ГЛАВА 28

Вместо родителей

Шэннон

Всю субботу я нянчила моего младшего брата Шона — как обычно бывало, когда бабушка уезжала в Бера к тетушке Элис и ее семье, а мама работала.

Разница в эти выходные была в том, что наш отец исчез, а мать пропала.

Я знала, что надвигается буря.

Мое чутье никогда не ошибалось.

После того как Джонни вчера высадил меня у дома, разгорелась яростная ссора, и отец избил меня до полусмерти — в основном из-за той дурацкой газетной вырезки, которую он все не мог забыть. Мама стащила его с меня, за что получила пощечину. Она велела ему уйти и не возвращаться.

Отец загрузил в семейную машину все, что у него было, назвал нас с мамой стаей шлюх и умчался, пьяный в стельку.

Через час мама выбежала из дома с дорожной сумкой, села в такси — и больше ее никто не видел.

Было обычным делом, что наша мать уходила после ссоры.

Но чтобы она не вернулась — такое бывало редко.

Я знала, что она вернется.

Вопрос только — когда.

И я знала, что вернется отец.

Мне не стало легче от того, что он вчера уехал.

Он уходил уже не в первый раз.

И бил меня до полусмерти тоже не впервые.

Рано или поздно он снова объявится — пообещает рай, а принесет ад.

Ничего не изменится.

Никогда не менялось.

Тайг, Олли и Шон могли верить, что он ушел навсегда, но Джоуи и я знали лучше.

Раз родителей не было, ответственность за младших братьев легла на нас с Джоуи.

Когда утром не было ни малейшего знака жизни от наших родителей, Джоуи пожертвовал своей тренировкой с командой Корка, чтобы отвезти Тайга и Олли на футбольный блиц-турнир, где оба должны были играть.

Мне остался Шон, который провел почти весь день, надрываясь от крика по маме.

Это был кошмар.

Бесчисленные звонки матери так и остались без ответа, и я перестала пытаться до нее дозвониться.

Принявшись за бесконечный список дел, что еженедельно ложился на меня, я вычистила дом с ног до головы, протерла плинтусы и сменила все постельные принадлежности.

К восьми вечера в субботу я сделала четыре стирки, приготовила братьям и обед, и ужин, искупала и уложила Шона, и вычистила дом до блеска.

Конечно, это не продержалось.

Как только мальчишки вломились в дом, беспорядок и хаос начались заново.

Балансируя миской с какао-шариками в одной руке и бутылкой молока в другой, я плечом толкнула дверь гостиной и вошла.

— Вот, держи, Шон.

Поставив миску и поильник на журнальный столик перед братишкой, я взъерошила его кудрявые светлые волосы и выпрямилась, потягиваясь.

— Съешь все перед сном, — добавила я, облегченно вздохнув, когда мышцы спины хрустнули, возвращаясь на место.

Боль была такая, что мне сложно было идти ровно.

— Я хочу к маме, — ответил Шон, надувшись над своей кашей. — Мамы нет.

— Мама на работе, Шон, — повторила я ту же фразу, что говорила уже раз пятьдесят. Стараясь быть терпеливой, добавила: — Она скоро придет, — и поспешила выйти из комнаты, пока он не успел спросить «когда».

Ответа у меня не было, и я ненавидела врать ему.

Правда была в том, что я не знала, когда мама вернется.

Сутулив плечи, я побрела на кухню и подошла к чайнику.

Мне нужен был чай.

Много чая.