ГЛАВА 60

Объятия Купидона

Джонни

Если бы чувства были предметами, я балансировал бы на краю огромной пропасти, а если бы девушки были оружием, Шэннон Линч была бы самым мощным оружием массового поражения, с которым когда-либо сталкивалось мое сердце.

Потому что мне было по-настоящему хуево.

Я больше не пытался это отрицать.

Нет смысла.

Я никогда в жизни не испытывал столько к другому человеку.

Каждая частица моего самоконтроля потребовалась, чтобы уйти от нее тогда.

Особенно когда все внутри меня кричало: «Забери ее у всего мира и оставь только себе!»

— Мне нужно, чтобы ты был осторожен там, ладно? — сказала она.

Да. На этом этапе можно было смело признать: я был полностью попался, когда дело касалось этой девушки.

Я больше не мог так.

Я больше не мог бороться со своими чувствами.

Как в той игре на PlayStation, она выносила мне мозг.

Когда она рассказала о травле, о которой я, к сожалению, уже догадывался, что-то внутри меня щелкнуло.

Кажется, последняя крупица моего самообладания просто испарилась.

Уязвимость в ее глазах, когда она раскрывала свои секреты ради меня, стала для меня точкой перелома.

Девушки, которых я знал, так не делали.

Они не вели себя как Шэннон.

Если бы Гибси не подошел, я бы поцеловал ее.

Я знал это.

Я уже знал, как на вкус ее губы.

Я так сильно хотел снова их попробовать.

Я снова попробую.

Я умирал от голода по ней и по всему, чем она была.

Каждая часть ее.

Внутри и снаружи.

Я хотел сражаться за все ее битвы. Я хотел дарить ей улыбки, заставлять смеяться, отрывать ее от всего мира и оставлять только себе.

Я просто хотел ее.

Навсегда.

Я понимал, как это эгоистично, и знал, что, скорее всего, в итоге я все испорчу и разобью ей сердце, но проблема была в том, что мое сердце тоже было вовлечено.

Мне нужно было поговорить с ней сегодня вечером, потому что мне нужно было выложить все на стол.

Я не мог прожить еще один день, не выложив это из груди.

Месяцы желания, похоти и страсти к ней довели меня до состояния, когда я уже не видел ничего прямо.

Потому что я влюбился в Шэннон.

Черт возьми, влюбился по-настоящему.

Навсегда.

Я знал, что я слишком взрослый для нее.

Я знал, что она слишком мила и чиста, чтобы ее затянули в ту славу, что шла с моей жизнью.

И я знал, что она слишком чертовски сломана, чтобы такой парень, как я, оказался втянут в это.

Но я уже чувствовал, что тону с ней.

Вот насколько эта девушка меня поглотила.

Вот насколько я ее любил.

Черт.