ГЛАВА 58

Где моя голова вообще?

Джонни

Я только что спросил ее о месячных.

Что, черт возьми, со мной не так?

Даже положено ли спрашивать у девушки про ее месячные?

Я понятия не имел.

Черт, мне нужно было отправиться к врачу, чтобы просканировать мозг, а заодно и яйца, потому что там явно что-то болталось не так.

Шэннон сидела прямо рядом со мной, ее запах был у меня в носу, ее рука касалась моей, а я едва мог связать два слова.

Серьезно, это было ненормально.

Всю свою жизнь я был на виду, как чертов показательный пони, и меня ничто не трогало.

Но ее — тронуло.

Эта девушка, прямо здесь.

Возможно, я так долго воздерживался, что снова ощущал себя девственником, потому что явно чувствовал, что вернулся к девственной стадии.

Ни один нормальный парень моего возраста, с моим жизненным опытом, не дрожал бы из-за девушки.

Черт возьми, не дрожал.

А я вот здесь, пытаюсь успокоить свое тело, чтобы хотя бы притвориться относительно нормальным и не напугать ее обратно в ту скорлупу, в которой она любила прятаться.

Вопросы, которые сыпались из моих уст, были за гранью смехотворности, но я никак не мог взять себя в руки.

На ней был макияж.

Целое лицо макияжа, от которого хотелось заплакать.

Она была великолепна и без всякого макияжа, но то, что она носила его среди всех моих товарищей по команде, заставляло меня чувствовать себя неуютно.

Я знал, что они смотрят на нее.

Только за последние полчаса мне пришлось бросить Люку смертоносный взгляд, чтобы он перестал пялиться на нее с другого конца ряда.

Это было настолько неуместно, что я крутился в кресле, чтобы хоть как-то прикрыть ее от его — и всех остальных — взглядов.

Слава Богу за миссис Мур, которую привлекли помочь тренеру сопровождать поездку.

Куратор Томмена была совершенно сумасшедшей, но у нее была куча игр и упражнений для командного взаимодействия на три с половиной часа автобусной поездки.

У нее даже была сумка с пасхальными яйцами и маленькими ламинированными наградами.

Она делала это каждый раз, когда присоединялась к нам на выездной матч, и обычно я просто игнорировал ее, пока она не сдавалась и не оставляла меня в покое.

Я всегда сидел один, чтобы она не подсадила меня к кому-то и не заставила участвовать в этих чертовых упражнениях для «развития чувств» — и, Боже, не дай Бог — «времени для размышлений», которые она так любила.

Но сегодня?

Сегодня я сам участвовал в этих ужасно скучных викторинах и шарадах, не говоря уже о «Я, чертов шпион».

Я знал, что Гибси, Хьюи и Фили хохотали надо мной с задних сидений автобуса — они знали, что я никогда не участвую в этих играх — но мне было плевать, потому что участие в играх означало, что Шэннон должна была со мной говорить.

Каждый раз, когда я выигрывал, девушка рядом со мной улыбалась.

Каждый раз, когда я вручал ей еще одно пасхальное яйцо или маленькую глупую награду, она чуть больше выходила из той скорлупы, в которой пряталась.

Это стоило всех насмешек, которые я собирался получить от команды.

Она стоила всего этого.