— Перит, значит, — усмехался Рудо, пока мы двигались по тёмной пещере, — Ноль по имени Перит… Странное имя.

Я всё так же был одет в обноски, лекарь отобрал у меня свой серый плащ. Ладно хоть не заковал в кандалы — звери из-за своей силы и слабости нулей часто не видели в этом необходимости.

Кинжал громилы Алый Кролик тащил под отворотом, при этом заметно нервничал, кивая всем встречным надсмотрщикам. Большинство кивало в ответ, но некоторые удивлялись, что лекарь с ними здоровается, а некоторые откровенно злились. То есть, в обычной обстановке Рудо бы с ними точно не общался. Это могло всё испортить, и я, догнав его в пустом коридоре, шепнул:

— Выкинь клинок.

Рудо вздрогнул.

— Куда⁈

— Неужели тут нет какой-нибудь щели, у которой дна не видно? — я вздохнул. Мой зверь совсем не хотел сам соображать.

Кролик нахмурился, потом его лицо озарилось идеей.

Так трещин в шахте оказалось на удивление много, и вскоре мы остановились перед одной. Где-то впереди шумел ещё один забой, дребезжали тележки, и до этого тёмного закутка едва доставали всполохи света.

Лекарь воровато оглянулся, потом взял кинжал и отпустил его в широкую трещину, которая шла как раз внизу тупиковой стены. Мы слушали звяканье металла, скачущего в темноте по щербатым выбоинам, секунд десять. Я усмехнулся, думая, как прилетит эта железка Белиару по темечку, и разъярённый правитель Тенебры объявит Инфериору войну.

Кстати, в эту трещину легко можно было спустить и нуля, поэтому я на всякий случай отшагнул. Мало ли какие ещё идеи придут в голову Алому Кролику.

Но лекарь стал на удивление спокойнее, словно он порвал последнюю ниточку, которая могла его уничтожить. Теперь же его ничего не связывало с Гандо, и Рудо растянулся в улыбке.

— Там тебе и место, сраный крот, — прошептал он.

Оказалось, что лекарь мог вполне свободно передвигаться между забоями. Рудо двигался по коридорам, связывающим их, заглядывал в давно выработанные пещеры, уже давно переоборудованные под ночлег для нулей. Его работой было выискивать больных нулей, обессилевших настолько, что не смогли подняться и, так сказать, возвращать их в строй.

Гибель рабов тут была обычным делом, новых нулей завозили всё меньше, а нулята, рождённые в гареме наверху, росли довольно медленно. Выработка же деусита давно стала очень важной для столицы, приор и настоятель требовали от старшей стаи этих земель ускориться, но, как оказалось, звери буквально по природе своей не могли беречь нулей.

Именно это-то и бесило лекаря. Его работой было лечить нулей, и в то же время он знал, что рабов от рук садистов-надсмотрщиков гибнет столько же, сколько от тяжёлого труда. При этом начальство рудника не сильно-то и боролось с этим… Кто полезет вниз, в шахты, наполненные губительной деуситовой пылью, проверять и наказывать?

Хоть и говорили зверям, что пыль безвредна, но ни старшие звери, ни уж тем более люди вниз не спешили. Поэтому здесь зачастую царили свои законы. Поэтому жаловаться на излишне жестоких надсмотрщиков мог только самоубийца — я сам только что видел, как тут решают проблемы. Был Гандо, и нет Гандо…

Кстати, поэтому-то лекаря так и не любили. Думали, что его сюда послали не столько нулей нянчить, сколько следить за зверями и докладывать наверх. Логика у садистов была донельзя простой — все вокруг нулей ненавидят, а этот лечит. Значит, точно подсыл.

Ну что ж, по крайней мере, ни у кого не было никаких подозрений, что за лекарем таскается ноль. За ним всегда таскаются нули, которых он вытянул с того света и теперь ведёт на работу.

Рудо рассказывал мне всё это, пока мы двигались мимо очередного дребезжащего и настолько пыльного забоя, что глаза слезились и дышать без тряпки на лице было невозможно. Сквозь пыль я едва мог видеть потных и измождённых нулей, который перебирали и кололи обломки руды.

Она сваливалась из вагонеток, прибывающих снизу, в начале пещеры. Руда перебиралась и мельчилась, передвигаясь по рукам сотен нулей, и в конце концов попадала на другую сторону.

Шлак, которого было в разы больше, снова погружался в тележки и укатывался по кривым рельсам в штольню, которая вела куда-то наружу, к подножию горы. Очищенной же рудой наполняли вёдра, их ставили на деревянный лифт и время от времени отправляли наверх.

Я таращился сквозь пыль на вёдра и на руки нулей, которые что-то туда погружали. Больше всего это было похоже на изъеденные дырами камни, которые немного искрились… Ими и заполнялись вёдра.

Наверняка эта руда будет ещё очищаться, чтобы вконец избавиться от примесей. Но даже здесь я уже понимал, что никакого стеклянного или хрустального блеска не видно.

Вот, значит, ты какой, деусит, металл богов. Тебя и вправду не видно.

Почему я об нём никогда не слышал? Уже тысячи, даже десятки тысяч лет, люди и звери живут в Инфериоре и перерыли его в каждом уголке…

Ну же, Марк, ты сам знаешь, что это не так. В Инфериоре полно мест, куда не ступала нога не то, что зверя, но и человека. Потому что там обитают чудовища, мера которых ужаснёт даже ангела.

И всё же, почему этому самому деуситу было суждено появиться именно сейчас? Именно сейчас, когда сердца зверей и людей подверглись сомнениям… Неужели и вправду грядёт новая война в Инфериоре?

Видимо, я слишком вглядывался в пыль, поэтому-то и успел среагировать. За вагонетками со шлаком шелохнулась тень. Но двинулась она так, что вздрогнула моя душа воина — это был замах для броска! Медленный и вальяжный, дающий садисту насладиться мгновением, он же и дал мне шанс спастись.

Я дёрнулся, присаживаясь и ныряя вперёд, под ноги Рудо… Щёлк! Щекотнул ветерок по моим лопаткам, раздался хлопок, и меня больно окатило каменными брызгами.

— Да твою ж мать! — лекарь развернулся, глядя на стенку, где остался след от расколовшегося камня.

— Эй, Рудо, ты что за собой труп таска… А? — зверь, выступивший из-за вагонеток, слегка растерялся. Он-то надеялся, что я уже испустил дух, валяясь с расколотым черепом… Но нет, ноль, который только что упал, встал. И даже посмел злым взглядом вытаращиться на надсмотрщика.

— Фази, какого хрена⁈ Ты, зверьё пустое, не трогай моего нуля!

— Рудо, это ты какого хрена делаешь здесь? Тебе Гандо ясно сказал, чтоб сюда не совался со своим исцелением!

Здесь были и другие надсмотрщики, но они вяло следили за перепалкой Фази и Рудо. Будто боялись вмешиваться.

Я, на всякий случай чуть отступив за спину лекарю, задумался, вспоминая, что мне он рассказывал. Сдаётся мне, если надсмотрщики считают Рудо стукачом, то они не просто так запретили ему здесь появляться. И какие же делишки они могут тут крутить, в забое, где в их распоряжении оказывается вполне себе чистая руда…

— Вот с Гандо я и буду об этом разговаривать! — лекарь улыбнулся, — А ты бы лучше заткнулся и принимался дальше за работу.

— Что… что ты сказал⁈

Я вздохнул. Вот дало же Небо мне напарничка — нет бы промолчал, и дальше пошли. Но ему ж надо выговориться, он же Гандо пришил, ему теперь человеческая мера по колено!

Как и ожидалось, разъярённый Фази оказался рядом через мгновение. Он припёр лекаря к стене, и они запыхтели, перехватив руки друг друга — надсмотрщик пытался воткнуть противнику нож в живот, но Рудо тоже успел вытащить лезвие и приставить его к шее врага.

Вот и пыхтят, кто кого пересилит. Да уж, дисциплина у них тут явно хромает. Надсмотрщик, видимо, вообще никого не боится, раз в открытую напал.

— Я знаю, что ты тоже первая ступень, урод! — тяжело дыша, прохрипел лекарь.

— Да ты нулями так пропах, что и сила у тебя нулячья!!! — просипел второй, но перебороть почему-то не мог.

Кстати, Гандо в сравнении с ними обоими был гораздо крупнее.

— Что вы тут устроили⁈ — раздался грозный окрик.

Голос этот, видимо, имел какую-то власть, потому что Фази сразу отпустил лекаря и убрал нож. Рудо сделал то же самое.

Надсмотрщик, бросив в сторону недовольный взгляд, прошёл обратно, в пыльный забой, за вагонетку со шлаком. Там звякнуло ведро, и тут же послышался звук удара и вскрик нуля.

— Смотри, где стоишь, дерьмо нулячье!

Разнявший драку явно был зверем, но не воином. Толстоватый, и одет слишком богато для этого рудника — плащ с разноцветной вязью, куртка с кружевными оборками, высокие кожаные сапоги. Что вообще забыл в пыльной шахте этот франт?

— Заместитель управляющего, — Рудо с уважением кивнул, — Мастер третье перо.

— Давно ты к нам не заглядывал, Рудо, — собеседник криво улыбнулся, — Зачем же ты пожаловал?

— Да вот, поговорить бы наедине, господин Юль…

Заместитель управляющего нервно глянул в сторону, где за вагонетками со шлаком Фази вымещал злость на нулях. Не убивал, нет, но хлестал так за нерасторопность, что они валились с ног. Что-то они там просыпали и всё никак не могли собрать.

— Скоро будет проверяющий, а у меня всё нет времени. Я помню, помню о тебе, Кролик! — отмахнулся Юль, — Да где этот Гандо, куда запропастился⁈ Фази, ты видел Гандо⁈

— Нет, мастер третье перо! Сам жду.

— Да не бей ты так нулей, весь дух выбьешь из них!

— А⁈ — надсмотрщик аж вывернулся, до того он удивился словам господина Юля, — А, ну… ладно… наверное.

— Долг твой Небом заверен, так⁈ — нахмурился Рудо, поняв, что ему заговаривают уши, — Ты своими кротами от меня не прикроешься, Сизая Чайка!

— Ну хорошо, Рудо, не кипятись! Давай, давай пройдём ко мне. Не будем тут задерживаться.

Лекарь махнул мне идти за ними, но, заместитель, обернувшись, нахмурился.

— А это зачем с нами идёт? Работать, ноль!

— Насчёт него-то я и хочу поговорить…

— Насчёт нуля⁈ Странно.

Пока мы поворачивали в проход от забоя, я ещё раз оглянулся. Надсмотрщик так и стоял в пыли за вагонеткой, глядя на нулей, возящихся под её колёсами, и проходился по их спинам кнутом.

— Чтоб каждый кусок нашли, говно нулячье!!! — донёсся его разъярённый окрик.

Я глянул на спину заместителя управляющего, который будто бы спешил нас увести отсюда. Пазл нехотя складывался в моей голове…

Вёдра с деуситом уезжают на лифте. Но одно такое ведро звякнуло за вагонетками со шлаком… Заместитель управляющего весь какой-то нервный, хотел побыстрее спровадить Рудо.

При этом этого Рудо они считают стукачом, ведь его начальство прислало нулей лечить.

Не-е-ет, тут дело не в нулях… Никто здесь не боится их убивать без суда и следствия, и взбучки за это никто не страшится.

Сдаётся мне, что некоторые надсмотрщики и этот заместитель приторговывают налево рудой. О, да-а-а! А вот если об этом узнают наверху, в Сильверитовом городке, где живёт элита этого рудника… Да ещё и приор об этом если узнает, то они тут все головы лишатся.

Я не знал, какие отношения у Бурого приора и настоятеля Зиккурата. Может ли этот настоятель вот так, втихую тащить из рудника деусит? Зачем? Чтобы снабжать свою армию?

Ничего не знаю. Я вообще мало знаю о происходящем, и могу лишь строить догадки. Но этот козырь я пока оставил при себе, даже не стал рассказывать лекарю, больно уж тот ненадёжный. Не сможет он им правильно воспользоваться.

Комната у заместителя, конечно, не шла ни в какое сравнение с каморкой лекаря. Мы поднялись на пару уровней наверх, где было гораздо тише, и воздух казался гораздо чище, и вскоре оказались перед аккуратной деревянной дверью.

Самый настоящий кабинет. Со столом, стульями, полками со свитками… Мой взгляд сразу выцепил на стене за столом декоративную инсталляцию — меч, высокий железный щит и… и… копьё! У меня аж дыхание спёрло, я с трудом переборол себя, желая метнуться вперёд. Чтобы коснуться… Чтобы проверить… Но зверь третьей ступени — это зверь третьей ступени, каким бы толстяком он не был. Да и вдруг дар не работает, а тоже обнулился?

Вбок вела ещё дверь, и я так подозревал, там была спальня. Когда мы вошли, оттуда как раз выглянули два миловидных женских личика. Судя по всему, нуляшки… Заместитель молча тряхнул пальцами — мол, брысь! — и девушки с хихиканьем исчезли в спальне.

Рудо голодным взглядом уставился на закрывшуюся дверь. Совсем как я вытаращился на крашеное копьё, всем своим нутром желая проверить, работает ли дар Зелёных Скорпионов. Огладить древко пальцами и ощутить волну силы, разливающейся по жилам…

Марк, стоп, это уже извращение какое-то. Хм-м, а как называются эти, которые любят копья? Копьелюбы?

Мы вздрогнули, когда Юль, усевшийся в плетёное кресло, громко окликнул Рудо, который наверняка в мыслях дважды раздел этих нуляшек. Ну а я уже десять раз овладел копьём…

— Ну, и чего ты хотел, Рудо? Рудо!!!

— А⁈ Я… ну… — лекарь замялся.

— Вот уже который раз мы с тобой поднимаем этот разговор, Кролик! Долг мой небесный перед твоим отцом, но никак не перед тобой. Твоего отца уже давно нет, и я, когда пристроил тебя сюда, считаю, что вполне себе отплатил твоему отцу…

— Отплатил⁈ Да я на любой рудник здесь могу устроиться, Юль, тем же лекарем! А ты меня в самую нулячью задницу засунул! К сраным кротам! Это что, стоит твоей жизни⁈

— Ты, зверьё пустое, меру потерял! Не тебе судить, сколько стоит моя жизнь! А куда я ещё мог пристроить тебя с твоим жалким талантом? Если тебе дара только и хватает, что нулей лечить, то…

— Да что ты знаешь, Юль, про исцеление нулей⁈ Это не так просто, как тебе кажется, и…

— Что ты хотел? — заместитель нахмурил брови, — Говори быстрее.

— Я… — тут лекарь махнул назад, — Вот, хотел тоже на арене…

— Ставку сделать? И что, ради такой мелочи ты сюда…

— Нет, я хочу не поставить… а выставить.

Заместитель округлил глаза, вытаращившись на меня. Как будто впервые обнаружил, что здесь находится ещё и ноль.

— Дохляка этого? Да какого… да какого нуля ты вообще затеял, Рудо⁈ — заместитель покраснел от злости, — Решил сдать нас управляющему? Для тебя нет никакой арены, ты понял⁈

— Но…

— Я вообще не понимаю, о чём ты говоришь!

— Я бы так смог отдать вам…

Заместитель вскочил, стукнув кулаками по столу.

— Рудо, зверьё пустое! Ты мне и так должен столько денов, что мой долг перед Небом просто блекнет!

Я стоял позади, слушая их разговор, и всё пытался понять, что же связывает этих двоих. И, кажется, начал догадываться, потому что я знал, что такое «долг перед Небом». Обещание, которое это самое Небо слышит, и которое невозможно нарушить. Впрочем, я прекрасно знал, что звери всегда находят лазейки, как это обойти.

Это что-то вроде родственных связей. Отец Рудо когда-то спас жизнь этому заместителю, и тот пообещал вернуть долг перед Небом. А теперь долг перешёл на сына, но сын этот, так сказать, оказался непутёвым… Вечной занозой в заднице, которая ещё и назанимала кучу денег.

Возможно, надсмотрщики ещё и поэтому не любили Рудо. А этому Юлю было удобно, что его головорезы держат лекаря с его «долгом Небу» подальше.

Да уж, иногда всё не так очевидно, как кажется.

— Я всё отдам, мастер Юль! И я… я потом признаю, что долг ваш закрыт!

— Да насрать мне на этот долг! Могу хоть всю свою жи… — заместитель осёкся, — Что⁈ Признаешь?

— Ну… да…

На самом деле мы все тут знали, что долг перед Небом — серьёзная штука. Зверь мог и не знать, как Небо спросит. Оно может закрыть меру, не давая ей расти, а может и вообще лишить дара предков.

Поэтому этот долг был так важен для обоих. Для неудачника Рудо хоть какая-то зацепка за лучшую жизнь, а для этой Сизой Чайки — это дамоклов меч на всю жизнь.

— Хм-м, — заместитель плюхнулся обратно в жалобно скрипнувшее кресло, натянуто улыбнулся, — Значит, я правильно понял? Выставляешь его… и прощаешь мой небесный долг твоему отцу? Перед алтарём?

Рудо аж побледнел.

— Я… да! — тут он опомнился, — Ну и денов я вам больше не должен… тоже… совсем!

— Ты бы и так их никогда не отдал, — подобревший заместитель потёр подбородок, — Но если ты отцовским долгом так раскидываешься… Ты так уверен, что этот ноль чего-то стоит?

Лекарь аж поперхнулся, когда кивнул. Ему очень хотелось сказать, чего на самом деле я стою, но было нельзя. Нельзя рассказывать, что боевой хомячок умеет искусно убивать хозяев.

— Его зовут Перит, — вдруг выдал Рудо, и это вызвало взрыв хохота у заместителя:

— Перит⁈ Что за бред нулячий⁈ И кого он перит, твой Перит⁈ Ва-ха-ха!!! Ой, не могу! Ну, ладно бы там Гроза, или Рокот…

Просмеявшись до слёз, Юль только махнул:

— На ладно бы там Гроза… Или Рокот… Хорошо, Рудо. Давай так, ради памяти твоего отца, и чтобы Небо не гневалось, сначала проверим твоего нуля. Может, тогда у тебя мозги на место встанут.

— Проверим?

— Появился у меня боец, — тут Юль прыснул со смеха, так смешно ему было называть нуля бойцом, — Шеи сворачивает другим нулям, будь здоров, мы его даже прозвали Демоном. Выдержит твой минуту, пущу тебя на поверхность, так и быть…

— А если он выиграет?

— Кто выиграет? Твой Перит? — Юль снова расхохотался, — Демона отперит⁈

Рудо расплылся в глупой улыбке, но заместитель, вдруг посерьёзнев, холодно добавил:

— Если, Кролик, я узнаю, что ты и вправду обо всём свистишь наверх… Ты отправишься ещё ниже в забой, в деуситовый ад! И даже Небо тебя там не увидит!

Лекарь кивнул, потом повернулся ко мне. Я лишь пожал плечами — ну что ж, Демон так Демон… Лишь бы на поверхность в конце концов выбраться.