Глава 2.Высокие баллы

Джонни

Никакого регби, по крайней мере в течение шести недель.

Отец.

Постельный режим в течение семи-десяти дней.

Отец.

Твои ноги не будут касаться травы до мая.

Отец.

Разрыв приводящей мышцы, спайки и спортивная пубалгия.

Отец.

Реабилитация.

– Черт!-Кутаясь в одеяло вокруг моего тела, я откинул голову назад и подавил рев, зная, что если у меня будет еще одна вспышка, тогда снова начнется кровотечение. Успокоительное. Я ходил по тонкому льду с медсестрами, расположенными дальше по коридору от моей палаты.

Когда я встал с кровати чтобы отлить и рухнул на пол рядом со своей кроватью, я попал в черный список. Мне устроили огромную взбучку за то, что я не попросил о помощи, напомнили, что у меня есть катетер, а затем сделали еще один укол того, что, черт возьми, это было, что они продолжали заливать в мою капельницу. Они сказали мне, что это от боли, но я заподозрил неладное. Я был под кайфом, как воздушный змей. Никому не нужен был такой объем наркотиков в их организме. Даже я, придурок с самопровозглашенным сломанным членом. – Иисус, блядь, Христос!

Моргая, чтобы избавиться от расплывчатости, я попытался сфокусироваться на стене напротив моей кровати с телевизором, прикрепленным к ней, и Пэт Кенни, ведущей позднего шоу, но это было бесполезно. Я продолжал отключаться, мои мысли возвращали меня к тому единственному слову, которое преследовало меня, крутилось в моем мозгу, как заезженная пластинка.

Отец.

Отец.

Отец.

– Остановись!- Я сердито зарычал, хотя был один в комнате. – Просто, блядь, прекрати говорить.

Мой разум играл со мной злые шутки, заставляя меня чувствовать беспокойство и нервничать, и у меня было худшее чувство внизу живота.

Мое беспокойство было настолько сильным, что я мог почувствовать его.

Обезболивающие, моя задница.

Это было что-то, что трахнуло мою голову.

Никто меня не слушал.

Я продолжал говорить всем, что что-то не так, и они отвечали мне, что все в порядке, а затем давали мне больше того, что,черт возьми, в данный момент текло по моим венам.

Я знал, что они были неправы, но я не мог видеть прямо, не говоря уже о том, чтобы понять причину моего беспокойства.

Чем больше они не воспринимали меня всерьез, тем больше я беспокоился, пока не начал тонуть в беспокойстве по поводу чего-то, чего я не мог понять.

Это было чертовски ужасное чувство.

Мой разум был в замешательстве; только одно слово играло в моей голове, как заезженная пластинка.

Отец.

И только один голос повторяет одно и то же слово снова и снова.

Шэннон.

Я понятия не имел, почему я так реагировал, но мое сердце билось на девяносто ударов в минуту. Я знал это, потому что каждый раз, когда я думал о ней, машина, к которой я был подключен, начинала пищать и мигать.

Я плохо справлялся с беспокойством. Этого просто не было во мне. Адреналин, безусловно, но страх? Нет, я нихуя не преуспел со страхом. Особенно когда страх в моем сердце был за другого человека.

Когда мне удалось приучить свои глаза к телевизору, я продолжал думать: – Какого хрена Пэт делает на телике? Позднее Шоу было пятничной вечерней программой, но эй – что, черт возьми, я знал? По-видимому, не так много, поскольку я не мог отличить, какая ночь недели это была.

Откинувшись на матрас, я моргнул, прогоняя сонливость, и попыталась ясно мыслить.

В ярости я крутил головой из стороны в сторону, ища большего.

Что-то было не так.

В моей голове.

В моем теле.

Я чувствовал себя как в ловушке, узником этой кровоточащей кровати, и это сосало яйца.

Разъяренный миром и всеми в нем, я постучал пальцами по матрасу и пересчитал потолочные плитки.

Сто тридцать девять.

Господи, мне нужно было выбраться из этой комнаты.

Я хотел поехать домой.

В Корк.

Да, я был в таком гребаном отчаянии, что больше не хотел оставаться в Дублине. Я переживал момент прихода к Иисусу и ничего так не хотел, как вернуться домой в Баллилаггин, в окружении всего, что было мне знакомо.

Вернуться домой с Шэннон.

Господи, я действительно сильно облажался с ней.

Я отреагировал ужасно.

Я был идиотом.

Внутри меня снова поднялся гнев, к которому присоединились депрессия и опустошение, которые следовали каждый раз, когда я думал о том, что ждет меня в будущем – а это было каждую минуту дня.

Боль? Мне было чертовски больно, но мое тело было наименьшей из моих забот прямо сейчас. Потому что я потерял контроль над своими кровоточащими чувствами. Моя голова была потеряна, я вернулся в Корк с гребаной девчонкой.

Скучающий и беспокойный, я посмотрел из окна больницы на потемневшее небо, а затем снова на экран телевизора.

К черту это.

Дотянувшись до телефона, я дрожащей рукой прокрутил список контактов, пытаясь разобрать имена сквозь туман, пока не нашëл номер, который набирал по меньшей мере двенадцать раз за последние бог знает сколько часов или дней, и нажал вызов.

Приложив немало усилий, я сумел поднести телефон к уху и ждал, затаив дыхание, слушая противный звук звонка, пока меня не поприветствовала его монотонная голосовая почта.

– Джоуи.- Наклоняясь вперëд, я попытался перевести свое тело в вертикальное положение, только для того, чтобы перестать дергать за какие-то провода, прикрепленные к моему телу, которые не должны были там находиться.

– Перезвони мне.- Выдохнув болезненный стон, когда я почувствовал, как покалывание пронзило мои ноги, я сосредоточился на том, чтобы произнести следующее предложение без запинки. – Мне нужно поговорить с ней.- Я был почти уверен, что в любом случае невнятно произносил свои слова, учитывая, что мой голос звучал для меня чуждо.

– Я не знаю, что происходит, Джоуи. Может быть, у меня пиздец в голове, я под кайфом, но я волнуюсь. У меня это гребаное предчувствие… Звуковой сигнал.

– Ну и дерьмо.- Чувствуя себя полностью побежденным, я закончил разговор и бросил телефон рядом с собой, прежде чем откинуться на подушки.

Было ли у меня галлюцинацией все это?

Нет, я знал, что я был в больнице.

Я знал, что она была здесь, чтобы увидеть меня.

Но, может быть, я сконцентрировался на слове отец, потому что я был так удивлен, увидев здесь своего собственного отца, когда открыл глаза.

Сжав губы, я проигнорировал покалывание, ощущение онемения и попыталась ясно мыслить.

Я что-то упустил.

Когда дело касалось Шэннон Линч, я чувствовал, что всегда был на три шага позади.

Сонный, я пытался держать голову ясной, но это было невозможно с теплым, покалывающим чувством внутри меня, требующим, чтобы я закрыл глаза и впитал ощущение пустоты.

–…Если ты хочешь знать, что происходит в ее голове, тогда это того стоит…

– Пошел ты, Джоуи швыряльщик, - невнятно пробормотал я, сбрасывая с себя одеяло. –Я того стою.-Опустив ноги на пол, я ухватился за стойку для внутривенного вливания и подтянулся в положение стоя. Каждый мускул в моем теле болезненно протестовал против этого движения, но я заставил себя сдержаться и, пошатываясь, направился к двери.

– Джонни!-Мама воскликнула, когда нашла меня в коридоре несколько минут спустя. Она держала в руках два пластиковых стаканчика и смотрела на меня с выражением ужаса на лице.

– Что ты делаешь здесь, любимый?

– Мне нужно домой, - проворчал я, волоча за собой капельницу, когда я обнажил свою задницу миру в матерчатом больничном халате, поддерживаемом только моими широкими плечами. –Прямо сейчас, ма,- добавил я, оттолкнувшись от стены, к которой я временно прислонился, игнорируя жгучую боль, пробегающую по моему телу, и неуклюже спотыкаясь, пошла по коридору. – Мне нужно идти.

– Идти?- Мама отказалась от меня. – Ты только что перенес операцию. – Бросившись перехватить меня, мама положила руки мне на грудь и посмотрела на меня.– Ты никуда не пойдешь.

– Нет. – Я покачал головой и попытался обойти ее. – Я возвращаюсь в Корк.

– Почему?- Потребовала мама, когда она снова перехватила мой ход и преградила мне путь. – В чем дело?

– Что-то не так, - выпалил я, чувствуя головокружение. – Шэннон.

– Что?-В глазах мамы вспыхнуло беспокойство. – Что не так с Шэннон?

– Я не знаю, - огрызнулся я, чувствуя себя взволнованным и беспомощным. – Но я знаю, что что-то не так.-Нахмурившись, я попытался разобраться в своих мыслях, разобраться в том, что я чувствовал, но смог придумать только: – Я должен ей помочь.

– Детка, это из-за лекарств, - ответила она, глядя на меня этим гребаным сочувствующим взглядом. – Ты нехорошо себя чувствуешь.

Я покачал головой в полной растерянности. – Ма, - прохрипел я хрипло, – Говорю тебе, что-то не так.

– Почему ты так уверен?

– Потому что.-Тяжело выдохнув, я прислонился к стене и беспомощно пожал плечами.– Я чувствую это.

– Джонни, любимый, тебе нужно прилечь и отдохнуть.

– Ты меня не слушаешь, - прорычал я. – Я знаю, ма. Я, блядь, знаю, ясно?

– Что ты знаешь?

Я потерпел поражение. – Я не знаю, что я знаю, но я знаю, что я должен знать!- Расстроенный и сбитый с толку, я выпалил: – Но она знает, и я знаю, и она мне не скажет, но я клянусь, что они все, блядь, знают, ма!

– Хорошо, любимый, - уговаривала мама, обнимая меня. – Я верю тебе.

– Правда?- Я прохрипел, чувствуя сонливость, но слегка насыщенный. – Слава Иисусу, потому что меня здесь никто не слушает.

– Конечно, я верю тебе, - ответила она, похлопывая меня по груди, когда вела меня обратно в мою комнату. – И я всегда слушаю тебя, любимый.

– Да?

– Ммм-хмм.

– Я ненавижу, когда мне лгут, ма, - добавил я, перенося слишком большую часть своего веса на ее стройное тело.–И она всегда лжет мне. – Мой нос дернулся, и я сжал губы, пытаясь побороть онемение лица, когда знакомый запах донесся до моих ноздрей. – Мне нравится исходящий от тебя запах, ма. – Я снова принюхался, вдыхая аромат. – Пахнет, как дома.

–“Jean Paul Gaut i er”, - ответила мама, толкая дверь моей комнаты внутрь. –То же, что я всегда ношу.

– Это хороший запах, - согласился я, кивая сам себе, когда мама потащила меня обратно в мою комнату.

– Я рада, что ты одобряешь, - усмехнулась мама.

– Что мне теперь делать?- Я нахмурился на свою кровать, наблюдая сквозь размытую дымку, как моя мать откинула простыни и похлопала по матрасу. – Спать?

– Да, тебе полагается идти спать, любимый, - подбодрила мама умоляющим тоном. – Утром все будет намного яснее.

Я сморщил нос. – Я голоден.

– Иди спать, Джонатан.

– Мне больше не нравится Дублин, - проворчал я, плюхаясь обратно на кровать. – Они морили меня голодом до смерти в этом месте.- Я закрыл глаза, тело глубоко погрузилось в матрас.– И все эти наркотики.

Я почувствовал, как на меня снова накинули одеяло, а затем нежно поцеловали в лоб. –Иди спать, любимый.

– Отец, - пробормотал я, засыпая. – Я ненавижу это слово.

Глава 3.Продолжай дышать.

Шэннон

– Шэн, ты меня слышишь?

Джоуи?

– Я прямо здесь.

Я тебя не вижу.

Я почувствовала, как чья-то рука скользнула в мою. – Просто останься со мной, хорошо?

Мне страшно.

– Пожалуйста, не оставляй меня.

Я не хочу этого.

– Мы почти на месте, Шэн.

Почти где?

– Просто продолжай дышать, хорошо?

Не дай мне умереть здесь, Джоуи.

– Она дышит? Ифа,она дышит, детка?

Пожалуйста…

– Я не знаю, Джо… Там много крови.

Помогите мне!

– Просто помоги ей…-всхлип. – Заставь ее, блядь, дышать!

Я не хочу умирать…

Глава

4

.Сбрасывание пенни и разорвавшихся бомб.

Джонни

Когда я проснулся в понедельник утром, голова была ясной, а на душе цунами боли.

Независимо от того, как сильно мне было больно, я знал, что не собираюсь жаловаться на это.

Не тогда, когда был высокий шанс, что они снова меня пристрелят.

Обезболивающее в виде жидкости, которая текла по твоим венам, было плохой идеей.

Без шуток, я был в основном на заднице после операции, под кайфом, как воздушный змей, потому что каждый раз, когда чертов доктор или медсестра проверяли меня, они считали необходимым нажать гребаную кнопку, прикрепленную к линии в моей руке, и смыть еще больше безумия в мой организм.

По словам команды врачей, с которыми я встретился ранее этим утром, помимо дыр в моем теле после операции, я был настолько расстроен и не желал сотрудничать в субботу, дергая за провода и пытаясь покинуть больницу, что было безопаснее держать меня частично успокоенным, чтобы я мог отдохнуть и выздороветь.

Мои родители и Гибси приходили и уходили все выходные, навещая мою сумасшедшую задницу, но я был совершенно не в себе, разглагольствовал и бесновался, как сумасшедший, кричал об отцах и мячах для регби.

Да, это было чертовски неловко.

Я был благодарен, что не мог вспомнить.

Впервые за более чем сорок восемь часов почувствовав себя в сознании, я принял вертикальное положение, проигнорировал стреляющую боль в бедрах и потянулся за телефоном с тумбочки. К счастью, у кого-то хватило здравого смысла перевести деньги на мой счет.

Не обращая внимания на тарелку с едой, которую медсестры оставили на подносе у моей кровати, я моргнул, прогоняя сон с глаз, и прокрутил миллион пропущенных звонков и сообщений, которые я получил с тех пор, как моя жизнь развалилась поздно вечером в пятницу.

Четыре пропущенных звонка и одно голосовое сообщение от тренера Деннехи.

Иисус…

Я содрогнулся при мысли о том, что он должен был мне сказать.

Решив не быть мазохистом, я быстро двинулся дальше, вместо этого проверяя других.

Три сообщения от Фели. Пять звонков от Хьюи. Пара дюжин сообщений в групповом чате от парней из Академии. Еще миллион от парней из школы. Мой физиотерапевт. Одно от Скотта Хогана, одного из моих приятелей в Ройс. Мой П.Т Еще несколько от парней, с которыми я играл в клубе в Баллилаггине. Многие другие с неизвестных номеров или номеров, которые я не сохранил в своем списке контактов. Два от мистера Туоми, директора в Томмене. Одно от тренера Малкахи. Семь сообщений и двенадцать пропущенных звонков от Беллы.

– Чертова Белла. – Расстроенный, я проигнорировал голосовые сообщения и прочитал бесчисленные сообщения о выздоровлении, удаляя каждое из них, пока не остался с пустым экраном.

Ничего от Шэннон.

Ни одного жалкого текстового сообщения.

Справедливо, у нее сейчас не было телефона, но у Джоуи был, и у него был мой номер.

Разозлившись, я прокрутил вниз свои контакты, нашел имя Джоуи Херлера и нажал вызов. Гнев внутри меня возрастал с каждым звонком, который оставался без ответа. Когда я подключился к его голосовой почте, я почувствовал, что в двух секундах от взрыва.

Накачанный или нет, я знал, что звонил ему по крайней мере дюжину раз за выходные– я помнил это, – и то, что меня игнорировали, меня не устраивало.

– Джоуи. – Сжимая свой телефон с большей силой, чем необходимо, я старался сохранять нейтральный тон, даже несмотря на то, что меня переполнял гнев. – Мне нужно поговорить с ней.

Мне было насрать, как он это интерпретировал. Мне было похуй, что кто-то думает больше. У меня было неприятное чувство в животе, которое не могли рассеять ни сон, ни больничные лекарства.

– Послушай…- Зажмурив глаза, я попытался быть дипломатичным и с треском провалился. – Я знаю, что происходит что-то хреновое.-Молодец, Джонни.– Это звучит безумно. Я знаю. Я знаю, хорошо. Но у меня это ужасное чувство.- Господи, я сумасшедший. – Шэннон что-то сказала мне, или мне приснилось, что она что-то сказала мне, но это застряло у меня в голове, и я не могу…послушай, я даже больше не уверен, но мне нужно с ней поговорить. Мне нужно кое-что прояснить, ладно? Так что просто отвечай на мои гребаные звонки.-В моем ухе прозвучал звуковой сигнал, давая мне знать, что у меня закончилось время.

–Мудак, - проворчал я, а затем уронил телефон на колени, только чтобы вздрогнуть от боли при контакте. Я осторожно достал свой телефон, положив его обратно на тумбочку, прежде чем поднять одеяло, одернуть больничный халат и впервые трезво, с ясной головой взглянуть на ущерб.

Хм. Я склонил голову набок, изучая себя. Неплохо.

Мои бедра, обе голени и пах были распухшими, уродливыми и покрытыми синяками, с бинтами, прикрывающими части моего тела, которые были разрезаны, но три мои любимые части тела все еще были, так сказать, целыми. Мой член был там, и мои яйца составляли ему компанию.

Нахмурившись, я изучал себя, чувствуя себя странно оскорбленным тем, что кто-то побрил мои яйца без разрешения, но решил не злиться из-за этого. Я провел впечатляющий полуфинал, вероятно, из-за волнения от того, что все еще был цел, поэтому я воспринял это как победу.

Благодарю тебя, Иисус.

Снова прикрывшись, я вздохнул с облегчением и подтащил к себе поднос с едой, чувствуя, как аппетит возвращается с удвоенной силой.

Ты в порядке, продолжал я мысленно повторять про себя, поглощая ломтик бекона, ты поправишься, ты вернешься на поле, и все будет хорошо.

Но она не будет, прошипел тихий голос в моей голове, и ты знаешь почему.

Яростно врываясь в очередной рашер, я продолжал останавливаться и обдумывать каждое мгновение, проведенное с Шэннон Линч, с того дня, как я нокаутировал ее своим мячом, до того момента, когда я отправил ее прочь из этой комнаты.

Я подумал, что это механизм преодоления. Избегаю своих чувств по поводу предстоящей терапии и перспективы проиграть в U20. Я не мог думать о регби прямо сейчас. Если бы я это сделал, был очень хороший шанс, что у меня случился бы срыв,поэтому я сосредоточился на Шэннон Линч, зацикливаясь на каждой крошечной, незначительной детали, пока не был уверен, что взорвусь.

Что-то не так.

Что-то не так, и ты это знаешь.

Открой свой гребаный разум и думай!

Уронив вилку и нож, я отодвинул поднос и снова потянулся за телефоном. Повторно набирая номер Джоуи, я сжал телефон и молился об ответе. Мое беспокойство разгоралось внутри меня до такой степени, что я не мог думать ни о чем, кроме нее. Когда я снова получил его голосовое сообщение, я потерял его.

–Слушай, ублюдок, я знаю, что ты получаешь мои сообщения, так что ты можешь либо ответить на свой чертов телефон, либо написать мне в ответ. Я не уйду, пока не поговорю с ней. Ты меня слышишь? Я не собираюсь уходить…

–Доброе утро, любимый, - прощебетала мама, входя в мою больничную палату, прерывая меня от одностороннего разговора, который я вел с голосовой почтой Джоуи Линча. – Как сегодня твой пенис?

Дай мне силы…

– Перезвони мне, - пробормотал я, прежде чем закончить разговор и уставиться на свою мать.

– Я принесла тебе цветы, - продолжила она, не дожидаясь ответа, положив букет – Я понятия не имела, как, черт возьми, они называются…- говорит она,положив их на мой прикроватный поднос. – Ты был так расстроен.- Улыбаясь, она подошла к моей кровати и принялась поправлять мои одеяла. – Я подумала, что это может тебя подбодрить.

–Как мой пенис?- Схватившись за простыни вокруг себя, я подтянул их к груди, не веря, что она не стянет их и не проверит сама. – Ты думаешь, это нормально спрашивать своего сына?

Мама пожала плечами. – Ты бы предпочел, если бы я назвала его Вилли, любимый?

Иисус Христос.

– Ну, мне не шесть лет, ма, так что нет, я бы не предпочел этого, - выпалил я, настороженно глядя на нее, когда она зависла у края моей кровати. – И все хорошо.

Мама теребила губу.– Ты уверен…

– Я уверен!-Я огрызнулся, отбросив ее руку, когда она, как я и предсказывал, попыталась стянуть с меня одеяло. – Господи, ма, мы уже говорили об этом раньше. Тебе нужно начать уважать мои границы!

Тяжело вздохнув, мама опустилась на край моей кровати и погладила меня по щеке.

– Ты хотя бы покажешь своему отцу?-Она бросила на меня кровожадный взгляд. – Я так волнуюсь.

– Не о чем беспокоиться, - проворчал я. – Все в порядке. Я в порядке. Мы оба чертовски хороши, ма. Я в больнице, ты знаешь.

– Да, но…

– Поверь мне, я в порядке.- Я показал ей большой палец вверх. – Все хорошо, ма.

Мама тяжело вздохнула. – Честно говоря, я не знаю, буду ли я когда-нибудь доверять словам, которые выходят из твоих уст.-Она прикусила губу и одарила меня тем ужасающим взглядом раненой матери, который всегда глубоко ранил меня, предназначенный для того, чтобы сын чувствовал себя куском дерьма. – Ты действительно подвел меня, Джонни.

Господи, поверни нож, почему бы тебе этого не сделать…

– Я знаю, мама. Христос.-И я сделал. – Мне действительно жаль.- Зная, что она не оставит это, пока я не пойду на компромисс, я выдавил: – Так что, если это заставит тебя чувствовать себя лучше, я покажу папе, когда он зайдет.

Мама умиротворенно улыбнулась, и я откинулся на подушки, благодарный за то, что увернулся от этой конкретной пули. – Были ли врачи сегодня утром?

Я кивнул. – Да, они были первыми.

Она выжидающе посмотрела на меня. – И?

–Они отпускают меня домой утром.

–Так скоро?

Я закатил глаза. – Прошло три дня, и у меня не было операции на сердце.

– Я знаю, но …- Беспокойство отразилось на ее лице. – Я думаю, тебе стоит остаться еще на несколько дней,любимый. Остальное пойдет тебе на пользу.-Она наклонилась и погладила меня по щеке. – Ты выглядишь намного более отдохнувшим, чем раньше. Представь, что еще несколько дней могли бы сделать для тебя?

– Все будет хорошо, - сказал я ей, чувствуя себя дерьмово из-за того, что взвалил ненужный стресс на ее плечи. – Я знаю правила.

– Но будешь ли ты следовать им? – пробормотала она себе под нос.

– Да, - сказал я, глядя ей прямо в глаза. – Я не буду ничего делать, ма. Я буду соблюдать постельный режим. Я пройду реабилитацию. Но потом я вернусь.

Ее лицо вытянулось.

Я напряг свой хребет, зная, что не могу смотреть в щенячьи глаза.

– Я не думаю, что тебе стоит больше играть, Джонни.

– Я собираюсь играть, ма, - тихо ответил я.

– Нет.

– Да, ма.

– Джонни, пожалуйста.

– Я играю.

– Я не могу смириться с мыслью, что тебе снова причинят боль.

– Ма, это то, что я собираюсь сделать, - объяснил я, стараясь говорить мягким тоном. – Я знаю, это не то, что ты выбрала бы для меня, но это то, что я выбрал для себя, хорошо? Я в порядке, ма. Даже лучше, чем в порядке. Это то, что я должен был делать со своей жизнью. Я не могу не играть, потому что ты боишься, что мне будет больно.- Я пожал плечами. – Это может случиться, когда я перехожу дорогу.

–Но это произошло не при переходе дороги, - парировала мама. – Каждая больничная койка, которую ты когда-либо занимал, а их было больше, чем я могу сосчитать на пальцах двух рук, была прямым результатом того, что ты играл в регби.-Она покачала головой. – Я не понимаю, почему ты так одержим желанием причинить себе вред.

–Тебе не нужно понимать, - ответил я, зная, что нет смысла пытаться объяснить это, когда она была одержима желанием помешать мне играть. – Ты просто должна поддержать меня.

–Почему ты не мог заняться гольфом?- Мама зарыдала, уронив голову на руки. – Ты хорош в гольфе, любовь моя. Или плавание, или теннис?

Я протянул руку и похлопал ее по плечу. – Потому что я игрок в регби.

– О, Джонни…

– Просто поддержи меня, ма, - сказал я грубо. Сидя прямо, я притянул ее к себе для неловкого полуобнимания. – И я обещаю, ты будешь мной гордиться.

– Я уже горжусь тобой, ты, большой придурок , - шмыгнула она носом, смахивая слезы.– И это не имеет ничего общего с кровавым регби.

– Приятно знать, - пробормотал я. – Я думаю?

– А теперь хватит доводить свою маму до слез , - сказала она, заставила себя улыбнуться и встала. – Скажи мне, как ты себя чувствуешь.

– Я в порядке, - ответил я, снова насторожившись. –Я только что сказал тебе.

– Эмоционально, - ответила она, возвращая мне поднос с едой. – Я хочу знать, что ты чувствуешь в своем сердце. – Развернув салфетку, она положила ее мне на колени и налила чашку чая из чайника. – Ешь, Джонни, любимый. Твой Микки растет из твоего живота.

– Со шрамом , - выдавил я, хватая вилку. – Я чувствую себя эмоционально чертовски травмированным, ма.

– Следи за своим языком , - отругала она, ударив меня по затылку левой рукой, от которой я уворачивался, как от кровоточащей Матрицы большую часть своей жизни. – Тебе вырастили, а не вытащили.

Прикусив язык, я запихнул в рот холодный, как камень, рашер и принялся яростно жевать.

– Хороший мальчик , - похвалила мама, взъерошив мои волосы.

Дорогой Иисус, спаси меня.

Пожалуйста, спаси меня от этой гребаной женщины…

– Как поживает мужчина? – Знакомый голос Гибси заполнил мои уши, давая мне столь необходимую отсрочку от женщины, парящей вокруг меня, как чертов вертолет.

– Хорошо, - ответил я, не сводя глаз со светловолосого идиота, который был моим лучшим другом и партнером по преступлениям с детства, когда он стоял в дверях моей больничной палаты.

– Доброе утро, Джерард , - радостно прощебетала мама. – Ты хорошо выспался, любимый?- Я оставила свежую одежду за твоей дверью этим утром.- Мама сделала паузу и быстро оглядела Гибси, прежде чем одобрительно улыбнуться. – Ах, хорошо, ты нашел их. Бежевый прекрасно сочетается с твоим цветом лица, любимый,.

– Спасибо, мамочка К., - ответил он с улыбкой, от которой масло не растает. – Ты слишком добра ко мне.

Я закатил глаза.

– Ну, я оставлю вас, мальчиков, наедине с этим – дам вам шанс наверстать упущенное.- Поцеловав меня в макушку, мама направилась к двери, где получила поцелуй в щеку от Гибси.

– Я буду в столовой, если понадоблюсь.

– Я люблю эту женщину , - объявил Гибси, когда мама ушла.

Я сузил глаза. – Из вилок получается хорошее оружие, ты знаешь.

– Она такая ахуенная

– У тебя в голове не останется глаз, если ты закончишь это предложение , - предупредила я, протягивая столовые приборы, как оружие.

Гибси усмехнулся. – Как ты себя чувствуешь?

– Как будто меня скосил грузовик в пятницу вечером, - проворчал я, опуская вилку.

– Это хорошо, да?

– Не начинай, Гибс.-Расслабив плечи, я схватил сосиску и откусил кусочек. – Мне чертовски больно, и я чувствую, что не спал месяц. Я не могу сегодня пошутить.

– Ну, по крайней мере, твой аппетит не изменился, - предложил он, глядя на огромную тарелку с сыром, сосисками и тостами, которые я поглощал.

– Не осуждай меня , - проворчал я. – Я получил ножом по яйцам за это. Проглотив кусок свинины, я потянулась за рашером. – Я заслуживаю смазки.

Он поморщился. – Справедливое замечание.

– Да, - невозмутимо ответил я. – Я знаю.

– Итак? – спросил он, глядя на меня с едва сдерживаемым волнением. – Можешь ли ты сказать, что теперь ты полностью пришел в себя?

Я пожал плечами. – К сожалению.

Гибси кивнул. – А твое сердце?

Я сузил глаза. – Что насчет сердца?

– Сегодня не будет бум, бум, гребаный бум?

– Нет, - медленно ответил я, понимая, что каким-то образом загоняю себя в ловушку, но понятия не имею, как. – Все в порядке.

– Отлично, - ответил он. – Потому что я сидел на большем количестве материала, чем мог обработать. Это прожигает дыру внутри меня, парень. Серьезно, я не могу спать по ночам от волнения. Ждать, когда ты успокоишься, было все равно что ждать рождественского утра – а ты знаешь, как сильно я люблю Рождество, Кэп.

Ради всего святого.

– Пойдем.- Махнув рукой, я жестом пригласила его внутрь. – Покончи с этим.

Явно довольный жизнью, Гибси ворвался в комнату, не останавливаясь, пока не сел в ногах моей кровати. Прочистив горло, он сказал: – Прежде чем я начну, мне нужно спросить ваши предпочтения о том, где мы должны провести вашего оленя.

Я уставился на него. – Что?

– Я думал о Килкенни, - объяснил он легким и полным юмора тоном. – Но мы могли бы сыграть Килларни, если ты предпочитаешь оставаться ближе к дому.

– О чем, черт возьми, ты говоришь?

– Ну, забавно, что ты спрашиваешь об этом.- Ухмыляясь, он устроился на моей кровати и начал выплескивать на меня больше дерьма, чем я мог воспринять. – Ты помолвлен, или, может быть, вы помолвлены. Я не уверен в терминологии – хотя, по твоим словам, ты уже женат.

Я тупо уставилась на него в ответ. – Придешь снова?

– А, парень.-Он откинул голову назад и рассмеялся. –Ты действительно не помнишь?

– Посмотри на меня.- Уронив вилку на тарелку, я указал на свое лицо. – Похоже ли это на лицо человека, который знает, что происходит?

Мой ответ только заставил его смеяться сильнее. -Мне это нравится, - засмеялся он, полностью наслаждаясь моим дискомфортом. – Ожидание того стоило. Это лучший день.

– Объясни, Гибс, - рявкнул я, взволнованный. – Сейчас, прежде чем я воткну тебе одну из этих кровоточащих игл в моей руке.

– Шэннон, - хихикнул он. – Пошла со мной, чтобы увидеть тебя в пятницу вечером.

– Да, я знаю, - прорычал я, потирая лоб. – Я это хорошо помню.

– И ты помнишь разговор, который у вас был с ней?- он парировал, в глазах плясали озорные огоньки. – С кем-нибудь, кто бы посмотрел на тебя?

– Нет, - выпалил я. – Все, что было с той ночи, как в тумане.-Я мог вспомнить только небольшие фрагменты субботнего утра. Части, где я вел себя как законченный урод по отношению к Шэннон. Я позволил своей гордости взять верх надо мной и отослал ее. После этого я потерял самообладание и запаниковал, потребовал, чтобы меня отвезли домой. Моя боль была настолько сильной, что мне дали достаточно лекарств, чтобы вырубить меня. – Что я сделал?

– Это не то, что ты сделал , - хихикнул он. – Это то, что ты сказал.

– Гибс, клянусь Христом, если ты не скажешь мне, что происходит

– Парень, ты сказал ей, что влюблен в нее , - засмеялся он, хлопнув рукой по бедру. – Прямо перед тем, как ты попросил ее родить тебе детей.

Мои глаза расширились. – Нет!

Его ухмылка стала шире. – Да!

– Господи Иисусе, Гибс, - прошипел я, повысив голос выше обычного. – Почему ты не остановил меня?

– Потому что это было блестяще. – Смеясь, он добавил: – Я думал, ты собирался заставить ее подписать что-то, ты был так чертовски непреклонен в этом.

Я уронил голову на руки. – Что, черт возьми, со мной не так?

– Понятия не имею, - усмехнулся Гибс. – Но если бы мне пришлось поставить на это деньги, я бы сказал, что ты говоришь о своих истинных чувствах.

– О чем ты говоришь ?- Я уставился на него, потрясенная. – Я не хочу никаких детей.

Гибси подмигнул. – Мог бы одурачить меня.

– Прекрати это , - проворчал я, подавляя дрожь. – Ты знаешь, что я не хочу.

– Ты умолял ее.

У меня отвисла челюсть. – Я не делал этого.

– Шэннон, пожалуйста, возьми моих детей!- он передразнил. – Я умоляю тебя, Шэннон.

Выращивай мое потомство и трогай мой член…

– Остановись, - умолял я. – Пожалуйста. Не говори мне больше ничего.

– Ты сказал медсестре, что она твоя жена , - сказал он, добавив соли на мои раны. – Ты рассказал своей матери все о том, какие у нее красивые сиськи и как ты не мог дождаться, чтобы тр..

– О, Иисус , - выдавил я, прерывая его, прежде чем он смог раз рушить мою жизнь еще больше.

– Вот почему она избегает меня, не так ли?- Спросил я в ужасе. – Она, наверное, думает, что я собираюсь попытаться, черт возьми, оплодотворить ее при первом удобном случае.

– Ну, теперь твой член работает, - предложил Гибси, полностью наслаждаясь моими мучениями. – Небольшой фрагмент информации, которую ты решил сообщить ей, жеребец.

Неудивительно, что Джоуи не отвечал на мои звонки.

Если бы Шэннон рассказала своему брату хотя бы половину того, что я, по-видимому, сказал ей, не было никаких сомнений, что он ждал бы меня в Баллилаггине с вендеттой и обрезом, истекающим кровью дробовиком.

– Я так облажался , - прохрипел я, опустив голову.

– Не-а. -Хлопнув меня по плечу, Гибси сказал: – Она любит тебя в ответ. Я же говорил тебе в пятницу вечером.

Я громко застонал, чувствуя стыд в самых глубоких уголках своей души. – Потому что я принудил ее.

– Нет, потому что она просто любит, - поправил он.

– Сомнительно, - проворчал я. – Чертовски сомневаюсь, парень.

– Послушай, Джонни, я собираюсь дать тебе это прямо здесь, парень , - добавил Гибси, теперь уже немного более серьезным тоном. – Ты потратил месяцы на то, чтобы лгать себе и всем остальным о своих чувствах. Это было слишком. Все это сдерживаемое разочарование рано или поздно должно было выйти из тебя.- Пожав плечами, он добавил: – Анестезия и морфий просто помогли процессу – вытянули из тебя правду.

– Нет, - отрицал я, зная, что это бессмысленно, но чувствуя, что мне нужно за что-то зацепиться.

– Я ничего такого не имел в виду.

Гибси выгнул бровь. – Не мочись мне в спину и не говори, что идет дождь.

Мои плечи опустились в поражении. – Да, хорошо, я имел в виду это. Счастлив теперь?

– Ты?- спросил он, не моргая.

– Я что?

– Счастлив?

– Нет, я не счастлив, Гибс. – Я уставился на него. – Посмотри на меня , - потребовал я, хлопнув себя по груди для выразительности. – Я истекаю кровью от ужаса!

– О твоем члене?

– Мой член, мои яйца, девушка, игра…- Я сделал паузу и прерывисто выдохнул: – Я тут, блядь, схожу с ума. -Отодвинув поднос, я откинулась на подушки и вздохнула. – И я волнуюсь.

– Понятно , - согласился он. – Но с тобой все будет в порядке… – О ней , - повторил я с болезненным рычанием. – Я беспокоюсь о ней, Гибс.

– Почему?

– Она сказала мне кое-что прошлой ночью , - признался я, чувствуя себя растерянным.– И я не могу вспомнить.- Проведя рукой по волосам, я поделился с лучшим другом своими сомнениями. – Это было что-то о ее отце,чувак. – Поморщившись, я попытался ухватить воспоминание, но оно продолжало всплывать вне моей досягаемости. Расстроенный, я вздохнул.– Я думаю …- Резко остановившись, я ущипнул себя за переносицу, зная, что, как только это будет сказано, я не смогу взять свои слова обратно.

– Ты думаешь?- Гибси уговаривал.

– Это останется между нами, - предупредил я его.

Он кивнул. – Всегда, чувак.

Выпустив еще один вздох, я сел и откинул волосы назад обеими руками, чувствуя беспокойство и неловкость. – Мне мерещилось всякое , - медленно начал я, внимательно наблюдая за ним, проверяя его лояльность, хотя знал, что в этом не было необходимости.

– Мертвые люди?

– Отвали прямо сейчас!

– Хорошо, хорошо, мне жаль, - уговаривал он, смягчая черты лица. – Скажи мне.

Я пристально посмотрел на него, ожидая, пока на его лице не исчезнет веселье, прежде чем продолжить: – На ней.

Его брови нахмурились.– На ней?

Опустив руки на колени, я беспокойно заерзал. – На ее теле. – Я виновато посмотрел на него и выпалил: – Слишком много вещей, которые случались слишком много раз и слишком случайны, чтобы их можно было объяснить как несчастный случай.

Глаза Гибси сузились, когда до него дошло. – Такие вещи, как синяки?

Я медленно кивнул.

–Где?

–Повсюду.-Я издал болезненный вздох. – По всему ее телу, Гибс.

–Дерьмо.

–Сначала я подумал, что над ней снова издеваются – я сделал паузу и сморщил нос, чувствуя себя куском дерьма из-за того, что разрушил ее уверенность, но это съедало меня. – У нее было дерьмовое время в BCS, Гибс. Чертовски плохие времена, парень. Итак, я исправил это – или, по крайней мере, я думал, что исправил, но…

– Но?

–Но я знаю, что это нечто большее, Гибс. Я знаю, что звучу как сумасшедший, но для меня это реально. Я знаю, что что-то происходит. Я помню, как она говорила мне кое-что прошлой ночью, - прорычал я, злясь на себя за то, что не сохранил важную часть головоломки. Потому что в глубине души я знал, что упускаю что-то жизненно важное. – И теперь я думаю, что я понял это.

–Да?- Спросил Гибси, звуча более серьезно, чем я когда-либо слышал, чтобы он говорил. – У тебя есть имя?

Медленно кивнув, я посмотрел ему в глаза, умоляя его не осуждать меня за то, что я собирался сказать. Был шанс, что я ошибся – огромный, колоссальный шанс размером с Гранд-Каньон, но я так не думал, и риск стоил ее безопасности.

–Я думаю, это ее отец, Гибс. – Проглотив свою неуверенность, я посмотрел прямо в глаза своему лучшему другу и сказал: – Я думаю, что отец Шэннон издевается над ней.

Я был математиком по натуре, и общим знаменателем в каждой проблеме, которую я пытался решить в отношении Шэннон Линч, был ее отец.

Она сказала «отец».

Она сказала мне это.

Я знал, что она это сделала.

Она рассказала мне кое-что о своем гребаном отце.

Я просто не мог быть уверен.

В течение нескольких дней мой разум кружился, возвращаясь к каждому разговору, который у меня был с ней, пытаясь найти что-то, чего, я знал, мне не хватало.

Что бы я ни делал, или как бы сильно я ни думал об этом, мой разум продолжал возвращаться к тому первому дню, к нашему разговору, когда она лишь наполовину осознавала, что говорит:

–Здесь. – Я провел пальцем по старой отметине.– От чего это?

–Мой папа , - ответила она, тяжело вздохнув.

–Мой папа собирается убить меня , - продолжала она задыхаться, сжимая свою порванную юбку. – Моя форма испорчена.

–Джонни , - простонала она, а затем поморщилась. – Джонни. Джонни. Джонни. Это плохо …

– Что?- Я настаивал. – Что плохого?

– Мой папа , - прошептала она.

Если бы я ошибался в этом, и был огромный шанс, что я ошибался, она бы никогда меня не простила. Я полагал, что я уже был в немилости из-за того, как я себя вел, но обвинение ее отца в жестоком обращении с ней было бы гвоздем в потенциальном гробу для нас.

Ты, наверное, тоже уже трахнул себя там, Джонни, парень…

Черт.

Я сходил с ума, когда мой мозг придумывал самые развратные, отвратительные, бесчеловечные, вызванные наркотиками мысли.

Отец Шэннон причинял ей боль?

Я был смешон?

Мне было стыдно думать о мыслях, которые у меня были, но они были там, в моей голове, громкие и гордые, и сводили меня с ума от беспокойства.

Он издевался над ней?

Это было то, что происходило?

Я никогда не встречал этого парня, но, конечно, ее брат или мать вмешались бы.

Я однажды встречался с матерью Шэннон, конечно, это была не самая дружелюбная встреча, но женщина, казалось, искренне любила свою дочь.

Она выглядела хорошо.

Здоровая и красивая. Ее брат был сильным и подтянутым.

Другие ее братья были практически младенцами.

Это оставило отца.

–Черт. – Гибси покачал головой. – Это серьезное обвинение, Джонни,чувак.

–Я знаю , - простонал я, чувствуя полное отвращение. – И я знаю, что если я ошибаюсь, то я открою огромную банку червей, но я просто…- Я покачал головой и сжал кулаки. – Я не могу выбросить это из головы. Я думаю, что это то, что случилось со мной, - добавил я. – Почему я терял самообладание все выходные. Я пытался вернуться домой, к ней, Гибс. Потому что я боюсь за нее. Я пожал плечами, чувствуя себя беспомощным. – Я знаю, что это догадка, но я не могу сидеть сложа руки, Гибс. Я не могу игнорировать это или притворяться, что этого не происходит. С ней что-то происходит, и я не готов сидеть и ничего не делать. Я прерывисто выдохнул. – Она слишком много значит для меня, чтобы скрывать это. Даже если я ошибаюсь, это стоит проверить, верно? Это правильная вещь, которую нужно сделать здесь, не так ли?

–Просто дай мне минуту, чтобы обдумать это.- Наклонившись вперед, Гибси прижал пальцы к вискам. – Это слишком много, чтобы принять, парень.

Ни хрена.

Между тем, я не мог усидеть на месте. Боль поглощала меня, но мои мысли были хуже, они мучили меня до такой степени, что я превратился в неугомонный комок нервов и беспокойства.

Что-то было не так.

Я мог чувствовать это.

–Мне нужно идти, - объявил я, не желая ждать, пока он что-нибудь обдумает. – Я серьезно, Гибс. Ты должен вытащить меня отсюда, парень. Мне нужно пойти домой и проверить.

–Ты не можешь выйти из больницы по желанию, - огрызнулся Гибси, свирепо глядя на меня. – Боже, Джонни, ты даже ходить без посторонней помощи не можешь. Как ты предлагаешь мне переправить тебя в Корк? Под моим гребаным джемпером?

–С ней что-то происходит, Гибс , - выдавил я, чувствуя, как мое сердце колотится в груди. – Я чувствую это в своих костях.

–Подожди секунду, у меня есть идея…-Замолчав, Гибси вытащил свой телефон из кармана и нажал несколько кнопок, прежде чем включить громкую связь и положить его на кровать между нами.

–Привет?- Голос Клэр заполнил тишину после трех коротких гудков.

–Клэр-медвежонок , - ответил Гибси, протягивая ко мне руку, жестом призывая меня молчать, когда я открыла рот, чтобы спросить его, какого черта, по его мнению, он делает.

–Джерард.- Облегчение наполнило ее тон, когда она заговорила. – Ты в порядке? Как Джонни?

Не сводя с меня глаз, Гибс проигнорировал ее вопросы и спросил: – Почему ты мне не сказала?

–Не сказала тебе что?- Спросила Клэр, в ее голосе звучало беспокойство.

–Об отце Шэннон.

–Что за черт!- Одними губами произнес я, готовый убить его.

–Подожди, - одними губами произнес он в ответ, подняв руку, чтобы удержать меня. – Доверься мне.

–О чем ты говоришь?- был нерешительный ответ Клэр.

–Ты точно знаешь, - блефовал он, закрывая мне рот рукой.

–Она рассказала Джонни, не так ли?- Клэр рыдала. – О боже, и он сказал тебе.

Мое сердце замерло в груди.

Весь мой мир рухнул.

Я был прав.

Я был чертовски прав!

–Да, она сказала ему , - сказал Гибси, звуча разъяренно. – Что я хочу знать, так это почему ты никому не сказала, Клэр?

–Я не знала наверняка , - поспешила сказать она, звуча опустошенной. – Она никогда ничего не подтверждала, но все синяки…Я знала, что он что-то делал с ней. Я боялась, Джерард. Я была напугана, понятно?

И тогда это ударило меня, как чертов товарняк.

–Кто причиняет тебе боль, детка? Я это исправлю.

–Это секрет.

–Я не скажу.

–Мой отец.

Повинуясь инстинкту, я схватил свой телефон с тумбочки и сорвал с себя покрывало.

Выскользнув из кровати, я заковылял к двери ванной, уже набрав 999.

–Джонни, что ты делаешь, парень?- Гибси окликнул меня.

–Правильную вещь, - прошипел я в ярости.

–Должны ли мы сначала поговорить с твоим отцом?- он спросил. Поднявшись с кровати, он двинулся ко мне. – Он адвокат, парень, и мы не знаем, что… -Подняв руку, чтобы отогнать Гибса, я прижал телефон к уху и сосредоточился на голосе оператора. – 999, что у вас случилось?

–Моя девушка в опасности , - прошипел я в трубку, проигрывая борьбу за контроль над своими эмоциями. – Ей всего шестнадцать лет. Она несовершеннолетняя, и ей нужна ваша помощь.Она живет на Элк-Террас, 95 в Баллилаггине, графство Корк, понятно? Лосиная терраса, 95. Она действительно маленькая, хорошо? Чертовски крошечная. Она не может защитить себя, и я не могу добраться до нее…- Дрожа с головы до ног, я прижался лбом к прохладному кафелю в ванной, сжал челюсти и прорычал: – Мне нужно, чтобы вы немедленно отправили кого-нибудь в дом, потому что ее подонок отец выбивал из нее дерьмо.

***

–Ну, - мрачно сказал Гибси из дверного проема ванной, когда я закончил разговор. Скрестив руки на груди, он одобрительно кивнул мне.

– Ты – воплощение кошки среди голубей.

–Господи, Гибс. – Прерывисто выдохнув, я прижал тыльную сторону ладони ко лбу и прошипел:

–Как я этого не видел?

–По справедливости, парень, как ты должен был?- Со вздохом предложила Гибси. – Посмотри на своих родителей, Джонни. Черт возьми, я бы поставил деньги на то, что Джон никогда раньше не поднимал на тебя руку.

Верно.

–Точно , - вставил Гибси, прочитав мои мысли. – Трудно представить, что что-то подобное происходит, когда это настолько выходит за рамки нормы для тебя, что это в значительной степени непостижимо.

–Это не сработало, - выдавил я, борясь с огромным цунами вины, поднимающимся внутри меня. – Я просто … я не видел этого в своей голове.

–Слушай, я написал твоему отцу , - ответил он. – Он уже в пути, Джонни, парень. Он поможет нам.

–Хорошо , - ответил я резким тоном, пытаясь отдышаться и переварить это. – Мне нужно, чтобы он забрал мое дело, когда я сяду за убийство.

–Думаешь, он тоже будет представлять меня? – Спросил Гибси. Пожав плечами, он добавил: – Когда ты отправляешься в ад, всегда хорошо иметь приятеля.

Глава

5.Я твой брат.

Шэннон

Когда я снова открыла глаза, первое, что поразило мои чувства, был солнечный свет, льющийся из окна, смешивающийся со звуком пищащих мониторов и вызывающий пульсацию в моем мозгу.

Глухой удар. Глухой удар. Глухой удар.

Сбитая с толку, я поискала Джонни, но ничего не нашла.

Его здесь не было.

В панике я похлопала по матрасу, поворачивая голову из стороны в сторону, пытаясь разглядеть мистера и миссис Кавана или Гибси.

–Эй –эй, все в порядке.- Большая рука обхватила мою. – Я здесь.

–Джо?- Я взволнованно прохрипела, чувствуя, как мое сердце колотится со скоростью сто миль в час, когда я отчаянно искала его. – Джо?

–ТСС, успокойся, - ответил смутно знакомый мужской голос. – Я прямо здесь, Шэннон.

Отвергая голос незнакомца, я покачала головой и потянулась к проводам в моем носу.

–Джоуи?-Я прохрипела, голос был едва громче хриплого шепота. Выдернув провода, я сделала глубокий вдох, хватая ртом драгоценный воздух, чего требовал мой мозг. В ту минуту, когда я это сделала, боль пронзила всю мою грудь, и я вскрикнула, мои руки автоматически переместились в мою сторону.

Мой забинтованный бок?

Пораженная контактом, я потянула за халат, в который была завернута, чтобы показать белую повязку, закрепленную между левой стороной моей грудной клетки и грудью. Что, черт возьми, со мной происходило?

– О боже, Джоуи…

– Расслабься. – Рука переместилась, чтобы взять меня за подбородок, и я зажмурилась, тело превратилось в камень в кровати, когда страх закрутился внутри меня. – Сделай несколько приятных, медленных вдохов.

Расслабься, я медленно осознавала, но больше ни в чем не могла быть уверена.

Изо всех сил пытаясь сохранить контроль и не позволить панике поглотить меня, я сделала короткие, медленные вдохи, вздрагивая, когда моя грудь горела в знак протеста. Моя голова пульсировала так сильно, что казалось, что она вот-вот лопнет. Я подняла свободную руку, чтобы схватиться за лоб, но замерла, когда мои пальцы коснулись чего-то похожего на марлю на моей щеке.

И тогда я вспомнила.

Папа.

Ужас сковал мое сердце, мой пульс беспорядочно участился, когда воспоминания о том, как мой отец бил меня, бил Джоуи, бил Тадхга, причинял боль маме, все одним махом заполнили мой разум.

Он был здесь?

Был ли он рядом?

У меня были проблемы?

–Все в порядке , - продолжал говорить голос мягким и успокаивающим тоном. – Ты в больнице, но сейчас ты в безопасности, хорошо? Никто не причинит тебе вреда.

Теперь в безопасности.

Мне захотелось посмеяться над пустым обещанием.

Слова.

Все слова.

Неохотно я открыла глаза и просто лежала там, холодная как лед, с замерзшим сердцем, глядя на мужчину, который смотрел на меня сверху вниз.

–Привет, малыш, - сказал он знакомым и теплым, как рождественское утро, голосом. – Это было давно.

Я не ответила.

Я не могла.

Вместо этого я просто уставилась на него в ответ.

Прерывисто выдохнув, он отпустил мой подбородок и снова потянулся к моей руке.

Я быстро выхватила его, не желая его прикосновений.

Не желая иметь ничего общего с его прикосновениями.

–Где Джоуи? – Спросила я, когда, наконец, снова обрела голос. Это звучало не так, как будто это принадлежало мне. Это было надтреснуто и хрипло, но слова слетали с моих губ, поэтому я продолжала. – Мне нужно поговорить с Джоуи. – Мне нужно было знать, что я должна была сказать, если кто-нибудь спросит меня, что случилось. Я не знала этой истории. – Он здесь?

Отбросив покрывала, удерживающие меня на кровати, я вскарабкалась по матрасу, пока моя спина не оказалась на одном уровне с металлической спинкой кровати, и сделала еще один болезненный вдох. Игнорируя огонь в моей груди, я оглядела светлую комнату, настороженная и испуганная. – Мне действительно нужен Джоуи, пожалуйста.

–Шэннон, тебе нужно успокоиться…

–Мне нужен Джоуи, - прохрипела я, вздрагивая, когда он попытался прикоснуться ко мне.

–Я здесь, Шэннон.- Голубые глаза, так похожие на мои, умоляли меня понять то, чего я никогда не могла. – Я возвращаюсь домой. Навсегда.

–Мне все равно, - сказала я голосом, лишенным всяких эмоций, пока боролась со своим беспокойством.– Мне нужен мой брат.

–Я тоже твой брат , - печально сказал он.

–Нет. – Я покачала головой, опровергая его утверждения. – Ты оставил нас там. Ты не мой…

–Шэн!- Голос Джоуи заполнил мои уши, сопровождаемый звуком громко хлопнувшей двери. – Я говорил тебе держаться от нее подальше.-Войдя в комнату, как кто-то, подключенный к НАСА, Джоуи оттолкнул плечом Даррена с дороги и опустился на край моей кровати. – Она только что проснулась, придурок, - добавил он, беспокойно покачивая коленями, пока он возился с одеялами вокруг моих ног, прикрывая мои голые ноги. – Последнее, что ей нужно, это еще одна гребаная драма.

–Джо.- Мои руки вырвались сами по себе, удерживая его дрожащую руку. – Что происходит?

В тот момент, когда мой взгляд упал на его лицо, я издала болезненный всхлип. Кожа под его глазами была черно-синей, его нос был явно снова сломан, а нижняя губа разбита и распухла.

–О, Джо.- Протянув руку, я убрала волосы с его лица, открыв два налитых кровью глаза с настолько расширенными зрачками, что зелень в его глазах почти отсутствовала. Страх охватил меня. Я знала, что означали эти налитые кровью и почерневшие глаза, и это не было одним из побоев нашего отца. Это представляло собой нечто гораздо худшее, то, с чем, как я думала, он справился в прошлом году. – Скажи мне, что ты не…

–Не беспокойся об этом, - поспешил сказать он грубым тоном, когда схватил мою руку и положил ее обратно мне на колени.– Я в порядке.

Нет, он не был в порядке.

Он был под кайфом.

–Я в порядке, Шэннон, - повторил Джоуи, бросив на меня взгляд, который сказал мне бросить это.

Сложив руки вместе, я хранила молчание, проглатывая миллион невысказанных слов, чтобы присоединиться к другим, гноящимся внутри меня. – Что происходит?

–Ты в порядке, - сказал Джоуи, поворачиваясь ко мне лицом, уделяя мне все свое внимание. – Ты то спала ,то просыпалась. Док дал тебе кое-что, чтобы они могли положить…- его слова прервались, и он замахал руками, дрожа с головы до ног, запустив руки в волосы, он покачал головой и щелкнул пальцами: – Черт, я не могу вспомнить слова.

–Вас привезли в больницу в субботу вечером, - объяснил Даррен гораздо более спокойным тоном. – Сегодня вторник, Шэннон. Ты то просыпалась, то засыпала в течение нескольких дней.

–Да, я, - прорычал Джоуи, напрягая плечи. – Ее привел сюда я. Где, черт возьми, был ты, Золотой мальчик?

–Тебя лечили от тяжелого сотрясения мозга и травматического пневмоторакса, - продолжал объяснять Даррен, игнорируя комментарии Джоуи.– Ты была довольно потрепана, когда попала сюда. У тебя было несколько швов на щеке, чтобы закрыть порез, и несколько ушибленных ребер.

–Ушибленные ребра, - насмешливо усмехнулся Джоуи. – Открой глаза, Даррен. У нее везде синяки!

–Что, черт возьми, с тобой не так, Джоуи?- Потребовал Даррен, глядя на моего брата сузившимися глазами.– Ты под кайфом? Это все? Ты что-то принял?

–Да, я кое-что принял, - парировал Джоуи, обращая свой гнев на Даррена. – Я выдержал много гребаных избиений. Это то, что я взял, мудак.

–Джо, расслабься. -Волнуясь, я положила свою руку на руку Джоуи, чтобы успокоить его, и посмотрела на Даррена. – Что означает травматический пневмоторакс?

–Это значит, что этот ублюдок пнул тебя так сильно, что у тебя разрушилось легкое, - добавил Джоуи, пульсируя от гнева. – Это значит, что им пришлось проткнуть твое тело гребаной трубой, чтобы помочь тебе дышать.

–О боже.-Охваченная паникой, я посмотрела на свое тело и захныкала. – Я в порядке?-Я положила дрожащую руку на рану. – Все плохо?

–Это несерьезно, - поспешил утешить Даррен. – Тебе не делали операцию – они смогли снизить давление и помочь тебе дышать, вставив маленькую трубку в твою…

–Несерьезно? – Потребовал Джоуи. – Ты, блядь, издеваешься надо мной?

–Джоуи, - прорычал Даррен. – Успокойся.

–Там есть дыра?- Я задыхалась, заглядывая под платье. – Это все еще внутри меня?

–Нет, Шэннон, - успокоил Даррен. – Они убрали вчера утром. Тебе сделали рентген грудной клетки и компьютерную томографию. Все выглядит нормально, хорошо?

Я кивнула, чувствуя оцепенение.

–Но ты будешь болеть пару недель, - добавил он с гримасой. – И ты проходишь курс антибиотиков, чтобы предотвратить инфекцию. – Покачав головой, Даррен добавил: – Медсестры все объяснят лучше, чем я смогу.

–Правда?- Джоуи съязвил. – Я думал, ты хорош во всем.

–Что бы они ни прописали тебе от боли, считай это недопустимым, - прорычал Даррен, свирепо глядя на Джоуи. – Я тебя увольняю.

Джоуи рассмеялся. – Парацетамол?

–Ты никого не обманешь, - парировал Даррен ровным тоном.

–Почему ты здесь? – Что? – прохрипела я, чувствуя, как паника поселяется в моей груди.

–Я здесь, чтобы помочь, Шэннон , - ответил Даррен. – Я здесь, чтобы заботиться о вас – обо всех вас. – Он бросил взгляд в сторону Джоуи и вздохнул.– Даже о тебе.

–Не делай мне никаких одолжений, - выплюнул Джоуи.

–Почему?- Сложив руки вместе, я медленно выдохнула и спросила: –Как ты узнал о том, что произошло?

–Мама позвонила ему, - ответил Джоуи, бросив еще один угрожающий взгляд в сторону Даррена. – Очевидно, у сучки все это время был номер ублюдка.-Его тон сочился ядовитым сарказмом. – Они солгали нам, Шэн. Представляешь это?

Даррен издал болезненный стон. – Да ладно, Джоуи, не говори так.- Нахмурив бровь, он добавил: –Ты говоришь о нашей матери…

–Наша мать?-Джоуи невесело рассмеялся, беспокойно дрыгая ногами. – У нас она есть? Черт, и вот я думаю, что матери были мифическими существами вроде единорогов, потому что я чертовски уверен, что никогда не встречал ни одного во плоти.

–Ты все это время был на связи с мамой?- Я прохрипела, пошатываясь. – В течение пяти с половиной лет?

–Конечно, - вставил Джоуи, прежде чем Даррен смог. – Не мог взять трубку и проверить нас, но он был в тесном контакте с самой дорогой мамочкой.

Даррен покачал головой. – Тебе нужно успокоиться от страха, Джо. У тебя это не работает.

–И тебе не нужно не возвращаться в нашу жизнь и думать, что ты можешь командовать, - парировал Джоуи, дрожа от того, что, как я знала, было едва сдерживаемым гневом. – Это так не работает. Ты не можешь уйти, Даррен; ты не можешь входить в нашу жизнь и уходить из нее!

–Командовать?Дорогой брат думает, что теперь он главный. – Вскочив на ноги, Джоуи прошелся по маленькой комнате, выглядя как дикий зверь в клетке. – Думает, что может выйти за дверь, оставить нас на полдесятилетия, а затем вернуться со своей роскошной машиной и толстым кошельком и установить закон.

Даррен уставился на нашего брата. – Это нечестно, Джоуи.

–Чего ты ожидал, Даррен?- Джоуи возразил, свирепо глядя. – Вечеринка по случаю возвращения домой? Немного воздушных шаров и торта? Ты возвращаешься в город и думаешь, что мы упадем к твоим ногам, потому что ты спасаешь нас?- Он покачал головой и усмехнулся: – Ты забыл о нас. Ты ушëл нахуй. Оставил нас с ними. Так что, насколько я понимаю, ты не можешь вернуться.

–У тебя дерьмовый характер, Джоуи, - огрызнулся Даррен. – Посмотри на нее.

–Посмотри на себя, - в ярости парировал Джоуи. Хлопнув в ладоши, он добавил: – Чертовски хороший костюм, Даррен. Ты хорошо выглядишь. Ухоженный и сытый. Молодец.-Сердито глядя, он поднял руку и указал на себя, а затем на меня. – Поздравляю с успехом, старший брат.Мне было восемнадцать, - прошептал Даррен, проводя рукой по своим темным волосам.

–Я не мог справиться.

–Да, ну, мне тоже восемнадцать, придурок, - без сочувствия выплюнул Джоуи. – И угадай, что?

Я сделал шаг вперед и остался. Остался!

–Тогда ты более сильный мужчина, чем я.

–Я не сильнее тебя, - выдавил Джоуи срывающимся голосом. – Просто так получилось, что у меня есть совесть.

–Остановись, - умоляла я, сжимая голову руками. – Пожалуйста, просто перестаньте драться. Я не могу с этим смириться.

–Мне жаль. – Даррен провел рукой по волосам, явно раздраженный. – Ты можешь смягчить это ради нее, Джоуи? Мы должны объяснить это ей, и ссоры друг с другом не помогут.

Джоуи оскалил зубы и показал Даррену средний палец, но ему удалось сохранить свое мнение при себе.

–Папа ушел, Шэннон, - объяснил Даррен спокойным тоном.

Эмоция, подозрительно похожая на надежду, нахлынула на меня. – Да?

–Он не ушел, - подхватил Джоуи. – Он прячется. Большая разница.

И вот исчезла моя надежда.

–Ты можешь оставить это в покое?- Даррен зарычал.

–Ты можешь не давать ей ложной надежды?- Джоуи горячо возразил. – Это не принесет ей никакой гребаной пользы в долгосрочной перспективе.

–На данный момент, - быстро добавил Даррен, бросив предупреждающий взгляд в сторону Джоуи. – Стражи найдут его, и он пойдет на это, ребята. Я позабочусь об этом.

–Конечно, ты будешь, - усмехнулся Джоуи. – Святой Даррен спешит на помощь. – Поворачивая шею из стороны в сторону,он барабанил пальцами по матрасу, явно расстроенный. – Система правосудия – это гребаная шутка в этой стране, и мы все это знаем. Даже когда они найдут его, есть вероятность, что он получит условный срок, пощечину и бутылку виски, несмотря на социальное обеспечение, за свои проблемы, и вы лжете себе, если верите в другое.

–Вчера я ходил в суд с мамой, - настаивал Даррен, игнорируя комментарии Джоуи. – Мы подали заявку на предписание о безопасности в отношении него. Через три недели состоится слушание, на котором он, как ожидается, будет присутствовать, но нам выдали временный охранный ордер против него. Ему запрещено входить в дом, вступать в контакт с кем-либо из вас.

–Его следует посадить за попытку гребаного убийства, - выплюнул Джоуи.

–Я согласен, - ответил Даррен. – Я тоже хочу, чтобы он ушел, Джо. Я ненавижу его так же сильно, как и ты.

–Сомнительно, - усмехнулся Джоуи. – Чертовски сомнительно.

Даррен тяжело вздохнул. – Ты хочешь сделать это, Джо? Поспорить, кому было тяжелее? Или ты хочешь вернуть эту семью в нужное русло?

–У нас нет семьи, - горячо возразил Джоуи. – Это то, чего тебе не хватает.

–Мы все еще семья, - тихо сказал Даррен. – И мы будем сильнее, если все объединимся.

–С ней, - выдавил Джоуи, выглядя по-настоящему расстроенным. – Закончи то, что ты начал, - потребовал он. – С ней мы будем сильнее. – Джоуи покачал головой и невесело рассмеялся. – Что за гребаная шутка.

–Где она?- Нервно спросила я.

–Дома с бабушкой и твоими братьями.

Мое сердце упало. – Почему?

–Почему?-Даррен нахмурился. – Что ты имеешь в виду, почему?

–Я имею в виду, почему она все еще здесь?- Я задыхалась, сжимая в кулаке простыни подо мной.

–Наконец-то!- Джоуи припевал, вскидывая руки в воздух. – Наконец-то, кто-то это понял!

–Она такая же жертва, как и любой из нас, - медленно произнес Даррен. – Я знаю, что вы, ребята, сейчас так не думаете, и я полностью это понимаю, но вы должны понять, что она прошла через…

–Чушь собачья, - усмехнулся Джоуи. – Чушь собачья, Даррен! Она не жертва. Она помогает. Она позволила ему сделать это.-Он указал на то место, где сидела я. – Она так же виновата в том, что Шэннон здесь, как и он.-Джоуи покачал головой. – Может быть, она была жертвой, когда он впервые поднял на нее руки. Черт возьми, может быть, первые десять. Я отдам ей должное. Она была молодой и толстой. Но двадцать четыре года?- Он покачал головой. – Нет, она сделала это с нами, Даррен.

Она приложила к этому руку.

–Ты когда-нибудь задумывался о том, почему нас так много? Почему она продолжала рожать детей с этим мужчиной? Почему она не ушла?-Даррен огрызнулся, свирепо глядя на нас обоих.

–Или почему у нее все в порядке с головой, как она есть? Вы когда-нибудь думали, может быть, она осталась, потому что боялась, что он выполнит свои угрозы? Мы все слышали речь “Я убью тебя и детей, если ты бросишь меня”, которой он кормил её с тех пор, как ей было пятнадцать лет! Ради Христа, этот человек потратил два десятилетия, ломая ее и говоря ей, что он убьет её, если она уйдет! Тебе не кажется, что это могло ударить ей в голову? Ты когда-нибудь задумывался о том, что она была там против своей воли? Иметь детей против еë воли? Быть изнасилованной, избитой и подвергнутой психическому насилию до такой степени, что она потеряла связь с реальностью? Ей было пятнадцать лет, когда она родила меня – четырнадцать, когда она была беременна!- добавил он. – Подумайте об этом минутку. Подумайте о том, как она, должно быть, была чертовски напугана, когда ее бросили в жизнь с этим монстром. У нее нет матери или отца, чтобы указать ей путь. Все, что у нее было во всем гребаном мире, был он. Она была ребенком, рожала детей, и это сломало ее!

–Я не хочу это слышать, - рявкнул Джоуи. – Я больше не слушаю никаких оправданий.

–Кто-нибудь из вас когда-нибудь задумывался о том, почему она добровольно отдала нас под опеку?- Даррен нажал, тон жесткий. – Ну, а ты?

–Она была больна, - усмехнулся Джоуи.

–Она не была больна, - прорычал Даррен. – Она пыталась увести нас от него. Она пыталась спасти нас от чего-то, от чего не могла уберечься сама.

–Тогда почему она не оставила нас там?- Джоуи взревел. – Может быть, у нас был бы гребаный шанс на бой.

–Ты знаешь почему, - парировал Даррен, теперь дрожа. – Ты знаешь!- Он сделал несколько успокаивающих вдохов, прежде чем продолжить. – Она боялась, что это случится и с тобой.

Она была напугана и беременна Тадхгом.

–Значит, из-за того, что тебя изнасиловали, нас привезли домой, чтобы подвергнуть пыткам? – Потребовал Джоуи. – Это все? Две ошибки приводят к правде? Потому что это какая-то ебанутая логика, если вы спросите меня.

–Джоуи!- Я заговорила. – Не надо!

–Мне жаль, что с ней это случилось, - ответил Джоуи, дрожа. – Мне чертовски жаль, что это случилось с тобой, Даррен, правда жаль. Но я был наказан за это. – Он махнул рукой между нами. – Мы все были.

–Все в порядке, Джо, - уговаривала я, отчаянно пытаясь успокоить его. – Не расстраивайся.

–Это не нормально! – выдавил он. – Иисус Христос, я должен был забрать вас всех из того дома много лет назад. Я должен был сообщить об этом. Я знал, что это случится…- Его голос дрогнул, и он тяжело вздохнул. – Но они напугали меня – заставили усомниться в себе!- Он пристально посмотрел на Даррена. – Ты терроризировал меня, заставив поверить, что жизнь с ним была лучше, чем то, что было снаружи.- Слезы горели в его зеленых глазах, но он сморгнул их. – У меня были лучшие шесть месяцев в моей жизни с этой семьей. Так же как и она…- он указал на меня пальцем. – Мы были счастливы с этой семьей. Мы были в безопасности! Но вы с мамой убедили меня, что существует опасность, что дома безопаснее.- Хлопнув себя тыльной стороной ладони по лбу, он прошипел: – Мне было шесть лет, и ты так сильно ударил меня по голове, что теперь я не могу доверять ни чему. Я не могу доверять даже своим собственным гребаным инстинктам.

–Я боялся, что это случится с тобой, - выдавил Даррен. – Я думал, что поступаю правильно. Я пытался сохранить тебя в безопасности…

–Терроризируя меня! Ты заставил меня поверить тебе и ушел!- Джоуи взревел, дрожа с головы до ног. – Ты заставил меня доверять тебе! Мне было двенадцать, и ты вышел за ту дверь и свалил все это на мои плечи. А потом я терроризировал их! Я сказал им все то же дерьмо, что ты сказал мне, наполнил их всеми теми же страхами и паранойей, потому что это все, что я знал. И посмотри на нас сейчас!

–Мне жаль, что я покинул тебя, Джо. – Содрогнувшись, Даррен опустил голову. – Но я должен был пойти…

–Да, и мне жаль, что я тебе поверил!-Сильно дрожа, Джоуи прошипел: – Я не совершу одну и ту же ошибку дважды.

Последовало долгое молчание, прежде чем Даррен заговорил снова. – Смотри, - сказал он грубо. – У меня нет для вас всех ответов, ребята, но я знаю, что не могу повернуться спиной к нашей матери.

–Я могу, - лаконично предложил Джоуи. – Легко.

–Впервые в своей жизни она сопротивляется, - выпалил Даррен. – Она пытается поступить с нами правильно. Она не плохой человек, и вы оба это знаете. Она испуганная женщина, которая позволяет своим страхам принимать за нее ужасные решения.

–Ее неправильные решения чуть не убили нас,- парировал Джоуи. – Они положили мою сестру на больничную койку.

–Наш отец уложил нашу сестру на больничную койку, - поправил Даррен. – Не позволяй своему гневу затуманить твою логику, Джоуи.

–Я не буду этого делать, - прошипел Джоуи, вскидывая руки вверх.–Я не такой. Я не собираюсь слушать, как ты оправдываешь ее причины, по которым она позволила этому ублюдку сделать это с нами.

–Все, что я говорю, это то, что не все черно-белое, - ответил Даррен, прежде чем снова повернуться ко мне. – Позже в тот же день здесь будет полиция, чтобы взять у вас показания.

Тебе нужно, чтобы мама или я присутствовали с тобой, когда это произойдет.

–Нет. -Тревога бурлила внутри меня, разъедая все, что было хорошего и чистого, пока я не превратилась в дрожащее месиво. – Я не хочу этого делать.

–Все в порядке, - мягко сказал Даррен. – Мы все обсудим, и тебе не о чем будет беспокоиться.

–Это могу быть я, если хочешь, Шэн, - вмешался Джоуи. – Не обязательно быть с ними.

–Последнее, что тебе нужно, это быть рядом с Гардой в твоем состоянии, - прорычал Даррен. – Что это было на этот раз? Ты вернулся к…

–Рад слышать, что твои особые телефонные разговоры с мамой держали тебя в курсе семейных событий, - выплюнул Джоуи. –Жаль, что она не рассказала тебе о реальных проблемах, с которыми мы столкнулись – о, подожди, она, вероятно, рассказала, а ты просто пошел напролом и заблокировал это. Должно быть, приятно иметь совесть с выключателем.

Избирательный слух, должно быть, чертовски потрясающий.

–Остановись, - простонала я. –Пожалуйста.

–Снаружи скрывается социальный работник, - объявил Даррен, поворачиваясь ко мне и покорно игнорируя Джоуи. Он потянул за свой синий галстук и расстегнул верхнюю пуговицу своей накрахмаленной белой рубашки, прежде чем продолжить: – Вам, конечно, придется поговорить с ней наедине, но как только мы все проясним нашу историю, это должно быть довольно прямолинейно.

–Наша история правдива?-Какая бы ни была унция сдержанности, за которую цеплялся Джоуи, испарилась в тот момент, когда эти слова слетели с губ Даррена. –К черту это!-Вскочив на ноги, он начал мерить шагами комнату. –Больше никаких чертовых историй.- Запустив руку в свои светлые волосы, он потянул за кончики и зарычал. – Больше нет.

–Я не прошу никого из вас лгать…

–Ты просишь ее умолчать правду, - возразил Джоуи. – Опустить те части, где мама скрывала то, что он сделал с нами – где она стояла и смотрела. Где она ничего не сделала. И в моей книге умолчание правды – это гребаная ложь.

–Ну, если вы хотите остаться вместе, тогда я предлагаю вам принять ее и приступить к гребаной программе, - рявкнул Даррен, теряя хладнокровие. – Потому что так я держу вас, ребята, вместе, хорошо? Если у нас ее не будет, если в ней увидят что–то другое, чем она есть на самом деле – жертву домашнего насилия, которая делала все возможное для своих детей, – тогда Шэннон, Олли, Тадхг и Шон могут уже сейчас паковать свои чемоданы. И бог знает, куда они всех пошлют. Это будут новые школы, новые дома, новые друзья, новые чертовы незнакомцы.

Если вы этого хотите, тогда идите прямо вперед и сразитесь со мной за это, но это не обязательно должно быть так. У нас все получится, ребята.

–Я не могу. – Джоуи подошел и схватился за подоконник с такой силой, что я была удивленв, что он не оторвал его. – Я больше не могу делать это, - пробормотал он себе под нос. – Я не могу продолжать так жить.

–Джо, - прохрипела я. – Все в порядке.

–Нет, - его голос дрогнул. –Нет, Шэн, - прошептал он, стоя ко мне спиной. – Это действительно не так.

–У нас есть еще одна проблема, - добавил Даррен, снимая ощутимое напряжение.

Оторвав взгляд от спины Джоуи, я снова посмотрела на Даррена. – Что?

–Джонни Кавана.

Джоуи хмыкнул, что звучало как одобрение.

–Ч-что-Тряся головой, я боролась с цунами бабочек, пытающихся вырваться из моего горла. – Какое отношение Джонни имеет ко всему этому?

–Ублюдок понял это сам, - пробормотал Джоуи себе под нос, держась к нам спиной. – Должно быть, в конце концов, он чего-то стоит. –Он делает из себя настоящую помеху, - мрачно подтвердил Даррен. – Звонит в отделение полиции утром, днем и ночью. Со вчерашнего дня у его дома было четыре машины полиции.

–Ч-что?- Теперь я действительно схватилась за виски, поскольку пульсация в моем мозгу угрожала убить меня.– Откуда он знает?

–Не волнуйся, Шэн. Хорошо, что он знает, - подхватил Джоуи. – Тебе больше не нужно лгать ради этих людей.

–Ты можешь просто заткнуться, черт возьми?- Даррен сорвался. –Я пытаюсь это исправить, а ты не помогаешь делу.

–Потому что это непоправимо, - бросил Джоуи в ответ. – Я знаю это, Шэннон знает это.– Господи, даже Шон знает это, а ему три года!

–Я не знаю, что ты сказала своему парню, Шэннон, но тебе нужно заставить его остановиться, - заявил Даррен, снова обращая свое внимание на меня. – Он вмешивается во что-то, о чем он ничего не знает.

–Я ничего ему не говорила, - выдохнула я, сердце бешено колотилось при мысли о Джонни. – И он не мой…

–Ты лезешь не на то дерево, если думаешь, что заставишь ее парня замолчать, - усмехнулся Джоуи.– Не всех можно поместить в коробку, Даррен.

–Джоуи, ради любви к Богу, ты можешь просто перестать говорить!-Даррен зарычал. – Если ты здесь не для того, чтобы помочь, тогда иди домой.

–Хорошо, я пойду, - прошипел Джоуи. – Потому что я не принимаю в этом никакого участия.

Развернувшись, он впился взглядом в Даррена. – Если ты хочешь лгать и дальше портить этим детям жизнь, сохраняя эту женщину в их жизнях, тогда давай, я явно не могу тебя остановить, но мне надоело быть пешкой в этой игре. Я отсидел свой срок.

–Это не игра, Джоуи, - прорычал Даррен. – Это наша жизнь.

–Тогда я не хочу такой жизни, - выдавил Джоуи, покраснев. – Если это то, как мы должны жить, то я не хочу быть здесь.

–Джо…

–Увидимся позже, Шэн, - прохрипел Джоуи, прежде чем направиться к двери. – Я ухожу.

Я наблюдала, примерзнув к кровати, как Джоуи выбежал, позволив двери захлопнуться за ним.

Я не хотела, чтобы он уходил. Остаться наедине с Дарреном было последним, чего я хотела, не потому, что я его боялась, а потому, что я его не знала. Теперь он был мужчиной; мужчиной, с которым, судя по его дизайнерскому костюму и дорогим часам, у меня было очень мало общего.

–Кто ты сейчас? – Спросила я, разочарованная собой за то, что позволила своему любопытству взять верх надо мной. Своей обмотанной проволокой рукой я указала на его одежду. – Чем ты занимаешься?

Даррен откинулся на спинку стула, не сводя с меня глаз. – Я работаю в международной IТ-компании. – Поерзав на стуле, он снова завязал галстук. – Я работаю в их филиале в Белфасте.

–Так вот где ты был?- Я вздохнула, проглатывая боль. – Все это время и ты был в шести часах езды на машине?

–Да. – Он медленно кивнул, а затем остановился. – Ну, нет, я провел первые четыре года в Бирмингеме, получая степень и работая учеником. Я переехал в Белфаст в конце 2003 года.

–О…- Я не была уверена, что еще сказать, поэтому промолчала. По правде говоря, я не была уверена, что есть что еще сказать. Он ушел. Мы остались. Его жизнь улучшилась. Наши ухудшились. Конец истории.

–Я должен был уйти, Шэннон, - тихо добавил он.

Я знала это.

Но и мы тоже.

–Тебе стало лучше?-Я услышала свой вопрос. Я взглянула на него снизу вверх. – Ты обрел покой?

Даррен поколебался, прежде чем сказать: – Я нашел способ справиться.

Прерывисто выдохнув, я кивнула. – Хорошо.

–У меня есть партнер, - произнес он, звуча немного неуверенно. – Его зовут Алекс. Мы вместе три года. Мы снимаем небольшую квартиру на окраине центра города.

–Он любит тебя?- Я спросила.

Даррен кивнул. – Да, он любит меня, Шэн.

–Я рада. – Опустив взгляд на свои руки, я хрустнула костяшками пальцев и попыталась подобрать правильные слова. – Я всегда была на твоей стороне. – Мой голос был тихим. – Я хотела, чтобы ты был счастлив – найти кого-то, кто любит тебя. Меня никогда не волновало, был ли это мальчик или девочка. Я всегда хотела, чтобы ты это знал. -Я беспомощно пожала плечами. – Я боялась, что ты этого не получишь .

–Шэннон , - сказал Даррен со вздохом. – Я не хотел оставлять тебя.

–Но ты сделал это, Даррен, - прошептала я, заставляя себя не моргать. – Ты действительно оставил нас позади.

–Ты меня ненавидишь?

–Нет.- Я вздохнула. – Но я больше не знаю, кто ты. – Я подняла свой взгляд, чтобы встретиться с ним. – И ты меня тоже не знаешь.

–Я знаю, кто ты, Шэннон, - сказал он дрожащим голосом. – Ты моя младшая сестра, которая любит петь, танцевать и читать – и ты умная. Ты такая умная, Шэннон. У тебя лучшие оценки в школе из всех нас. Ты любишь играть в баскетбол. Ты любишь животных. Твой любимый цвет – розовый. Ты всегда приносишь домой раненых животных и птиц и ухаживаешь за ними, возвращая им здоровье. Ты хочешь поступить в Университетский колледж Дублина, чтобы учиться на ветеринара, и твоей конечной целью в жизни всегда было путешествовать по миру.

–Я больше не пою и не танцую. Мой любимый цвет – зеленый, и я не брала в руки баскетбольный мяч с тех пор, как он проткнул меня ножом за то, что я отбила его о стену дома. Я давно перестала приносить домой животных, потому что поняла, что не хочу, чтобы они были со мной в клетке – когда я поняла, что в дикой природе им безопаснее, чем со мной. Я не собираюсь поступать в колледж и становиться ветеринаром, потому что я провалила все свои занятия за последние три года.- Я не сводила с него взгляда, пока говорила. – Даже если благодаря какому-то чудесному вмешательству мне удалось улучшить свои школьные отметки и сдать экзамены, я не настолько наивна, чтобы верить, что когда-нибудь смогу позволить себе поступить в колледж. Я больше не хочу путешествовать по миру, и моя конечная цель – выжить.- Он вздрогнул, но я заставила себя закончить. – Девушка, которую ты помнишь, ушла, Даррен. Я больше не она. Кем бы я ни была раньше, он выбил это из меня давным-давно.

–Мне жаль, Шэннон, - это все, что он сказал.

–Да.- Я вздохнула. – Мне тоже жаль, Даррен.

–Нам нужно поговорить о том, что будет дальше , - сказал он после долгой паузы. Его тон был нерешительным, глаза настороженными. – Это важно.

Глубоко сглотнув, я кивнула. – Хорошо.

–Ты мне доверяешь?

–Нет.

Даррен вздрогнул. –Я заслуживаю этого.

–Дело не в том, чего ты заслуживаешь, - прохрипела я хриплым голосом. – Это то, что я чувствую.

–Достаточно справедливо , - пробормотал он, потирая челюсть. – Но социальные службы дышат маме в затылок. Ты знаешь, что это значит.

Да, я знаю.

Я не была полностью уверена, что меня это больше волнует, но я определенно знала, что это значит для нас.

–Я готов вернуться домой и заботиться о вас, ребята, пока мама не встанет на ноги, и мы не разберемся со всем этим беспорядком. Социальные работники, участвующие в деле, поддерживают это соглашение и достаточно уверены, чтобы позволить вам вернуться домой к нам, - продолжил Даррен. – Я поговорил с Алексом, и он понимает, и мой босс готов позволить мне работать в основном из дома. Я буду обязан появляться в кабинете раз в неделю, но мы можем обойти это, как только вы, ребята, вернетесь в школу после пасхальных каникул. Но ничего из этого не работает без мамы. Без одного достойного родителя в миксе. Мы тоже должны поддержать ее, Шэн. Независимо от того, что говорит Джоуи, нам нужно выступить единым фронтом.

–Когда ты говоришь поддержать ее, что ты имеешь в виду?- Я не была уверена, почему задала этот вопрос, когда ответ был очевиден.

–В основном, когда они спрашивают вас о ваших отношениях с мамой, вам нужно напомнить им, что она хорошая мать, которая старалась для вас изо всех сил, обеспечила настолько стабильный дом, насколько могла, и финансово поддерживала вас пятерых самостоятельно.

Расскажи им о том, как она записала тебя в Томмен, когда узнала, что над тобой издеваются в BCS, и как сильно она тебя любит.

–Итак, ты хочешь, чтобы я солгала? – Что? – прошептала я.

–Это не ложь. Она тоже жертва, Шэннон, - сказал он с усталым вздохом. – И прямо сейчас она – это все, что стоит между тобой и системой патронатного воспитания. – Затем его глаза потемнели, и он отвел взгляд. – И что бы ни говорил Джоуи, поверь мне, когда я говорю тебе, что ты этого не хочешь.

Боль бурлила внутри меня из-за всего, через что он прошел. – Ты в порядке?

Он моргнул, глядя на меня, выглядя немного пораженным моим вопросом. – Я?

Я кивнула.

–Я в порядке. – Он резко выдохнул. – Я просто волнуюсь.

–Я тоже , - выдавила я.

–Я не хочу, чтобы ты уходил , - добавил он сорванным голосом. – Помимо всех моих собственных проблем, это неподходящее место ни для кого из вас. Ты преуспеваешь в Томмен.

Если они заберут тебя, то тебя переведут в новую школу, и тебе придется начинать все сначала.

Мое сердце сжалось от страха. – Я хочу остаться в Томмен, - выдавила я.

–Я знаю, - согласился он. – И я собираюсь убедиться, что ты это сделаешь. Я покрою гонорары.

Я сделаю все, что потребуется, но мне нужно, чтобы ты поддержал меня в этом.

–Джоуи не будет. Мои руки дрожали, когда я говорила. – Он не будет жить с ней под одной крышей, Даррен. Ты не знаешь, каково это было для него.

–Джоуи не имеет отношения к этому , - пробормотал Даррен, сжимая виски. – Ему больше восемнадцати.

–Это не делает его неуместным, - огрызнулась я, глядя на своего старшего брата. – Он самое важное в нашей жизни, Даррен.

Он тяжело вздохнул. – Я знаю, я знаю. Я не хотел, чтобы это вышло вот так…

– Ты знал, что Шон называл Джоуи «Па-Па» пока ему не исполнилось два?- Я резко прервала.

Мои глаза были широко раскрыты и полны непролитых слез, мои руки сжались в кулаки и тряслись по бокам. – Шон на самом деле думал, что его брат был его папой. Я полагаю, что было бы легко совершить ошибку, ты знаешь, учитывая, что Джоуи не спал большую часть ночей, занимаясь ночным кормлением и меняя подгузники, когда мама работала по ночам или тонула в своей депрессии. Итак, иди вперед и скажи Шону, насколько неуместен Джоуи.

Или еще лучше, скажи Олли и Тадхгу, что каждый раз, когда Джоуи спал за дверью их спальни, опасаясь, что наш отец пойдет за ними, это не имело значения. Расскажи им о том, что все побои, которые Джоуи терпел за них, были неуместны. Скажи мне, какой неуместный брат, который кормил нас, когда мы голодали, заступался за нас, когда у нас никого не было, давал нам деньги, когда мы нуждались в них для школы… - мой голос дрогнул, и я сделала несколько глубоких вдохов, прежде чем смогла продолжить:– Скажи мне, насколько он неуместен, Даррен, - выдавила я, чувствуя, как мои легкие протестуют от внезапного напряжения. –Иди прямо вперед и сделай это!

–Ты знаешь, я не это имел в виду , - вздохнул он. – Конечно, он не является неумстным.–Это было дерьмово с моей стороны.

–Да, - выдавила я, грудь вздымалась. – Так и было.

–Я пытался сказать, что Джоуи больше восемнадцати. Юридически он взрослый, и социальные работники им не интересуются. Они сосредоточены на младших детях – тебе, Тадхге, Олли и Шоне. Он не на их радаре.

–Ты уже встретил Шона?- Я услышала, как спрашиваю, тон жестче, чем я думала, что я была способна. – Олли стал большим, не так ли? Тадхг тоже. Сколько им было лет, когда ты видел их в последний раз? Три и шесть, не так ли?- Я знала, что должна остановиться и обдумать это, но я не могла. Я была так взбешена, что он мог быть таким легкомысленным в своих словах. Мне было больно слышать, как он называл Джоуи неуместным , потому что я знала, что именно это чувствовал Джоуи, когда он вылетел ранее. – Мне было десять. Джоуи было двенадцать – едва ли старше, чем сейчас Тадхг. Как ты думаешь, Даррен, мы изменились?

–Многое изменилось, - прошептал он.

–Да, так и есть, - согласилась я дрожащим голосом. – И мать, которая была так добра к тебе, мама, которую ты помнишь, - это не та, которую мы пережили.

–Она все еще твоя мать.

–Видишь, ты продолжаешь называть ее так, но я помню, что у меня была только одна такая.

–Шэннон… – Его зовут Джоуи , - выдавила я, сжимая в кулаке простыни.– Не относящийся к делу. Он был нашей матерью, Даррен, когда наша настоящая выписалась. – Слезы текли по моим щекам, когда я говорила, заставляя себя произнести это так, чтобы он услышал: – Когда ты ушел, что-то умерло внутри нее. Она не была прежней. Все погрузилось во тьму. Ты думаешь, что знаешь, но это не так. Ты не можешь знать, потому что ты не видел…

– Я видел достаточно, Шэннон , - устало ответил он.– Поверь мне.

–Что бы ты ни видел, это было в то время, когда она присутствовала , - выпалила я. Я говорила все это не для того, чтобы причинить ему боль. Мне просто нужно было, чтобы он понял это. – Ее не было здесь очень долгое время.

–Послушай, я не собираюсь принуждать тебя здесь, - наконец ответил он. – Все, что ты хочешь делать, - это твой выбор.

Но…

– Но дело не только в тебе, - добавил он. – Будущее Тадхга, Олли и Шона тоже поставлено на карту.

Итак, у вас нет выбора…

– Мама старается, Шэн, - уговаривал он. – Она готова сделать все возможное, чтобы это сработало.

Ты в ловушке…

– Ей просто нужно немного руководства , - прошептал он.

–Итак, если ты просто доверишься мне и последуешь моему примеру в этом,я обещаю тебе, что смогу дать вам, ребята, лучшую жизнь.Тебе не придется беспокоиться о его возвращении, потому что я не позволю этому случиться снова.И как только полиция получит твое заявление, и это дойдет до суда, тебе никогда не придется беспокоиться о…

– Ч-что? Я не собираюсь в суд, - выдавила я, торопясь попасть туда первой.– Я не пойду против него, Даррен.- Я покачала головой, тело сильно тряслось. – Ни за что.

–Шэннон, он больше не может причинить тебе боль, - убеждал Даррен. – Я клянусь, это будет…

– Ты только что сказал мне, что он не был арестован за это, - выпалила я. – Это значит, что он где-то там.- Я подавила желание закричать и вцепилась в матрас. – Это плохо, Даррен. Ты не понимаешь этого, но я понимаю. Я понимаю. Все это пройдет, она примет его обратно, и тогда он заставит меня заплатить за то, что втянула его в неприятности.-Шмыгая носом, я протянула руку и грубо вытерла слезы со своих щек. – Джоуи прав; для таких людей, как мы, нет справедливости. Он получит пощечину – и это если нам действительно повезет. Нет, я ничего не говорю о нем…

– Он должен заплатить, Шэннон.

–Тебе легко говорить, - выпалила я в ответ, дрожа. – Когда ты не цена.

–Что?- Даррен нахмурился. – Шэннон, это не имеет смысла.

–Как бы то ни было, Даррен, ты все равно не поймешь , - всхлипнула я. – Он любил тебя больше всех.

Даррен заартачился, как будто не мог поверить словам, которые только что слетели с моих губ.

–Ты не могла быть более неправой, - выдавил он. – Ты чертовски ошибаешься, Шэннон.

–У тебя есть слова , - прошипела я, защищаясь. – Жестокие слова, ужасные слова, вещи, которые никогда не должны были быть сказаны тебе, и я так сожалею об этом, но ты не получил того, что получили мы…- Мне пришлось остановиться и сделать несколько успокаивающих вдохов, прежде чем я смогла закончить: – Как бы плохо ты ни думал, что это было, когда ты жил дома, сколько бы пощечин, как ты думаешь, ты получил, я обещаю, что это стало в миллион раз хуже после того, как ты ушел. Я обещаю тебе, что мы с Джоуи получили больше.

–И ни у кого из вас нет того, что есть у меня , - прорычал он, теряя хладнокровие ко мне. – У тебя была милая маленькая семья на шесть месяцев. У тебя есть мороженое и гребаные объятия. Ты не получила того, что получил я, Шэннон, и будь чертовски рада этому!

Я вздрогнула от его слов.

Даррен уронил голову на руки. – Мне жаль.

–Да, - прошептала я. – Мне тоже.

Глава

6.Я не лжец.

Джонни

Вчера меня соблазнили ложным чувством безопасности те самые люди, которые привели меня в этот мир обещаниями действий. Однако в ту минуту, когда мне помогли вернуться в постель и вызвали медсестру, мне стало совершенно ясно, что меня обманули. Это стало еще яснее, когда мне сказали, что хороший ночной сон в моей собственной постели прояснит мои безумные мысли.

Ублюдки.

Сон ни черта не облегчил в моей голове. Когда я проснулся этим утром, это были мысли о Шэннон и такая горячая ярость в моем животе, что я был уверен, что у меня разовьется язва.

Мое тело было беспокойным, мой разум катился ко всем чертям, всю дорогу домой из Дублина. Когда мы, наконец, пересекли границу и снова въехали в Корк, клянусь, я никогда не был счастлив вернуться в страну повстанцев, что было за гранью иронии, учитывая, что я провел последние семь лет в заговорах и интригах, чтобы выбраться из этого места.

Но теперь все было по-другому.

Я был другим.

Мне нужно было повидаться с людьми и заняться дерьмом.

Моим главным приоритетом является Шэннон.

За последние двадцать четыре часа я звонил в местное отделение полиции в Баллилаггине больше раз, чем мог сосчитать. После седьмого или восьмого телефонного звонка с нулевой информацией, которую мне прислали, отношения между мной и Гардой Дейли испортились, которая предупредила меня, что я «хожу по тонкому льду» и «позвоню еще раз, если захочу провести ночь в казарме».

У меня было много, что я хотел сказать ей в ответ, но мои родители конфисковали оба телефона – мой и Гибси, прежде чем я смог нанести еще какой-либо ущерб.

Никто ни черта мне не говорил, и в этом была проблема. Все, что им нужно было сказать, это «мы проверили ее, и она в порядке». Вот и все. Это все, что я хотел услышать, и я был бы успокоен. Вместо этого я получал стандартное: «мы изучаем это и «Боюсь, мы не имеем права обсуждать это с вами» снова и снова.

Это была полная чушь.

–Это чушь собачья, - я высказал свои чувства вслух, когда мой отец остановил «Мерседес» у нашего дома, а не у Шэннон, как мне было обещано, прежде чем заглушить двигатель. Я должен был знать лучше, чем доверять адвокату, особенно когда упомянутый адвокат отвез Гибси домой, а затем продолжил движение по проселочной дороге к нашему дому, а не по главной дороге в город Баллилаггин. – Мне нужно ее увидеть.

Нет, - ответила за него мама, поворачиваясь на пассажирском сиденье, чтобы бросить на меня строгий взгляд. – Тебе нужно прилечь и отдохнуть. Предписания врача.

Сопротивляясь желанию зарычать, я вцепился в кожаный салон подо мной и прошипел:– Я в порядке.

–И мы хотим, чтобы ты таким и оставался, - согласилась мама, - вот почему ты направляешься прямо в постель.

–Ты меня не слушаешь. – Вытирая лицо руками, я покачал головой и посмотрела в окно на дождь, барабанящий снаружи. – Почему никто, блядь, меня не слушает?

–Потому что ты был в мире стресса, Джонни, - спокойно объяснил папа. – Не говоря уже о мире лекарств.

–Точно.- Сочувственно улыбнувшись мне, мама добавила: – У тебя была ужасная неудача с регби, любимый. Ничего страшного, если ты сейчас не чувствуешь себя нормально. – Я знаю, что говорю, - выпалил я в ярости. – Я знаю, что он причиняет ей боль.

Мама громко застонала, и папа повернулся на своем месте, смерив меня тяжелым взглядом. – Джонни, ты бросаешь много обвинений вокруг, и тебе нужно успокоиться, прежде чем ты наживешь себе неприятности.

–Это не обвинения, когда есть доказательства , - выплюнул я, глядя на него в ответ. – У меня есть доказательства.

Мой отец закатил глаза – буквально, блядь, закатил глаза на меня. – В пятницу вечером ты был в таком бреду, что был убежден, что Пэт Кенни был в комнате с тобой. В субботу вечером это был русский из фильма «Рокки».

–В воскресенье вечером ты обвинил медсестер в попытке отравить тебя, - предположила мама с гримасой.

–Итак, это отец Шэннон?- Папа закончил и разочарованно вздохнул. – Во что мы должны верить?

–Ты должен верить мне , - прорычал я. – Потому что я говорю правду, папа.

Папа недоверчиво выгнул бровь.

Я раздраженно вскинул руки вверх. «Очевидно, я ошибался насчет Пэта Кенни и русского, хотя вопрос о том, что медсестра пыталась меня отравить, все еще обсуждается». Я покачал головой, заставляя себя оставаться на верном пути. «Но теперь у меня ясная голова, и я говорю вам, что я прав насчет этого – я прав насчет него».

–Отлично.- Папа натянуто кивнул. – Ты говоришь, что у тебя есть доказательства. Покажи это мне.

–О, да, - усмехнулся я. – Позволь мне просто пойти и вытащить тело Шэннон из багажника для тебя.

–Поменьше такого отношения, Джонатан, - предупредила мама. – Мы пытаемся тебе помочь.

–И кто помогает Шэннон?-Потребовал я, срывающимся голосом. – Кто помогает ей?

–Джонни…

– Я говорю вам обоим, что если вы не отведете меня туда, я найду свой собственный путь.

–Ты не…

– Я не ребенок , - прорычал я, отстегивая ремень безопасности и открывая дверь машины. – Мне почти восемнадцать, черт возьми! Так что не загоняй меня в угол и не жди, что я не буду сопротивляться.- Схватив свои костыли, я неуклюже выбрался из машины. – Ты можешь быть не уверен, но я знаю, - настаивал я. – Я, блядь, знаю! И если ты мне не поможешь, я разберусь с этим сам.

–Куда ты идешь?- они оба потребовали в унисон, когда вышли из машины вслед за мной.

Игнорируя их обоих, я тяжело оперся на костыли и полез в карман за телефоном. Вытащив его, я разблокировал экран и набрал номер Гибси.

–Даже не думай об этом , - предупредила мама. – Ты никуда не пойдешь…

– Мне нужно, чтобы ты пришел и забрал меня, - сказал я, когда Гибси ответил, не дав ему возможности поприветствовать меня. – Пожалуйста?

–Ни слова больше, - был его автоматический ответ. – Я уже в пути.

–Спасибо, парень. – Закончив разговор, я сжал свой телефон с большей силой, чем это было необходимо, и уставился прямо на своих родителей, которые смотрели на меня с недоверием.

Я знал почему. Это был не я. Я так себя не вел. Я не разговаривал со своими родителями, как только что. – Я не лжец, - сказал я им. – Никогда не было и никогда не буду. Дрожа, я добавил: –Я знаю, что я видел – что я слышал. Я прав насчет этого, и ты совершаешь очень опасную ошибку, не слушая меня.

–Мы не думаем, что ты лжец, Джонни, - рыдала мама. – Но мы беспокоимся о тебе.

–И я беспокоюсь о ней, - бросил я в ответ, голос был хриплым от эмоций. Дождь лил на всех нас, но я не двигался. Я не мог. – Я в ужасе за нее.

–Хорошо, я могу предложить тебе это, - сказал папа, прочищая горло. – Иди в дом и ложись, а я сделаю несколько звонков и посмотрю, что смогу выяснить.

Я вздохнул с облегчением. – Правда?

Мой отец кивнул и убрал влажные волосы с глаз. – Если ты так обеспокоен, я сам съезжу в участок и наведу кое-какие справки.

–Ты не издеваешься надо мной?- Спросил я, повторяя его действия. – Ты проведаешь ее?

Папа натянуто кивнул. – Но я искренне надеюсь, что ты ошибаешься, сынок.

–Да, - прохрипел я, чувствуя, как рука моей матери обнимает меня за талию. – Я тоже…- Звук моего телефонного звонка заставил меня прерваться на полуслове. Взглянув на свой телефон, я прочитал, как на экране промелькнул Джоуи-Метатель, и моя кровь закипела.

–Где, черт возьми, ты был?- Я потребовал, как только принял его вызов. – Я звонил тебе без остановки в течение нескольких дней, Джоуи. Иисус Христос!

–Да, я знаю, - ответил он, как будто приглушенным тоном. – Это были сложные несколько дней здесь.

–Сложные? Я заартачился и чуть не разбил свой телефон. – Да, видишь, это слово мне не подходит, - прорычал я. – Сложность не объясняет и не оправдывает отметины на теле твоей сестры. – Шатаясь к машине, я проигнорировав испуганные взгляды, запечатленные на лицах моих родителей, и продолжил разглагольствовать: – Сложность не объясняет, почему она постоянно вздрагивает и уклоняется от конфронтации в школе. И сложность нихуя не объясняет, почему, когда я спросил ее, кто выбивал из нее дерьмо, она сказала, что твой отец!

–Джонни…

– Ты сказал мне сказать твоей сестре, что в тот день, когда ты оставил ее в моем доме, была чрезвычайная ситуация в семь, - продолжил я, прерывая его, не в силах сдержаться, поскольку моя ярость поглотила меня. – Ты помнишь это? Ты сказал мне сказать Шэннон, что ее отец вернулся. И ты знаешь, что произошло, Джоуи? Знаешь ли ты, что она сделала?-Мне пришлось сделать несколько успокаивающих вдохов, прежде чем продолжить, – она не выдержала и заплакала. Она так чертовски сильно дрожала, что я не знал, что делать, чтобы все стало лучше! Я не мог сделать это лучше! Потому что ты солгал мне. Я спросил тебя прямо в лицо, кто причинял ей боль, и ты солгал мне!

–Я не лгал, - был его отрывистый ответ, и это только еще больше разозлило меня.

–Ты не сказал мне правду, - прорычал я в ярости. – Я стоял прямо там, спрашивая тебя, чертовски умоляя тебя просто сказать мне, что с ней происходит, а ты этого не сделал!

–Я не мог… – Ты попросил меня присмотреть за ней, а потом забрал ее у меня! Ты вернул ее ему, - прорычал я, вздымая грудь.

–Потому что у меня не было выбора, - прошипел он. – Ты понятия не имеешь, с чем я имел дело.

–Это уклончивый ответ, - выплюнул я, проводя рукой по волосам. – У каждого есть выбор.

–И у каждого ублюдка есть ответ на проблему каждого другого ублюдка – пока это не станет их собственной гребаной проблемой, и тогда им пиздец, - усмехнулся Джоуи. –Ты думаешь, что знаешь, но ты понятия не имеешь.

–Это продолжается годами, не так ли?-Я потребовал. –И ты просто… скрыл это.

–Это не было обычным делом , - прорычал он в конце концов. –У нашего старика проблемы с алкоголем. Обычно я там, чтобы не допустить возникновения дерьма. Я стараюсь! Я, блядь, стараюсь, ладно? Но меня не было в субботу. У меня была тренировка. Я не знал – я не ожидал, что что-то случится. Откуда мне было знать? Я думал, что она в безопасности. Я думал, она в Дублине с тобой! Его плохой день – среда…

– О, мне очень жаль, - усмехнулся я, опускаясь на заднее сиденье машины. – Я не знал, что у него был график избиений! Он любит бить ее только по средам? Должен ли я забирать ее по вторникам и отвозить обратно по четвергам? Это бы его устроило?

–Послушай меня…

– Где она сейчас?- Я потребовал. –Ты с ней? В твоем доме? Он тоже там?- Я знал, что сойду с ума, если он даст мне неправильный ответ. На мой взгляд, был только один ответ на этот ебанутый вопрос. Их отцу нужно было, чтобы его не было там. Ему нужно было быть как можно дальше от нее, насколько это в человеческих силах. Я, блядь, не мог вынести мысли об этом. Положил на нее руки. Смотрел на нее.Прикасался к ней…

–Он рядом с ней?- Я зашипел.

–Он прикасался к ней?

–Не мог бы ты просто перестать болтать и послушать…

– Я должен был доверять своей интуиции , - выплюнул я, снова прерывая его. – Я знал, что с твоей семьей что-то не так. Я, черт возьми, знал это. В ту ночь, когда ты пришел и забрал ее?Все внутри меня кричало, чтобы она была со мной. И вместо того, чтобы слушать тревожные сигналы, вспыхивающие в моей голове, вместо того, чтобы открыть свои чертовы глаза, я опустил это. Потому что я продолжал думать: нет – нет, этот парень любит свою сестру. Он бы не остался в стороне и не позволил, чтобы с ней что-нибудь случилось.-Мне пришлось прикусить костяшки пальцев, чтобы удержаться от того, чтобы не врезать кулаком в окно машины моего отца. – Еще раз обмани меня!

–Пошел ты, богатенький мальчик! – выдавил он. –Тебе легко судить меня. Ты никогда не сталкивался с трудностями ни дня в своей титулованной жизни. Я сделал все, что мог, для своей семьи.

–За исключением правильных поступков, - выпалил я в ответ, взбешенный. – Ты в курсе, что именно поэтому у него такая большая власть над тобой, верно?- Я крепче сжал телефон.– Молчание ничего не решает для тебя и все для него!

–Ей шестнадцать, мудак!- Джоуи проревел вдоль линии. – Как ты думаешь, что случилось бы с Шэннон, если бы я побежал к Гардам? Еебы отправили в детский дом, вот что! И думать нужно не только о ней. У меня есть три младших брата, за которыми нужно присматривать.

Я открыл рот, чтобы возразить, но затем быстро остановился.

Он был прав.

Я опустил голову. – Черт.

–Да. Черт, - усмехнулся Джоуи. – Это не фильм, Кавана. Это наша жизнь. Это реально, это отстой, и ты ни черта об этом не знаешь. Мы были под опекой. Мы пережили это. Ради Христа, наш брат…- он резко остановился и прерывисто выдохнул. – Мы были в системе, мы знаем счет, поэтому, прежде чем обвинять меня в бездействии, спроси себя, почему мы предпочли бы остаться с ним, чем вернуться!

Мне потребовалось мгновение, чтобы переварить его слова, прежде чем заговорить снова. – Ну, вот что я действительно знаю. Я знаю, что прямо сейчас я на пути к твоему дому, и я знаю, что если я найду его там, если он где-нибудь рядом с твоей сестрой, я принесу мир неприятностей на порог этого подонка…

– Ее нет дома, мудак , - взорвался Джоуи мне в ухо. – Это то, что я пытался тебе сказать. – Она в гребаной больнице!

Мое сердце замерло в груди.

–Я сам отвез ее туда в субботу вечером, - выдавил он. –После того, как наш старик избил ее до полусмерти за то, что она путалась с тобой. Какой-то мудак-учитель из Томмена позвонил домой и сообщил, что он застал ее с тобой в раздевалке, так что иди нахуй, Джонни Кавана. Если это на мне, то и на тебе тоже!

Линия оборвалась, и я просто сидел там, оцепенев до костей, чувствуя, как миллион разных эмоций вторгаются в мое тело, и тупо смотрел на телефон в моих руках.

Я слышал, как мои родители быстро разговаривали друг с другом, но я не мог понять, о чем они говорили. Несколько секунд спустя мой отец забрался на водительское сиденье и завел двигатель.

–Я говорил тебе, - сказал я, не отрывая взгляда от его затылка, когда машина рванула с места по подъездной дорожке.– Я не лжец.

Глава 7.Не сегодня.

Шэннон

Остаток дня я провела в состоянии едва сдерживаемой паники. Головная боль, которую я испытывала с тех пор, как открыла глаза, усилилась до невероятных размеров, усугубленная постоянным потоком вопросов, которые мне задавали. Сначала Гардаи, а затем Патриция, социальный работник, которая хотела, чтобы я думала о ней как о друге.

Да, конечно , она была моим другом. Я знала, что принесет мне ее дружба. Я не была настолько наивной.

Даррен оставался в комнате все время, пока присутствовали Гардаи, молчаливая сторожевая сова, следившая за моим языком, следя за тем, чтобы я не напортачила. Это был не первый раз, когда я был в таком положении, сталкиваясь с угрозой власти, когда член семьи скрывался поблизости, чтобы убедиться, что я знаю, какова моя роль в этом. Обычно это были мои отец или мать, стоявшие рядом, чтобы убедиться, что я не забываю свои буквы «П» и «К». Сегодня это был Даррен.

Ему не нужно было беспокоиться. Я знала свою роль. Я совершенствовала это на протяжении многих лет. Я сказала все правильные вещи, скрыла все плохие и промолчала на те, которые, как я знала, были вопросами с подвохом – те, которые, как я знала, были ловушками.

Врачи и медсестры приходили и уходили из моей палаты весь день, тыкая в меня и задавая вопросы, на которые они не хотели получать ответы. Обескураженная, я сделала то, что должна была сделать, чтобы уберечь нашу мать от неприятностей, не желая ничего больше, чем просто остаться в одиночестве. Когда они, наконец, закончили допрашивать меня, и медсестры отказались от зондирования меня, я чувствовала себя хуже, чем за очень долгое время.

Несмотря на все это, только одна вещь выделялась для меня, и все, о чем я могла думать, были Тадгх, Олли и Шон. Я надеялась, что они нашли пасхальные яйца в моей школьной сумке в Пасхальное воскресенье. Я знала, что у них не было бы ничего другого. Папа потратил деньги на содержание детей в начале месяца. Не было лишних денег, чтобы отложить на яйца.

Джоуи не вернулся в тот вечер, чтобы навестить меня, но мама вернулась.

Мое сердце упало при виде нее.

Потому что я знала, что будет.

–Привет, Шэннон.- Со слезящимися глазами и покрытым пятнами лицом она подошла к моей кровати и обняла меня, держась за меня, как будто я была чем-то важным для нее. В некотором смысле, я знала, что была, потому что ей нужно было заставить меня молчать. Она нянчилась со мной, потому что боялась того, что я могла сделать.

Ей не нужно было беспокоиться. Это была не ее жизнь, которая была бы разрушена, если бы вмешались социальные службы. Это было бы нашим.

Когда я не ответила взаимностью или не сделала никакого движения, чтобы вернуть ее объятия, мама отпустила меня и заняла место, которое Даррен освободил, когда уходил час назад. – Как ты себя чувствуешь?

Не желая отвечать ей, я оставаллась напряженной и неподвижной, мои глаза заметили слабый синяк на ее скуле на ее изможденном лице.

Почему ты так поступаешь с собой?

Я хотела спросить, почему ты позволяешь ему так с тобой обращаться?

–Я говорила с твоими врачами, - сказала мама дрожащим голосом, теребя рукава своего огромного плаща. – Они говорят о том, чтобы позволить тебе вернуться домой послезавтра или, может быть, даже завтра, если твоя следующая проверка пройдет хорошо.

–Домой?- Спросила я, одарив ее пустым взглядом. – Домой, Шэннон.- Мама прерывисто вздохнула и кивнула. – Ты возвращаешься домой. – Слезы наполнили ее глаза, когда она говорила. – Мне так жаль, детка. За все это.

Я опустила взгляд, чтобы посмотреть на свои пальцы. Что она ожидала от меня услышать? Что все было хорошо, и я простила ее? Ничто в нашей жизни не было в порядке. – А папа?- Я заставила себя спросить, не отрывая взгляда от своих подстриженных ногтей. – Что теперь происходит?

–Твой отец не вернется.

Ложь.

–Да, - пробормотала я себе под нос. – Конечно.

–Это правда, - убеждала мама, голос был хриплым от эмоций. – Я пошла в суд. Существует временный охранный ордер, чтобы помешать ему связаться с кем-либо из нас. Я возвращаюсь в суд через три недели. Мой адвокат заверил нас, что у нас не будет проблем с получением постоянного приказа против него.

Больше лжи. – Пока ты не решишь, что не хочешь постоянного порядка, - парировала я, чувствуя пустоту внутри. – Пока ты не решишь, что хочешь убрать это под стол – как ты всегда делаешь.

–На этот раз я серьезно , - заверила она хриплым и надтреснутым голосом. – Я больше не заберу его обратно. Я не буду. Господи, посмотри, что он с тобой сделал…

– Что он сделал со мной?- Я задохнулась, возмущенная. – Что он сделал со мной на этот раз, мам.- Я сморгнула предательские слезы, которые застилали мне зрение. –Что он сделал со мной на этот раз!

–Детка, мне так жаль.

Я не ответила.

–С этого момента все будет по-другому.- Ее голос звучал слабо, как и она сама. Слабые, сломленные и ненадежные. – Даррен сейчас дома, и он поможет нам встать на ноги. Я обещаю, что все будет лучше.

Я покачала головой, взбешенная ее словами. – Мне насрать на твоего драгоценного Даррена, - выплюнула я, ненавидя себя за то, что плачу перед ней. – Он ничего для меня не значит.

–Это говорит твой гнев, - выдавила мама. – Не ты.

–Мой гнев говорит?- Сморгнув слезы, я уставилась на нее. – На какой планете ты живешь, мама? Я не знаю Даррена. Я не имею с ним ничего общего и не хочу иметь.

–Шэннон , - всхлипнула мама. – Это нечестно.

–Нечестно? Ты хоть проверила, как там Джоуи?-Потребовала я, хриплым голосом. Она всегда думала о Даррене. Даррен это и Даррен то. Джоуи так и не заглянул внутрь.

Наш отец был тем, кто был одержим Джоуи, но опять же, эта идея возникла только после ухода Даррена. Джоуи просто втянули в роль, которую никто не хотел, чтобы он играл, и меньше всего Джоуи.

– Нет, не так ли?- Я продолжила. – Ты просто оставила его в стороне от этого. Ты шла напролом и принимала решения о нашей жизни с Дарреном – человеком, о котором никто из нас не слышал более полувека, – и тебе ни разу не пришло в голову спросить, что может подумать твой сын, который на самом деле сделал шаг вперед и воспитал нас!- Икнув, я вытерла нос тыльной стороной ладони и заставила себя продолжить. –Может, это я на больничной койке, мам, но Джоуи – тот, кого вы с папой сломали.

–Он не хочет говорить со мной, - фыркнула она. – Он не приходил домой несколько дней.

–Интересно, почему, - это все, что я ответила.

–Я не знаю, что делать, - выдавила она. – Как я могу это исправить, если он не хочет со мной разговаривать?

–Ты не можешь это исправить, мама, - ответила я, дрожа. – Это как та история о Шалтае-Болтае. Ничто не соберет его снова. Папа сбросил его со стены, и ты потеряла кусочки, чтобы собрать его обратно.

–О боже.- Она уронила голову на руки и зарыдала. – Мне так жаль.

–Видела бы ты его сегодня, - сказала я, морщась, когда меня пронзил приступ боли. – Он был полностью разбит.

–Шэннон, - всхлипнула мама. Слабая, слабая, чертовски слабая. – Просто дай мне шанс все исправить, детка, пожалуйста.-Ты не можешь.Ты никогда этого не исправишь. – Я знаю, что могу изменить это для всех нас.

–Видишь, ты говоришь что это правильные вещи, но это всего лишь слова.-Покачав головой, я подняла на нее взгляд.

–Для тебя это все слова, - горько прохрипела я. – Все те же слова, которые я слышала миллион раз прежде, сопровождающиеся всеми теми же обещаниями, которые ты неоднократно нарушала.

–Итак, что ты хочешь сказать?- она плакала, вытирая щеки скомканной салфеткой. – Ты больше не хочешь быть со мной?

–Я говорю, что сделаю все, что нужно, для Олли, Тадхга и Шона, - выдавила я, захлебываясь в своих чувствах. – Чтобы сохранить их в безопасности и без опеки, я дам этому плану Даррена шанс. И я надеюсь, что ты права, мама. Я действительно надеюсь, что на этот раз ты говоришь правду, но я надеюсь, что ради мальчиков, а не ради меня. Я молюсь, чтобы ты смогла изменить это для них и быть матерью, которую они заслуживают, но уже слишком поздно менять это для нас.

–Я не знаю, что сказать, - всхлипнула она. – Мне просто очень жаль, Шэннон. Я знаю, что не могу это исправить, но я… Боже, я просто больше не знаю, что делать.

–Я знаю, что ты не плохой человек, мам, - прошептала я, отдергивая свою предательскую руку, когда она сама по себе двинулась, чтобы успокоить ее.

– И я знаю, что он тоже причинил тебе боль, способами, которых я не понимаю, и мне жаль, что это с тобой случилось. Я знаю, что ты была напугана, и мне так жаль, что тебе пришлось жить в страхе все эти годы, – злясь на себя, я сердито смахнула слезы и медленно выдохнула, прежде чем продолжить: – но это не значит, что мы даем тебе свободу действий.-Я шмыгнула носом и вытерла его тыльной стороной ладони.

– Это не делает это нормальным, потому что ты знала , что он делал, ты видела это, и ты ничего не сделала. Ты бросила нас, мама. Ты была там, но тебя не было. Джоуи был прав, когда назвал тебя призраком. И я не знаю, может быть, это был твой способ выживания, проходить каждый день целой и невредимой, но у тебя было больше сил, чем у нас. Ты была взрослой. Ты была нашей матерью. И ты просто…-Я беспомощно пожала плечами. – Предала нас.

–Как ты думаешь, со временем ты простишь меня?- прошептала она, глядя на меня одинокими, полными слез голубыми глазами. – Думаешь, ты когда-нибудь смогла бы?

–Может быть?- Я снова пожала плечами. – Но я знаю, что не прощу тебя сегодня.