ГЛАВА 26

Парень — герой

Шэннон

Я снова была в его машине.

Я понятия не имела, куда мы едем и почему Джонни вообще попросил меня поехать с ним после того, как довез меня до дома, но в этот момент мне было все равно.

Мне было все равно, что на прошлой неделе он ранил мои чувства.

И было все равно, что я могу попасть в неприятности из-за того, что нахожусь с ним.

Когда он открыл пассажирскую дверь своей машины и предложил мне временный побег из ада, который я называла домом, я согласилась.

Даже больше, чем просто согласилась.

Я практически нырнула на это сиденье.

Сорок пять минут спустя я сидела напротив него в баре в городе под названием «Биддис», передо мной — наполовину съеденная тарелка супа, бутылка колы и бешено бьющееся сердце.

В тот момент, когда мы вошли в шумный паб, все внутри обернулись и уставились на Джонни.

Было невероятно пугающе просто наблюдать, как он пытается справиться с этим вниманием.

Я была ошеломлена, так что даже представить не могла, каково Джонни.

Ему всего семнадцать.

И точно так же, как в тот день на поле с журналистами, Джонни вел себя исключительно профессионально: принимал рукопожатия и похлопывания по плечу, пока мы ждали официантку у стойки.

Я была настолько отвлечена вниманием к нему и его рукой на моей пояснице, пока он говорил, что просто кивнула, когда он наклонился и спросил меня, голодна ли я.

Прошло еще пять минут разговоров с разными людьми, прежде чем мы наконец сели за единственный свободный столик в баре.

Мне было ужасно неловко, что он купил мне еду, и я бы обязательно запротестовала и предложила заплатить сама, но у меня не было ни копейки.

Мне нечего было предложить этому парню.

Совсем ничего.

— Как ты себя чувствуешь сейчас? — спросил Джонни, вырывая меня из мыслей.

Моя голова вздрогнула, когда я подняла взгляд от своих рук, и увидела, что он внимательно смотрит на меня через маленький круглый столик.

Знакомый жар вспыхнул у меня в животе, когда я заставила себя встретиться с ним взглядом. Его куртка была крепко завернута вокруг меня, но это не помешало дрожи пройти по телу.

— Я… э… чувствую себя гораздо лучше, — пробормотала я, краснея под тяжестью его взгляда. — Спасибо.

— Хорошо. — Джонни откинулся на спинку стула, все еще глядя на меня, и постучал пивным ковриком по столу. — Я рад.

— Спасибо за ужин, — добавила я, чувствуя себя застенчиво, неловко и одновременно миллион других эмоций. — Я очень ценю это.

Почему-то мои слова вызвали у Джонни огромную улыбку.

— Ты считаешь тарелку супа ужином? — спросил он, дико улыбаясь, так что появились ямочки.

— Это была огромная тарелка, — пожала я плечами. — Так что да, я считаю это ужином.

— Это суп, Шэннон, — засмеялся Джонни. — Практически вода.

— Что? — я посмотрела на пустые тарелки перед ним. — Ты еще голоден?

Он не мог быть голоден.

Я только что видела, как он поглотил гигантскую тарелку супа, а затем — гору овощей и курицы.

Физически невозможно быть голодным после такого количества еды.

Джонни фыркнул:

— Это был перекус.

— Перекус? — я оперлась локтями на стол. — Ты собираешься поесть еще, когда приедешь домой?

— Я, скорее всего, поем еще как минимум четыре раза, прежде чем лягу спать.

Мой рот открылся:

— Но сейчас же пять часов.

— Я знаю. — Он покачал головой с улыбкой. — Тебе бы увидеть, сколько я обычно съедаю за день. Ты бы удивилась.

— Ну, ты не толстый для парня, который столько ест, — выпалила я и тут же пожалела об этом.

Джонни тихо рассмеялся.

— Нет, не толстый.

Я покраснела до корней волос.

— Прости! — всхлипнула я. — Я не хотела сказать, что ты…

— Не извиняйся, — перебил он, все еще улыбаясь. — Я тренируюсь. Много. Мне нужно топливо, чтобы поддерживать свое тело.

— Из-за регби? — спросила я, засовывая влажные от дождя волосы за уши.

Джонни кивнул:

— Мне нужно потреблять 4500 калорий в день, когда я в тренировочном режиме.

Моя челюсть снова упала:

— Как это вообще возможно?

Джонни ухмыльнулся:

— Я нахожу способ.

— Как? — спросила я, уже полностью заинтригованная.

— Разделяю приемы пищи, — объяснил он. — Ем правильную еду в правильное время. — Пожал плечами. — Обычно я ем каждые два-три часа. Мой нутрициолог говорит, что так лучше для моего организма.

— То есть ты на графике кормления? — хихикнула я. — Как младенец.

Джонни улыбнулся снисходительно и сделал большой глоток апельсинового напитка.

Игнорируя громкую группу девочек за соседним столом, я снова сосредоточилась на нем.

— Значит, ты не можешь есть ничего вкусного?

— Определи «вкусное».

— Кола. Шоколад. Мороженое. Чипсы. — Я перечислила короткий список своих любимых сладостей. — Мармеладки. «Коко-попс». Пицца. Чизбургеры. Картошка фри. Китайская еда. Пончики…

— Сейчас идет сезон, — перебил Джонни, бросив на меня недовольный взгляд. — Все, что попадает в мой организм, должно быть органическим, необработанным и богатым белком.

Я уставилась на него:

— Даже печеньку нельзя?

Он покачал головой.

— Почему… о боже! Это потому, что тебя наказывают эти люди из регбийской академии? — глаза мои расширились. — Джоуи говорил мне, что они дрессируют парней, как щенков. — Ужаснувшись, я прошептала: — Они дают тебе список запрещенных продуктов, а потом наказывают, если ты их не ешь?

— Нет, — протянул Джонни, нахмурившись. — Что за чертовым местом ты считаешь Академию?

— Плохим, если там нельзя есть вкусняшки, — твердо ответила я.

— Чистое питание — это мой выбор, — объяснил он, глядя на меня с легким недоумением. — Меня никто не заставляет. Я сам выбираю жизнь, и не пихать в себя сахарную дрянь — это называется быть здоровым и иметь самоконтроль.

— Но все время? — уточнила я. — Двадцать четыре на семь?

— У меня принцип «все или ничего», — ответил он. — Либо я занимаюсь чем-то на полную, либо вообще не трачу на это время.

— Мне тебя жалко, — заявила я. — Ты не знаешь, чего лишаешься.

Засунув руку в карман юбки, я вытащила наполовину съеденную шоколадку — свою любимую — быстро оглянулась, чтобы убедиться, что официантка не видит, как я ем свою еду, и помахала ей перед его лицом.

— Запах — лучшая часть, — сообщила я. — И от него тоже выделяются эндорфины.

Губы Джонни дернулись.

— Я тренируюсь шесть часов в день, Шэннон. Мне не нужны эндорфины из шоколадки.

Открыв обертку, я поднесла ее к его носу.

— Понюхай, — подбодрила я. — Давай же.

— Прекрати, — рассмеялся Джонни, мягко отодвигая мою руку.

— Ладно, худей, — сказала я и откусила кусочек шоколада, простонав от удовольствия, когда сладость растаяла на языке.

— Ладно, толстей, — фыркнул он и покрутил лед в стакане.

— Хм, — фыркнула я, убирая шоколад в карман. — Если бы я была потолще, ты бы мог сильно меня обидеть.

— Что? — Он напрягся. — Черт, нет! Это была шутка. — Он наклонился вперед. — Я не хотел… я не называл тебя толстой… ты такая маленькая, что я мог бы…

— Расслабься, — хихикнула я. — Я не обиделась.

Джонни несколько секунд неподвижно смотрел на меня, а затем шумно выдохнул.

— Боже, я чуть не получил инфаркт. — Он потер грудь и улыбнулся. — Я знаю, как многие девочки сходят с ума из-за веса.

— Ну, я не как большинство, — сказала я, сделав жест рукой. — Как видишь.

— Нет, — тихо подтвердил Джонни, следя за движением моей руки. — Нет, ты не такая.

Повисла длинная, неловкая пауза.

Мы смотрели друг на друга.

Тишина была неприятной… но еще более пугающими были его глаза.

Слишком острые.

Слишком проницательные.

Слишком многое чувствующие.

— Хочешь еще колу? — спросил Джонни, нарушая мгновение.

— Эм… — я взглянула на часы, потом снова на него. — Я не знаю.

Джонни нахмурился:

— Ты не знаешь?

Да.

Нет.

Иди домой, пока отец не узнал, что ты в пабе, и не убил тебя.

Нет, останься здесь с ним.

Боже…

Я беспомощно пожала плечами.

— Ну, ты хочешь пить? — спросил он. — Хочешь еще один напиток?

— Я… — я оглянулась и увидела десятки глаз, устремленных на нас.

Сердце сорвалось в бешеный галоп.

Мне это совсем не нравилось.

Совсем.

— Шэннон? — позвал Джонни, вернув мое внимание к себе. Он смотрел на меня ожидающе, бумажник в руках. — Мне взять тебе еще что-то?

— Эм… — я наклонилась вперед и жестом попросила его тоже наклониться.

Он нахмурился, но наклонился.

— Джонни, — прошептала я ему на ухо. — За нами следят.

Я отодвинулась и снова оглянулась, увидев, что стол с подростками из девичьей школы придвинулся ближе. Я посмотрела на него и энергично кивнула:

— На нас точно смотрят, Джонни.

Джонни раздраженно выдохнул и провел рукой по волосам.

— Прости.

— Это из-за регби?

Он устало кивнул:

— Прости. Просто игнорируй их.

— Как? — прохрипела я, чувствуя себя совершенно беззащитной.

Джонни несколько секунд внимательно смотрел на меня, потом отодвинул стул и поднялся.

— Пойдем, — сказал он, протягивая мне руку. — Я возьму тебе еще напиток, и мы сядем в лаунже.

— В лаунже?

— Там тише. — Он окинул взглядом зал и пробормотал себе под нос: — Может, хоть немного покоя получим.

Ему тоже не нравилось.

Он делал вид, что ему все равно.

Но это не то, с чем он чувствовал себя комфортно.

Осознав это, я вложила свою руку в его.

Оглушенная, я последовала за Джонни к бару, где он заказал нам напитки, а затем он провел меня через боковую дверь в тускло освещенную комнату.

Здесь было более молодежно: бильярдные столы, дартс, джукбокс в углу.

Как и в основном зале, все оглянулись, когда мы вошли. Но, обменявшись с ним парой кивков и «как дела, Кав», они снова занялись своими делами.

Джонни провел меня к столику в углу. На этот раз он не сел на стул напротив, а положил наши напитки и сел рядом со мной на кожаную скамейку.

Отсюда было видно всю комнату, и мы были чуть укрыты от взгляда.

Иди домой, Шэннон, приказал мне внутренний голос. Тебе нельзя тут быть.

— Лучше? — спросил Джонни, устраиваясь рядом.

Я кивнула и потянулась к своей коле, не отрывая глаз от того, что происходило вокруг.

Я заметила нескольких мальчишек в дальнем конце лаунжа в форме БМШ, и от этого мне захотелось забиться под стол и исчезнуть.

Я так нервничала, что едва удерживала бутылку обеими руками, чтобы она не дрожала.

Увидев Сиару Мэлони — мою главную мучительницу из прежней школы и человека, который оставил мне шрам на веке, — сидящую среди них, я вся сжалась от страха.

Будто почувствовав мой взгляд, Сиара повернула лицо в мою сторону.

Прекрасно.

Просто прекрасно.

В тот момент, когда она меня узнала, в ее глазах мелькнула знакомая злобная вспышка — ровно на пару секунд, пока ее взгляд не скользнул к Джонни, сидящему рядом со мной.

Ее рот заметно приоткрылся, и она начала локтем тыкать девушку рядом — Ханну Дэйли, свою лучшую подругу и еще одну из моих мучительниц.

За нами снова наблюдали.

Но теперь это было связано не с тем, что он — местная знаменитость, а с тем, что меня здесь ненавидели.

В панике я опустила взгляд на стеклянную бутылку, зажатую между моих ладоней.

Дыши, Шэннон.

Просто дыши…

— Ты лживая маленькая шлюха, — прошипела Сиара, прижимая меня к стене за школой и сверля меня взглядом. — Ты смотрела на него.

Зная, что безопаснее молчать, я ничего не ответила и мысленно приготовилась к побоям, которые неизбежно последуют.

— Отвечай, сука! — рявкнула она, швырнув меня плечами о бетон так сильно, что воздух вышибло из легких в болезненном стоне.

Несколько девчонок вокруг расхохотались и зашипели, когда из моего горла вырвался жалобный всхлип.

Меня и так все болело — куда сильнее, чем эти девочки могли представить: последняя виски-истерика моего отца была причиной моей боли — и они наслаждались моими страданиями.

Мне это было не в новинку.

Меня всегда высмеивали.

Я всегда была чьей-то боксерской грушей.

И я ненавидела себя за то, что мирилась с этим.

Когда Сиара снова ударила меня о стену, я заставила себя проглотить подступающий всхлип и выдавить слова:

— Я не смотрела на твоего парня. — Я сглотнула. — Это он смотрел на меня.

Это была правда.

Ее парень всегда пялился на меня.

Мое объяснение принесло мне пощечину и рывок за волосы — настолько сильный, что я пошатнулась вперед, чувствуя себя слабой и беспомощной.

— Я тебя уничтожу, сука, — прошипела она мне в ухо и провела ногтями по моей щеке.

Ну давай, подумала я.

Ты не можешь разрушить то, что уже сломано…

— Расслабься, — прошептал Джонни мне на ухо, вырвав из воспоминаний. — Со мной ты в безопасности.

Его слова ошеломили меня, и я повернула к нему лицо.

Боже, он был таким красивым, что это почти причиняло боль.

Все в Джонни Кавана было совершенным.

Он был большой и сильный, а его лицо…

О боже, его лицо было лучшим лицом, которое я когда-либо видела.

— Почему я должна быть в безопасности? — выпалила я, защищаясь от собственных эмоций, потому что этот парень выбивал меня из равновесия так, как никто прежде.

Я ничего не могла понять, и мое сердце работало в режиме перегрузки, пытаясь поспевать за чувствами, обрушившимися на меня из-за его близости.

Страх, неуверенность, влечение, паника — все это било по мне разом.

— Я просто хочу, чтобы ты знала, что ты в безопасности, — ответил он, синие глаза впиваясь в мои. — Ладно?

Выдохнув прерывисто, я кивнула и придвинулась ближе.

Если бы можно было, я бы залезла к нему на колени и уткнулась лицом в его грудь, но он почти незнакомец, и такое поведение было бы… странным. Поэтому я просто придвинулась к нему боком.

Он, наверное, решил, что я сумасшедшая, но я была в двух шагах от панической атаки, и его присутствие удерживало меня на поверхности.

Джонни посмотрел на меня с любопытством, а затем перевел взгляд на стол старшеклассников в форме БМШ.

И я увидела это — в его глазах вспыхнуло узнавание, после чего лицо стало жестким.

— Мы можем уйти? — прошептала я, сердце бешено колотилось, и я сдерживала себя, чтобы не зарыться в его бок. — Пожалуйста?

— Мы уйдем, когда будем готовы, — сказал он таким низким и мягким голосом, что едва было слышно. — Подними голову, Шэннон, как река. — Спустя секунду он обнял меня за плечи и притянул к себе. — Никто не тронет тебя.

Облегченно я придвинулась еще ближе — ближе, чем прилично для почти незнакомых людей, — но мне было все равно.

Он был большой и сильный, и я отчетливо чувствовала: он говорит правду.

Я верила ему.

— Эти девчонки? — спросил он, наклонившись так, что его лицо было рядом с моим. — Что между вами?

— Ничего, — прохрипела я, сжимая бутылку так, что побелели пальцы.

— Почему я не верю? — тихо спросил он.

Я пожала плечами, опустила голову и спряталась за волосами, отчаянно желая накинуть на себя мантию-невидимку, как у Гарри Поттера, и исчезнуть, чтобы избежать еще одной боли.

Я больше не выдерживала.

— Посмотри на меня.

Я не посмотрела.

— Посмотри на меня, — повторил он спокойно, мягко.

Я не смогла.

Он пошевелился рядом, и вдруг его пальцы оказались на моем подбородке, мягко приподнимая мое лицо.

— Ты в безопасности, — прошептал он, ладонью погладив мою щеку, его глаза прожигали меня насквозь. — Обещаю.

Это слово.

Боже.

Одно это слово сломало меня.

Это было слишком.

Моя жизнь.

Эти девчонки.

Мой отец.

И посреди всего этого — только он.

Этот парень.