Одно Харпер знала точно: если и за следующими свитками придется лезть под землю — это без нее. Плевать на всех. На все. Она больше играть в дурочку не собирается.

Вкус магии мертвых все еще горчил на языке. Воспоминания затягивались канатом на шее. И если бы не Деймонд со своим признанием — она бы свихнулась. К счастью, теперь у нее есть о чем подумать. И потрясающее воспоминание, что может перебить ужасы сегодняшнего утра.

Они зашли в квартиру. Харпер метнула взгляд на кровать. После такого признания… ТАКОГО поцелуя Деймонд явно ожидает следующего этапа их отношений.

— Ты ничего мне не должна, — мягко заметил он, видя ее взгляд. — Надо еще подождать — я подожду. Пойду в душ, ладно? И все, чего хочу, — лечь спать, по правде.

— Иди, — ответила Харпер, всерьез задумавшись.

Глупо отталкивать такого мужчину. Она видела его без одежды — там все очень даже хорошо. Не маленький, но и не огромный, значит, боли быть не должно. А как Деймонд относится к ней! С такой заботой… нежностью! Если он не меняется, словно оборотень, когда возбужден, то надо скорее его хватать и выпрашивать кольцо на безымянный палец. Интересно, в Мунфоле есть традиция с кольцами?

Харпер упала на кровать. Ноги гудели, сознание не до конца пришло в себя после произошедшего, поэтому мысли о голом Деймонде в душе пришлись кстати. Уж лучше мечтать о его ласке, чем вспоминать то, что произошло в катакомбах. Куда заманчивее вспоминать сон, что недавно ей приснился… в этом сне все было хорошо. Особенно нежность Деймонда.

Когда ванная освободилась, Харпер тут же умчала мыться, настолько желала смыть с себя весь сегодняшний день. Грязь и пот, пыль, а заодно страхи и ужас. Горячая вода уходила в слив вместе с последними силами. Адреналин истощил, магия мертвых сожрала последние крохи энергии.

Деймонд ждал ее на кровати, в трусах, но еще не спал, а пялился в телефон, устало хмурясь.

— Феликс ждет нас в семь на вечеринке. Кажется, он арендовал дом где-то под Парижем… Прости, но он отказы не принимает. Не приедем — сам примчит за нами.

— Он грех, — пожала плечами Харпер, падая рядом с Деймондом. — Ему не понять, что иногда бывает истощение. И что тело может уставать. А мозг…

— Да нет, перегруз от эмоций у него тоже бывает. Но спит он раз в неделю, не чаще. Идем? Мы можем… снять номер в отеле. Там он нас не найдет, но жутко обидится.

— Пойдем. Это дом — там легко найти кровать, на которой можно уснуть.

Деймонд отправил сообщение и отложил телефон, вытянул руку, зовя Харпер в объятия, и она тут же прильнула к нему. Выдохнула, окончательно расслабляясь: вот теперь все хорошо. Теперь она на своем месте.

— Нам надо поговорить, — заявила она, хотя сама закрыла глаза, почти засыпая. — Ну, после того, что произошло…

— Ты не хочешь быть парой? — мягко уточнил Деймонд. Харпер аж приподнялась, чтобы показать свой прищуренный взгляд.

— Хочу, — с нажимом заявила она.

— Вот и славно. С остальным разберемся по ходу дела. Главное — говорить. Что нравится, что не нравится. Как с завтраками! Ты сказала, тебе нравится, что я их готовлю, я тебя услышал.

— Очень нравится. — Харпер легла обратно, глаза сами закрылись. Кажется, вечеринку они рискуют проспать… — Я больше не могу, — честно признала она. Деймонд поцеловал ее в макушку.

— Я тоже. Поговорим потом.

Харпер улыбнулась. И сама не заметила, как уснула.

Пробуждение походило на восстание из мертвых. Харпер чудом разлепила глаза, кашлянула, ведь в горле пересохло настолько, словно там образовалась пустыня. Она села, и с плеч свалился плед. Оглянулась, пытаясь понять, где она вообще. Ах да… вечеринка Феликса. Одна из спален в огромном доме, который он арендовал…

Странно признавать, но было действительно очень здорово. Вроде Харпер никогда не любила такое скопление людей и орущую музыку, но почему-то рядом с Феликсом становилось в стократ веселее. Весь вечер и полночи она танцевала с Деймондом, пробовала потрясающие закуски от парижских поваров, пила дорогой алкоголь и наслаждалась моментом.

Ужас произошедшего, страх, паника покидали тело, пока она уверено двигалась под ритмичную музыку или качалась в такт медленных треков в объятиях Деймонда.

И было так хорошо!.. Пока не наступило утро и не пришло похмелье. А тело болело так, словно она неделю тренировалась в спортзале без перерыва.

— Доброе утро, веснушка, — пробурчал Деймонд в подушку. Харпер осторожно поцеловала его в спину, примостилась рядом, ожидая, когда он все же откроет глаза. Он лежал на спине, обнимал подушку. Растрепанный и сонный, но такой прекрасный, что она расплывалась лужей от счастья, словно ее растопило жаркое солнце. Осознание, что этот мужчина теперь ее, окрыляла. Теперь она каждое утро сумеет любоваться им. И только ей он будет показывать себя уязвимым.

— Меня словно поезд переехал, — сказала Харпер.

— Угу. Меня тоже. — Деймонд повернулся на бок, притянул ее к себе. — Скоро пройдет. Магия быстро восстановит мышцы, а у Феликса есть чудесные зелья от похмелья.

Раскачаться получилось не быстро, но горячий душ привел в чувства, а зелье и правда оказалось сильным. В доме не осталось чужаков, поэтому завтракали уже знакомой компанией остатками еды, и почему-то даже Офелия перестала казаться лишней в их компании.

После они склонились над запечатанным свитком в гостиной. Он чуть мерцал, излучая магию. Желтый, немного помятый и затертый от времени, алая печать ожидала дани и нетерпеливо переливалась.

— Я все еще не уверен, что тебе следует присутствовать, — прямо заявил Деймонд, поднимая глаза на Офелию. Она сложила руки на груди.

— Во-первых, мы на одной стороне. Вы не хотите обрушения небес и смерти Харпер. Я и папа не хотим обрушения небес и смерти Харпер. Во-вторых, я знаю мунийский. Не в совершенстве, но свиток переведу.

Повисла тишина. Харпер нервно кусала губу. Предложение заманчивое: не корпеть над переводом неделю, а то и две, а просто записать на диктофон то, что переведет Офелия за пару минут! С другой стороны… вдруг, это один большой обман? И Кейлус уже готовит ритуальный костер для избранной?

Деймонд повернулся к Харпер.

— Что думаешь?

— Я? — удивилась она. Аж покраснела от неожиданности, что решить позволили ей. Это оказалось очень приятно.

— Ты избранная. Только твоя кровь вскроет печать.

— И всех следующих свитков тоже, к слову, — тряхнула плечами Офелия. — Предки решили, что без избранной можно только вскрыть первый. Ну, чтобы узнать, кто эта избранная вообще такая.

Харпер свела брови вместе. Верить или не верить? Быть или не быть… ох, кто же даст ответ? Она нервно посмотрела на Феликса, но тот лишь пожал плечами, настороженно изучая Офелию. В конце концов, она их вытащила из катакомб! Без нее, возможно, никто бы этот свиток не вскрывал вовсе!

— Ладно. Давайте уже узнаем, что там. — Харпер вызвала кинжал, ткнула в подушечку пальцы. Выступила кровь. — Просто приложить?

— Да. На печать.

Харпер приложила палец к печати. Та вспыхнула, мгновенно стала пеплом и осыпалась на стол. Офелия потянулась к свитку, но Харпер первая его схватила и раскрыла. Пробежалась глазами, но имени второго избранного не обнаружила: оно не в этом свитке. Не нашла она и ни одного знакомого слова: сплошной мунийский, что б его! Зато в этот раз мучиться со стихами не придется.

— Ну? — Офелия нетерпеливо протянула руку. Харпер нехотя отдала свиток.

— Погоди секунду. — Харпер вытащила телефон из кармана, включила диктофон и положила на стол. — Чтобы записать перевод.

— Хм… — Офелия уставилась в текст, покусала губу, но наконец заговорила. Иногда делала паузы, немного спотыкалась, но справлялась довольно бодро. — ' Потеряла любимого та, что не сдалась, пока не открыла дорогу к нему. Ее боль раскола миры, отделила остров мертвых, где души ждали часа своего. Но не могла туда ступить ее нога — жива Элизабет была, а лишь мертвым дорога открыта туда. Страдала девушка долго, искала проход, пока ее отчаяние не раскололо мир мертвых на острова. Отколотые острова наполнились мертвыми, что не справлялись сами с круговоротом жизни. Тогда-то открылся путь туда для живых: чтобы ныне берегли они покой.

Было это страшной ошибкой. Баланс нарушился, едва ступила на острова нога живого. Мертвые и живые смешались, стали существовать в одном пространстве, нарушая все законы природы и круговорота.

Не сдавалась та дева, стала именовать себя Смертью, ведь давно умерла, чтобы остров расколоть на части и дорогу открыть.

Теперь тебе предстоит ошибки исправить. Баланс в мир вернуть. Тогда вновь наступит покой. Для начала найди обручальные кольца, что когда-то надели на пальцы друг друга виновники сего события.

А следующий твой путь озарит луна и путь очищения'. Это все.

Офелия вернула свиток Харпер. Все молчали, обдумывая услышанное.

— Так. Мне нужно объяснение. То, что вы соседствуете с мертвыми — правда плохо? Конец света будет?

Деймонд неопределенно дернул плечами, взял свиток и уставился в него, словно мог что-то понять. Зато заговорил Феликс:

— Мертвые и живые не должны существовать рядом. Мертвых нужно отпускать. Очевидно, что свитки ведут именно к этому выводу: показывают историю, используют магию мертвых, натравили на вас мертвых, чтобы запугать. Но проблема в том, что ни один грех не видит нарушения баланса. Мы прекрасно существуем с мертвыми, помогаем им перерождаться.

— Кроме острова Мук. Папа ушел от туда не без причины, — заявила Офелия. — Только ему не говорите, что я рассказала. Это вроде как ударит по его эго. Но он перестал справляться с мертвыми. Его там больше не слушаются. Души все чаще покидают пыточные, скоро они найдут способ сбежать с острова.

— И он все равно не хочет обрушить небеса? — спросила Харпер.

— Хотел, но передумал. Он-то не пострадает. А остальные… это может быть весело.

— Чертов грех. — Харпер села в кресло, потерла виски столько информация на нее свалилось. Хуже всего только то, что именно она должна обрушить небеса. Ну, с напарником, которого они пока не нашли. — Кто второй избранный? Ты должна знать.

— Папа не знает. Значит, не знаю и я. Мы нашли только тебя, потому что у тебя яркая родословная. Второй избранный… нужен свиток.

— Или ты врешь, — тихо сказал Деймонд, сворачивая свиток. Спрятал в свой рюкзак, провел рукой, окропляя молнию магией: чтобы чужаки не залезли внутрь.

— А еще папа поспорил кое с кем. По условиям ему нельзя вмешиваться лично, поэтому он и велел Дэну… Вы помните. Лазейка. Но он поставил на то, что избранные не обрушат небеса.

— С кем он поспорил?

— С кем-то очень крутым, — подмигнула Офелия. — Он язык мне вырвет, если я расскажу. Буквально. И на расстоянии. На мне заклятие неразглашения.

Харпер повернулась к Деймонду, ведь про такое не слышала.

— Сильная штука. Не побороть, — подтвердил он. — Чисто теоретически, у тебя же новый язык вырастет?

— Вернетесь в Санкт-Петербург и сами у него спросите. Он хочет встречу. Ему есть что предложить.

— Мы пока останемся в Париже. На неделю, может, две. Хотим погулять по городу, — пояснил Деймонд.

— Как хотите. Время есть. Дверь откроется только в январе, так что пока свитки мы искать не можем: они все в Мунфоле. Но вот где кольца? Первый раз про них слышу.

— Наверняка хранятся в одной из семей тех, кто оставил свитки и указания. — Феликс многозначительно посмотрел на Харпер. Она пожала плечами: у них фамильных драгоценностей нет. — Может, у твоей мамы? Отца? Кто в твоей семье темный?

— Отец, — тут же сказал Деймонд. Харпер резко к нему повернулась: ну, почему он так много о ней знает? Не честно! — Веснушка, я уже говорил, что нам нужен твой отец.

— И я все еще не готова к этому разговору, — пробубнила она. Тяжело вздохнула. Все же спросила: — Кто он?

— Искатель древних реликвий. Александр Болконский. В Мунфоле известный как Алекс Болконский. Он давно жил на два мира, но уже много лет о нем никто ничего не слышал.

Харпер нахмурилась: так ее отец был полноценным темным? Его магия не спала? Но он ничего не рассказывал ей! Зато выставил за дверь и отказался общаться. Неужели…

— Родители меня бросили из-за Кейлуса? Им угрожали⁈ — вспылила Харпер, сдерживая порыв кинуться на Офелию. Та еще ничего не сказала, не сделала, но мозг сделал все выводы сам.

— Папа тут ни при чем, — спокойно ответила Офелия. Харпер ощутила руку Деймонда на своей спине, немного остыла, стыдясь вдруг реакции. — Мы контактировали только с Дэном. Честно. Куда интереснее твоя мать, кстати. Появилась буквально из ниоткуда, когда ей было двадцать. Прошлое отсутствует. Родственники — тоже.

— Бежала от прошлого? Сменила личность? — спросил Деймонд.

— Исключено. Я лично проверяла родословную Харпер. Я бы нашла ее старую личность. Женщина-призрак. Появилась из ниоткуда. Родила Харпер. Пропала в никуда.

— Я не общаюсь с ней. Даже не знаю, где она живет, — сказала Харпер. Потерла виски, так вдруг разболелась голова. Становиться участницей шоу «мужское-женское» она не планировала. — А бабушка? Она темная, да?

— Темная, — кивнул Деймонд. — В Мунфоле бывала, но ни разу после того, как ты стала жить с ней. Она выбрала тебя, а не магию.

Харпер посмотрела на Офелию. Как бегали ее глаза. Как она волновалась. Заметив взгляд, она медленно облизала губы, специально показывая язык. Пазл сложился.

— Твой отец поспорил с моей мамой⁈ — закричала Харпер. Офелия победно улыбнулась, но пожала плечами. Снова показала язык. — Да ну на фиг! Зачем⁈

— Спроси у папы. Я не могу. Буквально не могу.

— Кто моя мама? — не сдавалась Харпер. — Я видела ее в катакомбах. Это не могла быть она, верно? Она осталась там. Это невозможно! Абсолютно невозможно! Она… это магия? Магия запечатала там ее, как воспоминание? Такое возможно⁈

— Я не могу сказать. Буквально, Харпер! — вспылила Офелия. — Спроси у Кейлуса! Я и так вам рассказала столько, что он все же вырвет мне язык. Давно хотел узнать, сколько мне потребуется времени, чтобы он вырос заново, мол, я слишком много лишнего болтаю. А прикол, если язык вообще больше не вырастет⁈

— Тебя оспа и чума не взяли, уж думаю, язык вырастет без проблем, — хмуро заметил Деймонд.

— Ты на кой черт в себя колола всякую дрянь⁈ — крикнула Харпер. — Где вообще это все нашла⁈

Офелия выдохнула, мигом остывая. Пожала плечами. Несчастная, словно чума все же повредила ей мозг настолько, что она больше не в состоянии испытывать радость.

— Мне было любопытно. И очень, очень одиноко.

— Но не…

— Очень одиноко. Настолько, что было уже все равно выживу я или нет. — Офелия подошла к Харпер, ткнула ее в грудь. — Ты просто не представляешь какого это. Когда ты одна. Тебе даже поговорить не с кем! И это одиночество…

— Я? Не знаю? — перебила Харпер, отталкивая от себя Офелию. — Меня собственные родители выперли из дома без объяснений. И потом кроме бабушки у меня реально никого не было. В школе все сторонились, никто не понимал странную девчонку, что вечно что-то в блокнотах пишет и не разбирается в блогерах и моде. А потом бабушка умерла. И я осталась одна. Совсем одна на всем свете! У тебя всегда был отец! А я чуть с крыши не прыгнула, настолько было страшно и одиноко. Хорошо, потом жизнь мне Дэна подкинула. Но и с ним потом стало невозможно говорить. Я все равно была одна, хоть рядом и был мужик, который только делал мне хуже. До Деймонда… я забыла какого это, когда тебя слышат.

Офелия сделала шаг назад. Пристыженная и еще более несчастная. Харпер и сама успокоилась, не понимая, почему эти слова так задели ее. Качнула головой.

— Но я не собираюсь меряться, кому было хуже и тяжелее. Я просто скажу, что понимаю тебя. И что теперь у тебя есть я. Ты всегда можешь прийти ко мне, хорошо?

Офелия с удивлением распахнула глаза, открыла рот, но слов не нашла.

— Ты же за этим тут? Найти друзей?

Кивок в ответ. Несмелый, быстрый, словно признаваться в таком для Офелии унизительно.

— Ты вывела нас… ты заслужила шанс. Давай попробуем стать подругами. Но если все это ложь! — Харпер указала пальцем на Офелию. — Если ты предашь нас! Врешь! Я лично разрублю тебя на мелкие куски и раскидаю по миру. Это ясно?

— Ясно! Еще как! — Офелия расцвела, кинулась обнимать Харпер. Та едва дышала, так крепко ее сжала полу-грех. — Ты такая классная!

— Обычная, — прохрипела Харпер. — Ты меня задушишь.

— А, ой, всегда забываю, как важно вам дышать.

Харпер оказалась на свободе, жадно глотнула воздуха. По правде, она давно поняла, как работает мир. Самый добрый человек — тот, кто знает, что такое человеческая жестокость, а потому не хочет, чтобы кто-то еще это пережил. Никто не поможет тебе с большей искренностью, чем тот, кого много раз предавали, оставляя один на один с несправедливой реальностью. И уж точно никто не сможет полюбить тебя сильнее, чем тот, кто познал жрущее изнутри одиночество.

Только сломленный человек понимает, как важна поддержка и забота.

Другое дело, что некоторых ломают до такой степени, что в них остается только отчаяние и злость на весь мир… вот так и рождаются злодеи, к слову.

— Давайте так: до нового года перерыв, — заявил Деймонд. — Кольца искать нет нужды, если мы планируем уничтожить свитки. Остальные свитки в Мунфоле. Нам всем нужно выдохнуть. Разобраться в себе.

— Переспать наконец, — тихо добавил Феликс, от чего Харпер вспыхнула, чувствуя укол вины: это она медлила. Деймонд давно ко всему готов.

— Тогда я пошла. — Офелия надела на плечи свой розовый рюкзак. — Но мы на связи! Я помню про «мы теперь подружки!» А сегодня у меня свидание, представляете? Не знаю, какой он человек, но в постели и правда бог. Спасибо, дядя.

— Обращайся, — без эмоций тряхнул плечами Феликс. И едва Офелия скрылась за дверью, заговорил: — Вынужден признать, что мне требуется отдых. Придется лечь спать… какое глупое времяпрепровождение!

— Почему на тебе перчатка? — жестко спросил Деймонд. Харпер опустила глаза к рукам Феликса, свела брови вместе: перчатка скрывала только левую. Давно она стала такой невнимательной?

— Попробовал последовать за вами. — Феликс показал почерневшую руку, обрубленные пальцы… — Пальцы уже растут! — тут же воскликнул он, заметив ужас в глазах Харпер. — Требуется время. Магия немного сожрала меня. Но я в порядке. Просто устал.

— Иди спать. Это приказ. Ты мне нужен Феликс. — Деймонд хлопнул его по плечу. — Ты мой друг, слышишь?

— Знаю. А вы идите уже на свидание! Сколько можно медлить? Того гляди Офелия быстрее себе пару найдет.

Деймонд не выдержал и крепко обнял Феликса. Тот опешил, но вырываться не стал. Расслабился, улыбнулся.

— Не рискуй больше собой, — попросила Харпер. — Ты и мой друг теперь.

Феликс пообещал отдыхать, спать и набираться сил. Ближе к трем часам дня Харпер и Деймонд покинули дом и поехали обратно в Париж. Успели погулять под солнцем по узким улочкам недалеко от Эйфелевой башни, нашли потрясающе вкусное кофе и съели самое банальное, что могли: круассаны. До этого правда еще отведали пасту и гамбургеры.

Погода несказанно радовала, и куртки получилось оставить в машине. Харпер позволила себе забыться, чтобы насладиться моментом, но все равно мысли периодически возвращались ко всему произошедшему. Чаще всего перед глазами появлялась мать.

Что тут вообще творится? Кто ее мать? Почему она видела ее в катакомбах? Почему она ее бросила одиннадцать лет назад?

Сегодня Харпер решила не задавать эти вопросы. Она с радостью оглядывала мощенные дороги и невысокие домики с маленькими балконами. Вдохновлялась архитектурой и людьми. Подставляла лицо под теплые лучи солнца, представляя, что лето еще только впереди. Улыбнулась вдруг: в январе откроется Дверь в Мунфол. А Деймонд живет в районе Лета!

Ждали, когда зажгутся огни на Эйфелевой башне, они на мосту. У Харпер спирало дыхание от предвкушения, рука чуть дрожала, едва удерживая телефон, ведь она намерена была снять тот самый момент.

— Ты знал, что горящая Эйфелева башня защищена авторским правом? — спросила Харпер, а Деймонд забрал у нее телефон. Чуть отошел, вскинул брови на ее изумление, и до нее наконец дошло, что он хотел снять ее на фоне башни, когда зажгутся огни. — Днем — нет. Можно использовать фото и видео, как хочешь. Но когда горят огни — никакой коммерции без разрешения.

— Почему ты никуда не выкладываешь то, что снимаешь? Я весь день тебя фотографирую! А сколько видео мы сделали…

— У меня не личный блог, — пожала плечами Харпер. Замерла, словно почувствовала, что момент пришел, и не прогадала. Широко улыбнулась, когда зажглись огни на башне. Отвернулась от камеры, чтобы Деймонд снял ее со спины, ведь непременно хотела, чтобы в кадр попал ее белый бант на волосах.

— Ты такая красивая, — сказал Деймонд, подходя ближе. Снял ее крупным планом. Провел пальцем по ее губам. — Самая красивая девушка на планете.

Харпер поняла, какое видео ей жизненно необходимо. Не снимут — она умрет! Оглянулась в поисках подходящей поверхности, заметила скамейку и осторожно установила телефон на нее, молясь, чтобы люди поменьше бродили ближайшую минуту и не портили кадр. Поправила бордовую широкую юбку, желтый свитер, порадовалась, что за день колготки в клетку не порвались — все должно выглядеть идеально.

— Поцелуешь, мой лорд? — спросила она, вставая рядом с Деймондом. Скорее повернула его, чтобы позади них в кадре сверкала башня.

Деймонд притянул Харпер к себе и нежно поцеловал. Обнял за талию, не выдержал и приподнял ее свитер, чтобы коснуться голой кожи. Она не спорила, лишь сделала шаг к нему, забывая, что вокруг люди, что она хотела получить красивое видео, так чувственно он ее ласкал своим языком, так впивался в ее губы, и каждым движением, каждым хриплым вдохом, говорил, что она теперь только его, навсегда, до последнего его мига в этом мире.

Харпер отдалилась, ведь уже задыхалась, улыбнулась, жадно глотая воздух. Нервно обернулась, догадываясь, что телефон могли и стащить, но он все еще стоял на скамейке.

— И это тоже не выложишь? — уточнил Деймонд, когда она проверяла, что они сняли.

— Разумеется! Это личное. — Харпер удовлетворена выдохнула: красота вышла! — Я писатель и хочу, чтобы меня знали по моим книгам, а не по моей жизни. У меня минимум личного контента. Немного фото я выложу, но вот видео смонтирую, чтобы использовать как фон для книжного контента.

— Фото, где мы целуемся не нужно? — уточнил Деймонд, обнимая ее со спины.

— Вытащу из видео, мой лорд, — нахально улыбнулась Харпер, наслаждаясь его близостью.

Домой вернулись ближе к полуночи. Долгие полчаса Харпер отсматривала полученный материал, пища от восторга, что Деймонд настолько умело выставлял кадр. Ему и говорить ничего не надо — сам догадывается, как встать и чего на фото и видео быть не должно (и уж точно половину фото никогда не занимает «пол»).

Потом настал ее черед идти в ванную. Эмоции увядали, и Харпер поняла, что сегодня уснуть вряд ли сумеет. Вчера помогали усталость и алкоголь. Сегодня она тоже устала, но явно не настолько, чтобы выключить мозг. Воспоминания и вопросы сжимали грудь, словно на нее положили бетонную плиту.

Она впилась ногтями в раковину, борясь с тревогой. Сердце колотилось, мертвые снова тянули к ней руки…

Харпер решилась. Все равно ведь не уснуть! А так… после Деймонд позволит ей остаться с ним. Может, повезет, и будет обнимать ее до утра. Однозначно стоит того! Плевать, что он позволяет ей это делать без всякого секса. Надо же как-то себе дать мотивацию, разве нет?

Она сняла сорочку, следом — трусы, и нагая вышла из ванной. Секундное замешательство, пульс ускорился, ноги уже несли обратно, но… несколько шагов, и она останавливается у кровати.

Деймонд отложил книгу, скользнул глазами по ее телу. Внимательно изучил, остановился на груди. Не сдержал улыбку.

— Уверена? — спросил он.

— Абсолютно. — Харпер скинула с Деймонда одеяло, требовательно потянула его трусы, заставляя раздеться. Он не спорил. Не стоило спросить, хотел ли он ее? Может… Она шумно выдохнула, разглядывая возбужденную плоть. Что же, ее голая грудь неплохо на него действует. И невероятно быстро. — Только порадуй меня, ладно? Старайся. А то я крест на сексе поставлю, я серьезно.

Харпер замерла, увязла во взгляде Деймонда, не веря, что видела там столько восхищения, тепла и любви. Он сел, обхватил ее за ногу и нежно поцеловал бедро. Приятно, но в глазах вдруг собрались слезы. Страх накрыл так внезапно, что выбил почву из-под ног.

Зачем она, глупая, это затеяла? Стараясь избавиться от паники, Харпер толкнула Деймонда, уже наклонилась к его паху, но он поймал ее. Резко положил и навис сверху.

— Сегодня мы радуем тебя, разве нет? — прошептал он в ее губы и, не давая осмыслить сказанное, поцеловал. — Особые пожелания?

— Точно не надо?

— Не надо. Как ты хочешь?

— Не больно, — просипела Харпер. Слезы все же покатились по щекам. — И без… унижений.

Деймонд убрал волосы с ее лица, шумно выдохнул и уткнулся носом в ее щеку. Она оказалась погребена под ним. Сходила с ума от тяжести его тела, рук на своей талии, ощущала его между своих ног, но не могла почувствовать ничего кроме страха, ведь помнила, как больно бывает, когда доверяешь кому-то.

— Я не трону тебя, если ты не хочешь, — серьезно сказал Деймонд, поймал ее взгляд. — Я люблю тебя.

— Тогда заставь меня расслабиться. Пожалуйста.

— Алиса, выключи свет, — скомандовал Деймонд, но, разумеется, ничего не произошло.

— Мы в Париже, — прошептала Харпер. — Алиса осталась дома.

— И почему мы ее с собой не взяли? Я к ней привык! — Деймонд потянулся к светильнику на тумбочке рядом с кроватью. Комната погрузилась в полумрак. Остался только слабый свет уличных фонарей, что укутывал две обнаженные фигуры.

Харпер закрыла глаза, честно пытаясь расслабиться. В курсе, как это работает: чтобы было не больно, нужно возбудиться, отдаться эмоциям, а не разуму. Помнит, что бывает хорошо. Да и верит, что Деймонд не причинит ей вреда. Но попробуй это телу объяснить! Оно привыкло обороняться. И уж точно не ждет наслаждения.

Когда для нее секс успел стать обязанностью? Как она вообще такое допустила⁈

Деймонд целовал ее. Чувственно, нежно, потом страстно. Не пропускал ни один участок ее тела, скользил руками по ее изгибам, не торопился, давая время привыкнуть к ситуации. Он опускался все ниже, пока его лицо не оказалось между ее ног. Харпер хотела заспорить, но передумала, так приятно стало. Сама ведь просила ее порадовать!

Она упала обратно на подушку, а Деймонд помог закинуть ноги на его плечи. Она зажмурилась, закусила губу, наконец немного расслабляясь, позволяя себя отдаться ситуации.

Деймонд точно знал, что делал. Определенно знал, где именно надо ласкать женщину (главное не выдать шутку про карту до клитора!). И черт! Он умел пользоваться своим языком. А когда подключил пальцы…

Харпер выгнулась, застонала. Боги, когда она последний не имитировала удовольствие? Да какая разница… Жар расползался по организму, собирался внизу живота. Лучше всего возбуждало то, что Деймонд и правда хотел ее порадовать. А потому она сама не поняла, как так быстро дошла до пика.

Деймонд поднялся к ее лицу, оставляя пальцы в ней, улыбнулся.

— Можно?

Харпер не сдержала ответную улыбку, вконец расслабляясь. Заботится о ней, волнуется, думает о ее комфорте, а не только о себе. Чего она боится? Чего она ждала, когда нашла такой клад?

Ах да. Она до смерти боится, что он изменится, едва ее получит. И все хорошее закончится. И не стоит забывать, что некоторые особи мужского пола слегка оборотни, потому что меняются, когда возбуждаются и остаются без одежды.

— Нужно, — сказала Харпер. — Презервативы…

— Я дам тебе зелье после.

— Степень защиты?

— 100%

— Так бывает?

— У магии? Всегда.

Харпер притянула Деймонда к себе, чтобы поцеловать. Закинула на него ноги, поддалась бедрами, так хотелось узнать, какого ощущать его в себе.

— Я белье с собой красивое взяла, — вдруг сказала она. — Совсем забыла…

— В следующий раз, — просипел Деймонд, входя в нее.

Она ждала, чего угодно, но не того, что получила. Сначала было странно, но потом места для мыслей не осталось. Казалось, Деймонд знал ее тело лучше нее самой. И, о господи!, он не врал, когда говорил, что очень выносливый. Будь бывший настолько вынослив, она бы умерла, но с Деймондом…

Чувственные поцелуи, тесные объятия, сильные руки, что сжимали до боли. Нежность и страсть сплетались, даря эйфорию, окончательно отключая мозг, оставляя только желание.

Раз за разом все повторялось. Возбуждение. Жар. Взрыв, когда невозможно контролировать тело. Остаешься только ты, он и наслаждение, что вы дарите друг другу.

Деймонд отлично осознавал, что нужно делать, чтобы порадовать девушку, но главное — слышал Харпер, заботился о ее чувствах. Одно слово — он менял позу, иногда замирал, проверяя, в порядке ли она, и от этого было приятнее всего.

В какой-то момент он перестал себя сдерживать. Харпер уже и сама не хотела, чтобы он волновался за нее — поняла, что он услышит «нет» в любой ситуации, и это помогло отдаться его сильным руках, резким точкам, каждый из которых кричал, что она — только его. И он ее никому не отдаст, будет любить и беречь теперь вечно.

После очередного раза Харпер упала на мокрую от их пота подушку, повернулась на бок, всем видом показывая, что больше не может. Деймонд поцеловал ее в щеку и встал. Она пялилась на его ягодицы, гоняя по извилинам одну доступную мысль: откуда у него столько, мать вашу, сил? Сколько все это уже длилось? Сколько раз? Она даже не знала, что в состоянии испытывать наслаждение в таком количестве…

Она успела один раз моргнуть, как Деймонд уже присел у кровати. Протянул ей чашку с жидкостью, что пахла сладкими ягодами. Кажется, она не моргнула, а уснула…

— Прости, я тебя замучил, — заметил Деймонд, требовательно протягивая чашку. — Надо выпить сейчас, а то не подействует.

— Угу. — Харпер повернулась на спину. Закрыла глаза и расплылась в блаженной улыбке. — Мне так хорошо, что я сейчас умру. Все тело болит, но внутри… словно я солнце проглотила.

— Так должно быть с хорошим партнером, — заявил Деймонд, помогая ей сесть. Поднес чашку к губам. — Серьезно, Харпер, если ты забеременеешь, яйца ведь мне оторвешь.

— Может, я не против, хоть замуж возьмешь, — прошептала она, но зелье послушно выпила. И правда сладкое, вязкое. Оно обволокло рот и жаром прошло по пищеводу. — Что это?

— Моя магия и кровь, — просто ответил Деймонд, поставил чашку на тумбочку и лег на кровать. Притянул Харпер к себе, чтобы обнять. — Смешал с чаем для вкуса. Но подойдет любая жидкость.

— Я спятила. Определенно точно спятила, — ответила она, осознавая, что теперь будет пить кровь, чтобы предохраняться. Как она докатилась до жизни такой? Но потом снова улыбнулась. Губы вообще сами расползались в улыбке, ведь теперь она получила еще и то, что хотела изначально: нежных и надежных объятий, в которых спокойно и уютно. — Мне очень страшно, по правде.

— Что обратишься в вампира от моей крови? Исключено.

— Деймонд, я серьезно. — Она чуть привстала, чтобы поймать его взгляд. Глаза привыкли к темноте, но все равно его силуэт был едва различим. Она провела по его щеке. — Я очень боюсь, что теперь ты расслабишься, ведь получил меня. И я снова лишусь твоей заботы и поддержки. Я очень боюсь потерять того, кто сейчас рядом со мной.

— Харпер, — серьезно заговорил Деймонд, — я не играю в такие игры. Я такой, какой есть. И вел себя с тобой так, как считаю правильно вести себя с любимой женщиной. Я не изменюсь. Обещаю. Я выбор сделал. И выбрал тебя.

— Надеюсь. — Харпер снова легла. Закрыла глаза. В сотый раз улыбнулась. И зачем так долго ждала и мучила бедного лорда? — Я люблю тебя, — прошептала она, понимая вдруг, что никак не отреагировала на его признание до этого.

— А я тебя. — Легкий поцелуй в макушку. — Отдыхай. Нам еще завтра половину Парижа надо обойти.

— Объехать на машине. Ходить я завтра буду не в состоянии. Когда я стану такой же выносливо как ты?

— Если будешь упорно тренироваться, наращивать свой магический потенциал, то лет через пять.

— Я умру за эти пять лет.

— Впредь я буду… сдержаннее.

— Да нет. Не надо. Это будет самая счастливая смерть…

Деймонд рассмеялась, а Харпер все же уснула. И спала до самого утра без кошмаров.