Кареты нулям, естественно, не подали, хорошо хоть на телегу посадили. Зато я посмотрел на Сильверитовый Городок получше — нас провезли по главной улочке, как раз мимо дома хозяина рудника, господина Кратека. Он же, насколько я понял, был по совместительству и вождём стаи Грызущих Кротов.

Его дом, утопающий в зелени, и вправду был хорош, смотрел прямо на озеро, и, судя по размерам, позволял вместить у себя не только вождей, но наверняка и приоров. Да что там говорить, даже я, будучи прецептором, не отказался бы от таких хором…

Живут же кроты, что и говорить. Правда, Сильверитовый Городок был очень маленьким, мы проехали его за пятнадцать минут, и жителей тут было совсем немного… Помнится, деревня у Зелёных Скорпионов и та поболее была.

Скорее всего, половина трудится на рудниках надсмотрщиками и палачами. Так что Грызущим Кротам нельзя было позавидовать, ежедневная жестокость наверняка портила их души до кромешной черноты. Раньше я удивлялся, как такие прекрасные места могут скрывать такую бесчеловечную мерзость, теперь лишь смирился.

Вскоре дорога потянулась в гору и стала то и дело поворачивать крутыми шпильками — вправо, едем-едем-едем обратно, влево, снова едем обратно, и вправо… Будто ступеньками забирались на довольной крутой склон, и всё вдоль густых деревьев, нестерпимо гудящих цикадами. Влажность после ночного дождя здесь стояла такая, что вода буквально стекала по спине, а любой ветерок казался благословением Неба.

Массивная кольчужная спина телохранителя, сидящего на козлах, покачивалась впереди, и мы с Белиаром ехали молча, положив руки на борта и иногда переглядываясь. Не скажу, что мы наслаждались поездкой, но грех было не откинуть голову да не подставить лицо солнышку, наконец-то вышедшему из-за облаков.

Меру у Альгуса я смотреть не рисковал. Потому что едва я глянул на его копье, древко которого торчало из-за борта рядом с ним, как Альгус обернулся, чуть нахмурившись. Я сразу понял, что телохранитель этот настоящий, наверняка с мощным даром велария — чувствует малейшую опасность, грозящую ему или его патрону. Поэтому мне оставалось только тупить взгляд в пол, не позволяя себе лишних мыслей. Среди зверей я крутился долго, видел разные дары, и понимал, что телохранителями становятся не за красивые глаза.

Где-то через час телега наконец выкатила на перевал. Вершины деревьев остались позади, скрывая где-то под собой Сильверитовый Городок, а нам открылись прекрасные виды. С одной стороны рваный, местами покрытый лесами хребет — в прогалах между вершинами темнел океан. Соседняя гора, овеянная пылевым смогом, была изгрызена множеством шахт. Из какой именно вышли мы с Белиаром, я мог только гадать.

С другой стороны открывался вид на бесконечные горы — леса, покрывающие их, отсюда казались зелёным мхом. Местами торчали и голые каменные клыки, тянулись скалистые перевалы, но в целом эти горы совсем не были похожи на Проклятые Горы.

Проклятые Горы давили своим серым безжизненным величием, и там, чем дальше смотришь, тем вершины всё выше и выше… пока взгляд не тонет в вечных грозовых тучах. В Проклятых Горах понимаешь, что дальше только смерть, и ничего больше.

Здесь было намного уютнее. Горы Червей, казалось, дышали жизнью, и в любом месте, за которое цеплялся глаз, хотелось побывать.

В любом, кроме того места, куда как раз вёз нас Альгус — оно сквозило явной смертью. Это было словно выжженое пятно посреди зелёных гор-кочек, и даже отсюда я мог разглядеть обугленные скрюченные деревца на вершинах облысевших холмов. Они окружали какую-то обширную долину, в которую отсюда мы заглянуть не могли, но и так было ясно, что в той долине наверняка картина не лучше.

— О, Небо, что же там произошло⁈ — только и вырвалось у меня.

Белиар шикнул на меня, но было поздно.

— Если ты, ноль, ещё раз без разрешения откроешь свой нулячий рот при мне… — проворчал Альгус, — … то дальше в телеге будет ехать только один ноль.

Я прикусил язык и, прикрыв глаза, старательно прогнал ненужные мысли. Я не злюсь! Я не хочу всадить ему нож! Не хочу схватить копьё и заколоть наглого засранца! Вот же дерьмо нулячье, как же трудно…

Но разумные существа одинаковы во всех мирах. Если ты что-то знаешь, а рядом находятся те, кто не знает — грех не блеснуть знаниями. И Альгус тоже был, как и все:

— Говорят, лет двадцать назад тут побывали ангелы. Их прислал сам великий бог Эзекаил по просьбе нашего Жреца Зиккурата, да освятит Небо его меру, — задумчиво сказал телохранитель и коснулся двумя пальцами лба, — Они победили Великого Червя, который мешал добыче металлов. Червь этот был двадцать седьмой ступени… или двадцать восьмой…

Мы с Белиаром переглянулись. Судя по взгляду Демона, он тоже не особо-то и верил в такие россказни.

Животные… кхм, крупные животные в Нулевом Мире не имеют меру в привычном его жителям смысле. Все животные, по сути — первая мера, первушники, но с числом ступеней больше семи. Вообще, если рассуждать логически, их у них может быть бесконечно много, этих ступеней.

Они не переходят в меру зверя, а остаются в первой мере, но обретают восьмую ступень, и так далее. Причём по силе они совсем не уступают ни зверям, ни людям, когда достигнут их силы… На самом деле, такие монстры населяют весь Инфериор. Так что на самом деле здесь за существование борются не животные, а как раз-таки разумные меры, окружённые со всех сторон монстрами.

Но двадцать семь ступеней — это же почти бог! Четвёртая мера, шестая ступень, если считать в попугаях… кхм… то есть, в ангелах. Не просто могучий ангел, а скорее всего, уже архангел…

Сколько же ангелов надо было, чтобы победить такого Червя⁈ Учитывая, что, спускаясь из Медоса в Инфериор, ангелы заметно теряют в своём могуществе. С таким же успехом и сам Приор мог послать сюда войско людей, чтобы победить такого монстра.

— Говорят, этот Червь пожирал не только людей, но и ангелов, и демонов, и даже… кхм… — тут Альгус слегка запнулся, но всё же прошептал, — И даже съел бога.

Белиар слегка скривился. Я тоже чуть повёл бровью — бога я один раз видел, и не представлял себе, что какое-то существо в Инфериоре сможет причинить ему хоть какой-то вред. Ну если только червь Апеп, но это существа с безграничной мерой, бороздящие Вселенную, и они совсем уж другого плана. Им весь Нулевой Мир на один зубок.

— Съел этот Червь бога Каэля, конечно же… Тот же один раз умер, вы слышали эту историю, нули? Что это за бог, который умирает, а?

Я скривился. А павший Эзекаил, значит, не в счёт, да? Но спорить со зверем насчёт его веры я не рискнул, у меня нулячьих жизней одна штука, да и та всё время на волоске.

Альгус продолжал:

— Кстати, наш слепой кузнец считает, что деусит вышел из чрева этого Червя, — усмехнулся Альгус, — Когда тот переварил свою пищу.

Я уже подумал было, что сейчас начнётся очередная проповедь про «бога нашего Эзекаила, единственного и истинного», но, к счастью, красноречие Альгуса тут и закончилось. Он хоть и был ярым культистом, судя по его словам, но предпочитал служить молча, своим мечом. То есть, копьём.

Вскоре повозка остановилась возле знака. Дощечка, прибитая к торчащей из земли палки, и на дощечке звёздочка со стрелкой вверх… Это был знак смерти в Нулевом Мире: «Пойдёшь вперёд, отдашь дух Небу».

Дальше дорога была уже не так укатана, хотя спускалась вниз по довольно пологому лугу. Когда-то наверняка прекрасному и покрытому цветами, но сейчас трава, зелёная рядом с нами, всего через несколько шагов превращалась в обугленную дочерна. Этим же пеплом было покрыто всё впереди, насколько хватало глаз.

Через сотню шагов перед нами сгоревший луг заканчивался и начинались первые деревца — они торчали голыми чёрными культями. Чем дальше мы смотрели, тем стволы становились толще и массивнее, выше и кустистее, только все как один без листьев. Жаль только, размеры их не спасли от давнего пожара.

Палёный Лес, занимающий всю долину, открылся перед нами во всей красе. Долина, густо поросшая обугленными чёрными калеками, в чаще которых уже ничего не было видно, тянулась вдоль таких же чёрных хребтов и втягивалась в узкое ущелье между двумя далёкими вершинами.

Я потянул носом. Над Палёным Лесом местами, кстати, курился сизый дым. Там до сих пор что-то тлело, и ветер доносил першащий запах свежей гари.

Да, Палёный Лес мог испугать неподготовленного воина. И для охотника, полагающегося на свой нюх, это и вправду серьёзное испытание. Но это было не самым страшным…

Почему здесь до сих пор не зародилась жизнь? Нулевой Мир в этом плане не отличался от других миров, и по сути, лес уже давно должен был зеленеть молодой… да и не молодой уже порослью.

Альгус взял копьё, спрыгнул с козлов и прошёлся до места, где зелёная травка резко становилась чёрной. Потрогал носком обугленные пёрышки, торчащие из земли, и те сразу осыпались. Резкая граница ясно намекала, что Палёный Лес имеет магическое происхождение, и эта магия не выветрилась до сих пор.

Кто знает, может, и вправду тут Эзекаил побаловался?

Мы с Белиаром тоже вылезли из телеги и стали оглядываться. Вроде бы говорили, что гиена Хайя Пепельная хочет настоящую охоту, и привезут ещё нулей. Но пока мы были тут одни.

— Нули, — вдруг сказал Альгус, повернувшись, и поднял копьё, — Вы мне не нравитесь. Разговоры мне ваши не нравятся. Мне вообще всё в вас не нравится.

Мы с Белиаром переглянулись. Я заметил, как дёрнулся кадык у Демона — он судорожно сглотнул. Взгляд Альгуса не сулил нам ничего хорошего.

Телохранитель сплёл пальцы на груди и положил копьё на сгибы локтей — наконечник торчит слева, древко справа. Хм-м, интересная стойка, как будто с автоматом стоит… Вот только взгляд Альгуса не сулил нам ничего хорошего.

— Я — воин из стаи Сизых Чаек, мастер третье перо Альгус. Я дал клятву защищать жизнь мастера Жада ценой своей жизни, и Небо не даст мне соврать, я никогда не нарушал этой клятвы, — он потёр подбородок.

Мы с Белиаром молчали, прижавшись лопатками к борту телеги. Рядом, на козлах лежал свёрнутый кнут. У меня за пазухой до сих пор прятался нож.

Оружие-то у нас есть, вот только мерами мы не вышли… Просто так прикоснуться к копью он точно не даст, я вижу в его глазах великую осторожность. Воин привык доверять своей интуиции, и она ему подсказывала, что мы не простые нули.

— Вы — не простые нули, — хмыкнул Альгус, словно услышал мои мысли, — Я слышу ваши разговоры, но не понимаю их. И у меня есть только одно объяснение…

Мы затаили дыхание.

— Вы — шпионы Бурого Приора, — выдал как на духу телохранитель, — Это всё объясняет.

Он стал ходить из стороны в сторону, глядя вниз, как хрустят обугленные ростки под его ногами. Позы он не менял — пальцы сплетены, копьё лежит на сгибах. Но я буквально всем своим нутром ощущал, что каждый метр вокруг нас под полным его контролем. И я не понаслышке знал, что можно сделать длинным копьём, если обладать должным мастерством.

Для него убить нас обоих — дело одного мгновения.

— Я слышал, что наш приор очень хитёр. И я слышал, что такое бывает — шпионящие нули. Кто заподозрит нуля? Эту мерзость, которая болтается под ногами, как… как… как букашки, — он на что-то наступил, и послышался хруст.

Мы так и молчали. Интересно, зачем он нам это рассказывает?

— Скоро сюда прибудет Хайя Пепельная, глава Клана Пепельной Гривы из стаи Хохочущих Гиен. Старшей Стаи этих земель, как вы знаете… Вскоре в Старшей Стае будет голосование, и каждый клан будет держать слово.

Альгус остановился и поднял голову. Долго и задумчиво смотрел на облака…

— Милосердное и справедливое Небо, я надеюсь, ты меня поймёшь. Я чувствую угрозу своему хозяину, и, как телохранитель, не могу поступить по-другому, — он вздохнул и покачал головой. Ясно, так вот для кого он это говорит.

Воин хочет пойти против воли хозяина, который дал ему чёткие инструкции. Но телохранитель видит всё по-своему, и чувствует в нас угрозу.

Зверь приложил два пальца ко лбу, потом повернулся к нам. В его взгляде колыхалась смерть… Он всё-таки принял решение.

— Примал Пепельной Гривы будет держать слово клана. Очень важное слово. Клан Пепельной Гривы ставит вопрос о том, что власть Бурого Приора подходит к концу. Клан напрямую говорит о том, что пора уже показать зубы! Приор в своём миролюбии слишком мягкотел, он недостаточно ценит дары Неба, и не может вести армию за собой… Настало время, когда власть должен будет взять другой человек. Духовный воин, достойный третьей меры! И человек этот — Жрец Зиккурата.

Мы с Белиаром молчали, потому что знали, чего Альгус от нас ждёт. Чтобы мы открыли рот… А ещё лучше — заспорили и надерзили, тогда у него будут все причины убить строптивых нулей.

— Хайя Пепельная с нами, но она слишком честолюбива. Она верит в справедливость. Хочет подстраховаться, чтобы её примал получше сегодня потренировался на нулях, — он улыбнулся, — И я тоже хочу подстраховаться…

Мы с Демоном подобрались, когда зверь шагнул вперёд и взял копьё уже нормальным хватом. Вот только оружие смотрело на нас не остриём, а древком.

— Я в курсе, о чём вас просил мастер Жад, — вздохнув, сказал Альгус, — Что вы должны бежать как можно дольше, и так он заработает больше денов. Хозяин должен печься о деньгах, ну а я же должен печься о его благополучии. Поэтому я просто сломаю вам ноги.

Мы с Белиаром одновременно выдохнули с облегчением. Ну, это ладно, а то мы уж думали, сейчас убьёт.

— По одной ноге каждому. И по руке. Так примал госпожи Пепельгной вас точно убьёт. Дело Жреца не должно пострадать из-за какой-то неучтённой мелочи…

Я понял, что пришло время действовать, но против этого воина нож не поможет. К счастью, у меня было другое оружие.

Медленно опустившись на колени, я покосился на Белиара… Только бы не наделал глупостей!

— Великий господин, — взмолился я, — Мастер третье перо! Мне всё равно грозит смерть, так могу ли я, ничтожный ноль, милостью Неба просить вас об одном?

Тот долго не отвечал, и мне не нравился его взгляд. Сейчас в звере боролись две крайности — желание утолить своё высокомерие и позволить себе услышать мои жалкие мольбы… или же довериться чутью телохранителя и не клевать на наши уловки, а просто переломать ноги.

— Говори уже, ноль, — наконец, проворчал он.

— Мне бы всего лишь раз потрогать это оружие, — мой взгляд был прикован к копью.

— А вот это ты зря… Думаю, теперь я тебя просто должен убить, Небо не прощает такую дерзость.

— Да, мастер! Небо знает, я всегда дерзил в своих мыслях, что смогу овладеть копьём так же, как великие мастера в стае… — тут я чуть выдержал театральную паузу, всем нутром готовясь к последствиям, — В стае Алых Кроликов!

Надо было видеть, как округлились глаза у Альгуса. Он чуть не подавился от удивления, но тут же прыснул от смеха.

— Что, великие мастера? Аха-ха!.. Где⁈ У Алых Кроликов⁈ — он отошёл на два шага и в сердцах воткнул копьё в землю, — Кролики — мастера копья⁈

— Но, господин зверь, мастер Рудо сам каждый день рассказывал мне, что нет более непревзойдённых…

— Заткнись, ноль! — без особой злобы воскликнул Альгус, снова схватив копьё, — Небом заклинаю тебя, просто заткнись! Ой, не могу… Мастера!

И тут он свистнул копьём в одну сторону, в другую. Скорость была неимоверная, и массивное древко легко перетекало из руки в руку… Его ноги скользили, едва заметно перешагивая, и сразу покрывали большие расстояния. Казалось, жало копья было одновременно во всех точках, и горе постигло бы врагов, окажись они рядом.

Мой пытливый взгляд жадно поглощал неведомую мне технику — эти Сизые Чайки, оказывается, тоже неплохо владеют копьём. Я уж думал, что после техники Скорпионов и Рыжих Лис меня ничем уже не удивить. Впрочем, что я нулём-то разгляжу?

— Вот — мастерство! — гордо воскликнул даже не запыхавшийся Альгус, — А Рудо твоего я одним движением отправил в отвал, и мастером он был таким же, как… как сраный ноль!

Я затрясся всем телом, старательно изображая страх:

— Не смею спорить, великий мастер! Я всего лишь ноль, которому показывали опасные смертельные приёмы…

Альгус округлил глаза:

— Эта пустая двуха тебя учила? — он только покачал головой, — Вот же говно нулячье, не зря я его убил. Видит Небо, кара сразу нашла преступника!

Я зажмурился, всем своим видом показывая, что жалкий ноль готов принять телесные наказания. Рядом тяжело дышал Демон, который наверняка всю свою выдержку потратил на то, чтобы не рвануть к свёрнутому кнуту на козлах… и не испортить мой план. Белиару было труднее — он же просто не знал, в чём заключается мой план.

Можно подумать, я знал… Импровизация же.

— Так вот, значит, почему там, у отвала, ты просил эту «палку»? Хитрожопые вы с Рудо, да? Это он тебе приёмы показал, чтоб ты Демона завалил? — зверь сплюнул, — А я-то думал, чего моё чутьё так тревожится! Кролик нуля драться учил… Ну это ж анекдот!

Я не открывал глаз. Я ждал… Иногда, чтобы победить, надо всего лишь подождать.

— Ну, и так что же тебе показывал Рудо?

Всё. Клюнула рыбка, попал наш зверёк в капкан. Теперь главное, не спугнуть. Не сфальшивить, не переиграть…

— Великий мастер третье перо Альгус, я жалкий ноль, и не смею даже подумать о том, что могу вас случайно у… у… уби… — тут я судорожно сглотнул. Ноль не может спокойно произнести такое слово.

— ЧЕГО-О-О⁈

Меня тут же схватили за шиворот, и я, распахнув глаза, увидел над собой разъярённое лицо телохранителя.

— То есть, нульё вшивое, думаешь, что если возьмёшь копьё, то легко сможешь меня убить⁈

— Но я не хочу вас убивать! Я бы никогда, поэтому и отказываюсь, я же не хочу вас поранить…

— Поранить⁈ Кто-о-о⁈ Да ты вообще охренел, дерьмо нулячье⁈

— Нет же! Мастер Рудо показывал мне… рассказывал… очень смертельная…

— Заткнись!

Альгус отбросил меня к колёсам телеги и расхохотался. А потом воткнул копьё в то самое место, где я только что сидел, и отошёл на два шага.

— Заткнись ещё раз, понял? Вообще, ни слова больше! Просто, давай покажи, чему там тебя учил этот Кролик? Ладно бы хоть Кроты выпендривались, но Алые Кролики — мастера копья⁈ Ну надо же! Я знаю только одно копьё, которое они мастерски дёргать умеют… — зверь продолжал хохотать, — О, Небо, останови Инфериор, я сойду!

Я медленно встал. Сердце бешено билось… И я слышал, как рядом тяжело дышит Белиар.

К счастью, наше состояние зверь счёл за волнение нулей. Нули посмели взяться за оружие — ну конечно же, они волнуются. Любой бы волновался, кто бы знал, что его сейчас казнят за его дерзость.

Я взялся за древко… Сила влилась в мои вены и мышцы, заструилась бешеным потоком, едва не сшибая мне мозги от дикой уверенности. Мне стоило больших трудов не поменять своего поведения, а всё так же дрожать всем телом. К счастью, Альгуса раздирало от смеха, и он не заметил ничего подозрительного.

С видимым усилием я раскачал и выдрал копьё, хотя мог легко это сделать. Затем, под новый взрыв хохота, не переворачивая оружие, я встал в боевую стойку, и ткнул древком в воздух с яростно-цыплячьим «Х-ха!»

Тут Альгус хлопнул себя по лбу и только покачал головой:

— Этот долбоящер и не мог ничему научить… О чём я только думал? Ноль, остриё-то с другой стороны. Ты знаешь, что это такое?

Он шагнул вперёд, вздымая лицо вверх: «О, Небо, что за ересь творится?» — и закрываясь от стыда ладонями.

И в этот момент наконечник вошёл ему точно в кадык, прямо до позвонков…

— Знаю, — сказал я.

Когда ноль успел крутануть копьё и всадить его в горло зверю, одному нулю и было известно. Правда, я до хруста потянул себе предплечья от перенапряжения, и теперь они ужасно ныли — до того резким было это движение. Ладно хоть, тело, измученное рудничной работой, оказалось довольно крепким.

Альгус, хрипя и брызгая кровью, перехватил копьё и выдрал у меня из рук. Так и пошёл куда-то в сторону с дрыном, торчащим из горла, и, споткнувшись, завалился в горелую траву. Только облачко пепла поднялось.

Белиар съехал по колесу телеги и тяжело осел на землю, сжимая в руках кнут. Он едва-едва успел его схватить, как всё кончилось.

— Поднёбыш, — прохрипел он, — Когда за дело берутся твои мозги, я не знаю, бояться мне… уф-ф… или радоваться.

— Ну спасибо…

— Я так пересрался только раз, когда с Аваддоном схватился один на один… Охренеть, ты вообще когда-нибудь видел, что он творит, этот Альгус? Да он один троих зверей стоит!

Я тоже плюхнулся на землю, чувствуя перенапряжение. Да-а-а, ушатали нуля крутые приоры…

— Может, оно и к лучшему, что не видел, — ответил я.

— Твоя правда, ноль, — буркнул Демон, воровато вглядываясь куда-то в сторону, откуда мы приехали, — А теперь давай-ка уносить отсюда ноги… Кажется, остальные участники охоты уже подъезжают.