ГЛАВА 27

Держи голову

Джонни

Что заставило меня привезти Шэннон в Биддис, я никогда толком не пойму, но сейчас она была здесь — и выглядела еще более разбитой, чем тогда, когда я нашел ее, блевущей в школе час назад.

Да и я был не лучше.

Я пытался скрыть свою ярость, но, клянусь богом, я был близок к тому, чтобы кого-то убить.

По-настоящему.

Искренне.

Абсо-блядь-лютно.

Шэннон до смерти боялась этих девок.

Ее трясло.

Трясло.

Именно поэтому сейчас она была прижата ко мне, а моя рука крепко обнимала ее хрупкие плечи.

Я знал, что перехожу серьезные границы, но я отказывался позволять ей бежать от этих сук.

Я знал, что не должен ее трогать, но как, черт возьми, я мог не трогать?

Как просто сидеть и смотреть, как она сидит тут, такая испуганная и потерянная?

Не мог.

Если честно, хорошо, что она прикасалась ко мне — я был в двух секундах от того, чтобы сорваться и оказаться в отделении.

Это был не я.

Я не реагировал.

Я всегда все продумывал.

Но только не когда дело касалось этой девушки…

Блондинка в школьной форме БМШ на другом конце лаунжа снова поймала мой взгляд — и улыбнулась.

Я встретил ее улыбку холодным, жестким взглядом и с каким-то больным удовольствием наблюдал, как ее улыбка сползает, а глаза наполняются страхом.

Вот и бойся, подумал я. Ты понятия не имеешь, с кем связалась.

Я мог уничтожить этих людей.

И хотел.

Каждая клетка моего мозга пылала яростью и жаждой мести, требуя забрать у них то, что они забрали у Шэннон.

Отобрать их гордость, как они забрали ее.

Напугать их, как они пугали ее.

Причинить боль, как они причиняли ее ей.

Я чувствовал вкус своего гнева.

Он был, блядь, настолько сильным, что аж обжигал.

Черт, мне нужно было взять себя в руки, но каждый раз, когда я пытался, я вспоминал ее дело в отчетах.

Кто из этих сучек отрезал ей хвостик?

У меня было плохое предчувствие насчет блондинки.

Еще одна проблема — и она доводила меня до гребаного безумия — заключалась в том, как эти ублюдки пялились на нее.

С вожделением.

Лучше бы они, блядь, отвернули свои глаза от этой девушки, потому что я не выдерживал.

Им не нужно смотреть в ее сторону.

Никогда.

У меня, мать его, рука вокруг нее.

Сделайте вывод.

Неудивительно, что блондинка бесилась, подумал я. Этот темноволосый придурок, который явно встречался с ней, пялился на Шэннон, как на обед.

Мой обед, ублюдок, хотел зарычать я.

— Я готова идти, — сказала Шэннон, вырывая меня из мыслей и из моего зрительного контакта с этим темноволосым долбоебом, что разглядывал ее с другого конца лаунжа.

Она поставила пустую бутылку на стол и посмотрела на меня своими огромными голубыми глазами. — Если можно?

Успокойся, сердце.

Успокойся, блядь.

Я заставил себя улыбнуться:

— Да, Шэннон, можно.

По понятным причинам, я не убрал руку с ее плеч, когда мы проходили мимо стола этих ублюдков из ее старой школы. Я заметил, как ее пальцы вцепились в мой джемпер, и как все ее тело напряглось, когда одна из девиц бросила колкий комментарий о шлюхах, гоняющихся за богатым членом.

Сохраняя хладнокровие, я вывел ее из лаунжа и остановил у барной стойки.

— Можешь сделать мне одолжение?

Шэннон подняла на меня глаза, кивнула:

— Да. Конечно.

Я вытащил кошелек и ключи и положил ей в руки:

— Можешь расплатиться и подождать меня в машине?

Она побледнела:

— Почему?

— Мне нужно поговорить с одним другом, — соврал я и улыбнулся ей. — Я быстро.

Она долго смотрела на меня, а потом облегченно вздохнула:

— Конечно. Я могу.

— Спасибо.

Я дождался, пока Шэннон ушла, и только тогда развернулся и направился обратно в лаунж, пока не оказался прямо перед столом этих мудил.

— Ну, — процедил я, глядя на них сверху вниз. — Кто хочет назвать мою девушку шлюхой мне в лицо?

Я специально сказал «девушка», чтобы нанести максимальный ущерб тем, кто собирался пострадать.

Несколько голов повернулись, но мне было абсолютно похуй.

Кто-то должен был заплатить за ее боль.

— Ну? — снова спросил я, глядя на блондинку. — Ты? — затем перевел взгляд на рыжую. — Или ты?

— Послушай, я не знаю, что она тебе сказала… — начала блондинка, но я оборвал ее движением головы.

— Это твой парень? — спросил я, кивая на темноволосого мудака, который пять минут назад пожирал глазами Шэннон, но сейчас внезапно заткнулся. — Он?

Блондинка покраснела и кивнула.

— Хорошо, — сказал я и резко схватил его за школьный джемпер, перетянул через стол и врезал кулаком в лицо.

— Ты что творишь, блядь?! — взвыл он, сгибаясь.

— Играю по правилам, придурок, — прорычал я и ударил еще раз.

Девчонки завизжали.

Один из его друзей дернулся вперед.

— Только попробуй, блядь, — рявкнул я, продолжая лупить его дружка.

Он сразу отступил.

Я фыркнул.

Трус.

Гибси за долгие годы влезал в драки из-за меня бесчисленное количество раз, и наоборот.

Этому придурку нужны новые друзья.

— Хватит! — взвизгнула блондинка. — Ты его ранишь!

— О, заметила? — огрызнулся я. — Значит, различаешь, где правильно, где нет?

— В чем твоя проблема?! — вскрикнула она. — Мы ничего тебе не сделали!

— Но вы, сука, сделали кое-что ей, — рявкнул я. — А тронешь ее — тронешь меня.

Блондинка побледнела. Я отпустил ее парня, и он рухнул на пол, зажимая лицо.

Она бросилась к нему.

— Понравилось? — спросил я у него. — Нормально, да?

— Господи, чувак, — пробормотал он, — я тебе ничего не сделал.

— Нет, — прорычал я. — Но моя девушка… — я ткнул пальцем в дверь. — Ничего не сделала твоей, но это не помешало ей терроризировать ее. — Я уставился на блондинку. — Отрезать ей волосы. И избить.

Блондинка покраснела до корней.

Я так и знал.

— Серьезно, Сиара, — простонал темноволосый, — что ты опять натворила?

— Ничего! — взвизгнула она. — Я ее не видела с Рождества!

— Тебе нравится, когда тебя запугивают? — спросил я его. — Каково это — быть беспомощным?

— Я понял, чувак, — выдохнул он, отмахнувшись. — Доходит.

— Убедись, что доходит и до твоей девушки, — прошипел я. — Потому что если она или любая из ее шлюх-подружек еще раз посмотрит в сторону моей девушки — я приду за тобой.

Я постоял еще минуту, глядя каждой этой БМШ-твари в глаза, зная, что никто не рискнет ответить.

Когда никто не пискнул — чего я и ожидал — я развернулся и направился к выходу.

Но остановился.

Назовите меня ребенком, но я развернулся, подошел к их столу и опрокинул его.

Напитки разлетелись, стекло разбилось.

И это было, блядь, прекрасно.

— Джонни! — рявкнул Лиам, владелец, выбегая из-за бара. — Какого хера ты творишь?!

Ну заебись.

Вдохнув, я повернулся:

— Извини, что устроил беспорядок. Больше не повторится.

— Беспорядок? — он приподнял бровь. — Ты чуть не убил пацана.

Я раздраженно провел рукой по волосам:

— Эти ублюдки приставали к моей девушке. Я сожалею, что решил вопрос именно здесь, и заплачу за все разбитое, но это мой последний раз у тебя.

Лиам опешил:

— Господи, расслабься, Джонни, я не собираюсь тебя выгонять.

— Я не тусуюсь рядом со скотами, — ответил я. — А эти — самые ебаные нелюди. Так что продолжай их обслуживать, а я найду новое место для команды.

— Джонни, подожди…

— Нет, — отрезал я, обходя его. — У меня репутация. И я не могу поддерживать ее в месте, где подают говно.

— Это их последний раз здесь, — прокричал Лиам. — Тебе завтра как обычно приготовить?

Я остановился у двери, повернулся:

— Вернусь, когда твое заведение перестанет обслуживать жестоких ублюдков.

И вышел.

Шэннон сидела на пассажирском сиденье, когда я сел в машину.

— Прости, — сказал я, пристегиваясь. — Я заболтался.

— Нет-нет, — поспешила сказать Шэннон своим маленьким голоском. — Все нормально. Ты не должен извиняться.

Должен.

Я оставил ее мерзнуть в машине полчаса.

Недостаточно.

Не для нее.

— Ты в порядке? — спросил я.

— Да. И… спасибо, что заплатил, — сказала она, и ее щеки вспыхнули. — Мне очень приятно.

Серьезно?

Она благодарила меня за это?

Господи, эта девочка была не как остальные.

— Да не проблема, Шэннон, — ответил я. — Это всего лишь две колы и суп.

— Для меня это важно, — прошептала она, заправляя волосы за ухо.

Ее глаза прожигали меня, и мне пришлось отвернуться, иначе я бы просто потерял голову.

И сердце.

— Вот твои вещи, — сказала она, положив мои ключи и кошелек мне на бедро.

На хорошее бедро, понял я.

Блядь, эта девочка…

— Можешь пересчитать, если хочешь, — добавила она. — Кошелек, я имею в виду. Я не обижусь.

Что, блядь?

Я уставился на нее:

— Что?

Шэннон покраснела:

— Ну… я просто подумала, что ты можешь…

— Я тебе доверяю, — сказал я. — Я ничего не считаю. Даже мысли такой не было, ясно?

— Ты уверен? — прошептала она, убивая меня своими глазами.

Я кивнул, сдерживая желание наклониться и поцеловать эти припухшие губы:

— Абсолютно.

Улыбка, которая появилась на ее лице, просто вынесла мне мозг. Сердце ударило так, что я чуть руль не выронил.

Я долго смотрел на нее, пытаясь понять, как вообще сюда попал и как, черт возьми, собираюсь выбраться.

— Лучше отвезу тебя домой, — наконец сказал я, заводя двигатель.

— Конечно, — ответила она все с той же улыбкой.

Мне пришлось отвернуться.

Еще один взгляд — и конец.

Свали от нее, пока не сделал что-нибудь тупое, вроде того, чтобы потерять голову. И сердце, — нашептывал мозг, пока я выезжал на дорогу.

Слишком поздно, мудила, — ответило сердце.

— Или… — услышал я собственный голос, поддаваясь безумной потребности оставить ее рядом.

Шэннон повернулась ко мне:

— Или?

Не делай этого, Джонни.

Не ставь себя в искушение.

— Мы можем сходить на фильм? — предложил я и понял, что погиб, как только слова сорвались с губ.

— Ф-фильм? — выдохнула она.

О, Иисус.

Я неуверенно кивнул:

— Если хочешь?

— В кинотеатре? — спросила она, краснея.

Я пожал плечами:

— Или у меня дома.

Ты, тупой ублюдок.

— Я… я не… я не совсем… — она запнулась, заправляя волосы за уши, прежде чем добавить: — Мне как бы… нельзя идти.

— Тебе нельзя идти куда? — спросил я, чувствуя, как разочарование тяжелым комом оседает в животе.

— Эмм… никуда? — беспомощно пожала она плечами. — Мои родители… ну, они слегка… слишком защищают.

Понимаю.

Будь я на их месте, сам бы оберегал ее, учитывая, что произошло с Шэннон в прежней школе.

Черт, я уже сейчас ее оберегал.

— Но я хочу, — добавила она, робко улыбнувшись мне. — Я бы с удовольствием сходила, если ты тоже хочешь?

Ну, блин.

Чертовы яйца.

И что мне теперь делать?

Моя мать дома, так что этот вариант отпадал.

Заставляя себя сосредоточиться на дороге перед собой, а не на девушке рядом, я включил поворотник и выехал на развязку в сторону города.

— Тогда кино, — ответил я как можно более непринужденно, хотя внутри у меня все пылало.