на завитки – необычное явление для девушки с моей текстурой. — Это потому, что я сделана из стали, — объяснила я, присоединяясь к нему у импровизированного очага, где он готовил. — Серьезно, у меня никогда не бывает похмелья.

— Потому что ты никогда не пьешь.

— Я пью.

Он понимающе изогнул бровь.

— Ладно, — согласилась я с печальной улыбкой, садясь. — Я пила три раза до этого, и у меня ни разу не болела голова.

— Что ж, возможно, ты захочешь поделиться своим секретом со своей лучшей подругой. — Юмор наполнил его тон, когда он указал на свою палатку. — Потому что она умирает маленькой смертью там.

Я вздрогнула от сочувствия. — Бедный Шэн.

— С ней все будет в порядке. — Тихо посмеиваясь, он вилкой переворачивал мясо на одноразовом гриле. — Нет ничего такого, чего не вылечили бы несколько сосисок.

— Ого. Ты забиваешь голы и готовишь завтрак. — Я улыбнулась. — Ты такой властный.

— Я чувствую запах сосисок? — Выбравшись из своей палатки, Джерард принюхался к воздуху, как взбесившийся доберман. — Спасатель, Кэп, — объявил он, подбегая к нам в одних трусах. — Гребаный спаситель.

В тот момент, когда мой взгляд упал на него, у меня внутри разлился жар.

Джонни, возможно, был выше ростом и накачан до предела, а Хью и Патрик, возможно, напоминали Джоша Хартнетта и Райана Филиппа с точеными, как стиральная доска, прессами, но, клянусь, я никогда не видел ничего подобного Джерарду Гибсону.

Он был крепким и широкоплечим, с великолепной загорелой кожей и самой потрясающей жемчужно-белой улыбкой. Его глаза были похожи на бассейны из серого мрамора, в которые можно было упасть, и он был таким откровенным, уютным.

Когда мы были маленькими, наши мамы называли его маленьким херувимом, потому что он был восхитительно пухлым, со светлыми волосами и большими добрыми серыми глазами.

И, конечно, сейчас он был большим и сильным, с мускулами во всех нужных местах, но в его телосложении все еще была легкая мягкость, которая делала его чуть более человечным.

В отличие от остальных мальчиков в нашей группе, Джерард не боялся нарушать диету или пропускать спортзал, если чувствовал желание. Он делал то, что хотел, когда хотел, и не испытывал по этому поводу никаких угрызений совести.

Если не считать жульничества и пропусков занятий в спортзале, у него была лучшая задница из всех мальчиков. Положа руку на сердце, конкуренции не было. Джерард Гибсон мог бы надеть боксерские шорты Calvin Klein лучше, чем любой другой парень из Томмен.

Джонни, Хью и Патрик были защитниками в регби, а это означало, что им нужны были скорость и ловкость. Напротив, Джерард играл на позиции флангового нападающего, где физическое превосходство было гораздо важнее скорости. В команде он был прославленным тараном и имел коренастое телосложение, соответствующее работе.

Честно говоря, я знала, что могу быть предвзятой, но впечатляющая восьмерка Джонни Кавана или очаровательная улыбка Патрика Фели не привлекли внимания этого парня.

По крайней мере, не в моих глазах.

Потому что этот парень всегда был моим любимым.

Мой любимый друг, личность, человек, все.

Даже когда мы были маленькими, и хотя он презирал это, он забавлял меня, играя со мной в барби. Конечно, он брал с собой своих фигурки и причинял как можно больше разрушений моему дому Барби, но он все равно играл со мной.

Его никогда не беспокоило, когда другие друзья смеялись над ним за то, что он играл с девушкой, и он никогда не игнорировал меня.

Ни разу за шестнадцать лет.

Даже когда это сделало его менее крутым с Хью и другими.

Для Джерарда это не имело значения.

Он всегда заставлял меня чувствовать, что я для него на первом месте.

Его друг номер один.

От Джерарда Гибсона я получила дружбу на всю жизнь, которая состояла из юмора, верности, комфорта и привязанности.

Именно по этим и многим другим бесчисленным причинам я обнаружила, что неустанно цепляюсь за надежду, что когда-нибудь мы сделаем следующий шаг.

Что наша дружба перерастет в нечто большее.

Как, например, прошлой ночью. Мы провели за разговорами половину ночи, и все это время я мысленно желала, чтобы он поцеловал меня, а не потому, что бутылка упала на меня в дурацкой игре, когда мы были детьми. Потому что наш первый поцелуй мог быть невинным поцелуем, вызванным вращающейся бутылкой, и сейчас я хотел большего.

Я хотела, чтобы он захотел меня, черт возьми.

Таким, каким я его хотела…

— Отойди, — предупредил Джонни, заслоняя еду рукой от своего неистового приятеля. — И надень какие-нибудь штаны, ладно?

— Я всего лишь пытаюсь понюхать, — возразил Джерард, наклоняясь к нему через плечо.

— Ну, не надо – эй, отойди. Я серьезно, Гибс. Не стой вот так над открытым пламенем. Твой член будет забрызган жиром, придурок.

— Ого, — проворковала я, улыбаясь им обоим. — Посмотри, как ты по-рыцарски защищаешь вилли своего лучшего друга.

— О, да, он настоящий голубой, — согласился Джерард, пока ему удавалось стащить ломтик бекона с гриля. — Всегда герой.

— Вор, — проворчал Джонни.

Посмеиваясь про себя, Джерард отправил в рот хрустящий ломтик бекона, прежде чем присоединиться ко мне на ближайшем бревне. — Как там мой маленький дизельный генератор? — Он обнял меня одной большой рукой за плечи и притянул к себе. — Не нужно спрашивать, хорошо ли ты спала.

— Я? — Я рассмеялась, ткнув его кулаком в ребра. — Джерард, ты храпишь так громко, словно в кровати работает бетономешалка.

— Нет, детка, это ты слышишь себя.

— Вы оба, — вмешался Джонни. — Наша палатка рядом с вашей. Я слышал, как вы всю ночь истекали кровью. Как пожилая супружеская пара. Общались через храп во сне, вы двое.

— Эй, не суди о нашем языке любви, — парировал Джерард с волчьей ухмылкой. — По крайней мере, мы не заставляем всех вышибать друг другу мозги.

— Джерард.

— С чувствами, — ловко добавил он, подняв палец. — Трахаться с чувствами.

— Нет, — согласился Джонни, не сбиваясь с ритма и снова переворачивая мясо. — Потому что вы слишком заняты, отпускаете шуточки, как пара младенцев.

— По крайней мере, мы не делаем младенцев, парень.

— Конечно, Гибс, как скажешь. — Закатив глаза, Джонни пропустил поддразнивания Джерарда мимо ушей, как будто был невосприимчив к его подшучиваниям. — Позови остальных, ладно? Жратва готова.

Двадцать минут спустя вся компания сидела вокруг лагеря, набитая, как поросята, после поглощения великолепных подношений Джонни Кавана.

— Эй, ребята? Если бы мы были в «Темные века» ⁵, как вы думаете, мы бы все еще были друзьями?

— А? — Патрик задумчиво усмехнулся. — Хочешь оценить это, Малышка Биггс?

— Я хочу сказать, что если бы мы все были пещерными людьми и не существовало бы никаких современных технологий… — Я сделала паузу, чтобы слизнуть крошечную капельку томатного кетчупа с костяшки пальца, прежде чем продолжить: — и Баллилаггин был деревней, из которой мы все родом, как вы думаете, наша группа сформировала бы свое собственное племя?

— Что ты курила с ним в той палатке? — обвинил мой брат, подозрительно прищурив глаза. — Потому что это странно, Клэр, даже для тебя.

— Что? — Я рассмеялась. — Это интересный вопрос.

— Во имя всего Святого, насколько это обоснованный вопрос?

— Черт возьми, да, мы были бы племенем, — перебил Джерард, бросая кусочек тоста в моего брата. — И пока остальные из нас охотились за ужином, ты, придурок, копал бы для нас ямы, чтобы срать в них.

— Больше похоже на то, чтобы похоронить тебя, — с ухмылкой парировал Хью.

— Я думаю, мы бы были друзьями, — предложила Шэннон, все еще выглядевшая немного потрепанной после вчерашних выходок. Развалившись на коленях у своего парня, в его толстовке, облегающей ее маленькую фигурку, она рассеянно закатывала рукава, пока говорила. — По крайней мере, я бы надеялась быть в твоем племени.

Я тепло улыбнулась ей в ответ. — Всегда, чика.

— Я была бы бродягой, — вмешалась Лиззи, откусывая от своего тоста. — Но я бы время от времени заглядывала в гости.

— Боже мой, что ты ешь? — Кэти выпалила из ниоткуда, заставив всех обратить свое внимание туда, куда она смотрела. Так уж случилось, что это Лиззи. — Что, черт возьми, это у тебя на тосте?

— Мармайт ⁶, — медленно протянула Лиззи, откусывая еще кусочек.

Кэти в ужасе разинула рот. — Это так невкусно!

— Может быть, для тебя.

— Почему бы тебе вместо этого не попробовать что-нибудь нормальное?

— И каково твое определение «нормального» ?

— Я не знаю. — Кэти улыбнулась. — Джем, или мармелад, или шоколадная паста?

Глаза Лиззи сузились, а мои ягодицы покрылись испариной.

Ого.

Красный код, я пыталась послать телепатическое предупреждение девушке моего брата. Красный код. Красный код. Отступай сейчас же, черт возьми!

— И зачем мне это делать? — Ледяным тоном спросила Лиззи. — Когда мне нравится Мармайт.

— Э-э-э...я не знаю, — пробормотала Кэти, увядая под настойчивым взглядом Лиззи. — Это было просто предложение. Извини.

— Если бы мне нужны были предложения от людей, я бы спросила своих настоящих друзей, — выпалила Лиззи.

— Прекрати, — вмешался Хью, принимая на себя основной удар свирепого взгляда Лиззи и встречая его своим собственным. — Она не хотела сделать ничего плохого.

— Господи, — усмехнулся Пирс, явно пытаясь разрядить напряжение, — поговорим о том, как стать тем, что ты ешь. — Протянув руку, он взъерошил волосы своей девушки. — Не волнуйся, детка, я люблю есть мармайт.

— Ха. Забавно, — протянула Лиззи, шлепнув его по руке. — Прикоснешься к моим волосам еще раз и потеряешь пальцы.

— Я просто пошутил, Лиз, остынь.

— И пока ты этим занимаешься, иди нахуй.

— Господи, ты явно больше не понимаешь шуток.

— О, я многое могу вынести, Пирс, — хладнокровно возразила Лиззи. — Я просто выбираю ничего не принимать от тебя. Не твои шутки. Не твой член. Не твое дерьмо…ты можешь сказать, к чему это ведет?

О боже.

Три. Два. Один …

— А теперь, черт возьми, держись!

— Эй, не разговаривай с ней так.

— Не защищай меня. Я могу говорить за себя!

Вот и все о мире.

То, что было относительно тихой ночью в лагере, быстро превратилось на моих глазах в поле битвы.

Устало вздохнув, я подперла подбородок рукой и слушала, как все вокруг меня спорят. Оглядевшись, я встретилась взглядом с Шэннон и улыбнулась, когда она сочувственно поморщилась.

Мы были в одной лодке.

Шэн тоже не хотела быть рядом с этой сумасшедшей драмой.

Может быть, нам стоит создать свое собственное племя и жить в лесу.

— Почему ты всегда выглядишь таким чертовски счастливым, — обвинила тогда Лиззи, переключив свое внимание на Джерарда. — Это тошнотворно.

— Но не так тошнотворно, как смотреть на твою кислую физиономию, — парировал Джерард, не желая отступать или уступать ей. — Не злись на меня, потому что у тебя ссора с любовником.

— Эй, — вмешалась Кэти, отважно вмешиваясь, чтобы попытаться раздавить их говядину до того, как она взорвется, как это делалось миллион раз до этого, — давайте сегодня будем хорошими, ладно? Палки и камни ⁷, ребята.

— Да, потому что палки и камни переломают мне кости, а слова заставят меня морить себя голодом. — Лиззи прищурилась. — Разве не так говорится?

— Да? О чем ты говоришь? — Я возразила, в замешательстве нахмурив брови. — Это: слова никогда не причинят мне боли.

Не говоря ни слова, Кэти встала и вышла из круга, а затем с опустошенным выражением лица Хью встал и поспешил за ней.

— Я что-то упускаю? — Спросила я, поворачиваясь к Джерарду.

— Понятия не имею, Медвежонок-Клэр, — ответил он, пожав плечами, прежде чем переключить свое внимание на Лиззи. — Господи, ты чертовски злая.

— Нет, засранец, — огрызнулась Лиззи, поднимаясь на ноги, — Я просто честна.

— Она неплохой человек, ребята, — убеждала Шэннон с заднего сиденья Форд Фокус Джерарда. Палатки были убраны, мусор собран, а временный договор о дружбе был подписан перед тем, как все покинули пляж этим утром, и все разошлись в разные стороны, пока мы не воссоединимся на следующей неделе в школе. — Обиженные люди причиняют людям боль, — продолжила Шэннон. — Она обиженный человек. Обиженный, но очень исправимый человек.

— Никто не говорил, что она плохой человек, — ответила я, возясь с автомагнитолой. — Но она определенно раздвигает границы.

— Я согласна с этим, — дипломатично предложила Шэннон. — Но раздвигание границ не делает тебя плохой.

— Я слышу, что ты говоришь, Шэн, — добавил Джонни. — Но что касается меня, мне действительно трудно терпеть поведение Лиззи, когда я вижу, как ты себя ведешь. — Поерзав на заднем сиденье, он обнял ее за плечи, защищая. — Тебе причинили боль больше, чем кому-либо из тех, кого я когда-либо знал, и все же ты излучаешь доброту. Ты бы и мухи не обидела – и уж точно не намеренно.

Шэн покраснела и опустила лицо. — Это не всегда так.

— Да, это так, — возразил он, приподнимая ее подбородок, чтобы она посмотрела на него. — Детка, я видел, как тебя ужалила пчела, и ты не ответила ей.

— Потому что нам нужно спасти пчел! — Настаивала Шэннон.

— Вот оно, — ответил он, а затем поймал мой взгляд в зеркале заднего вида. — Я хочу сказать, что это хорошо.

— Можем мы, пожалуйста, перестать говорить о гадюке? — Джерард умолял с водительского сиденья. — Честно, ребята, я люблю вас троих, но если вы не заткнетесь нахуй из-за этой девчонки, я собираюсь открыть дверцу этой машины и выброситься.

— Тогда сначала останови машину, — ответил Джонни. — На самом деле, ты хочешь просто остановиться сейчас и позволить мне вести?

— Нет, я вполне способен водить свою машину, Джонатан.

— Гибс, парень, ты уже трижды перешел среднюю линию, — попытался уговорить Джонни. — Я действительно думаю, что мне следует сесть за руль.

— Хорошо. — Управляя машиной одной рукой, Джерард потянулся свободной рукой за спину и с вызовом поднял большой палец. — Сразись со мной.

Джонни рассмеялся. — Борьба с тобой на больших пальцах?

— Ты боишься, что проиграешь?

— Приготовься быть сукой на заднем сиденье, Гибс. — Заняв позицию, Джонни взялся за руки с Джерардом и ухмыльнулся. — Раз, два, три, четыре, я объявляю войну пальцами.

— Пять, шесть, семь, восемь, я использую эту руку для мастурбации.

— Джерард, — взвизгнула я в тот же момент, когда Шэннон выдавила: — Гибси!

— И это конец войны пальцев, — пробормотал Джонни, резко отпуская руку Джерарда. Он вытер руку о шорты и вздрогнул. — Ты победил.

— Кто теперь сучка на заднем сиденье? — Джерард рассмеялся, увеличивая громкость стереосистемы. Из динамиков раздался «original prankster» The Offspring, заставивший Джерарда трясти головой как сумасшедшего, в то время как Джонни и Шэн в ужасе вцепились в свои сиденья. Но я не испугалась. Я доверила этому парню свою жизнь. Джерард не убил бы меня. В конце концов, он обещал жениться на мне перед тем, как мы оба умрем.

Полностью поглощенный своим барабанным ритмом, Джерард хлопал ладонями по рулю своего Фокуса и во всю глотку пел о разрушении стен.

— Парень, заткнись нахуй, — сдавленно выкрикнул Джонни с заднего сиденья, когда Джерард притормозил на светофоре, чтобы спеть серенаду пожилой даме, стоявшей на зебре.

— Ты маленький хулиган, — крикнула ему в ответ пожилая леди, потрясая кулаком.

— О боже, — рассмеялась я, поворачиваясь боком на своем сиденье, как раз в тот момент, когда загорелся зеленый и Джерард нажал на педаль газа. — Она все еще ковыляет за нами.

— Может быть, она хочет меня, — выпалил он в ответ, подмигивая мне.

Я подняла брови. — Возможно, ей нужно встать в очередь.

— Гибс, притормози чертову машину! — Рявкнул Джонни, оберегая Шэн рукой. — Если ты убьешь меня, клянусь Христом, я вернусь и убью тебя!

— Как ты можешь вернуться, чтобы убить меня, если ты уже мертв?

— Где есть воля, там есть родственник, — парировал Джонни, обнимая свою девушку за плечи. — Поверь мне, Гибс, я бы нашел способ.

НАЗАД В ТОММЕН

Гибси

— А теперь, Джонни, милый, я положила в корзинку смесь из кексов и пирожных, их хватит на всех, и не забудь сказать своей маме, чтобы она позвонила мне. Мне нужны даты рождения детей, - сказала мама в четверг утром, когда Джонни заехал за мной в школу.

К тому времени, как я спустился по лестнице, чтобы перехватить ее, она уже загнала моего лучшего друга в угол в прихожей. — Я пекла все твои праздничные торты с двенадцати лет и планирую сделать то же самое для детей Линч, — продолжала говорить мама, вручая моему другу гигантскую корзину для пикника, полную продуктов из пекарни. — Она крутая штучка – твоя мать.

— Она отличная, — согласился Джонни с вежливым кивком. — И огромное спасибо, Сайв. Мама будет в восторге. Я скажу ей, чтобы она позвонила вам. Она говорила, что скоро хочет пригласить вас на кофе.

— О, это было бы чудесно, — ответила мама с лучезарной улыбкой. — Я с нетерпением жду встречи с новыми членами семьи Кавана.

— С двумя младшими стоит познакомиться, — бросил я, спрыгивая с последней ступеньки. — Но средний парень – демон.

— Все в порядке, Гибс? — Джонни ухмыльнулся, переключив внимание на меня. — Отлично выглядишь, парень.

— Хорошо, Кав. — Я подмигнул. — Возвращаюсь к тебе.

— О, хорошо, ты нашел свою форму, — сказала мама, переключая все свое внимание на меня. — Боже милостивый, ты только посмотри на себя. — Схватив меня за галстук, женщина чуть не задушила меня до смерти, пытаясь придать мне презентабельный вид. — Сейчас. — Любуясь работой своих рук, она погладила меня, потянув за ошейник, пока не осталась довольна. — Ты становишься красивее с каждым днем, бубба.

— Я знаю, — согласился я с волчьей ухмылкой. — На меня приятно смотреть, не так ли?

— Давай, бубба, — протянул Джонни с нотками сарказма в голосе, удаляясь к своей машине, вооруженный плетеной корзинкой, в которой, как я понял, была гора свежеиспеченных вкусностей.

— Ты проследишь, чтобы Эдель получила корзинку, правда, Джонни? — Спросила мама, следуя за нами к машине. — И что бы вы ни делали, не подпускай моего сына к этим кексам. Ты же знаешь, как он относится к шоколаду. Бедный ребенок не может себя контролировать.

В этом была особенность моей матери. Возможно, у нее был ужасный вкус на мужчин, не говоря уже о неверных моральных ориентирах, когда дело касалось соблюдения супружеских обетов, но у нее было золотое сердце.

Вопреки моим чувствам ко всем с фамилией Аллен, у меня были хорошие отношения с моей мамой. Я любил её и знал, что она любит меня.

Мама, казалось, знала, как управлять мной, предоставляя мне и пространство, в котором я нуждался, когда мой разум помрачался, и уступки, необходимые, когда я терял голову и облажался. Она понимала, что у меня с детства были проблемы, с которыми я пытался справиться сам, и она никогда не переступала границы и не подталкивала меня к большему. Она обращалась со мной так, как мне было нужно, и это сработало у нас.

— Будет сделано, Сайв, — вежливо ответил Джонни, ставя корзину в багажник своей машины вместе с горой другого хлама. — Миллион раз спасибо.

— И ты присмотришь за ним ради меня в школе, правда, любимый?

— Всегда.

— Хороший мальчик, Джонни.

— Хороший мальчик, Джонни. — Закатив глаза, я бросил сумки в багажник и повернулся к маме. — Присматриваешь за мной? Какого хрена, мам? Мне снова три года?

— Язык за зубами, Бубба.

– Извини, мама. — Мое внимание переключилось на миниатюрную брюнетку, прислонившуюся к пассажирской двери, когда мы подошли к его Ауди, и мое сердце смягчилось.

– Привет, Гибс.

— Малышка Шэннон. — Я улыбнулся. — Как поживает моя вторая любимая девочка в мире? — Она выглядела чертовски собраннее, чем в прошлые выходные. Похмелье на пляже, и ее вырвало. — Все готово для пятого курса?

— Достаточно напугана, – призналась она с нервным смешком. — И я думаю, мы скоро увидим, готова я или нет, да?

— У тебя все получится, маленький боец, – подбодрил я, взъерошив ей волосы, когда она подошла. — Ты сделаешь этот учебный год своей сучкой.

— Чертовски верно сказано. — Без малейшего колебания мой лучший друг-бульдозер обнял свою девушку и притянул ее к себе. — У тебя все получится, Шэн, — прошептал он, наклоняясь достаточно низко, чтобы поцеловать ее в макушку. — И у тебя есть я.

— Да. — Прерывисто вздохнув, она обвила рукой его талию и улыбнулась ему. — Да.

Я с самого начала знал, что отношения Джонни с Шэннон были постоянными. Я никогда не видел парня, более измученного своими чувствами, чем Джонни. Он любил её до мозга костей, и, да, ему потребовалось его обычное количество времени, чтобы предсказать, обдумать, запаниковать и, наконец, разобраться в своих чувствах, но он сделал это; и как только его решение было принято, дело было сделано.

Шэннон Линч была его второй половинкой, а Джонни Кавана – ее.

Потому что, когда Джонни выполнил свое решение, это было все. Он не передумал и не сбежал. Я никогда не видел такого уровня приверженности ни от кого, не говоря уже о ком-то настолько молодом, но это был Джонни. Он был олицетворением приверженности. Его вторым именем была преданность, и он не отступал от своего слова.

Вот почему ему было так больно в прошлом году, когда Кормак переспал с Беллой. Потому что он никогда не смог бы так поступить с другом, поэтому для него было невозможно представить такое предательство.

Он был запрограммирован не так.

Вот почему он был моим лучшим другом, и я мог умереть на холме верности ему.

Потому что его вернут в десятикратном размере.

В конце концов, именно его приезд в Баллилаггин спас мне жизнь. Если бы он не зашел в мой класс в тот день, если бы он не предложил мне этот шанс заново открыть себя, то, честно говоря, я не знаю, чем бы я закончил.

Да, у нас было много шуток, хихиканья и подшучиваний, но когда карты были на столе, он прикрывал меня, а я – его. В такой дружбе было постоянство, которое успокаивало что-то глубоко внутри меня.

Я хотел быть таким же уверенным в себе, но я не был запрограммирован так же, как он. Я не думал, как Кэп, и не двигался, как он. Я был слишком импульсивен и болтлив, чтобы когда-либо контролировать свои эмоции, как он.

В отличие от Джонни, регби не было началом и концом всего в моем мире. Я играл, потому что это было весело. Бонусом было то, что у меня это хорошо получалось. Все мои друзья играли, и я присоединился. Чем, черт возьми, еще я должен был заниматься в обеденное время и по выходным? Кроме того, из-за этого я неоднократно сбегал с занятий в течение учебного года. Тот факт, что я был лучше большинства, был приятным бонусом.

Очевидно, физические нагрузки были моей сильной стороной, что было благословением, учитывая, что я чертовски уверен, что не получу никаких наград за книги.

Я хотел быть умным, как все они. Выполнять домашнее задание и не напрягать половину своего веса из-за страха, что на уроке меня попросят почитать вслух или выслушать обычную болтовню типа «ваш почерк неразборчив». Как будто я этого еще не знал. Он был неразборчив, потому что я, блядь, не умел писать по буквам, так что было проще нацарапать слова и сделать так, чтобы это выглядело так неаккуратно, что учителя не вызывали меня.

Мои мысли не были такими ясными, как у него, и мое будущее не было высечено на камне. Оно было размытым и менялось каждый день. Я не знал своего собственного мнения, потому что боялся его. Слишком часто быть в своей голове. Слишком много думать.

Итак, я этого не делал.

Я не думал.

Я отказывался зацикливаться на прошлом, из-за чего мне было трудно планировать будущее. Потому что у меня было чувство, что для того, чтобы преуспеть в будущем, человек должен забыть свое прошлое.

Это было не то, что я мог сделать прямо сейчас.

Это было не то, с чем я мог столкнуться лицом к лицу.

— А как насчет тебя? — Спросила Шэннон, возвращая меня в настоящее. — Ты готов к шестому курсу?

— Ты же знаешь меня, Малышка Шэннон, — ответил я, подмигивая, когда Джонни открыл для нее пассажирскую дверцу. — Я родился готовым.

— Наслаждайся своим первым днем, сынок, — сказал Кит, присоединившись к моей матери на пешеходной дорожке несколько мгновений спустя с чашкой кофе в руке. — Помни, что мы говорили об успеваемости.

Неприятное чувство поселилось во мне, когда я наблюдал, как он разговаривает с моими друзьями. Подавляя желание закричать, я не твой сын, в миллионный, черт возьми, раз, я проглотил свою горечь, натянул улыбку ради моих друзей и сказал: — Будет сделано, Па.

Мама просияла, подумав, что слово «Па» - это ласковое обращение к мужчине, которого она вторгла в мою жизнь, когда мне было шесть. В ее представлении «Па» было сокращением от «отец». На моем языке это было сокращение от гребаный мудак.

— Как у тебя прошла летняя кампания, Джонни? — Спросил Кит, переключая свое внимание на моего друга. — Я слышал, тебе предложили чертовски выгодный контракт в другой части страны.

— Это была продуктивная кампания, — ответил Кав, как всегда профессионал, тем обычным тоном, который он использовал для общения с репортерами и СМИ. Вежливый, но отстраненный. Скромный, но уверенный в себе. — И пока ничего не высечено на камне. Мне еще предстоит закончить последний год в школе, прежде чем будут приняты какие-либо решения.

— Но ты в конце концов станешь профессионалом?

— Как я и говорил. — Джонни оглянулся на свою девушку, прежде чем добавить: — Пока ничего не высечено на камне.

— Что ж, ты, должно быть, произвели какое-то впечатление на тренеров, если они захотели записать тебя пораньше.

— У меня был достойный тур.

— Он был потрясающим, — пропищала Шэннон с пассажирского сиденья.

— Он был чертовски эпичным, — поспешил добавить я, хлопнув по плечу своего лучшего друга, прежде чем открыть заднюю дверь и забраться внутрь. — Он превзошел всех.

— Это смелое заявление. — Брови Кита взлетели вверх. — Ты очень веришь в своего друга, сынок.

— Да, верю, — выпалил я в ответ, высовываясь из открытого окна, потому что, по правде говоря, мы говорили о моем лучшем друге. Он полностью контролировал свое тело и разум, и это было чем-то редким. Чему можно позавидовать. Иметь такую веру в себя. Быть таким самоконтролируемым, таким упрямым и полностью контролируемым. Знать, что у тебя на уме, и идти к этому, не сомневаясь в себе.

Джонни Кавана в восемнадцать лет был одним из лучших игроков в регби в стране, и я не сомневался, что, дай ему несколько лет, он повысит ставки и станет лучшим в мире. Он был настолько талантлив.

— Мой сын Марк в свое время играл за Томмен вне центра, — продолжал говорить сам мудак, хвастаясь и надоедая нам до слез. — Конечно, он не стал профессионалом, как ты, вместо этого пошел по финансовому пути.

— Возможно, это и к лучшему, — поддразнил я, изо всех сил сдерживая улыбку, — учитывая все обстоятельства. — Вы знаете, поскольку академия неодобрительно относится к насильникам, доводящим девочек-подростков до самоубийства, и всему подобному джазу.

— Подождите! Подождите! — взвизгнул знакомый голос с другой стороны улицы. – Не уходите без меня!

Повернув голову, я наблюдал, как вихрь светлых кудрей, прихрамывая, спускается по подъездной дорожке к дому Биггсов, с пакетом сока в одной руке и туфлей на высоком каблуке в другой.

Да, туфля на высоком каблуке в единственном числе. — Джонни, Джерард! — Потому что другая была у нее на правой ноге. — Подождите меня, ребята!

— Как раз вовремя, — сказал Джонни Клэр, поймав в воздухе ее школьную сумку, когда она швырнула ее в него.

— Боже мой, ты мой спаситель, — ответила она, прежде чем нырнуть на заднее сиденье. — Хью, предатель, бросил меня.

— Медвежонок Клэр. — В ту минуту, когда мой взгляд упал на нее, я почувствовал мгновенное облегчение. Как будто расстегнулась пуговица на обтягивающих джинсах, что дало мне возможность снова вздохнуть.

— Джерард. — Ее улыбка была широкой, искренней, и ей нужно было гораздо больше, чем она когда-либо знала. Перегнувшись через сиденья, она запечатлела на моей щеке липкий, испорченный блеском для губ поцелуй, прежде чем переключить свое внимание на Шэннон.

— Доброе утро, подружка, — проворковала она, наклоняясь между сиденьями, чтобы нежно обнять ее. — Боже мой, ты потрясающе пахнешь!

— Спасибо, — ответила Шэннон, покраснев. — Это духи, которые Джонни привез мне.

— Что ж, у тебя все получается, девочка. — Плюхнувшись обратно рядом со мной, Клэр потянулась за ремнем безопасности, занимая среднее сиденье, к моему большому удовольствию. — Это наш год, Шэн. Я чувствую это нутром! Осень – такое хорошее время года для меня.

— Ты действительно так думаешь?

— О да, — обрадовалась Клэр, стукнув кулаком нас обоих. — За дружбу, пятый курс, падающие листья и причудливые костюмы на Хэллоуин!

— Господи, — простонал я, мрачнея при мысли о приближающемся учебном году. — Как, лето уже закончилось?

— Понятия не имею.

Бросив сумку Клэр в багажник, чтобы присоединиться к остальным, Джонни обошел машину и вежливо помахал моей матери, прежде чем сесть за руль.

Перегнувшись через консоль, он поцеловал свою девушку, прежде чем повернуть ключ в замке зажигания.

В ту минуту, когда он повернул ключ зажигания, двигатель взревел. Это сопровождалось звуком песни Fort Minor “Remember the Name”, доносившейся из его впечатляющей стереосистемы в машине.

Плейлист Кава всегда был настроен на режим зверя. Не имело значения, какой это был день недели или по какому поводу, музыка, которую он играл, была свирепой, агрессивной и очень мотивирующей. Серьезно, после того, как я слишком долго сидел в его машине или слушал его iPod, мне захотелось пробежать круги и помахать кулаками.

Музыка, которую он слушал, была прямой противоположностью кроткому образу, который он представлял миру. Конечно, я знал, что у него были способности быть гребаным демоном, если бы представился шанс, но парень был таким сдержанным.

— Я не могу точно определить, что именно, но в этом мужчине есть что-то такое, что меня не на шутку раздражает, — сказал Джонни, убавляя громкость стереосистемы.

Это было бы твоим здравым суждением, парень.

— Я знаю, что он женат на твоей маме, Гибс, и я не хочу тебя обидеть, — бросил он через плечо, — потому что Кит всегда был добрым человеком для меня, но есть просто что-то…

— Он тебе не понравился? — Вмешалась Клэр, пристегивая ремень безопасности.

— Не понравился, — усмехнулся я, обнимая ее за плечи. — Молодец, Медвежонок-Клэр.

— Я знаю, да? — ответила она, лучезарно улыбаясь мне в ответ.

— Да, — восторженно произнес Джонни с переднего сиденья. — Не понравился. Вот подходящее слово.

— Это потому, что он мошенник – мошенник, пожиратель тыкв.

— Клэр!

— Что? — Весело хихикая, Клэр взяла меня под руку и положила голову мне на плечо, отчего запах ее клубничного шампуня поразил мои чувства. Чертовски идеально. — Похитители жен – мерзкие слизняки.

— Боже мой! — Шэннон взвизгнула. – Ты не можешь так говорить.

— Почему бы и нет? — усмехнулась она без намека на раскаяние. — Это правда.

Видите ли, вот почему я любил Клэр Биггс.

Она видела всю чушь и маски насквозь.

— Ах, он не самый худший из них, — выпалил я, потому что согласие с Клэр открыло бы банку с червями, за которыми я не собирался ухаживать. Кроме того, так случилось, что я сидел в одной машине с девушкой, которая шестнадцать лет прожила под одной крышей с кровожадным убийцей. По сравнению с Тедди Линчем Кит был ягненком. Перспектива.

— Боже мой, ребята, чуть не забыла! — Взвизгнув от волнения, Шэннон развернулась и сунула свой телефон нам в лицо. — Вы должны увидеть это фото.

— Ну, ты только посмотри на это, — присвистнул я, хватая телефон, чтобы получше рассмотреть пухлого светловолосого младенца, завернутого в голубое одеяло, заполняющего экран ее телефона. — Я помог создать его.

— Ты отвез их в больницу рожать ребенка, Гибс, не теряй самообладания, — добавил Джонни, поцеловав руку Шэннон, прежде чем положить ее себе на колени. — Он великолепный малыш, не так ли?

— Скорее, водил поезд ужасов, — пробормотал я себе под нос, все еще чувствуя себя слегка травмированной звуками, которые вырывались изо рта Ифы, когда она прошлой ночью была в муках родов. Да, в ту самую ночь, когда я имел несчастье оказаться болезненно близким к тому, чтобы увидеть, как отелилось потомство Джоуи.

— Закрой входную дверь! — Взвизгнула Клэр, выхватывая телефон у меня из рук, чтобы получше рассмотреть. — Посмотри на эту крошку, малыш Джоуи.

— Джо сказал, что у него мой нос, — гордо выпалила Шэннон, сложив руки вместе. — Он такой красивый, ребята. И я знаю, что еще не встретила его, но клянусь, что уже смертельно люблю его.

— Иисус. — Я выдохнул и подавил дрожь. — Я все еще не могу поверить, что Джоуи папа.

— Он всегда был им, парень, — сказал Джонни.

— Это правда, Кав.

— Еще один мальчик Линч.

— Он не Линч, он Джоуи.

— Последние новости, Джоуи — Линч, Гибс.

— Нет, он Джоуи. Как Боно ⁸. Ему не нужна фамилия. Он известен.

— Я думаю, термин, который ты ищешь, печально известен.

— Ого. — Клэр продолжала напевать и ворковать, глядя на экран телефона. — Я хочу такого.

— Хочешь кого-нибудь из таких? — Я уставился на нее. — Ты хорошо себя чувствуешь?

— Я тоже, — призналась Шэннон с задумчивым вздохом. — Я хочу двоих.

— Два – хорошее число, — согласился Джонни. — Но три лучше.

— Господи Иисусе, это заразно! — Выхватив телефон из рук Клэр, я бросил его обратно Шэннон. — Вот, убери телефон, пока фотография этого ребенка не вызвала эпидемию.

Я ПРЕДСКАЗЫВАЮ БУНТ

Клэр

Ладно, может быть, я немного поторопилась, когда предсказала, что этот год будет лучшим для нас с Шэннон на сегодняшний день. Или, черт возьми, может быть, я сглазила. В любом случае, сидеть за обеденным столом напротив моей рыдающей лучшей подруги было совсем не так, как я ожидала, проведя наш первый день по возвращении в Томмен.

Мы вернулись из школы меньше чем через полдня, а один из наших коллег за обеденным столом уже стал жертвой страшного гнева мистера Туоми, который также был отстранен от занятий.

Мало того, что Джоуи Линч был отстранен за избиение Ронана Макгэрри, но и Тадхг Линч получил по рукам за свою роль в ссоре.

Очевидно, Ронан был достаточно склонен к самоубийству, чтобы назвать Ифу Моллой шлюхой в лицо такому вспыльчивому человеку, как Джоуи Линч. Типа камон. О чем, черт возьми, он думал, когда назвал новоиспеченную мать ребенка мужчины таким именем?

Очевидно, мистер Туоми отстранил его на две недели. Я имею в виду, что две недели были неслыханными для Томмен. Худшее, что я могла вспомнить с тех пор, как я здесь, длилось максимум неделю. Однако избиение, которое получил Ронан, было жестоким.

В довершение всей драмы между братом и сестрой Линч, Ронан испачкал кровью мои новые школьные туфли, Кэти отправили домой с месячными, а затем Лиззи и Фели, из всех людей, в начале перемены устроили самую странную ссору, в результате которой Лиззи сбежала.

Очевидно, Хью был в курсе того, что произошло между нашими друзьями, больше, чем я, потому что он пошел за Лиззи и каким-то образом сумел убедить ее вернуться.

Она вернулась за обеденный стол, села рядом с моим братом на стул, который освободила Кэти, и ни с кем не сказала ни единого слова.

Мне стало интересно, имела ли ссора Лиззи и Патрика какое-то отношение к тому, что Хью сказал о том, чтобы заставить Патрика поговорить с Лиз. В любом случае, все трое напротив меня смотрели с жаром.

Тем временем Шэннон была так расстроена из–за отстранения своих братьев – во множественном числе, – что Джонни провел последние десять минут, шепча ей на ухо слова утешения, которые, как я предположила, были ей приятны, в перерывах между страстными поцелуями в лицо.

Когда он заправил ей волосы за ухо, чтобы поцеловать в висок, а затем провел большим пальцем по маленькой ямочке на ее подбородке, прежде чем поцеловать кончик ее носа, я громко промурлыкала. — Ого!

Я любила поцелуи в висок. Поцелуи в лоб тоже. А обнюхивание носов было в моде. Эти интимные формы привязанности были моими любимыми, и моя лучшая подруга ежедневно получала в изобилии и то, и другое от своего любовничка.

— Все будет хорошо, чика, — попыталась я успокоить ее, когда увидела слезу, скатившуюся по ее щеке. — Эй, не плачь. — Потянувшись через стол, я схватила ее за руку, чувствуя прилив сочувствия к моей робкой подруге. — Мистер Туоми оказал Джоуи услугу, если вдуматься. — Джоуи явно не хотел идти в школу с самого начала. Его девушка все еще была в больнице, только что родив их сына. — По крайней мере, теперь он может провести немного времени с Иф и малышом Эй Джей.

— Точно, — согласился Джонни, бросив на меня благодарный взгляд. — Ты же знаешь, что он все равно думал не о том, чтобы быть здесь. У него будет пара выходных, чтобы провести их со своей семьей, а потом он вернется.

— Кэп, возможно, ты захочешь сказать своему старику, чтобы он присматривал за Туоми. — Вернувшись к столу с большой плетеной корзиной в руке, Джерард направился прямо туда, где я сидела, и поставил корзину на стол передо мной. — Я только что видел, как твоя мама выходила из офиса с братьями Линч, — сказал он, открывая крышку корзины. — И позволь мне сказать тебе, этот старый капризный ублюдок все это время смотрел на ее задницу.

— Оооо…маффины! — Я радостно потерла руки, когда мой взгляд упал на фантастическое разнообразие выпеченных вкусностей, любезно предоставленных Gibson's Bakery. — Дай мне, дай мне.

— Мамушка К. здесь? — Робби Мак подал голос с дальнего конца стола. — На ней был белый брючный костюм? О черт, Гибс, скажи мне, что на ней был белый брючный костюм.

— Та, на которой изображен принт на ее стрингах? — Спросил Пирс, перегибаясь через стол, чтобы взять кекс из корзинки.

— Это та самая, — подтвердил Робби со стоном. — Господи, эта женщина бессмертна. Выглядит не старше тридцати пяти.

— У тебя на заднице останется отпечаток моей ноги, если ты будешь так говорить о моей маме, — ощетинившись, предупредил Джонни. — Соберись.

— Эй, не смотри на меня, — фыркнул Джерард. — Я не смотрел.

— Чушь собачья, — притворно кашлянул один из участников команды, заставив всех остальных за столом разразиться смехом.

— Чертовы извращенцы, вас много.

— Парни – собаки, — простонала я, на мгновение, вставая, чтобы Джерард сел, а затем бесцеремонно опускаясь обратно к нему на колени.

— Это правда, — согласился Джерард, доставая из кармана связку ключей от машины. — И прежде чем ты отправишься на лекционный курс, просто остановись, — добавил он, бросая ключи Джонни, прежде чем обойти меня и взять маффин. — Я эмоциональный человек.

— О нет, нет, нет, нет, — сказал Хью с невеселым смехом, указывая на меня пальцем. — Теперь, когда Линчи ушел, за столом есть свободное место. Не нужно ни к кому садиться на колени, сестренка.

— Я ни у кого не сижу на коленях, — возразила я с усмешкой. — Я сижу на коленях у Джерарда.

— Кстати, это я, — поддразнил Джерард, обнимая меня за талию и помахивая свободной рукой над головой. — Привет.

— О, о, пожалуйста, дай мне кусочек, — взмолилась я, схватив его за запястье, когда он поднес ко рту самый красивый на вид двойной маффин с шоколадной крошкой.

— Не-а, кусай ртом, детка, а не руками, — поддразнил он, выхватывая маффин обратно, когда я попыталась стащить его. — Открой пошире.

— Клэр. — Лиззи нарушила молчание шипением. — Не позволяй ему кормить себя.

— Слишком…наелась…— пробормотала я между укусами. —…тьфу…

— Гибс! — Хью присоединился к осуждению. — Хватит кормить мою сестру!

— Что? — Ответил Джерард, протягивая руку, чтобы поймать крошки, которые не попали мне в рот, пока он скармливал мне еще кусочек своего маффина. — Она этого хочет.

— О, оставь их в покое, — рассмеялся Фели. — Какой вред они кому-либо причиняют?

— Па, он только что засунул пальцы ей в рот.

— Нет, он этого не делал. Он положил ей в рот кусочек маффина, — спокойно ответил он. — Ты слишком остро реагируешь.

— Держу пари, это не все, что он кладет в рот твоей сестре, Хьюи, — выкрикнул Дэнни, вызвав смех и хихиканье большей части команды вокруг нас.

— Много бы ты знал о том, как засовывать что-либо в рот девушкам, — поспешила защитить меня Лиззи. — Возвращайся в свою коробку, придурок.

— Не похоже, что у нее рвотный рефлекс, — добавил Пирс, подзадоривая мальчиков. — Везучий ублюдок.

— Эй! Мудак! — Джерард невозмутимо повернулся к своим товарищам по команде. — Даже не начинай.

— Эй, малышка Биггс, — подначивал другой, — хочешь сесть ко мне на колени, и я накормлю тебя чем-нибудь более сытным.

— Динамщица.

— Ты покойник, Каллаган! — Хью зарычал, отодвигая свой стул в порыве встать с него, чтобы защитить мою честь.

Переход был милым, но ненужным, потому что Джерард опередил его.

— Какого хрена ты сказал о моей девушке? — Он вскочил на ноги и бросился через обеденный стол, прежде чем я успела осознать, что сижу уже не у него на коленях, а на месте, которое он освободил. — Если ты еще раз когда-нибудь так о ней заговоришь, я вырву твои гребаные кишки из твоей задницы и размажу их по твоему лицу!

В этот момент Джерард очень напомнил мне один из тех спящих вулканов, на которые люди ездят посмотреть, потому что они выглядят такими красивыми и считают себя безвредными, но температура их ядра повышается, и упомянутый вулкан становится по-настоящему смертоносным.

Все, что потребовалось, - это один сексуальный намек за мой счет, чтобы в его мозгу щелкнул выключатель, заставив его наброситься на товарищей по команде посреди обеденного зала в Томмен.

— Я просто баловался, — прохрипел Дэнни, явно пытаясь дышать из-за руки, зажатой вокруг его горла и перекрывающей дыхательные пути.

— Следуй за мной, Шэн, — скомандовал Джонни, вскакивая со стула. — Давай, детка. Быстрее. — Подхватив свою девушку под руку, Джонни вывел ее из обеденного зала и повел навстречу опасности.

— Эй, Джерард, — взвизгнула я, направляясь прямиком к парню, который не только затащил своего товарища по команде на обеденный стол, но и оседлал его грудь, в то время как его кулаки размашисто замахивались на лицо упомянутого товарища по команде.

— Гибс, не надо, — скомандовал Пирс, пытаясь оттащить его от Дэнни, но был вознагражден ударом головой в лицо. — Господи Иисусе, Гибс. — Вытирая рукавом кровь, текущую из носа, Пирс сильно толкнул Джерарда сзади, в результате чего тот потерял равновесие и споткнулся. — Ты сломал мне гребаный нос!

— Эй…— рявкнул Хью, перепрыгивая через стол и головой вперед бросаясь в драку, в то время как Лиззи оставалась неподвижной на своем месте. — Убери руки от моего друга, придурок.

— Он сломал мне чертов нос, Хью!

— Жаль, что он не сломал тебе шею, пока занимался этим!

— В чем твоя проблема, Биггс?

— Ты моя проблема, О'Нил!

— Почему я? Гибс – тот, кто всегда помешивает дерьмо в котле!

— Да, ну, он же семья!

— Черт возьми, сделайте что-нибудь, ребята! — Крикнул Робби, хватая Джерарда сзади, когда тот бросился на Пирса. Это был неудачный ход, который закончился тем, что все пятеро мальчиков опрокинули стулья, прежде чем приземлиться на пол.

Увидев, что его лучшие друзья численно превосходят его три к двум, Патрик Фели завернул свой сэндвич в фольгу, прежде чем подняться на ноги. — К черту мою жизнь, — пробормотал он, прежде чем присоединиться к грохоту на полу. — Кто-нибудь, найдите Джонни.

Тогда к нам присоединились еще несколько членов команды по регби, и я не была уверена, действительно ли кто-то из них пытался прекратить драку. Выглядело так, что всем им доставляло удовольствие выбивать друг из друга семь видов дерьма. Кулаки летали, кровь лилась рекой, и всем им, казалось, это нравилось.

Мистер Туоми и несколько других учителей прибыли на место происшествия, но они не могли сравниться с двадцатью с лишним кирпичными сортирами, накачанными тестостероном подростками.

Слишком разумная, чтобы броситься в бой, но слишком взвинченная, чтобы бездействовать, я незаметно наступила на руку Робби Мака, когда он подкатился вплотную к тому месту, где я стояла. Ха. Это ему за то, что назвал меня динамщицей.

— Хватит, — взревел мистер Туоми, когда ему удалось разнять двух игроков из команды на год младше меня. — Я предупреждаю многих из вас!

Старшие мальчики и глазом не моргнули.

Вместо этого они продолжили свою жаждущую крови охоту, яростно избивая друг друга.

— Я сказал, хватит, — проревел мистер Туоми. — У вас есть пять секунд, чтобы собраться с мыслями, или я вызову охрану и прикажу им отвести всех вас до единого в казармы!

— Эй! — Джонни взревел, возвращаясь в обеденный зал без Шэннон. — Он сказал, хватит, — прорычал он голосом, который был поистине ужасающим. — Соберись с силами!

Шагая прямо в самую гущу событий, я наблюдала, как Джонни залез в самую большую из них и вытащил со дна выглядящего невменяемым Джерарда.

— Собирайся к чертовой матери, — скомандовал Джонни, продолжая одной рукой обнимать Джерарда за талию.

— Он начал это!

— Отвали, Дэнни, — предупредил Джонни, указывая пальцем на парня, который все еще пытался спровоцировать Джерарда на драку. — Мы оба знаем, что произойдет, если я его отпущу.

Вау.

Серьезно, я никогда не слышал, чтобы он звучал так разъяренно.

— Заткнись, — предупредил он, свободной рукой отталкивая Дэнни от Джерарда. — Сейчас же!

В этот момент его тон был настолько властным, что я невольно опустилась на стул, опасаясь нарваться на неприятности.

К счастью, я была не единственной, кто почувствовала давление сирены альфы.

Один за другим его стая распуталась и вернулась к печально известному столу для регби, выглядя помятой, окровавленной и в гораздо худшем состоянии.

— Это то, ради чего я вернулся в Томмен? — требовательно спросил он, все еще крепко держа в руках свою бету. — Кучка всклокоченных маленьких придурков, дерущихся друг с другом?

— Нет, Кэп.

— Прости, Джонни, парень.

— Вам следует извиниться, – усмехнулся Джонни с оттенком отвращения, с презрением глядя на своих товарищей по команде. — Гребанный позор, большинство из вас.

— Этот засранец все начал, — огрызнулся Дэнни, указывая пальцем на Джерарда, который, к счастью, сумел успокоиться. Нахождение рядом с Джонни оказывало на него такой эффект. — Мы веселились, и он сошёл с ума.

— Ты знаешь, что ты сделал, — парировал Джерард, его плечи напряглись. — Ты знаешь, что ты сказал о ней.

— Это была шутка, Гибс.

— Ну, твои шутки – это дерьмо, Дэнни.

— Господи Иисусе, я пытался подружиться с Биггс. Она его сестра.

— Да, что ж, небольшое предупреждение, у тебя проблемы с ней — то проблемы со мной…

— Слушай, мне насрать, кто это начал. Я заканчиваю, — рявкнул Джонни тоном, не оставляющим места для споров. — Что бы ни случилось, забудь об этом. С этим покончено. Все кончено. Это заканчивается сейчас. У кого-нибудь с этим проблемы? Кто-нибудь все еще испытывает потребность бросить? Потому что я прямо сейчас выйду на улицу с любым чертовым придурком в моей команде, у которого есть проблема, требующая решения.

— Нет, Кэп.

— Нет, — хладнокровно ответил Джонни. — Я так и думал.

— Дальше я сам, Джонни, — перебил мистер Туоми.

Я видела, как у Джонни задергалась челюсть, но он никак негативно не отреагировал на свое увольнение. Вместо этого он коротко кивнул нашему директору, прежде чем обогнуть стол и вернуться на свой трон.

Взяв Джерарда с собой, Джонни подтолкнул его к обычному креслу Шэннон и опустился рядом с ним, все это время держа руку на плече друга.

— Теперь я хочу, чтобы все члены команды по регби, вовлеченные в эту ссору, оставались на местах, — проинструктировал мистер Туоми с телефоном в руке. — Все остальные могут вернуться в свои классы. Сейчас.