В Нулевом мире тела исчезают с разной скоростью. Я никогда не понимал, от чего это зависит, знал только, что различные части тел сохраняются исключительно чьим-то намерением — нужно охотнику мясо для еды, он возьмёт его, и даже приготовит из него блюда, другая же часть туши попросту исчезнет со временем. Если нужна кожа для выделки, достаточно, чтобы охотник захотел её сохранить.

Забавно, что даже намерение нулей работает. Я помню того нуля-садиста из подвала, в котором я впервые обнаружил прикованного Белиара. Тот ноль делал чучела из нуляшек… Экспериментировал, видимо, и тоже пытался понять природу сохранения веществ в Нулевом мире.

В любом случае, рисковать мы с Демоном не стали. Приподняли полугнилые полы, да сгрузили в проём под баней оба тела, прикрыв обратно досками. Не хотелось бы, если б какой-то слуга нашёл тела до того, как они станут пеплом…

Ноль не может сбежать. Это же ноль, как он вообще может сбежать? Неба не боится⁈ В это верит любой зверь, поэтому мы вполне могли идти пешком по Сильверитовому Городку. Мало ли какой зверь нас и куда послал?

Так что нам с Демоном пока было выгодно, чтобы никто в Сильверитовом Городке пока не ставил под сомнение эту истину. И теперь мы, выйдя из дворика для прислуги, двигались вдвоём, опустив глаза в землю, как и положено нулям. Копьё пришлось размотать, швабру бросить, а нож снова спрятать за пазуху… Без копья, без этой чудодейственной силы, я чувствовал себя голым.

Нас провожало квохтанье кур, ржание лошадей из конюшни и негромкие разговоры каких-то проснувшихся первушников на крыльце одного их домов… На нас они вообще внимания не обратили — многие первушники по отношению к нулям часто вели себя более высокомерно, чем те же звери.

Вот мы вышли за ворота на тропку, прикрытую нависающими ветвями, и я осторожно огляделся. Не хватало ещё, чтобы кто-нибудь заметил, что нули смеют глаза к Небу поднимать… Какая ирония — мои последние законы прецептора, в попытке облегчить жизнь нулям, в половине приоратов наоборот привели к тому, что нулям стало жить ещё тяжелее.

Утоптанная гравием тропинка вела вперёд, к утопающим в зелени домикам с черепичными крышами. Они располагались вдоль голубого озера, прямо на склоне холмов посреди ухоженных садов-террас, и вообще казались сказкой… Зелёное облачко листвы, над ним домик, украшенный ослепительно белой штукатуркой, следом ещё зелёное облачко, усыпанное цветами — и другой домик подальше, сложенный из красивого красного кирпича. Крыши у всех домиков и вправду мерцали искорками сильверита, даже несмотря на то, что солнце ещё не вышло из-за туч.

Я поджал губы… Место и вправду живописное, любая душа поэта тут распелась бы стихами. Но рядом, всего в двух шагах, на руднике в муках и кровавом кашле гибли тысячи нулей, и, наверное, даже пока я думаю над этим, уже пара нулей отдала дух Небу.

— Поднёбыш опять милосердием заразился? Что, ноликов жалко? — Белиар усмехнулся, прочитав мои эмоции, и тут же с азартом добавил, — Может, побежим на рудник да освободим их всех, а⁈ У тебя же нож!

Я лишь криво ухмыльнулся. Шутку понял, шутку принял…

— Ну а что, поднёбыш, сколько я тебя знаю, ты же всегда страдал этим. Наверняка думаешь, как здесь всё уничтожить.

— Нет, так не получится… — задумчиво ответил я, — Да и что я изменю, если таких рудников по всему Инфериору куча.

— Да, ты прав. Тогда, наверное, надо бежать к приору или… или даже прецептору! Если только до них достучаться, тогда всё у нас получится! Уж они-то как поймут, да как всё поменяют, и нули заживу-у-ут…

Демон втихомолку рассмеялся, пытаясь не сорваться в громкий хохот, а я только зло огрызнулся. Знал, засранец, в какую больную точку бить, вот и подкалывает меня.

А ведь и вправду подловил меня на этих мыслях, будто прочёл…

— И что же, получается, совсем ничего не изменить? — спросил я на полном серьёзе.

Я имел в виду всё… И свой путь частицы. И просьбу у Неба как-то помочь нулям. И даже свою жизнь прецептором Аластором, когда я пытался менять законы.

Небо ведь там, в Целесте, ответило мне просто и надёжно. Хочешь всё поменять? Ну так попробуй сам!

Я вдруг остановился, поражённый глубиной этой мысли. Точнее, одной догадкой… А может ли так быть, что то, что сейчас происходит — это и есть происки Неба⁈

Может ли быть так, что происходящее со мной — всё тот же ответ на мою просьбу⁈

Мне понадобилось двадцать лет правления и даже собственная смерть от отравления, чтобы понять… Просто так ничего не поменяешь! Звериная и человеческая сущность не приемлет равенства нулей. Вот Небо и запустило для меня второй акт.

Белиар видел, что я о чём-то думаю, и ответил не сразу:

— Ну почему же, поднёбыш, не изменить… Забираешься в вонючую Целесту, валишь на хрен всех богов, становишься самым сильным, потом посылаешь сюда армию и вырезаешь всех, кто с тобой несогласен, — Демон пожал плечами, — Самый действенный способ, уж поверь мне.

— Угу. Заодно решаю все проблемы Тенебры с Целестой, да? Какое совпадение.

— Ну, одно другому не мешает. Знаешь ли, от сильной Тенебры ещё никому не было так плохо, как от сильной Целесты.

— А ещё я увязну в вечной войне с выжившими богами, с несогласными ангелами, да и с людьми тоже…

Нет уж, я знал, что такое эти демоны. И представлял, что начнётся в Инфериоре, если они возьмут верх.

— Можно подумать, сейчас ты не увяз, поднёбыш? — Белиар всё же расхохотался, но тут же умолк. Мы ведь нули, и должны быть тише мыши.

В том месте, где мы остановились, сбоку от дорожки начиналась узкая тропинка. Она поднималась по склону, петляя каменными ступеньками, и исчезала за деревьями. Я обернулся — насколько помнится, шахты рудника с другой стороны… А куда ведёт эта тропинка?

Что-то звякало. Через пару секунд на тропинке показался малец лет двенадцати, который упорно тащил вниз полное и увесистое ведро… Я тут же глянул его меру. Первушник, вторая ступень. Стихия… стихия воды!

О, я уже начинаю зреть чужие стихии. Отлично!

Я тут же почуял покалывание чужого взгляда. Этот малой, поставив ведро на ступеньку, тоже глянул наши меры.

— Эй, нули, ну-ка быстро ведро мне донесли! — он сложил руки на груди.

Мы с Белиаром переглянулись… Я чуть покачал головой — причинять вреда ребёнку я не собирался, каким бы невоспитанным он ни был.

— Тогда сам будешь объяснять мастеру Жаду, почему мы опоздали, — сказал Демон.

Первушник, надувшись, снова подхватил ведро. Вообще, он лукавил — стихийнику воды не так уж и тяжело таскать воду, ведь он спокойно может менять её вес.

— Ну и катитесь в даль нулячью, — пропыхтел он, спустившись на дорожку, — Хорошо, что вас сегодня уже прибьют!

— Эй, малой… — тут же спросил я, — О чём ты?

Пацан, поставив ведро, сразу же недобро улыбнулся. Ему не терпелось поделиться этой новостью, особенно с теми, кого он явно ненавидел. С нулями вроде нас.

— Великая госпожа, мастер третий клык Хайя Пепельная сама хочет устроить охоту на вас! — он потёр ладоши, — Будете бегать по Палёному Лесу, как горелые суслики, и повизгивать, как… как… как визжащие нули! — мальчишка расхохотался.

Мы с Белиаром снова переглянулись. Я показал пальцем на тропинку:

— Эта дорога куда ведёт?

— Ноль, ты вообще, что ли? Чего за вопросы? — мальчишка удивился. Потом, заметив кого-то за моей спиной, тут же ухватил ведро и, запыхтев, торопливо двинулся к двору, из которого мы только что вышли.

Я обернулся… Из Сильверитового Городка в нашу сторону шёл сам мастер Жад, толстый управляющий рудником. Шёл торопливо, тряся всеми своими жирами, едва скрывающимися за свободной мантией, и с очень недовольным лицом.

— У меня что-то грудь сковывает, — пожаловался Демон, тяжко вздыхая, — Дышать тяжело, и сердце колотится, как бешеное.

— Это страх, — усмехнулся я, — Ты уже не бессмертный, но сейчас смертельно рискуешь. Вот у тебя и перехватывает дыхание…

— Да знаю я, поднёбыш! Я же не всегда был демоном, и уж тем более бессмертным! Но… но это было давно.

— Нули, какого вы тут делаете? — мастер Жад крикнул ещё издалека, — Какого хрена встали⁈ Где Зуба и Дрыга, мать их нулячью⁈

Мы с Демоном стояли молча, потупив глаза в пол. Толстый зверь, встав перед нами, тут же взвыл:

— Ай, да чтоб вас… Говорите, нули! Можете говорить!

— Великий воин и вождь стаи Грызущих Кротов, мастер седьмой коготь Зуба сказал нам… — начал было я. Белиар рядом едва не прыснул и с трудом проглотил смех.

— Что-о-о-о⁈ — лицо Жада вытянулось так, что на миг даже похудело, — Какой-какой он там коготь? Да твою ж… Да его ж… Не понял, кто-о-о-о⁈ Чей-чей он там вождь?!!! — управляющий начал краснеть, тяжело дыша, — Где этот утырок⁈

Мы с Демоном пожали плечами.

— Великий господин, мастер седьмой коготь Дрыга сказал нам просто идти к вам, — добавил Белиар, — Их ждут великие дела, и нам, нулям, не дело об этом знать.

— И Дрыга, что ли, великий господин⁈ — Жад так и стоял, пыхтя от ярости.

Он свистел как паровоз, и переминался с ноги на ногу — то хотел сорваться к двору прислуги, то оборачивался, будто смотрел, не видит ли кто весь этот позор?

— Ну, зверьё пустое… Ну я им! Да если Хайя услышит, как тут поносят великих вождей! Да если Кратек услышит… Ух, не сносить мне головы! Придурки, чего устроили, я им языки-то поотрываю! Небось, и первота там всё услышала⁈ — он затрясся.

Мы с Белиаром решили пожалеть первушников. А то мало ли, попадут под гнев хозяйский… Хотя очень хотелось проучить того хохмача с ведром.

— Нет, это было раннее утро, господин. Никто не слышал.

— А вы чего грязные-то? А где одежда? Я же им выдал! Ну я их… на руднике у меня сгниют! — и, растолкав нас, двинулся было ко двору.

Тут Демон упал на колени и затрясся, размазывая брызнувшие слёзы по щекам:

— Прошу, пожалейте их, господин! Мы, мы виноваты, нули никчёмные! Не велите нас казнить! — и чуть не пополз за Жадом, чтоб схватить его за полы мантии.

Толстяк с отвращением отдёрнул концы платья и, повернувшись, воззрился на распростёртого нуля. Потом почесал тройной подбородок, сплюнул в сторону двора:

— Тьфу на вас, зверьё пустое! Потом с вами разберусь… — и грузно зашагал обратно в Сильверитовый Городок. Да махнул нам, — Нули, за мной.

Демон тут же вскочил с пола и, ткнув себя в грудь, прошептал:

— Учись, поднёбыш, как правитель Тенебры зверьми правит! — хмыкнул он. Я лишь в недоумении нахмурился. Ну да, это была речь настоящего императора ада…

— Но об этом никому, поднёбыш, и никогда! — тут же едва слышно просипел Белиар, погрозив пальцем.

Бросив последний взгляд на неведомую тропинку, уходящую вверх, я пошёл вслед за Белиаром и колышущимся вдали толстым Жадом. Теперь уже нельзя было просто сбежать — меня держал приказ зверя. Уйду, и за мной сразу отрядят погоню. Такой риск мне был ни к чему, слишком рано поднимать настоящую тревогу.

Успокаивало одно — я как раз планировал «охоту на нулей», как один из способов сбежать. И даже не думал, что этот шанс наступит так скоро. Всё-таки, тот малец нам услужил, когда подсказал, что бояться впереди в принципе нечего.

Охота — это хорошо… На ней всегда может что-то пойти не так. Навряд ли там много зрителей, и всегда можно будет в густой чаще разобраться с охотниками. Уж копьё я себе в лесу сварганить всегда смогу.

В самом Сильверитовом Городке меня ждали неприятные ощущения. Торопливо следуя за толстяком, потупив глазки в землю, я кожей чуял сильные меры зверей… Из окошек, или из дворов по нам скользили взгляды. И не все здесь были, так сказать, «зверьё пустое».

Давление некоторых звериных мер я вполне себе ощущал, когда они пробегались по моей мере своим духовным взглядом. Тут были и настоящие воины, которые могли бы прибить меня даже с копьём в руках…

Я видел сапоги чьи-то ноги на крыльцах домов, мимо которых мы шлию Жад с кем-то здоровался, желая доброго утра, и они шутили насчёт нулей, увязавшихся за ним. «А я всё думаю, Жад, чем это с утра так воняет?» «Да вот, дерьмецо выгуливаю», — тот смеялся, ему смеялись в ответ.

В общем-то, я был рад, что мне нельзя было поднимать взгляд. Потому что злость во мне копилась с каждым шагом… Это звериное отношение, что ноль — пустое место, над которым можно только посмеиваться — он буквально распаляло во мне ярость, словно дровишки, подкидываемые в костёр.

Когда за нами захлопнулась дверь дома Жада, я облокотился о стенку, тяжело дыша. Покосился на Белиара — тот был спокоен…

Жад прошёлся в соседнюю комнату, и я прошептал Демону:

— Как ты… уф-ф… терпишь это?

Тот ухмыльнулся:

— Откладываю злость поглубже. Коплю, чтобы потом она огнём вышла… и сожгла их всех, — прошептал он едва слышно.

Да уж. Стихия огня, помнится, мне давалась с трудом.

— Эй, нули сраные, вы чего там застыли? Заходите, разрешаю, времени всё равно нет…

Мы зашли внутрь комнаты, где явно находился рабочий кабинет, и я с трудом сдержал вздох отвращения. Толстяк сбросил мокрую от пота мантию и возле шкафа переодевался в другую, не обращая на нас внимания… Накинув новый халат и чуть подвязав, он прошлёпал к столу и ткнул пальцем в карту на ней.

— Так, нули. Эта бумажка называется картой… Ааа, кому я объясняю, — он шлёпнул себя по лбу, — Короче, слушайте сюда!

Мы послушно подошли.

Я, едва веря своему счастью, сразу вытаращился на карту. Быстро подметил там озеро, сообразил, где находится Сильверитовый Городок… Так, тут, значит, рудник?

— Вот Палёный Лес, — толстяк ткнул пальцем, потом повёл им на юг, — Как вас тут выведем, вам бежать сюда, поняли? С вами ещё будет под десяток нулей всяких, но эти вообще тупые. За собой их поведёте. Демон, понятно?

— Да, господин…

— Значит, бежите на юг… вот ведь, как же объяснить? А, в сторону солнца, поняли? Демон, ты должен понять, а то Перита я не знаю, вдруг совсем тупой.

— Да, господин, — Белиар мотнул головой.

— Итак, я за вас получу сразу под сотню денов. За каждого, если больше часа продержитесь, поняли? Так что не смейте сдохнуть сразу, только через час! Демон, ты понял?

— Да, господин.

Я проследил за его пальцем. Жад, как маленьким детям, несколько раз повторил: «Бежать в сторону солнца так быстро, как можете. Дольше проживёте. Убьют не сразу. Я получу больше денег!»

— Демон, понял? Хочешь нуляшку?

— Да, господин!

— А если хочешь красивую нуляшку, то не умираешь сразу! Только через час…

Тут Белиар позволил себе ненулячью дерзость:

— Но, господин, если я умру… как же я получу нуляшку?

Жад поморщился. Когда речь шла о таких деньгах, ему вообще не нравилось, что у нулей проклюнулась логика. Ноль не должен мыслить, он должен делать, что ему зверь говорит.

— Демон, лекарь тебя воскресит. Мы же звери, легко это сделаем, понял? — соврал толстяк и улыбнулся.

Белиар с деланной улыбкой часто закивал. Вот теперь понятно.

— Ещё раз, повторим. Бежите вперёд, сюда. Лес вытянутый, тянется к Червивому Ущелью… Да чего я вам объясняю? Ну, Демон, понял?

— Бежать на солнце.

— Перит, а ты нуляшку хочешь?

— Бежать на солнце, — холодно сказал я, стараясь, чтобы злость не проступала наружу. К счастью, управляющий счёл это за мою решимость.

— Вот и отлично, до ужина управимся, Хайя тоже не хочет затягивать всё это… Ей примала надо нового подготовить к испытаниям, вот и хочет глянуть, что он может. А вы пробежитесь, получите нуляшек, а для этого надо всего лишь не сразу помереть. Мы же, звери, вас воскресим, это так просто! — толстяк счастливо улыбался.

Мы тоже стояли и улыбались. Приходилось терпеть это унижение ради того, чтобы вскоре получить свободу.

Правда, Червивое Ущелье меня слегка смущало. Но в то же время, если ангелом и демонов, готовых поделиться духом, поблизости нет, то почему бы не обойтись громадными откормленными червями?

А этот план хорошо. Убил одного или парочку таких, и наверняка из нулевой меры выскочил. Главное, самому не помереть в его утробе…

— Ладно, переодеваться времени нет, Хайе вообще наплевать, как вы одеты. Мой Альгус вас сейчас отвезёт в Палёный Лес, — тут Жад позвенел колокольчиком на столе, и в дом вошёл тот самый громила-телохранитель.