Глава

72.Удары молний

Шэннон

Сидя на скамье в первом ряду церкви Святого Патрика прекрасным майским днем, с моими братьями по обе стороны от меня, я почувствовала, как маска сползает на место, когда бесчисленные лица встали передо мной, пожимая мне руку, говоря, как они сожалеют о нашей потере. Я не была уверена, о какой потере они говорили: о нашей матери, которая была убита, или о нашем отце, который убил ее.

Все пятеро моих братьев выглядели элегантно в одинаковых черных костюмах, накрахмаленных белых рубашках и черных галстуках, которые миссис Кавана принесла в дом перед субботним розарием. Она купила мне черное платье до колен и кардиган, чтобы носить с маленькими черными туфлями на каблуках.

Посреди моего смятения и того, что мой мир рушился вокруг меня, все, что приходило мне в голову, – это то, что мое платье мне подходит. Это была самая странная, самая несущественная деталь, но она продолжала крутиться у меня в голове.

Мои глаза были прикованы к гробам моих родителей, стоявшим бок о бок перед алтарем.

Его гроб стоял справа.

Наша мать была слева, ближе всех к нам.

Подобно ступенькам лестницы, мы с братьями выстроились в ряд в соответствии с нашим возрастом: Даррен сидел на краю скамьи, Джоуи слева от него, за ним я, а затем Тадхг, Олли и, наконец, Шон.

Даррен благодарил всех, кто сочувствовал нам, как это делал глава семьи во время этих испытаний, в то время как Джоуи сидел неподвижно, не сводя глаз с гроба нашей матери в состоянии, подобном трансу, игнорируя всех, кто пожимал его безвольную руку. Олли тихо плакал в носовой платок, в то время как Тадхг хмуро смотрел на любого, кто пытался погладить его по голове. Шон осматривался вокруг, разглядывая изображения Креста, висящие на стенах, и красивые витражи вокруг нас.

Шон, казалось, не понимал, что происходит, и его неосведомленность доставляла мне огромное утешение. У него был реальный шанс пережить это.

Пара, сидевшая позади моих братьев, дала мне надежду на их будущее. Джон– старший склонил голову между Олли и Тадхгом, шепча им что–то на ухо, что было достаточно забавно, чтобы вызвать улыбку у Тадхга и хлюпающий носом поднятый большой палец у Олли, в то время как Эдель расположилась на коленях позади Шона, тихо развлекая его и объясняя все различные картины и статуи.

Рядом с мистером и миссис Кавана сидели сестра моей матери Элис, ее муж Майкл и моя восьмидесятиоднолетняя прабабушка по материнской линии, бабушка Мерфи.

Вот и все.

Это было все, что могла показать семья моей матери за тридцать восемь лет пребывания на этой земле.

Я знал, что мои друзья и друзья моих братьев и их семьи заполняли скамьи позади нас. Я видел их всех раньше, когда они подошли посочувствовать, и это придало мне сил не смотреть в другой конец церкви, туда, где сидела его семья, громко рыдая. Никто из нас не знал родственников по отцовской линии, и у меня не было планов начинать сейчас.

Каждый раз, когда кто–то из членов его семьи всхлипывал слишком громко, я чувствовала, как Джоуи напрягается рядом со мной. Даррен тоже заметил это, потому что наклонился и положил руку на колено Джоуи, чтобы тот перестал дрожать. Взяв Джоуи под руку, я держалась за него изо всех сил, в ужасе от того, что он может сделать, если они не остановятся. Сторона Линча устроила ужасные неприятности из–за организации похорон в их нынешнем виде, придав большое значение семейному заговору и потребовав, чтобы они оба были похоронены вместе. Даррен сорвался с катушек, настаивая на кремации нашей матери, прежде чем позволил поместить ее к себе, прежде чем мистер Кавана вмешался со своим бумажником и организовал похороны моей матери на ее собственном свежем участке. Мои родители разделили бы службу и кладбище, но, по крайней мере, она могла бы наконец упокоиться с миром.

–Мы почти на месте, – прошептала я на ухо Джоуи, когда одна из сестер нашего отца особенно громко заплакала, когда священник окропил святой водой гробы наших родителей. –Еще немного, и мы закончим.

Джоуи натянуто кивнул, ни на секунду не отрывая взгляда от фотографии мамы, которая стояла на крышке ее гроба.

Дрожа, я откинулась на спинку сиденья, ища утешения в руке, просунутой под спинку моего сиденья и поглаживающей мой бок. В глубине души я знала, что единственная причина, по которой мне удавалось держаться вместе, – это мальчик, который сидел на скамье прямо за моей. Каждый инстинкт внутри меня требовал, чтобы я перелезла через скамью и искала утешения в объятиях своего парня, но я держалась стойко, оставаясь сильной ради своих братьев.

Когда месса закончилась и семья моего отца встала, чтобы вынести его гроб из церкви вместе со вторым священником на алтаре, я наклонилась и крепко сжала руку Джонни, нуждаясь в этой связи, чтобы набраться достаточно мужества и стоять на своем. Все шестеро из нас остались сидеть и отвернулись, отказываясь смотреть, как убийцу нашей матери оттесняют его друзья и родственники.

Эмоции, с которыми я отчаянно пыталась справиться, взяли надо мной верх, и из моего горла вырвалось болезненное рыдание, но затем я почувствовала его прямо у себя за спиной. Я услышала слова «Ты можешь это сделать» у себя в ухе, когда его губы коснулись мочки моего уха. Уткнувшись носом в мою щеку, он прошептал: –Я обещаю.

Содрогнувшись, я кивнула и прижала его руку к своей груди, сжимая ее так крепко, что ему, должно быть, было неудобно – ему явно пришлось встать на колени позади меня, чтобы так сильно подставить мне свою руку, – но я физически не могла его отпустить. Не тогда, когда я уже так много потеряла сегодня.

Наконец, когда он ушел и настала очередь нашей матери выходить из церкви, я наблюдала, как Даррен и Джоуи поднимаются на ноги. Все плакали позади нас, громко всхлипывая, когда двое старших детей моей матери осторожно сняли ее фотографию с гроба и передали отцу Маккарти, прежде чем сложить покрывало и вернуть ему тоже. Но потом Даррен и Джоуи просто стояли там, уставившись на гроб нашей матери, выглядя совершенно потерянными, и слезы текли по их щекам.

Прерывисто выдохнув, я отпустила руку Джонни и встала. Держа спину прямо, я подошла к своим братьям и прошептала: –Что случилось? –Нам нужно шесть человек, чтобы нести ее, – прошептал Даррен в ответ. – Я не думал… – Он покачал головой и шмыгнул носом. –Я не знаю, что делать…– Все в битком набитой церкви уставились на нас. Некоторые в замешательстве.

Больше всего из жалости.

–Джонни? – крикнул Даррен хриплым голосом, обращая свое внимание на моего парня, который сидел рядом с Ифой во втором ряду и корчил рожи Шону.

Переключив свое внимание на нас, Джонни выпрямился с таким видом, словно его застукали с поличным за чем–то, чего он не должен был делать. – Да?

– Ты возьмешь на себя заботу о нашей матери вместе с нами?

Явно застигнутый врасплох, Джонни откинулся на спинку сиденья. –Ты уверен?– Его неуверенные голубые глаза перебегали с меня на Джоуи, прежде чем остановиться на Даррене. –Ты хочешь?

–Здесь было бы четыре белых гроба, если бы ты не сделал то, что сделал, – ответил Даррен, указывая на нас с братьями. –Мы хотим , и она тоже хотела бы.

Эмоции затопили глаза Джонни, и он быстро поднялся на ноги. На нем не было пиджака, только белая рубашка и галстук, когда он, спотыкаясь, поднялся со скамьи и подошел, чтобы встать рядом со мной у гроба моей матери.

Затем к нам подошел муж нашей тети, пожимая руку Даррену как раз перед тем, как Алекс, который приехал из Белфаста в субботу, присоединился к нам перед алтарем. –Я буду рядом с тобой, малыш, – прошептал он ему на ухо. Не обращая внимания на священника, который как–то странно смотрел на них, красивый парень моего брата наклонился и поцеловал Даррена прямо в губы. – Всегда.

Даррен шмыгнул носом и сжал руку Алекса. –Нам просто нужен еще один.

– Гасси, – дрожащим голосом произнес Джоуи, указывая на Гибси, который сидел в третьем ряду с нашими друзьями. – Мне нужна услуга, парень.

–Ни слова больше, приятель.- Гибси поднялся со своей скамьи и подошел прямо к Джоуи. – Гасси здесь, – сказал он, похлопав его по плечу.

Дрожа, я вернулась к Тадхгу и Олли, крепко сжимая их руки в своих, пока работники похоронного бюро осторожно поднимали ее гроб на плечи, а затем быстро распределили мальчиков по росту, прежде чем дать им добро.

Отец Маккарти прошел по проходу, и все поднялись на ноги. Обнявшись, Даррен и Джоуи несли гроб нашей матери спереди, Алекс и Майкл посередине, а Джонни и Гибси сзади.

Тихо всхлипывая, я медленно плелась за гробом, пока они медленно выводили мою мать из церкви на залитое великолепным солнцем соседнее кладбище. – Шон, – пробормотала я Тадхгу, когда мы вышли на улицу. –О, боже, мы забыли о Шоне.

Оглянувшись вокруг, я посмотрела сквозь толпу, отчаянно ища своего младшего брата, только чтобы обнаружить его в нескольких футах позади меня, счастливо раскачивающегося между родителями Джонни, в блаженном неведении о том факте, что мы собирались похоронить его мать. Тогда мой взгляд остановился на Ифе и ее золотистых волосах, которые развевались вокруг ее лица на легком летнем ветерке. Она не смотрела на меня. Все ее внимание было сосредоточено на моем брате, когда она смотрела на него так, словно он был драгоценным камнем, который мог исчезнуть в любой момент.

– Мамуля, – всхлипнул Олли, уткнувшись лицом мне в бок.

– Тсс. Все в порядке.– Я оторвала взгляд от Ифы и обняла его за маленькие плечи, прижимая к себе, крепко держа руку Тадхга в другой руке. Я продолжала вести нас за гробом, не сводя глаз с белой рубашки Джонни – единственной белой рубашки в море темных пиджаков.

Когда мы добрались до свежевырытой могилы в дальнем углу кладбища, я оцепенело наблюдала, как они перекладывают мою мать на доски рядом с участком. Не говоря ни слова, Джоуи и Даррен вернулись и встали рядом с нами, пока отец Маккарти продолжал молиться над могилой моей матери.

Джонни стоял так близко позади меня, что я чувствовала запах его лосьона после бритья и легкое прикосновение его рубашки к моей спине, когда он вдыхал и выдыхал.

Медленно и уверенно.

Вход и выход.

Стук, стук, стук.

Я позволила себе прислониться к нему, принимая все утешение, которое он мне предлагал, позволяя ему быть моей силой в этот момент.

Когда отец Маккарти закончил заключительную часть службы, я наблюдала, как Патрик Фели подошел к микрофону, которым пользовался священник, и тихонько заиграл на гитаре, пристегнутой к его груди. Отец Маккарти спросил, есть ли песня, которую мы хотели бы исполнить во время службы, и Джонни упомянул Даррену, что его друг играет на гитаре и для него было бы честью сыграть для нас.

С помощью Фели, Даррен подобрал несколько прекрасных песен для церемонии, но именно Джоуи выбрал песню, которая должна была звучать, когда маму опускали в землю. Он был непреклонен в том, что это должна была быть именно та песня.

Когда Фели начал петь слова из песни Lightning Crashes в прямом эфире, его голос был таким красивым и завораживающим, тексты такими пронзительными и глубокими, я проиграла битву со своими эмоциями. Осознание того, что Джоуи выбрал эту песню для мамы, делало ее почти невыносимой. Боль в моем сердце была слишком сильной, чтобы справиться с ней.

–Я не могу…– Громко и некрасиво плача, я развернулась и уткнулась лицом в грудь Джонни, не в силах смотреть, как Джоуи и Даррен медленно опускают ее на землю. –Я не могу этого сделать!

–Я держу тебя, детка, – прошептал Джонни, заключая меня в объятия. –Я прямо здесь.

– Нет! Черви – здесь слишком темно! Стоп! Мамуля–мамуля, нет!– Олли начал кричать так громко, что я отпрянула от Джонни с намерением обнять его, но он протолкался сквозь толпу и побежал прямо к мистеру Кавана. Присев на корточки, отец Джонни поднял Олли на руки и быстро повел его прочь от могилы обратно к воротам, туда, где миссис Кавана стояла с Шоном.

Мои братья осторожно опустили ее в землю, а затем благословились сами.

Сильно всхлипывая, Даррен направился прямо к Алексу.

Как и тогда, когда она была жива, Джоуи оставался рядом с нашей матерью, глядя в яму в земле, которая должна была стать местом ее последнего упокоения.

Одинокая слезинка скатилась с его щеки, и я наблюдала, как она исчезла в могиле вместе с ней.

Патрик закончил свою песню, и толпы скорбящих медленно рассеялись, пока не осталось лишь несколько наших близких друзей.

Шмыгая носом, Тадхг подошел к тому месту, где стоял Джоуи, и вложил свою руку в его. Не отрывая глаз от могилы, Джоуи обнял нашего младшего брата одной рукой и притянул его к своей груди.

–Ты должен уйти, Джо, – сказал ему Тадхг. – Эти ребята ждут внизу у ворот вместе с Джоном и Эдель, чтобы отвезти тебя в больницу.

–Я, э–э…– Прочистив горло, Джоуи погладил Тадхг по голове. – Ты продолжаешь встречаться с Дарреном. Мне просто нужно немного времени.

– Но сейчас ты должен идти…

– Да ладно тебе, Тадхг, – мягко оборвал его Даррен, уводя подальше от Джоуи. – Дай ему минутку.- Сжав плечо Джоуи, он прошептал: –Я поднимусь к тебе, как только тебе разрешат принимать посетителей.

–Возвращайся, хорошо?– Шмыгая носом, Тадхг обнял Джоуи за талию. – Поправляйся и возвращайся к нам, ублюдок.

– Да. – Джоуи слабо кивнул. –Таков план, малыш.

– Ему станет лучше, – сказал им Даррен. – Так и есть. Ты можешь это сделать, Джоуи Линч. Ты самый сильный, самый своевольный человек, которого я когда– либо знал в своей жизни.

– Просто забери его, Даррен… – прерывисто выдохнув, Джоуи опустил голову. – Я не могу сделать это, когда они здесь.

Не говоря больше ни слова, Даррен увел плачущего Тэда прочь от могилы.

–Джо, – прохрипела я, слезы текли по моим щекам, когда я прижалась к своему парню.– Я не хочу, чтобы ты…

– Не говори этого, Шэн, – взмолился он, отрывая взгляд от могилы, чтобы посмотреть на меня. – Если ты произнесешь эти слова, я не смогу этого сделать. И мне действительно нужно это сделать… – Его голос надломился, и он резко втянул воздух, прежде чем обратить свой налитый кровью взгляд на Джонни. – Кавана, не мог бы ты оказать мне услугу и присмотреть за…

– Считай, что дело сделано, парень, – хрипло ответил Джонни, крепче сжимая меня в объятиях. –Не беспокойся.

Ифа, которая до этого стояла в стороне, молча наблюдая за всем происходящим, шагнула вперед. Не говоря ни слова, она подошла прямо к могиле моей матери, бросила туда единственную красную розу и повернулась лицом к моему брату.

–Я говорил тебе не приходить, – сказал он ей, дрожа.

– А я говорила тебе поберечь дыхание, – ответила она, вздергивая подбородок, чтобы посмотреть ему в лицо.

– Тебя не должно здесь быть, – выдавил он, качая головой. – Ты знаешь, что это нехорошо…

–Мне все равно, – оборвала она его, сказав. –А теперь обними меня и держи так, словно ты не увидишь меня еще три месяца.

– Господи… – Содрогнувшись, Джоуи притянул ее к себе и прижался лбом к ее лбу. – Ты не будешь ждать, слышишь меня? Всхлипнув, он обхватил ее щеки дрожащими руками и заглянул ей в глаза. –Живи своей жизнью, хорошо?

– Заткнись, Джоуи Линч, – всхлипнула она, хватая его за бока. –Я люблю тебя.

– Заткнись, Ифа Моллой, – грубо бросил он в ответ и запечатлел поцелуй на ее лбу. –Я тоже тебя люблю.

–Я буду здесь, когда ты выйдеш–, – сказала она ему.

–Не будь здесь, – выдавил он из себя. –Будь где–нибудь получше.

– Я не подчиняюсь твоим приказам, – выдавила она. –Ты уже должен был это знать.

–Потому что ты безумно глупа, – прошептал он. – Ты тратишь на меня свою жизнь впустую. Ты это знаешь. Все продолжают говорить тебе, но ты не хочешь слушать…

–Потому что это моя жизнь, которую я трачу впустую, – вызывающе парировала она в ответ. –А теперь приведи в порядок свою сексуальную попку и возвращайся ко мне домой–. Протянув руку ему за спину, она ущипнула его за задницу для пущей убедительности. –Потому что ты мне будешь нужен здоровым, хорошо?

–Ифа, я…

– Хорошо?

Он тяжело вздохнул и кивнул. –Да, хорошо.

–А теперь поцелуй меня и скажи, что любишь меня, – проинструктировала она, дрожа губами. –И сделай так, чтобы это было хорошо.

–Давай, Шэн, – сказал Джонни, отвлекая меня от Джоуи и Ифа, и обнял меня за плечи.–Давай оставим их в покое.

–Да, хорошо. Дрожа, я прижалась к нему, когда мы отошли от могилы. – Спасибо за сегодняшний день, – сказала я ему, обнимая его за талию. –За все.

– Шэн, ты была такой потрясающей последние несколько дней, – хрипло ответил Джонни. –Я не знаю, откуда берется эта сила, но это так унизительно.- Он покачал головой и шумно выдохнул. –У меня даже нет слов, чтобы сказать тебе, какая ты чертовски невероятная, Шэннон Линч.

–Я не какая–нибудь невероятная, Джонни, – прохрипел я. –Я просто пытаюсь держать голову над водой и не утонуть.

–Ты не утонешь – ты выжившая, – сказал он мне.

–Я не очень хороший пловец, – призналась я.

–Тогда я брошу тебе спасательный жилет и поплыву за тобой, – выпалил он в ответ, прижимая меня к себе. – Потому что я отличный пловец.

– Ты говоришь о своих пловцах в такой день, как сегодня? – пошутил Гибси, когда мы присоединились к нему и остальным членам нашей семьи и друзьям у ворот кладбища.–Господи, Джонни, ты точно выбираешь моменты, парень.

– О, заткнись, ты, большой придурок, – проворчала Лиззи, хлопнув его по затылку.–Тебе нужно выбирать подходящие моменты.

–Это называется смотреть на вещи с другой стороны, – парировал Гибси, свирепо глядя на нее. – И это называется нападением.

Лиззи закатила глаза. – Неважно. Не разговаривай со мной – Прекрасно, – возразил Гибси. –Не прикасайся ко мне.

– Без проблем, – пробормотала Лиззи. – Мне все равно нужно дезинфицирующее средство для рук.

– Да, – выдавил из себя Гибси. –Для твоего языка.

– Вы двое можете уложиться в один чертов день?– Джонни зашипел, ощетинившись.

– Господи, посмотри, где ты находишься.- Он наклонил голову туда, где стояли мои младшие братья с его родителями, с любопытством наблюдая за их общением. –Просто объяви перемирие на час, – добавил он, поглаживая ладонью вверх и вниз по моей руке. –Нам больше не нужны ссоры.

–Да, – сказала Лиззи, покраснев. – Конечно.

–Не обращай на них внимания, – сказала Клэр, делая шаг вперед, чтобы обнять меня.–Ты сегодня так хорошо поработала. Я так горжусь тобой.

–Спасибо, Клэр.- Дрожа, я крепко обняла ее в ответ, прежде чем сделать шаг назад и слабо улыбнуться. –Спасибо вам всем за то, что пришли–. Я посмотрела на Фели, которая стояла между Хьюи и Гибси, и сказала: –Большое вам спасибо за то, что делаете это для моей семьи–. Сцепив руки, я кивнул на футляр от гитары у его ног и улыбнулся. –У тебя очень красивый голос.

Его щеки стали ярко–розовыми. – Для меня было честью, что меня пригласили.

–Он наша темная лошадка, этот парень, – добродушно вставил Гибси, хлопнув Фели по плечу. –Папа полон сюрпризов.

–Джон, тебе обязательно было давать ему шоколадные батончики? – громко простонала миссис Кавана, и это привлекло мое внимание. – На улице двадцать четыре градуса, а на нем сшитый на заказ костюм от Ральфа Лорена. Опустившись на колени перед Шоном, она достала из своей дизайнерской сумочки салфетку и промокнула лицо и пальцы моего младшего брата, покрытые шоколадом. – Что он тебе дал, Шони, а?

–Он хотел перекусить, – усмехнулся мистер Кавана, и в его голосе не прозвучало ни капли сожаления. – А ты еще хуже, детка, потому что надела костюм за шестьсот евро на малыша. Сунув руку в карман брюк от сшитого на заказ костюма, он вытащил пригоршню мини–пакетиков с шоколадными баттонами и раздал их Тадхгу и Олли, которые радостно улыбались.

–Не ревнуй, – предупредил Джонни Гибси, который хмуро смотрел на моих братьев. –Ты на диете – и ты взрослый мужик.

–Не волнуйся, мой старый цветочек, – сказал мистер Кавана, прежде чем бросить пакет Гибси. – У меня и для тебя кое–что есть.

–Забей, – хихикнул Гибси, вскрывая упаковку и заглатывая их одним глотком.

– Не знаю, как ты, Гибс, – сказал Фели с болезненным вздохом. –Я действительно не знаю.

– Отведи мальчиков обратно в машину, хорошо, любимая? Мне нужно поговорить с Джоуи, прежде чем мы уйдем, – сказала миссис Кавана, выпрямляясь и разглаживая свое платье. –Мы более чем рады видеть вас всех дома на ланче.

– Сасибо.

–Да, огромное спасибо, миссис Кавана.

– Здоров как бык, мамуля Кей, – вмешался Гибси. –Я буду там с включенными колокольчиками.

–И не смей больше угощать этих мальчиков перед обедом, Джон.

Ухмыльнувшись своему мужу, миссис Кавана приподнялась на цыпочки и запечатлела поцелуй на его гладко выбритой щеке, прежде чем сказать: –Или ты не получишь своего угощения–.

– Господи Иисусе, – выдавил Джонни, проводя рукой по лицу. – Давай, Шэн… – задыхаясь, он схватил меня за руку и двинулся к воротам. –Давай убираться отсюда, пока нас обоих не начало тошнить от волнения.

Глава

73.Пикники и пирсинг

Джонни

Был знойный летний день, и при любых других обстоятельствах я бы разделся до трусов где–нибудь поближе к пляжу или реке, но моя девушка только что похоронила обоих своих родителей, так что я смирился и довольствовался тем, что снял галстук и расстегнул три верхние пуговицы вместо этого наденьте мою парадную рубашку.

Восьмеро из нас растянулись на заднем дворе моего дома, все еще одетые в траурные одежды, наблюдая, как Тадхг, Олли и Шон играют в домике на дереве.

Все взрослые вернулись в дом, подавали еду и болтали о всякой ерунде. Для Шэннон это было слишком – я понял это в тот момент, когда мы переступили порог и она столкнулась с новой толпой сочувствующих, – поэтому мы выбрались наружу с нашими друзьями и горой еды под мышками.

Растянувшись на спине в траве, я накрутил прядь ее волос на палец и глубоко вдохнул, вдыхая ее аромат своей грудью, а затем удовлетворенно вздохнул.

–Я могла бы остаться здесь навсегда, – прошептала она, озвучивая мои мысли вслух, уютно устроившись на сгибе моей руки и греясь на летнем солнышке.

Переплетя свои пальцы с моими, она прижалась щекой к моей груди. –Просто прямо здесь, в этот момент.

–Хм. Кивнув в знак согласия, я ободряюще сжал ее пальцы. –Я тоже.

–Ну, я больше не могу этого выносить, – раздраженно объявила Гибси. –Мне действительно жаль, малышка Шэннон, – добавил он, садясь и начиная расстегивать пуговицы на своей рубашке. –Я знаю, что должен быть уважительным и внимательным к вашим чувствам и прочему дерьму – и я действительно пытаюсь быть хорошим здесь – но если я в ближайшее время не сниму эту одежду, вы все меня похороните!– Стянув с себя рубашку, он бросил ее на Клэр, которая растянулась рядом с ним, прежде чем потянуться к пряжке своего ремня. –У меня так сильно потеют яйца, что я сейчас натру свой гуч!

Я открыл рот, чтобы прочитать ему лекцию о том, как обсуждать его яйца в присутствии моей девушки, но звук ее смеха заставил меня придержать язык. –Что такое гуч?

– Боже мой, ты не могла просто спросить его об этом, Шэн, – проворчала Лиззи, которая плела гирлянду из маргариток.

– Фу, – простонала Кэти, присоединяя свою цепочку из маргариток к цепочке Лиззи. –Я ненавижу это слово.

– Я тоже, – согласилась Лиззи. –Это более чем тревожно.

–Что?– Шэннон пожала плечами. –Я не знаю, что это такое.

–Я тоже, – предложила Клэр, поднимая руку.

– Ну что ж, – усмехнулся Гибси, поднимаясь на ноги. – Самое время рассказать вам, девочки, о мужской форме, не так ли?

–Если ты снимешь свои трусы перед моей сестрой и моей девушкой, у тебя не останется ни гроша, – прорычал Хьюи, свирепо глядя на Гибси, который сбросил брюки от костюма и ботинки и потянулся к поясу своих белых боксеров.

– Или сердцебиение, – предупредил я, приподнимаясь на локтях, чтобы посмотреть на него. –Даже не думай об этом, ублюдок.

–Надень свои штаны обратно, – спокойно сказал Фели. –На том дереве дети.

–Я не собираюсь снова надевать штаны, – выпалил Гибси в ответ с возмущенным видом. – Ради невинных глаз я соглашусь оставить свои спортивные штаны, но это мое лучшее предложение. Здесь чертовски жарко.

–Посмотри на его сиськи, – засмеялся Олли из домика на дереве. Указав пальцем на Гибси, он сказал: –У него на них серьги.

–Прекрати трепаться, Олли, – крикнула Шэннон в ответ.

– И посмотри! У него татуировка на…

–Олли, – огрызнулась Шэннон. –Иди и поиграй.

–Отлично, – фыркнул Олли, прежде чем исчезнуть обратно в домике на дереве.

– Олухи, – хихикнул Хьюи. –Я люблю этого парня.

–Привет, Кэти, – промурлыкал Гибси в отместку, шевеля бровями в сторону подружки Хьюи. Разминая грудные мышцы, он спросил: –Что ты думаешь о моих сиськах?

–Я предпочитаю сиськи Хьюи, – с ухмылкой парировала Кэти. –Они намного веселее.

–Хорошая попытка, ублюдок, – хихикнул Хьюи, приподнимаясь из положения лежа, чтобы чмокнуть свою девушку в щеку.

Тяжело вздохнув, Гибси повернулся к Клэр и дьявольски ухмыльнулся. – Гуч – это участок кожи между мужскими яйцами и его…

– Заткнись на хрен, парень, – прошипел я, швыряя в него бутылкой с водой.

– Его задница, – закончил Гибси, совершенно не тронутый бутылкой, которая только что ударила его по голове. –Или анус, если ты хочешь разобраться в технике.

–Закрой входную дверь!– Клэр ахнула, принимая сидячее положение. Ее широко раскрытые от удивления глаза были прикованы к передней части спортивных штанов Гибси. – И ты никогда не говорил мне об этом раньше?

– Я могу показать тебе, – предложил он кокетливым тоном. – Пойдем со мной за то дерево, и я преподам тебе основательный урок мужской анатомии…

–Подожди чертову минуту!– Хьюи зарычал, его внимание было приковано к тому же месту, куда смотрела его сестра. Вскочив на ноги, он указал на ягодицы Гибси и прошипел: –Когда ты это успел?

– Понятия не имею, о чем ты говоришь, – присвистнул Гибси, изображая невинность.

Выглядя слегка испуганным, Хьюи склонил голову набок, явно осматривая свое барахло. – Покажи нам.

– Ты сказал, что мне нельзя снимать спортивные штаны, – фыркнул Гибси, скрестив руки на груди. –Ты угрожал моему гучу.

– Срань господня, – Фели подавил смешок. –Ты этого не делал!

– Он, блядь, так и сделал, – пробормотал Хьюи, слегка побледнев.

–Ах, парень, – простонал Фели, переворачиваясь на бок. –Ты встревожен.

– Вы, кажется, не удивлены, кэп, – заметил Хьюи, подозрительно глядя на меня.

– Почему ты не удивлен?

– Что он сделал?– спросила меня Шэннон.

– Э–э… – сев, я подавил желание прижать ее лицо к своей груди и заткнуть ей уши. – Тебе лучше не знать.

–Гений проколол себе пенис, – невозмутимо заявила Лиззи. – Посмотри на это – я вижу, как оно торчит у него из–под штанов. Это практически приветственный жест.

–Не смотри на это, – рявкнул я. –Никто из вас на это не смотрит.

Повернувшись к Гибси, я прошипел: –Убери это.

– Не могу поверить, что у тебя пирсинг в стиле принца Альберта, – сказала Лиззи, закатывая глаза. –Это так безвкусно.

–Он этого не делал, – поспешила оправдаться Клэр. – У него есть лестница Иакова, и она совсем не безвкусная. Это очень мило.

– И откуда, черт возьми, тебе знать? – потребовал Хьюи, свирепо глядя на сестру. –Чем ты занималась? Хмм?– Он прищурил глаза. – Ты смотрела?

Щеки Клэр покраснели, и Хьюи перевел свой свирепый взгляд на Гибси. – Ты развратил мою сестру?

–Нет… – ответила Клэр, теперь ее щеки пылали румянцем. –Я… э–э, только что заметила это…

–Ты заметила это, – повторил Хьюи с недоверием в голосе. –И где ты случайно заметила его проколотый член, Клэр?

–Джонни получил вызов! – выпалил Гибси, бросая меня прямо под автобус. – Джонни позвонил наверх. Джонни ответил на звонок. Сосредоточься на этом!

– Что?– Глаза Хьюи расширились, и он резко повернул голову в мою сторону. – Тебе позвонили?

–Ты это сделал? – спросил Фели, широко раскрыв глаза от удивления. – Когда?

Шэннон напряглась рядом со мной, и я мысленно представил, как встаю и выбиваю все дерьмо из своего лучшего друга. – Спасибо, друг, – выдавил я из себя, сердито глядя на Гибси.

– Да!– взвизгнула Клэр, нетерпеливо кивая. –Пожалуйста, Боже, сосредоточься на этом.

– И не то, что я сделал с твоей сестрой, – согласился Гибси.

–Что, черт возьми, ты сделал с моей сестрой? – потребовал Хьюи. – Если ты положишь этот металлический прут рядом с ней, я отрежу его…

–Джонни тоже вызвали в старшую команду, – выпалил Гибси, снова наезжая на меня своим двухэтажным автобусом в жалкой попытке замести следы. –До 20 лет и старше.

– Продолжай, блядь, косить под меня, почему бы тебе этого не сделать…

– Он получил два вызова!

– Святой Иисусе, ты сделал это, кэп!– С трудом поднявшись на ноги, Хьюи схватился за грудь и разинул рот от изумления. –Ты действительно, черт возьми, сделал это!

– Старшая команда? О Боже, меня сейчас вырвет, – объявил Фели, тяжело дыша через нос. –Я так горжусь и так боюсь за тебя прямо сейчас, что не чувствую своих ног.

–Я всего лишь запасной в старшей команде, – сказал я, чувствуя себя невероятно неуютно.

–И начинать за пределами центра для игроков до 20 лет, – напомнил мне Гибси. – Я полагаю, число 13 не такое уж и несчастливое для вас, не так ли, кэп?

–Это не так уж и важно, – сказал я, настороженно глядя на свою девушку. Да, я был на пороге того, чтобы быть вознагражденным за все, ради чего я работал.

Последние двенадцать лет я провел в режиме зверя, работая над достижением недостижимой карьеры, которая теперь стучалась в мою дверь. Все жертвы, на которые я пошел в своей жизни: пропускал вечеринки, контролировал потребление пищи, как робот, и тренировался до тех пор, пока мое тело не достигло предела. Быть скучным ублюдком, качаться в спортзале субботними вечерами и воскресным утром вместо того, чтобы тусоваться с друзьями? Все это было ради именно этого момента. Чтобы добраться до этой точки. Чтобы меня признали за то, кем я был и чего я был способен достичь. Быть приведенным в кабинет тренера в прошлую субботу и услышать, что я был достаточно хорош. Что я сделал это. И вместо того, чтобы чувствовать себя удовлетворенной, я чувствовала пустоту. Потому что где–то на этом пути, без разрешения моего мозга или сердца, мои мечты и цели на будущее изменились. Я даже не заметил, как произошел сдвиг. Я не ощущал всей силы своих дурных предчувствий до этого самого момента, когда меня поразило внезапное осознание того, что я не хочу ничего из этого без нее. Нависший над моей головой контракт, который мне гарантировала моя родная провинция в Дублине, если я выступлю во время летних игр, абсолютно ничего не значил, если это разлучит меня с ней. Потому что она была бы здесь, а я бы уезжал. И как, черт возьми, я мог оставить ее после всего?

Попасть в сборную U20 было моим планом так долго, и я изголодался по своему шансу. Я это заслужил. Я хотел этого. Господи, конечно, я хотел этого. Больше, чем почти все на свете. Просто не больше, чем она.

Я чувствовал себя совершенно раздираемым противоречиями, и перспектива отправиться со старшей командой в летний тур в сочетании со смертью родителей Шэннон и потрясениями в ее жизни полностью разрывала меня на части.

Я знал, что мне нужно было сделать для себя, но это было не то же самое, что мне нужно было сделать для нас. Если бы я ушел, это означало бы уйти от нее в то время, когда она больше всего нуждалась во мне. У нее приближались экзамены на аттестат зрелости, а ее брат был на реабилитации. Ее гребаный мир рухнул вокруг нее, и я размышлял о том, чтобы гонять мяч для регби по полю за полмира отсюда.

В течение нескольких дней я боролся с тем, чтобы рассказать Шэннону о команде, пытался подобрать слова, чтобы объяснить это, прежде чем решил отложить все разговоры о регби на задний план до окончания похорон. Теперь, когда кот был вынут из мешка, благодаря любезности моего лучшего друга– идиота, Шэннон просто смотрела на меня с выражением, которое я не мог понять.

Молча разозлившись на Гибси за то, что он открыл рот именно сегодня, из всех проклятых дней, я быстро поспешил дальше. –Я даже еще не уверена, поеду ли я, а до этого еще несколько недель, так что можем мы не говорить об этом? По крайней мере, до тех пор, пока мы не покончим со школой? У нас впереди еще эта неделя и следующая. И выпускные экзамены.

–Нет, – в негодовании ответили Хьюи и Фели.

–Все эти мечты и интриги, раннее утро и бесчисленная рутина и суета?– Хьюи покачал головой и уставился на меня так, словно больше не узнавал моего лица. – Наконец–то ты покажешь миру, из чего ты сделан, кэп,

–Это огромная сделка, Джонни, – добавил Фели. – Очень.

–На самом деле это не так, – пробормотал я, преуменьшая это, и в явном раздражении провела рукой по волосам. –Итак, мы все можем просто успокоиться?

–На самом деле, это, вероятно, самая крупная сделка в твоей жизни на сегодняшний день, – решила присоединиться к разговору Лиззи. –Просто говорю.

–Ты не мог бы просто сказать, – огрызнулся я, взволнованная. –Господи, сегодня не тот день, чтобы говорить об этом.

–Поздравляю, – выдавила Шэннон, и слезы потекли по ее щекам. –Ты сделал это.

Была ли она счастлива?

Ей было грустно?

Я не знал.

Я, блядь, понятия не имел.

Все, о чем я мог думать, было ее убитое горем лицо, когда она смотрела, как ее мать опускали в землю всего несколько коротких часов назад. Я хотел сказать ей, что не уйду, что останусь прямо здесь, с ней. И я действительно сделал бы это, если бы она тоже хотела меня… но часть меня отчаянно нуждалась в этой возможности. Мне было противно самому себе за то, что я так себя чувствовал, но я не мог этого изменить.

– Шэн, не плачь, детка. Это еще не окончательно. Я не принимал никаких решений.

–Ты сделал это! – воскликнула она, а затем обняла меня. –Ты сделал это, Джонни!– Вскарабкавшись ко мне на колени, она обхватила меня руками и ногами и завизжала. –О боже, я так горжусь тобой.

Мои брови удивленно взлетели вверх. –Правда?

–Конечно, – всхлипнула она, отстраняясь, чтобы улыбнуться мне. –Ты боролся за это, Джонни.- Погладив меня по щекам, она наклонилась и запечатлела поцелуй на моих губах. –Ты это заслужил.

–Но ты плачешь, – выдавил я хриплым от эмоций голосом.

–Потому что я так счастлива за тебя, – наполовину всхлипнула, наполовину рассмеялась она. –Ты вознагражден за всю свою тяжелую работу.- Шмыгая носом, она обхватила мое лицо своими маленькими ладошками и прижалась своим лбом к моему.

–Это твое время.- Не сводя с меня своих больших голубых глаз, она настаивала: –Возьми это. Это твое, – прежде чем крепко поцеловать меня в губы. – Возьми это и сияй.

–Мне страшно, – прошептал я ей на ухо, не особо заботясь о том, что наши друзья шныряли поблизости и подслушивали. Мне нужно было выбросить это из головы, прежде чем я взорвусь. –Я боюсь принять это и потерять тебя.

– Я тоже твоя, – пообещала она. – Ты можешь взять и то, и другое.

–Я боролся за это всю свою жизнь, Шэннон, – выдавил я, чувствуя, как моя грудь сжимается так сильно, что я с трудом могу дышать. –Для меня это не прихоть.

Она кивнула. –Я знаю.

–Я должен это сделать, – признался я, умоляя ее глазами простить меня. –Я должен довести это до конца.

Она улыбнулась. – Я знаю.– Тогда почему мне кажется, что все это неправильно? – выдавил я из себя.

– В этом нет ничего плохого, Джонни, – прошептала она. –Это правильно, и это то, что пугает.

–Я не буду этого делать, – выпалил я, паникуя и отступая. – Если у тебя есть сомнения, скажи мне сейчас, и я останусь. Если ты не хочешь, чтобы я уходил, тогда я не пойду. Просто скажи мне, что делать, и я сделаю это.

–Я хочу этого для тебя, – перебила меня Шэннон, сказав. –Я хочу, чтобы ты осуществил свои мечты и показал миру, какой ты удивительный.

–Но меня не будет целый месяц, – прохрипел я, сердце бешено колотилось в моей груди. – Может быть, даже полтора месяца. Могло быть и больше. Это долгий срок, Шэн.

– И я буду здесь, когда ты вернешься домой. Если это произойдет через месяц, или полтора, или два месяца, или четыре… – шмыгнув носом, она одарила меня лучезарной улыбкой, – я буду ждать тебя прямо здесь.

–Ты повредил мою лестницу, – сказал Гибси печальным тоном.

– Что?– спросили мы с Шэннон в унисон, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него.

– Моя лестница, – объяснил Гибси с тоскливым вздохом. –Ты заставил его съежиться со всеми этими разговорами об уходе Джонни–. Опустившись на траву рядом с Клэр, он тяжело вздохнул. –Теперь у меня гребаная депрессия.

– О, да ладно тебе. Он тоже вернется к тебе.– Взяв его под руку, Клэр прижалась щекой к плечу Гибси. –И тебе нельзя слишком грустить, Джерард – этим летом у нас с тобой будут дети, помнишь?

– Да, я знаю, – тяжело вздохнул он, положив подбородок ей на макушку. – Но я все еще не уверен, что мы готовы к такой ответственности, детка. Я имею в виду, мне всего семнадцать.

–Ну, готов ты или нет, но дети скоро появятся, – ответила Клэр, похлопав его по колену. –И это твоя вина, что ты впустила его.

–Что за хрень на самом деле? – потребовали Лиззи и Хьюи одновременно.

– Брайан, – мрачно объяснил Гибси. –Оказывается, у него было неопущенное яичко, и он стрелял не холостыми, как мы думали.

–И это объясняет, почему этим летом у вас будут дети, как именно?– выдохнула Кэти, широко раскрыв глаза.

–У него был секс с Херувимом, – причитала Гибси. – Мы застукали их за этим в комнате Клэр во время пасхальных каникул. А теперь она беременна.

– Наш кот Херувим? – потребовал Хьюи. – Она забеременела от Брайана?

–У нас уже некоторое время были подозрения, но ветеринар подтвердил это в прошлую среду, – простонала Гибси. –Мы видели их и все такое, не так ли, детка?

–Ага – на ультразвуковом мониторе, – согласилась Клэр. – У нее шестеро котят.

–Знаете ли вы, что беременность кошки может длиться от 56 до 67 дней? – спросил Гибси.

–Нет, – ответили остальные из нас.

–Ну, она может родить в любое время, начиная с середины следующего месяца , – сказала нам Клэр. – Разве это не захватывающе?

–Это обойдется мне в небольшое состояние, – вздохнул Гибси. –И моя мама говорит, что это моя ответственность, потому что я привел его в ее спальню, и я должен был знать лучше, но я, блядь, не знал лучше, потому что я предполагал, что он разгуливает с постоянным презервативом на своем кошачьем члене. Но нет, он солгал мне – солгал и ветеринарам тоже. У него все это время был шарик, наполненный спермой!

–И она не единственная кошка на улице, которую он обрюхатил, – добавила Клэр. – Судя по всему, у серой полосатой кошки миссис Ловелл в прошлый вторник родился выводок белоснежных котят. У них были длинные волосы и все такое.

–Что я могу сказать, кроме того, что он шлюха?– Гибси подтвердил это мрачным кивком. – Он жестокий, однобокий ублюдок с миссией оплодотворить каждую киску, в которую он запустит свои когти, но я всего лишь стою над Херувимом, – раздраженно добавил он. – Вот и все. Я буду их отцом. Я буду вести с тобой ночные передачи, Клэр. Я буду присутствовать при родах. Но это все. Твои дети – единственные, на кого я претендую. Я вообще ничего не знаю ни о полосатой кошечке миссис Ловелл, ни о беременной киске любой другой женщины. Это моя история, и я придерживаюсь ее.

–Вы двое созданы друг для друга, – усмехнулась Кэти. –Это так восхитительно.

–Не говори им этого, детка, – прорычал Хьюи. –Ты подашь им идеи.

–Но у них будут общие дети, – заметила Кэти. –Они уже заключены.

– Ладно, сменим тему, пока я не выбросила свой обед, – вставила Лиззи, изображая, что ее тошнит. –Что мы собираемся делать с переходным годом?

– Что ты имеешь в виду? – спросила Шэннон, вытирая щеки тыльной стороной ладони.

–Они говорили об этом в школе на прошлой неделе, – объяснила Лиззи. –Они вводят опцию високосного года.

–Ты, блядь, серьезно?– потребовал я ответа, почувствовав внезапный приступ возмущения. –Я умолял их позволить мне пропустить четвертый курс, но Туоми был непреклонен в том, что они не собираются предлагать программу «пробный год» в Томмене.

–Ну, он явно передумал, потому что нам это предложили, – сказала мне Лиззи.

–У нас есть возможность пропустить четвертый курс и сразу перейти на пятый после лета.- Она посмотрела на Шэннон и Клэр. –И я согласна, ребята.

Клэр нахмурилась. –Да?

– И терпеть на один год меньше дерьма? Конечно, я согласна, – выпалила в ответ Лиззи. –Я бы ушла прямо сейчас, будь моя воля.

–Хороший выбор, – тихо вставил Фели, слегка кивнув ей.

Лиззи покраснела. – Я знаю.

– Ну, я пока не знаю, что я делаю, – объявила Клэр. –Я даже не думала об этом.

–Тебе следует пропустить, – подбодрил ее Гибси, подняв брови. –Тогда ты стала бы на год ближе ко мне.

– И что хорошего это мне даст? – поддразнила Клэр.

–Это позволит нам опередить график, – ответил он, не сбиваясь с ритма. – Это хорошее предзнаменование. Я чувствую это своими яйцами.

Клэр закатила глаза. –Ты и твои странности.

– И его гуч, – хихикнув, добавила Кэти.

– Как всегда, гуч, – со смехом согласился Гибси.

– Господи, – простонал Хьюи. –Хватит уже этого гуча.

–Стоит ли нам вообще так разговаривать? – спросил тогда Фели, бросив виноватый взгляд в сторону Шэннон. – Знаешь, учитывая обстоятельства…

–Пожалуйста, не останавливайтесь, – поспешила сказать Шэннон. –Просто продолжайте вести себя со мной нормально.- Застенчиво пожав плечами, она устроилась в сидячем положении между моих ног, лицом к остальным, и прошептала: –Это помогает.

–Ты хочешь нормального? – спросил Гибси, одаривая ее волчьей ухмылкой. –Я могу это сделать.

– Он не может, – вмешалась Лиззи. –Для него физиологически невозможно вести себя как нормальный человек.

– О, а вот и она, гадюка, – саркастически растягивая слова, парировал Гибси. – Честная игра, девочка. Ты держала свой ядовитый язычок под контролем больше часа.

– Ешь дерьмо, – проворчала Лиззи.

–Я бы скорее съел дерьмо, чем тебя, – выпалил он в ответ.

–Я опустошена, – выдохнула Лиззи. –Смотри, как я вытираю слезы, – добавила она, вытирая щеку средним пальцем.

–Вы двое когда–нибудь поладите?– Клэр застонала. – Даже на один день?

–Нет, – ответили они оба одновременно, прежде чем сердито посмотреть друг на друга.

Шэннон прислонилась к моей груди и тихо вздохнула. – Слезы, регби и эти двое дерущихся? Это наше обычное дело.

–Да.- Обняв ее, я поцеловал в плечо. –Думаю, так оно и есть.

Глава

74.Исцеление

Шэннон

– Как все прошло, Шэннон, любимая? – спросила миссис Кавана, когда я вошла на кухню через две недели после похорон и поставила свою школьную сумку на стол рядом с ней.

Это был запах, который всегда поражал меня в первую очередь, когда я входил в этот дом. Это было трудно описать, но мне казалось, что я чувствую запах тепла, что было нелепо, потому что невозможно почувствовать запах чьей–то доброты. Но эта женщина? Она излучала доброту. А еда…

Боже, я не могла уследить за огромным количеством вкусных блюд и закусок, которые были под рукой в течение всего дня. – Ну, я закончила третий курс, – сказала я ей, возвращая свои мысли в настоящее. – Я сделала это.

Она просияла, глядя на меня. – Да, ты это сделала.

– Но я собираюсь завалить эти экзамены, – прохрипела я, взглянув на Шона, который сидел за своим собственным крошечным столиком у окна, сосредоточившись на последнем шедевре, который он рисовал, чтобы присоединиться к дюжине других, висящих на холодильнике и стенах. Сьюки храпела у него в ногах с полосой зеленой краски на голове. – Мой младший сертификат? Я хочу получить его. – Я глубоко сглотнула и снова повернулась к матери Джонни. – Я просто… я не хочу, чтобы ты возлагала на меня большие надежды. – Я пожала плечами, чувствуя себя беспомощной.– Я не такая умная, как те, к кому ты привыкла…

– Что я тебе говорила об этих экзаменах? – ответила она, ставя пароварку с картофелем на раковину и направляясь прямо ко мне. – Не имеет значения, какие оценки ты получишь. – Обхватив мое лицо ладонями, она улыбнулась мне сверху вниз. – Нам даже не придется открывать результаты, когда они придут, потому что они не имеют значения, любимая. Оценка на листке бумаги мне ни о чем не говорит, но то, что ты снова встаешь на ноги и возвращаешься в школу, чтобы закончить год и сидеть в этом классе, говорит все о том, какая ты замечательная, сильная девочка. И я горжусь тобой больше, чем могли бы гордиться результаты любого экзамена.- Она быстро обняла меня, прежде чем сказать: –А теперь сядь и позволь мне покормить тебя. Мы еще нарежем мяса на эти кости.

Подавив смех, я подчинилась и сел за стол, глаза у меня расширились, когда она поставила передо мной самую большую тарелку с беконом и капустой, которую я когда–либо видела. – Э–э, спасибо, – выдавила я, задаваясь вопросом, как, во имя всего святого, я собираюсь съесть десятую часть того, что было у меня на тарелке.

Она также не шутила по поводу комментария о том, что это прибавляет веса моим костям. За последний месяц я набрала шесть фунтов только благодаря стряпне миссис Кавана.

– Всегда пожалуйста, милая, – ответила она, ставя тарелку с картошкой на стол. –Итак, где же мой сын?

–В Академии–. Взяв нож и вилку, я начала нарезать бекон на крошечные кусочки. –Сначала он отвез меня домой, но тренеры довольно сильно давят на него, чтобы он подготовился перед отъездом в тур. Он сказал, что будет дома до девяти, но ты же знаешь, как это бывает с этими тренерами.

– О Господи, – пробормотала миссис Кавана. –Я ненавижу эту чертову игру.

– Да.- Я знала, каково это. Отказываясь зацикливаться на вполне реальном факте, что мой парень уйдет через семь дней, я отправила в рот полную вилку мяса и овощей, прожевала и проглотила, прежде чем спросить: –Где мальчики?

–Делают домашнее задание в домике на дереве, – ответила миссис Кавана с притворным вздохом. – Клянусь, они бы жили в этой штуке, если бы добились своего.

–Это первый раз, когда у них появилось полностью принадлежащее им пространство,-объяснила я с легкой улыбкой. –Для них в новинку иметь место, куда можно пойти, где не поместятся взрослые. Это заставляет их чувствовать себя в безопасности.

–Ты чувствуешь себя в безопасности? – спросила миссис Кавана, присаживаясь на островок. –Ты счастлива здесь, Шэннон, любимая?

Нетерпеливо кивнув, я проглотила полный рот еды, прежде чем ответить. – О да, и я так благодарна вам, миссис Кавана, вам и мистеру Кавана за то, что приняли нас всех…

– Джон и Эдель, – поправила она с улыбкой. – Больше никаких разговоров о мистере и миссис Каванах, ты меня слышишь?

–Да, миссис Кавана… я имею в виду, Эдель, – поправилась я, краснея.

– Спасибо.

–Сегодня утром я ходила повидаться с Джоуи, – сказала она мне тогда. –Он хорошо выглядит, любимая.

Мои глаза расширились. – Он что–нибудь говорил о том, что я приеду навестить его?

– Ему нужно еще немного времени, Шэннон, милая.-Она печально улыбнулась. –Он придет в себя.

–Да.- Мое сердце упало. Джоуи не захотел меня видеть. Он не хотел видеть никого из нас – включая Ифу – с тех пор, как поступил в этот лечебный центр. Я знала, что ему нужно было быть рядом по причинам, которые проистекали гораздо глубже, чем его пагубные привычки, но было нелегко не разговаривать с ним каждый день. – Хорошо.

– Но с ним все будет в порядке, – заверила она меня. –И ты тоже.

– Даррен сегодня снова звонил, – сказала я тогда, съеживаясь при воспоминании о безумных телефонных звонках моего старшего брата. – Сегодня четыре раза.

Миссис Кавана улыбнулась. – Он и домой звонил тоже.

– Да?– Я выгнула бровь. – Сколько раз?

– Пять, – усмехнулась миссис Кавана.

–Ему нужно расслабиться, – вздохнула я. –Миллион телефонных звонков каждый день никому не идет на пользу–.

–Он просто приспосабливается к переменам, – сказала она, все еще улыбаясь. – Ему тяжело находиться в Белфасте и не видеть вас, ребята, каждый день. В конце концов, он остепенится. Он беспокоится о тебе, потому что любит тебя. Ему не все равно.

–Я знаю, – пробормотала я, и я это сделала. Теперь у меня появилась некоторая ясность, чего у меня не было в прошлом. Я смогла увидеть своего брата в другом свете.

Я знала, что Даррен любил нас, и он показал нам, насколько сильно, поступив правильно и позволив нам поехать к Каванагам. Они с Алексом не могли растить мальчиков самостоятельно; у них обоих была карьера, и они были слишком молоды, чтобы брать на себя такие обязательства, и он это признал.

– И звонила твоя тетя Элис, – добавила миссис Кавана. – Твоя бабушка поселяется в Беаре. Она хотела, чтобы мы знали, что с няней все в порядке, и вам с Джоуи не стоит о ней беспокоиться.

– С ней действительно все в порядке? – прохрипела я, думая о том, какой хрупкой выглядела моя прабабушка в последний день, когда я видела ее – на следующий день после похорон моих родителей, когда она села в машину, набитую всем ее имуществом, и уехала в свой новый дом в Беаре вместе со своей внучкой. –Ты уверена?

– Она старая, она устала, и она горюет, Шэннон, – мягко ответила миссис Кавана. – Сейчас ей пора развеяться. Пусть в ее жизни будет немного тишины и покоя. Твоя тетя хорошо о ней заботится.

– Мой Онни, – объявил тогда Шон, держа в руках фотографию с двумя зелеными кружочками. –Шон и мой Онни.

–Ух ты! – воскликнула миссис Кавана, вставая, чтобы рассмотреть фотографию Шона.–Это лучшее, что ты сделал.

Шон просиял, глядя на нее снизу вверх. –Мой Онни.

– Да, любимый, – усмехнулась миссис Кавана, забирая фотографию из липких пальцев Шона и вешая ее на холодильник. –Он твой Джонни.

Преуменьшение века. Шон был одержим Джонни. Серьезно, он следовал за ним повсюду, наблюдая за каждым его движением. Вначале я волновалась, потому что не хотела, чтобы Джонни чувствовал себя некомфортно. Я чувствовала себя достаточно неловко из–за того, что мы находились в его личном пространстве без моего младшего брата, цепляющегося за него, как обезьянка, но Джонни, казалось, нисколько не возражал. На самом деле, он всегда находил время для Шона. Каждый вечер, возвращаясь домой из спортзала или с тренировки, он садился на диван рядом с Шоном и терпеливо слушал, как тот рассказывает о своем дне. Большая часть того, что говорил Шон, не имела никакого смысла, но Джонни все равно всегда слушал его, отвечая восторженными словами ободрения и улыбками. Да, можно было с уверенностью сказать, что мой младший брат привязался к моему парню, и я была в ужасе от того, как он отреагирует, когда Джонни уедет во Францию на следующей неделе.

–Шон, любимый, не мог бы ты спуститься в кабинет и позвать Джона?– сказала тогда миссис Кавана. – И сказать ему, что его ужин готов?

Нетерпеливо кивнув, Шон выскочил из кухни, Соки следовала за ним по пятам.

–Хороший мальчик, – крикнула ему вслед миссис Кавана, прежде чем снова повернуть ко мне свое улыбающееся лицо. – Теперь, когда у нас есть минутка наедине, я хотел бы кое о чем с тобой поговорить.

Я мгновенно запаниковала. –Э–э, хорошо?– Отложив вилку и нож, я заправила волосы за уши и постаралась не ерзать. – П-по какому поводу?

Не прогоняй нас.

Пожалуйста, Боже, не прогоняй нас…

– Расслабься, милая, все в порядке, – уговаривала миссис Кавана, садясь на табурет напротив меня. Я прерывисто выдохнула и почувствовала, как мои плечи поникли от облегчения. –Я просто хотела немного поболтать с девочками.

– Хорошо.– Я уделила ей все свое внимание, испытывая к этой женщине больше благодарности, чем я знал, что с ней делать.

– Итак, поход в поход на день рождения Джонни состоится в следующую среду,– сказала она, теплые карие глаза сосредоточились на моих.

–Эм, да, – ответила я, кивая.

–И вы все будете жить в одних палатках, – продолжила она. –Мальчики и девочки… Ты и Джонни.– Я покраснела, когда до меня дошло. Внезапно я точно поняла, к чему она клонит.

– Я буду спать в палатке Клэр, – солгала я, чувствуя, как жар поднимается по моей шее.–Это не будет проблемой.

–Я люблю тебя за то, что ты пытаешься успокоить меня, – ответила миссис Кавана, ухмыляясь. – Но я была бы глупой женщиной, если бы поверила тебе.

Я покраснела.

– Я не сержусь на тебя, Шэннон, любимая, – поспешила успокоить она. –На самом деле я был в ситуации, очень похожей на вашу–. Улыбаясь, она потянулась и взяла меня за руку. –Я жила с семьей Джона много лет, прежде чем мы поженились.

У меня отвисла челюсть. –Да?

–Да, – подтвердила она. – Я убежала из дома, когда была немного моложе, чем ты сейчас. Мать Джона приютила меня. Она дала мне крышу над головой, кормила и одевала меня, а также дала доступ к образованию, которое положило начало успешной карьере в сфере моды.- Она нежно сжала мои пальцы, прежде чем сказать: – Она дала мне второй шанс, в котором я отчаянно нуждалась.Она увидела во мне что–то такое, чего я тогда даже в себе не замечал, и она подпитывала это. Она была замечательной женщиной, и когда она умирала, я без колебаний вернулась в Корк, чтобы заботиться о ней–, – продолжила миссис Кавана. –Джонни был в ярости из–за того, что оставил Дублин и городскую жизнь позади, но я знала, что должен вернуться сюда. Я хотела, чтобы мой сын рос в том же месте, что и его отец. Быть рядом с той добротой, которая, казалось, просто естественным образом исходила от его бабушки. Я хотела подпитать эти корни.

Улыбаясь, она добавила: –Вот почему мы остались в Корке, и поскольку мой сын вырос в того мужчину, которым он является сегодня, я знаю, что приняла правильное решение.

–Ого, – выдохнула я, чувствуя, как волна эмоций захлестывает мою грудь. – Похоже, она невероятный человек.- Прямо как ты.

– Так и было, – согласилась миссис Кавана, нежно улыбаясь. –Но за что я любила ее больше всего, так это за тот день, когда она усадила меня у себя на кухне и устроила мне самый неудобный разговор, который я когда–либо выслушивала в своей жизни,– ухмыльнулась миссис Кавана. –Что–то вроде того разговора, который я собираюсь сейчас с тобой провести.

О Боже.

–Я знаю, что ты любишь моего сына, – продолжала она. – И я знаю, что он очень сильно любит тебя в ответ. Поэтому я была бы глупой женщиной, если бы спрятала голову в песок и притворилась, что вы оба не испытываете влечений.– Побуждения? – прохрипела я, подавлленная.

О боже мой!

– Побуждения, – подтвердила миссис Кавана. – Вроде тех побуждений, которым, как я обнаружил, вы оба поддавались в прошлом месяце?

О нет.

Пожалуйста, боже, нет…

– Джонни хороший мальчик, Шэннон, – продолжала она. – Он действительно такой, но рядом с тобой он теряет голову.

Смутившись, я сложила руки вместе и подавила всхлип. –Прошу прощения? – наконец предложила я, не зная, что еще сказать. – За то, что отрубил ему голову?

–Я хочу, чтобы вы знали, что мы с Джоном оба считаем, что вы оказываете замечательное влияние на нашего сына, – добавила она, улыбаясь. – Я видела, как Джонни все больше и больше выходит из себя с тех пор, как ты вошла в его жизнь.Он снова стал игривым. Ведет себя как настоящий мальчик–подросток. Я волновалась, что для него все пропало, но ты воспитываешь в нем мальчика – но ты также воспитываешь в нем безрассудство.– Вздохнув, она добавила: –Я не глупая женщина, Шэннон, любимая. Я понимаю, что здесь происходит, и жить в таком тесном помещении, как это… что ж, мне нужно убедиться, что ты защищаешь себя.

–О боже мой, – выдавила я, чуть не расплакавшись от стыда.

–У меня был один и тот же разговор с Джонатаном дюжину раз, но я знаю, что он лжет мне о ваших физических отношениях.

Я быстро заморгала. –Э–э…

–И я знаю, что если я задам тебе те же вопросы, ты тоже соврешь, – добавила она. – Я люблю своего сына, Шэннон, больше, чем можно выразить словами, но если из–за него у тебя будут неприятности, я убью его. Ты под моей опекой, любимая. Я несу за тебя ответственность, и я люблю тебя, и хотя я могу контролировать ваши отношения, пока ты дома, мне нужно быть готовой к тому, что произойдет, когда меня не будет рядом. Как этот поход в поход, например.

–Э–э…– Я действительно не знала, что сказать, кроме «э–э…»

С еще одной теплой улыбкой она спросила: –Твоя мать когда–нибудь говорила с тобой о контроле над рождаемостью?

–Эм, нет.- Покраснев, я снова заправила волосы за ухо и вздохнула. – Она не очень–то разбиралась в контрацепции.- Это была ужасная шутка, и я опустил голову от стыда. –Нет, она этого не делала, – прошептала я. –У нас не было таких отношений.

– Значит, ты ни на чем не сидишь?

Я покачала головой, не встречаясь с ней взглядом.

–Как бы ты отнеслась к тому, чтобы мы записались на прием к терапевту?– Я украдкой взглянул на нее.

– А вы как думаете?

–Я думаю, будь я проклята, если сделаю это, и будь я проклята, если не сделаю , – сказала она с кривой улыбкой. – Если я возьму тебя, это будет почти как одобрение, которым я, безусловно, не являюсь – по крайней мере, пока тебе не исполнится двадцать пять, минимум – и если я этого не сделаю и что–то случится, я подведу вас обоих. Итак, я думаю, что выберу первый вариант, и к черту, что кто– то об этом думает.

–Вы злитесь на меня?

Она тихо рассмеялась. –Нет, Шэннон.

Я прерывисто выдохнула. –Вы не выгоняете меня?

–Никогда, – поклялась она, сжимая мою руку. –Это твой вечный дом – ты и твои братья – и ты никуда не пойдешь, ясно? Я просто предотвращаю то, что может случиться – например, смерть моего сына, если он хотя бы подумает о том, чтобы приблизить свои интимные места к твоим и сделать меня бабушкой до того, как мне исполнится пятьдесят.

Я не был уверена, чего мне хочется – заплакать, убежать или обнять эту женщину. –Хорошо.– Глубоко сглотнув, я кивнула. – Я бы хотела этого… э–э–э… назначения, – быстро поправилась я. – С врачом, принимающим роды–. Я взволнованно покачала головой. –Я имею в виду терапевта.

Улыбнулась миссис Кавана. –Хорошая девочка.

Я слабо улыбнулась. – Спасибо.

–Но это не бесплатный пропуск, – добавила она уже более суровым тоном. – Мои домашние правила все еще в силе. Никаких общих спален. Никаких закрытых дверей, когда вы проводите время вместе, и никакого Джонатана, прокрадывающегося ночью в твою спальню, и абсолютно никаких прикосновений к интимным местам.

– Бекон с капустой? Благодарю тебя, Иисус!– Голос Джонни наполнил кухню, и я резко обернулась, чтобы посмотреть, как он бросает сумку с вещами на пол и неторопливо входит в комнату, выглядя только что принявшим душ и потрясающе красивым. На самом деле было больно смотреть на него летом в этих чертовых свободных жилетах, которые он носил, – тех самых, которые демонстрировали каждый выступающий мускул на его скульптурной груди и руках. Я могла видеть его коричневый сосок, когда он повернулся боком, и я осторожно сжала бедра вместе.

– Я чертовски умираю с голоду, ма. – Ухмыляясь, он направился прямо к нам, погладив меня рукой по спине, прежде чем потянуться за моей тарелкой. –Ты закончила с этим, Шэн?– Я открыла рот, чтобы сказать ему «да», но он уже поглощал то, что осталось на моей тарелке. – Чертовски вкусно, – пробормотал он между укусами, подмигивая матери. –Мой желудок любит тебя.

– Не выражайся, Джонатан, – пожурила его мать, хотя на губах у нее был намек на улыбку. – Сколько раз я должна тебе повторять?

–Продолжай кормить меня так, и я сделаю все, что ты захочешь, – был его невнятный ответ. Подойдя к плите с моей теперь уже пустой тарелкой, он начал накладывать себе еще одну порцию бекона и капусты. – Картошка уже готова, ма?

–На прилавке, – задумчиво произнесла миссис Кавана, закатывая глаза.

Одобрительно кивнув, Джонни неторопливо вернулся на остров и опустился на табурет рядом со мной. – Где мой маленький человечек? – спросил он, останавливаясь, чтобы поцеловать меня в щеку, прежде чем потянуться через стойку и положить пять картофелин себе на тарелку. –Что? Мне нужны углеводы, – сказал он, подмигнув, когда я выгнула бровь, глядя на него.

–Шон внизу, кабинете с твоим отцом, – объяснила миссис Кавана, внимательно наблюдая за сыном, который с аппетитом отправлял еду в рот. –Мы с Шэннон болтали о сексе, не так ли, любимая?

Джонни закашлялся так громко, что я была уверена, что он проглотил свою еду не по той трубке. – Секс, – наконец ответил он, несколько раз прочистив горло.

–Да, и поход, – ответила его мать. –И методы контроля рождаемости.

– Секс и поход, – взволнованно выпалила я, слова лились из моего рта, как рвота. – И никаких внуков!

На этот раз он кашлянул громче, его лицо слегка побагровело. – Господи, – наконец выдавил он, уставившись в свою тарелку. –Это слишком много информации, чтобы усвоить ее в пятницу вечером.

–И мы еще раз прошлись по домашним правилам, – добавила миссис Кавана, внимательно следя за выражением лица своего сына. – Ты помнишь это, не так ли, любимый?

–Я помню, как папа просил меня кое–что сделать, – объявил Джонни, отодвигая свой стул. Схватив свою тарелку, он бросился к кухонной двери, крикнув: – Что это, па? – прежде чем выбежать из кухни. – Да, я сейчас приду.

***

– Она подсаживает тебя на таблетки? – Это были первые слова, которые слетели с губ Джонни, когда он проскользнул в мою спальню позже той ночью.

– Тсс, – прошептала я, спеша закрыть за ним дверь своей спальни. – Олли прямо напротив по коридору, и он все еще в дозоре, а у меня на двери нет замка.

– Этот маленький перебежчик, – пробормотал Джонни, потирая челюсть. На нем были красные боксеры, а волосы, как всегда, торчали дыбом. – Я предложил ему десятку, чтобы он закрыл на это глаза.

– И твоя мать предлагала ему двадцатку каждый раз, когда он сообщал о тебе у двери моей спальни, – напомнила я ему. –Он почти достиг цены на тот новый набор Lego, который он хочет, так что он жаждет твоей крови.

– Чертовски мило, не так ли? – проворчал Джонни, подходя к моей кровати. – Сначала Тадхг взял мою собаку в качестве своего приятеля по постели, а теперь Олли меня подстраховывает.

–О, так я теперь твой дублер? – Я скрестила руки на груди, наблюдая, как он запрыгнул на мою кровать и сложил руки на животе. – Ух ты, Сьюки, должно быть, отличная подружка.

– Ты моя королева, – промурлыкал он, хлопая себя по бедрам. – Итак, иди сюда и позволь мне поклоняться тебе.

Хихикая, я выключила свет и бросилась к своей кровати. Забравшись к нему на колени, я подавила визг, когда он просунул руки под подол моей ночнушки. – Ты так увлечен этим, – хихикнула я, наклоняясь, чтобы коснуться его губ своими.

– Итак, что все это значит насчет контроля над рождаемостью? – спросил он у моих губ.

–Твоя мама спросила меня, не хочу ли я пойти на что–нибудь, – сказала я ему, отстраняясь, чтобы оценить его реакцию. –Она предложила записать меня на прием к терапевту–.

–О.- Его руки скользнули под мою ночнушку, чтобы обхватить меня за талию.

– И что ты ответила?

Я провела пальцами по его прессу и улыбнулась. – Я сказал да.

Его глаза пылали жаром. – Да?

– Но тебе все равно сюда нельзя, – прошептала я, прикусив губу, чтобы удержаться от стона, когда Джонни приподнял бедра, и я почувствовала, как он весь прирастает ко мне.

– Нет? – Его голос был хриплым, тон кокетливый. – Ты собираешься донести на меня, Шэн? – Он сильно притянул меня к себе за талию, одновременно двигаясь вверх. – Хмм? – Он подцепил пальцами пояс моих трусиков и потянул. – Ты собираешься настучать на меня за то, что я был в твоей постели? Отпустив резинку так, что она снова прижалась к моей плоти, он обхватил ладонью мою попку. –Ты собираешься поступить со мной неправильно, детка?

Затаив дыхание, я покачала головой. – Никогда.

Он ухмыльнулся. – Господи, ты такая чертовски сексуальная.

О Боже .

– Джонни…

– И твоя кожа такая гладкая… – Потянувшись за подолом моей ночнушки, он сел и медленно стянул ее через мою голову. – Скажи мне, если ты этого не хочешь, – прошептал он, его обнаженная грудь коснулась моей. –И мы остановимся.

– Т–ты помнишь ту ночь в своей комнате? – спросила я, чувствуя, как бешено колотится сердце в моей груди. – До того, как вошла твоя мать?

Джонни медленно кивнул.

–Это то, чего я хочу, – прошептала я, когда слова снова обрели меня. – Это то, что мне от тебя нужно.

–Ты уверена?– спросил он скрипучим голосом.

Я кивнула. – На сто процентов.- Мы не спали вместе с того первого раза, и осознание того, что он скоро уйдет, сделало давление в моей груди невыносимым.

–Я хочу быть с тобой до того, как ты уедешь, – сказала я ему, сама удивляясь своей храбрости. Отстранившись, я посмотрела ему в глаза и сказала: –Я хочу, чтобы мы были вместе, прежде чем ты уедешь. Всеми возможными способами.

–Шэннон, я вернусь к тебе, – ответил Джонни, его глаза горели жаром. – Спешить некуда.

–Я знаю, – ответила я.

–И я не хочу давить на тебя, – добавил он. – Не после всего, через что ты прошла…

–Мне нужна эта связь с тобой, Джонни, – сказала я ему.Мне это нужно.

– Да.- Он прерывисто выдохнул. – Мне тоже нужно это с тобой, Шэн.

Мое сердце затрепетало. – Действительно?

– Черт возьми, всегда.-Он перевернул меня на спину и дразнил мой рот своим.

–Ты собираешься погубить меня, Шэннон, как река?-Он запечатлел горячий поцелуй на моих губах. –Хмм?– Его губы скользнули к моей шее, а затем к обнаженной груди. Проведя языком по моему соску, он спросил. –Ты собираешься сломать меня?

– Нет.-Мой позвоночник оторвался от матраса, когда он покрыл поцелуями внутреннюю сторону моих бедер. Его губы были мягкими, подбородок шершавым и щекотным на вершине моих бедер, заставляя сокращаться каждую мышцу к югу от моего пупка. Прерывисто выдохнув, я зарылась пальцами в его волосы и застонала. –Я бы никогда не сломала тебя.

– Тогда тебе лучше планировать оставить меня, – предупредил он, устраиваясь между моих ног. –Потому что я весь, блядь, твой.- Подцепив пальцами пояс моих трусиков, он стянул их, прежде чем закинуть мои ноги себе на плечи. – Не спускай глаз с этой двери, – приказал он, прежде чем опустить голову мне между ног.

–О боже мой.- Закрыв глаза, я отдалась его прикосновениям, запустив пальцы в его волосы. –Джонни…

– Шшш, – уговаривал он, дразня меня пальцами и языком. –Не спускай глаз с этой двери и не издавай ни звука.

–О, Господи, – воскликнула я, сердце бешено колотилось в моей груди. –Ладно, ладно…-Застонав в свою руку, я потянула его за волосы, отчаянно задвигав бедрами напротив его лица. – О… я… Джонни, я…

– Ты не следишь за собой, – прорычал он, приподнимаясь на локтях и разрывая контакт. – Тебе нужно не спускать глаз с этой чертовой двери, Шэн. Она как гребаная ищейка–ищейка, а твой братец еще хуже! Продолжай стонать мое имя, и я покойник.

– Мне все равно, – практически прошипела я, откидываясь на подушку. – Это даже не имеет значения. Просто продолжай… пожалуйста!

– Поверь мне, это важно. Прижавшись поцелуем к изгибу моего бедра, он проворчал: –И тебе будет не все равно, если она убьет меня.

–Хорошо, – отчаянно кивая, я заставила себя выдавить из себя слова: – Глаза…дверь…поняла.

–Спасибо, – ответил Джонни, прежде чем вернуться к делу.

–Джонни!– Я вскрикнула, закатив глаза. –Кто ты такой…о боже мой, да.

–Черт, из–за тебя меня убьют, – простонал он. С нетерпеливым рычанием он убрал мои ноги со своих плеч и потянулся вперед, чтобы подхватить меня под мышки. – Если я собираюсь куда–нибудь пойти сегодня вечером, – он сделал паузу, чтобы поднять меня и подбросить еще выше по кровати, – тогда я кончу в тебя. – Снова опустившись на меня сверху, он поцеловал мои губы, заглушая мои стоны умелыми толчками своего языка.

Потянувшись вниз, я потянула за пояс его боксеров, отчаянно желая ощутить прикосновение кожи к коже. –Сними их, – умоляла я у его губ. –Пожалуйста.

–Я сделаю это, – уговаривал он. –Просто расслабься.

Я не могла. Я отчаянно хотела заполучить его. Просто снова быть с ним. Все казалось таким безумным. Я была в отчаянии. –Пожалуйста?

– Черт, пожалуйста, не говори так, – выдавил он, слезая с меня. Он вытащил обертку из фольги сбоку от своих спортивных штанов и бросил ее на кровать, прежде чем раздеться. – Продолжай умолять меня, и ты заставишь меня взорваться еще до того, как я прикоснусь к тебе.

– Прости.- Дрожа, я юркнула под одеяло и зачарованно наблюдала, как он разорвал обертку презерватива и быстро натянул его. – Я просто… да.- Кивнув, я перевернулась на спину и прошептала: –Да.

– Да?– Откинув одеяло, Джонни забрался ко мне рядом. –Ты уверена?

Не в силах больше ни секунды не прикасаться к нему, я обхватила рукой шею Джонни и притянула его лицо к своему, сливаясь губами в поцелуе, который мне не хотелось заканчивать никогда. Он двинулся надо мной, а затем и на мне, медленно раздвигая мои бедра своими. Я позволила своим ногам раздвинуться, впиваясь пальцами в его бока, когда почувствовала, как он прижимается ко мне. Он тяжело дышал, его грудь быстро поднималась и опускалась, когда он толкался в мое тело с болезненной нежностью.

Его лоб коснулся моего таким успокаивающим и нежным движением, что я почувствовала, как слезы защипали мне глаза, когда мои эмоции угрожали прорваться сквозь меня. – Дерьмо, – простонал он странно беспомощным тоном, в котором звучала боль, когда он приподнялся надо мной, перенеся свой вес на один локоть, в то же время используя свободную руку, чтобы обхватить и погладить меня по щеке. –Тебе больно?– Замирая внутри меня, он прошептал: –Я причиняю тебе боль?– Я была ошеломлена, тонула в ощущениях, которые одновременно обжигали меня и воспламеняли огнем, но он причинял мне не ту боль, о которой думал.

Прикусив губу, я покачала головой и притянула его лицо к своему. – Нет, – выдохнула я ему в губы, обвивая руками его шею. –Ты само совершенство.

Его глаза изучали мои, неуверенность промелькнула на его лице, когда он вжался глубже в меня, оставляя обжигающий след восхитительного разрушения с каждым толчком своих бедер. –Ты уверена?– Мои руки так крепко обхватили его за шею, что я была уверена, что где–то нарушила кровообращение, но я не могла его отпустить. Я физически не мог его отпустить. Я боялась неизвестности, не была уверена в будущем и отчаянно любила его. Единственная истинная вещь, которую я знал в этот момент, заключалась в том, что я доверял этому мальчику. Я доверяла ему каждым дюймом своего тела, и своими глазами я желала, чтобы он никогда не разбил мое сердце. – Я уверена в тебе, – прошептала я. –Двигайся во мне.

Дрожь прокатилась по его телу, а затем он начал двигаться внутрь и наружу, глубоко и медленно, покачивая бедрами в захватывающем ритме, в то время как его губы не отрывались от моих. Вцепившись в него, как в спасательный круг, я обхватила ногами его талию и доверилась инстинктам своего тела, двигая бедрами вверх с каждым его движением вниз. –Скажи мне еще раз, – умоляла я, выгибая спину вверх, впиваясь ногтями в загорелую плоть его обнаженной спины. – Пожалуйста…– Прикусив губу, чтобы удержаться от крика, я впитывала ощущение его присутствия, его веса, глубже вдавливающего мое тело в матрас, необъяснимых ощущений, которые он вызывал к жизни внутри меня, когда входил в меня снова и снова. – Джонни… расскажи мне еще раз.

– Я люблю тебя, Шэннон, как река, – прошептал он, и жар его дыхания на моей плоти вызвал дрожь удовольствия, прокатившуюся по мне. – И я вернусь домой, к тебе. – Он тяжело дышал, его сердце почти бешено колотилось в груди, когда он делал короткие вдохи. – Я обещаю.

Мгновенная вспышка облегчения пронзила меня, но ее быстро сменило удовольствие, разлившееся по моим венам, когда мое тело утонуло в любви.