Нервничала ли Харпер? Нет. Она до одури боялась и паниковала. Даже от завтрака отказалась, ведь ее тошнило, но в машине Деймонд требовательно сунул ей в руки сэндвич, напоминая, что им нужны силы.

Они припарковались в указанном месте без десяти четыре утра. Солнце еще не думало вставать, ночью заметно похолодало, поэтому печка работала на полную, согревая не только тела, но и души.

— Ты можешь…

— Прекрати. Я иду, — перебила Харпер. Откусила от сэндвича, убедилась, что рвотного позыва нет, и начала жевать. — Правда думаешь, что я смогу сидеть тут? Пока вы все там? Ни за что.

— Катакомбы безопасны.

— Угу. Только коридор может обваливаться. Можно зайти в тупик. Потеряться. А! Еще вода может хлынуть. Не забывай про защитную магию свитка. Сам Голд не справился с ней и перепрятал его, не сумев вскрыть.

— Ну, этого мы пока не знаем.

Подъехала машина Феликса, а сразу за ним показался и Фернандо. Они вышли на улицу. Мужчины обменялись рукопожатиями, Офелия кокетливо всем улыбалась и даже поцеловала Харпер в щеку, немало смутив.

— Фонари. — Фернандо раздал каждому налобные фонари. — Работают от магии, поэтому без света не останемся, можете не волноваться. У меня с собой веревка и карабины, на случай, если придется спускаться вниз. Вопросы?

— Призраки бывают? — спросила Офелия. — Столько мертвых в одном месте! Костей… это гадко.

— Призраков не бывает. Ты же знаешь, — заметил Феликс. — Мертвых в этом мире быть не может.

— Но есть магия мертвых, — заявил Деймонд, но мотнул головой. — Идем, пока нас не засекла полиция. Наш спуск в катакомбы немного нелегален.

Они последовали за Федерико. Пролезли через дыру в заборе и скоро вышли к заброшенным железнодорожным путям, что заросли травой. Харпер прекрасно знала, куда они идут: смотрела фильм, снятый в этих самых катакомбах, поэтому переживала все сильнее. Еще месяц назад она бы с уверенностью сказала, что девочка умная и никогда не полезет под землю, но жизнь посмеялась ей в лицо. Поэтому она не просто спускалась к костям, но и делала это по собственной воле, крепко держа Деймонда за руку.

Они дошли до моста и остановились у провала, уводящем в коридоры катакомб.

— Пока мы внизу — вы слушаетесь меня, — заговорил Федерико. — Я знаю эти места. Вы — нет. Если ваш тайный коридор действительно существует — я туда не пойду. Это ваше дело. Не мое.

Федерико первый пробрался через узкий лаз и скрылся под землей. За ним последовали Офелия и Феликс. Едва Харпер осталась наедине с Деймондом, не думая, прильнула к его губам. Он с готовностью ответил, прижимая к себе, запустил руки под ее расстегнутую куртку. И целовал с таким отчаянием, немым криком, словно она принадлежала ему одному.

— На случай, если мы умрем, — прошептала Харпер в его губы.

— Мы не умрем.

— Я смотрела много фильмов ужасов, мой лорд. Жанр такой: тупые герои сами лезут куда нельзя. И выживает только один. А последний кадр — намек, что ничего не закончилось и древнее зло все еще ведет охоту.

— Веснушка, это реальная жизнь. Мы не тупые. И у нас не хоррор. Ромфант!

— До ромфанта нам далеко. Мы слишком медлим.

Они спустились вниз. По просьбе Федерико оставили верхнюю одежду у выхода, спрятав в пакеты: куртки будут мешать пролезать через узкие лазы.

Темнота душила. Затягивалась канатом вокруг груди, оживала, становясь змеями. Фонари не сильно спасали, хотя и освещали коридоры довольно неплохо. Всюду мерещились мертвые и призраки, демоны и сама смерть, что следовала за ними по пятам, дыша холодом в затылки.

Поначалу везде были граффити, намекая, что люди часто бывают в этих коридорах. Но чем дальше они уходили, тем чище становились стены.

Харпер держалась рядом с Деймондом, иногда приходилось выходить вперед, настолько узкий был проход, но чаще они могли идти вместе.

Коридоры выглядели заброшенными, какие-то были разрушены. Порой встречались человеческие кости.

— Мы с вами идем по древней системе туннелей, — заговорил вдруг Фернандо, когда они повернули в очередной раз. В этом коридоре потолок был так низко, что Феликс и Деймонд почти касались его головами. — Они простираются более чем на 800 Га, около 300 километров. Сюда были свезены останки около 6 миллионов человек, кости которых мы с вами переодически встречаем. Кладбища были переполнены. Этим пытались бороться с этой проблемой. Мы находимся вне туристической зоны. Это запрещено законом, потому что может быть крайне опасно. Подземные воды размывают основания и крепления. Некоторые коридоры и галереи уже затоплены.

— Слышала, сюда проводили электричество, — сказала Офелия.

— Да. Император Наполеон III любил принимать здесь гостей.

— Чертов психопат, — проговорила Харпер, которой все еще было не по себе. Очень темно, холодно, влажно и жутко. Она ждала призраков, как бы ее не убежали, что их не бывает. Постоянно ощущала ледяное дыхание, что морозило ее затылок.

— В период холодной войны здесь были оборудованы бомбоубежища. Когда-то сюда даже проводили телефонную связь. Но давно убрали.

Фернандо остановился и указал вперед.

— Осторожно. Дальше вода, но можно пройти сбоку. Не глубоко (по пояс примерно), но вода очень холодная.

Они цепочкой начали пробираться через частично затопленный коридор. Фернандо держался впереди, указывая путь, за ним — Офелия, потом Феликс и Харпер. Деймонд шел сразу за ней, чтобы подхватить, если что-то пойдет не так. Приходилось идти боком, такой узкой стала дорога, вжиматься в стену и цепляться за нее пальцами, от чего под ногти забивалась грязь.

Даже Офелия помалкивала, не спорила и не ругалась. Просто делала то, что велели: шла вперед, чем вызывала все большее подозрение. Что, если она здесь, чтобы стукнуть всех по головам и отобрать свиток?

Харпер осталась в свитере и уже жалела, что надела его, ведь он цеплялся за стены. Зато с обувью не прогадала: сапоги не скользили, не жали и помогали преодолеть препятствие без падения.

Она старалась не смотреть в воду, ведь мозг рисовал картинки из фильма. Мертвые дети. Кровь. Демоны, что хватают тебя за ногу и утаскивают за собой…

Харпер ступила на нормальную дорогу и немного выдохнула, но потом застонала, ведь они дошли до того самого узкого лаза. Хуже всего оказались человеческие кости, которые усыпали весь пол.

— Осторожно, о кости можно порезаться, — предупредил Фернандо. — Если у кого-то клаустрофобия — остаетесь тут. Я серьезно. Нужно проползли метров пять.

Харпер заметила заваленный проход, догадываясь, что когда-то дорога до нужного места была куда проще. Каковы шансы, что этот лаз не завалит? О, в кино всегда так! А потом герои петляют, пытаясь найти другой выход… Но находят древнее зло. Она покрылась мурашками. Сделала глубокий вдох: ее спутники отлично владеют магией. С ними ей ничего не страшно. Ну, почти.

— Я сразу за тобой, — сказал Деймонд. — Феликс спереди, я сзади. Все будет хорошо.

— Угу.

— Целовать больше не будешь? — прошептал он ей на ухо, от чего Харпер кинуло в жар. Наконец, она осознала, что с Деймондом готова пойти куда угодно. И что она просто-напросто любит его. И, кажется, абсолютно и безоговорочно доверяет. Он стоял позади, прижимаясь всем телом, и стало тепло, а ледяное дыхание исчезло, словно Деймонд и правда мог защитить ее от всего на свете.

— После, — ответила она, сжимая его руку. — Давай быстрее достанем этот свиток.

— Я остаюсь здесь, — заявил Фернандо, протягивая веревку и карабины Деймонду. Тот убрал все в свой рюкзак. — Нужный коридор — сразу после. Если вас завалит: я смогу привести помощь. Но это вряд ли: тысячу раз уже преодолевал его.

— Ты мне не нравишься, — подала голос Офелия. — Все это очень подозрительно! Мне не…

— Могу уйти прямо сейчас. Вы запомнили дорогу?

— Останься, — попросил Деймонд. — Прости ее, ладно? Буду очень благодарен, если ты нас выведешь наружу после.

Фернандо покусал губу, но кивнул. Харпер оценила взглядом Офелию, чудом держа язык за зубами, но очень хотелось отправить ее наконец сделать полезное дело и повеситься где-нибудь в углу. Веревка есть? Есть. Не умрет навсегда? Нет! Оживет через пару месяцев!

— Сколько вас ждать?

— Если бы я знал, что нас ждёт… Не вернемся часов через пять: уходи.

Фернандо устроился на своем рюкзаке у стены. Вытащил телефон и включил фильм. Казалось, этого парня не пугало ничего. Псих! Офелия недовольно пыхтела, оценивая проводника, но язык держала за зубами.

Остальные продолжили путь. Очередь дошла до Харпер. Она сделала глубокий вдох, поправила налобный фонарь, боясь остаться в темноте сильнее всего. Пока видишь — мозгу гораздо сложнее рисовать ужасы, чтобы напугать тебя. Но стоит попасть в царство мрака, и фантазия начинает бушевать, дорисовывая то, что глаза увидеть не в состоянии.

— Я сзади, — напомнил Деймонд.

Харпер легла на живот, поморщилась, осознавая, что под ней человеческие кости. Настоящие кости! Но выбора не оставалось. И она поползла. Стены давили, иногда спина касалась потолка, от чего становилось совсем жутко. Вдруг, кто-то из них застрянет? Или заденет камень, который обрушит лаз? И они навечно будут погребены здесь? Не лучшее место для последнего пристанища, как-никак.

Харпер продолжала ползти. Кости впивались в тело, особенно больно в руки, неприкрытые одеждой. Гремели от каждого движения. И почему-то казалось, что лаз становился все уже и уже, пытался сожрать их живьем.

— Как думаете, — заговорила Харпер, пытаясь хоть как-то отвлечься от дурных мыслей, — Голд сам приходил сюда? Или послал кого-нибудь? Представляю, как он полз по этим костям…

Харпер понятия не имела, как выглядел Голд, но почему-то представляла его под стать мистеру Голду из сериала «Однажды в сказке». В возрасте, но еще вполне ничего. Всегда в деловом костюме. С тростью. Облопошит любого, заключит миллион сделок. На губах невольно зажглась улыбка, стоило представить, как такой человек мог ползти по человеческим костям.

— Сомневаюсь, он редко покидает свой дом, — ответил Феликс, что был спереди. Сегодня и он выглядел необычно, ведь выбрал удобные брюки и теплый свитер, кроссовки вместо нарядной рубашки и ботинок. — Уверен, он послал кого-то сюда. Да и он грех, как гласит предупреждение: ему не пройти.

— Или скорее не вскрыть печать на свитке! — крикнула Офелия. — Я на свободе!

— Боги, наконец! — известил Феликс, ускоряясь. Совсем немного, и его ноги исчезли из поля зрения.

Харпер заторопилась следом. Кость впилась в руку, оставляя порез, но она не расстроилось: все равно нужна рана, чтобы открыть коридор. Хоть и охнула, так больно это оказалось. Еще немного усилий, и свет осветил свободный коридор. Феликс помог ей выбраться, и она сумела немного выдохнуть.

— Порезалась? Не страшно вроде. — Феликс оценил порез и щелкнул ее по носу. — Заметил ваш поцелуй с Деймондом. Очень рад за вас.

Харпер вспыхнула, краснея, впервые радуясь, что они в полумраке. Помогла Деймонду, не сдержалась, обняла его, выглядывая в узкий лаз, из которого они только что выбрались. Ну, во всяком случае сюжет уже свернул с дорожки фильма ужасов, ведь потолок не обвалился.

— Куда дальше? — спросила Офелия, оглядывая стены. Они оказались в коридоре, из которого было два прохода. Но если верить карте и указаниям, то идти им больше никуда не надо.

— Куда-то за эту стену, — пояснил Деймонд, прикладывая руку к ней. — Ощущаю магию. Мощный поток. Ты не чувствуешь? — с издевкой уточнил он у Офелии. Она сложила руки на груди, жутко злясь.

— Даже не пытаюсь. Ты же возомнил себя главным! Вот сам и ищи…

— Где у тебя кнопка паузы? — спокойно спросила Харпер. — Нажми ее и держи двумя руками.

— Я, между прочим, собираюсь спасти ваши задницы!

Харпер закатила глаза, но развить спор не успела, ведь ощутила зов. Все естество напряглось, потянулось к стене, моля пальцы скорее коснуться ее холода. Она не спорила. Одурманенная, вытянула руку, пошла вперед. Немного вправо, еще шаг… еще… она почти дотронулась до камня, но ее схватил Деймонд.

— Что чувствуешь?

— Зов, — пожала плечами она. — Очень сильный зов. Жар. Меня там будто кто-то ждет. Пальцы колет…

— Магия мертвых, — констатировал Феликс. — Мне и правда туда не войти: эта магия меня расщепит. Магия мертвых — единственный способ уничтожить личность греха раньше срока.

— А я смогу, — уперто сообщила Офелия. — И я иду.

— Нет, дальше я один. — Деймонд уставился на Харпер. — Это может быть очень опасно.

— В курсе. Поэтому иду с тобой, — уперто заявила Харпер.

— Харпер… — Деймонд нахмурился, так внимательно их слушали Феликс и Офелия, увел Харпер в сторону. — Мы понятия не имеем, что нас ждёт за этой стеной. Буквально, что угодно! Если верить картам, то скорее всего нам придется спуститься еще ниже. Я не могу тобой рисковать. И не буду.

— Именно. Мы не знаем, что там. Идти туда в одиночку — полное безумие! Пойдем вдвоем, один из нас сможет выбраться и позвать на помощь! Я не брошу тебя, ясно⁈ Не брошу и все тут! Ты мне нужен.

— А ты нужна мне. Смогу пережить, если не смогу тебя защитить⁈

— Не хочу прерывать милую ссору влюбленных, но все же влезу. — Феликс схватил их за плечи, оттащил друг от друга. — Харпер точно идет, — мягко сказал Феликс. Деймонд чуть не вспыхнул, так разозлился. — Путь открывает ее кровь. Свиток вскрывает ее кровь. Уверен, без нее ты даже не увидишь свиток. Тем более, не возьмешь в руки. Голд хотел, чтобы Харпер пришла сюда. Лично.

— Поэтому мы подготовили колбу с ее кровью.

— Ты не дурак, Деймонд, — прямо заявила Харпер. — Магия живет в крови вне тела пять минут. Если забыл, то иди и попробуй открыть проход кровью из колбы. Спорим, не выйдет?

— Спорим!

Деймонд злился, паниковал, сам наверняка все понимал, но окропил место, куда тянулась Харпер, ее кровью. Ничего не произошло. Тогда она вызвала кинжал, увеличила порез и, пока никто не начал ругаться, приложила руку к стене.

Камни пришли в движение. Уменьшились до небольших кирпичиков, которые хаотично отодвигались, открывая проход в темный коридор. Харпер недовольно сощурилась: там точно не Косая Аллея. И даже не Нарния. Как жаль.

Остерегаясь очередного спора (ну, правда! Сколько можно? Фильмы и книги давно ее научили, что древнее зло всегда ждет, когда вы разделитесь!), Харпер скорее зашла в коридор. Повернула голову вправо, потом влево, чтобы фонарь осветил пространство. Заметила слева поворот — вот туда им и нужно.

Похолодало. Воздух стал тягучим, казалось, его теперь можно коснуться, ощутить на пальцах и позволить тому обвить тело, словно змее. Сзади снова кто-то стоял. Ледяное дыхание уже коснулось макушки…

— Офелия, ты не идешь! — вспылил Деймонд, преграждая той путь. Он встал рядом с Харпер, и его присутствие выгнало сущность, что преследовала несчастную. Теперь-то она уверена, что ей не казалось. А вот и древнее зло подоспело?

— У вас один час. Не вернетесь — я иду вас искать, — процедила Офелия. Из ее уст это звучало крайне угрожающе. — Вы все еще просто люди.

— В том и смысл, Офелия, — заявил Феликс, который привалился к стене и сложил руки на груди: вот он точно не планировал никуда идти. — Только люди решают свою судьбу и судьбу всего мира. Потому свиток тут: чтобы бездушные грехи не влезали.

— У меня есть душа, — пробурчала Офелия, но послушно уселась на свой рюкзак. Указала пальцем на Деймонда: — Один час, Ванклифф. Я не позволю вам там умереть.

Харпер устала ждать и пошла вперед. Сомнения отпали: она и правда ощущала зов. Что-то внутри нее, за ребрами (душа, да?) яростно колотилось, манило сократить расстояние до чего-то столь необходимого, что становилось трудно дышать. Ледяной воздух сопровождал, обвивал, опоясывал, но и помогал шагать увереннее. Несколько поворотов, тесных коридоров, но, к счастью, никаких лабиринтов: путь был один.

Деймонд поравнялся с ней рядом, когда они свернулись и оказались в просторной галерее. Абсолютно пустой. Схватил за руку и недовольно цокнул.

— А, ой. Забыла, — пожала плечами Харпер, пока Деймонд бинтовал ее порез на ладони.

— Микробы, веснушка! Ты еще новенькая, да, магия защитит, но шанс чем-то заразиться все еще высок.

Деймонд завязал узел, поцеловал ее костяшки.

— Я серьезно: ты мне очень нужна. Живая и счастливая.

— Это приказ? Слушаюсь и повинуюсь, мой лорд.

Как бы они не светили фонарями по сторонам, ничего похожего на свиток не было, зато нашелся узкий лаз. Как они и догадывались, он вел вниз.

— Магия мертвых, — заговорила Харпер. — Небольшой урок?

Они присели, но спускаться не спешили. Деймонд вытащил бутылку воды из своего рюкзака, выпил сам, подал Харпер.

— Древняя, опасная, грязная и ныне запрещенная магия. Чаще всего проповедуют ведьмы: так мы называем последовательниц Смерти. Естественно, ведьмы тоже запрещены законом. Но у Кейлуса в подчинение свой ковен: на них закрывают глаза.

— Но они все равно темные и светлые?

— Да. Магия в нас течет одинаковая, хоть они и проводят очень сложный и опасный ритуал, чтобы пробудить в себе возможность обращаться к самой Смерти. Это как с кинжалом и мечом. Помнишь, что я говорил?

— Не меч плохой, он нейтральный. Человек наделяет его оттенком, решая будет его использовать во зло или нет.

— Именно. Тех, кто решает использовать свою магию во зло, мы называем ведьмами. Они используют ее для призыва магии смерти. И нет, с мертвыми это никак не связано на самом деле. Это ментальное воздействие. Игры с твоим разумом. Все, что ты видишь — нереально, но ощущается так, словно реально, оставляет раны и увечья. Эта магия вскрывает твои боли, пороки, выскребает все, что не дает тебе покоя, из твоего сознания, чтобы использовать против тебя. Поэтому так часто люди думают, что видят мертвых.

— Все нереально, но урон самый реальный. Дерьмо, — подытожила Харпер. Вернула бутылку. — Ну а если мужчины будут проповедовать эту магию? Тоже ведьмы?

— Так сложилось, что Смерть брала на службу только девушек. Сексистка, видимо.

— И ты веришь, что Смерть существовала? Даже… существует?

— Я не знаю, веснушка. Так гласит наша история. У вас люди верят в бога и Иисуса. Мы верим в Смерть, что навела порядок на Отколотых островах.

— Ладно. Идем?

— Я первый, — кивнул Деймонд. — Будь рядом. Помни: задача свитка что-то тебе рассказать, к чему-то тебя подготовить, но не убить. Может быть очень страшно, очень больно, но ты в состоянии с этим справиться.

— Знаю. — Харпер посветила вниз: спуск крутой, так еще и почти сразу придется повернуть. Главное не застрять. — «И вползли они на животах своих в царство тьмы, на страдания обреченные».

— Все будет хорошо. Если что — Офелия горит желанием нас спасти.

— Главное, чтобы сама не умерла: нас тогда Кейлус препарирует.

— Угу. Так и будет. — Деймонд сказал это настолько серьезно, что Харпер прыснула, немного расслабившись.

Деймонд лез первым. Харпер не спорила, ведь не хотела стать первооткрывателем. Но вскоре спускаться в узкий лаз пришлось и ей. Паника нарастала, ведь она едва помещалась там, постоянно цеплялась за что-то, а холод щекотал ее макушку. Впереди виднелись ноги Деймонда, и это немного успокаивало: он крупнее нее, значит, и она не застрянет. И еще один плюс: тут нет костей. Только мелкие камушки! Ищи во всем плюсы, ведь так? Даже если это кресты на кладбище.

Повернуть оказалось не просто, но вскоре они оказались в дыре побольше. Деймонд ускорился, заявляя, что видит впереди свет. Харпер застонала: вот так в каждом фильме все и начинается! Герои, словно мотыльки, слетаются на свет, и оказываются в лапах кровожадных монстров!

Спустя пару минут Деймонд помог Харпер выбраться в просторную комнату. Снова пустую, не считая пьедестала, на котором лежал свиток и ярко светился синим. Красиво, но пугающе.

Свиток был скручен, посередине его украшала алая печать со знаком объединенных луны и солнца. Харпер подошла ближе, затаив дыхание. Сомнения отпали — зов вел ее сюда. Свиток ждал ее, а теперь желал оказаться в ее руках, открыть свои тайны, получив кровавую дань.

— Ну же, дитя, смелее, — раздался шепот в ее ухе. Харпер дернулась, но зажмурилась, вспоминая о магии мертвых. Это все происходит в ее голове. Нереально. Значит, она не боится! Правде же?

— Харпер? — спросил Деймонд, подходя ближе. — Надо взять свиток и быть готовой, что активируется его магия. Помни: тебя не хотят убить. Только что-то рассказать. Направить.

— Угу. — Харпер нервно облизала губы, поправила налобный фонарь. Еще раз оглядела просторное пространство, ожидая мертвецов, что тут же пойдут в атаку, стоит ей коснуться артефакта. — Беру?

— Да. Пора выбираться отсюда. Нам еще на свидание идти, помнишь?

Харпер улыбнулась. Протянула руки, все еще сомневаясь. А пальцы сомкнулись вокруг свитка.

Синее свечение свитка замигало, потухло, а потом разлетелось тысячами светящихся мотыльков по пространству. Температура резко упала. Дыхание сперло.

Харпер хотела подойти к Деймонду, но не успела: их разделил мощный поток магии. Она нервно крутилась, ища способы преодолеть его, но тут услышала знакомый голос, что звал ее по имени.

Она повернулась. Попятилась. Перед ней стояла бабушка. Будто бы живая, чуть моложе, чем перед смертью. Но уже с бордовыми волосами и пирсингом в ушах: так она поддержала внучку, которая создавала свой образ для соцсетей и пыталась придумать, как стать запоминающейся.

— Бабуль… — Душу защемило. Сердце колотилось о ребра, ведь совершенно не понимало, что происходило. Где-то на закромах сознания билась мысль, что это всего лишь магия мертвых, никакой бабушки тут нет, но… вот же она! Стоит словно живая!

Хотелось кинуться Прасковье на шею, крепко обнять, но Харпер ощущала мороз, а потому не шевелилась. Беда надвигается?

— Ты добилась нашей цели? — спросила бабушка. Харпер сглотнула. Мотнула головой. — Не страшно, Алина. Что ты так напугалась?

— Но я…

— Я не должна была брать то обещание с тебя, золотце. О, я так виновата. — Бабушка все же подошла, стерла слезу с щеки Харпер. — Скажи мне: чего ты хочешь? Какая твоя цель?

— Стать успешным писателем, — отчеканила Харпер. Поежилась под прозорливым взглядом бабушки.

— Уверена?

— Да.

— Алина.

— Уверена. Или… — Харпер зажмурилась. Многие годы она жила этой целью, шла к ней, протаптывала свои дороги. Признать теперь, что она ошиблась? Да никогда!

— Чего ты хочешь, Алина? Просто скажи мне. Скажи честно.

От бабушки пошел ледяной ветер, что закружил вокруг, заставляя волоски на коже покрываться инеем. Харпер дрожала, стучала зубами, но так и не могла выдавить из себя правду.

— Ну? Чего ты хочешь? — голос становился жестче. Прасковья злилась. — Я же люблю тебя! Желаю тебе только добра! Хочу, чтобы ты была счастлива!

Харпер хлюпнула носом, закусила губу, дрожа уже настолько, что едва получалось стоять на месте. Кажется, ей еще никогда не было холодно настолько. Словно она застряла посреди льдины и медленно умирала.

— Чего ты хочешь⁈ — закричала бабушка.

— Не знаю! Я не знаю, ясно⁈ — воскликнула Харпер в ответ. Поток слез уже было не остановить, казалось, с рыданиями выходили все страхи и переживания, муки выбора и бесконечные вопросы: а на той ли я дороге? — Но еще я не знаю, кто я без писательства! Кто я без этой цели⁈ Это все, что у меня есть! Я больше… не умею ничего. — Она затихала. Говорила уже еле слышно. А холод немного стих. Бабушка подошла ближе и взяла ее за подбородок, заставляя поднять глаза.

— Ты прекрасна сама по себе. Ты не должна быть кем-то, чтобы тебя любили. Ты не должна быть успешной. Тебя уже достаточно. Я люблю тебя, Алина. Люблю такой, какая ты есть. Даже если ты не станешь успешной, забросишь писательство вовсе… если это будет твой выбор. Понимаешь?

— Я не брошу писать. Это часть меня.

— Не обязательно стучать в закрытые двери, как думаешь? Писать можно для себя.

— Но я… что мне тогда делать? Кем мне быть?

— Алиной. Харпер. Собой. Ты потрясающая девушка. Очень добрая и искренняя. Интересная и своевольная. Так не надо рвать зад, чтобы кому-то что-то доказать. Делай то, что делает тебя счастливой.

Харпер кивнула. Не выдержала и ринулась в объятия бабушки. Жутко холодные, но все равно внутри потеплело, а один из узлов, что она завязала вокруг сердца, развязался. Стало немного легче.

— Люби себя, хорошо? Так же сильно, как я люблю тебя. — Бабушка щелкнула Харпер по носу и… рассыпалась.

Харпер осела на пол. Она не была готова, что бабушка уйдет так быстро. Не была готова признать, что не знала, чего действительно хочет от жизни. Столько лет она стремилась к успеху в писательском мире, что в какой-то момент забыла спросить себя, а хочет ли она еще этого? Может, она боялась сдаться? А то, вдруг, остался всего шаг до желаемого? Потом она точно боялась предать бабушку, а потому уперто продолжала. А затем… уже не знала, как жить по-другому.

Не знает и сейчас. Но разберется. Как-нибудь. Обязательно.

Харпер провела рукой по полу, где только что стояла ее бабушка. Сделала глубокий вдох: пора прекращать плакать и брать жизнь в свои руки.

Деймонд представлял, какова магия мертвых на вкус, что их ждет, как только Харпер коснется свитка, но все равно оказался не готов. Хотел кинуться к ней, чтобы помочь, но мощные потоки разделили их, заставляя по одиночке пройти свои испытания.

Он настойчиво пытался прорваться, впитывал магию, едва дышал, так сжимало грудь, но замер, едва перед ним встала Робин. Такая, какой он ее запомнил. Молодая, красивая и розовощекая. Забавно, насколько его жена отличалась от Харпер: хрупкая, худенькая, но со стрежнем внутри. Блондинка с голубыми большими глазами и аккуратным носиком. Но за всей этой нежностью и платьями с рюшками пряталась сильная женщина, что никогда не давала себя в обиду. Чем старше становилась Робин, тем жестче становился ее характер. Тем меньше она желала говорить с Деймондом и обсуждать их проблемы. Вместо этого она стала уходить из дома. К любовнику? В светлое тайное сообщество? Еще что похуже? Он так это и не узнал.

И это было хуже всего. Незнание.

Робин сделала к нему шаг. Деймонд не мог пошевелиться. Он пять лет не видел это лицо. Не утопал в этих глазах. Он забыл, как сильно ее любил. Когда-то… давно.

— Быстро ты меня забыл, — заговорила Робин, коварно улыбаясь. В глазах зажглась злость, тело напряглось, и сейчас она походила на дикую пантеру, которая готовилась к прыжку на неверного мужа. — Помню, ты обещал любить меня до своего последнего вздоха… но вот ты уже клянешься в этом другой.

— Ты умерла. Это разрушило мою клятву, — твердо сказал Деймонд.

— Тогда почему я сейчас здесь? Ты меня до сих не отпустил. Держишь, вспоминаешь… но любишь уже другую. — Робин обошла его кругом, провела рукой по его плечам, залезла под ворот свитера и коснулась груди. Царапнула ногтем место, где пряталось сердце, и зашептала на ухо, опаляя ледяным дыханием: — Мечтаешь о ней в своей постели, представляешь, как делаешь своей раз за разом… наслаждаешься ее стонами, когда она позволяет тебе беречь ее сон. Как думаешь? Во снах она видит тебя? Или она мечтает о ком-то… другом? О том, кого ты так глупо решил спасти, а не оставить на растерзание Кейлусу?

Деймонд оттолкнул Робин. Ухо покрылось тонкой корочкой льда, заболело, словно он несколько часов провел на морозе.

— Ты умерла, — повторил он жестко. — Просила отпустить тебя. Я отпустил. Я двигаюсь дальше, как ты того и хотела.

— Разве? — Робин снова встала перед ним. Лицо ее внезапно смягчалось, в глазах замерцали слезы. — Отпусти меня, Деймонд. Ты же знаешь, что мучаешь и себя, и меня. Мне очень больно, пока ты держишься за меня. Я не могу найти путь в следующую жизнь… мне очень холодно, Деймонд. Отпусти меня.

— За что тебя казнили? — Деймонд схватил Робин за плечи. Та часто дышала, слезы катились по бледным щекам, а изо рта потекла струйка крови. — За что тебя казнили⁈ Кто отдал приказ⁈ Скажи и…

— Я не знаю, Деймонд, потому что ты не знаешь. Я в твоей голове. Меня здесь нет. И не может быть. Я ушла навсегда. — Робин сделала пару шагов назад. Вытерла слезы и обхватила себя руками, словно пыталась согреться. — Я чувствую столько вины в тебе. Столько мук. Столько сомнений… Отпусти меня, Деймонд. Будешь держаться за меня, за прошлое, за месть… погубишь себя. А я не хочу, чтобы ты погубил себя.

— Мне просто нужно узнать, что случилось, — процедил Деймонд, вновь подходя к Робин. Как же хотелось ее согреть! Упокоить! Вернуть… но тут он заметил Харпер, что упала на пол и плакала.

— Мертвая жена или… — Робин кивнула в сторону Харпер. — Живая возлюбленная? Она любит тебя. И снишься ей именно ты.

— Ты в моей голове. Ты не можешь этого знать, — глухо ответил Деймонд.

— Не вини себя. — Робин встала на носочки, поцеловал его в щеку, оставляя корочку льда. — Сделай свой выбор. Пора решить: умрешь, пытаясь узнать прошлое, или…

Деймонд оттолкнул Робин и наконец прорвался к Харпер. Рухнул с ней рядом на колени и прижал к себе. Заметил Робин, которая подмигнула ему и растворилась.

— Я в порядке, — сказала Харпер. — Не ожидала, что бабушку увижу… свиток у меня.

Харпер отдалилась, показала свиток, словно это то, что сейчас волновало Деймонда! Плевать уже на всю эту дурь!

— Давай уйдем отсюда. Пожалуйста, — попросила Харпер. — Ты в порядке? Кого ты видел? Жену, да?

— Давай потом. Ты права: надо как можно скорее уходить отсюда.

Свиток убрали в рюкзак Деймонда: решили, что если их ждут, то будут искать его в первую очередь у избранной.

В этот раз Харпер лезла первой, ведь Деймонд побоялся оставлять ее одну внизу. Снова ощущал холод, мороз, который сковывал движения и проникал в каждый орган. Догадывался, что магия мертвых еще не закончила с ними, и надеялся на одно: что больше их с Харпер не разлучат. Он нужен ей. А она — ему.

Харпер вылезла на свободу и подала ему руку, требовательно потянула. Видно, и сама понимала, что надо действовать быстрее. Вихрь магии закружил, стоило им встать на ноги. Словно снежная лавина, окружал их, пока из него выходили мертвецы.

Они тянули руки, что-то бубнили, но разобрать слова не получалось: только гул, который царапал уши, пригвождал к полу и высасывал силы. Деймонд вцепился в руку Харпер, хоть и понимал, что им не выстоять. Порывался закинуть ее на плечо, чтобы вынести отсюда, но не мог пошевелить пальцем.

Магия мертвых играла с ними. Пугала. Высасывала энергию, пытаясь забрать себе навечно. Перед глазами заплясали воспоминания, те, что делали максимально больно. Деймонд вдруг увидел мертвую Робин…

— Уходим, — из ниоткуда возник голос Офелии. А потом и ее руки, что вцепились в плечо. — За мной!

Вероятно, она и правда скорее жива, чем мертва, раз сумела войти в эпицентр магии мертвых.

— Феликс?

— Остался, — шикнула Офелия. — Идем уже!

Магия продолжала бушевать. Потоки сковывали, сдавливали грудь, мертвые появлялись тут и там, чтобы обрушить очередные воспоминания: твою мать, что им нужно⁈ Своих призраков прошлого Деймонд и Харпер победили!

— Харпер, — позвал Деймонд, но она не повернулась. Пялилась на какую-ту женщину, что наблюдала за ними с легкой полуулыбкой, слегла склонив голову. Блондинка, статная и красивая, высокая, с точенной фигурой. Словно дикая кошка, красивая, но опасная, она застыла в засаде, готовая выпустить когти.

— Знаешь ее? — спросил Деймонд.

— Что? — Харпер наконец услышала его. Едва дышала, бледная, с кругами под глазами. — Давайте выбираться отсюда.

Деймонд покрепче взял Харпер за руку, и они двинулись вслед за Офелией. Она накрыла их своей магией, словно куполом, но все равно к ним просачивались потоки магии мертвых. Идти становилось тяжелее, казалось, они увязали в зыбучих песках, а засасывали их сами туннели, чтобы навсегда оставить себе. Поворот, еще поворот, красный свитер Офелии, который как маячок, вел их вперед. Еще один поворот, несколько метров и показался взволнованный Феликс. Он не заступил в запретный коридор, но всеми силами махал им, словно это могло ускорить их.

Едва Деймонд зашел за порог, магия стихла. Повисла тишина. Холод облепил уставшее тело. Страх еще не уходил, но дышать определенно стало легче. Харпер дернула его за руку и кивнула в коридор, откуда они только что вышли.

— Что же, неплохо, — заговорила та самая блондинка. — Эта победа за вами.

Женщина сделала шаг назад, а проход закрылся, снова став обычной каменной стеной. В обитель мертвых больше никому не войти.

Ноги Харпер подогнулись, и Деймонд едва успел ее подхватить, чтобы осторожно уложить на пол. А потом он и сам ощутил, как сдавило голову. В глазах потемнело, в ушах начало шуметь. Он осел на колени, борясь всеми силами, лишь бы не упасть в обморок. Феликс склонился над ним, но он мотнул головой.

— Харпер! Сначала Харпер! — прошипел он. Феликс поджал губы, но послушался. Будто не понимает, что она слабее, значит, уязвимее! Зато с ним рядом оказалась Офелия. Потащила его в сторону, и он все же сел на холодный пол.

— Просто истощение, — констатировала она и сжала кулак. — Сейчас станет легче.

— Харпер…

— С ней Феликс, влюбленный кретин! — фыркнула Офелия, и Деймонд отдался ее магии. Поток вязкой субстанцией заполнил организм, обволок каждый орган, слизнул шрамы с сердца и души, покрывая жаром. Отдохнувшим и полным сил он себя не ощутил, но терять сознание точно передумал. Взял Офелию за руку, шумно выдохнул, когда поток усилился, в этот раз укрывая теплым одеялом. Она подалась к нему, легко коснулась губ, выдохнула последнюю порцию магии.

Деймонд закрыл глаза, давая шарику из магии скользнуть внутрь, смешаться с собственной силой.

— Спасибо, Офелия.

— Обращайся.

— Ты точно дочь Гнева? В тебе так мало от него.

— Точно. Мама была девственницей, он искал именно такую. Юную, здоровую и непорочную. И пока она не забеременела, он ее никуда не выпускал. А следили за ней исключительно женщины. Ну, на всякий случай, — беспечно рассказала Офелия, словно делилась прогнозом новостей. Деймонд свел брови вместе, неуверенный, что хотел знать такие подробности. — Не бойся, никакого насилия. У них был контракт. Каждый выполнил свою часть сделки. А мама еще и влюбилась в него без памяти. А он позволил ей остаться с ним до конца ее дней. Образцовой семьей нас трудно было назвать… но он никогда не причинял ей вреда. Любил ее, как мог. У них было больше взаимоуважения и заботы, чем у многих пар сейчас.

— Иногда ты слишком много болтаешь, знаешь? — спросил Деймонд. Казалось, он прочитал личный дневник Офелии, узнал то, что должно было быть скрыто от чужих глаз. Она лишь пожала плечами.

— Врать не умею. Зачем? Да и многие чувства и эмоции мне чужды. Вот это я взяла у папы. А еще я же не Гнев, он один такой. Я скорее… м-м, папа называет мисс Самовлюбленность.

— Вот это тебе подходит. — Деймонд подвинулся к Харпер, от которой отсел Феликс. Она глубоко дышала, но щеки порозовели, круги из-под глаз медленно исчезали. — Порядок?

Деймонд помог Харпер сесть. Она поморщилась, застонала.

— Она один в один моя мать, — сказала она вдруг. Посмотрела на Деймонда. — Та женщина… точная копия.

— Твоя мама?

— Угу. Я не видела ее уже… м-м, одиннадцать лет. Но она совсем не изменилась. Это же не она, да? Просто магия… играла с нами?

— Я не знаю, Харпер. Прости. Она… жива?

— Насколько я осведомлена — да. Возможно… некому было мне сказать? Я умираю с голоду! У кого есть еда?

Деймонд вытащил из рюкзака сэндвичи и пачку печенья. Он и сам не отказался перекусить, ведь магия высосала столько сил, что идея куда-то идти вгоняла в отчаяние. Офелия не отказалась от угощения, а вот Феликс заявил, что он грех и потерпит: будет лучше, если наберутся сил те, кому это действительно нужно.

Лаз преодолевали в прежнем порядке. К счастью, Федерико их ждал. Хоть и немало удивился, поняв, что они не просто вернулись, но еще и нашли то, что искали.

— Что за коридор? Где он? Как туда попасть? Ну, теперь, когда там нет того, что вы искали? — стрелял вопросами он всю дорогу до выхода.

— Туда больше никому не войти, — устало повторял Феликс раз за разом. А Деймонд вдруг понял, что Фернандо без эмоций, которому было все равно на все, кроме груди Харпер, ему нравился больше.

Хотя нет, из-за того, что он пялился на его Харпер, парень вообще его начал раздражать.

Полчаса спустя они дошли до знакомого лаза. С облегчением выдохнули все. Фернандо получил оставшуюся сумму от Феликса, в последний раз кинул взгляд на Харпер, которую тут же взял за талию Деймонд, напоминая, что девушка занята.

— Ну, было весело, — сказал Фернандо и вылез наружу, не дожидаясь остальных.

Они надели свою верхнюю одежду. Молчаливые и задумчивые. И, наконец, вышли к дневному свету.

— Ненавижу катакомбы! — закричала Харпер, едва полностью оказалась на свободе. — Ненавижу подземелья! Ненавижу пещеры! Узкие проходы, мать вашу!

Харпер все дальше отходила в сторону, стремясь скорее оказаться под солнцем. Нервно била ногами по камешкам на пути, орала, махала руками. Деймонд ее понимал. Но сам просто привалился к стене и устало закрыл глаза.

— Ненавижу темноту! — продолжала вопить Харпер. Начала хрипеть, но не сдавалась, выпуская эмоции. Ее налобный фонарь полетел на землю. Деймонд опомнился, снял свой: а он-то гадал, что так мешало на голове?

— Пойду успокою ее, — сказал Феликс, замечая, что Деймонд явно в состоянии нестояния, и его самого надо бы утешать. — Харпер, золотце! Иди обниму!

Деймонд смотрел вслед Феликсу. Тот крепко стиснул Харпер в объятиях, и она с готовностью обвила его руками, уткнулась носом в его щеку. Он что-то шептал ей, гладил по спине. Не знал бы Деймонд, что Феликс грех, уже бы начал ревновать. Но сейчас он просто рад (ну, насколько позволяет ментальное состояние), что у нее появился друг.

— Надо? — спросила Офелия, протягивая пачку сигарет. Она выглядела вполне спокойной: кажется, эту девчонку ничего не может напугать. Хотя, посмотрел бы Деймонд на нее, если бы она встретилась с призраком матери. Он мало знал про их отношения, но знал, что Офелия повесилась сразу после похорон. Умереть от этого, разумеется, не сумела. Но лежала в отключке месяца четыре: все же она грех лишь наполовину. Полноценный грех после такого пришел бы в себя уже через пару дней.

— Не курю, — качнул головой Деймонд.

— Зря. — Офелия затянулась, выдохнула дым, наблюдая за объятиями Харпер и Феликса. — Нам-то можно.

— Тебе можно. На меня никотин все еще действует хреново.

— А меня вообще не берет. Ни одна болезнь не берёт, прикинь? Один раз я пришла к ученым, чтобы они мне вкололи все известные болячки. Ни одна не взяла. Даже чума! И оспа.

— Ты с ума сошла? А если бы взяло?

— Мне было любопытно. — Офелия снова затянулась. Кинула озорной взгляд на Деймонда. — Спрашивать, что там было, бесполезно?

— Абсолютно.

— Ясно. Ну, главное, что свиток достали. И что вы живы, разумеется. Вы мне нравитесь. И ты, и Харпер. На свадьбу позовете?

— Ты можешь помолчать? Пожалуйста.

Офелия тяжело вздохнула, но затихла. А Деймонд и сам не понимал, что именно чувствовал и почему на душе настолько паршиво, что хотелось сесть в угол, спрятаться от всего мира и заплакать.

А потом его осенило — стыд. Он испытывал стыд, что так легко забыл женщину, которой клялся в вечной любви. И что настолько сильно полюбил Харпер. Он знал-то ее… месяца полтора? Но уже не представлял жизнь без нее, готов всех и все уничтожить лишь бы она была счастлива. Он никогда не любил Робин так сильно.

Это пугало. Вызывало смятение. И чертов стыд. Словно он предал Робин, когда посмел снова найти счастье. И плевать, что до ее смерти, он всерьез готовился предложить ей развод.

Наверно, он поэтому не шел в активное наступление по завоеванию Харпер. Да, она боялась, он уважал ее чувства и решение не торопиться, но посмотрим правде в глаза, он бы давно ее получил, если бы захотел. Видел же, как она к нему тянулась, стала нуждаться в его касаниях и объятиях, утопал в ее нежном взгляде, не мог перестать любоваться ею сам.

Но они оба ждали… чего-то. Разрешения от мира? Что пора забыть про прошлое?

Деймонд стукнул кулаком о стену. Пора двигаться дальше. Но незнание не позволяло, зудело в каждой клетке организма.

— Почему ее убили? Робин? — спросил Деймонд, уставился на Офелию.

— Спроси своего отца, Деймонд, — осторожно ответила Офелия, нервно облизала губы и затушила сигарету. — Я не могу тебе рассказать.

— Но ты знаешь. Конечно, ты знаешь. Твой отец глава этого дрянного сообщества.

— Деймонд, тебе не нужно знать, что произошло. — Офелия подошла ближе, положила руки на его плечи. Настороженная, напуганная, словно и правда боялась, что ее слова выведут его из равновесия и навредят. — Забудь ее, ясно? Ты нашел Харпер, вы любите друг друга. Вот и живи с ней. Не лезь в эту историю.

— Что случилось с Робин? За что вы с ней так⁈ Это я виноват⁈

— Ты здесь ни при чем. Это она. Ее выбор, ясно? Все не так, как тебе кажется. Но забудь. Пожалуйста. Просто живи дальше. С Харпер. Робин была бы очень рада, что ты сумел снова обрести счастье. Она бы не хотела, чтобы ты всю жизнь страдал по ней, искал ответы, мстил…

— Так скажи, — Деймонд перехватил руки Офелии, до боли сжал ее запястья. Ярость ослепляла, но он боролся с ней из последних сил. Какой бы сильной не была Офелия, она все еще чувствовала, все еще девушка и все еще не достойна того, чтобы ей причинили вред. И он не посмеет своей злости стать синяками на теле невинной девчонки, — просто скажи, кто и за что ее казнил⁈

— Спроси отца! Но я советую забыть об этом. Отпусти Робин. И живи дальше. — Офелия закусила губу, старательно сдерживая слезы, что уже мерцали в ее глазах. Деймонд устыдился своей злости, отпустил ее и сделал шаг назад. — Ты счастливчик. Сумел полюбить уже дважды. Сумел найти ту, с кем хочешь связать жизнь. Дважды. Кому-то жизнь даже за сотню лет такое не дарует. А ты копаешься в прошлом, не желая видеть то, что тебе само свалилось на голову!

Вот теперь стало и правда мерзко. Офелия-то права. И плакала она вовсе не потому, что Деймонд вышел из себя. Она завидовала, ведь так и не сумела ни разу действительно полюбить. Влюблялась, встречалась с парнями, но встретить того, с кем захотела бы провести жизнь — нет, такое ей мир и правда пока не даровал.

И как она права… Чем дольше Деймонд воюет сам с собой, пытается отомстить, найти ответы, тем дольше сам отказывается от счастья, что уже рядом. Протяни руку — и возьми его.

Какой выбор сделаешь?

Деймонд повернулся, увидел Харпер, что смотрела на него и Офелию. Обеспокоено хмурилась, но Феликс держал ее за локоть, не давая подойти.

Переживает за него. Она всегда переживает за него…

Деймонд пошел к Харпер. Не думая схватил, подтянул к себе и поцеловал. Немного грубо, такой голод в нем проснулся. Впился губами, не выдержал, вторгся языком в ее рот, напрочь забывая про зрителей.

Харпер опешила, но все же ответила. Ее руки залезли под его куртку и сомкнулись на спине, а он обхватил ее за шею, не в силах оторваться. Немного прикусывал, сгорал от наслаждения, понимая, почему было так мало воздуха последние недели — ему не хватало тепла и ласки его Харпер. Только ее. До конца его дней.

— Ты моя, Харпер, — зашептал Деймонд в ее губы. Переместил руку на затылок, не давая отдалиться, ведь не мог лишиться ее горячего дыхания, что согрело душу. — Моя, поняла? Обещаю любить тебя, беречь, защищать, готовить завтраки каждый день и… на руках носить тебя буду. Только позволь.

— Деймонд… — просипела Харпер, неотрывно смотря в его глаза.

— Я на колени встану. Всю жизнь буду стоять на коленях, ведь ты моя королева. — Деймонд уже начала приседать, чтобы и правда встать на колени, но Харпер требовательно схватила его за плечи, не позволяя.

— Лучше поцелуй еще раз. Вот так же с чувством. Меня так еще никто не целовал.

Просить дважды не пришлось. Он снова целовал ее, но в этот раз куда нежнее, ведь понял наконец, что сражаться больше не нужно. И сумел оторваться от ее губ, только услышав аплодисменты. С недоумением они озирались, ведь оба забыли, что рядом Феликс и Офелия.

— Мы поехали, — сказал Деймонд и взял Харпер на руки. — Отметим… вечером. Или завтра. Созвонимся.

Деймонд понес Харпер к машине, пока она оторопела смотрела на него. Феликс кричал вслед, что они обязаны устроить шумную тусовку в честь найденного свитка.

— Я ходить умею, — заметила Харпер.

— Я же вижу, ты устала, — улыбнулся Деймонд. — А я свое слово держу. Обещал носить на руках — буду.

— Правда устала, — согласилась Харпер, прильнула к нему. — Кажется, я люблю тебя.

— Кажется?

— Нет, определенно точно, мой лорд. Только не ври мне никогда.

— Никогда, Харпер. Никогда.

Пришлось поставить ее на ноги, когда они подошли к забору. Деймонд пролез первым, убедился, что рядом нет полиции, и помог Харпер. Вскоре они оказались в машине.

Харпер сняла куртку и кинула ее на задние сидения: почти полдень, а погода сегодня решила порадовать теплом. Деймонд настолько привык к климату Санкт-Петербурга, что вместе с Харпер удивлялся, что в ноябре в Париже может быть даже +20 иногда.

— Домой? — спросил Деймонд.

— Предлагаешь на Эйфелеву башню посмотреть? Я сейчас умру от усталости. — Харпер закрыла глаза, сползла по сидению, как сумела, ведь мешал ремень безопасности. — Мы обсудим то, что произошло в катакомбах?

— Потом? Давай отдохнет. И свиток тоже оставим на потом.

— Угу. Иначе мой мозг лопнет.

Деймонд выставил маршрут в навигаторе и вырулил на спокойную улицу. Харпер задремала, а он всю дорогу не мог перестать кидать на нее счастливые взгляды. Неужели и правда добился девушку?