Харпер казалось, она умирает. Рука тянулась вызывать «скорую», но мозг пока работал, поэтому ласково напоминал: ты хрен пойми где. Тут «скорой» нет. Зато есть Деймонд.

Третий день месячных. А ей только хуже. Что за вашу мать⁈

— Так не должно быть, — заявил Деймонд, садясь рядом. Протянул флакон с обезболивающим зельем. — В тебе магия. Такой сильной боли, если ты здорова, быть не может. Особенно, когда ты в Мунфоле!

— Я здорова, — уперто ответила Харпер, хоть сама начала сомневаться и согласилась пойти к гинекологу, когда месячные закончатся. — Трех врачей сменила.

Она села, залпом выпила зелье и поморщилась. Знакомое тепло прошло по организму и согрело. А рука Деймонда коснулась ее мокрого от пота лба.

— Ты горишь. Что-то не так.

— Все так. Пройдет…

— Нет, Харпер. Так быть не должно. Когда появились боли?

Харпер нахмурилась: какая разница? Закусила губу, силясь вспомнить.

— Ну… Месяцев… девять назад? Год уже? Я не помню.

— То есть когда Кейлус заключил сделку с Дэном. И велел… ты помнишь.

Деймонд вскочил, распахнул шкаф, и в Харпер прилетел ее свитер. Она непонимающе повертела ткань в руке, а потом расширила глаза, осознавая, на что намекал Деймонд.

Последнее, что было нужно Кейлусу и Дэну — беременная Харпер. А в одном она всегда была уверена: запланированная беременность или нет, но ребенка она бы точно оставила.

— Я никуда не пойду, — заявила Харпер. Боль разжимала хищные пальцы, отпуская на волю. — Не пойду. Я была у врачей. Я здорова.

— Твоих врачей. У моих еще нет. Мама сказала, к кому ходит. Очень сильная светлая и прекрасный гинеколог.

— Я здорова! — Слезы собирались в глазах. Может, Харпер не готова рожать прямо сейчас, но стать матерью определено входит в ее список дел до смерти. Особенно родить именно от Деймонда!

Он сел рядом, обхватил ее за щеки.

— Мне очень нравится, что ты сообразительная, но иногда ты слишком сообразительная.

Харпер хлюпнула носом.

— Уверен, если что-то и случилось, то все последствия обратимы. Поэтому еще я притащу Кейлуса, чтобы он лично объяснил, чем велел тебя пичкать.

— Район Зимы? — устало спросила она. Деймонд кивнул. — Слышала, там сегодня снегопад.

— Заодно снегом полюбуемся. Одевайся.

В дороге Харпер стало легче. Перед переходом в район Зимы она натянула на топик свитер, а босоножки сменила на теплые ботинки. Вместо кондиционера заработала печка, а дрожь в очередной раз прошла по телу: как же все это странно. Секунду назад светило солнце, было хоть и не жарко, но тепло, а тут бах! И уже мороз и снегопад, сугробы на обочинах и техника, что разгребала новые последствия без участия человека, ведь работала от магии.

Зелье сняло боль, поэтому Харпер уперто не выходила из машины, когда они подъехали к большому зданию в старинном стиле, напоминающем замок, но никак не больницу.

— Все еще горячая, — заявил Деймонд, касаясь ее лба. — Пожалуйста, веснушка. Я очень волнуюсь.

Харпер нехотя вышла из машины. Деймонд, как ребенка, нарядил ее в пальто, пытался и шапку надеть, но она пошла ко входу, бубня, что им идти по морозу меньше минуты.

Коридоры в вечерний час пустовали. Внутри все было в желтых и бежевых оттенках, чистое и опрятное. Мягкие диванчики и кресла, деревянные двери, ведущие в кабинеты врачей, растения в горшках. Харпер устало вертела головой, сравнивая эту больницу с платными клиниками в Санкт-Петербурге.

Они разделись рядом с кабинетом Милы Эбинс, повесили верхнюю одежду на вешалку. Харпер спросила про бахилы, но Деймонд устало махнул рукой, очищая их обувь. Она надула губы: тоже хочет знать такое заклятие.

Деймонд пару раз постучал в дверь и, не дожидаясь разрешения, вошел внутрь. Харпер семенила следом, желая убежать отсюда вовсе. Пока не знаешь, что с тобой — все не так и плохо!

— Добрый день, Мила. Я Деймонд Ванклифф, не знаю, успела ли вас предупредить моя мама…

— Да-да, предупредила. — Девушка в белом халате подняла глаза от кипы бумаг. Оглядела вошедших, поправила белые пряди волос, что выбились из высокого хвоста. Далеко не хрупкая, даже пухленькая, с щечками, что делали ее лицо миловидным. — Правда, я ожидала, что вы запишитесь на прием заранее. Я как раз собиралась уходить.

Деймонд вытащил кошелек из кармана, отсчитал несколько купюр и положил на стол.

— Это срочно. Я подозреваю, что Харпер чем-то травили, ей хуже с каждым месяцем. Я был уверен, что в Мунфоле все пройдет, ведь она станет полноценной темной, но теперь у нее стала подниматься температура.

Мила спрятала деньги в карман халата, надела очки с тонкой оправой и поднялась из-за стола. Перевела глаза на Харпер, указала на кушетку рядом с монитором и странной установкой, внутри которой клубилась магия. Это так тут делают УЗИ?

— Раздеваться надо? — уточнила Харпер.

— Проведем осмотр трансабдоминально. Скорее всего мне этого будет достаточно.

Харпер несмело легла на кушетку, нервно посмотрела на дверь. Еще можно уйти. Убежать. Это она и сделала. Правда, так медленно, что со стороны казалось, словно она задирает свитер и расстегивает джинсы, чуть опускает их, чтобы дать доступ к зоне осмотра.

— Насколько сильны боли? — уточнила Мила, включая монитор.

— Хочется сдохнуть. Часто тошнит от боли. Помогают только очень сильные обезболивающие. Ощущение, что у меня там что-то узлами завязывается.

— Боль острая?

— Угу.

— Беременности, аборты были?

— Нет. Никогда. Я умею предохраняться. Врачи в Санкт-Петербурге говорят, я здорова.

— Хм. — Мила нанесла мерцающий гель на низ живота Харпер. Он тут же растекся по ней, согревая изнутри, проникая под кожу. Снова вернулась знакомая боль, но тут же утихла. — Процедура безболезненна.

Деймонд подтащил стул и сел рядом с Харпер. Взял ее за руку, а она вдруг представила, как они будут вместе ходить на приемы, когда она забеременеет. Как вместе впервые увидят своего будущего ребенка. Узнают пол… в глазах невольно собрались слезы, едва она поняла, что всего этого может не быть.

— Я раньше не была такой плаксивой, — сказала она, смахивая слезу со щеки. Мила начала водить датчиком по низу ее живота, внимательно смотря в экран. — Думала, психика совсем истощена из-за бывшего…

— Вероятно, это гормональный сбой. — Мила продолжала вглядываться в экран. — Набор веса? Проблемы с кожей?

— Такого нет. Я давно не худая.

— У тебя прекрасная фигура! — шикнул Деймонд.

— Хм. Может, гормонального сбоя и нет. — Мила отложила датчик, задумчиво закусила губу. — Это хорошо, что вы пришли ко мне.

Мила озадачено осмотрела Харпер, перевела тревожный взгляд на Деймонда.

Харпер поняла, что в заднице.

— Сколько вы уже вместе? — уточнила Мила.

— Это важно? Что с Харпер? — спросил Деймонд, складывая руки на груди.

Мила не торопилась, подала бумажное полотенце Харпер, чтобы та могла вытереть живот.

— Просто пытаюсь понять, мог ли это быть ты. — Мила устало вздохнула, задумчиво свела брови. — Может, Харпер стоит выйти…

— Я остаюсь. Что со мной?

Харпер напряглась, собрала каждую частичку магии в себе, все силы, чтобы выдержать плохие новости. Пережила же Дэна? Когда ее выгнали из издательства? Что может быть хуже?

Узнать, что ты бесплодна⁈ Или… рак? Она умирает, да?

— Воздействие прекратилось несколько месяцев назад, но яд все еще в организме. — Казалось, Мила говорила только с Деймондом, в упор не замечая Харпер. — Она сильная темная, ее магия немного нейтрализует яд, хорошо, что ей перестали давать новые дозы. Но яд продолжает работать, медленно убивает ее детородные органы, что в итоге приведет к бесплодию. И серьезным проблемам, ведь придется хирургически удалять детородные органы.

Харпер застыла. Старалась не шевелиться, не моргать, ведь уже прекрасно знала, кто это сделал с ней. Тронь ее — она рассыпется. Поэтому вместо этого надо найти в себе злость, чтобы всадить кинжал в глаз тому, кто это придумал.

— Яд? Ведьмы? — уточнил Деймонд. Он побелел, вцепился в свои предплечья с такой силой, что побелели костяшки, ведь он так и держал руки сложенными на груди.

— Яд ведьмы. Верно. Когда у тебя появляются боли? — Мила наконец обратила внимание на Харпер.

— В месячные. Первые два дня. В этот раз и до.

— Это хорошо. Это очень хорошо. Когда боли будут и не во время менструации, будет поздно. Значит, у вас есть пара месяцев, может, три, чтобы найти противоядие. Сам организм не справится. Он продолжит разрушать сам себя. Я вам помочь не могу.

Деймонд потер переносицу. Кивнул. Сощурился, оглядывая Харпер. Наверняка собрался один идти драться с Кейлусом. Ну уж нет! Она точно всадит ему кинжал в глаз!

— Лорд Ванклифф, я должна уточнить, — несмело заговорила Мила, снова теряя интерес к Харпер. — Я могу не вносить данные в базу, чтобы не дать старт делу. Сами понимаете: это злостное нарушение закона…

— Мы сами разберемся, — перебил Деймонд, вытащил кошелек из кармана. — Сколько? Этого хватит?

Он протянул несколько купюр, и Мила с готовностью спрятала их в кармане халата.

— Противоядие есть? Оно поможет?

— У ведьм — есть. Поможет. Она сильная темная, значит, ее организм справится. Повезло, что вы вовремя пробудили в ней магию: это замедлило процесс.

Когда они вышли из кабинета, замерли друг на против друга. Деймонд нервно кусал губу, продумывая план действий, пока Харпер ждала, стараясь не думать о том, что понятия не имела, где Дэн, а, значит, ему всадить кинжал не сумеет.

— Ты же все поняла? — осторожно спросил Деймонд.

— Кейлус руками Дэна. Очевидно.

Деймонд озабоченно посмотрел на Харпер. Смерил взором, полным отчаяния. Нехотя вытащил телефон из кармана. Сражался с собой, не хотел, но все равно набрал номер.

Харпер затаила дыхание, ведь не понимала, кому он звонил, а потом напряглась, купаясь в чувстве вины. Он позвонил отцу.

— Пап, нужна помощь, — без приветствий заговорил Деймонд. — Харпер кто-то травил ядом. Скорее всего указ шел от Кейлуса. Времени мало, если мы сейчас же не найдем противоядие, она останется бесплодной.

Деймонд слушал ответ. Хмурился. Потом кивнул.

— Да. Я еду. Спасибо.

Деймонд убрал телефон обратно в карман. Повернулся к Харпер, но не сказал ни слова.

— Я с тобой, — прервала молчание она. — Хочу всадить Кейлусу кинжал в глаз.

— Харпер…

— Боль прошла. Я буду с тобой. По условиям сделки он не может нас убить. Я еду.

Деймонд задумался, но все же согласился. Кажется, понял наконец, что Харпер не намерена сидеть дома, пока он будет ходить на опасные миссии. У нее логика простая: помирать, так вместе!

Они пошли по безлюдному в такой час коридору. Сердце стучало, пальцы покалывало от нетерпения: оказалось, желать сделать кому-то больно не сложно.

— Харпер, ты уверена…

— Неужели ты не понимаешь, что происходит? — Харпер резко остановилась. Деймонду пришлось вернуться назад. — Кейлуса не волнуешь ты, не волнуя я. Его заботит только собственное эго! И сейчас он держит нас рядом, как дрессированных мартышек! Чтобы мы нашли для него свитки и сделали то, что он нам велит. Он будет и дальше травить и меня, и тебя, если это поможет ему добиться цели. Это — все, что его волнует!

— Я знаю! Знаю! — Деймонд схватил Харпер за плечи. Устало вздохнул. — Что ты предлагаешь⁈ Что мы должны сделать⁈ Вдвоем⁈

— С нами Феликс.

— Втроем! Как мы должны противостоять ему⁈ — Деймонд притянул Харпер к себе. Обнял. — Ты была права. Прости! Прости, веснушка. Давай сбежим. К черту всех. К черту свитки. Найдем тебе противоядие и валим.

— Ты готов? Бросить все ради меня? — Харпер отдалилась, так необходимо было посмотреть в его глаза.

— Разумеется. Ты — важнее всего на свете. Теперь я уверен.

— Подумаем об этом позже. Я хочу родить тебе ребенка. Не сейчас, конечно. Но очень хочу. И это сделать проблематично, если ты в бегах!

— И родишь. Я обещаю. И ты уверена про глаз?

— Думаешь, сил не хватит?

— Да нет. Я имею в виду, что в член будет гораздо больнее. Еще можно яйца отрезать: пару месяцев будут расти новые. Это очень больно.

— И это фу! Штаны с него снимать, трогать его… смотреть! Фу! Мерзость какая! А в глаз — раз! И все.

— Тогда ты в глаз, я яйца отрезаю?

— Кажется, мы отличная команда. Феликсу не надо позвонить?

— Он на острове Очищения сегодня. Там связь не работает. Отец… он поможет. У него есть кое-что, что сдержит силы Кейлуса.

Ехали в тишине. На улице успело потемнеть, включили фонари, что мягко освещали город, засыпаемый снегом. Харпер теребила варежку, гоняя по извилинам мысль, что может никогда не стать матерью. Дыхание сперло, так живо она это представила.

— Если я не смогу… сама, — тихо заговорила она, когда впереди показался замок Кейлуса. — Мы же сможем взять ребенка из детдома? Или для тебя это слишком?

— Ты родишь, — твердо сказал Деймонд. — Я найду способ.

— А если уже поздно? Ты сможешь растить чужого? Я хочу стать матерью. Всегда хотела.

Деймонд затормозил на парковке у замка Кейлуса, повернулся к Харпер.

— Не кровь делает нас семьей. У нас будет ребенок. В любом случае.

— Не сейчас. Лет через пять. Наверно.

— Обязательно.

Деймонд поцеловал Харпер, стер слезу с ее щеки, и они вышли на улицу. Он неловко подошел к отцу, который ждал их у ворот, пожал ему руку. Дженсен виновато потупил взгляд.

— Я не знал. Даю свое слово, я не знал. Я бы ни за что так не поступил. — Дженсен смотрел только на сына, словно Харпер не было здесь вовсе. Она понимала, что совсем чужая ему, но все равно обида кольнула под ребрами: это ее травили, это она может навсегда остаться бесплодной, а просят прощения у мужчины, который может уйти к другой. Здоровой.

— Знаю. Точно поможешь? — голос Деймонд дрогнул. Щеки раскраснелись. Как же непросто ему просить помощи у отца! — Мы можем сами…

— Я иду. Слишком долго я безропотно следовал указкам Кейлуса, не задавал лишних вопросов. Я устал. И хочу отомстить за… вас. — Дженсен вспомнил о Харпер, перевел на нее взгляд. — Мне очень, очень жаль. Но мы все исправим.

Охрана пропустила их без проблем, увидев Дженсена. Они шли до замка в тишине, пальцы кололо из-за нетерпения вызвать кинжал. Впервые в жизни Харпер хотела сделать кому-то больно.

Верхнюю одежду оставили на диване в главном фойе. Двинулись к кабинету Кейлуса все еще без слов. Дженсен передал Деймонду цепь, объяснил, что та зачарована ведьмой, значит, будет сдерживать мощь греха и ослаблять его.

Они залетели в кабинет Кейлуса. Действовали на эмоциях, не сдерживали себя. Поэтому Деймонд тут же схватил Гнева, заставил подняться и приложил к его шее цепь, приглушающую магию.

— Давай!

Харпер думала, что не сумеет. Испугается в последний момент. Опустит руку. Велит это сделать кому-то другому…

Она вызвала кинжал, в два шага преодолела расстояние до Кейлуса и со всей силы всадила сталь в его глаз. Грех заорал. Его трясло от боли, кровь текла по белой щеке, пачкала подбородок с легкой щетиной. Исчезли бравада и самовлюбленность.

— Детишки наконец догадались? — прошипел Кейлус, выдернул кинжал из глаза. Кровь хлынула с новой силой.

Дженсен оттолкнул Харпер, поменялся с Деймондом местами, посильнее вдавил цепь в шею Кейлуса, тот снова закричал. Схватился за ошейник, но тот обжигал, от чего кровь текла уже и по пальцам.

Деймонд без тени смущения расстегнул брюки Кейлуса. Харпер поспешно отвернулась, ведь и так боролась с приступом тошноты: не пялиться на месиво вместо глаза выходило с трудом.

— Нам нужно противоядие, — твердо сказал Деймонд.

В кабинет забегали люди, но никто не решался прийти на помощь своему боссу. Лишь наблюдали на картиной, как острый кинжал касался яиц Гнева, готовый в любой момент их отсечь. Неловко вышло, правда?

— В кармане моих брюк, — прохрипел Кейлус, продолжая бороться с цепью, которую не выпускал Дженсен. — Я ждал, когда вы догадаетесь сами! О, я просто играл…

Деймонд обыскал карманы, вытащил флакон и с сомнением оглядел. Передал Харпер, на что она неопределенно дернула плечами: слишком просто, словно он их… ждал?

— Расслабь цепь, — велел Деймонд отцу.

Едва цепь обвисла, Кейлус резко дёрнул ее, вырываясь. Натянул обратно брюки и упал на стул. Заметил толпу у входа.

— Все вон! — провозгласил он. — О вашем наказание за бездействие мы поговорим позже.

Дверь хлопнула, едва за ней скрылся последний человек. В кабинете остались только Гнев, Харпер, Деймонд и Дженсен.

— Ну, присаживайтесь. Поговорим. — Кейлус вытащил из ящика полотенце, приложил к ране.

— Я делал все, что ты хотел, — жестко заявил Дженсен, упираясь руками в стол. Склонился к Кейлусу, злой, даже разъяренный, словно и правда переживал за какую-то девчонку. — Ты обещал не трогать ни моего сына, ни его возлюбленную! Взамен я служил тебе! Не задавал вопросов! Ради жизни моего сына!

— И я не трогал их. Решения было на том мальчишке, я только давал ему зелья. Решение давать или нет принимал он сам.

— Но ты мог дать противоядие Харпер уже давно! И ждал! — продолжал Дженсен.

— Ждал, пока они сами догадаются. Проверял умственные способности избранных. Ну, избранной и ее верного пса.

Кейлус откинулся на спинку стула. Полотенце стало алым, кровь продолжала стекать по подбородку, капала на рубашку. Лицо становилось все бледнее. Харпер вдруг задрожала, осознавая, что это сделала она, и что хуже — не испытывала ни капли вины за это.

— Кейлус… — процедил Дженсен, но тот вскинул руку.

— Я бы дал ей противоядие, если бы вы не догадались сами. Чуть позже.

— Или ты просто планировал манипулировать нами, — подала голос Харпер, опускаясь на стул.

— Не смог бы. Офелия не знает, не смей вымещать злость на ней, ясно⁈ Слышал, она считает тебя подругой.

— Мы и есть подруги.

— Узнаю, что ты покалечила мою дочь…

— Я невиновных не калечу. В отличии от некоторых самовлюбленных павлинов!

Кейлус убрал полотенце от глаза, потрогал опухшую кожу, устало вздохнул.

— Офелия лично выколет мне второй глаз, когда узнает про тебя. Так что не смей ее трогать.

Ярость Кейлуса заклубилась по полу черным дымом. На плечо тут же легла рука Деймонда, помогая защититься, но голову все равно сдавило. Кажется, Гнев восстанавливается очень быстро. Харпер и сама выставила защиту, немного выдохнула: вот теперь гораздо легче думать.

— Ах да. Не планируйте беременность ближайший год. Лучше, полтора. Иначе может родиться не совсем здоровый ребенок. Подозреваю, за такое вы меня расчлените.

Кейлус говорил так просто, словно ничего серьезного не происходило. Словно сам не пытался многие годы стать отцом. Не знал, какого это — впервые взять на руки продолжение себя. Захотелось выколоть ему второй глаз, но Харпер себя сдерживала. Один он, похоже, простил, второй — уже вряд ли.

— Понадобится пять доз. У меня пока есть только одна. Остальные отдам позже. Обещаю. Растить новый член я не в настроении.

Харпер снова вспылила, уже искала глазами, что можно запустить в Кейлуса, как вспомнила, что владеет бурлящей магией, напряглась.

— Злость идет ей на пользу, — сквозь зубы сказал Кейлус, сражаясь с бурлящей магией в крови. Лоб покрылся капельками пота, щеки раскраснелись, а из глаза снова потекла кровь. Харпер и не думала ослаблять заклятие. — Она становится сильнее. Раз уж предки не дали ей никакой силы и преимуществ, приходится натаскивать ее самим. Разве не так?

Кейлус сжал кулаки, закашлялся, не в силах выдавить и слово. Деймонд ласково сжал руку Харпер, и она поняла, что пора притормозить. Кейлус откинулся на спинку стула, тряхнул головой, возвращая самодовольную улыбку.

— Ты слишком мягок. Как и Феликс. Вы любите ее, поэтому бережете ее чувства, учите вполсилы, не смея причинять настоящий вред. Я же дал ей мотивацию пробудить свой гнев. Теперь она и правда в состоянии драться, а не просто защищаться.

— Кто тебе сказал? — спросил Деймонд.

— Никто. Я читаю вас всех. Знаю вас лучше вас самих. Я грех, мальчик мой. Гнев, которому уже пошла вторая тысяча лет. Вы нашли еще свитки?

— Пока нет. Были немного заняты. Ну, знаешь, Харпер было очень больно.

Кейлус усмехнулся, а Деймонд решительно встал. Харпер последовала за ним к выходу.

— Я проверю зелье. И приду за следующими дозами через неделю, — обернулся Деймонд. — Если это вранье — я найду способ тебя убить.

— Помни, кому ты угрожаешь, мальчик мой. Я жду свитки. И я не люблю долго ждать.

Харпер вышла в коридор с мыслью, что все шло по плану Кейлуса, а они — полные кретины.

Харпер нервно дергала ногой, сидя на диване тайного зала в библиотеке в Санкт-Петербурге. Все услышали топот и резко обернулись к проходу, из которого выбежала запыхавшаяся Офелия. Стянула шапку с голубых волос, расстегнула шубу и замерла, открыв рот, словно так и не находила слов. Опомнившись, она вытащила из сумки пять флаконов и целенаправлено двинулась в сторону Харпер. Не думая, упала перед ней на колени.

— Прости, я не знала! — горячо воскликнула Офелия, пока у Харпер хватало сил только удивленно моргать, ведь такого поворота она точно не ожидала. — Я не знала! Я бы ни за что не позволила ему такое делать с тобой! Харпер! Пожалуйста, прости!

— Я знаю, ты ни при чем, — мягко заметила Харпер.

Офелия хлюпнула носом, нервно оглянулась, словно ждала, что и ей воткнут кинжал в глаз, но Феликс лишь хмыкнул и вернулся к изучению зелья, что дал Кейлус. Деймонд пожал плечами.

Они вернулись в Санкт-Петербург сегодня утром и сразу же отправились в библиотеку, чтобы проверить зелье и обсудить дальнейший план: Феликс настаивал, что в его обители их точно не смогут подслушать.

— Прости, прости, прости, — тараторила Офелия, кладя на ноги Харпер флаконы. — Не знаю, что дал папа, но это точно противоядие. Полный курс: пить раз в неделю. Я лично заплатила ведьме, так что уверена в этих зельях.

— Встань, пожалуйста, — ласково сказала Харпер и потянула несчастную к себе на диван. — Я не держу зла на тебя.

— Я правда не знала! Не знала! Я же сама… пять выкидышей, боги, Харпер, я понимаю тебя, как никто другой! Я как узнала… чуть второй глаз ему не вырезала из глазницы. Мы больше не разговариваем, к слову. Я ушла из сообщества. И из дома. Пошел он в задницу со своими издевательствами над людьми!

Харпер изумленно вскинула брови, перевела взгляд на Деймонда, всем видом спрашивая: этому можно верить? Или все это театр одного актера, и Офелия здесь по приказу отца, который понял, что ему больше доверять не собираются? Деймонд в ответ нахмурился.

— Офелия, солнышко, не подашь зелья? — Феликс требовательно протянул руку. — Я доверяю тебе, но не доверяю ведьме, что их приготовила. Да? Без обид?

— Да. Конечно. — Офелия подошла к установке, наклонилась, носом упираясь в стеклянный купол, что накрывал клубящуюся магию. — Папа дал настоящее?

— Да. Расщепил до частиц, проверил состав: это действительно противоядие. Харпер, лови.

Она поймала флакон, но пить не решилась, потому что вконец запуталась кому верить, а кому нет. Единственное, что она решила не поддавать сомнению — Деймонд. Он сел рядом, нежно провел по ее ноге.

— Пей. Я доверяю Феликсу и его опыту. Все будет хорошо.

Харпер послушно выпила. Надо же кому-то верить в этом мире, правда? И если ты не доверяешь мужчине, которого теперь зовешь своим будущим мужем, с которым делишь постель, то зачем вообще быть вместе? Как можно любить того, кому не готов довериться во всем на свете?

Она приблизилась к Деймонду, поцеловала в щеку и незаметно зашептала на его ухо:

— У нее правда было пять выкидышей?

Деймонд приобнял ее, притягивая к себе, нежно поцеловал и повел губы к ее уху.

— Я слышал о трех от Феликса. Она очень переживает каждый раз. И боится, что не сможет выносить ребенка, ведь магия греха в ней отвергает плод каждый раз.

Харпер нервно закусила губу, но продолжать допрос не решилась, хоть Офелия и была крайне занята изучением зелья, что принесла. Вспомнила слова Феликса: мужчина-грех при удачном стечении обстоятельств в состоянии оплодотворить женщину. Да, почти невозможно, но случается. Женщина-грех никогда не сумеет забеременеть. Покрылась мурашками, ставя себя на место Офелии, желая как никогда помочь ей.

— Как думаешь? — спросила Харпер, зная, что Деймонд догадается, о чем она. Он подумал. Пожал плечами.

— Я не против. Но тебе решать.

Верить или не верить? Вот в чем вопрос. Помощь Офелии не помешает, как-никак она полу-грех, и если они снова попадут в зону с магией мертвых, то Феликс с ними пройти не сумеет, а вот дочь Кейлуса — да. Насколько разумно рисковать? Да, она вытащила их в Париже, но кто сказал, что в этот раз все будет так же?

Учись доверять людям, Харпер! Или… безопаснее никому не верить. Но иногда… все же…

Как же она завидует тем, кому жизнь ни разу не показала, как жестоки и циничны бывают люди, а потому они готовы без вопросов доверять, любить и дружить, не ожидая ножа в спину. Хотя, зная характер Офелии, в спину она бить не будет. Сразу засадит кинжал в сердце, да так, чтобы ты видел ее взгляд.

— Офелия, я кое-что скажу. И кое-что спрошу, — начала Харпер. Офелия тут же оторвалась от разглядывая клубов магии, резко повернулась. — Но твой отец не должен об этом знать.

— Мы поругались и очень сильно, — ответила Офелия. — Я на твоей стороне, Харпер. Честно. Хочешь детектор лжи пройду?

— Не надо. — Харпер ненадолго замолчала, снова обдумывая правильность решения. Посмотрела на Феликса, задавая немой вопрос, и он уверено кивнул. Кажется, он слова Офелии не поддавал сомнению. Она вроде и сама уже успела заметить, что эта девчонка говорила все, что думала, и не умела скрывать буквально ничего. Только то, что ей магией запрещали разбалтывать. — Мы идем на остров Очищения за свитком. И чтобы поговорить с моей бабушкой.

— Твоя бабушка… ого. — Офелия немного сникла, покусала губу, отчаянно соображая. — Чувство вины? Я знаю, как ее пробудить.

— Мы тоже, — заметил Феликс. — Нас больше волнует часть похода за свитком.

— Я с вами! Без вопросов! Папа не узнает. Клянусь!

Офелия едва не прыгала от счастья, засветилась изнутри, в очередной раз показывая, как одинока и как хочет быть частью команды. Харпер ее отлично понимала, по правде.

— Мы купили билеты до Италии на завтра, — заговорил Феликс, возвращая зелье в флаконы. — Я ищу людей, что полетят вместо нас. Кейлус уверен, мы нашли зацепку и летим к человеку, который что-то может знать про свитки.

— Поняла. Тогда я… уйду в Париж через Дверь. Скажу… блин, мы же не разговариваем. И из дома я ушла. В общем! Легенда в том, что у меня свидание с тем парнем, с кем я гуляла в Париже.

— Как же Дерек? — спросила Харпер. Офелия надула губы.

— Он правая рука папы, и это он передавал Дэну зелья. Я ему… руку сломала. И нос разбила. Давайте Дэна найдем?

— Я знаю, где он, — ответил Феликс. — Мне уже запретили.

— Но…

— Давайте обсудим остров Очищения. Что там? Только я там не была, — перебила Харпер.

Да, Феликс тоже предлагал найти Дэна, но она была непреклонна: он не стоит ее времени. Она не хотела больше видеть его лживый зад никогда в жизни. Ну, только если на острове Мук.

Офелия сложила руки на груди, недовольная ответом, но начала пояснять:

— Странное место. Он соткан из тысяч измерений, поэтому ты словно попадаешь в испорченную пленку. Все искрит, рябит, мозг путается. Есть заброшенная зона: там джунгли и отель. Фиолетовые!

— Там мы будем искать свиток, — добавил Деймонд. — А до этого Феликс поставит нам печати, чтобы мы оказались в измерении Прасковьи.

— Такие же, как носят те, что работают с ней, — сказал Феликс. — Пересменка в шесть вечера: патруль будет легко обойти. В это же время у лже-Харпер «свидание», поэтому дома будет только твоя бабушка.

— Свидание? С кем? — уточнила Харпер.

— Понятия не имею. На самом деле темной, что играет тебя, нужно уйти в Небесный город на похороны, поэтому лже-Харпер якобы останется с парнем на ночь.

Харпер скривилась. Вроде ей успели объяснить, как работает система, что все в измерениях ненастоящее и, когда мертвые пробуждаются, готовые к переходу, осознают это в полной мере, но все равно мозг путался и не мог адекватно воспринимать происходящее на острове Очищение.

Людям, что работали там вахтами, отлично платили, ведь эта работа практически без выходных. Им приходится перенимать личности людей, которые направляют мертвых к осознаниям. Есть и те, кто не принимают чужую личину, ведь играют «тюремщиков» или людей, который мертвый никогда не знал. Для каждого выбирался свой путь, который должен помочь душе.

Вахты длятся максимум год. Если за это время мертвый так не уходил дальше, актеры менялись. И всегда есть возможность взять выходной, придумывая событие, из-за которого приходится разлучаться с мертвым.

Лже-Харпер вот идет на свидание. Весьма удачно, ведь именно в этот момент домой придет настоящая, чтобы пробудить Прасковью.

— У меня давно есть идея для книги, — заговорила Харпер. — Что наш мир — чистилище. Ад для заблудших душ. А все успешные люди, те, кто мучают нас — наши тюремщики, которые просто играют свои роли. Поэтому самые лучшие люди так рано умирают: они готовы двинуться дальше. А уроды живут так долго, ведь заслужили мучиться здесь. Видимо, моя идея на нова, и такое место и правда существует.

— Именно. На острове Мук каждый получает по заслугам, — подтвердил Деймонд. — Твоя бабушка мучается от вины, поэтому проживет свои последние годы заново, только в этот раз ее подталкивают к нужным выводам, чтобы избавить от чувства вины. Но грешники мучаются. Для них создается новая реальность, в которой они должны осознать какие уроды.

Харпер кивнула. Потерла переносицу, жутко устав.

— Ладно. Давайте еще раз детально обсудим весь план, чтобы Офелия была в курсе. Может, она что-то добавит.

И они еще несколько часов готовились к опасному походу, проговаривая вновь и вновь, что должны сделать. И каждый догадывался, что что-нибудь обязательно пойдет наперекосяк.