Дальше у меня все планы, какие бы они ни были, внезапно кончились. Вообще, по нулячьей наивности своей, я всё ещё полагал, что мы с Демоном, хитрые и пронырливые нули, сможем остаться инкогнито. То есть, запутать немножко следы, заставив приближающихся зверей поломать голову.

Ведь обычно зверь в любых странностях в самый последний момент подозревает нуля…

— Надо труп затащить в телегу, — с превеликой важностью сказал я, вскакивая с места. Белиар тоже поднялся и уставился с выражением наивысшего удивления на меня, потом на труп Альгуса.

— Поднёбыш, ты этого громилу видел⁈

— Глаза боятся, а руки делают, — я подскочил к трупу, — Бери за ноги, я возьму где тяжелее.

Я коснулся копья, сила полилась по моим жилам… Я даже смог приподнять плечи зверя, закряхтел и красный от натуги Белиар. Ну вот-вот снова демоном станет, багровый уже какой.

Мы даже смогли протащить громадное тело пару метров, когда до моих нулячьих мозгов дошло, что нам его ещё и в телегу пихать.

Я в сердцах бросил ношу:

— Говорил я тебе, не получится!

— Чего-о-о⁈ — Демон аж оторопел от моих слов.

Я снял с пояса телохранителя приличных размеров кинжал, затем, перехватив копьё, молча запрыгнул в телегу. Белиар наконец справился со своим возмущением и вскоре тоже оказался на борту.

Мы оба уставились на пустые козлы… В ближайшей округе на несколько вёрст явно не было желающих управлять нашей телегой. Вернее, они были, но мы совсем не желали таких желающих!

— Не смотри на меня, я демон! У нас вообще лошадей нет…

— Ну а я двадцать лет прецептором отпахал, — проворчал я, залезая на место возчика, — И меня либо возили, либо я верхом! Но-о!

Я схватил кнут и щёлкнул по воздуху. Правда, кнут едва не вернулся мне же в лоб, и я едва успел увернуться… Воу!

— Дай сюда, червь поднёбный! — Демон протиснулся ко мне.

В принципе, скамья, на которой себя свободно чувствовал даже Альгус, легко вместила нас обоих. Поэтому Белиар, схватив кнут, щёлкнул над ушами лошади:

— Давай, тварь бесячья! Пошла!

И лошадь вполне себе пошла… Я с усилием стал тянуть вожжи, понимая, что правит наш экипаж совсем не туда. Нас едва не стащило обоих со скамьи, такой лихой поворот.

Кстати, звери, которые уже выехали на перевал, уже остановились. Там были и повозки, и несколько всадников. Я буквально всем нутром почуял их недоумённый взгляд, направленный на наш конец перевала — наблюдатели недоумевали, что же здесь происходит. Лишь бы никого там не было с сильным зрительным даром! Лишь бы никого…

В этот момент яркий и жирный светлячок духа от павшего Альгуса воткнулся мне в грудь. А значит, это событие там наверняка узрели, для этого сильной глазастости не нужно.

— Н-но-о!!! — заорал я, вставая и аж выворачивая голову лошади. Но куда там, мерой она была первушечьей, и животина чуть не сдёрнула меня с подножки.

Но всё же она повернула. Заржала, захрапела, но повернула к Палёному Лесу. Да-а-а! Ну, звери сраные, теперь ищите нас, свищите!

Лошадь думала по-другому. Едва мы достигли границы, где кончалась зелень и начиналось душное палево, как лошадь захрапела, задёргала головой и снова стала забирать в сторону.

— Да твою ж грязь! — заорал Белиар, стеганув кнутом по спине животного, — А ну вперёд!

И лошадь рванула, только не вперёд, а ещё хлеще в сторону. Я почувствовал, как меня подхватила центробежная сила и телега накренилась — одной стороны колёса свободно закрутились, а с другой жалобно заскрипели от натуги…

— Поднёбыш! Держи меня!

Я пытался уцепиться хоть за что-то, когда Белиар чуть не спихнул меня, навалившись сверху. Рухнув и ухватившись побелевшими пальцами за какие-то края, я крякнул под весом Демона. Дерьмо нулячье, меня б кто удержал!

Наш транспорт, оставляя за собой ровный пыльный круг, как раз обогнул тело Альгуса, когда телега всё-таки встала ровно. Лошадь победила, повернула-таки назад.

Демон вернулся на скамью, я вскарабкался следом и рванул вожжи на себя. Лошадь всхрапнула, чуть не сдёрнув меня к себе, но снова пошла в поворот.

А всадники вдалеке уже припустили в нашу сторону. Для них было делом нескольких минут оказаться здесь.

— Да стой же ты! — в отчаянии заорал я лошади, — Просто стой, сами побежим!

— Что ты лепечешь, как тряпка? — захохотал Демон, щёлкая кнутом, — Прецептор ты или нуляха дрожащая⁈

— Заткнись! Помог бы!

Белиар схватил меня за плечо:

— Бери мою силу, поднёбыш! — и, стиснул пальцы, от хохота чуть не свалился с лошади.

— Нашёл время для шуток!

Белиару явно превращение в нуля не пошло на пользу. Такие приступы сумасшествия в нулевой мере до добра не доведут, это я, как опытная частица Асболюта, ответственно заявляю.

— Всё, Беляш! — рыкнул я, хватая копьё из телеги, — Своим ходом!

— Эй!

Он жалобно крякнул, когда я схватил его за шею и вместе с ним спрыгнул с на землю. Лошадь как раз закрутилась в новый поворот, и в этот раз полегчавшая телега перевернулась, заодно бросив бедную животину набок. Она испуганно заржала, барахтаясь в обугленной траве и поднимая ещё больше пепла.

Потянул спасительный ветер, и вся пыль, поднятая от наших телегокружений, поползла вниз, в нашу сторону. Получается, мы уносили свои задницы с открытого луга в дымовой завесе, работая ногами изо всех сил. Рядом Белиар нёсся, держа запутанный кнут в обеих руках, да так и хохотал, как сумасшедший.

— Эй, нулёк, могли бы и тебя запрячь!!! — заорал он.

— Ты можешь заткнуться⁈ — вырвалось у меня.

— Нет… аха-ха! Поднёбыш, не могу! Аха-ха! — Демон аж задыхался, хапая воздух ртом, и кашлял, отплёвывая пепел.

Босыми ногами по пеплу было бежать довольно мягко, но в земле попадались довольно острые корешки. Но пугало меня не это — земля была довольно горячей!

Правда, выбора у нас особого не было. Когда мимо нас замелькали чёрные голые коряги, рядом упала первая стрела… Да вашу ж звериную мать!

Я обернулся, и довольно вовремя — один взмах копьём, и стрела ушла в сторону, царапнув мне темечко.

— Вот же сволочи! — выругался я.

— И не говори! — Белиар аж подскочил, когда стрела пронеслась у него прямо между ног и воткнулась в землю. Везучий, гад! Правда, Демон тут же об неё и споткнулся, рухнув и подняв целое облако пепла.

Но тут же вскочил, весь чёрный, как житель Пекла из Оранжевого Приората… Он так и не выпустил кнут, хотя весь уже запутался в нём, и тот то и дело цеплялся за ветви.

Я оглянулся… Всадники были уже у телеги. Несколько спешились, а один, воздев лук, всё пытался нас достать. Но мы уже были достаточно далеко для прицельной стрельбы. Надеюсь, у этого стрелка нет никакого сильного дара?

— Вот ведь… — вырвалось у меня, когда я неожиданно рухнул вниз. Буду помнить, что надо вперёд смотреть! Но копьё в руке спасло, техника Скорпионов помогла мне одним кувырком преодолеть склон оврага, и я вскочил уже на его дне.

Я охнул и закашлялся, ловя равновесие в слое пепла по колено… Даже как-то отвык от таких качелей — то я ноль тощий, то копейщик мощный!

Рядом деловито сполз Белиар, подняв ещё тучу пыли, и, хлопнув меня по спине, потянул бежать дальше. Правда, сам он уже хрипел, как загнанная лошадь — всё-таки, мы без остановки пробежали довольно большое расстояние. Да и в пепле, разгребая его, словно глубокий снег, бежать было ужасно неудобно.

— Поднёбыш, я всё-таки ноль… — просипел Демон, пока мы пыхтели по дну узкого оврага.

Овраг постепенно расширялся и заворачивал, как раз в том направлении, что нам нужно, но мне чуялось, что нам всё равно надо бы подняться наверх, чтобы не стать добычей охотников. Те наверняка по верху пойдут.

Я покосился на копьё, которое всё так же крепко держал. Да, если бы не оно, я бы сам уже, наверное, упал без сил. Поэтому, понимая, что козырем надо делиться, я перехватил Белиара под рёбрами и стал ему помогать.

— Вот стану дьяволом, — прохрипел тот, закинув руку мне на шею, — Любую демоницу выбирай…

— Даже Иштар? — ощерился я, и Демон зарычал от злости, а потом расхохотался.

— Как она там, интересно? — вдруг шмыгнул носом Белиар, — Без меня-то.

— Да как и в прошлый раз. Думаю, не скучает, и от демонов отбоя нет!

— Ну ты, ноль сраный, чего ты понимаешь?

Овраг вдруг закончился и вывел нас в довольно широкий каньон с невысокими берегами. Мы вышли как раз с одной его стороны, и сверху над нами, за возвышающимся песчаным обрывом нависали ветви. Метрах в пятидесяти впереди высился противоположный берег, не такой крутой, но тоже заросший обугленными деревьями.

Река⁈ Ну да, это была когда-то река… А мы, получается, спустились к ней по оврагу, когда-то пробитому каким-нибудь ручьём.

Пепла тут было не так много, ветер легко сдувал его с потрескавшегося дна русла. Местами в высохшей реке торчали коряги, и некоторые, в отличие от чёрного леса сверху, были вполне нормального древесно-гнилого цвета.

— Сиди здесь, — я опустил свистящего Белиара на пологий склон.

Деловито поставил рядом с ним копьё и, уперев руки в боки, глянул наверх. Думал, как бы половчее забраться… Но тут же и свалился от внезапно накатившей слабости.

А Демон, чтоб ему меру обнулило… да ему её и так, кстати, обнулило. Короче, Демон снова заржал, откинувшись на песчаную стену.

Плюхнувшись в пепел и размазывая сажу по щекам, я кое-как дополз до оружия… Ощущая льющуюся по телу силу, я с ворчанием встал. Уф-ф, двадцать лет правления прецептором, когда я уже никак не зависел от копья, отучили меня от этой привычки.

— Ты когда-нибудь перестанешь ржать?

— А-ха-ха! — Белиар только похрюкивал, — А что мне остаётся, поднёбыш? Нас сейчас догонит это зверьё… И тогда всё, уже не посмеюсь!

Я, примерившись к крутому обрыву, только презрительно бросил:

— Надо бороться, — и в два счёта оказался наверху. Ну, не два, а где-то в четыре счёта, но я всё-таки оказался сверху и смог глянуть в толщу обугленного леса, откуда мы пришли.

Никого не было видно. Тогда я прислушался к своим ощущениям, подпитываемыми техникой Скорпионов… Эти самые ощущения, пульсируя в поджимаемых булках, мне подсказывали, что за этими самыми булками уже движутся охотники. Мы, нули, совершили самое страшное преступление, какое только возможно — убили зверя. И наши палачи уже идут…

Прикрыв глаза, я прислушался ещё к своим ощущениям. У меня ведь было много даров… Но, судя по всему, оперативная память у нулевой меры вмещала в себя только технику копья. Да и то мне жаловаться грех, эта техника несла с собой в комплекте довольно много плюшек.

Кстати, я впервые задумался о том, что нулевая мера так ограничена в дарах, да и сами эти дары, по сути, ограничены… Без копья я беспомощен, а у Белиара, например, есть завидная сопротивляемость к огню. Пока мы бежали сюда, в нескольких местах я шипел от раскалённых углей, попадавшихся под ногами, а Демону хоть бы хны.

Но и только, в остальном он беспомощен. Хотя-а-а… Хм, а тут есть пища для размышлений. Может ли быть так, что чистый огонь придаст ему сил, как мне копьё?

Задумавшись, я глянул вниз, на макушку Белиара. Тот так и сидел в позе мыслителя, прислонившись к берегу, и смотрел, видимо, на реку.

В пару прыжков я оказался внизу. Демон, который, оказывает, дремал, открыл воспалённые глаза и скривился:

— Поднёбыш, я больше никуда не побегу. Если в твоём плане нет внезапного превращения меня обратно в повелителя Тенебры, то я пас!

— Ну да, смешно, — проворчал я, крутя головой и выглядывая хоть один сизый дымок неподалёку…

Нет, на реке источников огня не было.

— Так, Демон, надо бежать! — я подхватил его под мышку, — Беляшик, мать твою за ногу! Вставай!

— Продашь мне душу, встану…

— Разбежался!

Всё же Демон поднялся, и мы ковыляющим галопом понеслись через русло реки. Тут уже мои булки напряглись так, что, наверное, и копьё бы переломили — не надо быть великим охотником, чтобы понимать, насколько уязвимы двое нулей на открытом пространстве.

Поэтому, пока мы неслись с Белиаром, тяжело дыша, я только и приговаривал: «Небо, Небо, Небо… Абсолют! Небо, Небо, Небо… Абсолют!» Ну не богу Каэлю же молиться? Там сейчас в Целесте и не поймёшь, кто этим Орденом Бардака теперь заведует…

На середине нас ждало чудо. Точнее, неприятный сюрприз… Ноги неожиданно захлюпали по трясине, и мы с Демоном свалились в самую настоящую грязь. Мокрую, вонючую, и невероятно грязную.

Довольно неожиданно было встретить воду в таком месте. Правда, не обладая стихией воды, добыть её из этой влажной массы было невозможно. Мы кое-как проползли эти несколько метров, благодаря Небо за то, что трясина оказалась неглубокой. Ну, я-то Небо, а Демон, наверное, Бездну…

А затем, вскочив, понеслись дальше. О том, какие мы теперь были грязные, не приходилось и говорить… Перемазанные, облепленные глиной и пеплом, мы с победными криками воткнулись ладонями в песчаный пляж. Ну вот и другой берег…

Белиар просто уткнулся лицом в песок, а я обернулся, и мой взгляд заскользил по кромке противоположного берега. Пока никого, но это всё дело нескольких минут… или даже секунд.

— Беляш, вперёд! — я потянул его, но обессилевший ноль отказывался двигаться.

— Ух, поднёбыш, сколько же ты себе смертных казней уже приговорил… Я ненавижу, когда меня зовут Беляшиком!!! — прогудел он в песок, — Умри!

— Обязательно! — заворчал я и потащил его, как есть. Потом, заметив, что он так и запутан в своём кнуте, ухватился за него. О, так гораздо легче тащить!

Белиар закряхтел, потому что жгут перетянул ему шею, но мне было всё равно. Волчьими рывками я двигался вверх к ближайшим зарослям — пляж когда-то порос молодыми ивами, которые теперь торчали просто чёрными тонкими палками. Они тут же стали ломаться, да осыпаться углём и пеплом, когда я в них врубился.

Я проволок бедного Демона по кочерыжкам кустов, кое-как затащил за внушительный пригорок и без сил упал. Даже копьё уже не справлялось, не могло влить жалкому нулю ещё хоть толику силы…

Демон так и не двинулся, и я испуганно проверил путы кнута у него на шее. Нет, не перетягивает. И сам ноль дышит, спокойно так, умиротворённо.

Тяжело хрипя, как паровоз, я уставился на небо. Как назло, светило яркое солнышко, и уже ни одного облачка, как будто и не было ливня ночью. Идеальная погода для охоты…

Я выглянул из-за пригорка, всматриваясь через заросли в тот берег, и прислушался. Сбоку вдруг раздался смачный и уютный храп, донёсшийся от Белиара, который так и валялся лицом в пепельной земле, и я в сердцах пнул его.

— Вот сволочь!

Тот так и не проснулся, лишь всхрапнул и, отмахнувшись ногой, свернулся калачиком. Да поудобнее перехватил кнут, будто это была одеялка.

В этот момент нахлынувшее шестое чувство заставило меня пригнуться. Нет, в нас ничего не летело, никакое оружие не угрожало, лишь чей-то острый взгляд чуть не полоснул по мне… Ещё бы чуть-чуть, и заметили.

Я понял, что это каким-то образом помогла техника копья, и выглядывать больше не решился. Раз сила дара указала спрятаться за пригорок, буду ей доверять.

— Белиар, — скатившись к нему, я толкнул нуля локтем. Тот не просыпался.

Ну охренеть! То есть, он будет дрыхнуть, а я его таскать по Палёному Лесу⁈

— Бе!.. — хотел было уже рявкнуть я, но замер.

Потому что дальше, в зарослях обугленного ивняка, на фоне чёрного леса покачивался массивный полукруглый силуэт, лоснящийся на солнце гладкой кожей. На меня глянули десятки глазков, обрамляющих розоватое нечто, и я почувствовал, как изучают мою меру… Давление меры этого чудища я ощущал прекрасно — эта тварь нас обоих вмиг проглотит!

Дрожащей рукой я поднял копьё, направил наконечник в сторону хищника. В этот момент, видимо, неведомое чудище решило, что я вполне подхожу для трапезы, и уже ломанулось было через кусты, но тут что-то спугнуло его, будто оно тоже почуяло взгляд.

Силуэт, тихо прошелестев обратно, исчез. А я некоторое время сидел, чувствуя, как душа из пяток постепенно возвращается в тело… Только когда чудище исчезло, я подумал, что даже не успел глянуть его меру.

Я медленно и с облегчением выдохнул. И тут же замер, чётко расслышав случайный хруст неподалёку и вырвавшуюся ругань: «Вот говно нулячье!»

Осторожные шаги я уже не слышал, но буквально почуял их своим нутром, понимая, что на пляже есть ещё кто-то.