Сидя перед камином в Гринвиче, Елизавета пыталась делать два дела одновременно. Хотя, как утверждали приближенные, она могла выполнять сразу четыре – слушать собеседника, сочинять письма, обдумывать планы и говорить. Елизавета намеренно создавала у них такое мнение, так как оно возвышало ее в их глазах. Подобно маленьким детям, ее подданные верили в то, что у королевы есть «глаза на затылке» и что она может видеть, как они тихонько крадут сахар за ее спиной. Но сегодня ей едва удавалось совмещать две вещи: смотреть из окна на корабли, стоящие на якоре на Темзе, и сочинять письмо своей столь прославившейся кузине – королеве Шотландии. С реки веял легкий ветерок, а запах воды манил прохладой. Только королевские обязанности заставляли ее оставаться в помещении в такой чудный весенний день. Любой нормальный человек предпочел бы сейчас находиться на улице, наслаждаясь нежным теплом майского солнца и вдыхая запах пробуждающейся земли. Ну что ж, как только письмо будет закончено, она прикажет подать лодку и вместе с Робертом отправится по реке. Они опустят руки в воду и будут петь. Песни всегда лучше звучат на природе – даже банальная лирика кажется нежной и необычной.

Она вздохнула. А теперь что касается письма…

Королева Шотландии сбежала из Лохливена! Судя по всему, еще одно из ее рискованных приключений. И это вызывает восхищение. Она смела и упорна, многие ей сочувствуют, и она находит сторонников даже среди своих тюремщиков. Все это странно. Своих советников она превращает во врагов, а тюремщиков – в друзей. Но значит ли это, что Мария действительно на свободе? Может ли она сместить регента? Можно ли не допустить помазания ее сына? Слава богу, что, в силу привычки откладывать все на потом, Елизавета «забыла» признать нового короля. Вот почему она может подождать дальнейшего развития событий.

«Они упрекают меня за это, буквально все – Сесил, Роберт и Норфолк. За мою осторожность и медлительность. Однако частенько это служит мне во благо».

Там, внизу, ветер надувал паруса лодок. Пора приступать к делу. Она разгладила бумагу и начала:

«Мадам!

Я только что получила Ваше Письмо из Лохливена, а незадолго до этого пришло известие о том, что Вы совершили побег и теперь на свободе. Мы должны возблагодарить Бога за Его сострадание к Вашим молитвам. Я радуюсь Вашей свободе, а также тому, что подданные, которые стремятся заключить в тюрьму свою истинную наследницу, могут увидеть на данном примере, что небеса не на их стороне. Остается лишь сожалеть, что Ваша любовь к этому недостойному негодяю заставила Вас забыть о Вашем положении и чести, что явилось причиной потери столь многих друзей. Я как Ваша родственница и сестра-королева сделаю все от меня зависящее, чтобы восстановить Вас на престоле, однако при условии, что Вы полностью отдадите себя в мои руки и не будете торговаться с французами, что в итоге сможет привести их на землю Шотландии. Упаси Вас Бог заигрывать с ними за моей спиной: те, у кого две тетивы у лука, стреляют дальше, но редко попадают в цель.

Преданная Вам кузина и сестра

Вот так. Достаточно ли это строгое предупреждение? Нога французов – в столь обожаемом ими ботфорте – не должна ступить на землю Шотландии. Но ведь и лорды не будут смиренно стоять в стороне. В Шотландии может разразиться еще одна гражданская война.

Она вздрогнула. Гражданская война в Шотландии, гражданская война во Франции, гражданская война уже разрастается в Нидерландах, после того как голландцы восстали против Испании…

«Я сделаю все, что угодно, лишь бы предотвратить войну здесь, в Англии, – подумала она. – Я буду притворяться, обещать, кривить душой, угрожать, пойду на компромиссы и жертвы. Здесь не должно быть гражданской войны. И если потомки, вспоминая о моих заслугах, скажут: „Во время ее правления был мир“, этого для меня будет достаточно».

Вот теперь она была готова пойти прогуляться и подышать свежим воздухом. Она всегда чувствовала себя очень неловко, когда дело касалось королевы Шотландии, будто смотрела на что-то сквозь пальцы. Но сейчас неприятная задача была решена – во всяком случае, на данный момент.

В тот самый момент, когда она встала, чтобы направиться к двери, раздался тревожный стук. Вошел посыльный с двумя письмами, написанными одним и те же почерком. Он робко протянул их Елизавете.

Она взяла письма. Одно было толстое, другое – тоненькое. Сначала она вскрыла толстое письмо. Оттуда выпало кольцо с бриллиантом в виде руки, держащей сердце. Предполагалось, что где-то есть еще одно кольцо, парное этому, составляющее с ним единое целое. Но что это значит?

Письмо, написанное в Дандреннане, было от королевы Шотландии, Елизавета села и вновь внимательно прочитала письмо. Затем глубоко вздохнула, стараясь успокоиться.

Мария просила убежища в Англии. Вступив в битву с войсками регента под Глазго, она потерпела полное поражение. Ей пришлось бежать, и теперь она просит свою сестру королеву об убежище, рассчитывать на которое ей дает право это бриллиантовое кольцо.

Елизавета перевернула кольцо и пристально посмотрела на него. Она никак не могла вспомнить, когда послала его Марии. Если она и сделала это, то лишь как подарок, в знак вежливости, не имея в виду ничего серьезного. Такими подарками – портретами, миниатюрами и другими подобными вещицами – члены королевской семьи обмениваются постоянно. Неужели… неужели Мария усмотрела в этом какой-то особый смысл? Вряд ли она так наивна. Королева Шотландии ведет какую-то хитрую игру.

Она не может приехать сюда! Это невероятно! Да… Но если она уедет во Францию, то это будет ужасно для Англии. Она настроит своих французских родственников против Шотландии. Испания… нет, это невозможно. О боже! Лучше всего ей оставаться… Где?

Резким движением она вскрыла второе письмо. По мере того как глаза пробегали по строчкам, она чувствовала, как кровь отливает от щек. Ужас охватил Елизавету.

Мария уже здесь. Ну и женщина – не дождавшись ответа, она начала действовать, проявляя свой властный характер. «Не подумав обо мне, о том, в какое положение поставит меня», – подумала Елизавета раздраженно. Как она осмелилась? Ненавидя себя за то, что не испытывает никакого сочувствия, ничего, кроме гнева, Елизавета заставила себя перечитать письмо, на этот раз медленнее.

«…Мои люди, увидя все это и будучи поражены чрезвычайной злобой моих врагов, напали на них без моего приказа. И хотя их было в два раза больше, они пришли в замешательство, что привело к гибели многих. Преследование было немедленно прервано, чтобы сопровождать меня на пути в Дамбартон. Они разослали людей во всех направлениях с приказом либо убить, либо захватить меня.

Но Всевышний, в своей бесконечной доброте, сохранил мою жизнь, позволив скрыться у лорда Херриса, который, как и другие дворяне, прибыл со мной в Вашу страну. Я уверена, что, услышав о жестокости моих врагов и их обращении со мной, Вы, благодаря Вашему доброму расположению и тому доверию, которое я питаю к Вам, не только примете меня, чтобы сохранить мне жизнь, но и поможете в моей справедливой борьбе. Я буду и других просить о том же одолжении.

Я умоляю Вас как можно скорее прийти мне на помощь, так как мое положение удручающе и невыносимо не только как для королевы, но и как для обычной женщины. У меня нет ничего, кроме той одежды, что была на мне в момент побега. В первый день я проделала 60 миль. Теперь я не рискую появляться на дорогах днем. Я пытаюсь донести до Вас мысль, надеясь, что она вызовет Ваше сострадание, о том, как я несчастна, но я воздержусь от жалоб, чтобы не докучать Вам. Я молю Всевышнего ниспослать Вам здоровье и долгую жизнь, а мне – терпение и то утешение, которое я надеюсь получить от Вас, кому шлю свою скромную благодарность.

Ваша самая преданная и любящая сестра, кузина и сбежавшая узница

Где она сейчас? Елизавета обратила внимание, что письмо было отправлено из Уоркингтона, города на берегу моря неподалеку от Карлайла. Мария, должно быть, добралась туда на лодке. Она живо представила себе: королева в смятении, надо быстро принимать решение, в какую сторону двигаться. Так человек выскакивает из горящего здания прямо на снег, чтобы потом погибнуть от холода. Она, кажется, теряет рассудок. Или мужество и находчивость в конце концов изменили ей. У каждого есть своей предел – это хорошо было известно изобретателям дыбы и гильотины. Мария слишком долго жила в настоящем кошмаре, который и повредил ей разум.

«Я должна послать за ней, – подумала Елизавета. – Да, должна. Хотя бы из милосердия. Мне не следует усугублять ее страдания.

Но, конечно же, прежде всего я должна сообщить эту чрезвычайную новость Тайному совету. Они должны знать».

Члены Совета отнюдь не обрадовались, когда в такой чудесный майский день их заставили сидеть в помещении. Время от времени пчела залетала в открытое окно и, пожужжав, вылетала снова. Члены Совета завидовали пчелам. Им, одетым, как подобает для такого случая, приходилось сидеть в помещении ровно столько, сколько требовала их госпожа и королева. Сегодня она казалась взволнованной.

– Мои дорогие советники, – начала она, остановив взгляд на Сесиле, – событие чрезвычайной важности произошло на нашей северной границе. И я не намерена скрывать это от вас: королева Шотландии пересекла границу Англии. – Она сделала паузу, чтобы убедиться, дошел ли смысл сказанного до всех. – Сейчас она находится в Карлайле под охраной помощника губернатора сэра Ричарда Лоутера. Она полагается на нашу милость и просит разрешения остаться с нами.

Присутствующие смотрели друг на друга так, как если бы сидящий рядом член Совета обладал особой проницательностью. И только Сесил, первый советник, с самого начала смотрел прямо перед собой, оставаясь спокойным.

– Она ждет ответа. Следует ли мне послать за ней?

– Почему она решила приехать? – спросил Роберт Дадли.

– Судя по ее словам, Мария желает разъяснить ситуацию, убедить меня в правоте своего дела и получить мою помощь в сохранении трона.

– А каково ваше мудрое решение? – спросил Сесил, крутя пальцем бородку.

– Думаю, я должна послать за ней. Бедная женщина, она в большом затруднении, – заметила Елизавета.

– А! – сказал он.

Елизавета взглянула на герцога Норфолка.

– А что скажешь ты, первый пэр Англии?

Тридцатилетний герцог, ветеран трех браков, выглядел испуганным.

– Мне кажется… я думаю, вам следует подвергнуть Марию тщательной проверке, прежде чем допускать к себе. Вам не следует встречаться с ней с глазу на глаз, пусть кто-нибудь другой сделает это. Я слышал, она обладает колдовскими чарами подчинять всех своей власти.

Елизавета засмеялась.

– Тогда нам следует послать кого-нибудь в качестве жертвы и посмотреть, что с ним станет? Возможно, им придется пятиться задом, держа зеркало, чтобы увидеть ее! Хотели бы вы взять на себя эту миссию?

– Н-нет, ваше величество. – Он тяжело сглотнул. При этом кадык резко проступил на тонкой шее.

– Если я пошлю за ней, где мы ее разместим? – спросила Елизавета. – Не подготовить ли мне для нее дворец?

– Нет, ваше величество. Это будет слишком щедро и станет молчаливым признанием Марии в качестве вашей преемницы, – сказал Роберт Дадли.

– Ну, тогда, может быть, выделить апартаменты в одном из моих дворцов?

– Ни в коем случае! – отпарировал сэр Фрэнсис Ноллис, родственник Елизаветы и один из лидеров протестантов. – Она не должна быть допущена до вашей августейшей особы до тех пор, пока не докажет своей преданности… хотя с нее и сняли все обвинения в преступлениях, из-за которых ей пришлось покинуть свою страну. И принял таковое решение суд справедливый, отнюдь не похожий на то шутовское представление, через которое прошел граф Босуэлл. Суд над ним – это постыдное зрелище, которое лишь подтвердило его вину! – Лицо сэра Фрэнсиса вспыхнуло от переполнявших его эмоций и негодования.

– Я вынужден не согласиться с вами, – заявил граф Сассекс, муж сестры герцога Норфолка, человек известный своей приверженностью католической фракции. – Наша милостивая королева – не судья. Она сама заявила, что не желает брать на себя подобные функции и заглядывать в человеческие души.

Молодой Кристофер Хаттон, повернув красивое лицо к королеве, заметил:

– Лично я видел королеву Шотландии, когда имел честь представлять ваше величество на крещении в Эдинбурге. Поэтому заявляю, что она благородное создание и заслуживает почтительного обращения. Не будем столь же безнравственны, что и лорды Шотландии. Мы англичане, мы гордимся нашими законами, справедливостью, честью!

Елизавета вздохнула.

– Ах! Я не знаю, что и делать! Сердце подсказывает, что я должна быть милосердна, а члены Совета пугают меня возможным коварством…

Наконец в разговор вступил Сесил:

– Самое лучшее, если бы вам удалось задержать ее, пока не будут сделаны необходимые приготовления по обеспечению ее безопасности. Мы знаем, что в данный момент ей просто некуда деваться. Поехать во Францию – и попробовать еще раз заявить права на ваш трон, как она уже однажды сделала, – неразумно. Поездка в Испанию также может привести к возобновлению подобных притязаний. А появись она в Шотландии, тотчас же будет казнена. Единственная возможность вернуться в Шотландию – а это ее место – появится, если Мария сможет как-то договориться с лордами. Может быть, вы согласились бы признать короля, если они позволят Марии править от его имени? Но на все это понадобится время… – Он воздел руки, чтобы показать, сколь беспомощен в этом вопросе.

– Да… – Елизавета молча обдумывала предложение. – Может быть, вы, Ноллис, поедете в Карлайл в качестве моего представителя? Насколько я понимаю, граф Нортумберленд уже поспешил к ней и попытался заманить ее в Алник, свой родовой замок. Лоутер и он чуть не подрались. Католики уже, говорят, слетаются к ней: они засыпают ее бумагами и выказывают свое почтение… Эта часть страны всегда почитала старые традиции и старую религию. Да, Ноллис, вы поедете к ней, моей дорогой сестре, и сообщите, что на сегодняшний день, учитывая все обстоятельства, я не могу принять ее.

Ноллис выглядел смущенным.

– Но неужели вам более нечего сказать ей? Должен ли я передать, что она может ехать куда захочет?

– Конечно нет!

– Если мы не можем принять ее, если нам нечего ей предложить, тогда она может попытать счастья в другом месте.

– Но у нас для нее все же кое-что есть, – сказал Сесил.

– Мы выступим в качестве посредников и попытаемся добиться, чтобы мятежные лорды оправдались перед нами. Если у них нет убедительных доказательств того, что все их действия были вынужденными, тогда мы восстановим королеву Марию. – Он кивнул в подтверждение своих слов.

– А если у них есть доказательства? – настаивал Ноллис. – Тогда мы найдем способ разрешить им остаться у власти, при условии что королева Мария сможет спокойно вернуться в Шотландию и будет там в полной безопасности.

– Вашей задачей будет убедить королеву Марию, что, независимо от полученных сведений, она будет восстановлена в своих владениях в Шотландии, – сказала Елизавета.

– Согласится ли она с этим? Или будет добиваться большего? Возможно, ей импонирует, что ее выгнали из Шотландии, – это дает ей возможность выйти на более широкий простор, – произнес Уолсингем, молодой человек мрачной наружности, доверенное лицо Сесила.

– Я не думаю, что у нее столь далеко идущие планы; все ее амбиции лопнули как мыльный пузырь при Керк-О’Филд, – медленно проговорила Елизавета.

– Амбиции так быстро не умирают, – настаивал Уолсингем. – Шотландия вскоре может показаться ей кошмаром, в который она больше никогда не вернется, в то время как Англия будет более всего отвечать ее аппетитам.

– В таком случае нам не следует доводить ее до отчаяния, Ноллис, вы должны успокоить ее и заверить в нашей любви и заботе о ней. Мой единственный интерес – уладить разногласия между Марией и ее подданными.

– Когда мне ехать? – покорно спросил Ноллис.

– Я думаю, чем быстрее, тем лучше, – ответила Елизавета. – Завтра. И не забудьте взять зеркало.

Один за другим члены Совета покинули помещение; остался один Сесил. Будучи членом Совета, знавший о том, что Мария уже здесь, он имел достаточно времени, чтобы подготовить меморандум по этому поводу. Его меморандумы, в которых он тщательно анализировал все за и против любого вопроса, были всем хорошо известны. Он вынул листок из-за пазухи.

– О, мой дорогой Сесил, я ждала этого. – Елизавета взяла бумагу. – Как долго вы над ним трудились?

– Всю ночь, ваше величество. Должен сознаться, это глубоко меня волнует.

– Ваш человек Уолсингем, по всей видимости, чувствует беду.

– Он… бдителен, ваше величество.

– О, Сесил! Что же мне делать? – волновалась Елизавета. – Я никогда не была в столь затруднительном положении!

Сесил не смог сдержать улыбки.

– Вы бывали в более сложных обстоятельствах, угрожавших вашей жизни. Вы всегда действовали предусмотрительно и благоразумно; я не сомневаюсь, что на сей раз вы поступаете так же. Не забывайте, что у женщины, с которой вы имеете дело, два лица: Мария, раздраженная королева, которую подвергли преследованиям и лишили трона, и Мария, которой негде приклонить свою голову с короной. Эта женщина потеряла мужа, сына, трон и страну. Подобно вам, она сделана из плоти и крови; она дрожит, если ей холодно, и заболевает, если у нее нет пищи. Она вызывает сочувствие. Другая Мария является политической фигурой, орудием католиков, которых не волнует вопрос, из чего она сделана и какая кровь течет в ее жилах. И не будет волновать до тех пор, пока она является их козырной картой. Эта женщина – ваш смертельный враг. Она внушает уважение и страх. Обращаться с первой мягко, а со второй – осторожно, пока обе они уживаются в одном теле – задача совершенно невыполнимая!

– И зачем ей понадобилось приезжать сюда? – воскликнула Елизавета.

– Вы должны благодарить Бога, что она не во Франции, – настаивал Сесил. – Вы можете использовать данный факт в своих интересах.

– О! Оставьте меня, – сказала Елизавета. – Дайте мне возможность самой разобраться во всех ваших за и против!

После его ухода она раскрыла бумагу и стала изучать ее. Документ занимал страницу, заполненную аккуратным почерком Сесила.

«За королеву Шотландии:

1. Она добровольно приехала в Англию, что говорит о доверии обещаниям Елизаветы.

2. Она была незаконно осуждена. Подданные схватили ее, заключили в тюрьму, обвинили в убийстве мужа, не позволили ей отвечать на вопросы лично или через адвоката перед парламентом, который осудил ее.

3. Она является королевой, никому не подвластна и не обязана по закону держать ответ перед своими подданными.

4. Она предлагает оправдать ее в присутствии Елизаветы.

Против королевы Шотландии:

1. Она способствовала убийству своего мужа, которого назначила королем, что сделало его лицом государственным, и которому она сама должна была подчиняться. Это вынудило ее подданных найти и наказать виновного.

2. Она защищала Босуэлла, главного убийцу, и, оправдав его, попрала справедливость.

4. Она способствовала его разводу с законной женой.

5. Она притворилась, что он силой взял ее, а затем женила на себе, что дало ему такую власть, какой нет ни у одного из знатных вельмож в ее окружении.

6. Босуэлл удерживал ее силой. Однако, когда ее титулованная знать захотела помочь, она отказалась прогнать его и способствовала его побегу.

По всей видимости, ее величество королева Елизавета не должна ни помогать ей, ни допускать ее до своих очей, ни пытаться восстановить ее в правах, ни позволять ей сбежать до суда».

Итак, должен состояться суд. И другого пути нет. Елизавета почувствовала, как мир в ее королевстве, так тщательно сотканный и хранимый в течение десяти лет, начинает рваться в клочья. Королева Шотландии прибыла, чтобы посеять в ее владениях «зубы дракона».