Время потекло медленнее, и воздух обрёл плотность, сквозь которую я пытался протолкнуть своё тело. Я стал слышать не только биение своего сердца, но даже тугое движение крови по венам.

Хайя была сильна…

Белиар не успевал увернуться, лишь выставил нож для блока. Но что такое нож против удара изогнутым клинком, да ещё с замахом? Она его перерубит вместе с ножичком.

Я тоже не успевал заблокировать удар гиены и спасти Демона, но не стал тратить на это время — вместо этого со всей своей нулячьей мощью и скоростью просто ударил её в шею копьём. В бою против того, кто сильнее, полумеры никогда не сработают, поэтому бил я наверняка, чтобы прошибить шею противницы насквозь. Ну, хоть отомщу за Белиара, и он увидит это, ещё не испустив дух…

Это сработало.

Гиена даже не замечает моё движение, но её звериное чутьё наверняка ревёт сиреной — «тебя убивают!» Поэтому в последний момент она останавливает свой удар, пусть её клинок даже успевает звякнуть по ножу Белиара, и всю свою звериную прыть она тратит на то, чтобы спасти уже себя.

Выворачивается, отводя плечом наконечник, и тут же наотмашь, вытягивая клинок снизу вверх, бьёт сама. Естественно, наука, вбитая в мой дар тысячами мастеров-скорпионов, сразу подсказывает мне, что сейчас я лишусь своего оружия — она просто перерубит моё древко.

Перерубит, если я не успею его поднять вверх.

Это заняло всего какие-то доли секунды. Я вскидываю копьё, и клинок проносится прямо передо мной — если бы я чуть-чуть был ближе, хана бы моим рукам.

Но клинок уже сбоку, Хайя открылась, а я всё лечу вперёд по инерции… И, недолго думая, я выставил колено, чтобы врубиться им в зверицу, как раз ей в рёбра.

Звери — крепкие существа, и иногда кажется, что бьёшь не по живому телу, а по бревну, обтянутому кожей. С этой гиеной ощущения были те же, и ещё неясно, кому было больнее — ей, или моему колену.

Хайю отнесло от удара прямо в дерево…

Я, хоть и был нулём, но дураком не был, и, едва приземлился, сразу отпрянул назад. Потому что зверица, саданувшись об ствол, тут же устремилась обратно ко мне, будто законы физики на неё не действовали.

Пришлось показать ей мою технику… Я успел высоко подпрыгнуть, как учил когда-то лис Макото, и просто оттолкнулся босой ногой от лица гиены. Эх, я неуклюжее бревно! Вот Хильда ещё носочком аккуратно встала бы прямо на вражеское лезвие, но у меня такой грации не было.

А была у меня только нулячья ярость…

Использовав рожицу гиены, как опору, я отпрыгнул назад. И, крутанув эффектное сальто, резко воткнул копьё вниз, да так и застыл на нём, балансируя и покачиваясь на древке, словно скалолаз на склоне.

Хайя, которую я так дерзко оттолкнул грязной и немытой ногой, неуклюже попятилась, махая руками, как новичок-канатоходец. А потом замерла, узрев, что же я натворил.

— Ты-ы-ы…

Дело было не только в том, что я испачкал ей личико. Большинство девушек не любят грязь, это да.

Но дело было в том, что копьё воткнулось не в землю. Оно воткнулось прямо в грудь лежащему зверю, которого я до этого оглушил, и которому нельзя было позволить встать и вмешаться в нашу битву. Вот зверь был, и вот его не стало.

— Ты-ы-ы!.. — гиена задрожала от злости в каком-то диком маньячном экстазе.

А я так и балансировал на копье, не касаясь ни земли, ни тела убитого… Наслаждался идеальным балансом, доступным мне с техникой скорпионов.

— Это меня одна волчица научила, показала как-то раз, — усмехнулся я, всё же спустившись вниз и резко выдернув копьё.

Особой чести, конечно, не было в том, чтобы убивать беспомощного. Но кто мы, нули, для них? Так что я быстро успокоил свою совесть — мол, лучше так, чем потом хвалиться всем в Чистилище, что вот, «не посрамил воинскую породу, умер честно и достойно». Это пусть она там потом оправдывается, а я жить хочу!

Хайя не сводила с меня глаз — чувствовалось, что она с трудом себя контролирует. Но вот она коснулась уха и шеи, и с удивлением глянула на кровь. Да, я ведь её почти достал…

За её спиной был Белиар, оттягивающий руку с кнутом. Не дури, Беляшик! Нельзя было, чтобы она подумала извилинами и разменяла жизнь Демона на жизнь своего напарника.

Поэтому я тут же улыбнулся, вскинув подбородок, поднял наконечник и лизнул кровь.

— Так себе зверёк, — я сплюнул и потрогал грязной ногой лицо убитого, словно пытался получше рассмотреть, — Кровь паршивая, протухла чутка.

Хайя медленно выдохнула, прикрыв глаза. Нет, нельзя дать ей успокоиться!

Вот она подняла голову, медленно вдыхая… Я сразу вспомнил Хильду — она так же делала, когда собиралась завыть. Вой у Серых Волков мог быть разный — и радостный, и грустный, и вестью о победе. Но ещё он мог служить боевым кличем и зовом о помощи!

Не знаю, собиралась ли гиена завыть, но я тут же расхохотался:

— А, зверьё пустое! Ну что, обделалась, да⁈ Надрал я тебе зад? — я бахнул себя по груди, — Давай, зови подмогу! Всех сюда, двуха сраная! И знаешь, что, великий мастер третий клык Хайя Пепельная из Хохочущих Гиен, глава клана Пепельная Грива?

Подняв окровавленное копьё и указав на неё, я поставил ногу на грудь мёртвому зверю и отчеканил:

— Все запомнят тебя, как зверицу, которая не справилась с жалким нулём и позвала на помощь! — и снова расхохотался, — Ну какое слово может держать клан Фуфельная Грива, а⁈ Ой, а твоего примала я тоже убил…

О, да-а-а, бесить врагов я умею!

Признаюсь, я вёл себя мерзко, но это спасло Белиару жизнь. Потому что Хайя, взревев, словно раненый бегемот, бросилась вперёд. В этот момент и начались наши танцы.

Удар, блок, удар, шаг назад… Сохранять наглую улыбку мне стало очень тяжело, потому что зверица взялась за меня всерьёз.

— Я сохраню твою голову, ноль, и повешу в своём доме! — рычала она.

В этот момент мимо её плеча шмыгнул жирный светлячок духа и воткнулся мне в грудь. Гиена на миг застыла, понимая, что это дух её соратника… и взревела так, что сорвала с себя меховую безрукавку. Эх, жаль, что под ней была добротная кожаная бронь.

А вот теперь я, кажется, её перебесил! Ну что за непруха, никогда меры не знаю!

У меня получилось ещё пару раз увернуться от её ятагана. Но гиена стала намного стремительнее и напористей, и первый раз кончик полоснул мне по руке, оставив глубокую царапину, а второй раз звериный клинок врубился в обугленный ствол и вышиб мне в глаза белые опилки, скрывающиеся под чёрным слоем.

Я не успел заколоть Хайю, которая на мгновение осталась без оружия, потому что чуть не ослеп… А гиена уже в следующую секунду вырвала меч из древесины.

— А сердце я твою сожру, сраный ноль!

— И получишь силу нуля! — откатившись, бросил я. Вот ведь мой язык нулячий! Помолчи, Марк, уже достаточно!

Ответом мне был какой-то совсем уж первобытный горловой рык — Хайя не рычала, а уже клокотала, как кипящий котёл…

Даже не глазами, а нутром я почуял следующий удар, смертельный для меня. И сам не понял, как смог от него увернуться — оттолкнулся от земли, откатился, и почуял, как в лицо дунуло кончиком лезвия.

И в этот раз Хайя задела дерево, но то ли оно тонкое оказалось, то ли гиена слишком злая — с хрустом дерево стало падать, ломая обугленные ветви о своих мёртвых сородичей. Да ну нахрен, она же дерево мечом срубила!

Поняв, что слепым играть с разъярённой зверицей у меня не получится, потому что она совсем уже в неистовом бешенстве, я просто побежал по лесу, полагаясь чисто на дар.

Вот ведь дерьмо нулячье! Глаза горели и слезились от опилок, и казалось, что мне туда брёвна понапихали. Я нёсся, пытаясь уворачиваться от стволов деревьев и перепрыгивать корни. Пару раз я наступил на торчащие острые коренья, едва не проткнув ногу, и жалобно выл.

Останавливаться было нельзя. Я и слышал, и чуял спиной, как за мной несется смерть. Мастер смерть второй клык.

Хайя в этот раз просто молча бежала за мной, буквально выжигая своим звериным взглядом дыры во мне. И мне не оставалось ничего более, кроме как бежать, бежать и бежать…

Глаза не получалось толком открыть, и мир для меня превратился в череду мелькающих фотокадров.

Ноги, тьма, ноги, тьма… Корень! Прыгаю… Ноги, тьма, ноги, тьма… Дерево⁈ Твою ж нулячью меру! Я едва выгнулся в сторону, но всё же саданулся плечом об неожиданно появившееся препятствие — оно оказалось довольно тонким, чтобы расплыться в моей слезе, и я просто не успел его заметить.

Падаю, сразу откатываюсь в сторону. Я не вижу, но знаю, что в землю в то место, где я только что был, втыкается клинок… Моя рука тут же нащупывает копьём пространство, где должна быть Хайя — движение стремительно, ни один ноль бы не увернулся.

Наконечник кого-то задевает, и я тут же отвожу руку особым движением, с подворотом, не давая вражеским пальцам перехватить древко. Я не вижу Хайю, лишь изредка успеваю открыть горящие глаза… Да чтоб тебя! Живая! И злая!

Копьё засвистело, раскручиваясь веером, я отбил наконечником удар ятагана, но тут по моему телу прошла рябь ужаса — сейчас лишусь оружия. В прыжке ухожу в сторону, слышу треск… Я едва не выронил копьё, когда стал перехватывать его за кончик древка, чтобы снова отогнать Хайю.

Оно стало короче едва ли не на палец! Твою ж звериную мать, гиена, осторожнее маши своей железкой!!!

А вот теперь злиться начал я… Вот каким-то образом я снова оказываюсь бегущим прочь. Рычащая и ругающаяся смерть несётся за мной по пятам, но теперь мой бег приобрёл смысл.

Прищурившись, чтобы не мучить раненые глаза, я кое-как забирал по лесу правее. Теперь уже не сталкивался с шальными стволами, а нёсся чётко и бесшумно, как лис Макото…

— Ноль! Я сожру твою печень!

— Ты голодная, что ли⁈ — огрызнулся я.

Мир моргнул — вот вокруг были деревья, и вдруг он раскрылся широким простором. Но я был готов — ухнул вниз с обрыва, падая в пересохшее русло реки.

Кувырок, прыжок, и, развернувшись, я застыл в боевой стойке… Глазам потихоньку возвращалась способность видеть, и я хладнокровно наблюдал, как вниз спрыгнула Хайя.

Зверица холодно улыбнулась, выгибая тело в змеином движении. У гиен была своя особая техника владения мечом, и я уже успел ощутить на себе все прелести их мастерства.

— Ноль вдруг обрёл смелость?

Что-то не понравилось мне в лице Хайи, не той реакции я ожидал… Я коротко махнул головой, обернувшись. Русло было пустым!

Черви, мать вашу, вы где⁈ Какого хрена, спрашивается?

Мою жирные вытянутые хрюшки, к которым я так заманивал зверицу, чтобы сделать наживкой, все куда-то исчезли. А их грязевое лежбище только было испещрено следами уползших тварей. Такого предательства от червей я не ожидал…

Ну, ладно, импровизируем дальше.

— Неплохое кунфу, гиена, — оскалился я, делая шаг влево.

— Что? — та осеклась, повторяя моё движение.

Нападать она уже не спешила. Видимо, даже до таких воинственных тугодумов доходит, что букашка не желает быть раздавленной и оказалась кусачей… Как-то так получалось, что если промахиваешься сапогом, то эта букашка может смертельно ужалить.

Кстати, мой побег имел ещё один скрытый смысл. И Хайя Пепельная, обернувшись на стену леса над обрывом, вдруг поняла, что её боевой клич может и не достать до оставшихся в лесу соратников.

Эх, Беляша нет рядом, чтоб оценить мой безукоризненный и такой продуманный план! Правда, без червей.

А завыть я ей не дам, если что…

Брови Хайи подлетели, когда я рванул к ней. Пара обманных движений, заставляющих её наметить действия, и я атакую! Серия коротких и быстрых тычков по корпусу — даже опытному воину сложно отбить такие, и Хайя не стала выделываться, просто отступила.

Заманивает, сразу видно, на ошибку подбивает. Я тоже отступил, стал игриво переминаться из стороны в сторону, помахивая копьём.

— Гиены все такие неповоротливые, а? — я нагло хохотнул, — Это потому, что вы нулей жрёте? Обнулячились совсем.

— Даже не пытайся меня разозлить.

— Да чего уж там. Ты вроде жрать хотела? Погоди, я тебе наложу попозже, от всей души…

Хайя лишь дёрнула уголком губ. Её приступ ярости прошёл, и больше она на мои уловки не попадалась — и так поняла, что дала слабину.

В общем, мы оба были в пролёте.

Я снова бросился в атаку. Свистящая подсечка, заставляющая её поднять ногу, и тут же тычок… В этот раз зверица сама ринулась в атаку, но я это ожидал. Ушёл сразу в сторону, ударив наотмашь — неважно, куда, главное, заставить её защищаться! — и тут же кинулся добивать, едва она открылась.

Но ятаган со звоном отбил копьё, и вот мне снова приходится отступать. Гиена отлично знала все преимущества длинного копья, и не давала мне держать дистанцию — всё время рвалась ближе, за опасную зону свистящего наконечника. Поэтому каждый миг получалось, что я буквально убегал и отпрыгивал, пытаясь спасти то себя, то своё оружие.

У этой дуры было просто маньячное желание перерубить моё копьё! И это меня бесило — как будто она чуяла, что это единственный мой козырь.

Наконец, мне удалось отпрыгнуть достаточно далеко, чтобы перевести дух. Дышал я как загнанный зверем ноль, но и она наконец-то слегка запыхалась.

Грязный пот застилал мои бедные глаза, и я то и дело утирал слёзы, будто расплакался тут от безысходности. Хайя тоже нервно сдувала непослушные волосы с лица — причёска зверицы вся поистрепалась.

Ветерок доносил до нас запах гари, которым здесь провоняло всё, и кислый запах серы и навоза — так пахла грязь в середине русла, где совсем недавно нежились черви.

— Не знаю, ноль, кто тебя научил боевому ремеслу, — прошипела она, обходя меня кругом, — Но, надеюсь, Небо сгноит этого предателя заживо в аду!

Я тоже двигался зеркально её движениям. За спиной зверицы снова была стена берега.

— Скорее я тебя отправлю туда, — с этими словами я остановился, принимая экзотическую боевую стойку. Что-то похожее на журавля.

Ну же, зверица, давай, нападай!

— Наглый, дерзкий… — она сглотнула свою ненависть, потом усмехнулась, — А знаешь, даже жаль, что ты не первушник! Буду честна перед Небом, из тебя бы вышел отличный примал.

— Вот только ты плохая глава клана, — отрезал я.

Она приготовилась к атаке, но ей было невдомёк, что всего пару секунд назад я заметил движение в лесу над берегом. И сейчас на шею Хайе легло аккуратное лассо, которое с обрыва запустил подоспевший Белиар.

— Держу, поднёбыш! — тот упёрся, затягивая петлю на шее гиены так, что она крякнула.

Вот только в следующий момент зверица, расставив ноги, рванула за верёвку так, что Демон просто слетел с берега, словно запущенный из катапульты. Вот он молча, со смирением, пронёсся надо мной, как подбитый пикирующий демон… Его лицо выражало полную ответственность за проваленную инициативу. Мол, «я пытался, Марк».

— Беляшик! — выдохнул я, провожая взглядом полёт нуля.

К счастью, рухнул он в ту самую грязь, в ближайшую протянувшуюся к нам лужу… Метров двадцать пролетел, не меньше, и воткнулся головой! Живой хоть⁈

К несчастью, зверица, мигом перерезавшая петлю, снова устремилась в атаку. И вдруг шестым чувством я почуял, что бежит она не ко мне, а к Демону.

Осознала, что для меня, сраного нуля, его жизнь многое значит… И сильнее ранить меня, убив Белиара, она не сможет. Ей тоже было нужно, чтобы я рычал от отчаяния и матерился!

Вот же сволочь! Я понёсся рядом, и несколько секунд мы обменивались ударами, лишь сталь звенела над пепельным каньоном. Под ногами захлюпала жижа, и я, кое-как оттолкнувшись, мигом оказался перед торчащими и ёрзающими ногами Белиара.

Хайя налетела, словно таран. Я едва успел парировать её атаку, и отвёл клинок, грозивший срубить Беляшику пятки. Противница тут же увязла по колено, и упала на одно колено, когда ей пришлось уворачиваться от моего копья. Ей удалось застать меня врасплох, и она просто прижала наконечник копья клинком к грязи.

Вот только я уже успел с рёвом вытянуть ногу из жижи, чтоб отпихнуть зверицу ударом в живот, но она просто поймала мою стопу свободной рукой… Признаться, часть моей души в этот момент будто умерла от осознания, какую ошибку я допустил — ведь ей всего лишь скользнуть клинком по древку, срубая мне пальцы и вонзаясь в горло… Или даже просто оттяпать мне нолики!

Но в этот момент её что-то отвлекло, зрачки Хайи на миг сузились, и свой удар она начала с большим запозданием, да при этом ещё и отпустила мою ногу.

О, Небо, я всё-таки успел отдёрнуть руку от копья и упасть… Нулячья моя мера! Сила буквально ухнула куда-то вниз, в грязь вместе со мной, меня едва не приложило той слабостью, что накатила на меня. И я даже не смог разглядеть лезвие, проплывшее совсем рядом, пока уворачивался, а моя рука снова тянулась за древком… Но пальцы снова коснулись благословенного дерева, и взор сверкнул вспышкой.

В следующий миг я, вскочив, с дикой мощью рванул вперёд, собираясь насадить Хайю на наконечник по-спартански, словно на шампур. И зверице, которая почему-то явно собиралась прыгнуть совсем в другую сторону, пришлось отпрыгивать назад, отбивая мой удар.

Попробуй всё это сделать, когда твои ноги по колено в грязи… Но она смогла.

Отпрыгнула, перекувыркнулась в жиже и вскочила, снова поднимая клинок. А потом у неё вырвалось:

— Вот же срань звериная!

Грязь под ней будто вдохнула, проваливаясь вниз вместе со зверицей. Мелькнули на миг сотни усиков-зубов, обрамляющих сфинктерную пасть… Хайя попыталась оттолкнуться, прыгнуть, но лишь беспомощно дёрнула ногами, и исчезла. Жижа снова схлопнулась, выплеснув вверх аккуратный фонтанчик.

— Марк, червь!!! — воскликнул Белиар, каким-то чудом выбравшийся из грязи, и тыкнул пальцем на то место, где только что была Хайя.

Ах, да, у нас же план! Пока монстр жуёт, убить его… Ни о чём не думая, я послушно прыгнул к тому месту и вогнал копьё в грязь.

— Отдай мой дух, дрянь! — заорал я, тыча копьём туда-сюда. Но под ногами была всё та же трясина по колено, и копьё не настигало никакой добычи. Да уж, червя такими тычками не убить.

Такого червя…

Лишь через пару секунд я замер от осознания смертельной опасности, которая пробежалась холодными мурашками по моему загривку… Остановись, Марк, подумай. Какого же размера была та тварь, что открыла здесь пасть⁈ Она же минивэн спокойно проглотит!

Я переглянулся с Белиаром, который тоже бледнел на глазах.

— Поднёбыш, ну какой червь, на хрен⁈ — просипел он, на четвереньках ёрзая прочь, — Валим, валим отсюда!

Я даже обогнал его, громадными прыжками подлетая над грязью, и через пару мгновений мы с Белиаром тяжело задышали, выбравшись на сухую, потрескавшуюся от жары, почву.

— Так вот куда они делись… — только и прошептал я, пытаясь отдышаться.

Демон снял с лица слой грязи и с оттягом стряхнул её с пальцев. Потом подтянул верёвку, так и валяющуюся рядом.

— Ну, первая рыбка сорвалась, да, поднёбыш? — он оскалился, и белые зубы на фоне грязи смотрелись жутковато, — Идём за остальной наживкой?

Я откинулся на спину, таращась в небо. Ну охренеть просто, как тяжела жизнь нуля! Мне одной Хайи хватило, чтобы понять, какая это глупая затея, и что я чуть не умер.

Но другой глупой затеи у нас не было… Оставалось надеяться, что там, у норы, остались не лучшие представители клана Пепельная Грива.

— Идём уже… — я устало поднялся и поплёлся к берегу, — За остальными зверями.

— Только не убивай их направо и налево. В этом лесу зверей не напасёшься, если ты их косить будешь! — Белиар подоспел следом.

— Издеваешься⁈

— Иронизирую! Ты, главное, не дёргайся, а то всё прыгаешь, суетишься! Спокойнее надо… Не рыбачил, что ли, никогда?

— Можно подумать, повелитель Тенебры рыбачил?

— Ну, Марк, у меня много прошлых жизней! Впрочем, как и у тебя.

Я с трудом выдавил из себя смешок.