Это был жаркий день.

Солнце, зависшее в зените, нещадно палило сквозь голые ветви, под которыми было просто бесполезно прятаться. А ещё земля, покрытая пересохшей, местами превратившейся в пепел, травой, тоже дышала пеклом. Причём делала это волнами — то остывала до терпимых ощущений, то временами раскалялась так, что приходилось забираться на поваленные брёвна. А в нашем состоянии это было довольно затруднительно, хоть я и обзавёлся хорошим копьём, доставшимся от Кунца.

Всё же под деревьями было чуть сносней, чем на открытом солнце. Мы, героически превозмогая боль, затащили под скудную тень один из баулов, которые сторожили первушники, едва я увидел, что в нём есть и вода, и еда. Провизии было столько, что о голоде и жажде на ближайшее время нам точно можно было забыть.

Чего не скажешь о ранах… Дерьмо нулячье! Меня не избивали так с тех времён, пока я… кхм… а впрочем, я же сейчас опять ноль. Да уж, эту боль можно было сравнить только с повышением меры, когда все жилы рвутся из-за льющейся в них силы. Сейчас, кажется, они просто рвались от каждого моего движения, и даже прилив сил от техники Скорпионов не особо-то и спасал.

Забыть о ранах у меня никак не получалось, да и Белиар, валявшийся на соседнем бревне, то и дело подвывал от боли.

— Надо тебе вывих вправить, — Демон глянул на мою левую руку, так и выгнутую неказистым крылышком. Я слабо улыбнулся и, откладывая копьё, кивнул. Мол, надо…

— А-а-а! — мой крик улетел куда-то в лес, когда Демон дёрнул руку. С первого раза не получилось, его мокрые пальцы соскользнули с моего же мокрого запястья.

Мир плавал передо мной тёмными кругами, от боли тело даже отказывалось повиноваться, и я попробовал было сопротивляться, но лишь получил оплеуху.

— Не дрейфь, поднёбыш! Это просто я ноль дохлый, не привык ещё, — Демон вытер руки о бревно, найдя необугленное место, и снова ухватился за мою руку, — Раньше б я тебе просто конечность оторвал, а сейчас и сустав выдернуть не могу. Ну ничего, Тенебра не сразу вырылась!

— А? — только и спросил я, но мой вопрос снова превратился лишь в крик, — А-а-а!

В этот раз получилось…

Оклемавшись, я стал вытаскивать из мешка найденную еду.

— О-о-о, жратва! — Демон, увидев в моих руках кусок вяленого окорока, буквально сорвался с бревна.

Так мы и прятались между корней, то выглядывая и опасливо осматриваясь, то по очереди вгрызаясь в мясо, показавшееся сейчас мне вкуснейшим блюдом, что я когда-либо пробовал.

Отожравшись до отвала, мы привалились к бревну. Задница горела от снова раскалившейся земли, лоб жгло от палящего солнца, но мне было всё равно — кажись, сейчас если сюда ворвётся целая ватага зверей, вооружённых до зубов, я даже руки не подниму. До того было лень.

Демон нашёл тонкую щепку и, ковыряя в зубах, мечтательно произнёс:

— Сейчас по руслу прошвырнёмся, оружие, броньку соберём. Будем зверей и червей пачками косить, да меру повышать, — он отпил воды из фляги и закинул ногу на ногу.

— Угу, покосишь их, — лениво буркнул я, — Чуть не сдохли.

— А и насрать, не сдохли же. Покосим, куда денемся? Мужиков убивать, а девок насиловать! Демоны мы или не демоны?

— Каких девок? Как Хайю Пепельную?

Демон хрюкнул от смеха, вспоминая, что эта «девка» нас самих чуть в бараний рог не свернула. Я же промолчал, думая, что Белиар, хоть и хорохорится, но навряд ли будет кого-то тут насиловать. Этот демон со своим честолюбием на самом деле был для Тенебры какой-то аномалией… Неудивительно, что Тенебра так быстро от него избавилась.

Я даже слегка опешил от крамольной мысли. А ведь ему место в Целесте, с его-то понятиями чести, устаревшими даже для богов.

— Эх, а всё равно, нуляшечку бы, ласковую и мягонькую, вот с такими… — Демон растопырил пальцы, потом посмотрел на разжёванную щепку и с досадой выбросил, — Или первушечку… Или зверицу? А, Марк, кого предпочитаешь?

Я лишь усмехнулся, лениво отмахнувшись. А то дальше начнётся — и демоница, и… эээ… ангелица? Моё лицо вытянулось, и я впал в ступор, когда разомлевший мозг почему-то задумался над важнейшей дилеммой — а как же в Нулевом Мире будет женщина-человек? Человечица? Людица? Людочка?

Вот ведь нулячий сын! Сколько лет трусь в Инфериоре, но никогда не задумывался об этом.

— Я предпочитаю свалить отсюда как-нибудь, — буркнул я.

— Эй, что за апатия? Мы ж ещё только начали развлекаться!

— Кстати, о женщинах. Тебя ведь Иштар ищет.

— О, как! Свежие новости с того света?

— Угу, — я кивнул и вкратце поведал о том, как разговаривал с ней во время обморока.

Но когда Белиар услышал, что моё превращение в нуля может быть лишь дикой случайностью, он неожиданно расхохотался. Правда, тут же сморщился, трогая лоб — так сильно смеяться было больно.

— Ох, червятинка, нулячью твою меру, — усмехнулся он, — Ну и, каково это, понимать, что ты в этой заднице из-за девки, которая что-то не то там наколдовала?

У меня вырвался смешок. «Девке» этой было, если не ошибаюсь, несколько тысяч лет.

— Как увижу её, так скажу, — кивнул я.

— Ты мне это, Иштар-то не обижай. И я сам ей скажу, если надо будет.

— Погоди, — я вдруг осёкся, — Что-то мне подсказывает, ты из-за неё уже попадал в переделки?

Демон, поморщившись, лишь махнул рукой.

— Ну, дело прошлое.

Я же подумал о том, сколько раз Белиар попадал в кандалы в Инфериоре. Теперь вот попал в нулевую меру — тоже, по сути, оковы.

— Иштар, не Иштар, — проворчал Демон, — А нуляшка бы не помешала.

— Нуль ты озабоченный, лучше бы подумал, что тебе её тут даже пригласить некуда.

— А вот тут ты прав, — Демон встал.

Отдохнув, мы всё же решили позаботиться о временном укрытии. Долго печься под солнцем было невозможно, но нам следовало где-то обмозговать, как быть дальше. Сюда ещё долго никто не сунется, навряд ли кто-то будет мешать Хайе Пепельной в её весёлой охоте. Откуда им в Сильверитовом Городке знать, что мы здесь всех пришили? Какой зверь в здравом уме вообще представит, что два нуля убили охотничий отряд?

Так что времени у нас теперь было много. Поэтому вскоре мы соорудили себе из веток что-то вроде навеса, как раз среди корней приглянувшегося дерева, да ещё и застелили там землю. Затем спустились в русло, чтобы найти и перетащить в наше временное убежище всё, что нашлось у убитых зверей и первушников. Тела уже исчезли, но они нам и не нужны были… А вот приличная одежда и брони, оставшиеся от них, очень даже пригодились.

Наконец, притащив чужие пожитки, мы забрались в свой шалаш, с которого хорошо было видно и каньон, и даже часть леса, если высунуть голову. Пот, смешанный с пеплом, жёг ссадины и раны, затекал в глаза и заставлял меня всё время утираться. Я несколько раз срывался на хохот, глядя на Белиара — худого, избитого до крови, и грязного словно трубочист, нуля. Выглядел я наверняка так же, если не хуже.

Да уж, не так я представлял себе наш побег, совсем не так…

Я вспоминал тот момент, когда сражался в особняке Хильды за свободу. Как буквально выгрыз её в бою против Хакона, тогдашнего главы клана Лунный Свет… Да, я был первушником, уже немного владел стихией земли, и явно был чуточку сильнее, чем сейчас.

И тогда я стоял у ворот особняка со своей подаренной свободой, и думал о том, что надо уйти в Проклятые Горы, где можно просто поднять меру, сражаясь с громадными монстрами. Но остановил себя, понимая, что без мастерства и помощи зверей у меня может не получиться. Остался прималом клана Лунный Свет.

Да, судьба явно не лишена иронии. Теперь жалкий ноль находится в Палёном Лесу, полном могучих червей. Ну же, Марк, бери копьё, да иди добывать себе меру! Тут же под землёй столько духа ползает, что тебе хватит сразу до Целесты прыгнуть, чтобы раскидать там зажравшихся силой ангелов и богов.

Ну или, скорее всего, какой-то первый попавшийся червь неплохо закусит нулём. При этой мысли я лишь ухмыльнулся… Судьба не лишена иронии.

— Чего ржёшь-то, поднёбыш?

— Да так… — я принялся натягивать новые штаны.

Одежда первушников пришлась нам впору. И не только первушников… Кое-как, стягивая концы завязок и застёжек, мы смогли накинуть на себя кожаные латки с брони зверей, и это явно было лучше, чем те обноски, в которых мы шатались до этого.

В следующем бауле нас ждал сюрприз. Со звоном я вытянул оттуда цепи и кандалы, а ещё целый набор инструментов палача, свёрнутых в чехле. Ребристые ножи, иглы, острые крюки… Приходилось мне видеть, как такими штуками пытают нулей и первушников, а иногда и зверей.

— Больные ублюдки, — проворчал я, понимая, что Хайя Пепельная предпочитала убивать медленно. И что всё это могло предназначаться нам.

— Дилетанты, — буркнул Белиар, рассматривая крюк, предназначавшийся для подвешивания живых жертв, — Это разве пытки?

Я лишь усмехнулся. Куда уж без мнения опытного дьявола-то?

В колчане лучника нашлось кое-что поинтереснее. Стрелы, наконечники которых холодили при прикосновении.

— Зачарованные, — сказал я со смесью радости и досады. Радости от того, что они могли нам пригодиться, и досады от того, что мне придётся использовать стрелы только как нож. Будет глупо спорить с фортуной, которая меня просто не любит, когда дело касается стрельбы. Даже пытаться не буду…

Я хотел залезть ещё дальше в баул, но тут Белиар перехватил меня за руку.

— Стой, поднёбыш.

Глядя, как он шумно втягивает воздух, я тоже потянул носом. И округлил глаза, узнав тот самый аромат. Кислый, с лёгкой сладкой ноткой… Что-то вроде квашеной капусты с сахаром, вот только это был опаснейший аромат во всём Инфериоре!

Уже гораздо осторожнее я сунул руки в баул и вытащил маленькую глиняную плошку, прикрытую кожаным чепчиком, стянутым верёвочкой. Осторожно ослабил завязки, открывая нутро… И мы с Белиаром оба уставились на красное содержимое. Его было совсем немного, уместится на кончике чайной ложки, но этого количества могло бы хватить, чтоб убить и ангела, и даже демона. Ну, если заставить их его сожрать.

— Твою ж червятину! — Демон судорожно сглотнул и чуть отодвинулся от плошки, — Каракоз, мать его… Откуда он у этих тварей?

Я пожал плечами.

Ядовитейшее растение, растущее либо в Тенебре, либо глубоко в Проклятых Горах. Для нуля и первушника, да даже для зверя одно прикосновение — и труп.

Человек, высшая мера Инфериора, знает, что этот яд способен его легко убить. Поэтому он был под строжайшим секретом, а за его хранение так вообще полагалась смерть. К счастью, яд обладал довольно густым ароматом, источал опасность для любого сильного воина, и любой уважающий себя человек мог легко учуять его.

Я поморщился, вспомнив, как меня, прецептора Аластора, отравили напитком с этим каракозом совсем недавно. Не очень-то я его и учуял.

Правда, там была такая смесь — и яд, и прах какого-то Просветлённого нуля, и наверняка ещё чего-нибудь эдакое. Вполне может быть, что это наследие мастера Жени, ведь этот хитрый ноль успел погулять по Инфериору, может, где и оставил свои наработки.

Мы оба так и зависли, разглядывая щепотку смерти. Потом Белиар задумчиво потрогал лезвие своего меча. Я тоже подумал, что можно сделать моё копьё в разы опаснее.

— Им можно было бы намазать остриё, но этот меч будет больше опасен для меня, чем для врага, — проворчал Белиар, — И всё же…

— И всё же у нас теперь есть оружие, вполне способное убить сильного чер… — я вдруг осёкся, когда шалаш сотрясло. Демон тоже испуганно глянул на меня.

Секунду ничего не происходило, а потом земля заходила ходуном. Плохо закреплённые ветки стали ссыпаться, рушась нам на головы, толстые корни заелозили, грозясь нас защемить, а подстилка вдруг задымилась. Я вылетел из шалаша и вскочил на бревно, когда земля вдруг задышала нестерпимым жаром со всех сторон, будто кто-то поддал пару. Из-под корней нескольких деревьев повалил дым, тут и там послышался весёлый треск, будто по всему лесу занимались костры.

Белиар быстро оказался рядом и застыл возле бревна, не обращая внимания на дым под его ступнями. Мы оба закашлялись — в лесу просто стало нечем дышать. Налетел ветер, сдувший в сторону окутавший нас дым… И с высоты моего прыгающего насеста, на котором я чудом держался, мне открылся вид на пересохшее русло реки, которое буквально всё заволокло дымом. Он бурлил, словно спустившаяся откуда-то пепельная лавина, и тёк по каньону, заполняя его по самые берега.

Волочащиеся клубы дыма вспыхивали языками открытого огня, вырывающимися из трещин в земле. И где-то там, в плотном мареве, угадывалось движение горящей почвы — будто что-то невероятно огромное ползло под землёй, вспахивая русло реки, как нож плуга, и переворачивало огромные куски грунта.

Когда целые пласты обрывистого берега под нами пришли в движение, я вдруг понял, какая это была плохая идея — делать себе укрытие в этом месте. Я думал спрыгнуть с бревна, но лишь крепче схватился за него, когда деревья вокруг закрутились, выворачиваясь корнями их земли, словно штопоры в обратную сторону. И тут целый кусок леса, складываясь, словно гармошка, ушёл из-под ног.

Где-то рядом заорал Белиар, когда спустя мгновение мы рухнули вниз. Я не успел даже закричать, как следом на нас рухнула стихия, ревущая глыбами и грязью, и скрипящая разлетающимися в щепки деревьями.

Копьё! Где моё копьё⁈

Это была последняя мысль, прежде чем меня садануло чем-то по голове, снова погружая в тёмный мир, полный Абсолютов и прочей могучей живности…

* * *

У меня даже не получилось толком потерять сознание. Просто меня оглушило так, что несколько секунд я ничего не видел, кроме искр перед глазами, и ничего не слышал, кроме всё заглушающего грохота. Но вот наступила тишина… И очень странная это была тишина — поскрипывающая, шуршащая, где-то что-то сыплющая.

Я попытался открыть глаза, но понял, что если сделаю это, то закрою их уже с полными веками земли. Попытался вдохнуть… И не смог. Во-первых, всё моё лицо было закопано, а во-вторых, грудь тоже сдавило так, что аж рёбра трещат.

Впрочем, они у меня и до этого трещали… Вот дерьмо нулячье! И ещё пять минут назад я думал, что нахожусь в полной заднице⁈ А это тогда что⁈

Белиар… Беляш⁈ Ты где?

Я заворочался, понимая, что долго без воздуха не протяну. И совершенно неожиданно понял, что одна нога у меня свободна. Прям хорошо так двигаю…

Попытка покрутить шеей и надавить щеками на землю помогла мне чуть-чуть освободить лицо. Конечно, дышать всё равно не получится, но теперь я мог страдальчески морщиться, а ещё поджимать губы от всей этой ситуации. Мда-а-а-а…

Вот только каждое движение приближало разгорающийся в лёгких пожар. Вот ведь нулячья моя мера!

Я задёргался ещё сильнее, пытаясь сделать хоть что-то, и бешено заколотил свободной ногой. Потом согнул её в колене и попытался пяткой чуть-чуть откопать себя. Ну же, ну…

В груди уже жгло так, что я только и мог, что мычать… Ну, давай, нога моя родимая! Выгнись до самого затылка и откопай меня!!!

Неожиданно что-то шелохнулось у меня и отвалилось почти до самой задницы, освобождая нижнюю конечность ещё больше. И по свободной ноге при этом осыпалась здоровая такая порция земли… или чего там у меня осыпалось?

Даже удушье не избавило меня от удивления. Стоп! А это, вообще, как?

Мозгу не особо хватало кислорода, чтобы задуматься об этом, но я всё же аккуратно собрал побольше слюней и плюнул. Точнее, пустил добротную каплю. По моей задумке она должна была бы свеситься вниз, но нет, мокрая дорожка предательски поползла по щеке совсем в другой низ.

Охренеть! Моя нога свисает! То есть, внизу подо мной ничего нет!

К счастью, мозгу и вправду не хватало кислорода, чтобы нафантазировать что-то ужасное внизу. И нехватка воздуха заставила меня и дальше пробовать двигать ногой и тазом, пытаясь растолкать толщу, сковывающую меня.

Я уже видел перед собой расплывающиеся огненные пятна, и готов был вдохнуть чистую грязь, чтобы хоть как-то избавиться от спазма в лёгких, как с шорохом вдруг вся масса вокруг меня пришла в движение.

Я судорожно вдохнул, когда моё тело ухнуло вниз, и в последний момент пальцы что-то зацепили. Я и не думал, что смогу удержаться, но вместе с живительным воздухом в мышцы вдруг впиталась могучая сила, и пальцы стиснулись на спасительном предмете с крепостью стальных тисков.

Копьё!

Стоп! Какой, на хрен, живительный воздух⁈ Я закашлялся от висящей в воздухе гари и стал стучать себя по груди. Уф-ф, я здесь долго не протяну!

Повиснув на торчащем из потолка древке копья, я кое-как протёр лицо свободной рукой, затем открыл слезящиеся глаза… Ничего не изменилось — как была темень, так и осталась. Удушливая, першащая дымом горло и воняющая палёной псиной темень.

И от этого было ещё страшнее… Да где я вообще⁈

Логика подсказывала мне, что, скорее всего, я в пещере под руслом. Какая-то громадная тварь проползла тут, раскурочив своей спиной пол-леса сверху, и меня затянуло внутрь. Как ещё не перекрутило в этой мясорубке?

— Белиар, — сипло позвал я.

Мой голос предательским эхом укатился в обе стороны. Да, нехилая пещерка, наверное…

— Беляш! — крикнул я громче.

Конечно, это было глупо, дохлому и немощному нулю так орать в туннеле, прорытом неведомым чудищем хрен знает какой ступени. Но поделать я с собой ничего не мог, мне надо было найти Белиара.

За шиворот мне вдруг посыпалась земля. Я вскинул голову, и тут же с шипением зажмурился, когда в глаза плюхнулась здоровый ком грязи.

— Твою ж мать!

Сверху зашуршало, заскрипело, копьё заметно ухнуло вниз, будто выползая из своего паза и на мгновение застыло. Поползло, поползло…

— Ну я так и думал, — вырвалось у меня, когда я всё же начал падать. Но копьё я не выпустил, это была моя единственная соломинка в этом мире, жестоком к нулям.