Через несколько дней Босуэлл трясся по наезженной обледеневшей дороге, пролегавшей меж замком Кричтон, где он оставил жену управляться с рабочими, вырезающими новые дубовые панели для зала, и Уиттингемом, крепостью Дугласов в пятнадцати милях отсюда. Январь был неподходящим месяцем для поездок даже на столь короткое расстояние, но этого требовало положение Марии. Немедленно после приезда и «воссоединения» с Дарнли Мария должна стать вдовой. Все очень просто.

Он сообщил ей чистую правду. Ходили слухи, что Дарнли с отцом задумали нечто вроде переворота, в результате которого они получат корону и будут править – от имени маленького принца, конечно. Но когда они собираются это проделать, что именно произойдет и кто еще участвует в заговоре, он не знал.

«Если б моим шпионам платили так же хорошо, как платит своим Сесил, – горевал он, потуже затягивая на шее плед, – тогда я знал бы все.

Но если мне удастся ударить первым, не будет иметь никакого значения, что наметил этот жалкий слезливый дурак».

Ему было тошно. Добрая честная стычка в чистом поле – вот что ему по душе. А все эти заговоры, работа чужими руками, трусливые тайные способы расправы с врагами стоят поперек горла.

«Связь с королевой привела меня к этому, – думал он. – Превратила в актера, столь же двуличного, как все придворные. Мне это ненавистно. А теперь, когда она зачала ребенка, я не могу даже с этим покончить».

Огромная каменная башня Уиттингема торчала из-за тускло-коричневых ветвей спящего леса у подножия Ламмермурских холмов. Босуэлл въехал во двор, служитель помог ему спешиться. В замке его ожидали граф Мортон, Мейтленд и Арчибальд Дуглас, помощник Мортона, мастер на все руки – головорез, фальшивомонетчик и хулиган.

– А! – Все повернулись, приветствуя его, и предложили бокал подогретого эля.

– Быстрота – истинное достоинство, – провозгласил Арчибальд Дуглас. – Можно приступать к совещанию.

В отличие от придворных церемоний не было ни приветствий, ни обмена любезностями, хотя Босуэлл, не удержавшись, заметил:

– Что ж, господин секретарь Мейтленд, я вижу, что даже медовый месяц не способен удержать вас от исполнения долга – от замысла убийства, к примеру.

– Придержите язык! – вмешался Мортон. – Мы будем разговаривать на улице.

Босуэлл постучал по замшелым серым камням.

– Даже стены имеют уши, так, что ли? – Он выпил еще горячего элю, с радостью посидел бы у огня, пока хотя бы не станут сгибаться закоченевшие пальцы и ступни.

– Вам недостает оригинальности, и это удручает меня, – заметил Мейтленд.

– Так же как новобрачную должно удручать, что вам недостает страсти. Но вас долг зовет. – Босуэлл прикончил эль, поставил бокал, плотней натянул шляпу на уши.

Снаружи мороз стлался прямо по земле.

– Пойдемте к тису, – пригласил Арчибальд, указывая на огромное дерево, стоявшее в одиночестве футах в ста от дома в окружении потрескавшихся и поросших лишайником валунов.

Они осторожно пошли через поле, оскальзываясь на камнях и набрав в сапоги снегу.

Снизу тис с раскидистыми низкими ветвями образовывал нечто вроде навеса, защитившего их от ветра.

Мортон устроился на плоском камне, подстелив плащ.

– Вы смеетесь, – сурово упрекнул он Босуэлла, – а кругом шпионы. Никак нельзя, чтоб нас подслушали.

Первым выступил новобрачный Мейтленд.

– Дело простое, джентльмены. Королева сожалеет о своем браке с Дарнли. И мы сожалеем о ее браке. Нет никого, кто не сожалел бы об этом, за исключением самого Дарнли и его горделивого отца. Этому браку пора положить конец, как положено испокон веку: «пока смерть не разлучит нас». Я только что сам произносил обеты, и это натолкнуло меня на мысль.

– Да, – подтвердил Босуэлл. – Развод, аннуляция… после всего этого остается слишком много нерешенных вопросов.

– И негодяй остается безнаказанным! – буркнул Мортон. – Он предал нас в деле Риччо – пошел против своего собственного клана, против Дугласов! Это стерпеть невозможно! У меня было много времени поразмыслить об этом в изгнании, сначала в Англии, потом во Фландрии, потом снова в Англии. – Его темные глаза горели.

– Значит, вы нанесете первый удар? – уточнил Арчибальд. – Поддержите семейные традиции и пустите в ход большой знаменитый меч предков. Недаром он передан вам на хранение.

Мортон запустил пальцы в густую рыжую бороду.

– Нет, не возьмусь, – вымолвил наконец он.

– Что? – Босуэлл не верил своим ушам. – Тогда зачем мы вас вернули?

– Вот именно, – резко ответил он. – Я только что получил прощение королевы за одно убийство. И не собираюсь сразу же совершать другое.

Поднялся ветер, ветки дерева застучали. Все глядели на Мортона, пока тот не закричал:

– Я ненавижу его и с радостью нанесу не только первый удар, но и все остальные – если мне королева прикажет!

– Она вам приказывает. Она приказывает всем нам, – утверждал Мейтленд. – Мы обсуждали дело в Крэгмиллере, и она выставила единственное условие, чтобы это не запятнало ее чести.

– Но не уточнила, что имеет в виду под «этим», – признался Босуэлл. – Она заявила, что хочет свободы, и, когда молвила «это», имела в виду избавление.

– Сделайте это, и она потом отблагодарит вас, – сказал Арчибальд.

– Без ее личного распоряжения не сделаю, – заупрямился Мортон. – В письменном виде.

– Она отдаст распоряжение, – сказал Арчибальд.

– Так доставьте его мне.

– С удовольствием, – негодующе отвечал Арчибальд. – И прямо сейчас.

– Но как мы это проделаем? – продолжал Мейтленд. – Надо немедля составить план, здесь, раз уж мы, – он насмешливо кивнул на Мортона, – так надежно избавлены от чужих ушей.

– Заколоть его в поле, – предложил Босуэлл. – Он обожает соколиную охоту, даже в плохую погоду. Его будет легко заманить в чащу. А потом…

– Потом придется убить и его слуг – Стэндена, Тэйлора…

– Вы упускаете из виду, что лорд Дарнли знает, как вы его ненавидите, и с подозрением отнесется к вашему приглашению выехать в поле, – мягко напомнил Мейтленд.

Мортон изменился в лице.

– Правда. Но убить во дворце трудно. Чересчур много народу. Помните, что было с Риччо.

– Можно подкараулить, когда он станет переезжать из одного дворца в другой, – предложил Арчибальд. – И тогда все свалить на преступников и разбойников.

– М-м-м… да, – буркнул Мейтленд. – Но это будет зависеть от того, с каким сопровождением он поедет.

– Можно устроить засаду по пути на охоту, – сказал Босуэлл. – Тут есть преимущество – у него будет небольшая свита, и все произойдет вдалеке.

– Кто-то должен сообщать нам о его передвижениях. Это значит, что надо вовлечь в заговор кого-то из близких ему людей, – сказал Мейтленд.

– Сэр Джеймс Бальфур водит с ним дружбу, – напомнил Арчибальд. – А он падок на деньги.

– Но он может нас выдать ему, – возразил Босуэлл.

– Яд? – вопросительно произнес Мейтленд. – Старое испытанное средство всегда в запасе.

– И снова нужен кто-то близкий ему, кто мог бы это устроить, – указал Мортон.

– Не обязательно, если устроить это в публичном месте, например на банкете.

– Может, чем проще, тем лучше, – сказал Мейтленд. – Арестовать его за предательство от имени королевы, а когда он окажет сопротивление, убить. Из самозащиты, конечно.

– Достань распоряжение, – велел Мортон Арчибальду. – Ибо я буду глубоко огорчен, если не смогу поквитаться за то, что он меня самого предал.