— Разве я прошёл путь? — спросил я в пустоту, — Почему ничего не изменилось? Зло так и торжествует.

— Я не меняю миры.

Мне нужно было вернуться и выяснить, что случилось с Хильдой и остальными, поэтому вести философские споры с Абсолютом настроения вообще не было. Тем более, я на своём пути так и не понял, что он делает, этот Абсолют… В чём его роль и зачем он шлёт свои частицы в мир, если он его «не меняет».

Это меня не интересовало. Мне просто надо вернуться. Мне надо заручиться поддержкой Абсолюта… Мне надо выяснить, что с Хильдой и Грезэ! Мне нужна сила!

— Я… я могу снова выполнить твоё задание, — сказал я, — Могу защитить Тринадцатого. Уже знаю правила игры, и я…

— Это не нужно.

Я слегка растерялся. Тем более, пространство снова поколебалось, и я почуял, что Абсолют уходит. Как и моё время!

— А что тебе нужно? — крикнул я.

— Останови Тринацатого!

Вот здесь, конечно, моя уверенность здорово пошатнулась. Что⁈ Твою ж… нулячью-то меру!

Что вообще тут происходит⁈ Абсолют, ты допустил ошибку? Или это новый виток твоей игры?

Но времени было всё меньше. С каждой секундой удаления могучего «нечто» возвращались те самые души. Их приближалось ещё больше, словно хищная стая выросла.

— Он больше не ЕГО частица!

— Он больше не слышит ЕГО!

— Убьём!

— Смерть!

Вашу ж…

— Абсолют, я остановлю его! — выпалил я.

Но пространство снова стало всего лишь серым и бесконечным, исчезла нависающая над ним всемогущая тень. И шёпот хищных казнённых душ, изгнанных из Медоса судьями, становился всё ближе.

Вот же…

— Абсолют! Я согласен, — прошептал я, — Сделка!

Мою душу снова укусили, едва ли не отгрызая кусок. Ухватились и с другой стороны, вгрызаясь в разум… Я заорал, понимая, что не так должно было это закончиться.

И, волевым усилием отбросив напавшую свору, устремил свой разум вслед за Абсолютом. Туда, в ту сторону, куда ушла его тень… Протянуть незримую руку, ухватиться незримыми пальцами. Нет, врёшь, не уйдёшь от ответа!

Я, сильная воля, обращаюсь к тебе, Абсолют! И я…

Души сорвались за мной в погоню, но в этот момент я почуял, что и моя скорость начала расти. Дёрнулось, заколебалось пространство, словно закручиваясь водоворотом, и вдруг появилось чувство падения.

Промелькнули облака, незримые пространства… Блеснул сбоку Вечный Океан, всколыхнулись зелёные леса. Огромные горы, торчащие из лесов, приблизились, будто их метнули мне в лицо.

Мгновение… и темнота.

— Аха-а-ап!!! — я выгнулся.

— Ох, ну надо же, и вправду не сдох, — послышалось сбоку, — Выдержал крумб салюс, как и обещал… Откуда ж ты такой крепкий?

Я обнаружил себя в небольшой каморке, свёрнутым калачиком в углу. Надо мной чадит засаленная лампа, рядом деревянные стол и стул, в другом углу накрытый периной топчан, на котором с кружкой сидел тот самый Рудо.

На стуле лежал его плащ, а на плаще… Нож! Вот так подарок Неба.

Лекарь как раз опрокидывает кружку, чтобы допить, и не видит меня. А я, чувствуя, что время уходит, вскакиваю с пола вперёд. Подгибаются затёкшие ноги и руки, я налетаю на табурет, но пальцы всё равно стискивают желанную рукоять.

Ещё один рывок, я спотыкаюсь об упавший табурет, но всё равно прыгаю, выбрасываю вперёд руку с ножом…

Упала и скатилась с топчана оброненная кружка, оставив мокрую дорожку. Зверь застыл, стиснув мою руку, словно тисками — самый кончик ножа при этом торчал в его щеке, по которой к подбородку тянулась капля крови. Метнулся к его лицу второй мой кулак, но и его перехватила подставленная ладонь.

Мгновение — и мы оба на полу. Шею мне прижали коленом, разломав при этом табурет. Мои руки зверь при этом не отпустил, а натянул на себя, думая уже просто раздавить мне кадык.

По иронии судьбы, именно ошейник и спас в этот момент мою нулячью жизнь… Он чудесным образом упёрся в какую-то щербинку на полу и затрещал, сгибаясь под коленом Рудо. Этот-то треск вдруг и вернул тому разум.

— Грязь! — зверь стиснул в кулаках ту мою руку, в которой так и был зажат нож, и заломил… Сквозь мой дикий крик послышался хруст костей. Нож выпал и звякнул где-то рядом.

Меня отшвырнули обратно в угол. Мир потемнел, скукожившись до болевой точки в сломанной руке… Вот же дерьмо нулячье!

— А ведь почти успел, — довольным голосом сказал лекарь, подняв нож и усаживаясь обратно. Он попробовал с ножа свою кровь на вкус, потом коснулся щеки и залечил царапину.

Кое-как я сел поудобнее и откинулся затылком к холодной стене. Череп тут же задрожал монотонным гулом… Где-то совсем рядом стучали кирки по камням и колёса по рельсам.

Рудо поднял кружку, взял жбан со стола и плеснул себе ещё. Задумчиво отхлебнул, с прищуром глядя на меня. Было видно, что он тоже злится, и больше всего ему хочется прибить меня… Но какая-то мысль не давала ему покоя.

— Ты на зверя напал, ноль. Это — смерть!

Я ничего не ответил. Лишь исподлобья сверлил его взглядом. Знал бы ты, тварь, скольких зверей я прибил, будучи нулём…

— Да, совсем не боишься, — тот покачал головой, улыбаясь так, словно нашёл новую интересную игрушку, — Охренеть! На моей жизни ни один ноль так не смотрел!

Мне был больно, рука нещадно болела, но я лишь хмыкнул в ответ. Рудо нахмурился. Мне показалось, или он на какое-то мгновение испугался?

— Знаешь, что… — он снова взял нож и просто бросил его мне под ноги, — А давай-ка ещё раз, нулёк! Сможешь коснуться меня и эта кружка медовухи твоя.

Я, баюкая покалеченную руку, лишь мельком глянул на нож. Да и погнутый ошейник, ставший эллипсом, теперь давил на шею. Нет, при первом нападении я был в гораздо лучшей форме.

— А если не смогу? — прохрипел я.

— Убью тебя, конечно же, — Рудо рассмеялся, потом посерьёзнел, — Что это, крумб салюс так повлиял? Мало того, что ты выжил… Так он что, ещё и воли нулям добавляет⁈

Лекарь бахнул кружку на стол и откинулся вперёд, облокотившись на колени.

— Слушай… Есть у меня одна идейка! — он потёр подбородок, довольно улыбаясь своей мысли, а потом хлопнул в ладоши, — Да! Точно!

Так он и застыл, мечтательно глядя перед собой.

— Свободу мне дай, — процедил я сквозь зубы, — На кой ляд мне твоя медовуха?

— Сво… Что⁈ Свободу? — у Рудо от удивления отвисла челюсть, — Какая у тебя может быть свобода, ноль⁈ Ты же… эээ… ноль.

Я вспомнил, как слышал что-то подобное ещё раньше, у Скорпионов, ещё когда нулём был. «Свобода твоя, ноль, закончится при первом же встреченном звере».

Стиснув здоровый кулак и используя боль в покалеченной руке, как ориентир, я попытался представить «стержень духа». Тот самый столб, прошивающий мироздание, на котором отмечена мера каждого в царстве Регнум. Та самая мера, отмеренная ему небом.

Ну же… Перед глазами лишь темнота, пульсирующая в моей сломанной конечности. Ну же!

— Ах, ну да, ты же был бродягой, — донёсся голос Рудо, — Пришёл из западных приоратов, да? И вправду там, говорят, вообще с ума посходили, с нулями якшаются… Нет, ноль, хрен тебе, а не свобода!

Сграбастав нож здоровой левой, я поднялся.

— Бой!

— Что?

— Я требую поединка… по закону Неба! Или струсил?

— Ах ты дерьмо нулячье! — Рудо тут же встал, — Да как ты посмел перед зверем…

В этот момент я снова метнулся вперёд. Нападать левой было не так удобно, как правой, но и зрачки Рудо сфокусировались только на вооружённой моей руке. Поэтому он удивился, потянувшись за моей левой рукой, когда ему в ухо впечатался мой правый локоть.

Да, для нуля это была смертельная ошибка, сходиться со зверем в полном клинче. Тем более, мир едва не потух для меня из-за боли в сломанном запястье, когда он отмахнулся, а я просто повис на его плече. Он сам буквально перебросил меня ему за спину, и в этот момент моя левая, так и сжимавшая нож, уже заходила ему прямо под мышку.

Зверь выкрутился в последний момент, перехватив мою вооружённую руку прямо за кулак. Лезвие чуть-чуть вошло в податливую плоть, я дёрнул ещё рукой, но теперь это было, словно бороться с носорогом. Я так и повис на руке…

У этого приёма было и продолжение, если дёрнуть телом и ногами бросить врага наземь. Но это «если» упиралось в мой малый вес, в мою общую дохлость… ну и в могучесть врага. Теоретически, и носорога можно броском через бедро кинуть, но пойди это сделай.

Тяжело дыша и едва не теряя сознание от боли, я с ненавистью таращился на Рудо, повиснув на нём. Тот тоже стоял бледный, с выступившими бисеринками пота на лбу, и взирал на меня, словно на чудовище.

Зверь понял, что только что чуть не умер. Ещё он явно понял, что пусть его защищала лишь плотная кожаная куртка, он даже в кольчуге бы пропустил этот удар. Потому что и рассчитан удар был именно на врага в полном облачении, ибо целил я в незащищённое место.

— О, Небо… — только и прошептал он, — Седой Кролик, да что же ты такое⁈

Затем его губы дрогнули, сжимаясь в ниточку, он содрал меня с себя, перехватывая, и моя левая рука тоже пошла на излом, согнувшись на девяносто градусов.

Я заорал, окончательно отключаясь от боли… Ну вот, вторую конечность потерял.

* * *

Абсолют явно где-то переваривал моё предложение и в мои сны не явился. Да и не было их, этих снов.

Очнувшись, я обнаружил себя всё в той же каморке, в полном одиночестве.

Только в этот раз в ошейник была вдета цепь, такая короткая, что я сидел у стены с удивительно ровной спиной. На зависть любому преподавателю этикета.

На обеих моих руках были грубо обмотанные лубки, но, подвигав стеснёнными пальцами, я понял, что над переломами поработал целитель. Впрочем, магия магией, но я знал, что после исцеления серьёзные раны всё равно бередить нельзя, иначе переломы снова треснут.

Руки и ноги у меня были свободны, если не считать лубков, но радости от этого было не много — цепь, державшая ошейник, была слишком крепкой.

Под ногами обнаружилась плошка с каким-то мерзко пахнущим варевом… И хоть меня мучил голод, я с отвращением отодвинул блюдо, если его можно было так назвать. Отшвыривать не стал — всего несколько минут в этом подземном аду показали мне, что легко не будет. И так вон уже позволил своей гордости поруководить, теперь на цепи сижу.

— Ну, Небо, спасибо, услужило… — процедил я сквозь зубы и дёрнулся. Нет, цепь надёжная.

Я быстро окинул взглядом помещение, в надежде, что упустил какую-то мелочь. Стол, табурет, топчан, на двери на крючке висит плащ.

На столе кружка, жбан и… вилка⁈ Да, хоть с трудом, но я вижу её изгиб. Ах, какой замечательный вы тугодум, господин зверь! Как же вы недооценили нуля…

Понимая, что я просто испытываю терпение зверя, который явно будет в ещё большей ярости, я выгнулся вперёд, вытягивая ногу до ножки стола. Цепь тоже натянулась до предела, опираться пришлось на сразу занывшие руки, но достать я не смог…

Так, Марк, ты слишком привык полагаться на стихии. Сейчас тут даже дух не поможет, а только мозги.

Я выгнулся в другую сторону, подцепив стопой ножку длинного топчана. Уф-ф, тяжёлый какой! Нет, не он тяжёлый, а я дохляк…

Со страшным скрипом, который должен был вызвать сюда целый отряд стражи, я придвинул топчан ближе. К счастью, это была не темница, а лишь каморка в гремящем руднике, и на шум никто не сбежался.

Ухватив топчан уже руками, я с усилием уронил его на бок… Нет, никто не бежит. Тогда, выдвинув конструкцию вперёд, все свои нулячьи силёнки я потратил на то, чтобы дальние ножки топчана заехали за ножку стола. Да!!!

Ха-ха-ха! Ну и кто тут нулячья мера, а⁈ Вот она, сила духа… и мозгов! Я человек. Челове-е-ек!

— Давай, давай, — я притянул топчан к себе, искренне надеясь, что с дребезжащего стола вилка не слетит в сторону. А стол и вправду ходуном ходил, ведь плохо прибитые ножки у него едва не отваливались.

Вконец извратившись со сраным топчаном, я всё же смог придвинуть стол и ухватиться за его ножку рукой… Есть!

Конечно, на задворках сознания витали мысли, что можно поступить по-другому… Затихариться, притвориться покорным нулём, чтобы в течение нескольких дней понять, где я нахожусь. Узнать распорядок дня, маршруты, дежурство стражников и, выявив слабые точки, составить подробный план.

К чёрту план! Он не учитывает, что я могу сдохнуть от любого зверя, у которого плохое настроение.

Я бахнул руку на стол и на ощупь стал искать… Где моя вилка⁈ Так, какая-то железка. Нет, не то… Вот и вилка! Но, стоп, а что за железка-то была?

— Да ладно⁈ — в недоумении я стащил со стола миниатюрный ключ, — Видит Небо, с мозгами плохо не только у меня…

От волнения я едва не выронил ключ, пока пытался нащупать сзади ушко, к которому пристёгивалась цепь. Да, вставляется! Едва заживший перелом взвыл от усилия, пока я пытался понять, куда крутить долбанный ключ… Смазывать не пробовали, зверьё вы пустое⁈

Щёлк!

Этот щелчок показался мне истинным даром Неба… Но времени наслаждаться моим везением не было. Я тут же встал. В жбане ещё оставалась медовуха, и хоть я умирал от жажды, не рискнул её глотнуть.

Кто знал, как отреагирует моё измождённое нулячье тело на звериную выпивку? Вдруг свалюсь здесь, вмиг опьянев? И Рудо, когда вернётся, обнаружит тут нуля, который вместо того, чтоб сбежать, просто нажрался. Это будет самый глупый косяк за всю историю побегов…

Зато на столе, кроме той злосчастной вилки, обнаружилась ещё и здорово подсохшая краюха хлеба на измазанной в жиру тарелке. В эту пищу богов я вгрызся буквально с остервенением, обильно смазывая сухарь в мясном жире, да ещё и облизывая тарелку. Да, гордости никакой, но не с пола же… и, Боже, как вкусно-то!

Я чуть язык не прокусил, но всё же не потерял чувства самообладания. Времени уходит! Дожёвывая корку и сжимая бедную вилку, я с опаской прошёлся до плаща, понимая, что дверь может открыться в любой момент.

Ну твою ж мать! В карманах пусто, лишь один ден… Так-то для нуля это целое богатство, но что я тут куплю на него? Да и какой продавец в здравом уме что-то продаст нулю⁈ «А будьте добры, мастер зверь, мне карту этого рудника. Да, ещё копьё, мне кое-что проверить надо».

Марк, не о том думаешь…

Я стянул плащ, напялил его и накинул капюшон. Ну всё, теперь я целитель Рудо из стаи Алых Кроликов! Хе-хе, если встречу его, останется лишь вскинуть руку и крикнуть: «Держите самозванца!»

И всё же какие громадины эти звери — мне этот плащ до самых пяток, висит мешком, как на вешалке. Ну ладно, буду мини-Рудо из стаи Алых Кроликов. «Держите того большого самозванца!»

Я глянул на вилку в руке и поморщился. Конечно, оружие очень страшное, ведь четыре дырки всегда опаснее одной… Но я спрятал её в карман, вдобавок к моему богатству в виде одного дена, а потом оглянулся на стол. Аккуратно перевернул его и, выбрав самую шатающуюся ножку, надавил грудью. Руки я всё ещё берёг и лубки пока не снимал.

Со скрежетом ножка отделилась, и у меня в руках оказалась полноценная дубина, почти метровая, да ещё с парой ржавых гвоздей на конце. И пальцы у меня сгибались достаточно, чтобы её удержать. Ну держитесь, звери сраные! К вам идёт ноль, который будет множить вас на ноль!

Затем я развернулся к двери, чувствуя, как бешено бьётся сердце. Эта жалкая каморка вдруг показалась мне единственно безопасным местом, а там, за деревянной створкой, ждал настоящий ад. Что я там смогу, жалкий ноль, против своры озверевших зверей? Ни духа, ни стихии, да и леченных рук хватит едва на пару ударов.

— Марк, не глупи, — буркнул я сам себе и осторожно приоткрыл дверь. Мне повезло, потому что она даже не скрипнула, петли оказались хорошо смазаны.

Вот только до меня, кроме влетевшего в каморку рудничного шума, сразу донеслись голоса:

— … меня понял, подстилка нулячья⁈

— Отвали, Гандо!

Послышались звуки ударов. Кто-то дрался и совсем неподалёку.

— Ты на кого рот открыл, дерьмо кроличье⁈

— Тебя мастер Хур пришибёт, крот долбанный!

— За крота долбанного он скорее тебя пришибёт! А, знаешь, кролик, ты меня уже давно выбесил, тварь!

Я выскользнул из-за двери в полумрак прохода. Стены здесь были вполне ровные, кое-где даже сложенные из камня, хотя потолок тоже казался просто обтёсанной скальной породой. Видимо, этой был старый, уже выработанный забой, где соорудили помещения для надсмотрщиков, выложив стены.

Как назло, каморка целителя Рудо оказалась в тупиковом конце тёмного коридора. И выбираться мне пришлось бы как раз через двоих повздоривших, которые возились у стены за толстой опорной балкой. Эта самая балка пока что скрывала меня.

Дрались Рудо и Гандо, уже знакомый мне зверь из того адского забоя, который насмехался над целителем. Точнее, не совсем дрались — Гандо, лысый плечистый зверь, оказался настоящим громилой, едва ли не на голову выше лекаря. Он был ко мне спиной и, подняв Рудо одной рукой за шею и прижимая к стене, просто медленно душил его… Вторая его рука сжимала вооружённую руку лекаря.

Один зверь был в разы сильнее другого, и тут ничего нельзя было поделать. Может, так отмерило Небо, а может, он убил столько нулей и первушников, что даже поднял себе меру.

Другой своей рукой лекарь лишь беспомощно держался за запястье противника, спасаясь от удушья, поэтому я усмехнулся. Какая ирония, мастер зверь, да? Точно так же ты перехватывал мои удары и ломал мои конечности, а теперь сам в моём положении? У Неба явно есть чувство юмора.

— Ты, кролик сраный, просто смердишь нулями! — Гандо шумно втянул носом, ещё раз припечатав лекаря затылком о камни, да так сильно, что я буквально ощутил вибрацию пола, — Пропитался их вонью до мозга костей! А может, ты сам уже не зверь, а? Не зверь, а вонючий, бесполезный, нулячий… ноль!

— Ты… — прохрипел Рудо, — Ублю… уф-ф-!.. Дрянь!

— Для тебя… — тут Рудо снова припечатали затылком так, что тот едва сознание не потерял, — Я мастер третий коготь! Не-е-ет… Для тебя я великий господин Гандо, мастер третий коготь! Из стаи Грызущих Кротов, ясно тебе⁈ — и новый удар затылком.

Зрачки лекаря уже едва не закатывались. Судя по их возне, Гандо просто выворачивал Рудо руку, чтобы тот заколол самого себя своим же ножом, и лекарь все силы тратил на борьбу. У самого надсмотрщика на поясе тоже висел кинжал, здоровенный, который для меня, жалкого нуля, вполне мог послужить мечом.

Вот только эта потасовка хорошенько встряхнула мне мозги. Вернула, так сказать, к реальности… Если я не справился с лекарем, что я смогу против такого зверя, как Гандо⁈ А против целой своры таких бугаёв?

Да, я творил чудеса, убегая когда-то от зверей в Проклятых Горах… Но, помнится, я тогда так и не убежал, мне помогло лишь чудо. Но сегодня чудо отдыхало, судя по моим страданиям.

Глаза умирающего Рудо вдруг выловили меня в темноте… Он из последних сил вытаращился на меня, пытаясь что-то прохрипеть. А надсмотрщик уже вывернул его руку и медленно, явно растягивая удовольствие, стал проталкивать лезвие в рёбра лекарю.

— Никто и не узнает, куда пропал сраный целитель нулей! — Гандо едва сдерживался, чтобы не расхохотаться, — Обнулился, зверьё пустое!

Не любил я такой выбор, когда один хуже другого. Но, как говорится, из двух зол приходится выбирать то, которое сделает тебя сильнее…