Глава

42.Кризис предотвращен.Можно выдыхать.

Шэннон

– Зачем вы это сделали? – в ярости потребовала я, свирепо глядя на маму и Даррена.–Он просто подбросил меня домой.

– Посмотри, как ты выглядишь, – выдавила мама. – Выходишь на улицу в таком виде.

– Нет ничего плохого в том, что на мне надето, – вызывающе парировала я.

Мамино лицо покраснело. – Ты выглядишь как…

– Шлюха? – Я предположила. – Спасибо, Папа.

Мама вздрогнула и уронила голову на руки.

Я закатила глаза, слишком разъяренная, чтобы прямо сейчас разбираться с ее слезами.

– Вы оба были ужасны, – прошипела я, сосредоточившись на Даррене. – Ты просто захлопнул дверь перед его носом!

– Можешь ли ты винить меня? – Даррен зарычал. – Ты слышала, как он разговаривал с Мамой.

– Он говорил правду, – выплюнула я, смаргивая предательские слезы, которые навернулись мне на глаза. – И ты это знаешь!

– И ты удивляешься, почему у этой семьи плохая репутация, – размышлял Джоуи, откусывая бутерброд с ветчиной. – Шэн права. – Он отхлебнул из своей банки кока–колы. – Это было пиздец как грубо.

– У нашей семьи плохая репутация, потому что ты не можешь уберечь себя от неприятностей, так что не начинай доставать меня этим дерьмом, – сердито парировал Даррен. – Я знаю, что вчера тебя снова отстранили от занятий в школе за драку. Твой директор позвонил мне, Джоуи. Что это было на этот раз? Какой–то парень сказал, что–то, что тебе не понравилось, и ты пошел и оторвал ему голову?

Джоуи невозмутимо пожал плечами. – Что–то в этом роде. – Если ты не успокоишься и не научишься контролировать свой темперамент, то в конечном итоге окажешься за решеткой, – предупредил Даррен. – Запомни мои слова.

– Я думал, это из–за Кавана? – ответил Джоуи, почесывая подбородок. – Как это вдруг обернулось против меня?

– Дело не в Джонни, – прошипела я, не сводя разъяренного взгляда с Даррена. – Дело в том, как ты пытаешься контролировать мою жизнь.

– Он все еще снаружи, знаешь, – добавил Джоуи.

Мое сердце подпрыгнуло в груди. – Он там?

– Оставайся на месте, Шэннон, – предупредил Даррен, прежде чем выйти в коридор и распахнуть дверь. Пробормотав себе под нос несколько ругательств, он захлопнул дверь и вернулся с грозным выражением лица. – Он все еще там.

– Как я и сказал, – ответил Джоуи, откусывая еще кусочек от своего сэндвича. – Иди к нему, Шэн, – добавил он, прожевав. – Не обращай внимания на этих двоих.

– Даже не думай об этом, Шэннон, – взвизгнула мама. – Я не хочу, чтобы ты и близко подходила к этому мальчику.

– Господи Иисусе, – проворчал Джоуи, бросая недоеденный сэндвич на стойку.

– Ты делаешь из мухи, блядь, слона. Просто позволь ей выйти на улицу и поговорить с ним. Позволь ему сделать все свои осмотры, чтобы убедиться, что она не пострадала, или что там еще, черт возьми, он делает, чтобы успокоить свои нервы, и тогда она вернется внутрь. Никакого вреда.

– Никакого вреда? – выдохнула мама. – Можно было бы причинить много вреда, Джоуи.

– Отдай ей должное, – прошипел мой брат с отвращением в голосе. – Она – не ты.

Мама взвыла, а Джоуи закатил глаза.

– Интеллект в этом деле не играет никакой роли, – отрезал Даррен. – Гормоны играют в этом единственную роль.

– Что ж, тогда так случилось, что у меня есть идеальное противоядие от гормонов.

– Джоуи сунул руку в карман и вытащил бумажник. Открыв его, он достал презерватив и помахал им перед глазами. – Я знаю, ты никогда ничего подобного не видела, – добавил он, насмехаясь над нашей матерью. – И я сомневаюсь, что они вообще держатся за гребаные руки, но на всякий случай – вот, Шэн, держи за кончик, когда будешь его надевать. – Он бросил мне презерватив и подмигнул. – Сейчас. – Взяв свой сэндвич обратно, Джоуи откусил большой кусок и принялся жевать. – Кризис предотвращен. Можете выдохнуть.

– Что, блядь, с тобой не так, Джоуи? – прорычал Даррен, выхватывая презерватив из моих рук и засовывая его к себе в карман. – Ей шестнадцать.

– Я в курсе, – согласился Джоуи, делая еще один глоток кока–колы.

– Он слишком взрослый для нее, – причитала мама.

– Нет, это не так, – усмехнулся Джоуи. – Ему семнадцать, а не семьдесят.

Расслабься, женщина.

– Да, он, черт возьми, слишком взрослый, – неуверенно возразила мама.

– Ну, это твое мнение, – парировал Джоуи.

– Это правда, – выдавила из себя мама. – И тебе не следует ее поощрять.

– Послушай, – рявкнул Джоуи, вытирая перепачканные маслом пальцы о комбинезон. – Я знаю, что вы оба новички в этом, но вот полезный родительский совет: либо вы проглотите свою гордость и позволите ей быть с ним, либо все это взорвется у вас перед носом. Я думаю, к настоящему времени уже достаточно ясно, что он никуда не денется, так что вы вполне можете согласиться с этим. – Пожав плечами, он добавил:

–У Шэннон есть парень. Важное событие. Она больше не ребенок, и вам двоим давно пора перестать относиться к ней как к ребенку.

– Это нелепо.

– Нет. Что нелепо, так это то, что ты соглашаешься с извращенным мыслительным процессом этой женщины и пытаешься удержать Шэн в этом доме после всего, что произошло, – возразил Джоуи. – Если ты будешь продолжать в том же духе – если разлучишь их, – он потеряет самообладание. Проведи линию фронта с этим ублюдком, и он вступит с тобой в войну. – Повернувшись к маме, он добавил: – И на твоем месте я бы прекратил разбрасываться угрозами, потому что тебе чертовски много чего можно потерять из–за этого – и гораздо больше скелетов для разоблачения – если его папочка решит прикончить тебя за клевету.

Мама обхватила голову руками, а Даррен стоял ко мне спиной, но Джоуи стоял лицом ко мне, и когда он заметил, что я подхожу ближе к кухонной двери, он ухмыльнулся и подмигнул.

– Что ты… -голос Даррена затих, и он развернулся, поймав меня с поличным. – Даже не думай об этом, – предупредил он.

Промчавшись по коридору, я рывком распахнула входную дверь.

– Шэннон, я здесь не шучу…,- я не остановилась, чтобы послушать его. Вместо этого я поспешила к входной двери, переходя на возбужденный бег, когда мой взгляд упал на Джонни, прислонившегося к своей машине и хмуро смотрящего на мой дом, как будто это лично его оскорбило. Его глаза нашли мои, и облегчение отразилось на его лице.

– Ты в порядке?

Кивнув, я промчалась босиком через сад и на максимальной скорости обогнула пешеходную дорожку, не останавливаясь, пока не поравнялась с ним вплотную. – Ты не ушел домой, – сказала я, тяжело дыша, когда подняла на него глаза. – Ты не уходил.

– Я не мог, – хрипло ответил Джонни. Его руки опустились на мои бедра, притягивая меня ближе. – Мне нужно было знать, что ты в безопасности.

Мое сердце разорвалось в груди, и я почувствовала, что тону в чувствах. – Я в безопасности.

– Ты уверена? – Он выглядел таким уязвимым, когда сказал: – Потому что я думаю, мне понадобится обещание.

О боже… Потянувшись, я запустила руку в его волосы и притянула его лицо к своему. – Тебя устроит поцелуй на ночь?

– Только если ты пообещаешь, что все еще будешь здесь утром, – ответил он, касаясь своими губами моих. – Итак, ты обещаешь?

Я прерывисто выдохнула. – Я буду здесь.

– Если я тебе понадоблюсь, позови меня, – прошептал он, заправляя прядь волос мне за ухо, а затем обхватив ладонью мою щеку. – Не имеет значения, который сейчас час. Просто подними трубку, и я приеду, хорошо?

Не в силах остановиться, я прижалась щекой к его прикосновению. – Хорошо.

– Я позвоню тебе завтра, – хрипло добавил парень, проводя большим пальцем по моей щеке. – И я заберу тебя в школу в понедельник.

– Нет, нет, нет. Ты не обязан делать это для меня, – поспешила сказать я. – Я могу…

– Я хочу заехать за тобой, – перебил он. – Если ты этого хочешь?

Я слабо кивнула. – Я хочу тебя.

Чтобы ты забрал меня.

Добавь это, Шэннон.

– Чтобы… – прохрипела я.

– Я имею в виду, я хочу, чтобы ты заехал за мной.

– Я тоже хочу тебя, – сказал он с ухмылкой. – Во всех отношениях.

Мое тело стало горячим и заломило. – Я, э–э… я…

Джонни не стал дожидаться моего ответа, прежде чем прижаться своими губами к моим, на этот раз крепче. Глубже.

Держа его за руки, я поцеловала его в ответ изо всех сил, отчаянно пытаясь показать ему, как много он для меня значит.

– Если это то, что ты называешь держанием за руки, то мне бы очень хотелось знать, как ты называешь все остальное дерьмо, – услышала я голос Даррена откуда– то поблизости.

– Может быть, они вышли за рамки того, чтобы держаться за руки, – услышала я размышления Джоуи. – Я не могу всегда быть прав.

Глава

43.Лучше перестраховатся,чем потом жалеть.

Джонни

– Что значит, ты мне не расскажешь? – потребовал Гибси, выпуская мяч из рук. Был воскресный вечер, и мы были на поле, пытаясь перекидывать мяч по кругу.

Ну, я пытался забросить мяч. Гибс изо всех сил старался произвести впечатление Инспектора чертового Гаджета, пытаясь выжать информацию о моей ночи с Шэннон.

– Именно то, что я сказал. – Не обращая внимания на ожог в нижней части тела, я вытянул руки и подпрыгнул, чтобы поймать его неудачный бросок. – Я, блядь, тебе ничего не расскажу.

– Мы можем поговорить об этом, – крикнул в ответ Гибси, протягивая руки, чтобы поймать мяч. – Тебе разрешено рассказать об этом своему лучшему другу.

– Я не говорю о ней.

– Держать все в себе нехорошо для человека.

– Что ты хочешь, чтобы я сказал? – рявкнул я, швыряя мяч обратно в него.

– Я хочу, чтобы ты… – слова оборвались, он поймал мяч с громким «ууф», а затем бросил его на траву, прежде чем продолжить, – рассказал мне, чем ты занимался в своей комнате. – Он пошевелил бровями. – Когда ты тайком затащил туда малышку Шэннон.

– Господи. – Отказавшись от нормальной беседы, я схватил с травы свою бутылку с водой и направился к автостоянке. – Я заканчиваю на сегодня.

– Уже?

– Я устал.

– Потому что ты допоздна не ложился спать, совершая грязь со своей девушкой? – поддразнил Гибси, шагая рядом со мной. – Ах, да, это может вывести парня из себя. – Столкнувшись со мной плечами, он сказал: – Итак, о чем мы здесь говорим?

Полное проникновение или просто несколько интенсивных ласк? Или скольжение?

Старое трение и толчки. Еще немного больше. Мы остановимся здесь, больше ничего другого? – Его глаза загорелись. – Срань господня, ты ездил без седла?

– О чем ты говоришь?

– Секс, – просто ответил он.

– У нас не было секса, – пробормотал я, доставая ключи из кармана. – Все совсем не так.

– Не так? – выпалил в ответ Гибси, не веря своим ушам. – Не писай мне на спину и не говори, что идет дождь.

– Гибс, – огрызнулся я, взволнованный. – Это не так, ясно? Я не собираюсь делать этого с ней. – Нажав кнопку на брелоке, я открыл свою машину и направился к водительскому месту. – Еще слишком рано.

– Это Шэннон так сказала?

– Я это сказал, – прорычал я, рывком открывая дверь и забираясь внутрь. – Я, Гибс. Я говорю, что еще слишком рано.

– Но ты поддался искушению, не так ли? – спросил он, опускаясь на пассажирское сиденье рядом со мной. – Никто не может быть настолько святым.

Я подумывал о том, чтобы включить стереосистему, чтобы заглушить его голос.

Это то, что я должен был сделать.Вместо этого я услышал, как говорю: –Я хотел.Тяжело вздохнув, я добавил:–Сильно.

– Но?

– Но она не готова, – выдавил я из себя, злясь на себя за то, что заговорил об этом.

– И я, черт возьми, еще не готов.

– Парень, у тебя уже был секс раньше, – нахмурившись, ответил Гибси. – Я знаю, прошло много времени, но ты не переродился девственником, когда вышел из операционной.

– С ней все по–другому.

– Как?

– Чувства, Гибс, – выпалил я. – Огромные гребаные чувства.

– Уф. – Он содрогнулся. – Звучит ужасно.

– Это все больше рядом с ней, – объяснил я, беспокойно покачивая коленями.

Барабаня пальцами по рулю, я думал о том, что хотел сказать, пытался найти тактичный способ сформулировать это, затем послал все к черту и сказал прямо: – Я теряю контроль над своей жизнью. Она вошла и все полетело к чертовой матери. Я буквально барахтаюсь, пытаясь собрать все воедино и составить новый план. Я не знаю, как с ней обращаться, и я боюсь зайти с ней слишком далеко, слишком быстро и все испортить. Я думаю, она думает, что я не хочу ее такой, а это гребаное безумие, потому что ты видел ее. Господи, кто бы ее не захотел? Но в этом–то и проблема. Я не просто хочу ее. Я хочу оставить ее себе. А что, если я причиню ей боль? Она такая маленькая, Гибс. Ей всего шестнадцать. И ее мама угрожает мне. Я чувствую, что, если я хоть раз ошибусь здесь, все будет кончено, и я так блядь так боюсь все испортить, Гибс. Я не хочу все портить. Я едва могу дышать, когда нахожусь рядом с ней. Все становится как в тумане, и чувства… ебанные чувства просто захлестывают меня! – Я выдохнул, чувствуя облегчение от того, что у меня отлегло от сердца. – Я в полной заднице, не так ли?

– Думаю, да, – согласился Гибси.

– Да. – Я вздохнул. – Я тоже так думаю.

– Твой разум – пугающее место, – задумчиво произнес он, почесывая подбородок. – Ты можешь не думать слишком много обо всем этом? – Он склонил голову набок, изучая мое лицо со странным выражением, запечатлевшимся на его собственном. – Серьезно, ты не можешь просто отключить эту большую губку мозга и просто расслабиться?

– Нет. – Я беспомощно пожал плечами. – Вот как я устроен.

– Что ж, тогда…

– Друг постучал себя по виску. – Многое можно сказать в пользу того, что у тебя простая голова.

– Ты простак, – удрученно пробормотал я. – И я простодушен, потому что слушаю тебя.

– У тебя все еще есть те презервативы? – спросил он тогда.

Я свирепо посмотрел на него. – Ты что, не слышал ни слова из того, что я только что сказал?

– Я слышал тебя, – спокойно ответил Гибс. – А теперь отвечай на вопрос.

– Нет, – пробормотал я, опустив плечи. – Я запаниковал, когда они выпали на нее в комнате Клэр, поэтому я просто выбросил их в мусорное ведро.

– Какая потеря! – захныкал Гибси, кусая свой кулак. – Агх… Верно, значит, тебе нужно сходить в аптеку. Немедленно.

Я уставился на него, разинув рот.

– Но я только что сказал тебе…

– Я знаю тебя по тому, что ты мне сказал, – оборвал друг меня взмахом руки, – И я говорю тебе, что дорога к отцовству вымощена благими намерениями.

– Это – дорога в ад вымощена благими намерениями, Гибс.

– Учитывая, что киска – одна из ведущих факторов, влияющих на попадание мужчины в ад, я бы сказал, что оба утверждения вполне справедливы, парень.

– Что?

– Просто купи упаковку презервативов. Положи один в свой бумажник. Даже если вы им не пользуетесь, пусть будет.

– Я не хочу искушать себя.

– И это твоя первая ошибка, – сказал он мне. – Это не презерватив в твоем бумажнике, который введет тебя в искушение. Это будет обнаженная девушка, распростертая под тобой. – Приподняв брови, Гибс добавил дразнящим тоном: – Та, которая переполняет тебя всеми чувствами.

Господи, в его словах был смысл.

Какой, черт возьми, в его словах был смысл?

– Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть, парень, – добавил он, пожав плечами.

– Ты прав, – выдавил я из себя.

Он подмигнул. – Я знаю.

– Будь добр, отойди, Гибс! – прорычал я, ощетинившись от напряжения, стоя в отделе презервативов в аптеке. Он нависал так близко к моей спине, что я чувствовал, как его подбородок покоится у меня на плече. – Ты дышишь мне в затылок, черт возьми! – Зачем они это делают? – невозмутимо спросил он. Обойдя меня, он наклонился и взял с нижней полки прямоугольную розовую коробку. – Зачем им класть тесты на беременность рядом с презервативами?

– Понятия не имею. – Я пожал плечами. – Но так везде.

– Ну, это говорит о том, что они не совсем уверены в своем продукте, не так ли?

– он продолжал, бесцельно размахивая тестом. – Это что–то вроде – эй, заверни свой член, купи немного смазки, черт возьми, даже вставь кольцо для члена, чтобы немного взбодриться, и отлично проведи время, но на всякий случай, если ничего не получится, ты знаешь, куда вернуться, чтобы подтвердить окончание своей жизни. – Гибс закатил глаза. – Я думаю, что это ужасная маркетинговая идея.

– Это не маркетинговая идея, парень, – устало пробормотал я. – Это для удобства.

– И это еще не все! – проворчал он, хватая с верхней полки коробку тест–полосок на овуляцию. – Мы предотвращаем рождение детей, подтверждаем рождение детей или планируем рождение детей? – Его голос повысился от возмущения. – И что же это? Все трое? Какого хрена, Джонни?

– Мы предотвращаем рождение детей, – прорычал я, хватая упаковку из двенадцати особо безопасных презервативов. – Остальное дерьмо не для нас, так что отложи тесты и уходи, болван!

– Я должен внести предложение, – фыркнул он. – О том, как не травмировать своих клиентов–мужчин.

– Сделай это, Гибс, – устало ответил я, держа презервативы в руке. Направляясь к выходу из магазина, я обошел женщину со стайкой маленьких детей, копошащихся у ее ног. – Я уверен, что они прислушаются.

– Надеюсь, что так, – проворчал Гибси, шагая рядом со мной.

– Привет, Джонатан, – сказала женщина. – Привет, Джерард.

Я повернулся к ней лицом и внутренне застонал, когда меня осенило узнавание.

Господи Иисусе, почему я?

– Как дела, Мисс? – пробормотал я, незаметно убирая коробку с презервативами за спину.

– Да, привет, Мисс Мур, – промурлыкал Гибси тем тоном, который он использовал для флирта, заставляя меня подавить дрожь. У него были чертовы пристрастия к женщинам постарше. – Ты выглядишь как обычно прекрасно.

– Что ж, спасибо тебе, Джерард, – ответила наш методист. – Интересно было встретиться с вами, мальчики, в аптеке воскресным вечером. – Она улыбнулась нам снизу вверх. – Я предполагала, что вы оба будете бегать, где-нибудь по полю с футбольным мячом.

– Мяч для регби, – тихо поправляю я. – И так оно и было. Мы просто должны были…

– У нас пробег за презервативом, – выпалил Гибси, к моему большому ужасу. А затем он пошел еще дальше и указал на пятерых ее маленьких детей. – Что–то такое, что ваш муж, очевидно, покупает не очень часто.

– Чувак, – прошипел я, оскорбленный. – Мне жаль за него, Мисс, – поспешил сказать я, чувствуя, как горит мое лицо.

– Я прекрасно понимаю, – ответила Мисс Мур, благодарно улыбаясь. – Что ж, я оставлю вас двоих заниматься вашими делами, и увидимся завтра в школе.

– Да, увидимся в школе. – Съежившись, я схватил Гибси сзади за шею, обошел пару одинаковых рыжеволосых девушек и потащил его к кассе. – Давай, ублюдок, – прошипел я ему на ухо. – Прежде чем ты причинишь еще какой–нибудь вред.

– О, и мальчики? – Мисс Мур крикнула нам вслед.

– Да?

– Если тебе, когда–нибудь понадобится с кем–нибудь поговорить…

– Нахмурившись, она указала на тест на беременность, который все еще держал Гибс, прежде чем продолжить: – Моя дверь всегда открыта.

– Э–э, все в порядке. – Я нервно рассмеялся и ткнул Гибси локтем в ребра. – У нас все хорошо.

– Какого хрена, парень? – Гибси застонал, потирая бок.

– Положи это, – прошипел я, все еще улыбаясь, как маньяк, нашему учителю.

– О, мы не беременны, – рассмеялся Гибси, до которого наконец дошло.

Беззаботно пожав плечами, он бросил тест в корзинку с образцами косметики, стоявшую рядом с ним. – О черт, мне жаль…

– Вытащив его обратно, он протянул его нашему учителю. – Ты хотела это?

Фу.

– Господи Иисусе. – Потирая челюсть рукой, я развернулся и пошел прочь, направляясь к кассе с единственной целью: заплатить и убраться как можно дальше от этого сумасшедшего.

– Добрый день, – прощебетала фармацевт средних лет, когда я положил презервативы на прилавок перед ней.

– Да, – пробормотал я, съежившись, когда услышал, как Гибси оживленно разговаривает с Мисс Мур в нескольких футах позади меня. – Могу я взять пакет, пожалуйста?

– Ты уверен, что тебе нужен пакет? – спросила она, перебирая презервативы в кассе.–Это дополнительные пятнадцать центов.

– Я заплачу, – выдавил я из себя. – Просто дайте мне пакет, пожалуйста.

– Оки–доки, – ответила она, протягивая мне пластиковый пакет. – С вас 13,14 евро, пожалуйста.

– Спасибо. – Достав свой бумажник, я протянул ей двадцатку и попытался открыть пакет..

– Что не так? – спросила она примерно через полторы минуты борьбы.

– Ничего.

Я не мог открыть пластиковый пакет.

Я, блядь, не мог его открыть!

Мои руки вспотели, чертовски вспотели, что было нелепо, потому что я и раньше покупал презервативы – часто. Конечно, прошло много времени с тех пор, как я выполнял необходимую резиновую пробежку, но все же… Шесть долгих гребаных месяцев.

О… господи, я надеялся, что это не будет для меня чем–то новым.

Неужели я теряю хватку?

Я не мог найти гребаное отверстие в пластиковом пакете.

Блядь.

Неужели это должно было случиться со мной со всем остальным?

– Тебе помочь с ним? – спросила фармацевт в третий чертов раз.

– Я могу сделать это сам, леди, – огрызнулся я, взволнованный и, скорее всего, напугавший бедную фармацевт. – Я могу это сделать, – повторил я более спокойным голосом. – У меня просто закончилась практика.

– Разучился ходить по магазинам? – спросила она, нахмурившись.

– С большим количеством чертовых предметов, – пробормотал я себе под нос, прежде чем, наконец, открыть сумку. – Видите! – Я победоносно ухмыльнулся, держа в одной руке упаковку двенадцать штук, а в другой – открытую долбаную сумку. – Я могу это сделать.

– Да, вы можете, – ответил фармацевт, ободряюще подняв мне большой палец.

Иисус

Глава 44.Поднимайся и отжимайся

Шэннон

В мире, где все менялось со скоростью света, я могла рассчитывать только на то, что одна вещь останется прежней, и это была откровенная неприязнь Лиззи и Гибси друг к другу. Каждый день во время ланча в течение почти двух недель, с тех пор как мы вернулись в школу, они перебрасывались друг с другом язвительными замечаниями. Какие-то жестокие. Другие забавные. Некоторые прямо–таки отвратительны.

Я не могла понять, в чем проблема между ними, и, хотя Лиззи была одной из моих лучших подруг, я должна была признать, что она была инициатором каждой ссоры. Казалось, она находила проблему во всем, что делал Гибси. Он либо слишком тяжело дышал, либо слишком громко жевал, либо занимал слишком много места за столом. Не имело значения, что Гибси делал или не делал; Лиззи всегда находила в нем недостатки.

К обеду в четверг напряжение, возникшее между ними, достигло критической точки, и я всерьез начала пересматривать порядок рассадки, задаваясь вопросом, не лучше ли нам было бы сесть за наш старый столик. По крайней мере, они были бы далеко друг от друга. Единственное, что удерживало меня за столом для регбистов, был мальчик, чья рука лежала на моем плече.

Я не могла слишком часто смотреть на Джонни; это просто было вредно для моего бедного сердца. Я пыталась просто дышать и быть нормальной, сосредоточиться на чем угодно, кроме него, потому что я знала, что если слишком много буду думать о том, как хорошо чувствовать его большое тело, прижатое к моему, или о том, как он заставлял меня дрожать, когда наклонялся близко, чтобы прошептать что–то мне на ухо, и как он рассеянно поглаживал меня, как держал меня за руку большим пальцем, когда смеялся и шутил со своими друзьями, и я загоралась.

Отец Джонни вернулся в Дублин, и с ним была его мать. Они вернутся домой только поздно вечером, поэтому он пригласил меня зайти к нему домой сегодня после школы. Больше всего на свете я хотела пойти, но ужасно нервничала, думая о буре, с которой, как знала, столкнусь, когда вернусь домой сегодня вечером. Мать и Даррен уже были в ярости на меня за то, что я ходила с ним в школу и обратно, так что я знала, что вернусь к битве, усиленной тем фактом, что моего отца должны были выписать из Брикли–Хауса со дня на день. Я старалась не думать о своем отце слишком много, зная, что мысли о нем вызывают изнуряющие приступы паники.

Вместо этого я сосредоточилась на положительных сторонах своей жизни. Я сосредоточилась на своих друзьях и братьях, но больше на Джонни. Однако гнев моей матери или страх перед отцом не помешали бы мне пойти в дом Кавана.

Честно говоря, я не была уверена, что что–то могло. Я отчаянно хотела провести с ним время наедине. Он заставлял меня чувствовать себя защищенной и желанной, и я прилипала к этому чувству, как к клею.

– Ты серьезно настолько глуп? – Пронзительный рык Лиззи прервал мои мысли, заставив меня чуть не выпрыгнуть из собственной кожи.

– Ты в порядке? – спросил Джонни, поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня.

– Да, – выдавила я, сопротивляясь желанию прижать руку к груди. – Я просто не ожидала этого.

– Не обращай на них внимания, – прошептал он, продолжая водить большим пальцем по моему плечу.

– Ты это серьезно? – Лиззи продолжала шипеть, метая кинжалы в Гибси, который сидел напротив меня. – Или для тебя – это просто очередная глупая шутка?

– Расслабься, – фыркнул Гибси, складывая руки на груди. – Я всего лишь задал вопрос.

– Что ж, задавай правильные вопросы! – парировала Лиззи и отправила в рот полную вилку салата. – Не глупые, которые только заставляют тебя казаться еще глупее, чем ты есть на самом деле.

– Нет такого слово глупее, – усмехнулся Гибси, а затем быстро взглянул на Джонни, ища поддержки. – Верно, кэп?

– Это сравнительное прилагательное, парень, – ответил Джонни, неловко переминаясь с ноги на ногу.

Гибси непонимающе уставился на него.

Джонни шумно выдохнул. – Это такое слово, Гибс.

– Как глупее может быть словом? – потребовал он. – Это просто звучит глупо.

Джонни пожал плечами. – Не я устанавливал правила.

– Может быть, это слово было добавлено в словарь, чтобы описать тебя, – сухо предположила Лиззи. – Например, Джерард Гибсон глупее любого человека, которого я когда–либо встречала.

– Вот и все… – отодвинув стул, Гибси вскочил на ноги. – Я звоню отцу Маккарти, чтобы он вмешался от вашего имени. Тебе нужен экзорцизм и Иисус.

– И тебя нужно поместить в лечебницу, – парировала Лиззи, раздувая ноздри. – Идиот.

– Весь гребаный мир – не твоя боксерская груша, – прорычал в ответ разъяренный Гибси. – Я не знаю, кто сказал тебе обратное, но они дали тебе несколько плохих советов.

– Джерард… – начала было Клэр, сидевшая рядом с ним, но Гибси этого не слушал.

– Нет, Клэр, я больше не буду терпеть ее дерьмо, – прорычал он, поднимая свою школьную сумку. – Ты дрянная девчонка, Лиззи Янг, и меня поражает, что тебе удалось заполучить в друзья двух порядочных девушек.

– Тебя это поражает? – возразила Лиззи саркастическим тоном. – Ух ты. Громкое слово, Гибс. Это ты тоже можешь произнести по буквам?

– Знаешь что? – Перекинув сумку через плечо, он бросил на нее взгляд, полный неприкрытого отвращения. – Да пошла ты, Лиззи. – Сказав это, Гибси гордо вышел из обеденного зала, раскрасневшийся и кипящий от злости.

– Ты довольна собой? – спросил Джонни, свирепо глядя на Лиззи. – Тебе стало от этого хорошо? Так принижать его?

– Он большой мальчик, – парировала Лиззи, защищаясь. – Он может это вынести.

– У него дислексия! – рявкнул Джонни. – И ты только что заставила его почувствовать себя ростом около двух футов перед половиной школы.

В глазах Лиззи промелькнуло удивление, и ее щеки покраснели. – Я этого не знала.

– Ну, теперь ты знаешь! – Быстро поцеловав меня в щеку, Джонни отодвинул свой стул и сказал: – Увидимся позже, Шэн, – прежде чем поспешить в том направлении, куда ушел Гибси.

– Тебе обязательно было так с ним поступать? – Клэр зашипела. – Это было жестоко.

– Он отвечает мне тем же, – защищалась Лиззи, все еще краснея. – А я и не знала, что у него дислексия.

– Это не должно иметь значения, – отрезала Клэр. – Это была ужасная вещь, которую можно было сказать кому бы то ни было. – Она поднялась со стула, добавив: – И ты многого о нем не знаешь, так что не суди так поспешно!

– Я не знала, – пробормотала Лиззи, поворачиваясь ко мне, когда Клэр ушла.

– Я верю тебе, – сказала я ей. И я это сделала. – Но…

– Но?

– Я знаю, вы с Гибси не ладите, и это нормально, но просто… просто держитесь подальше друг от друга и не будьте такими злыми, – выпалила я. – Я думаю, ты действительно задела его чувства.

– Да, ну, не больше, чем его действия причиняют боль другим, – прошипела Лиззи, став четвертой, кто отошел от стола.

– Ну, ситуация быстро обострилась, – спокойно констатировал Хьюи.

Я прерывисто выдохнула. – Я бы сказала. – Отодвинув стул, я встала и схватила свою школьную сумку. – Увидимся позже, ребята.

– Пока, Шэн, – сказали они все хором, когда я поспешила отойти от стола, чувствуя себя слишком застенчивой, чтобы сидеть там без Клэр, Лиззи или Джонни.

Закинув сумку на оба плеча, я ухватилась за лямки и двинулась через переполненный коридор в направлении ванной, только чтобы остановиться как вкопанная, когда мой взгляд упал на Беллу, стоящую за дверью ванной.

– Шлюха, – прошипела она, прищурившись на меня.

Обойдя группу мальчиков, я проигнорировала Беллу и поспешила прочь из туалета, выбрав вместо этого убежище в общей комнате третьекурсников.

Скользнув внутрь, я вздохнула с облегчением, когда обнаружила, что там пусто.

Бросив сумку на пол у стола, я прошла на кухню и включила чайник. Громкое сопение, донесшееся из кресла, напугало меня, и я резко обернулась.

– Лиззи? – Мои брови удивленно взлетели вверх, когда я заметил ее, обмякшую в кресле. Оставив чайник, я направилась прямиком к ней. – Ты в порядке?

– Я в порядке, – прошептала она, вытирая щеки тыльной стороной ладони.

Она явно не была.

Опустившись в кресло напротив нее, я оперлась локтями о колени и слегка улыбнулась ей. – Ты хочешь поговорить?

Она покачала головой. – Нет.

– Я…

– Поколебавшись, я потянулась и взяла ее руку в свою. – Ты уверена?

– Со мной все будет в порядке, Шэн, – выдавила она, опустив голову, чтобы я не видела, как она плачет. – Честно говоря, со мной все будет в порядке.

– Я знаю, – согласилась я, слегка сжимая ее руку. – Но ничего страшного, если ты сейчас не в порядке.

– Я просто все время такая злая, – призналась Лиззи, опустив голову. – Это не прекратится.

Стараясь не давить на нее больше, чем она была готова дать, я молчала и продолжала держать ее за руку. Я знала, почему она злилась на весь мир, и не винила ее. – Это скоро произойдет, верно? – Наконец–то я набралась смелости спросить. – Годовщина твоей сестры?

Отдернув руку, она откинулась на спинку стула и натянуто кивнула. – В конце месяца.

Я прерывисто выдохнула. – Это тяжело.

– В мире нет справедливости, – выпалила она.

– Нет, – печально согласилась я. – Ее нет.

– Я чертовски ненавижу эту школу, Шэннон, – прошипела она. – Я ненавижу эту команду и все, что они представляют.

Мое сердце упало. – Гибси напоминает тебе его?

Лиззи вздрогнула. – Я ничего не могу с собой поделать. Каждый раз, когда я смотрю на него, я вижу его.

– Это не один и тот же человек, Лиз, – тихо предложила я. – Гибси – не Марк.

– Как скажешь, Шэн, – устало сказала она. – Я не хочу говорить об этом.

– Хорошо. – Сцепив руки, я изучала ее замкнутое выражение лица. – По крайней мере, у вас с Пирсом все в порядке?

– Нет, – выдавила она, и ее глаза снова наполнились слезами. – Здесь полный бардак.

– Почему?

– Потому что я не могу пройти мимо этого, – всхлипнула она. – Я не могу видеть дальше этого, и не могу прийти в себя от этого. Я застряла и продолжаю отгонять его.-Издав яростный рык, она вытерла глаза и вскочила на ноги. – Это даже не имеет значения. Он может отваливать, если хочет. Я не удерживаю его и не заставляю остаться. Если он хочет, чтобы с ним покончили, тогда с нами покончено.

– Лиззи…

– Я больше не хочу разговаривать, – девушка оборвала меня, сказав. – Я не могу.

– Хорошо. – Поднявшись на ноги, я изобразила лучезарную улыбку. – Мы не будем разговаривать.

Она вздохнула с облегчением. – Спасибо.

***

– Во сколько твои родители возвращаются домой? – спросила я, затаив дыхание.

– Не раньше позднего вечера, – проворчал Джонни, и я увидела, как капелька пота скатилась по его лбу. – Мы пойдем еще раз?

– Да. – Я шумно выдохнула. – Ты уверен, что это нормально, что я здесь?

– На сто процентов. – Он пошевелился подо мной, руки переместились в нужное положение. – Это хорошо для тебя?

Дрожа, я кивнула. – Это хорошо.

– Играй в покер напрямик, – проинструктировал он. – Не сгибайся.

– Я не буду, – ответила я, только чтобы рассмеяться, когда его пальцы коснулись особенно щекотливой части моего бедра.

– Давай, детка, – проворчал он, задыхаясь подо мной, крепко обхватив руками мое тело, словно тисками.

Я слышала улыбку в его голосе, но знала, что это важно, поэтому не стала настаивать на игривости. – Прости, прости, – захихикала я, подавляя смех. Сделав отрезвляющий вдох, я зафиксировала свое тело в нужном положении и сказала: –Ладно, мускулистый парень, дерзай.

– Раз, два, три…-Его слова оборвались, и меня подняли в воздух, подержали там мгновение, а затем опустили обратно. Движение было легким, когда он повторял его снова и снова.

– Ты в порядке? – спросил он хриплым и немного запыхавшимся голосом, продолжая двигать мое тело вверх–вниз.

– Все хорошо, – заверила я его, держась совершенно неподвижно.

– Я собираюсь двигаться быстрее, – предупредил он меня, крепче сжимая мое тело. – Скажи мне, если это для тебя слишком.

– Я справлюсь с этим, – пообещала я, чувствуя себя немного не в своей тарелке и головокружение.

– Какого хрена? – Голос Гибси пробивался сквозь хрюканье и тяжелое дыхание. Вздрогнув, я перевела взгляд туда, где он стоял в нескольких футах от нас с широкой улыбкой на лице.

–Тебя ничего не смущает? – Джонни хмыкнул, не нарушая ритма. – Мы здесь вообще-то, чем–то занимаемся.

– Я слышал о парнях, использующих предметы домашнего обихода в качестве самодельных утяжелителей, – задумчиво произнес Гибси, почесывая челюсть, пока его взгляд скользил по нам. – Но использовать малышку Шэннон в качестве штанги? Это что–то новенькое для тебя, Джонни.

– Его родителей здесь нет, и они заперли гараж, – крикнула я в качестве объяснения, чувствуя, как мое лицо вспыхивает от смущения. – Мы просто импровизировали.

– Значит, у тебя есть свободный дом, и ты тренируешься с отягощениями? – Гибси ответил веселым тоном. – И люди говорят, что я странный. – Оттолкнувшись от дверного косяка, он шагнул в комнату. – Будь осторожен. Ты еще не совсем поправился, Кэп.

– Верхняя часть тела, – пробормотал Джонни, сосредоточенно сжав челюсти, продолжая поднимать меня вверх и вниз.

– Да, – поспешила я объяснить. – Видишь, мы не трогаем ничего ниже талии, и это разрешено.

Брови Гибси взлетели вверх, а улыбка стала шире. – Это так?

Джонни издал звук, похожий на страдальческое рычание.

Я попыталась кивнуть, но это было невозможно, учитывая, что он все еще поднимал меня вверх–вниз.

– Черт, я чувствую, что должен включить какую–нибудь музыку для настроения, – сказал тогда Гибси, заставив нас обоих посмотреть на него.

Мои брови нахмурились. – Хм?

– О, это не для вас, – объяснил он. – Для меня. Мне становится тяжело смотреть на это.

– Господи Иисусе, Гибс, – рявкнул Джонни, опуская меня к себе на грудь так, что я растянулась поперек него. – Что, черт возьми, с тобой не так?

– Я не знаю, – простонал он, опускаясь в кресло. – Я сейчас чувствую себя очень сбитым с толку. Но, пожалуйста, продолжайте. Я хочу посмотреть, чем все это закончится.

– Я собираюсь, э–э… сходить в ванную, – выдавила я, поворачиваясь на четвереньках.

Это движение было не самой лучшей моей идеей, учитывая, что в результате я оказалась оседланной Джонни. Но в его защиту могу сказать, что он выглядел таким же смущенным, как и я. Его руки сами собой переместились на мои бедра, когда он принял сидячее положение. – Я приглашаю тебя на консультацию, – сказал он Гибси, в то время как его руки оставались на моих бедрах. – Серьезно, парень. Ты выходишь из-под контроля.

– Я могу идти? – выпалила я, хлопая его по рукам, чтобы заставить отпустить меня. – Мне действительно нужно в туалет.

Гибси хихикнул, а Джонни сжал мои ноги, прежде чем отпустить.

– Не торопись,-сказал он мне, не сводя глаз с Гибси. – Мне нужно перекинуться парой слов с моим приятелем.

Неуверенно вскочив на ноги, я поспешила к двери, но тут же заколебалась и обернулась. – Эй, Гибс?

– Да, малышка Шэннон? – ответил он, тепло улыбаясь мне.

– Зачем ты это делаешь? – спросила я, мои мысли блуждали.

– Делаю что?

– Называешь меня малышкой Шэннон?

– Потому что ты маленькая? – Он рассмеялся. – И ты Шэннон. – Усмехнувшись, Гибс пожал плечами. – Малышка Шэннон.

Справедливо. – Ну, я просто хотела спросить, все ли с тобой в порядке? – Неловко поерзав, я сцепила руки. – После того, что произошло сегодня за обедом?

– Все хорошо, – сказал он мне, все еще улыбаясь. – Не беспокойся.

– Хорошо. – Беспомощно пожав плечами, я добавила: – Но, к твоему сведению, я думаю, что ты действительно умный.

Его брови взлетели вверх. – Я?

– Ты, – тихо подтвердила я, прежде чем выскользнуть из комнаты.

Глава

45.Возбужденный

Джонни

– Парень, мне кажется, я люблю твою девушку! – заявил Гибси, когда Шэннон со свистом вылетела из гостиной. – Это странно, правда?

– Странно, так это то, что ты говоришь мне, что любишь мою девушку, – ответил я, поднимаясь на ноги. – Это опасно.

– Ты же знаешь, я не это имел в виду, – усмехнулся он, поднимая руки вверх. – Я просто говорю, что она действительно порядочная девушка, и она мне нравится. – Почесав подбородок, он долго задумчиво смотрел на меня, прежде чем добавить: – Ты проделал хорошую работу.

– Да, это так. – Нахмурившись, я потянулся за своей бутылкой воды с кофейного столика. – И спасибо… Я думаю?

– Я все еще пытаюсь понять, как ты перешел от Беллы к Шэннон. – Пожав плечами, Гибс добавил: – Они как день и ночь, парень.

– Не напоминай мне. – Отвинтив крышку своей бутылки, я осушил содержимое, прежде чем спросить: – Итак, ты действительно в порядке после того, что было раньше?

– Да, я великолепен, – проворчал друг, снимая маску. – Я просто не понимаю, в чем проблема этой девушки со мной, парень.

– Ты когда–нибудь оскорблял ее? – спросил я, чувствуя себя таким же невежественным по этому поводу, как и он. – Обижал ее как–нибудь или еще что-либо?

– То, что я жив, оскорбляет ее, Джонни, – раздраженно возразил он. – Итак, я бы сказал, что да, я оскорбляю ее, просыпаясь каждое утро.

– Я тоже не понимаю, в чем ее проблема, парень, – сказал я, пожимая плечами.

– Я думаю, у нее какие–то серьезные проблемы.

– У всех нас есть проблемы, – возразил Гибс. – Но не все из нас вымещают эти проблемы на других людях.

– Верно.

– Мне надоело терпеть ее дерьмо, – добавил он. – Я серьезно. Мне все равно, подруга она Клэр или нет. Я больше не буду давать ей поблажек.

– Никогда бы не подумал, что тебе все равно следовало дать ей свободу действий – независимо от того, с кем она дружит, – сказал я ему. – Ты учишь людей, как обращаться с тобой, устанавливая границы, парень. Если ты позволишь кому–то наступить тебе на пятки, они подумают, что это нормально.

– Мне просто стало жаль ее из–за всего того, что произошло с ее сестрой несколько лет назад, – пробормотал он. – Но есть не так уж много случаев, когда я могу оставить все как есть.

– У Лиззи есть сестра? – Я нахмурился. – Я этого не знал. – Мне стало любопытно, и я спросил: – Что произошло с ее сестрой?

Гибси быстро заморгал. – Ты не знаешь?

– Нет. – Я прищурил глаза. – Чего я не знаю?

– Я не должен ничего говорить об этом, – пробормотал он. – Я буквально поклялся хранить тайну.

– Давай, парень, это я. Кому я собираюсь рассказать?

– Послушай, это случилось до того, как ты переехал сюда, – сказал он. – И это все, что я хочу сказать.

– Гибс…

– Поверь мне, ты не захочешь ничего об этом знать, – поспешил сказать он. – Я обещаю.

Я на мгновение задумался об этом. Взвесил, сколько дерьма происходит в моей собственной жизни, взвесил драму, с которой я сталкиваюсь, когда дело касается семьи Шэннон, и решил, что Гибси был прав. Мне было все равно, чтобы совать нос в жизнь Лиззи Янг. У меня были свои проблемы, с которыми нужно было справляться, а она была вспыльчивой подругой моей девушки, которую я едва мог терпеть, но делал это ради Шэннон. – Ты прав, – согласился я. – Я не хочу знать.

Гибси одобрительно кивнул. – Хорошо. – Его брови на мгновение нахмурились, прежде чем снова разгладиться, а по лицу расползлась улыбка. – Итак, вы с Шэннон занимались спортом, да?

– Да, – ответил я, настороженно глядя на него, не зная, что он собирается сказать, но понимая, что бы это ни было, ничего хорошего из этого не выйдет. – А что в этом плохого?

– Ничего, – задумчиво произнес он. – Кроме очевидного.

– Что именно?

– У тебя есть свободный дом, где находится Шэннон, и вместо того, чтобы использовать его с пользой, ты швыряешь ее повсюду, как мешок с песком.

– Ты знаешь почему, – выпалил я. – Я не тороплюсь.

– Хм. – Гибс склонил голову набок. – Они сломали твои инстинкты, когда оперировали? Знаешь, как когда они кастрируют собаку, и она больше не берет след? Потому что тот Джонни, которого я помню, не упустил бы такую редкую возможность.

– Я не был кастрирован, ты, бесчувственный придурок, – огрызнулся я, возмущенный.–И моя сперма плавает просто отлично. Они проверили!Дважды.

– Тогда с тобой что–то не так, – парировал Гибси, не теряя ни секунды. – Потому что эта девушка безумно сексуальна, а ты думаешь о регби.

– Эй, – предупредил я, ощетинившись. – Не называй мою девушку сексуальной.

– Почему нет? – Он насмехался. – Тебе не кажется, что она сексуальна?

– Конечно, я думаю, что она сексуальная, – выплюнул я. – Я думаю, она чертовски сексуальна.

Гибси пошевелил бровями. – Это так?

– Да, это так, но дело не в этом. – Взволнованный, я покачал головой и указал на друга – Ты больше не говоришь, что она сексуальная. – Я прищурил глаза. – Держи свои маленькие глазки–бусинки подальше от нее.

– Что ж, это правда, – рассмеялся он. – И я не слепой, парень.

– Ты смотришь на нее? – спросил я в ужасе. – На мою Шэннон?

– Твоя Шэннон, – хихикнул он. – Да, я знаю, и это касается не только меня. Мы все смотрим на нее – и, очевидно, ты тоже только и делаешь, что смотришь на нее.

– Ты что, издеваешься надо мной прямо сейчас? – потребовал я в ярости.

– Нет.

– Кто это – мы?

Гибси пожал плечами. – Я, Фели, Хью, Дэнни Мак, Люк, Пирс, Донал…

– Ну, перестань так на нее смотреть! – взревел я, вне себя от ярости. – Господи Иисусе!

– Я просто говорю, что она великолепна, и у нас у всех есть глаза, – хихикнул он.

– Но это не значит, что я представляю себя голой на вершине…

– Если ты закончишь это предложение, я оторву тебе голову, – кипел я. – Справедливое предупреждение.

– Ты что, сходишь с ума, Джонни? – Гибс усмехнулся, выгнув бровь. – Хмм? Ты что, совсем распалился, парень?

– На что это похоже? – прорычал я, не утруждая себя отрицанием этого.

– Идеально. – Вскочив со стула, он ухмыльнулся. – Теперь, когда мы установили, что тестостерон все еще циркулирует в твоей крови, иди и займись чем–нибудь продуктивным со своей девушкой. – Он неторопливо направился к двери. – И никакой этой ерунды с держанием за руки, – добавил он. – Тебе не двенадцать, Джонни, и ей тоже.

– Убирайся отсюда к черту, – выпалил я, стиснув зубы.

– О, и если ты все еще сомневаешься в полном проникновении, то я настоятельно рекомендую пойти по пути реанимации от рта к киске.

– Господи Иисусе, Гибс!

– Это живописный вид, и он очень полезен. – Он подмигнул. – Это беспроигрышный вариант, парень.

– Иди домой. – Я указал на дверь. – Прямо сейчас, или тебе самому понадобится реанимация.

– Так точно, Кэп, – отсалютовал Гибси в ответ, прежде чем выскочить из комнаты.

– Да, тебе лучше бежать, ублюдок! – прорычал я ему вслед, тяжело дыша. – Потому что, когда я восстановлюсь на сто процентов, я собираюсь задушить…

– Ты в порядке? – спросила Шэннон, появляясь в дверях, раскрасневшаяся и неуверенная.

– Нет, – выпалил я.

Грудь вздымалась от смеси гнева и вожделения, когда мои глаза блуждали по ее телу, упиваясь ее видом. Она была чертовски красива, стоя там в черных леггинсах, пушистых носках и белой футболке безразмерного размера, в которую переоделась после школы. Ее волосы были убраны с лица в высокий хвост, на лице не было ни косметики, ни синяков, и я никогда не видел ничего настолько чертовски идеального.

Я был уничтожен.

Я феноменально облажался и не мог выбраться. Я был весь – сердцем, головой, телом, яйцами… Каждая частичка меня была всем сердцем с этой девушкой. Мне казалось, что она была в моей жизни всегда. Как будто я никогда не знал никого, кроме Шэннон. Она была моей первой любовью, и она была чертовски пугающей для меня. Быть с ней было навязчивой идеей, которая угрожала поглотить меня ежедневно. Мне приходилось надрываться, чтобы держать голову в узде, но помнить о том, что нужно твердо стоять на земле и не витать в облаках, было легче сказать, чем сделать, когда у меня была девушка, которая одним взглядом сбила меня с ног. Она опутала меня детскими, нелогичными, иррациональными узлами, и с каждым прошедшим днем к моему сердцу привязывались новые. Я полностью терял контроль, и это было проблемой для меня, и мои чувства к ней были серьезной проблемой, потому что они были слишком сильны, чтобы их обуздать, слишком много, чтобы принять, и слишком сильно пахли постоянством. Другими словами, я по–королевски облажался.

– Я не в порядке, – выдавил я, в отчаянии проводя рукой по волосам.

– Ч-что случилось? – прошептала она, глядя на меня широко раскрытыми глазами. – Тебе больно?

– Нет, это не… – Я остановил себя и издал страдальческий рык. Глаза Шэн прожигали во мне такие глубокие дыры, что мне пришлось отвести взгляд, прежде чем полностью раствориться в этой девушке. Это было уже слишком. Ее было чертовски много.

– Что такое? – спросила она, осторожно приближаясь ко мне. – Джонни, что случилось? – Ее маленькая ручка обвилась вокруг моей руки, ее прикосновение было робким, ощущение ее кожи на моей воспламеняло мое тело. –Ты можешь поговорить со мной, – добавила девушка тихим голосом, и запах ее духов затопил мои чувства. Боже, помоги мне. – Ты можешь рассказать мне все, что угодно.

–Чего ты хочешь от меня, Шэннон? – прохрипел я, чувствуя себя невероятно уязвимым, глядя сверху вниз на единственную девушку, которую я когда–либо любил. Мне нужно было, чтобы она сказала мне, что делать. Ей нужно было задавать темп, потому что я был слаб рядом с ней, и мне нужно было больше, чем, как я боялся, она была готова дать. Гибси запудрил мне мозги, и теперь мой разум застрял в режиме гребаного зверя. Я хотел ее так чертовски сильно, что не мог ясно мыслить. Осознание того, что мы совсем одни, только усиливало это чувство в миллион раз.

– Что ты имеешь в виду? – спросила она, выглядя испуганной.

– От меня, – ответил я, сердце бешено колотилось. – От этого? – Я пожал плечами, чувствуя себя беспомощным. – Из наших отношений. Чего ты хочешь от меня?

– Честно?

Я кивнул. – Всегда.

– Все, – прошептала она, глядя мне в глаза. – Особенно сломанные части.

О, дерьмо.

Она вернула мне мои слова, и со мной было покончено.

С этим, блядь, покончено окончательно.

Я понял это в тот момент, когда мои губы прижались к ее губам. Я понял это, когда поднял Шэн и почувствовал, как ее ноги обхватили мою талию, как тиски. И я особенно хорошо понимал это, когда нес ее наверх в свою спальню, подстегиваемый ее ободряющими стонами, когда она отвечала мне таким же яростным поцелуем. Когда я пинком распахнул дверь своей спальни, я не почувствовал никакой боли. Это было заглушено отчаянным желанием, которое я испытывал, ощутить с ней прикосновение кожи к коже. Мои колени ударились об основание кровати, и мы повалились на матрас.

– Дерьмо, – прорычал я, пытаясь приподняться на локтях, чтобы не задушить ее. – Я причинил тебе боль?

– Не разговаривай, – взмолилась Шэннон, обвиваясь вокруг меня, как плющ, и притягивая мое тело обратно к своему. – Не останавливайся.

Я не думал, что смогу остановиться, если захочу, чего я определенно не делал.

– Ты уверена? – Я все равно заставил себя спросить. Мое сердце колотилось так сильно, что я был уверен, она это чувствовала. – Мы можем остановиться…

Мои слова оборвались, когда она притянула мое лицо к своему и крепко поцеловала. – А может, и нет, – выдохнул я, погружаясь глубже в наш поцелуй – глубже в нее. Мне нравилось, когда Шэннон сжимала мою шею своими маленькими ручками, как котенок, вытаскивающий, а затем убирающий когти, оставляя на мне следы своими ногтями на несколько дней.

Руки Шэннон потянулись к моей футболке, и она дернула за подол.

Улыбнувшись ей в губы, я перенес свой вес на одну руку, а свободной потянулся через плечо. Схватившись за ткань своей футболки, я стянул ее через голову, отрывая свои губы от ее на ту миллисекунду, которая потребовалась, чтобы отбросить рубашку, прежде чем вернуться к ней. А затем ее руки оказались на мне, дергая и оттягивая мою обнаженную кожу, ногти впились в мою плоть, когда она почти страстно прижалась ко мне всем телом.

Тверже, чем когда–либо, я прижимался к ней, постанывая каждый раз, когда ее вздрагивающие бедра встречали меня на полпути. Ее кожа была горячей и раскрасневшейся, ее тело дрожало под моим, когда она сводила меня с ума от желания.

– Джонни? – выдохнула Шэннон, прижимая руки к моей груди. – Ты можешь слезть с меня на секунду?

– Дерьмо. – Я отскочил назад быстрее летящей пули. – Я зашел слишком далеко?

– спросил я, тяжело дыша, опускаясь на колени между ее ног. – Ты хочешь остановиться?

– Нет. – Покачав головой, Шэннон села и потянулась за подолом своей рубашки.

– Я не хочу останавливаться.

Мое сердце бешено колотилось, а член напрягся, несмотря на свои ограничения.–Шэн, ты не обязана…

Она стянула рубашку через голову, и мой взгляд мгновенно переместился на ее грудь. Кадык подпрыгивал у меня на горле, я наблюдал, как она завела руку за спину и расстегнула лифчик. Мучительно медленно она высвободила руки из бретелек и сбросила лифчик на пол. – Привет, – прошептала она, опуская руки по бокам, обнажая грудь.

– Привет. – Я глубоко сглотнул, отчаянно пытаясь сохранить зрительный контакт с ней и не позволить своему взгляду блуждать по ее чертовым идеальным сиськам. Господи, они были такими задорными, с маленькими розовыми бутончиками сосков, сморщенными и напряженными. – Ты такая красивая, – сказал я ей, отказываясь от борьбы и насытившись ее видом. – Я даже не знаю, что сказать. Свежий на вид шрам между ее боком и правой грудью привлек мое внимание, и я застыл, чувствуя себя так, словно меня окатили холодной водой.

– Что? – спросила Шэннон, почувствовав мою отстраненность. – Что не так?

Борясь с волной гнева, я протянул руку и провел кончиками пальцев по шраму. – Это болит?

– Больше нет. – Шэн покачала головой. – Я даже сейчас этого не чувствую.

Что ж, я почувствовал это; глубже и сильнее, чем я думал, это возможно. Я не мог оторвать от него глаз. Вот как они спасли ее. Как врачи помогали ей дышать, когда этот ублюдок чуть не выбил из нее жизнь. – Джонни, не думай об этом, – прохрипела Шэннон. – Не смотри на меня и не видь моего отца.

– Я не делаю так, – выдавил я, изо всех сил стараясь обуздать свои эмоции.

– Именно так, – возразила она дрожащим голосом. – Я вижу это по твоим глазам.

– Я делаю это не нарочно, – признался я, опустив плечи. – Мне просто тяжело знать, что он с тобой сделал, и знать, что он выйдет со дня на день, и я не могу изменить это для тебя.

– Я не прошу тебя вылечить меня, – прошептала она, дрожа. – Я прошу тебя быть со мной.

– Да, – сказал я ей.

– Не испытывая ко мне жалости, – добавила девушка, и губы ее задрожали. – И не смотри на меня так, будто я сломлена.

– Шэннон, это не то, что я делаю, – поспешил сказать я, но было слишком поздно; она уже вскочила с кровати и потянулась за своей рубашкой.

– Это не имеет значения, – выдавила она.

Дерьмо…

– Эй, эй, эй… – спрыгнув с кровати вслед за ней, я перехватил ее рубашку, прежде чем она успела это сделать. – Сначала просто выслушай меня, а потом можешь снова надеть свою рубашку, – сказал я глухим и грубоватым тоном. – Пожалуйста?

Дрожа, она прикрыла грудь руками и кивнула.

Вздохнув с облегчением, я продолжил: – Я люблю тебя…

– Джонни…

– Нет, нет, пожалуйста, просто послушай, – уговаривал я, прежде чем двинуться дальше. – Я влюблен в тебя, Шэннон. Я полностью, блядь, подсел на тебя, поэтому, когда тебе больно, это влияет на меня. Это причиняет мне боль. Я не могу притворяться, что это не так. – Она вздрогнула и шагнула ближе ко мне. – Но это не значит, что я с тобой, потому что мне тебя жаль, – Я обхватил рукой ее обнаженную спину и притянул к себе, пока она не оказалась вплотную ко мне, – Это просто означает, что я расстраиваюсь, когда расстраиваешься ты, и что когда кто–то причиняет тебе боль, я хочу причинить им какой–нибудь серьезный вред в ответ. Я полностью здесь, Шэннон. Шрамы и все такое. Облажавшийся отец и все такое. На сто пятьдесят процентов. – Перекинув ее конский хвост через плечо, я осторожно потянул за кончик, заставляя ее посмотреть на меня. – Я чувствую к тебе все, – признался я, чувствуя, как мое собственное тело сотрясается от нарастающего давления в груди, возникающего каждый раз, когда эта девушка смотрит на меня.

– И я говорю все это, пока ты стоишь здесь, выглядя как самое сексуальное существо, которое я когда–либо видел в реальной жизни, молясь, чтобы ты не сбежала от меня, потому что у меня бешеный стояк из–за тебя, и мне потребуется несколько минут, чтобы успокоиться спускайся, прежде чем я смогу погнаться за тобой.

У девушки перехватило дыхание. – Ты думаешь, я сексуальная?

– Посмотри на меня, Шэннон… – Отступив назад, я указал на очевидную выпуклость в своих спортивных штанах, пытаясь скрыть возмущение в голосе. – Посмотри, что ты со мной делаешь. Неужели ты этого не понимаешь? Ты так чертовски сексуальна, я даже не могу сказать тебе, насколько.

Шэннон покраснела. – Действительно?

– Правда, – подтвердил я, притягивая ее обратно к себе. – Действительно, черт возьми, действительно, Шэн.

– Если бы у меня был такой же, он бы тоже торчал, – выпалила она, и щеки ее порозовели. – Для тебя, я имею в виду. Потому что я чувствую к тебе то же самое.

– Э–э, спасибо? – Я усмехнулся, качая головой. – Это не тот образ, о котором мне хотелось бы, когда–либо думать, но я ценю твои чувства, детка.

– Скажи, что–нибудь еще, – попросила она с придыханием. – Пожалуйста?

– Например, что?

– Я не знаю. – Она пожала плечами и опустила руки по швам, щеки ее покраснели. – Может быть, что–то, что не связано с моим шрамом от трубки?

Осознание снизошло на меня, и я подавил стон. Господи, как же я медленно соображал. Моя девушка стояла здесь, обнаженная по пояс, и я заставил ее чувствовать себя неуверенно.

– Я могу это сделать. – Продолжая обнимать ее одной рукой, я подтолкнул ее спиной к своей кровати и опустил на матрас. – Ты сводишь меня с ума, – промурлыкал я, забираясь на кровать и устраиваясь между ее ног. – Ты чертовски сексуальна. – Запечатлев поцелуй на губах Шэн, я провел губами по изгибу ее подбородка, осыпая поцелуями ее шею, пока не добрался до груди. – И у тебя самые красивые сиськи, которые я когда–либо видел.

Дрожь пробежала по телу Шэннон, когда она сжала в кулаке одеяло под собой. – Они маленькие.

– Они идеальны, – хрипло поправил я, проводя языком по ее соску. – Ты само совершенство.

– Джонни…- у Шэннон перехватило дыхание, и она выгнула спину, прижимаясь ко мне.

– Тебе это нравится? – Я уговаривал, целуя и посасывая ее сосок. – Хмм?

– Не останавливайся. – Дрожа подо мной, она запустила свою маленькую ручку в мои волосы и потянула. – Это… О боже…

– Итак, я прощен? – уговаривал я, переключая свое внимание на другую ее грудь. – За то, что пялился на твой шрам, а не на сиськи, как следовало бы?

– Да… – Шэннон энергично кивнула. – Все… Мм… За… Тьфу…

Я проложил дорожку поцелуев от ее грудей к ребрам, а затем к пупку, облизывая и покусывая на ходу, пока не добрался до пояса ее леггинсов.

Остановись сейчас же, мысленно приказал я себе, этого достаточно для одного дня, ублюдок.

С большим самообладанием, чем я предполагал, я провел языком по всему ее телу, пока мои губы не нашли ее.

– Почему ты остановился? – Шэннон тяжело дышала, прижимаясь к моим губам, и обвила руками мою шею.

Иисус…

– Потому что…

– Я позволяю своим словам затихнуть, сосредоточившись на ее припухших губах и ее притягательном вкусе. – Мне нравится, какие мы есть. – Я снова поцеловал ее, на этот раз нежнее. – Я не хочу, чтобы меня ставили на таймер.

– Таймер?

– Да, Шэн. – Я кивнул и поцеловал ее в нос. – Я не хочу торопить тебя с этим. Я хочу, чтобы мы не торопились – чтобы важные моменты стоили того. – Сев, я взял ее с собой, посадив к себе на колени. – Я хочу тебя, ясно? – Я обнял ее рукой за спину, прижимая к себе лицом. – Очень сильно. Никогда в этом не сомневайся. – Снова перебросив ее волосы через плечо, я нежно поцеловал ее. – Я просто не хочу оглядываться назад через пять лет и знать, что я испортил важные моменты, потому что не смог быть терпеливым.

Легкая улыбка скользнула по лицу Шэннон.

– Что? – Я повторил ее улыбку. – Что тут смешного?

– Ты сказал, через пять лет, – прошептала она, обвивая руками мою шею.

– Я уже говорил тебе, что ты нужна мне навсегда, – хрипло ответил я. – Между нами нет срока годности.

– Ого. – Шэннон прерывисто вздохнула и просияла, глядя на меня. – Ты говоришь самые лучшие вещи, Джонни Кавана.

Я улыбнулся ей в ответ. – Хочешь услышать, что–нибудь еще?

Она нетерпеливо кивнула.

– У меня есть идея.

Шэннон склонила голову набок, изучая меня настороженным взглядом. – Что за идея?

Я рассмеялся. – Давай… – Поставив ее на пол, я вернул ей футболку, прежде чем потянулся за своей собственной. – Я собираюсь показать тебе.

– Что за черт. – Стягивая рубашку через голову, она встала и улыбнулась мне. – Мне нечего терять.

Но мне есть.

Ее.

***

– Это не очень хорошая идея, – объявила Шэннон полчаса спустя, сидя на водительском сиденье моей машины во дворе и уставившись на рулевое колесо перед собой так, словно это была ядовитая змея, готовая ужалить. – Это действительно нехорошо, Джонни.

Я подавил смешок и пристегнул ремень безопасности. Одному Богу известно, какая мысль пришла мне в голову, чтобы это показалось хорошей идеей, но сейчас мы были здесь, и я собирался с этим согласиться. Кроме того, я знал, что она могла бы это сделать. Ей просто нужно было немного уверенности. – Ты можешь это сделать.

– Нет. – Вскинув руки, Шэннон беспомощно замахала ими. – Я не могу.

– Да, ты можешь, – подбодрил я ее. – Я уже рассказывал тебе об этом. Ты разбираешься в механизмах, детка, и мы находимся в большом пустом дворе, где вокруг никого нет. У тебя есть это.

– Нет. Нет. Честно говоря, я не знаю! У меня этого нет! – Ее глаза расширились, когда она повернулась и уставилась на меня. – У меня даже нет прав. Нет даже водительских прав на трактор. Мне шестнадцать, Джонни, и это дорогая машина.

О боже, я собираюсь убить нас обоих!

– Нет, это не так, – уговаривал я. – Ты не разобьешь это.

– Да, – выдавила из себя Шэннон. – О дерево, Джонни!

Ухмыляясь, я перегнулся через консоль, выключил передачу и повернул ключ в замке зажигания. – Пойдем.

– О боже мой, помоги мне! – Шэннон закричала, захныкав, когда двигатель под нами взревел, оживая. – Это так плохо. – Она вцепилась в руль с широко раскрытыми глазами и в панике. – Что, если я разобьюсь?

– Не разобьешься, – выпалил я в ответ. – Теперь поставь ногу на сцепление, и я переключу передачу за тебя.

– Не дай мне умереть, – умоляла она, когда я заводил машину первым.

– Я не буду, – рассмеялся я. – Не закрывай глаза, детка…– Потянувшись, я отвел ее руку от лица. – Смотри прямо перед собой.

– Это я, Джонни, – простонала она. – Я сейчас умру!

– Нет, Шэн, ты будешь жить, – рассмеялся я. – Теперь медленно отпусти сцепление и плавно нажми на акселератор…

– Я сломала её! – Она завопила, когда машина заглохла. – Мне так жаль.

– Ты ничего не сломала, – ответил я, выключая передачу и наклоняясь, чтобы повернуть ключ в замке зажигания. – Мы начнем все сначала. – Двигатель снова взревел, и я повторил те же инструкции, переключая передачи за нее. – Хорошая работа! – Я похвалил ее, когда машина не заглохла и начала ползти. – Вот и все, Шэн. Ты делаешь это, детка.

– Я не уверена насчет этого, Джонни, – пробормотала она, сидя так близко к рулю, что ее нос касался ветрового стекла, когда машина, пыхтя, тронулась с места. – Это совсем не похоже на GTA.

Час спустя я понял, что разбудил зверя, которого встретил в своей спальне несколько месяцев назад. – Я делаю это! – воскликнула Шэннон с горящими от возбуждения глазами, объезжая дом сзади, используя мою подъездную дорожку так, словно это был ее личный ипподром.

– Притормози, – взмолился я, когда она завернула за угол моего дома с большей скоростью, чем было необходимо. – Пожалуйста, боже, Шэннон, просто притормози.

– Что случилось, крутой мальчик? – поддразнила она. – Ты боишься?

Чертовски напуган…

– О боже мой, ты это видел? – взвизгнула она от восторга. – Ты видел, как я сама проскользнула на пятую позицию?

– Я видел, – выдавил я, изо всех сил вцепившись в ручку. О…боже – Теперь мы можем закончить?

– Пожалуйста, можно только еще один раз? – взмолилась она, в сотый раз направляясь к переулку. – Я обещаю, что тогда я закончу.

– В последний раз, – выдавил я, зажмурив глаза только для того, чтобы передумать.–Берегись… – мои слова оборвались, и я затаил дыхание, когда Шэннон резко свернула. – Выбоина, – закончил я, прерывисто выдохнув.

– Это в точности как в GTA, – рассмеялась она.

– Только здесь нет кнопки перезапуска, – простонал я. – Так что, пожалуйста, не убивай нас.

– Все так, как ты сказал, – хихикнула она, вдавливая педаль газа в пол. – Я разберусь с этим.

***

Отец Джонни многозначительно посмотрел на часы и вздохнул, прежде чем неохотно кивнуть. – Я могу уделить вам пятнадцать минут.

– Да, да, спасибо. – Мистер Туоми вздохнул с облегчением и поспешил обратно в свой кабинет.

– Ловишь рыбу в бочке, па? – съязвил Джонни.

Тихо посмеиваясь, мистер Кавана подмигнул своему сыну, прежде чем последовать за мистером Туоми. Остановившись в дверях кабинета, он повернулся к Даррену и сказал: –Я доставлю твоего брата домой к десяти вечера.

– Большое вам спасибо. – Тяжело выдохнув, Даррен подошел к мистеру Кавана и протянул ему руку. –И я очень сожалею о том, как моя семья… – Это не имеет значения, – ответил отец Джонни, пожимая Даррену руку. – Нам всем иногда нужно немного милосердия. – Бросив острый взгляд на Джонни, он сказал: – Отнеси этот перечный соус домой своей маме, прежде чем пойдешь на тренировку, сынок. – Тогда он посмотрел на меня и мягко улыбнулся. – Я надеюсь, что однажды мы встретимся при счастливых обстоятельствах, Шэннон. – С этими словами мистер Кавана неторопливо вошел в кабинет, позволив двери захлопнуться за ним. – Он собирается пытать его, – усмехнулся Джонни, подходя к тому месту, где я сидела, и поднимая меня на ноги. – Не волнуйся, Шэн, – добавил он, обнимая меня за талию. – Он разберется с этим.

Я прерывисто выдохнула. –Я не могу поверить, что он сделал это для нас.

– Я тоже не могу, – пробормотал Даррен, потирая челюсть.

– Я говорил тебе, что мои родители любят тебя, – уговаривал Джонни, беря меня за руку. – Теперь ты мне веришь?

Дрожа, я сжала его руку и привалилась к его груди. – Мне жаль.

– Даже не говори так, – прошептал он, заключая меня в объятия.

– От меня пахнет рыбой, – предупредила я его. – Ты тоже испачкаешь свою одежду.

– Мне все равно, – прошептал он, запечатлевая поцелуй на моих волосах. –Я люблю рыбу, я люблю тебя, и я все еще хочу съесть тебя на ужин.

– Не так сильно, как курица, – всхлипнула я.

– Я чертовски люблю курицу–, – согласился Джонни со смешком. – Все в порядке, Шэн. – Отступив назад, он обхватил мое лицо ладонями и уставился на меня сверху вниз. –Ты меня слышишь?

Я слабо пожала плечами. –Я слышу тебя.

– С тобой все будет хорошо, – хрипло сказал он, не сводя с меня голубых глаз. – И Джоуи тоже.

–Я не думаю, что собираюсь готовить ужин сегодня вечером, Джонни, – выдавила я.

–Все в порядке, – ответил он, опуская руки мне на плечи. – Мы сделаем это в другой раз. – Поглаживая большими пальцами мою ключицу, Джонни добавил: – Я собираюсь сделать это правильно для тебя.

Я прижалась к нему. –Не имеет значения.

– Это важно, – поправил он, снова притягивая меня в объятия. – И с тобой этого больше никогда не случится.

– Я просто так боюсь за Джоуи, – призналась я, уткнувшись лицом ему в грудь.

– Я не хочу, чтобы у него были неприятности из–за меня.

– Мой папа все уладит. – парень поцеловал меня в макушку. – Серьезно, если бы вы знали хотя бы половину того, из чего ему удалось вытащить Гибса за эти годы, вы бы не беспокоились. Он все прояснит, Шэн. Он заставит это исчезнуть.

– Действительно? – Я шмыгнула носом. –Ты уверен?

– На сто процентов, – ответил Джонни. – Он имел в виду то, что сказал – Джоуи будет дома сегодня вечером.

Облегчение нахлынуло на меня, но я боялась вобрать его в себя. Я была в ужасе от того, что мои надежды оправдались только для того, чтобы получить еще больше плохих новостей.

– Я недооценил тебя, – прорезал воздух голос Даррена. Ошеломленная, я обернулась и обнаружила, что он смотрит на Джонни. – Я ошибался на твой счет, – добавил брат хриплым голосом. – И я должен перед тобой извиниться.

– Да, ты был неправ, – натянуто сказал Джонни. – Я не тот человек, за которого меня выдает твоя мама. – Тяжело вздохнув, он добавил: – Но мне не нужны извинения.

– Ну, у тебя все равно это есть, – устало ответил Даррен.

– И я принимаю это, – ошеломил меня Джонни своими словами. Ему не нужно было ничего принимать от Даррена. И мой брат, и моя мать ужасно обращались с ним. – Без обид, – добавил Джонни, коротко кивнув моему брату. – Но я все равно никуда не собираюсь уходить.

– Да. – Даррен вздохнул. – Я начинаю это понимать.

Джонни фыркнул.

–Просто для ясности.

–У нас все чисто, Кавана, – ответил Даррен, прежде чем повернуться ко мне и спросить: –Ты идешь со мной?

Так ли это?

Давал ли он мне реальный выбор?

Я нахмурилась. –Хм?

– Ты сейчас возвращаешься домой? – медленно повторил Даррен. – Или позже?

–Я, э–э… – Покачав головой, я посмотрел на своего брата и сказала: – Сейчас.

–Ты уверена? – спросил Джонни, напрягаясь позади меня. – Я могу отвезти тебя домой.

–У тебя будет тренировка, – прошептала я. – И мне нужно пойти домой и привести себя в порядок.

– Мне не обязательно идти, Шэннон, – сказал мне Джонни неуверенным тоном, переводя взгляд с меня на Даррена. –Я могу остаться с тобой.

Мне хотелось закричать «Да», но я остановила себя. Джонни был на правильном пути в своих тренировках. Большую часть своих дней он проводил, с тоской уставившись на свой телефон. Я знал, что он ожидал скорого звонка от ирландских тренеров, и я не могла ожидать, что он будет менять свою жизнь каждый раз, когда со мной что–то случится. Это была не первая моя катастрофа и не последняя.

Кроме того, когда он уйдет, тебе придется делать это самой.

Потому что он уходит, Шэннон…

– Мне нужно помочь моим братьям. – Я одарила его слабой улыбкой. – Я позвоню тебе позже.

Джонни не выглядел убежденным, но спорить со мной не стал. Вместо этого он поцеловал меня в лоб, сухо кивнул и отступил назад. Я чувствовала отсутствие его прикосновения в самой глубине своей души, когда уходила с Дарреном.

Глава 46.Выводы и изменения

Шэннон

Мы сидели на диване в гостиной Джонни после моего импровизированного урока вождения, разложив наши школьные учебники, только что закончив домашнее задание. Я не могла стереть улыбку со своего лица. Я провела с ним лучший вечер, и теперь знала, как водить машину. Я действительно могла водить настоящую машину. И понятия не имела, что побудило его покатать меня на своей машине раньше, но я не жалела об этом. Я чувствовала себя так свободно за рулем, и обладание такой мощью было таким волнующим порывом.

Чувствуя себя довольной, я наслаждалась теплом, исходящим от открытого камина, и слушала, как Джонни делает заказ на еду.

– Да, можно мне порцию сырного хлеба с апельсиновым соусом и большую пиццу без грибов и с добавлением ананаса? – Джонни посмотрел на меня и сделал рвотное движение, прежде чем сказать: –Да, я уверен, парень, налегай на ананас.

– Эй…- потянувшись, я ткнула его носком ботинка и прошептала: –Не судите меня, мистер, я ем только курицу.

– Мир осуждает тебя, – одними губами произнес он в ответ, схватив мою ногу и положив ее себе на бедро. – Вообще–то… а у вас есть курица без кожи? – Я подавила смешок. – Ты это делаешь? – Частично стянув носок, он провел кончиками пальцев по моей лодыжке. – Как это готовится? Оно поджарилось? – Его брови нахмурились, и он постучал пальцами по моей лодыжке, выглядя искренне озадаченным, прежде чем выдохнуть. – Черт возьми, дай мне коробку для ужина с дополнительной грудкой и оставь на ней кожуру. О, и добавь бутылку кока–колы.-Джонни посмотрел на меня и подмигнул. – Да, ей нужен настоящая еда. – Он повесил трубку и ухмыльнулся. – Похоже, с диетой покончено.

– Ты всегда можешь начать все сначала в понедельник, – хихикнула я.

– Ты хочешь сказать, что мне нужно сесть на диету? – поддразнил он, усаживая меня к себе на колени. – Хм? – Его губы переместились к моей шее, и я удовлетворенно вздохнула.

– Ты такой красивый, – прошептала я, прикусив губу, когда прижалась к парню.

– Тебе не нужно сидеть на диете.

Он прервался на середине поцелуя и отстранился, чтобы посмотреть на меня.

– Ты только что назвала меня хорошеньким?

– Да. – Я улыбнулась. – А что плохого в том, что я называю тебя хорошенькой?

– Все, – ответил Джонни с потрясенным видом. – Шэн, ты не можешь назвать меня хорошеньким.

– Но ты хорошенький, – поддразнила я. –У тебя красивые глаза, красивые волосы и красивая улыбка.

Джонни уставился на меня, разинув рот. –Я оскорблен.

Я рассмеялась, увидев выражение его ужаса на лице. – Ты симпатичный мальчик.

– Нет. – Покачав головой, Джонни перевернул меня на спину, а затем залез на меня сверху, – Нет, я этого не потерплю. –Просунув руки мне под рубашку, он пощекотал мои ребра. – Возьми свои слова обратно!

– А–а–а, прекрати! – Я кричала сквозь приступы смеха, извиваясь под ним. – Я не могу-я боюсь щекотки!

– Я знаю, – засмеялся он, продолжая мучить меня. – А теперь забери свои слова обратно, или я буду продолжать.

– Я беру свои слова обратно! – Я взвизгнула, извиваясь. – Ты некрасивый… А–а– а, Джонни, я не могу… Ты сексуальный! Ты сексуальный, ясно? Ах, ах,стой. Я прощу о пощаде!

– Я не проявляю милосердия, – хихикнул парень, просовывая голову под подол моей рубашки, – Твоя нога дергается, когда я щекочу тебя здесь, – усмехнулся он, щекоча мое ребро. –Это так странно.

–Я собираюсь отомстить тебе за это, – предупредила я его, едва в состоянии дышать от такого сильного смеха, когда я извивалась и брыкалась под Джонни. – Ты просто подожди и увидишь.

Воздух прорезал визг шин по гравию снаружи, и голова Джонни снова высунулась из–под моей футболки. –Боже мой, – задумчиво произнес он. Его волосы торчали в сорока разных направлениях. – Это должен быть какой–то рекорд по доставке.

– Это не может быть доставка пиццы. – Я приподнялась, чтобы выглянуть в окно, но поскольку на улице было темно, я могла разглядеть только свет фар. – О боже, что, если это твоя мама? – Я что–то пролепетала, а затем на предельной скорости сползла с его колен. Зная мою удачу, это был именно она. – Мне пора идти. – Схватив свою школьную сумку, я начала складывать обратно все свои учебники, одновременно выполняя многозадачность, наступая носком на бегунки. – Ты должен отвезти меня домой.

– Шэн, расслабься, – усмехнулся Джонни, поднимаясь на ноги. – Это не моя мама, и, даже если это так, тебе не нужно уходить.

Бах, бах, бах…

– Слышишь? – уговаривал Джонни, направляясь к двери. – Моя мать не стала бы стучать. Мои плечи опустились от облегчения, и я ослабила хватку на своей школьной сумке. –Просто подожди здесь, – добавил он, прежде чем выскользнуть из комнаты.

Через несколько секунд по дому разнесся знакомый голос. – Где моя сестра? – спросил я.

Даррен?

– Она здесь.

– Скажи ей, чтобы вышла наружу. Сейчас ей нужно вернуться домой со мной.

О боже…

– Входи.

– Что?

–Я не указываю ей, что делать, так что заходи, если хочешь с ней поговорить.

Меньше, чем через минуту Джонни вернулся в гостиную, а Даррен неуклюже тащился за ним по пятам. – Твой брат здесь, Шэн, – сказал он, не сводя с меня глаз, когда подошел и встал рядом со мной.

– Что не так? – спросила я, мгновенно оказавшись на взводе. – Почему ты здесь?

– Я должен спросить тебя о том же, – ответил Даррен, но в его голосе не было злости. Просто усталость. –Ты должна была сразу после школы прийти домой. – Его взгляд переместился на школьные учебники, лежащие открытыми на кофейном столике, и в его глазах промелькнуло удивление, прежде чем он покачал головой, черты лица снова помрачнели. – Уже почти восемь часов, Шэннон.

– Я хотела уже скоро вернуться домой, – сказала я ему. – Мы просто собирались сначала поужинать.

– Нам нужно поговорить, – ответил он. – Это важно.

Внутри меня вспыхнула паника. –Что не так? – Спросила я, потому что что–то должно было быть не так, чтобы Даррен узнал адрес Джонни и проделал весь этот путь сюда. Он даже не ссорился со мной. Это было плохо. Что–то ужасное должно было сорваться с его губ. Я могла это чувствовать. – Даррен? – Мой голос дрожал, как и все остальное во мне. – Что происходит? – спросила я.

Взгляд моего брата метнулся с меня на Джонни, а затем обратно на меня, прежде чем он резко выдохнул. –Это по поводу отца.

Я напряглась, чувствуя, как каждая мышца моего тела напряглась, ожидая, что Даррен подтвердит то, что, как я знала в глубине души, должно было произойти.

– Сегодня его выписали из Брикли–хауса, Шэннон, – объявил Даррен хриплым от волнения голосом. – Он вернулся в Баллилаггин.

Воздух удушливым потоком покинул мои легкие, и на его место хлынул поток обиды, мучения, страха и паранойи. Это никогда не закончится. Это никогда не закончится. Джоуи был прав. Он всегда был прав. Папа вернется, и когда он это сделает, он заставит меня заплатить… Большая, теплая и сильная рука скользнула в мою – прервала мои панические мысли. Дрожа, я посмотрела вниз на наши соединенные руки, а затем на Джонни.

Он стоял прямо рядом со мной, и так близко, что я чувствовала тепло, исходящее от его тела. Его присутствие в этот момент было глубоко успокаивающим.

– Что это значит? – спросил Джонни. Он задал вопрос, который не выходил у меня из горла. – Для твоей семьи? – Он грубо откашлялся. – Для Шэннон?

– Без обид, Джонни, но это личное, – ответил Даррен, бросив на него острый взгляд.

– Без обид, Даррен, но мне насрать, – выпалил Джонни в ответ, не сбившись с ритма. – Нравится тебе это или нет, но я ее парень, и если она в опасности, то я хочу знать об этом. – Ощетинившись, он добавил: – Я могу помочь.

– Мне не нужна твоя помощь, – ответил Даррен усталым тоном. – Но мне действительно нужно, чтобы ты вернулась домой, – добавил он, переключая свое внимание на меня. – Мама на взводе, и нам всем нужно поговорить о том, куда мы пойдем дальше, как семья.

– Джоуи дома? – спросила я, внимательно наблюдая за ним.

Даррен тяжело вздохнул. –Я не знаю, где он.

– Что значит, ты не знаешь? – Я разозлилась. – Где он, Даррен? – спросила я.

– Тадхг не слишком хорошо воспринял новость об отце и сбежал, – пробормотал он, потирая переносицу. – Джоуи пытается найти его. – Проведя рукой по своим темным волосам, Даррен еще раз страдальчески вздохнул, прежде чем указать на книги на кофейном столике. – Ты можешь собрать вещи, чтобы мы могли уйти? Я оставил Шона, Олли и маму дома.

– Я не думаю, что ей следует возвращаться домой, – поспешил сказать Джонни.

Даррен бросил на него острый взгляд. – Извини?

– Я сказал, что, по–моему, ей не следует возвращаться домой, – спокойно повторил Джонни. – Она может остаться здесь, со мной. Твой отец не знает, где находится мой дом.

– Она возвращается домой, – натянуто ответил Даррен. –Сейчас.

– Я не понимаю, почему она должна… – начал спорить Джонни, но Даррен оборвал его.

– Тебе нужно отступить, – предупредил мой брат. –Серьезно.

– Все в порядке, – неохотно сказала я, желая сделать что угодно еще в мире, только не возвращаться на Элкс–Террас, но я знаю, что у меня нет выбора. – Я пойду. – Опустив плечи, я отпустила руку Джонни и схватила со стола последние свои вещи. Слезы наполнили мои глаза, из–за чего я не могла видеть, как открывается мой пенал, когда я пыталась засунуть внутрь все свои ручки и линейку. – Просто дай мне минутку.

– Я подожду тебя в машине.

Я натянуто кивнула, стоя к нему спиной и собирая свои вещи. – Хорошо.

Дверь гостиной со щелчком закрылась, и Джонни оказался рядом со мной. – Поговори со мной.

Я покачал головой и бросила пенал на кофейный столик. Дрожа, я запустила руки в волосы, делая глубокие, медленные вдохи, отчаянно пытаясь держать свои эмоции под контролем. – Я… – захлопнув рот, я обошла его и подошла к окну. – Я…– Покачав головой, я резко втянула в себя воздух.

–Шэннон, пойдем, – поторопил он, следуя за мной. –Поговори со мной.

– Я думаю… – сделав паузу, я опустила голову и схватилась за подоконник, – я сейчас заплачу.

– Все в порядке, – сказал мне Джонни, стоя так близко позади меня, что я чувствовала прикосновение его бедра к своему. – Плакать – это нормально.

– Я не хочу снова делать это у тебя на глазах. – Прерывисто выдохнув, я зажмурила глаза и выдавила: – Я не хочу, чтобы ты видел, как я все время разваливаюсь на части.

–Ну, у тебя нет выбора, – ответил Джонни, разворачивая меня и притягивая в свои объятия. – Потому что я не оставлю тебя.

Покачав головой, я закрыла глаза и прошептала: –Джонни, я не могу.

– Я никуда не уйду, – сказал он, крепче прижимая меня к себе.

Я попробовала еще раз. – Ты не можешь…

– Я никуда не собираюсь уходить, Шэннон.

– Тебе не нужно…

– Я с тобой. Вся ты. Каждая часть. Хорошее и плохое. Я остаюсь. Так что не скрывай от меня эту часть.

Я оставалась неподвижной в течение самого долгого мгновения. Это его не смутило, потому что он не отпустил меня. Джонни просто держал меня, отказываясь отпускать.

Когда я наконец сдамся? Это было в нем. Я сломалась. Я совершенно потеряла самообладание прямо там, в гостиной Джонни.

Я не хотела заводить разговор.

Мне просто хотелось плакать.

Джонни, казалось, почувствовал это, потому что не задавал мне никаких вопросов. Он не сказал ни слова. Вместо этого он продолжал обнимать меня, прижимая к себе, в то время как моя жизнь рушилась на части.

Глава 47.Помоги ей

Джонни

Я не мог уснуть. Мой мозг был в состоянии повышенной готовности, и каждая мышца в моем теле была напряжена до предела. Каждый раз, когда я закрывал глаза и пытался заснуть, меня бомбардировали мысленные образы Шэннон, лежащей на больничной койке, избитой и окровавленной.

Ее отца не было дома.

Он разгуливал свободным человеком.

В чертовом Баллилаггине из всех возможных мест.

Взбешенный, я повернулся на бок и попытался опустошить свой разум, но у меня ничего не получилось. Чувствуя себя растерянной, я сбросил с себя одеяло и съежился, когда Сьюки застонала во сне. – Прости, детка, – прошептал я, пробираясь в темноте через комнату.

Выскользнув из своей комнаты, я включил свет на лестничной площадке и направилась в противоположный конец дома. Должно было пройти по меньшей мере девять лет с тех пор, как я в последний раз прокрадывался в спальню своих родителей посреди ночи, но именно там я и оказался – в час чертового утра.

–Па? – прошептал я, толкая его в плечо и возвышаясь над ним, чувствуя себя гадиной.– Па?

– Джонни? – Его голос был хриплым и хрипловатым со сна. – Что не так?

– Мне нужно поговорить с тобой, – прошептал я, глядя на спящую маму и молясь, чтобы она не проснулась. –Это важно.

– Ложись спать, сынок, – проворчал он, переворачиваясь на бок и крепче прижимая к себе мою мать. – Небо не упадет, я обещаю.

Я закатил глаза на его последнюю фразу.

– Папа, мне действительно нужно с тобой поговорить.

Приподнявшись на локте, он посмотрел на меня снизу вверх с сонным выражением лица. – Действительно?

Я кивнул. – Действительно. – Громко зевнув, отец сбросил с себя одеяло и встал. – Хорошо, сынок, поставь чайник.

–Поставлю, – прошипел я, прикрывая глаза, – Когда ты наденешь что–нибудь из одежды.

***

Спустя три часа и две чашки кофе мы все еще были на кухне. Мой отец сгорбился над стойкой в своих спортивных штанах, держа в руках чашку кофе, в то время как я расхаживал по комнате, как человек, накачавшийся кокаином.

– Должен быть другой способ обойти это, – прошипел я, почесывая свой голый живот.– Он не может просто разгуливать безнаказанным после всего, через что он заставил их пройти.

– Семейное право – сложная штука, сынок, – ответил папа. – Каждый случай индивидуален.

– Этого недостаточно… – Схватив кофейник со стойки, я налил себе еще чашку и осушил ее в три глотка. – Черт возьми!

– Я тебя покидаю, – зевнул папа, протягивая руку и забирая у меня кружку. – Иначе я никогда не доберусь до постели.

– Ты бы видел ее сегодня вечером, – продолжал я, расхаживая взад–вперед и разглагольствуя. –Лицо Шэннон, когда ее брат сказал ей, что их отец на свободе. – Я покачал головой. – Она была чертовски напугана, па.

– Джонни, – вздохнул папа. –Ты ничего не можешь сделать.

– Но ведь есть что–то, что ты можешь сделать, верно? – выпалил я в ответ, чувствуя себя возбужденным и энергичным. – А ты не можешь взяться за их дело?

– Это так не работает, – ответил он, снова зевнув.

– Почему? – потребовал я. – Почему это так не работает?

Папа устало выдохнул. – Я уже объяснял вам это дюжину раз; Генеральный прокурор принял решение передать это дело в суд. Им был назначен адвокат по линии юридической помощи, и, кроме того, миссис Линч очень ясно дала понять, что в моих услугах не нуждается.

– Тогда она дура. – прорычал я, ускоряя шаг. –Ты самый лучший.

– Да, – согласился он, сонно кивнув. – Но ее эмоции затуманивают ее рассудок.

– Она некомпетентная – вот какая она, папа. – Подойдя к окну, я оперся руками о подоконник и издал яростный рык. –Эта женщина – обуза, а моей девушке небезопасно находиться в этом доме. – Я резко обернулся, чтобы свирепо посмотреть на отца. – Никто из этих детей с ней не в безопасности – и особенно теперь, когда их отец снова что–то вынюхивает.

– Этим делом занимаются социальные работники, – спокойно объяснил папа, подходя к раковине и выливая содержимое кофейника в канализацию. – Это означает вызовы на дом и строгий надзор.

– Это ни хрена не значит, па, и ты это знаешь, – выпалил я в ответ, расстроенный.

– В этом доме ей небезопасно.

– Тогда что ты хочешь, чтобы я сделал, Джонни? – спросил он, ополаскивая свою чашку и ставя ее на сушилку. – Со всеми детьми Линча поговорили после несчастного случая с Шэннон. Они не были бы возвращены на попечение матери без расследования и, конечно же, без расспросов о том, как мать обращалась с ними.

Очевидно, вовлеченные соцработники сочли некую заслугу в способности миссис Линч воспитывать их.

– Им всем промыли мозги, – прошипел я. – Неужели ты не понимаешь? Они чертовски боятся, что их отправят в приемную семью и разлучат, поэтому они лгут и покрывают своих родителей, потому что у них какая–то дурацкая вера в то, что там, где они есть, им безопаснее!

– Что происходит? – спросила мама, стоя в дверях кухни в своем белом халате, накинутом на плечи. – Сейчас половина пятого утра. Что ты делаешь наверху?

– Твой сын хотел поболтать, – спокойно объяснил папа. – Беспокоиться не о чем.Возвращайся в постель, милая.

Мама выгнула бровь и одарила моего отца взглядом типа «ты серьезно думаешь, что я куплюсь на это дерьмо?», прежде чем пройти на кухню и направиться к чайнику. – С Шэннон все в порядке, любимый?

Я перестал расхаживать по комнате и хмуро посмотрел на мать. – Как ты…

– Знаешь, что этот ночной разговор был о Шэннон? – Мама ответила понимающей улыбкой. – Потому что я знаю тебя. – Приготовив себе чашку кофе, она присоединилась к моему отцу на острове. – Сейчас. – Сделав глоток из своей чашки, она посмотрела на моего отца. – Начинай говорить, милый.

Со смиренным вздохом мой отец начал пересказывать то, о чем мы говорили, а я вставлял те части, которые он пропустил.

– Вот и все, ма. – объявил я, когда мой отец закончил. – Абсолютный ужас – это наша система правосудия! – Схватив ее кружку с кофе со стойки, я поставил ее обратно и направился к чайнику. – И что мне теперь прикажешь делать, а? Лечь спать в мою уютную, теплую постель и ждать телефонного звонка, чтобы мне сообщили, что она снова в больнице – или еще хуже? – Покачав головой, я налил себе еще чашку кофе, расплескав воду по всему столу. – Она заслуживает гораздо лучшего, чем та жизнь, которую ей дали.

– Я согласна, – сказала мама печальным тоном. – Они все заслуживают лучшего.

– Тогда сделай что–нибудь, ма, – взмолился я, чувствуя себя в полной растерянности. – Потому что я, блядь, сойду с ума, если мне придется каждый день отвозить ее домой после школы и ждать, пока я приду обратно на следующий день, чтобы посмотреть, пережила ли она эту ночь!

Слезы наполнили глаза моей матери, когда она спросила: – А ее брат? Даррен?

Расстроенный, я сделал глоток своего кофе, прежде чем ответить. – Он ничего о них не знает, – выпалил я. – Его не было много лет. Он заботится только об интересах своей матери, а не о детях. Джоуи ему не доверяет, и я тоже.

Тогда мама и папа посмотрели друг на друга, и я почувствовал, что меня исключили из личной дискуссии, которая происходила без слов. – О чем вы думаете? – встревоженно спросил я. – Вы можете что-то сделать?

Папа тяжело вздохнул. – Что ты хочешь, чтобы мы сделали, сынок?

– Я хочу, чтобы ты пригвоздил этого ублюдка к стене, – сказал я ему. – Я хочу справедливости для этих детей. Я хочу справедливости для своей девушки.

Недостаточно того, что их отец может уйти от этого, когда они не могут. – Я повернулся к своей матери. – Они совсем облажались, ма. Он их сломал!

Оба моих родителя молчали так долго, что я перестал надеяться на то, что они мне ответят. – Забудьте об этом, – прорычал я, бросая свою чашку в раковину. – Мне не следовало беспокоиться.

Направляясь к коридору, я остановился как вкопанный, когда мама заговорила. – Мы сделаем все, что в наших силах, Джонни.

Я повернулся, чтобы посмотреть на них. – Что это значит? – спросил я.

–Это значит, что мы сделаем все, что в наших силах, чтобы помочь, – спокойно объяснил папа, кладя свою руку поверх маминой. – А теперь иди наверх и постарайся поспать пару часов перед школой.

Чувствуя себя подавленным, я направился обратно наверх, в свою комнату. С поникшими плечами и скрученным в узел желудком. Снаружи пели птицы, когда я вернулся в свою комнату и опустился на край кровати, чтобы посмотреть в окно на темное небо. Схватив свой телефон с прикроватного шкафчика, я разблокировал его, читая и перечитывая каждое сообщение, которое Шэн мне отправляла, пока не довел себя до полусумасшедшего состояния.

– К черту все это, – пробормотал я себе под нос, когда открыл свою телефонную книгу и набрал ее контакт. Я держал палец на кнопке вызова, когда мой телефон начал вибрировать в моей руке, сигнализируя о входящем звонке от Шэннон.

С колотящимся сердцем я нажал на ответ «принять» и поднес телефон к уху. – Шэн?

– Привет, Джонни, – раздался ее приглушенный голос на другом конце провода.

– Я тебя разбудила?

– Нет, я не спал, – ответила я, прерывисто дыша. – Ты в порядке?

– Я в порядке, – прошептала она, и я почувствовал, как мои плечи расслабились от облегчения. – Я просто…

–Ты просто что, Шэн?

– Я хотела услышать твой голос, – хрипло призналась она. – Это странно?

– Ну, если это так, то я тоже чудак, – Откинувшись на спинку кровати, я закинул руку за голову. – Потому что я как раз собирался тебе позвонить.

Она тяжело выдохнула в трубку. – Правда.

– Правда, – хрипло подтвердил я. – Я думал о тебе всю ночь.

– Я тоже, – ответила она. – Я имею в виду тебя, – поспешила она поправиться. – Я всю ночь думала о тебе, а не о себе.

– Я знаю, что ты имела в виду, – сказал я ей, улыбаясь про себя ее милой словесной оплошности. – Ты уже встаешь? Сейчас всего лишь… – Вытянув шею, я проверил время на своем будильнике, прежде чем сказать: – Без четверти пять.

– Я подумала, что ты, возможно, идешь в спортзал, – прошептала Шэн. – Я хотела… Ну, я собирался спросить тебя, могу ли я прийти и просто подождать в машине?

Струйка беспокойства поползла вверх по моей спине. – Что происходит, детка?

–Ничего.

–Шэн…

Она резко выдохнула. –Мне страшно.

Я сел прямо. – Ты хочешь, чтобы я приехал и забрал тебя прямо сейчас?

–Нет, нет, нет, – поспешила сказать она приглушенным тоном. – В этом нет ничего плохого. Я просто нервничаю. – Девушка еще раз прерывисто выдохнула, прежде чем сказать: –Ты можешь оставаться со мной на связи? Тебе не обязательно говорить. Я просто… Я чувствую себя лучше, когда знаю, что ты рядом.

Закрыв глаза, я плюхнулся обратно и проглотил яростное рычание. –Конечно, – удалось мне сказать вместо этого, сохраняя свой тон мягким. Устраиваясь поудобнее под одеялом, я прошептала: –Я прямо здесь, детка.