ервый весенний день 1500 г был ветреным. Поверхность Тежу покрылась рябью. То тут, то там появлялись быстро бегущие белые барашки. Полоскались флаги и паруса заполнявших реку судов. «Король», «Морской цветок», «Победа», «Святой дух» и остальные — всего 13, именуемых пышно и величаво, — готовились к отплытию. На палубах среди бочек, ящиков, тюков, сложенной парусины и свернутых канатов сновали матросы и мастеровые. По сходням тяжело поднимались или бежали вниз грузчики. Ударами трости офицеры подгоняли нерадивых и зазевавшихся. На сером фоне подступавших к самой воде домов пестрели шейные и головные платки портового люда, камзолы стражников, сутаны священников, Было солнечно, шумно и хлопотливо.
Во дворце тоже царило оживление, достигавшее самих королевских покоев. Отдавались последние повеления, скреплялись подписью последние документы. Мануэл I отправлял в Индию новую экспедицию.
Лиссабонский порт. Гравюра XVI в.
При ее подготовке, правда, возникло непредвиденное осложнение. Васко да Гама, на чей опыт так полагались, отказался возглавить ее. Он совсем недавно вернулся на родину. Он потерял в походе любимого брата. Он устал. Однако всего этого было недостаточно, чтобы поколебать решение короля. Мануэл смягчился, когда узнал, что «адмирал Индийского моря» женился и обзавелся домом — в соответствии со своим высоким положением. Род великого мореплавателя, оказавшего своему повелителю неоценимую услугу, должен продолжаться. Васко да Гама отправится в следующий раз[3]. В Португалии, слава богу, нет недостатка в отважных воинах и опытных моряках.
Выбор пал на Педру Алвариш Кабрала (1460–1526) — отпрыска известной в Португалии дворянской семьи. Кабралу было тогда немногим более 30 лет. Он еще ничем не прославился, но уже послужил королю и на суше и на море. Его рекомендовал Васко да Гама как энергичного человека и хорошего администратора. Это было важно. Теперь речь шла не о поисках Индии. Следовало обосноваться на ее берегах, подавить возможное сопротивление, утвердить португальское влияние, а если удастся, то и власть, установить арочные торговые отношения.
Экспедиция капитан-мора[4] Педру Алвариш Кабрала, самая большая из всех когда-либо покидавших Португалию, по числу судов втрое превосходила экспедицию Васко да Гамы, а по числу людей — в десять раз. Хорошо вооруженная и оснащенная, она насчитывала около полутора тысяч человек. Чтобы корабли без затруднений пришли в нужное место, помощниками Кабрала назначались прославленные лоцманы: Бартоломеу Диаш, участник первой экспедиции в Индию НиКолау Коэльу, упоминавшийся выше Дуарти Пашеку Перейра (хронистом экспедиции) и др. Васко да Гама рассказал Кабралу и его капитанам обо всех особенностях пути. Для установления торговых отношений с индийскими княжествами были посланы торговый агент Айриш Коррейа, секретарь будущей торговой фактории в Калькутте Перу Ваш де Каминья, а также переводчик Монсайди (Эль Масуд) — мавр, служивший Васко да Гаме и доказавший ему свою преданность. Бакалавр Жуаниш числился ученым и медиком экспедиции. С ней ехали восемь францисканских монахов, возглавляемых братом Энрике де Коимбра, викарий, назначенный в Калькутту, и несколько священников. Трюмы кораблей заполняли всевозможные товары (медь, киноварь, атлас, бархат, шерстяные ткани и др.), припасы из расчета на полтора года плавания.
8 марта 1500 г. члены экспедиции заняли свои места на кораблях. На следующий день состоялись торжественные проводы и прощальная месса. На мессе присутствовал король в сопровождении многочисленной свиты. Кабрал был удостоен высокой чести стоять рядом с монархом и получить из его рук знамя экспедиции. По окончании мессы процессия двинулась в порт. Блестели шлемы и доспехи идущих впереди офицеров. С трудом удерживали они на ветру вырывавшиеся из рук стяги, расшитые геральдическими украшениями и скорбными ликами святых. Пели монахи, шествуя с высоко поднятыми распятиями. На некотором расстоянии от них следовали придворные. Кабрал шел вместе с королем. Кортеж охраняли тяжело ступавшие Солдаты в стальных нагрудниках, опоясанные мечами, с пиками в руках. Вокруг восторженно гудела толпа.
Очевидец, португальский историк Барруш, писал: «Все корабли были разукрашены лентами, флагами, гербами и придавали реке вид прекрасного весеннего сада, декорированного всевозможными цветами. Но больше всего поднимали дух высокие гармоничные звуки флейт, тамбуринов, гобоев и труб, сливавшиеся с очень приятным звуком деревенских свирелей, которые до этих пор слышались на лужайках и полянах и теперь впервые были услышаны над солеными просторами океана»{2}.
Перед тем как подняться на палубы судов, Кабрал и его капитаны преклонили колени и приложились к руке дона Мануэла. Потом раздались команды, смешавшиеся с приветственными криками, благословениями монахов, прощальными возгласами родственников. Корабли вытянулись вдоль реки. Поход начался. Был девятый день марта 1500 г.
14 марта экспедиция миновала Канарские острова. 22 — острова Зеленого Мыса. На следующий день пропал один из кораблей. Кратковременные поиски не дали результатов. Первая неудача не вызвала большого беспокойства. И Колумб и Васко да Гама вернулись домой, потеряв по кораблю и немалое число людей. Нептун требовал жертв. Отставшее судно могло еще и догнать эскадру, шедшую проверенным курсом. Число кораблей равнялось теперь числу апостолов Христа, что, верили моряки, — добрый знак.
Прошло еще 30 дней плавания: все на юг и на юг. У берегов Африки встречные ветры и течения. Им об этом не раз напоминал Васко да Гама. Скоро широта мыса Доброй Надежды, Там поворот под прямым углом. Еще несколько дней пути и на северо-восток — к цели путешествия. Но 22 апреля 1500 г. моряки увидели никому неведомую землю. Решив, что это остров, Кабрал назвал ее островом Истинного Креста.
Алвариш Кабрал
…Пе́ру Ваш де Каминья сидел у маленького окна каюты. Он писал. Отрываясь, бросал взгляд на линию прибоя, на песчаную отмель, па уходящие за горизонт бескрайние леса, на четкий контур подступающей к морю горы. Он должен рассказать обо всем. Капитаны, занятые подготовкой к дальнейшему походу, смогут отправить на родину только краткие отчеты. Значит, он должен стать первым летописцем открытой страны. А времени оставалось совсем немного. Корабль покачивало, свиток, если его не поддерживать, грозил сползти на пол, чернильница, стоило приподнять локоть над краем стола, то уходила вверх, то опускалась. Писать же следовало возможно аккуратнее и красивее: обязывали важность миссии и адресата — им был король Мануэл.
«Сеньор, хотя капитан-мор Вашего флота, а также другие капитаны уже сообщили Вашему высочеству новость об открытии земли, достигнутой во время этого плавания, я тем не менее отваживаюсь рассказать о случившемся…»
Над головой кто-то пробежал, громко стуча, кто-то кричал экипажу шлюпки, которая, как видно, возвращалась с берега. Перу Ваш де Каминья с досадой покачал головой, нахмурился и подолжал:
«21 апреля появились признаки земли — скопления длинной и всякой иной травы… На рассвете мы увидели землю, вернее сказать, вначале высокую круглую гору, потом — на юг от нее — гряду холмов и долину, покрытую высокими деревьями. Адмирал назвал гору Пасхальной горой, а землю — землей Истинного Креста…
На закате, приблизительно в шести лигах от берега, мы бросили якорь… Здесь мы простояли всю ночь. Утром, в четверг, подняли паруса и направились прямо к берегу… Бросили якоря, став против устья реки. Было около десяти часов…
Отсюда мы увидели людей, идущих по песчаной отмели. С малого корабля, подошедшего к берегу первым, сообщили, что их человек семь-восемь. Были спущены баркасы и шлюпки. Капитаны кораблей подошли к флагману для совещания с адмиралом. Он послал Николау Коэльу исследовать реку. Как только тот стал приближаться к берегу, находившиеся там люди, группами по два-три человека, выбежали к краю отмели. Когда баркас подошел к устью реки, человек восемнадцать-двадцать уже ждали его».
Перу Ваш де Каминья оторвался от свитка — нужно было почистить и заточить перо. Взглянул в окно. Сощурил глаза от сине-голубого сверкания моря и неба. Закрыл их совсем, вспоминая необычайные события последних дней. Закончив чинить перо, уселся удобнее на кожаном табурете:
«Их тело было совершенно обнаженным, не имело никакого прикрытия. В руках они держали луки и стрелы. Все эти люди смело направились к баркасу. Николау Коэльу сделал им знак, чтобы они опустили луки, и они положили их на землю. Заговорить с ними, услышать их было невозможно из-за грохота волн, разбивавшихся о берег. Коэльу бросил им полотняный платок и черную шляпу, которые были у него на голове. Тогда один из них, в свою очередь, бросил ему свой головной убор из больших перьев и с маленькой короной внутри их, из красных и серых перьев, похожих на перья попугая. Другие перебросили Коэльу палку, покрытую белыми бусинками, которые выглядели подобно мелкому жемчугу.
После этого корабли снялись с якоря и пошли вдоль берега. В десяти лигах от места первой стоянки идущее впереди малое судно обнаружило скалистую гряду, образующую хорошо защищенную бухту с очень широким проходом внутрь ее. Судно вошло в бухту и спустило паруса. Крупные корабли последовали его примеру…
Берег новой земли
Наш лоцман Афонсу Лопес… получил приказ адмирала промерить дно бухты… Он взял с собой двух туземцев из стоявшего у корабля каноэ. Это были молодые хорошо сложенные люди. Один из них имел с собой лук и шесть-семь стрел. На берегу было много других, тоже вооруженных луками и стрелами. Но они не стреляли. Позже, вечером, Афонсу пригласил двоих на флагманский корабль, где они были приняты с большим доброжелательством и торжественностью. Их кожа была темно-коричневой с красноватым оттенком. Их лица и носы имели хорошую форму. Они были нагими, совершенно безо всякой одежды… Волосы у них прямые. Они стригут их, но оставляют достаточно длинными…
Когда они взошли на корабль, адмирал сидел в кресле, стоявшем не на возвышении, а на ковре. Адмирал был изысканно одет, с большой золотой цепью вокруг шеи… Остальные из нас, находившиеся здесь, сидели на ковре. Были зажжены факелы. Подойдя, туземцы не сделали никаких знаков почтительности и не проявили желания говорить с адмиралом или с кем-нибудь другим.
Один из них, пристально посмотрев на цепь адмирала, начал указывать на берег, а потом на цепь, как будто хотел сказать нам, что в стране имелось золото. Он посмотрел также на серебряные подсвечники и повторил те же жесты, как бы говоря, что в стране есть и серебро. Тогда мы дали им серого попугая, который был у адмирала. Они сразу же взяли его в руки и вновь показали на берег, как бы указывая, что птица оттуда. На самого попугая туземцы не обратили никакого внимания».
Улыбка пробежала по лицу Перу Ваш де Каминьи, когда он вспомнил, как гости испугались курицы, как они, едва попробовав, выплевывали предлагаемые им европейские кушанья и, только пригубив, отказались от вина, делая все это со смешными ужимками.
«Один из них, увидев белые бусы четок, сделал знак, чтобы ему дали их, так как они ему явно очень понравились. Он обмотал их вокруг шеи. Потом он обмотал их вокруг руки, указывая на берег и опять на бусы, и опять на цепь адмирала, как бы говоря, что он хочет дать золото для цепи, подобной той, которая была на адмирале.
Во всяком случае мы так истолковали его действия, поскольку нам это представлялось наиболее подходящим.
Первое знакомство с Землей Святого Креста
Если бы он, однако, постарался нам высказать свое желание получить бусы и адмиральскую цепь, мы бы предпочли не понять его, так как не собирались отдавать их. Наконец, туземцы улеглись на ковер спать… Адмирал приказал, чтобы одна из его подушек была подложена под их головы… Их накрыли плащом. Они не возражали. Натянули его на себя и заснули».
Все это Перу Ваш де Каминья видел сам. Теперь он старался возможно точнее передать рассказ трех членов экспедиции, которые по приказу Кабрала провели день в деревне туземцев. Вечером они вернулись на корабли. Хозяева не захотели, чтобы чужеземцы дольше оставались с ними. Посланцы принесли с собой, выменяв на безделушки, несколько больших красивых попугаев, несколько головных уборов из зеленых перьев и разноцветную ткань из перьев. «…Все очень красивое, как Вы, Ваше высочество, увидите сами, когда получите эти вещи, которые, по словам адмирала, он пошлет Вам».
Да, туземцы, несомненно, бесхитростны и доброжелательны, думал Перу Ваш де Каминья. Перо его побежало дальше: «…Это поистине хороший народ, обладающий невинной простотой. Мы можем оказать на них любое влияние, так как господь дал им хорошие тела и хорошие лица хороших людей. Я думаю, что он не случайно привел нас сюда. Поэтому Вы, Ваше высочество, столь горячо стремящийся к распространению святой католической веры, имеете все основания позаботиться об их спасении. Будем молить бога о том, чтобы это осуществилось без особых затруднений».
Необходимо подробно рассказать о том, как проходила церемония присоединения открытой страны к владениям португальской короны, как для этого был сооружен большой деревянный крест, как он был водружен 1 мая 1500 г.
Перу Ваш де Каминья встал. Чтобы размяться, прошелся по каюте. Остановившись у стола, вновь заточил перо. Прислушался к плеску волн, пению матросов. Хотелось выйти на воздух. Он не мог себе этого позволить.
Факсимиле письма Перу Ваш де Каминьи
«Сегодня утром, в пятницу, мы вышли на берег со своим знаменем. Мы поднялись на шлюпках вверх по реке и высадились на ее южном берегу — в том месте, где, казалось нам, лучше всего воздвигнуть крест, чтобы он мог быть хорошо виден… Пока рыли яму, адмирал и все остальные пошли к кресту вниз по реке, где оп стоял, прислоненный к дереву. Мы несли его, составив процессию, во главе которой шли священники и монахи. Вокруг было довольно много туземцев — человек семьдесят-восемьдесят. Когда они увидели, что мы подходим, некоторые из них захотели помочь нам. Так мы шли по берегу вдоль реки. Потом мы опустили крест в предназначенное для него место — на расстоянии двух выстрелов из лука от реки.
Пока мы делали это, подошли еще человек сто пятьдесят, а то и более. Крест был поставлен. На нем выделялись укрепленные заранее герб и девиз Вашего высочества. Рядом был установлен алтарь. Монах Энрике отслужил мессу. Остальные пели и молились. Около пятидесяти-шестидесяти туземцев стояли, как и мы, на коленях… Когда было поднято тело Христово, и мы опять встали на колени и подняли руки, туземцы сделали то же самое и хранили такое молчание, что, я заверяю Вас, Ваше высочество, это еще больше увеличило торжественность момента…
Так как солнце немилосердно пекло, то, пока шло причастие, некоторые из туземцев поднялись. Среди них был мужчина лет пятидесяти-пятидесяти пяти. Может быть, он поднялся первым и подал знак остальным. Он что-то говорил им, указывал на алтарь, а потом на небо, будто хотел сказать что-то в одобрение происходящего. По крайней мере мы так это восприняли…
В конце богослужения Николау Коэльу принес несколько оловянных распятий, которые остались у него от прежних путешествий, чтобы надеть на шеи этих людей. Монах Энрике встал для этого рядом с крестом. Там он надевал распятия, заставляя вначале целовать их и поднимать руки…
Далеко за полдень мы отправились, наконец, на корабль — обедать… Если будет угодно богу, мы утром отплывем отсюда».
Перу Ваш де Каминья заканчивал свое письмо. Он еще раз посмотрел в окно: солнце подходило к вершинам деревьев и скоро должно было скрыться. Он склонился вновь.
Первая месса на Земле Святого Креста. В. Манрелиш. 1861 г.
«Береговая полоса на всем видимом протяжении пологая и очень красивая. Лесные дебри, видимые от нас, с моря кажутся бескрайними… До сих пор нам не удалось выяснить, имеется ли здесь золото и серебро или какой-либо другой, металл или железо; мы сами их не видели. Во всяком случае воздух этой страны чрезвычайно целительный и свежий… Вода здесь в изобилии. Земля столь плодородна, что, если ее правильно возделывать, то она, при имеющемся наличии воды, будет родить все, что угодно.
Но при всем том лучшим плодом, который может быть здесь собран, как представляется мне, было бы спасение здешнего народа. Вот тот урожай, который прежде всего надлежало бы снять в этой стране Вашему высочеству. Для этого достаточно оснований, даже если она стала бы всего лишь промежуточной стоянкой на пути в Калькутту. Это тем более важная задача, если хотеть осуществить в этой стране то, что является самым большим стремлением Вашего высочества, а именно: распространение нашей святой веры»{3}.
Оставалось приписать обязательные слова почтения, и письмо окончено. Он выполнил свой долг. Не только секретаря будущей фактории в Калькутте — долг, подсказанный ему собственным сознанием.
Так в историю вошел бесценный документ об открытии крупнейшей страны Южной Америки, о ее исконных жителях, о ритуале ее присоединения к Португалии. Поэтому, а также потому, что письмо Перу Ваш де Каминьи никогда не переводилось на русский язык, было целесообразно привести его основную часть. И еще потому, что, проявив наблюдательность и оценив значимость события, Перу Ваш де Каминья одновременно исключительно четко выразил общие для него и для его спутников чувства и взгляды: страстную жажду найти золото, католический фанатизм. Отличительная индивидуальная черта автора письма — явная симпатия к народу открытой страны, искреннее желание «спасти» его.
1 мая корабль Гашпара де Лемуша поднял паруса, чтобы доставить на родину известие об открытии новой земли. 2 мая экспедиция, оставив на берегу двух ссыльных, направилась в Индию.
У мыса Доброй Надежды эскадру застигла жестокая буря. Она увлекла на дно 4 из 11 кораблей. В ее волнах погиб славный моряк, один из зачинателей великих географических открытий — Бартоломеу Диаш. У Мозамбика, где собрались разбросанные штормом корабли, не досчитались еще одного (он вернулся в Португалию). 13 сентября оставшиеся суда вошли в первый индийский порт. Торговали успешно, приобретя большое количество ценнейших товаров (пряностей, тканей, благовоний, фарфора). Завязали торговые отношения с княжеством Кочин. Выполнив стоявшие задачи, 16 января 1501 г. отплыли обратно.
31 июля экспедиция Алвариш Кабрала прибыла в Лиссабон. Она потеряла половину кораблей, значительное число людей, но открыла новую землю и, что гораздо важнее, расширила торговые связи с Индией. После путешествия Кабрала путь туда считался обычным. Через несколько лет на западном побережье Индийского полуострова было создано португальское вице-королевство. Португалия утвердилась в Индии. Последнее свое владение там — колонию Гоа — она утратила лишь в 1961 г.
А остров Истинного Креста?
О посещении европейцами далекой заморской страны напоминал только одиноко стоявший крест. Аборигены (вскоре перестали обращать на него внимание. Но он говорил о том, что земля принадлежит уже не им, а «правовернейшему», таков был его официальный титул, королю Португалии.